Читать онлайн Мое сердце, автора - Смолл Бертрис, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мое сердце - Смолл Бертрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.23 (Голосов: 115)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мое сердце - Смолл Бертрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мое сердце - Смолл Бертрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смолл Бертрис

Мое сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

В последний день августа 1591 года с Рождества Христова отряд графа Брок-Кэрнского перевалил через Шевиотские холмы и пересек невидимую границу, отделявшую Англию от Шотландии. Они шли медленно, так как Велвет все еще не оправилась от своего предыдущего длительного путешествия. Неделя, прошедшая с тех пор как Алекс опять встретился со своей женой, была довольно странной. Велвет держалась с ним очень покорно и наконец-то перестала дрожать, когда он ночью дотрагивался до нее. Он знал, что, будь он понастойчивее, она бы уступила. Но это смахивало бы на изнасилование Он решил ждать. Она должна сама захотеть его так же сильно, как он хотел ее. Терпение, сказала Скай, и она была права. Ему оставалось только надеяться, что этого терпения у него хватит. Но как тяжело все-таки ночь за ночью лежать рядом с Велвет и не иметь возможности взять ее.
Дни стояли теплые, но признаки приближающейся осени уже были отчетливо видны. Зацвел вереск, и взору Велвет открылись холмы, покрытые пурпурно-розовым ковром. Шмели, обожавшие вереск, с озабоченным видом перелетали с цветка на цветок, собирая нектар, из которого потом получится отменный мед. Кустики черники обсыпаны созревшими ягодами, а их листочки уже приобрели розово-красный цвет. Тут и там на казавшихся мирными холмах паслись отары овец, но люди Брок-Кэрна постоянно были начеку, готовые отразить нападение любого противника.
Алекс послал вперед в Хэрмитейдж гонца, прося гостеприимства у своего кузена, графа Ботвеллского. Ботвелл опять попал в немилость у короля Джеймса. В начале лета был даже послан лорд Хоум, чтобы арестовать его. Сэнди Хоум, однако, решил, что лучше ему поскитаться и порыбачить с Фрэнсисом Стюарт — Хэпберном, чем арестовывать его, и остался в Хэрмитейдже вместе со своим приятелем.
Было ясно, что королевский гнев на графа Ботвелла навлек не кто иной, как королевский канцлер Джон Мэйтланд. Мэйтланд продержал Ботвелла в заключении в Эдинбургском замке в течение нескольких месяцев, но накануне Иванова дня графу удалось бежать, и он публично оскорбил Мэйтланда в Незер-Боу, приглашая того выйти наконец из дома, где тот, по слухам, дрожа от страха, заперся в своем кабинете и требовал отправить Ботвелла в тюрьму. Весь Эдинбург покатывался от хохота над незадачливым Мэйтландом, и тот не забыл обиды. Узнав от королевского пажа, что Джеймс тайно домогается любви Катрионы Лесли, прекрасной графини Гленкиркской, Мэйтланд довел до сведения короля, что и Ботвелл, и леди Лесли пытаются получить у своих супругов разводы и собираются пожениться. На самом же деле Маргарет Дуглас, жена Ботвелла, уже давно его получила. Джеймс тут же вспомнил все старые прегрешения Ботвелла и его «непристойное поведение в отношении некой придворной дамы»и использовал все это как предлог, чтобы поставить своего кузена вне закона. Заодно он отказал леди Лесли в получении развода. Но эта дама не испугалась короля и продолжала встречаться со своим любовником, не обращая внимания на гнев Стюарта.
При обычных обстоятельствах Алекс постарался бы обойтись без гостеприимства Ботвелла. У него не было ни малейшего желания навлечь немилость короля еще и на Брок-Кэрн. Но Велвет плохо себя чувствовала, ей нужна была передышка. Может быть, надеялся он, король и не узнает об этом.
Каменная громада дома Ботвелла еще не открылась их взору, когда распахнулись огромные ворота замка и навстречу им выехали несколько всадников.
Лицо Фрэнсиса Стюарт-Хэпберна расплылось в широкой улыбке, когда он приветствовал своего кузена.
— Алекс! Как я рад тебя видеть! — Он повернулся к Велвет, и его улыбка смягчилась. — Я рад, что вы благополучно вернулись домой, дорогая, — тепло сказал он.
