Читать онлайн Мое сердце, автора - Смолл Бертрис, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мое сердце - Смолл Бертрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.23 (Голосов: 115)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мое сердце - Смолл Бертрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мое сердце - Смолл Бертрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смолл Бертрис

Мое сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Ян Грант смог добраться только до соседней таверны, заказал себе еще виски, а потом еще. Люди Раналда Торка, вернувшись с ужином, обнаружили, что и он, и обе пленницы исчезли. Привыкшие во всем слушаться своего вожака, они терпеливо дождались возвращения Раналда Торка и его жены. Хотя Раналд не имел ни малейшего представления о том, куда могли подеваться женщины, но где искать Яна, он знал совершенно точно и отрядил одного из своих людей в таверну, чтобы тот притащил его кузена домой. Прежде чем окончательно отключиться, Ян смог все-таки поведать, что он тут ни при чем и вообще ничего не знает о случившемся.
— Они сбежали, черт бы побрал этого пьяницу! — сказал Раналд Торк Аланне. — Хотя понятия не имею как.
— Может быть, их отыскал Брок-Кэрн? — предположила Аланна.
— Нет, если бы это было так, Ян был бы давно мертв.
— Что же нам теперь делать, Раналд? — В первый раз со времени их знакомства Аланна казалась испуганной. — Если что-нибудь случится с ее милостью, Алекс заставит отвечать за это всех нас.
— Единственный, кто об этом может что-нибудь знать, это в стельку пьяный кузен, — пробормотал Раналд. — Я не намерен болтаться здесь, дожидаясь, пока появится Алекс Гордон и выместит на нас свое зло, моя дорогая. Я причастен только к краже его скота и ни к чему больше.
— Так что же нам делать? — повторила Аланна.
— Я сдержал слово, данное Яну, но теперь под угрозой наша жизнь, — ответил ее муж. — Уверен, что Ян теперь проспит как минимум до завтра. Мы отвезем его в Эдинбург и оставим у дома Хантли с запиской, что это как раз тот человек, которого ищет Брок-Кэрн. Это, моя дорогая, сразу решит все проблемы. Потом поедем домой. Впредь меня никаким калачом не заманишь в такую даль от моих земель, Аланна. У нас достаточно золота, чтобы пожить в свое удовольствие. Мы вернемся домой и всю долгую зиму проведем в постели, трахаясь и закусывая, трахаясь и выпивая! Как тебе это нравится?
Аланна улыбнулась.
— Да, — сказала она, — очень даже нравится.
К счастью, и Фрэнсис Стюарт-Хэпберн, и Алекс Гордон были живы. Охраняемые людьми Алекса, они спустились на юг, нашли ярмарку, где был продан скот Алекса, и потом двинулись в Эдинбург, где должен был свершиться суровый суд. Потом на ступени дома графа Хантли несколькими крепкими ребятами в килтах цветов клана Шоу был подброшен Ян Грант, с приколотой к его одежде запиской, из которой следовало, что он как раз тот, кого хотел получить Гордон Брок-Кэрнский. Из этого Ботвелл и Алекс заключили, что Ян Грант, по всей видимости, не добрался до Мэйтланда.
Восемнадцатого октября Мэйтланд попытался завлечь лорда Ботвелла в ловушку, устроенную ему в «Золотом якоре»в Лейте, причем имя леди Гордон никак не упоминалось. Теперь Алекс и Фрэнсис знали уже наверняка, что Ян не был у канцлера. Ботвелл, таким образом, счастливо избежал и этой ловушки и отбыл назад в Хэрмитейдж. Его встречи на севере Шотландии не привели ни к какому результату, так как разные группировки так и не смогли договориться между собой, как противостоять королю, не совершая при этом государственной измены.
Ян Грант был очень близок к тому, чтобы стать богатым человеком. Правда, к этому времени он был уже давно мертв. Смерть его была постыдной. Кое-как продрав глаза после пьяного загула, он лениво потянулся и вдруг сообразил, что находится совсем не в своей убогой комнате, которую они снимали в Лейте. Во рту у него была помойка, голова раскалывалась от боли. Он медленно перевернулся на бок, и тут его глаза встретились со взглядом Александра Гордона, графа Брок-Кэрнского. От ужаса у Яна Гранта отвисла челюсть, он судорожно вздохнул, прежде чем его сердце остановилось от страха, когда он прочел приговор в глазах графа.
Если бы он не умер сам, Алекс все равно убил бы его, но только после того как выяснил бы, что сталось с его женой. Смерть Яна не дала ему осуществить задуманное. Теперь у него оставалось только одно направление поисков — на север, туда, откуда он только что прибыл; на север, чтобы найти Раналда Торка. Этот разбойник должен знать, что сталось с его женой, с Пэнси, с их еще не родившимися детьми. Алекс ни на мгновение не верил, что его жена мертва. Он почувствовал бы, если б она умерла. Велвет жива! В этом он был уверен.
Дом Раналда Торка, расположенный в лесных дебрях, был почти неприступен. Помня внезапную и неожиданную смерть Яна, Алекс не хотел потерять остававшийся у него последний шанс. Ему было необходимо узнать, что же случилось с Велвет. Он встретился с Раналдом Торком в его доме, придя туда с белым флагом.
— Ян мертв, — не выказывая никаких эмоций, сказал Алекс, чтобы как-то начать разговор. Потом рассказал, как это случилось. — Мне не удалось задать этому подлому трусу ни единого вопроса, и я так и не знаю, где моя жена и ее камеристка. Ты можешь мне сказать?
— Нет, — ответил Раналд Торк, — не могу. Заговор с целью похищения твоей жены был разработан и осуществлен Яном. Я только украл твой скот. Ян настоял, чтобы я поехал с ним в Лейт, чтобы он мог быстро удрать, после того как состоится обмен.
— Он виделся с Мэйтландом? — спросил Алекс, слишком озабоченный судьбой своей жены, чтобы требовать компенсацию за свой скот.
— Нет, насколько я знаю. Аланна и я поженились недалеко от Эдинбурга. Твоя жена была свидетельницей. Мы с Аланной целыми днями осматривали окрестности Лейта, вот и все. В один прекрасный день мы вернулись и обнаружили, что твоя жена и ее служанка исчезли. Ян где-то болтался, пьянствуя. Судя по всему, они сбежали, а мы отнесли Яна к дому Хантли и оставили его там для тебя. Больше я тебе ничего не могу сказать, так как и сам не знаю. Я нашел себе женщину и могу только посочувствовать тебе в твоей двойной утрате, особенно теперь. Ведь как раз сегодня моя жена сказала мне, что я скоро стану отцом.
Алекс был ошеломлен. Раналд Торк был его последней надеждой. Что же случилось с Велвет? Если она благополучно сбежала, то почему не вернулась в Дан-Брок? Может быть, она так испугалась, что поехала вместо этого на юг, к своим родителям, в Англию? Он вполне мог бы это сейчас понять, но почему де Мариско до сих пор не связались с ним?
Он вернулся в Дан-Брок, но пробыл там недолго. Он уладил все дела с выплатой содержания своей овдовевшей сестре и ставшим сиротами племянникам, а потом немедля отправился в Англию с Дагалдом и отрядом своих людей.
В долине Луары во Франции стояла долгая и неторопливая осень. Велвет и Пэнси благополучно добрались до Бельфлера и обнаружили, что за этим маленьким дворцом ее родителей заботливо и любовно ухаживают Манон и Гийом, двое слуг, присланных сюда из громадного поместья Аршамбо, принадлежащего деду и бабке Велвет, графу и графине де Шер. Манон и ее супруг Гийом служили Скай и Адаму де Мариско, родителям Велвет, еще в те годы, когда они жили во Франции. Теперь же дворец был оставлен на их попечение. Манон и Гийом сильно постарели. Велвет рассказала старым слугам о том, что злые люди ищут ее, чтобы использовать против ее прекрасного мужа. Поэтому никто, даже ее любимые дедушка и бабушка, не должны знать, что она в Бель-Флере. Старики все поняли и пообещали, что приезд Велвет останется тайной.
Оказавшись в безопасности, Велвет с нетерпением ждала вестей из Шотландии, которым не так-то просто было попасть в это удаленное деревенское место. И все-таки с помощью Мэттью, четырнадцатилетнего внука Манон и Гийома, ей удалось наладить какое-то подобие связи с Шотландией, но приходившие новости были малоутешительными. Велвет узнала о попытке Мэйтланда загнать Ботвелла в ловушку и еще раз прокляла Яна Гранта и его подлую душу. Ей было ясно, что они попробовали захватить Ботвелла, сказав ему, что она в их руках. Ей так хотелось отправить весточку Алексу с сообщением, что она в безопасности! Как же он, наверное, беспокоится! Она очень скучала, но не могла подвергать опасности ни его, ни Ботвелла, открыв место, где она скрывается.
Новости доходили до нее медленно, так что о попытке Мэйтланда подстроить ловушку Ботвеллу она узнала только в начале ноября.
Пэнси оставалось не больше месяца до рождения второго ребенка. Велвет же должна была родить не раньше весны. Как-то теплым осенним днем она работала в маленьком огороде, выдергивая лук-порей для рагу тетушки Манон. Вдруг прекрасный, украшенный великолепными рогами олень перемахнул через низкую садовую ограду, промчался вокруг дома и, прыгнув в окружавшее с трех сторон Бель-Флер озеро, быстро переплыл его и исчез в лесу на противоположной стороне.
Сидя на корточках, Велвет рассмеялась. Но тут увидела нескольких охотников, один из которых требовательно спросил:
— Девушка, ты не видела тут оленя?
— Мадам, — поправила она его. — И кто дал вам право охотиться на моих землях?
— Вся Франция — это земля короля, — последовал высокомерный ответ.
— Кроме Парижа, — немедленно возразила Велвет, — а король без столицы — это не король. Кроме того, вы мало похожи на короля.
— А он и не король, — раздался голос, и высокий, худощавый мужчина подъехал на лошади вплотную к садовой ограде. — Он всего лишь маркиз де ля Виктор, зато я, мадам, — Генрих Наваррский, к вашим услугам.
Велвет поднялась и присела в реверансе.
— Прошу простить мои поспешные слова, ваше величество, — сказала она.
— Мне больше нравится, когда вы распекаете меня, моя дорогая, — ответил он ей с улыбкой. — Но у вас передо мной преимущество, дорогая. Я до сих пор не знаю, кто вы такая. — Он весьма откровенно оглядел ее с ног до головы.
— Меня зовут Велвет Гордон, сир, — сказала Велвет.
— Англичанка?
— Мой отец наполовину англичанин, наполовину француз. Моя мать — ирландка, а я, сир, замужем за шотландцем.
— Вы слишком красивы, мадам, чтобы быть замужем за суровым скоттом, дорогая. Вам надо было быть женой француза! И где же ваш муж?
— В Шотландии, сир. — Она стряхнула с юбки приставшую к ней грязь. Как неудобно выглядеть огородным пугалом! Хотя, может быть, это и к лучшему, ведь Генрих Наваррский славился как отъявленный бабник. Видя, какая она грязная и непривлекательная, он, может быть, проедет мимо.
Король, однако, был большим специалистом в добыче золота под землей.
— Возвращайтесь во дворец, — приказал он своим товарищам. — Мы явно потеряли нашу добычу. — Затем, понизив голос, он легко улыбнулся и сказал:
— У меня на уме сейчас другие игры, друзья!
Всадники отъехали, не проявляя никакого неудовольствия. Хотя Францию все еще сотрясала гражданская война и король не мог жить в Париже, они знали, что здесь, в долине Луары, он в безопасности.
Король соскочил с коня, спросив при этом:
— Как называется этот дворец?
— Бель-Флер, сир, — ответила Велвет.
— И он ваш?
— Он принадлежит моим родителям.
— А, — сказал Генрих, — вы приехали навестить своих родителей?
— Мои родители живут в Англии, сир.
— Ваш муж в Шотландии, родители в Англии, а вы, мадам, здесь, во Франции. Я что-то ничего не понимаю. Велвет рассмеялась, видя его недоумение.
— А совсем не обязательно, чтобы вы понимали, сир. Вы даже не знаете меня.
— Любовник! — воскликнул король. — Вы приехали сюда, чтобы побыть с вашим любовником!
— У меня нет любовника, сир. Я добропорядочная замужняя женщина, уверяю вас.
Положение становилось весьма щекотливым. Велвет совсем не улыбалось объяснять королю Франции, который был союзником короля Шотландии, почему она очутилась здесь, во Франции. Генрих Наваррский абсолютно несносный человек! И чего он к ней прицепился? Теперь ей придется что-то врать, ведь иначе он никогда не отстанет.
— Я приехала во Францию подлечиться, сир, — сказала она. — Зимы в Шотландии очень суровые, а так как в прошлом году я болела, то мой муж, опасаясь за мое здоровье, настоял, чтобы я провела эту зиму здесь, в Бель-Флер. Он приедет ко мне, как только сможет.
— Значит, сейчас вы одна, дорогая?
— Со мной мои слуги, сир, а мои дедушка и бабушка живут неподалеку, — сдержанно ответила она, надеясь, что упоминание о семье заставит его отправиться восвояси.
— Знаете ли вы, что у вас глаза цвета папоротника, который можно найти только в самой чаще леса? — спросил король. Велвет вспыхнула.
— О, эти золотые пряди в ваших каштановых волосах, которые блестят, как шелк. — Он протянул руку и пальцем погладил одну такую прядь. — Они и на ощупь такие же мягкие, как шелк, дорогая.
Велвет вдруг почувствовала себя загипнотизированной напористым, пьянящим голосом Генриха Наваррского, а его темные карие глаза держали ее как бы в плену, ни на секунду не отпуская. Ей потребовалось сделать над собой усилие, чтобы сбросить это наваждение, и она сказала:
— Ваше величество могли бы напомнить обо мне королеве Марго, моей крестной матери.
Король на мгновение ослабил свой натиск.
— Моя жена — ваша крестная мать? — удивился он.
— Да, сир. Королева Марго и моя собственная королева, добрая Бесс.
— Я не так часто вижусь с женой, — сказал король. Потом он улыбнулся ей:
— Ваш рот создан для поцелуев, мадам Гордон. — И с этими словами попытался заключить ее в объятия.
— Сир! — Ладони Велвет уперлись в кожаный камзол короля. — Я верная жена своего мужа.
— Верность, — сказал король, — очень ценное качество в женщине. — И он поцеловал ее. Этот поцелуй говорил о богатом опыте.
Некоторое время Велвет не знала, что ей делать: обидеться, почувствовать себя польщенной или просто рассердиться? Во всей Европе не было женщины, которая не знала бы о репутации французского короля как великого распутника. Он был мужчиной, в котором женщины находили какое-то особое очарование. Она тоже не считала его объятия неприятными, но она жена Алекса Гордона, и она любит своего мужа. И все-таки очень интересно, когда тебя целует другой мужчина.
Приняв ее благодушие за согласие, Генрих нежно заставил Велвет раздвинуть губы и нашел своим языком ее язычок, успев одновременно спустить ей с плеч блузку, после чего он начал ласкать ее полные и крепкие груди. Эта наглость подтолкнула Велвет к действиям. Собрав все силы, она вырвалась из объятий короля и закатила Генриху Наваррскому пощечину.
— Сир! Я смертельно обижена вашим поведением! Я же сказала вам, что верна своему мужу, а вы осмелились поцеловать меня и начали ласкать самым неприличным образом! Как вам не стыдно, ваше величество! Как не стыдно! Надеюсь, ваша репутация дамского угодника завоевана не с помощью силы? Я беременна, сир! Я приехала в Бель-Флер, чтобы родить в спокойной обстановке. Что же, я теперь должна бросить свой дом и вернуться в промозглую шотландскую зиму, подвергая опасности жизнь наследника моего мужа, и все это только потому, что вы не поверили мне, когда я отвергла ваше внимание?!
Король был совершенно изумлен. Никогда в своей жизни он не получал отпора ни от одной женщины. Хотя нет, один раз получал, но всего один. Каким-то неуловимым образом эта красивая женщина напомнила ему те давно прошедшие времена. Это время ему совсем не хотелось вспоминать: ночь накануне святого Варфоломея, ночь массовой резни, когда ныне покойная, но никем не оплакиваемая Екатерина Медичи, его мачеха, подстроила все так, чтобы он задержался у женщины, в которую он был влюблен, и все это якобы для того, чтобы спасти его, во всяком случае, так она говорила. Генрих же всегда подозревал, что его мачеха разыграла весь этот маленький спектакль только для того, чтобы не дать ему повести своих солдат в бой.
Он только что женился на своей нынешней жене Маргарите де Валуа, принцессе Франции. Это был династический брак, призванный объединить правящий дом Валуа с домом Бурбонов, в котором он был прямым наследником. Во время свадебной церемонии он заметил прекрасную ирландку с глазами голубовато-зеленых цейлонских сапфиров, массой черных волос, ниспадавших на не правдоподобно белые плечи. Он хотел обладать ею всеми силами своей души. В то время как его молодая жена была слишком увлечена собственным любовником и не замечала ничего вокруг, он со всем пылом юности кинулся преследовать эту женщину, чье имя не мог даже сейчас вспомнить. И он был отвергнут, отвергнут решительно. Но Екатерина Медичи заметила его страсть — обманом она завлекла эту женщину на тайное свидание с ним. Он вошел в комнату и нашел объект своих вожделений связанной и беспомощной. Он овладел ею без всяких колебаний, несмотря на ее яростные протесты, как эта коварная старая женщина, его мачеха, и предполагала.
А пока он приятно развлекался, Католическая Лига вырезала гугенотов, собравшихся в Париже на его свадьбу. Гугенотам очень не повезло, что его не было с ними. Он бы их защитил.
Он постарался отогнать эту мысль. Религиозная рознь стоила Франции многих лет гражданской войны — войны, которая, несмотря на принятие им католицизма, все еще грохотала в различных уголках Франции.
Как странно, что обо всех этих несчастьях ему напомнила эта красивая женщина, которая сейчас сердито смотрит на него, пытаясь сохранить чувство собственного достоинства, прикрывая руками свои роскошные груди. Почему-то он вдруг почувствовал себя виноватым, хотя чувство вины совсем не было тем чувством, которое посещало его слишком часто.
— Мадам, — произнес он серьезно, — я прошу у вас прощения. — Легкая улыбка тронула его губы. — Вы очень красивы, а я привык всегда получать то, что хочу. Я могу припомнить только один случай в своей жизни, когда получил отпор от женщины. Вы простите меня? Я остановился неподалеку, в Шиноне, и мне хочется, чтобы мы стали друзьями. В Шиноне очень скучно, — закончил он, и его лицо приняло мрачное выражение.
— Конечно, я прощу вас, сир, если вы пообещаете мне, что впредь ничего подобного больше не повторится.
— Даю слово короля, — сказал он.
— А почему в Шиноне скучно? — спросила она, подумав про себя, что слово короля не всегда самое надежное. — Я слышала, что Шинон — самый красивый дворец во Франции.
— Это так, — ответил он. — Замок прекрасен и снаружи, и внутри. Он стоит над рекой Шер, соединяя оба ее берега, и было время, когда гостей привлекало зрелище прекрасной молодой женщины, одетой как речная нимфа и плававшей вокруг дворца. Сейчас же, увы, он принадлежит Луизе де Лоррен, вдове моего предшественника, Генриха Третьего. Она задрапировала все комнаты в черное и разрисовала потолки черепами, скрещенными костями и инструментами могильщиков. — Он выразительно передернул плечами. — Это преступление — уродовать такую красоту.
Велвет хихикнула.
— Вы смеетесь надо мной, — сказала она. — Луиза де Лоррен на самом деле ведь не разрисовывала потолки черепами и скрещенными костями, правда ведь?
— И тем не менее она это сделала, — кивнул он с мрачным видом.