Велвет почувствовала, как ей на глаза навернулись слезы, и поспешила сморгнуть их.
— Благодарю вас, Фрэнсис. — Ив первый раз за все эти дни Алекс увидел, как слабая улыбка тронула уголки ее рта. — Мне говорили, что король опять очень недоволен вами, милорд. А я-то думала, что вы стали достаточно взрослым, чтобы бросить свою дурную привычку дразнить его величество.
Ботвелл ухмыльнулся.
— Да уж больно Джемми соблазнительная мишень, — ответил он. Потом слегка тронул лошадь, чтобы их взору открылся стоявший за ним всадник. Алекс и Велвет удивились, обнаружив, что это женщина.
— Это Кэт Лесли, — просто сказал Ботвелл. — Надеюсь, в один прекрасный день она станет моей женой.
— О, Фрэнсис! — не выдержала Велвет — Вы наконец-то счастливы! Я так рада! Так рада!
Ботвелл даже покраснел, обрадованный ее словами, а прелестная леди Лесли хрипловато рассмеялась.
— Не будь она женой твоего кузена, Фрэнсис, я, наверное, приревновала бы, — поддразнила она его.
— Велвет — самая чудесная из всех девушек на свете, — сказал Ботвелл, — но для меня-то во всем мире существует только одна женщина, Кэт, и эта женщина — ты, моя дорогая.
Теперь пришел черед покраснеть леди Лесли, и Велвет подумала, что она очень хороша. Высокая, стройная, с великолепной грудью, с такой же белой кожей, как у Велвет, зелеными глазами и темными, цвета густого меда, волосами. Лицо у нее имело форму сердечка с маленьким упрямым подбородком. Одета она была в замшевые бриджи для верховой езды, шелковую блузку с открытым воротом и кожаную куртку с оправленными в серебро костяными пуговицами. Сапоги достигали ей почти до колен, а ее длинные тяжелые волосы разметались по плечам.
— Нам не совсем безопасно долго оставаться за стенами замка, Фрэнсис, — напомнил графу его брат Геркулес Стюарт.
Ботвелл кивнул и, развернув коня, поехал к Хэрмитейдж. Когда они спешились, он сказал:
— Кэт, проводи леди Гордон в апартаменты, которые ты приготовила для нее. Она, по-моему, здорово устала.
— Вы правы, — призналась Велвет. — Я уже давно так подолгу не ездила верхом.
— Почти три года? — спросил он. Велвет на какое-то время задумалась, и улыбка опять осветила ее черты.
— Да, Фрэнсис, прошло почти три года, надо же! Он улыбнулся:
— Вроде бы вы стали теперь гораздо послушнее.
— Просто мне надо восстановить силы, — озорно ответила Велвет и неожиданно почувствовала себя гораздо лучше. Кэт Лесли взяла Велвет под руку.
— Пойдемте, леди Гордон. Могу поклясться, что вы не откажетесь от ванны, а если воду не принесут прямо сейчас, вам не повезет, так как близится время обеда.
Две женщины ушли в дом, а Фрэнсис провел Алекса в главный зал, приказав лакею, чтобы тот принес им вина. Удобно устроив своего гостя, Ботвелл сказал:
— Ты здорово рискуешь, заехав в Хэрмитейдж, Алекс. Я под колпаком и вне закона. Если наш кузен Джемми узнает о твоем визите, тебе придется нелегко.
— Мне пришлось рискнуть, Фрэнсис. У Велвет не хватило бы сил ехать дальше. А вообще-то я не прочь побыть с тобой несколько дней, прежде чем отправляться дальше на север.
— Ты заедешь в Эдинбург?
— Собирался.
— Тогда скажи Джемми, что был здесь, и объясни почему. Тогда никто, и в особенности Мэйтланд, не сможет обвинить тебя в двуличии. Он хочет расправиться со всеми эрлами, Алекс. Начал с меня, но будь настороже, ибо я подозреваю, что следующей жертвой окажется Хентли. Он очень амбициозный человек, этот господин Мэйтланд. Если ему удастся сломить силу эрлов, он сможет вертеть Джеймсом, не боясь никого.
— Это правда, что я слышал, когда ехал на юг? Что Джеймс отказал леди Лесли в разводе с Гленкирком?
— Ага. Подонок! Он пытался затащить ее в свою постель, но она сбежала от него и приехала ко мне. Я ее уже давно люблю, но она даже и не подозревала об этом, пока не нашла у меня убежища. Королева пыталась удержать Джемми от вмешательства в это дело с разводом, и ей это удавалось, пока Мэйтланд не выяснил, что Кэт здесь со мной, и не доложил ему. Королева, конечно, не имела ни малейшего понятия, что ее муж и король сам домогается Кэт. Ей тяжело было бы узнать об этом, а Кэт ее любит, о чем Джемми прекрасно знает.
— А что будет с тобой, Фрэнсис?
— Понятия не имею, Алекс, но, возможно, в один прекрасный день мне придется искать убежища в Дан-Броке. — Он улыбнулся. — Примешь меня?
— Конечно!
Появился слуга с вином, и мужчины, стоя у камина, отдали ему должное, пока в другом крыле замка Кэт провела Велвет в отведенные ей просторные, полные воздуха апартаменты.
Пэнси и Дагалд уже были там. При виде слуг Кэт сказала:
— Я распоряжусь, чтобы вам приготовили ванну, леди Гордон. Встретимся за обедом.
— Пожалуйста, зовите меня Велвет!
— Если вы будете звать меня Кэт, — согласилась другая женщина и вышла из комнаты.
— До чего же она красива! — сказала Велвет Пэнси.
— Дагалд говорит, что из-за нее здесь, в Шотландии, разразился целый скандал. Она сбежала от мужа, чтобы быть с лордом Ботвеллом, — поведала Пэнси своей госпоже.
— Я вполне могу понять женщину, которая влюбится во Фрэнсиса, — сказала Велвет. — Он чертовски привлекателен, и не только внешне.
— Да уж, — согласилась Пэнси, — что-то такое есть в нем особенное. Говорят, ни одна женщина не может устоять против него.
— Хорош разговорчик для двух внешне респектабельных замужних женщин! — фыркнул Дагалд, а Пэнси с Велвет захихикали.
— Смейтесь сколько угодно, но упорно говорят, что граф Ботвеллский — колдун и чародей.
— Он может наложить на меня заклятье, — рассмеялась Пэнси.
— Закрой рот, женщина, или я вобью в него кляп! — пригрозил муж. — Такие разговоры, и от кого, от моей жены?
— Только дотронься до меня хотя бы пальцем, Дагалд Геддес. Я развернусь и тут же уеду назад в Англию и заберу с собой сына! — набросилась Пэнси на своего супруга. — Я его родила без тебя и два года без тебя растила.
— Ну-ну, девочка, — начал подлизываться к ней Дагалд. — Просто я чуть-чуть приревновал, когда ты заговорила о лорде Ботвелле. Ничего такого я не думал.
Пэнси фыркнула, а Велвет спрятала улыбку. Ее камеристка явно прибрала к рукам своего мужа. Дагалд обожал жену и сына, и Пэнси знала это.
Через несколько минут появилась дубовая ванна, которую установили перед камином в спальне. Слуги, облаченные в килты, долго носили кувшины с горячей водой, чтобы наполнить ее до краев. Велвет с удовольствием плескалась, слыша, как в соседней комнате появился Алекс, сопровождаемый Дагалдом, и тоже принялся за мытье. Он вошел в спальню, обернув полотенце вокруг чресел, еще до того как Велвет закончила купание и вылезла из ванны. Пэнси покраснела, а он рассмеялся.
— Беги, дорогая, проведай своего наследника, который уже, наверное, заждался свою мамочку и ужина. Я помогу твоей госпоже, пока ты не вернешься.
Он мягко выпроводил Пэнси из комнаты, закрыв за ней дверь. Затем, сняв с вешалки перед камином согревавшееся там полотенце, развернул его и, держа перед собой, сказал:
— Вылезай, Велвет, давай я тебя вытру, а то ты замерзнешь. Она встала и шагнула из ванны в его руки, которые сомкнулись у нее за спиной, завернув ее в теплое полотенце. Какое-то мгновение они простояли неподвижно, а потом Алекс начал быстро вытирать ее. Она знала, что ему хочется поцеловать ее. Она не стала бы возражать. Но он остался верен своему обещанию не принуждать ее ни к чему.