Неожиданно на огород выбежала Пэнси с огромным животом и позвала:
— Миледи, вы уже набрали луйа? Тетушка Манон говорит, что не может начать готовить рагу без него. О, извините, миледи. Я не знала, что у нас гость.
— Это моя камеристка, — пояснила Велвет королю. — Она не говорит по-французски, будучи добропорядочной английской женщиной. Панси, поклонись. Это король Генрих.
Панси ахнула и с некоторым усилием сделала реверанс перед королем.
—  — Она беременна, эта ваша камеристка?
— Да, монсеньор. Ее муж — доверенный слуга моего супруга. Эго уже ее второй ребенок.
— Хозяйка беременна, служанка беременна. Я явно недооценивал шотландцев, которые, как выясняется, весьма страстная нация. — Король ухмыльнулся.
— Никогда не слышала, сир, — быстро ответила Велвет, — что Франция владеет монополией на страстность.
— Вы никогда не сможете беспристрастно сравнить, моя дорогая, если только не позволите мне продемонстрировать, что это такое на самом деле.
— Монсеньор! — притворно рассердилась Велвет, но короля было не так-то легко провести, и они оба рассмеялись.
— Не готовит ли эта ваша Манон мясное рагу, дорогая? Мясное рагу с нежным зеленым луком-пореем? Я обожаю мясное рагу с луком!
— Ваше величество напрашивается на приглашение? — поддела его Велвет.
— Именно так. Я совершенно откровенно напрашиваюсь на приглашение, — сказал он совсем по-мальчишески. — Вдовствующая королева Луиза опять предложит сегодня на ужин карпа с отварными овощами, как она эта делает почти каждый день. Она превратила свой траур в высокое искусство, и даже ее гости должны от этого страдать!
— Тогда зачем же вы приехали к ней? — спросила практичная Велвет.
— Потому что это — моя обязанность, потому что Шинон не правдоподобно красив и спокоен и потому что здесь очень хорошая охота, — ответил он.
— Но я не смогу накормить ваших друзей, — сказала она. — Дело не в моей нелюбезности; просто у меня нет ни достаточного количества еды, ни прислуги для того, чтобы устраивать приемы.
— Я не прошу вас кормить моих людей. Я, наоборот, рассчитываю на ужин вдвоем.
— Ужин, монсеньор, — это все, что вас ждет, — сурово сказала Велвет Генриху Наваррскому. — Вы должны обещать мне, что вполне отдаете себе в этом отчет, прежде чем я соглашусь пригласить вас. Я не из тех женщин, с которыми можно пофлиртовать в уединенном уголке. Я люблю своего мужа и не желаю компрометировать ни его, ни свою честь.
— Любовники, — сказал король, — всегда должны стать сначала друзьями. С моей стороны было непростительно так вольно себя вести. Единственное оправдание — ваша красота, которая затмила мой разум. Я обещаю вести себя наилучшим образом, дорогая, если вы пригласите меня на ужин.
— Мы не будем любовниками, — несколько раздраженно ответила Велвет.
Король приятно улыбнулся ей.
— Я привезу чудесного красного вина, чтобы было чем запить ваше рагу, — сказал он, взлетая на коня.
— Я еще не сказала, что вы можете прийти, — запротестовала Велвет.
— Как вы думаете, ваша Манон сможет приготовить мне на десерт грушевые тарталетки, дорогая? — спросил он у нее.
Велвет не могла не улыбнуться. Какой же он обаятельный и несносный человек!
— Я спрошу у нее, — сказала она. — А сейчас, сир, я должна попрощаться с вами. Если я не принесу этот лук Манон тотчас же, никакого ужина вообще не будет.
Король послал ей воздушный поцелуй и, повернув лошадь, ускакал.
— Так вот как выглядят короли, — сказала Пэнси буднично. — Он, пожалуй, несколько великоват и неуклюж, правда? О чем вы с ним болтали?
— Он сам себя пригласил к нам на ужин, — ответила Велвет, все еще улыбаясь.
— Мне показалось, что у него на уме гораздо большее, чем ужин, — неодобрительно проворчала Пэнси.
— Так и есть, — ответила ее госпожа. — Но я была очень откровенна с королем. Он понимает меня, хотя ему тяжело признать, что какая-нибудь женщина может отвергнуть его притязания. Генрих Наваррский не опасен, Пэнси. Кроме того, он приехал в Шинон ненадолго и через день-два поедет дальше. Во Франции — гражданская война, и он никогда не будет в безопасности, пока страна не объединится.
— Вы поставите тетушку Манон в весьма затруднительное положение, миледи. Не думаю, что ей когда-нибудь раньше приходилось готовить для королей.
Велвет опять рассмеялась при этой мысли.
— Подожди, что будет, когда я скажу ей, что он потребовал грушевые тарталетки на десерт.
Манон, однако, ничуть не была взволнована новостью, что Генрих Наваррский явится к ним на ужин. Когда Велвет пересказала ей историю с едой в Шиноне, старушка только кивнула.
— Бедняга! Он рос в здоровом климате Наварры, вдали от французского двора. Он привык к доброй деревенской кухне, и ему ее не хватает, ничуть в этом не сомневаюсь. Я буду рада постряпать для короля! Жаль только, что не смогу рассказать всем и каждому в Аршамбо об этом. Эта толстуха Селина, что готовит для вашей бабушки, лопнет от зависти! После того как ей довелось готовить для королевы Екатерины и принцессы Марго на ваших крестинах, от нее просто не стало жизни! Эх, как бы мне хотелось рассказать ей!
— Всему свое время, Манон, — успокоила Велвет старушку. — Когда я вернусь к мужу и король Джеймс перестанет разыскивать меня, тогда можно будет сказать бабушке и дедушке, что я была здесь, а ты сможешь похвастаться, к своему удовольствию, перед Селиной и всеми остальными в Аршамбо.
— Селина точно лопнет от зависти, — продолжала хихикать Манон, бросая в горшок с кипящим рагу очищенный лук-порей. — Я, пожалуй, положу в тарталетки вместе с грушами немного смородины. Они будут повкуснее.
Велвет улыбнулась и, забрав с собой Пэнси, пошла накрывать на стол в красивом зале, где когда-то собиралась вся их семья, когда она была еще совсем маленькой. Бель-Флер — небольшой дворец. Построенный в начале пятнадцатого века, он расположился посредине большого сада и был окружен с трех сторон похожим на озеро широким рвом. Позади озера виднелся лес, и в четырех милях к северу от него стоял огромный замок ее деда и бабки — Аршамбо, который так же, как и его сосед Шинон, раскинулся на берегах реки Шер.
Бель-Флер был замком волшебной легенды. Его построили из темного красновато-серого сланца, а четыре многоугольные башни были покрыты шиферными плитами в форме ведьминого колпака. Попасть во дворец можно было только через так называемый Двор чести. Однако имя свое Бель-Флер получил благодаря чудесным садам. Весь теплый сезон, с весны до поздней осени, сады Бель-Флера утопали в разнообразных и разноцветных цветах всех сортов и оттенков. Они были гордостью старого Гийома, и большую часть своего времени он проводил среди цветов, поддерживая сады Бель-Флера в образцовом порядке.
Замок располагал прекрасным залом и кухнями, шестью спальнями, включая хозяйские апартаменты, и комнатами для дюжины слуг. Во дворе — обширные конюшни, в которых сейчас, правда, стояли всего три лошади; двух привели с собой Велвет и Пэнси, и был еще старый мерин, которого запрягали в повозку для Манон и Гийома. Велвет наняла карету, чтобы добраться от Нанта до Бель-Флера, но при этом купила и двух верховых лошадей, которые шли за ними, привязанные к задку кареты. Средства передвижения были жизненно важны в этом изолированном от мира месте. Во дворе замка находилась псарня, но в данный момент единственными собаками в Бель-Флере были престарелый спаниель и еще более дряхлая легавая. Соколятник был пуст, и только на голубятне все еще жила большая стая этих изысканных птиц.
Отец Велвет, Адам де Мариско, купил дворец со всей обстановкой, остававшейся от прежнего владельца, и его комнаты были забиты довольно симпатичной мебелью.
Хотя ужинать они собирались только вдвоем, Велвет решила накрыть стол для короля по всем правилам. Вместе с Пэнси она тщательно, без единой складочки покрыла длинный стол льняной скатертью монастырской работы. В замке нашлось всего два золотых канделябра, и Велвет, предварительно почистив, поставила их на стол, воткнув в них новые восковые свечи. Пэнси принесла вазу с осенними цветами желтых, коричневых, темно-оранжевых и золотистых оттенков, которая была водружена в центре стола. По его торцам поставили два прибора; серебряные ножи и флорентийские вилки с серебряными же тарелками и кубками, инкрустированными зеленой яшмой. В двух каминах разожгли огонь, а на приставном столике уже стояли хрустальные графины с вином: бледно-золотистым из Аршамбо и кроваво-красным, уже присланным королем с лакеем из Шинона.
Приготовив зал, Велвет прошла к себе, чтобы принять ванну с настоем левкоя и переодеться в темно-зеленое бархатное платье, когда-то принадлежавшее ее матери. Очень удачно, что Скай оставила так много своих нарядов в Аршамбо. В противном случае она и Пэнси оказались бы практически раздетыми. Они так и не смогли сменить одежду, в которой их похитили, до самого приезда в Бель-Флер. Их истрепанные костюмы Велвет тут же сожгла. Если бы у них не было плащей, чтобы прикрыть дыры и пятна на их платьях, Велвет даже и не знала, что бы они делали.
Им потребовалось почти две недели, чтобы добраться от Лейта до Нанта. Используя очевидное всем интересное положение Пэнси как предлог, они почти не покидали своей каюты. Только под вечер, когда смеркалось, они выходили на палубу немного проветриться.
Капитан Майкл Смолл обычно не брал пассажиров, но и этот раз ожидаемый груз не был вовремя доставлен в Лейт, и так как у него оставалось много свободного места, он решил взять на борт несколько человек. Им очень повезло, потому что к тому времени, когда к нему пришел хозяин гостиницы, свободной оставалась только одна маленькая каюта. Благодаря посредничеству владельца «Золотого якоря» они смогли получить ее.
— Это две вполне респектабельные женщины, капитан, — сказал он. — В порту сейчас нет другого корабля, которому бы я мог доверить довезти их в безопасности, и к тому же они платят золотом.
— Хорошо, — наконец согласился капитан, — но им придется захватить с собой еду. Я смогу снабжать их только питьевой водой, по три чашки в день на человека, и выдавать по стакану рома, но ничего больше. В каюте две койки, но одеяла им придется взять свои.
Велвет согласилась на условия капитана. Хозяин гостиницы договорился о цене и помог им собрать в дорогу необходимую провизию: овсяные лепешки, сушеное и засоленное мясо, небольшой круг сыра и, по настоянию Велвет, корзинку яблок и груш. У них не было времени даже принять ванну или купить себе новую одежду. Когда они добрались до Бель-Флера, вид у них был плачевный.
— Нам пришлось удирать, — объяснила Велвет Манон. — Мы не смогли взять ничего сверх того, что могли унести на собственных спинах. Уверена, что у матери здесь, во дворце, есть какая-то запасная одежда.
— Да, мадам, конечно, есть, — ответила Манон. — Уж мне ли не знать. Ведь я была у нее за камеристку, когда она жила здесь, во Франции! Я сама все убирала в кедровые сундуки. Они хранятся на чердаке. Завтра я заставлю Мэттью стащить их вниз.
На следующий день Велвет открыла сундуки своей матери и обнаружила, что они битком набиты самой разнообразной и красивой одеждой: платьями, юбками и блузками; ночными рубашками, тонкими, как паутинка; нижним бельем, рубашками, чулками и туфлями. Там нашелся даже маленький ларчик слоновой кости с прекрасными драгоценностями. Среди них были розовые жемчуга с таким же золотым перстнем; чудесное ожерелье из крупных алмазов голубой воды и пара серег к нему; еще несколько пар сережек с сапфирами, изумрудами и рубинами, оправленными в золото; браслеты, кольца; заколки для волос с алмазами, жемчугом и рубинами.
— Это все принадлежит моей матери? — спросила она у Манон.
— Да, мадам. Она привезла их с собой, когда приехала в Аршамбо.
Велвет была в высшей степени заинтригована, особенно после того как обнаружила на дне ларчика из слоновой кости пожелтевший пергамент. Выцветшие строки, нацарапанные на нем, только еще больше сгустили покров тайны. Читались они так:
«Душа моя! Я приготовил все это для тебя, когда думал, что ты вернешься ко мне. Я не могу подарить жене драгоценности, которые были сделаны для другой женщины. Прошу тебя принять этот маленький подарок, который предназначался только для тебя. Николя».
— Кто такой этот Николя? — спросила Велвет.
— Николя? Понятия не имею, мадам, — ответила Манон. — А это важно?
— Да нет, — медленно сказала Велвет. — Просто мне интересно.
Ключ к тайне предложила, как ни странно, Пэнси.
— Николя… Николя… — повторила она задумчиво, словно пытаясь что-то вспомнить. И вдруг лицо ее просветлело. — Я знаю, кто это такой, миледи! Моя матушка много рассказывала о приключениях госпожи Скай, а в некоторых и сама участвовала. Я помню, она что-то говорила о каком-то герцоге Николя, за которого ваша мать собиралась одно время выйти замуж. Не могу вспомнить, почему она так за него и не вышла. Он жил где-то здесь, во Франции. Могу поспорить, что записка и драгоценности от него.
Велвет было необычайно интересно. Раньше ей никогда не приходило в голову, что ее мать может получать в подарок драгоценности от кого-то еще, кроме ее отца. О, всю свою жизнь она слышала какие-то обрывки разговоров о приключениях матери, да и при дворе многие рады были посплетничать о ней. Но Скай сама никогда особенно не распространялась о своем прошлом. Она, казалось, всегда жила днем сегодняшним, а еще лучше — завтрашним. И именно такой и привыкла ее видеть Велвет. И вдруг теперь ее мать предстала перед ней совсем в другом свете: женщиной, которую любили и которую обожали другие мужчины и для которой они даже специально заказывали драгоценности, женщиной с прошлым. Почему драгоценности остались во Франции? Неужели человек, который подарил их, так мало значил для ее матери? Все это чрезвычайно интересно, и она решила расспросить об этом мать, когда опять вернется к ней.
Велвет выбрала алмазное ожерелье и приложила к груди. Оно и правда очень красивое и очень хорошо сочетается с ее зеленым бархатным платьем. Она застегнула его на шее и еще чуть-чуть полюбовалась собой в зеркале Потом надела серьги. Несмотря на несколько устаревший покрой платья, она чувствовала себя вполне уверенно, чтобы принимать короля.
Если Генрих Наваррский и обратил внимание на то, что платье Велвет не самого последнего фасона, он ничего об этом не сказал за все время их трапезы. Манон превзошла саму себя, особенно если учесть, что у нее было так мало времени. Даже Велвет удивилась тому обилию еды, что появилась на столе. В рагу плавали толстые, сочные, нежные куски мяса, политые доведенным на медленном огне до коричневатого состояния соусом, благоухавшим бургундским и нежными грибами. В рагу она добавила ломтики моркови и лук-порей, который собрала Велвет. К ее удивлению, на стол подали жирного сочного каплуна, зажаренного до золотистой корочки и фаршированного хлебом, шалфеем, крохотными головками лука и каштанами, а также прекрасную форель, только что пойманную Мэттью в озере и отваренную в белом вине со специями. На столе оказались также горшочки с тушенной в вине репой, молодым луком-латуком и кресс-салатом, свежеиспеченный, еще теплый хлеб и сливочное масло.
Король ел с большим аппетитом, трижды накладывая себе в тарелку. Когда перед ним поставили десерт, состоявший из тарталеток с грушами и смородиной, яблок, запеченных в меду и посыпанных корицей, вазы с пурпурным виноградом и нормандский бри, его глаза радостно зажглись. Он уничтожал все с огромным удовольствием, в то время как Велвет следила, чтобы его кубок не оставался пустым, — король пил, как и ел, от всего сердца.
Когда ужин подошел к концу, Велвет спросила:
— Вы позволите моей домоправительнице поприветствовать ваше величество? Когда она узнала, что ей предстоит готовить для вас, ее радость не знала границ. Она едва может дождаться того момента, когда можно будет посудачить об этом событии с соседями, а ваше явное признание ее кулинарных способностей даст ей еще больше поводов для разговоров.
Он кивнул в знак согласия, и Велвет послала на кухню за Манон. Старушка тут же прибежала с горящим от возбуждения и жара плиты лицом. Седые волосы аккуратно убраны под свежий чепец, она успела поменять грязный фартук на чистый. Встав на колени перед Генрихом, она со слезами на глазах поцеловала его руку.
Король был тронут и, встав, поднял старую женщину с колен, говоря при этом:
— Не припомню, ел ли я когда-нибудь более вкусную еду, мадам Манон. Позвольте принести вам мою монаршью благодарность.
Каким-то чудом Манон обрела голос. Позднее, когда этот случай в сотый раз пересказывался, она утверждала, что вообще не могла ничего сказать этому чудесному, великому человеку.
— Когда миледи сказала мне, чем вас кормят в Шиноне, я сразу подумала, что ваше величество соскучилось по доброй крестьянской кухне, такой, какая у вас была в молодости в Наварре. Я, конечно, не могу готовить всех тех изысканных блюд, что готовят для вас ваши повара, но зато я знаю, как надо готовить для мужчин; а если слухи не врут, то ваше величество лучший мужчина во всей Европе, — хихикнула Манон.
— Манон! — Велвет была поражена бесцеремонностью своей служанки.
Король, однако, наоборот, весело расхохотался.
— Я не стану опровергать этих слухов, мадам Манон, — сказал он, и его золотисто-карие глаза озорно засветились. — Если бы я был чуть постарше, боюсь, мне бы пришлось погоняться за вами по вашей кухне, чтобы сорвать поцелуй и таким образом окончательно шокировать вашу хозяйку.
— А если бы я была помоложе, — захихикала домоправительница, — вашему величеству не пришлось бы долго бегать, чтобы поймать меня. Но, увы, теперь я уже постарела.
— Мадам Манон, — сказал король, — дух, подобный вашему, никогда не стареет! — И, взяв ее руку, он галантно поцеловал ее.
Манон гордо выпрямилась.
— Я рада, что смогла послужить своему королю хотя бы в столь малом деле, как это. — Она сделала элегантный реверанс. — Я приготовила для вашего величества гостевую комнату Когда вы пойдете ко сну, мой муж Гийом будет вашим камердинером. Он когда-то служил у графа де Шер.
— Король не собирается оставаться на ночь! — запротестовала Велвет.
— Но он не сможет уехать сейчас, мадам, — сказала Манон. — На улице настоящий ураган, последние два часа льет ливень. Дождь зарядил на всю ночь, говорит Гийом, а он в этом разбирается. Король останется. Утром на завтрак я приготовлю ему яйца, отваренные без скорлупы в сливках и марсале. — Сделав прощальный реверанс одновременно королю и своей госпоже, она вышла из комнаты.
— Кажется, дорогая, сегодня фортуна на моей стороне, — мягко сказал король.
— Я не могу выгнать вас на улицу в дождь, — вздохнула Велвет, — но я хотела бы напомнить вашему величеству о вашем обещании вести себя как джентльмен.
Генрих рассмеялся:
— Вы не очень-то учтивы, дорогая.
— Я же предупреждала вас, что я не из тех, кто любит флиртовать, — запротестовала Велвет.
Генрих Наваррский драматически вздохнул:
— Если бы я был порядочным человеком, то я признал бы, что да, вы предупреждали. Но если бы я не надеялся, что вы измените свою точку зрения, я не был бы тем, кто я есть.