Он насухо вытер ее, отбросил полотенце в сторону и, подняв ее на руки, отнес на кровать, где укрыл одеялом.
— До обеда еще есть время. Отдохни пока. Велвет. Мы задержимся на несколько дней в Хэрмитейдже, прежде чем отправимся дальше в Эдинбург.
— Мы поедем ко двору, милорд?
— Нет, но мне надо засвидетельствовать свое почтение Джемми. Мы не задержимся там больше, чем на пару дней, и сразу уедем в Дан-Брок.
— Прекрасно, — сказала она — Я не хочу ехать ко двору, Алекс. Я хочу в Дан-Брок. Мне хочется увидеть свой новый дом. Я помню, ты говорил, что замок стоит на скале над ущельем, что над ним парят орлы. Я никогда не могла этого забыть. Это звучало так красиво.
— А там и правда красиво, Велвет. Ты увидишь его в самое лучшее время года, так, во всяком случае, считаю я. Березы на склонах гор стоят золотые, рябины усыпаны красными и оранжевыми ягодами. Ты будешь там счастлива, Велвет, обещаю тебе.
Она взяла его руку и, поднеся к губам, нежно поцеловала. Он был потрясен.
Она улыбнулась:
— Я просто благодарю тебя, Алекс, за твою доброту и терпение.
Она закрыла зеленые глаза и, казалось, заснула, не выпуская его руки.
Осторожно он лег на кровать рядом с ней, не укрываясь одеялом. Вздохнув, Велвет переместила свою головку на плечо мужа. Он не спал. Он просто лежал рядом с ней, думая сразу о тысяче вещей.
За те дни, что они пробыли вместе, он окончательно и бесповоротно понял, что любит ее. Ему было больно сознавать, что она принадлежала другому мужчине, но он теперь мог понять и простить. Им будет очень трудно налаживать супружеские отношения. В ее сознании Акбар все еще оставался ее мужем, а он, Алекс, выглядел непрошеным чужаком. Он не знал, как преодолеть эту преграду. Постепенно он понял, что все зависит от Велвет, а не от него. Она должна наконец разобраться в своих чувствах.
И все-таки она была его женой только три месяца! А женой Акбара — шестнадцать! Господи! Сможет ли она когда-нибудь полюбить его вновь? Он вдруг понял, что молча молит Бога, чтобы она смогла полюбить его.
Прекрасный ужин, накрытый в столовой графа Ботвеллского, дал повод его кузену пошутить:
— Для человека, объявленного вне закона и осужденного, Фрэнсис, ты питаешься весьма недурно.
— Ты же знаешь мою любовь к хорошей жизни, — смеясь, ответил Ботвелл.
— Ага, — добавила Кэт Лесли, — я страшно за него беспокоилась, пока он сидел в Эдинбургском замке. И вдруг узнаю, что он устроился там лучше, чем сам начальник тюрьмы, мошенник!
Один из людей Ботвелла заиграл на свирели, а другие затянули песню. Алекс и леди Лесли начали исследовать степень своего родства, ведь его мать тоже была Лесли. Ботвелл встал и протянул руку Велвет.
— Пойдемте прогуляемся по замку, дорогая, — сказал он ей, заметив, что она заметно опечалилась при звуках старинной приграничной баллады, повествующей о неразделенной любви. Он увел ее в глубь зала, крепко держа под руку. — Я слушаю, Велвет, дорогая, если вам есть что сказать мне, — спокойно предложил он.
— Очень мало, Фрэнсис. Я вернулась домой к Алексу.
— Но ваше сердце не с ним. Почему?
— О, Фрэнсис, я в таком смятении. Я была уверена, что он мертв. И я полюбила вновь, но потом узнала, что он жив. Мне пришлось вернуться. Я и сейчас люблю Алекса, но не могу, как мне кажется, перестать любить и Акбара. Отдаться другому мужчине, когда я считала себя вдовой, это совсем другое, чем то положение, в котором я очутилась теперь. Я хочу начать с Алексом все заново. Я должна! Но я не могу перестать думать об Акбаре, об Индии, о… — Она замолчала и была полностью сражена, когда он закончил за нее:
— И о вашем ребенке.
— О Боже! — прошептала она. — Откуда вы знаете? — Ее глаза были полны слез.