Велвет не могла не улыбнуться. Король умел обезоруживать.
— Монсеньор, дело не в том, что вы красивы или некрасивы, а в том, что я ценю честь Гордонов превыше всего — даже внимания короля. Человек столь высокой чести, как ваше величество, сможет это понять, я не сомневаюсь.
— Я понимаю, дорогая, — признал он, — но мне это совсем не нравится. Вы исключительно красивая женщина. Я ужасно влюблен в вас, а вы достаточно откровенны, чтобы разрушить мои самые светлые надежды с такой невинной искренностью. Но я ни в малейшей мере не чувствую себя обиженным. Разочарованным — да, но не обиженным — У меня и в мыслях не было обидеть вас, сир. Мне бы так хотелось, чтобы мы стали друзьями. У меня никогда не было короля в друзьях, — уже произнося эти слова, Велвет почувствовала укол совести за свою ложь. Ведь Акбар прежде стал ее другом, а уже потом мужем и возлюбленным С другой стороны, она знала, что должна как-то подсластить свои отказ королю. Может случиться, что в один прекрасный день ей потребуется его помощь.
Взгляд Генриха смягчился.
— Ах, дорогая, — сказал он. — Что вы за прелестное существо! Конечно, мы будем друзьями. А как же иначе?
— Вы позволите мне удалиться, монсеньор? В моем положении мне надо спать больше, чем в обычном состоянии.
— Вы не проводите меня до моей комнаты, дорогая?
— Если вы готовы ко сну, монсеньор, я позову старого Гийома. Он сопроводит вас, — очаровательно улыбнулась Велвет и вышла из комнаты, прежде чем король успел запротестовать.
Он посмотрел, как ее юбки, мелькнув, исчезли за углом, и ухмыльнулся. Как умно она соблазняла его! Легкая добыча обычно оказывалась скучной и невыразительной в постели. Он любил, когда любовь превращалась в настоящую охоту! Если не этой, то следующей ночью он постарается сломить ее сопротивление, но лучше сделать это сегодня. Эту красавицу окутывала какая-то тайна, и ему было интересно узнать, в чем же здесь дело. Кто ее дед и бабка, о которых она говорила и которые, по ее словам, живут где-то по соседству? Где ее муж? Он ни на секунду не поверил, что муж такой красавицы позволил бы своей жене жить одной в уединенном месте всего с четырьмя слугами. Генриху было абсолютно ясно, что она пытается что-то скрыть, но что; он не знал.
Появился престарелый Гийом, чтобы проводить короля в его апартаменты. Он был вежлив и весьма умел, но король мало что узнал от него, так как старик был явно не глуп, а прекрасная Гордон была ему дорога.
— Да, сир, — сказал он. — Я когда-то служил графу де Шеру. Не нынешнему графу, а его отцу, который дожил до очень преклонных лет. Тогда я был совсем мальчишкой. Я вместе со своим хозяином бывал при дворе, видел Генриха Второго. Мы были там, когда его убили на турнире. Ах, какая это была трагедия! И леди Диана, его фаворитка, и королева были на грани истерики. — Глаза Гийома затуманились воспоминаниями. — Леди Диана де Пуатье была так прекрасна. Шинон в те дни принадлежал ей, но королева Екатерина отобрала замок у нее, после того как король умер. Она дала ей другой замок, но леди Диана предпочла вернуться к себе домой. — Он говорил бессвязно, перескакивая с одной мысли на другую, но король с интересом слушал рассказ из недавней истории Франции в восприятии простого слуги.
Король весьма удивился, когда Гийом протянул ему мужскую ночную шелковую рубашку.
— Откуда это взялось? — спросил он.
— Она принадлежит моему хозяину, отцу мадам Велвет. Здесь сохранился целый сундук его вещей, да и его жены тоже.
Ага, подумал король, так вот где она достала себе платье на сегодняшний вечер. Он не подал виду, что платье, как он заметил, несколько вышло из моды и от него исходил легкий запах кедра.
— Как долго живет здесь леди Гордон? — спросил он у Гийома.
— Уже несколько недель, — отвечал старый слуга и ловко перевел разговор на старые добрые дни, когда он так преданно служил графу де Шер.
Гийом сгреб угли в камине в кучу и в качестве последней услуги укрыл короля одеялом. Когда камердинер выходил из комнаты, Генрих остановил его, сказав:
— Иногда мне снятся кошмары, Гийом, и я кричу во сне. Мне не хотелось бы напугать мадам Гордон в ее теперешнем состоянии. Ее спальня рядом?
— Комнаты мадам прямо напротив, через холл, сир, — сказал Гийом. — При таком ветре на улице она все равно ничего не услышит. Однако я пожелал бы вам счастливых сновидений.
— Мерси, Гийом, — ответил король, улыбнувшись, и закрыл глаза. Он услышал, как захлопнулась дверь, затем все затихло, если не считать стука дождевых капель по окну и стона все усиливающегося ветра. Около часа король лежал, отдыхая, затем встал с постели и направился через холл к комнате Велвет. Пол в коридоре был холодный, и он, нетерпеливо открыв дверь, вошел в комнату, утонув босыми ногами в мягком ковре.
В комнате стояла большая кровать. На его взгляд, она была размером с цирковую арену. Какие чудесные битвы велись на ней, подумал он. Окна были задернуты бархатными шторами, которые смягчали рев урагана, а мечущийся в камине огонь отбрасывал на стены жуткие темные тени. Потом он услышал мягкие звуки ее плача. Это были самые печальные звуки, которые Генрих когда-нибудь слышал, и все страстные мысли моментально улетучились из его головы. На первый план выступила его сострадательная натура. Присев на край кровати, король притянул Велвет в свои объятия.
Она мгновенно съежилась, и он услышал гнев в ее голосе, когда она спросила:
— Что вы делаете в моей комнате, монсеньор?
— Почему вы плачете? — спросил он вместо ответа. — Вы разбиваете мне сердце своей печалью, дорогая. Что сделало вас такой несчастной?
Она подняла к нему залитое слезами лицо и проговорила:
— Я скучаю по мужу… и я скучаю по дому.
— Почему же вы тогда не поедете домой?
— Потому что я… потому что мне не позволяет здоровье, — запинаясь, ответила она.
— Простите меня, дорогая, но это беспардонная ложь, — ответил король. — Я никогда не видел женщины, которая была бы здоровее вас. Вы бежите от чего-то, дорогая, и, если это в моей власти, я помогу вам. Вы мне не доверяете?
Велвет молчала.
Король настаивал:
— Скажите мне по крайней мере, кто ваши дедушка и бабушка, те, что живут по соседству.
— Я не могу вам сказать, — ответила Велвет.
— Но почему?
— Потому что они не знают, что я здесь. Если они узнают, то отошлют меня к моим родителям, а мои родители пошлют меня к мужу, а этого я допустить не могу.
— Но почему? — опять спросил король. Вдруг его осенило:
— Ваш ребенок! Он не от вашего мужа!
— Конечно же, он от Алекса! — вскричала Велвет. — Как только вы могли такое подумать?
— Тогда почему вы не хотите, чтобы ваш муж узнал, где вы находитесь? Ведь он не знает, что вы живете здесь? — Держа Велвет за плечи, король заглянул ей в лицо. — Ведь не знает, дорогая?
— Нет, — сказала Велвет и опять разрыдалась. Генрих прижимал ее к своей груди, позволяя выплакаться в свою шелковую рубашку. Когда рыдания несколько утихли, король сказал:
— А теперь, Велвет Гордон, я хочу, чтобы вы раскрыли мне ту тайну, которая окружает вас. Я не приму никаких «нет» вместо ответов, а если вы вообще откажетесь отвечать, я заберу вас с собой в Шинон и буду держать там до тех пор, пока вы не скажете мне правду. Я категорически намерен так поступить, — закончил он голосом, не предвещавшим ничего хорошего.
Велвет помолчала несколько секунд, а потом, вздохнув, сказала:
— Я была вынуждена бежать из Шотландии. Враги моего мужа хотели использовать меня, чтобы загнать в ловушку его кузена, джентльмена, разыскиваемого королем по обвинению в государственной измене, хотя никакой измены не было, монсеньор! Кузен моего мужа — самый преданный слуга короля Джеймса, если бы только король хоть немного доверял ему. Это все королевский канцлер, господин Мэйтланд, который пытается натравить короля на эрлов, чтобы увеличить собственную власть!
— Франсуа Стюарт-Хэпберн! — сказал король. — Вы говорите о моем старом друге Франсуа Стюарт-Хэпберне!
— Вы знаете Фрэнсиса? — удивилась Велвет.
— Очень давно, так много лет, что мне даже не хочется признаваться. Это же о нем идет речь, не так ли? Франсуа — единственный человек на всем белом свете, кто так ужасает и злит Джеймса Стюарта. Их взаимоотношения имеют долгую историю и всегда были напряженными, так как Джеймс Стюарт вечно завидовал своему кузену.
— Он поставил его вне закона и конфисковал все его владения, — сказала Велвет, — и все это было сделано из-за злобы, так как король домогается женщины, которую Фрэнсис любит.
— А! — воскликнул Генрих Наваррский, и по его голосу было ясно, что он все понял. — Так это женщина! Никогда не подумал бы такого о Джеймсе Стюарте. Я не слышал, что он большой охотник до женщин.
— Он делает вид, что верен королеве Анне, — ответила Велвет, — но на самом деле довольно долго добивался благосклонности именно этой женщины. В конце концов она сбежала от него, чтобы быть с Фрэнсисом, который хочет жениться на ней.
— А!.. — опять воскликнул Генрих Наваррский. — Так, значит, эта женщина не только отказала королю, но еще и предпочла его постоянного соперника? Чудовищное оскорбление! Нечего сомневаться, что король тут же впал в бешенство. Но как вы, моя дорогая, оказались замешанной в этот водоворот страстей?
Прежде чем ответить, Велвет глубоко вздохнула.
— Монсеньор, я не могу сказать ничего больше, пока вы не поклянетесь, что не выдадите меня Джеймсу Стюарту. Франция и Шотландия ведь союзники, насколько я знаю.
Генрих улыбнулся:
— Мы союзники, дорогая, потому что нам доставляет удовольствие помогать скоттам против англичан. Точно так же обстоит дело и с испанцами. Они рады помочь ирландцам в борьбе против тех же англичан. Это союзничество гроша ломаного не стоит. Только и всего. Так что я могу смело дать вам слово короля, дорогая, что мы не выдадим вас.
— Я бы предпочла иметь слово Генриха Наваррского, монсеньор, — ответила Велвет. — На слово короля не всегда можно положиться. Простите меня, я не хотела вас обидеть, но так всегда говорила моя мать, а она мудрейшая из всех женщин, каких я знаю.
Король грустно улыбнулся:
— Ваша мать и правда мудрая женщина, дорогая. Очень хорошо, тогда я даю вам слово Генриха Наваррского. Что бы вы мне ни рассказали, все это останется тайной. Я не предам вас и, уж конечно, не предам своего старинного друга Франсуа Стюарт-Хэпберна. Но взамен я потребую от вас одно одолжение.
— Все что угодно, монсеньор! — поклялась Велвет. Король рассмеялся.
— Все что угодно? — спросил он.
— Ну, в пределах разумного, конечно, — поправилась Велвет.
— Тогда мы, с вашего разрешения, заберемся под одеяло, дорогая, так как я уже окоченел в этой ночной рубашке, которую вы насквозь промочили своими слезами. Мне надо согреться, иначе утром меня будет трепать лихорадка.
— О Господи! Вам надо немедленно снять эту мокрую рубашку, монсеньор! — участливо воскликнула Велвет.
Она выскользнула из его рук и, подбежав к сундуку, стоявшему в изножье постели, открыла его и вытащила другую шелковую ночную рубашку.
— Это спальня моих родителей, — объяснила она, — а ночные аксессуары принадлежат моему отцу. — Протянув ему рубашку, она улыбнулась:
— Я не буду подглядывать. Скажите, когда будете готовы.
Король с облегчением переоделся в сухую ночную рубашку и, нырнув под одеяло, позвал:
— Все в порядке, дорогая, лезьте сюда. Даме в вашем деликатном положении ни к чему мерзнуть.
На этот раз Велвет даже в голову не пришло спросить, будет ли он вести себя как следует. Она просто не допускала ничего другого. Удобно устроившись рядом с ним, она начала свою историю:
— Фрэнсис тайно отправился на север в конце лета, чтобы встретиться с графом Хантли. В ночь перед этим он заночевал у нас, прежде чем ехать дальше в сопровождении моего мужа, который взял с собой почти всех своих людей, чтобы по мере возможности защитить его. Мой муж приходится Фрэнсису кузеном, он также кузен Хантли и самого короля.
— Кто же ваш муж? — прервал ее Генрих Наваррский.
— Мой муж Александр Гордон, граф Брок-Кэрнский, — объяснила Велвет. — У Алекса из всей его семьи в живых осталась только сестра Анабелла. Ее муж Ян Грант решил, что если он похитит меня, то сможет заставить Фрэнсиса сдаться. Тогда Ян передал бы его Мэйтланду и получил обещанную за его голову королем награду.
Потом она рассказала о своем ужасном пленении в Лейте, о том, как им с Пэнси удалось счастливо сбежать от Раналда Торка и Яна.
— Мне надо было спрятаться, чтобы король не нашел меня, и дождаться того времени, когда ему надоест меня искать, — продолжала Велвет свою историю, — или пока он и Фрэнсис не помирятся. Но боюсь, что на этот раз они вряд ли смогут миром уладить свою ссору. А так как я считалась англичанкой, то была уверена, что никому в Шотландии и в голову не придет искать меня во Франции. Они ничего не знают о Бель-Флере и о том, что я поехала сюда.
— А кто же все-таки ваши дедушка и бабушка? — спросил Наваррский.
— Граф и графиня де Шер, чей дворец Аршамбо расположен не далее как в четырех милях отсюда.
— И я так понимаю, что все эти долгие недели ваш муж понятия не имеет, что вы здесь, дорогая?
— Откуда же ему знать? — удивилась Велвет. — Я не осмелилась связаться с ним, или с моими родителями, или с кем-нибудь из родственников, опасаясь, что Джеймс Стюарт найдет меня и использует в своей войне с Фрэнсисом.
— Алекс Гордон хотя бы знает, что ему предстоит стать отцом?
— О да! — сказала Велвет. — Это наш первый ребенок, и я едва успела сказать ему об этом, как нас разлучили.
— Господи! — вздохнул Генрих Наваррский. — Какой невероятно запутанный клубок! Я разузнаю, продолжает ли ваш король все еще искать вас. Будь я вашим мужем, моя обожаемая Велвет, я бы с ума сошел, не зная, где моя жена, особенно в вашем интересном положении.
— Вы не выдадите меня? — Ее голос дрожал.
— Я же дал вам слово, дорогая. Я не выдам вас, но вам совсем ни к чему прятаться. Завтра, когда я вернусь в Шинон, я осторожненько разведаю, что же там все-таки произошло между вашим королем и нашим общим другом Франсуа. Если вы все еще разыскиваетесь шотландской короной, дорогая, я узнаю об этом, и тогда мы как-нибудь вместе разрешим эту проблему, обещаю вам.
— Вы правда поможете мне?
Генрих улыбнулся в темноте. Она была так очаровательна.
— Да, — сказал он. — Я помогу вам, дорогая. Как же я могу не помочь? — Нагнувшись, он повернул к себе ее лицо и поцеловал.
Велвет отстранилась, вдруг отчетливо поняв, что за помощь король потребует награды.
— Вы дали мне слово, — мягко сказала она.
— Я дал вам слово не принуждать вас, дорогая, и я не стану. Но если я предлагаю вам нечто, чего вы очень хотите, то не будет ли справедливо, если и вы в ответ предложите мне нечто, чего очень хочу я? Заниматься любовью не всегда значит вовлекать в это дело эмоции. Это просто прелестный спорт, в котором двое участвующих в нем людей могут доставить друг другу удовольствие.
— Ваш ум слишком изощрен для меня, монсеньор. Я простая женщина, которая с трудом может себе представить занятия любовью вне брака.
— Вас очень правильно воспитали, и я аплодирую вашим родителям, которые вырастили из вас добропорядочную католичку. Но тем не менее бывают времена, когда даже самым добродетельным женщинам приходится принимать серьезные решения такого рода. Вы хотите, чтобы я помог вам, а я хочу заняться с вами любовью. Решать вам, дорогая. Посол вашей страны при моем дворе расскажет мне все, что я захочу узнать. Если Джеймс Стюарт все еще разыскивает вас, я смогу тайно доставить сюда вашего мужа. Вы сможете счастливо жить здесь, во Франции, пока не окажетесь в безопасности. Когда должен родиться ребенок?
— Ранней весной, — сказала Велвет, — наверное, в апреле.
— Я могу сделать так, чтобы к этому времени ваш муж уже был здесь. Вы же этого хотите, не так ли? Если же Джеймс уже забыл про ваше существование, тогда можно связаться с вашим мужем, и он немедленно приедет. Разве это не стоит одной ночи любви?
Велвет прикусила губу. Она знала историю Кэт Лесли и как король заставил ее лечь в его постель. Неужели так же будет и с Генрихом Наваррским? Почему-то она не думала так, ведь французский король был человеком, открыто любившим женщин, у него всегда была по меньшей мере одна всем известная любовница. Она беременна и не сможет понести от него, Алекс никогда не узнает о том, что произошло… Она не может продолжать жить вдали от него! Она любит своего мужа, и он ей нужен!
— Обещайте мне, что мой муж никогда не узнает об этом постыдном эпизоде, — сказала она.
— Мадам, я не тот человек, который целует женщину, а потом трезвонит об этом на каждом углу, — заявил он обиженно.
— Но вы не вернулись сегодня вечером в Шинон, и, конечно, приехавшие с вами джентльмены решат, что вы провели ночь в моей постели.
— Они решили бы так, даже если бы этого не случилось, дорогая, и я не стану этого отрицать. Все равно их распутные мозги не переделаешь. Но не бойтесь, моя прекрасная Велвет, мои придворные понятия не имеют, кто вы такая. Они даже не знают, как называется этот чудесный маленький дворец. Даже если вы приедете к моему двору вместе с вашим мужем, никто из них не посмеет подорвать вашу репутацию.
— Тогда, если вы обещаете мне свою помощь, монсеньор, у меня не остается другого выбора, кроме как отдаться вам, — тихо сказала Велвет.
— Ах, дорогая! — воскликнул он, даже не пытаясь скрыть своего удовольствия. — Вы сделали меня счастливейшим из мужчин!
Он-то, может быть, и счастлив, подумала Велвет, но она-то уж наверняка нет. Ей не давала покоя одна мысль: она никогда не спала с мужчиной, которого не любила. Генрих Наваррский может разочароваться в ней, посчитает себя обманутым, решит, что заключил плохую сделку, и не будет считать себя обязанным помогать ей.
— Монсеньор, — начала она, — у меня нет никакого опыта в любви, кроме как с моим мужем. — Упоминать Акбара не стоило. Это было слишком постыдно.
— Зато у меня, дорогая, опыта более чем достаточно. Вы попадете в руки мастера, и для начала я бы хотел, чтобы вы разделись передо мной.
Он встал с постели и, подойдя к камину, подбросил в него дров. Вся комната сразу осветилась мягким розовым светом. Затем взял тоненькую свечку и зажег канделябры, стоявшие по обеим сторонам постели.
— Любовь моя, — сказал он, — не стоит прятаться в темноте, в наготе нет ничего стыдного. Женское тело — это, пожалуй, самое совершенное и красивое творение Господа Бога, а я поклонник красоты. Я всегда любил смотреть в лица женщинам, с которыми занимался любовью. Это моя слабость.
Велвет медленно встала с постели. На ней была надета простая ночная рубашка из белого шелка с длинными широкими рукавами, украшенными на запястьях и высоком воротнике розовыми лентами. Ей вдруг стало очень-очень стыдно. И Акбар, и Алекс видели ее нагой, но этот человек совсем чужой, она знает о его дурной репутации в отношении женщин. Она начала дрожать, и король, уже успевший скинуть свою рубашку, заметил это.
Подойдя к ней, он обнял ее своими длинными руками за талию и, нагнув голову, осторожными, легкими прикосновениями начал целовать ее шею.
— Не надо меня бояться, дорогая. Я не сделаю ничего плохого ни вам, ни ребенку. Наоборот, я обещаю сделать вас очень счастливой, хотя ваша восхитительно строгая мораль и не дает вам поверить, что такое возможно прямо сейчас.
Его изящные пальцы ласково развязали ленты на вороте рубашки, распахнув ее полы до талии. Спустив рубашку с ее плеч, он смотрел, как она скользнула сначала ей на бедра, а потом вдоль ее стройных ног на пол, где легла, как пятно лунного света.
Чисто автоматически Велвет, сделав шаг вперед, вышла из этого кольца белого шелка, и у нее быстрее забилось сердце, когда она заметила, как у короля перехватило дыхание.
— А-а-а, дорогая, — благоговейно вздохнул он. — Вы несравненно прекрасны, так прекрасны, что я не мог себе и вообразить в самых необузданных мечтаниях! Вас надо ваять в мраморе, но я очень сомневаюсь, что найдется скульптор среди живых или мертвых, кто смог бы справиться с такой задачей! Идите сюда! — схватив ее за руку, он быстро подвел ее к высокому трюмо. — Взгляните на себя, дорогая! Разве вы не великолепны? Взгляните на нас обоих! Мы превосходны! Господи! Я должен молиться на вас, моя богиня!
Говоря все это, король опустился на колени и начал целовать Велвет, начиная от пальцев ног и все выше, крепко держа ее при этом за бедра.
Его теплые губы бродили сначала по лодыжкам ее левой ноги, потом правой. Он медленно повернул ее так, чтобы можно было поцеловать ее бедра там, где они, плавно изгибаясь, уходили от талии вниз, ее твердые ягодицы, ложбинку на спине. Опять повернув ее, он нашел ртом переднюю часть ее бедер, задняя уже получила свою долю его восторга.
Велвет почувствовала, как он раздвигает ей ноги, и, когда его губы нашли щель, ведущую к ее венериной тайне, и его язык медленно прошелся вдоль этой щели, она чуть не вскрикнула, но его рот был уже на шелковистом пушке, покрывавшем ее пупок. Он легонько потянул ее вниз, заставив тоже опуститься на колени, чтобы он мог поцеловать ее юные полные груди, плечи, горло, рот, ее глаза. Велвет пришлось признаться самой себе, что никогда ее еще так никто не целовал, как делал это Генрих Наваррский, и это было приятно.
Он встал, подняв на ноги и ее, и крепко прижался к ней всем телом. Впервые Велвет почувствовала, что король тоже мужчина. Его мужское естество стало твердым от желания, но она не осмеливалась посмотреть вниз на него. Она была в состоянии, близком к обмороку, и едва дышала. Заметив это, он поднял ее на руки и, положив на огромную постель, лег рядом, обняв ее.
— Вы все еще боитесь, — сказал он, — и меня это очень огорчает, дорогая — Его большие руки ласкали ее волосы. — Такая прелесть, — пробормотал он, поглаживая ее, как это делают, когда хотят успокоить испуганное животное. Вдруг он погрузил лицо в ее волосы и глубоко вдохнул их аромат. — Вы пахнете левкоями, — сказал он. — Вам этот запах очень подходит — свежий, тонкий и какой-то, я бы даже сказал, невинный. Теперь, вдыхая аромат левкоев, я всегда буду вспоминать вас, дорогая. — Затем одним быстрым ловким движением он перекатил ее на спину и опять нашел ее губы.
По какой-то ей самой непонятной причине губы Велвет охотно открылись ему навстречу, и его язык скользнул внутрь, чтобы найти ее язычок, чтобы играть с ним и ласкать его в сладостной пещере ее рта, раздувая скрытые глубоко в ее теле искорки страсти, которые, казалось, только того и ждали, чтобы их возродил к жизни этот великий мастер эротических игр. Велвет почувствовала, как желание постепенно охватывает ее, и, к своему ужасу, вдруг поняла, что король абсолютно прав. Мужчина и женщина могут доставить друг другу удовольствие, несмотря на отсутствие чувств между ними. Для такой вещи существует свое определение. Ее называют похотью. И хотя одна часть ее существа резко отвергала ее, другая часть признавала, что похоть иногда может быть весьма привлекательной вещью.
Она вдруг обнаружила, что не в силах сдерживаться. Она целовала его сама, жадно ловя своими губами его губы. Он поощрял ее к дальнейшим действиям, то задерживаясь своим ртом в каком-то одном месте, то переходя на другое, то легонько целуя уголки ее губ. Давление его губ все росло, пока она не почувствовала, что еще немного — и у нее останутся синяки на нежной коже.
— Вы — самый роскошный цветок, который только можно вообразить, — прошептал он, прижимаясь губами к ее губам, — и, как огромный шмель, я мог бы пить ваш нектар всю ночь. Но есть и другие фонтаны, из которых я буду пить! — Его большая голова передвинулась к ее грудям, и, обхватив своими губами ее нежный сосок, он начал его медленно посасывать.
Это оказалось так восхитительно, что она тихо вскрикнула. Появилось ощущение, что ее внезапно от головы до пят пронзила молния. Прикосновение его губ к ее груди оказалось необычайно чувственным, так как соски из-за беременности стали необыкновенно чувствительными. К тому же, пока его губы занимались одной грудью, его рука нежно обнимала вторую грудь, чтобы через какое-то время поменяться местами, что только усиливало ее наслаждение.
Велвет начинала терять контроль над своими эмоциями, особенно когда король передвинул голову еще ниже, чтобы нежно исследовать наиболее потайную святыню ее женственности. Как колибри, ищущий сахарный нектар, его язык двигался необычайно быстро, трепеща, возвращался назад, перелетал опять вперед, кружась вокруг ее драгоценности, пока она не рассыпалась на тысячи осколков в неизъяснимом блаженстве — и раз, и второй, и третий, один за другим. Когда она наконец пришла в себя, он прошептал:
— Видите, моя дорогая, я и на самом деле могу доставить вам наслаждение. Может быть, вы и не признаетесь в этом, но ваше прелестное лицо сказало мне все. О лицо женщины в порыве страсти! В мире нет ничего прекраснее!
— Я… я не могу не признать вашей правоты, монсеньор, — тихо сказала Велвет, — но занятия любовью без любви для меня не то же самое.
— Иногда это даже лучше, — возразил он. — Тут чувства чисты, не затуманены никакой любовью.
— Я не верю, что вы действительно так думаете, — запротестовала Велвет. — Вы просто не можете, а будучи таким… — Она, покраснев, запнулась.
— Таким что? — заинтересовался он. — Скажите мне, дорогая.
— Таким великолепным любовником, — закончила она. — Я бы соврала, если бы сказала, что это не так. Вы знаете, что такое любовь, монсеньор, независимо от того, желаете вы это признать или нет.
— В некоторых отношениях вы очень умны, дорогая, — сказал он, — и так невинны в других. А теперь, однако, я намерен приступить к осуществлению условий нашего договора. — Он опять привлек ее к себе, впившись в ее губы, которые и так уже болели от множества его поцелуев.
Ее тело было готово ответить на его любовь. К ее удивлению, король повернул Велвет на бок, подсунув одну ее ногу под себя, а другую положив на свои собственные ноги. Быстрым, неуловимым движением он пронзил ее, войдя сразу очень глубоко. Она ахнула, но его губы уже закрыли ее рот, а его руки обхватили ее за плечи и ягодицы. Он двигался внутри нее долгими равномерными движениями, в ритме, за которым легко было следовать. Его карие глаза неотрывно смотрели в ее изумрудные, и, когда она почувствовала, что начинает скатываться к обрыву страсти, она увидела в них быстро мелькнувший отблеск триумфа. Велвет издала пронзительный крик сладостной капитуляции и явно услышала, как к ее крику присоединился его.
Когда все было кончено, он сказал ей:
— Вы, дорогая, рождены для любви. Вам не следует никогда, вы понимаете, никогда стыдиться этого чудесного дара, которым вас наградил Господь Бог. Честное слово, мне даже жаль, что вы счастливы с мужем.
Еще дважды за эту ночь он занимался с ней страстной любовью, и Велвет наконец заснула, полностью измотанная их дикой схваткой с Эросом. Когда она проснулась, ураган кончился, свечи догорели в серебряных подсвечниках, от огня в камине остались только тлеющие угольки, а в окна широкими потоками вливался солнечный свет. Рядом с ней на подушке лежала одинокая красная роза — наверняка последняя в этом году — и сложенный пергамент. Развернув, она прочитала:
«Ваше гостеприимство, госпожа графиня, не имеет себе равных. Я не забуду, что я ваш должник. Прощайте, дорогая. Наваррский».
На мгновение Велвет почувствовала неизъяснимую печаль, чувство большой и глубокой потери. Король вел себя оскорбительно, воспользовавшись ее затруднительным положением, ее беспомощностью. И все-таки она не таила на него зла. Она выполнила свою часть сделки и почему-то была уверена, что и он выполнит свою. «Итак, — подумала она, — у меня есть уже две тайны, которые я должна хранить от тебя, мой дорогой супруг. Возможно, правда, что настанет такой день, когда я смогу рассказать тебе о моей дочери. Когда-нибудь, когда ты будешь весь окутан моей любовью и окружен детьми, которых я рожу тебе, если Бог даст. Но я никогда не расскажу тебе об этом приключении с Генрихом Наваррским, Алекс. Почему-то я уверена, что ты не поймешь, что мне пришлось заложить душу и тело для того, чтобы мы опять могли быть вместе. Есть вещи, теперь я знаю, о которых женщина никогда не должна говорить мужчине, которого любит, особенно если она его и правда любит. Любовь, узнала я, — это способность молча терпеть боль для того, чтобы защитить того, кого любишь. Господи, пожалуйста, положи быстрее конец нашей разлуке!»— молча помолилась Велвет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мое сердце - Смолл Бертрис