— Только ребенок может так крепко привязывать вас к другому мужчине, Велвет.
— Алекс ничего не должен знать! Он не переживет, если узнает, что я родила ребенка другому мужчине.
— Значит, надо побыстрее сделать это, Велвет. — Остановившись, он потянул ее в небольшой альков и, достав из камзола шелковый носовой плеток, ласково вытер ей слезы. — Ребенок умер?
— Нет. Девочка осталась в Индии со своим отцом. Он не позволил мне взять ее с собой. Он сказал, что она — это все, что осталось ему от нашей любви. Я не хотела оставлять ее, Фрэнсис! Ей тогда еще не было и года, моей Ясаман! — Она опять начала плакать.
— Велвет! — Серьезность его голоса заставила ее прислушаться. — Велвет, дорогая, вы не должны так убиваться. Алекс увидит ваше лицо и сразу поймет, что вы расстроены. Что мы скажем ему? — Он быстро промокнул слезы своим платком.
И тут присущее ей чувство юмора не оставило ее.
— Я могу сказать, что вы отвергли мои приставания к вам, Фрэнсис, — сказала она, улыбнувшись сквозь слезы. Он тоже улыбнулся с облегчением.
— Дерзкая девчонка! — пошутил он, и Велвет уже открыто рассмеялась. Успокоенный, он убрал мокрый платок в карман камзола и вновь стал серьезным. — Ваш секрет будет со мной как в могиле, Велвет. Но не пренебрегайте моим советом. Как можно скорее подарите Алексу наследника. Вы не забудете своего первого ребенка, но заботы о втором смягчат боль утраты. У вас просто не останется времени на воспоминания.
— Алекс так терпелив, Фрэнсис. Он пообещал не принуждать меня и держит обещание.
— Уж не хотите ли вы сказать, что не занимались любовью с тех пор, как вновь встретились? Господи, Велвет! Так у вас никогда не появится наследника.
— Я не могу, — дрожащим голосом призналась она, и нижняя губка у нее опять задрожала.
— Все вы прекрасно можете и сегодня же ночью сделайте это. Чем дольше вы будете тянуть, тем вам же будет хуже, а мой дорогой кузен проявлял терпение уже достаточно долго.
— Он прекрасно утешался, пока меня здесь не было! — резко проговорила Велвет.
— Вы тоже! — не остался в долгу Ботвелл.
— Да, пожалуй, — согласилась Велвет. — Господи, Фрэнсис, я так окунулась в свое горе, что совсем забыла — жизнь-то продолжается. Алекс и я решили все-таки жить вместе после всех наших злоключений. Никто нас не заставлял. Я так несправедлива к нему, правда?
— Нет, Велвет. Просто вам нужно было время, чтобы разобраться со своими чувствами. Теперь, я думаю, все встало на свои места.
— Большое вам спасибо, милорд! Если у меня родится сын, одним из его имен будет Фрэнсис.
— Господи, дорогая, не надо таких сантиментов по отношению ко мне. Терпеть не могу всех этих телячьих нежностей!
Она закинула руки ему на шею и крепко поцеловала в губы, чем несказанно удивила Ботвелла. Это был чудесный поцелуй, ее губы пахли сладким вином. Отступив на шаг, она посмотрела на него и с вызовом сказала:
— Отведите меня назад к мужу, милорд. Нам пора спать. Ботвелл ухмыльнулся:
— Жаль, что Алекс никогда не узнает, в каком большом долгу он у меня, Велвет. — Он вывел ее из алькова и проводил через главный зал к столу, где Кэт и Алекс по-прежнему были погружены в беседу, не заметив их отсутствия.
— Я ничего не скажу ему, если и вы будете молчать, Фрэнсис, — повторила она дерзко, и он в ответ улыбнулся, заговорщически подмигнув.
Свирель теперь играла какой-то более живой мотив. Некоторые из людей Ботвелла пустились в пляс, другие затеяли игру в кости, встав на колени у одного из каминов. Кэт, к удивлению Алекса, присоединилась к ним. Фрэнсис только улыбнулся:
— Мои ребята ее очень любят. Они готовы отдать за нее жизнь, так же как и я.
— Уверена, что все закончится счастливо для вас двоих, — ободрила его Велвет. Потом повернулась к Алексу и сказала:
— Я устала, милорд. Мы уже пойдем, или ты останешься поиграть в кости?