Разделы:
Действующие лицаПролог. январь 1586 года

Часть 1. ДОЧЬ ЛОРДА ДЕ МАРИСКО

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть 2. НЕВЕСТА ГРАФА БРОК-КЭРНСКОГО

Глава 5Глава 6Глава 7

Часть 3. АНГЛИЙСКАЯ РОЗА ВЕЛИКИХ МОГОЛОВ

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Часть 4. ВЕЛВЕТ

Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Эпилог

Ваши комментарии
к роману Мое сердце - Смолл Бертрис



Не понравилась, скучная, тягомотина. Зря потратила время(
Мое сердце - Смолл БертрисПроникноаенная
28.09.2010, 22.25





Понравилась,ничуть не жалею что приобрела эту книгу!
Мое сердце - Смолл БертрисЛюбимая
29.08.2012, 13.32





еще до конца не прошла,но мне нравитса один минус много води
Мое сердце - Смолл Бертрислілу
17.11.2012, 5.37





Прекрасный роман,как и все романы Смолл!
Мое сердце - Смолл БертрисЖасмин
25.05.2013, 10.15





Прекрасный роман. Отличное продолжение саги о семье О МАЛЛИ.Красочное описание индийской культуры просто поражает. Читала не отрываясь, аж дух захватывает, даже прослезилась.
Мое сердце - Смолл БертрисАлена
16.09.2013, 12.54





мне очень понравилась часть где робин признался в любви эйнджл
Мое сердце - Смолл Бертрисдиа
7.11.2013, 16.12





Да, немного затянут романчик, но мне понравилось как трепетно отнеслась Бертрис Смолл к главной героине, как к собственной дочери, никаких жутких сцен с изнасилованиями, и прочими большими неприятностями, такое ощущение что автор чувствует себя Скай и всех ее детей представляет своими. Шикарно, оторваться от саги невозможно.
Мое сердце - Смолл БертрисLiza
5.02.2014, 23.36





Да, немного затянут романчик, но мне понравилось как трепетно отнеслась Бертрис Смолл к главной героине, как к собственной дочери, никаких жутких сцен с изнасилованиями, и прочими большими неприятностями, такое ощущение что автор чувствует себя Скай и всех ее детей представляет своими. Шикарно, оторваться от саги невозможно.
Мое сердце - Смолл БертрисLiza
5.02.2014, 23.36





Согласно с Аленой. Один из лучших в семейной саге о Скай О"Малли.
Мое сердце - Смолл БертрисВ.З.,66л.
21.02.2014, 11.19





Очень интересно,неожиданно и захватывающе)))))меня удивляет как так вписываются в истории герои прошлых романов)))))и это очень интересно
Мое сердце - Смолл Бертрисалена
3.10.2014, 2.56





Велвет- главная героиня, на редкость взбалмошная и глуповатая... Мне она совсем не понравилась. Вечно куда-то срывается, выпучив глаза и находит на попу приключений. Алекс-странный малый...поселить придурковатую любовницу под боком у жены( с которой отношения налаживаются только-только)...хорошо, что всё нормально закончилось, а если бы нет? Сначала-то понятно, почему связался, потому что обиделся, не зная всех фактов. А вот потом всё-таки...зачем потащил любовницу в Шотландию? В общем: герои стоят друг друга!
Мое сердце - Смолл БертрисМарина
10.11.2014, 23.40





Хорошо что так написано,а то не интересно было бы читать!Четвёртый роман-и невозможно оторваться!
Мое сердце - Смолл БертрисНаталья 66
20.01.2015, 13.24





как и первые книги,эта тоже потрясающая.
Мое сердце - Смолл БертрисВАЛЕНТИНА
14.08.2015, 6.25





О, ужас... бред какой... не ожидала.
Мое сердце - Смолл БертрисСвет
3.11.2015, 22.05





Романы Смолл на любителя . Я привередлива в отношении романов , но не знаю почему , этот роман не могу забыть . Пишут , что Велвет глуповата , а вы в 15 лет очень умны были? Уж простите меня , но нравится мне этот роман , хотя слог немного бесит . Простоват что ли, не могу даже об'яснить , но меня диалоги иногда местами сильно раздражали своей то ли простотой , то ли тупизной , но все же нравится мне этот роман , очень нравится .Несколько раз перечитывала , хотите осуждайте , или нет , видимо каждому свое . Вот так ! К душе мне роман , и ничего я поделать не могу .Может что то из прошлой жизни ?
Мое сердце - Смолл БертрисRoza
13.06.2016, 21.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Действующие лицаПролог. январь 1586 года

Часть 1. ДОЧЬ ЛОРДА ДЕ МАРИСКО

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть 2. НЕВЕСТА ГРАФА БРОК-КЭРНСКОГО

Глава 5Глава 6Глава 7

Часть 3. АНГЛИЙСКАЯ РОЗА ВЕЛИКИХ МОГОЛОВ

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Часть 4. ВЕЛВЕТ

Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Эпилог

Rambler's Top100