— Немного задержусь, дорогая, — ответил он, и она, поклонившись, вышла.
Алекс отсутствовал всего несколько минут, распив со своим кузеном еще по чаше вина. Затем приграничный лорд, прикинувшись усталым, ушел, забрав с собой Кэт, и у Алекса больше не было повода оставаться в зале.
Дагалд поджидал своего хозяина и быстро помог ему раздеться, стремясь как можно скорее очутиться в собственной постели в объятиях Пэнси. Алекс выпроводил слугу, как только «гот раздел его, и, ополоснув на ночь лицо, на цыпочках прошел в спальню. В камине горел слабый огонь, в комнате было тепло. Алекс тихо нырнул в большую постель, стараясь не потревожить Велвет, но был очень удивлен, когда она, ароматная, теплая и абсолютно голая, вдруг скользнула к нему. Он был ошеломлен.
— Ты не надела ночную рубашку, — открыл он от удивления рот.
— Нет, Алекс, не надела, — поддразнила она его. Его руки сами собой сомкнулись вокруг нее. Боже, подумал он, какая же у нее мягкая и гладкая кожа.
— Велвет… — Его голос несколько изменился, пока он изо всех сил старался удержать себя в руках.
— Да, Алекс? — ласково и невинно спросила она.
— Чего ты хочешь от меня, Велвет? Господи, дорогая, я ведь обыкновенный человек!..
— Чего я хочу от тебя? — Она мягко рассмеялась. — Боже, Алекс. Я думала, ты поймешь. Я хочу, чтобы ты любил меня. Здесь. Сейчас. Сегодня ночью, мой дорогой.
Она теснее прижалась к нему, упершись своими округлыми грудями в его волосатую грудь, и, нагнувшись, тихонько покусывала ему мочку уха, пока он не застонал. Она просто сводила его с ума, и он подозревал, что она прекрасно сознавала это. Что же такое случилось с ней за эти последние несколько часов.
— Ты лишил меня девственности в этом самом замке почти три года назад, мой дорогой. Мы начинаем нашу супружескую жизнь сначала. И я хочу начать ее здесь, Алекс. Неужели тебе это не понятно?
Он не ожидал от нее такой сентиментальности, но это его не заботило. Важно было, что эта прелестная женщина, его жена, с которой он так долго был разлучен, предлагала себя ему, а он так хотел ее. Притянув ее голову, он нашел губы и поцеловал со всей горячностью, которая копилась в нем все эти два с половиной года. Он целовал ее, пока она совсем не задохнулась и губы у нее не заболели от его пылкости. Пытаясь ослабить напор его губ, она раздвинула губы, и его язык тут же проник глубоко ей в рот, чтобы любить ее с еще большим жаром. Их языки были как два пылающих шелковых флага, сплетавшихся и расплетавшихся раз за разом. Он взял ее лицо в свои руки.
— Посмотри на меня, Велвет! — Она медленно открыла глаза и посмотрела на него. — Я люблю тебя, дорогая. Ты понимаешь это? Я люблю тебя!
— И я никогда не переставала любить тебя, Алекс, — ответила она.
Однако между ними осталось и кое-что невысказанное.» Я никогда не переставала любить тебя, Алекс, но одновременно я любила и другого мужчину «. Она старалась, и со временем, он надеялся, воспоминания об Акбаре уйдут из ее сердца и души, а может быть, и из сознания.
— Ах, дорогая, — прошептал он, гладя ее щеку тыльной стороной руки, а другой поглаживая ее лоб. Потом его рот опять нашел ее губы, на этот раз целуя ее нежно и ласково, вновь привыкая к ее сладким губам. Покрыв поцелуями все ее лицо, он спустился к шее, задержавшись на маленькой ложбинке на ее горле, где крохотная жилка билась под его губами. Его длинные пальцы запутались в ее мягких волосах, а другая рука повернула к себе ее лицо.
Он осторожно укусил ее за подбородок, потом поцеловал уголки ее рта. Велвет высунула свой язычок, чтобы лизнуть его, и, наслаждаясь ее любовной игрой, он вступил в битву. Они дурачились и боролись так несколько минут, заново учась расслабляться в объятиях друг друга. Наконец он потерся носом о ее ухо и провел по нему языком.
— Ты восхитительна, дорогая, — прошептал он. Потом его рука обняла ее грудь, и, перевернувшись, он нашел вторую ее грудь и приник к ней губами. Пока рука мяла и ласкала одну, губы подвергали утонченной пытке другую грудь, ласково посасывая ее сосок. Постепенно он начал втягивать его в рот целиком, нежно покусывая, пронзая всю ее маленькими стрелками желания.
Велвет капризно пошевелилась под ним. Ее так давно никто не любил. На какое-то мгновение она почувствовала себя предательницей, но по отношению к кому? К Акбару, с которым ее связывал брак и ребенок, или к Алексу, который был ее единственным мужем перед Богом и совестью? Это слишком запутанная головоломка, чтобы быстро разобраться в ней, подумала она. Надо наслаждаться тем, что происходит здесь и сейчас, а не в давно минувшем.
Нетерпеливо пошевелившись, она выбралась из-под него и сказала:
— Я хочу любить тебя, мой дорогой.
— Ты и так любишь меня, Велвет, — ответил он, но она рассмеялась:
— Нет, милорд. Пока что ты любишь меня. — Она толкнула его на подушки. — Теперь я буду любить тебя!
Пока он пытался понять, что происходит, Велвет повернулась к нему спиной и, обхватив мужское копье одной рукой, склонила над ним голову и взяла его в рот, продолжая другой нежно гладить мошонку. На секунду Алекс застыл в изумлении. Он никогда не учил ее таким вещам! Где же она научилась этому? Следующим чувством, охватившим его, была волна жгучей ревности. Акбар! Она научилась этому у него! Она зажала его член нежными губами и определенно сводила его с ума, что, видимо, и было ее целью.
— Боже! — Слово с хрипом вырвалось из его горла, его гнев улетучивался, уступая место острому наслаждению, которое росло с каждым моментом.
Ее язык лизал его член на всю длину, дразня его покрасневшую головку. Его руки протянулись вперед, чтобы обхватить ее голову и поощрить к дальнейшим ласкам, а она исступленно сосала, пока в его мозг и во все тело вонзались острые, как ножи, копья желания. Член его затвердел как каменный.
Когда он больше уже не мог терпеть, готовый взорваться от желания, он приказал ей сквозь стиснутые зубы:
— Хватит, дорогая!
Уложив ее на подушки, он опустил свою голову между ее ног. До этого он никогда не пробовал, какая она на вкус там, но подумал, что если она научилась услаждать мужчину так, как она только что сделала, то Акбар наверняка познакомил ее и с другими удовольствиями. Он нашел маленькую жемчужину ее женственности и, дотянувшись до нее языком, начал нежно любить ее. Он был счастлив, когда услышал мягкий стон экстаза, вырвавшийся из ее губ.
— Тебе нравится так, дорогая? — прошептал он, и она смогла только крикнуть» да «, и ничего больше. Его язык продолжал ласкать ее шелковистую розовую плоть, пока она не застонала от желания.
Господи, как же хорошо, подумала она, пока ее страсть росла и росла. Легкие, как перышко, прикосновения его языка и губ к самому сокровенному женскому месту вели ее все дальше и дальше по дороге желания, так далеко, как она никогда еще не заходила. Велвет казалось, что и она не сможет выносить больше этой любви, но одновременно она думала, что не вынесет, если он вдруг остановится. Она чувствовала, что сейчас потеряет сознание, но это ее не волновало. На мгновение она мысленно перенеслась на несколько лет назад, к самому началу их супружеской жизни. Тогда он тоже любил ее страстно и нежно, но совсем не так, как сейчас. Его страсть была так велика, что казалось, испепелит их обоих. Наконец он поднял голову, с мягким смешком подтянулся на руках и лег на нее сверху. Взяв свой пульсирующий член в руку, он направил его в цель и ворвался в нее почти с яростью. Вскрикнув, Велвет подняла ноги, обхватила его спину, а руками шею, и так вместе они раскачивались взад и вперед, как бы танцуя в ритме любви.
— Я так долго ждал, дорогая, чтобы опять очутиться внутри тебя! — простонал он в пароксизме страсти, — О дорогой! — Она почти рыдала, воспоминания об их прежней близости переполняли ее душу. — Люби меня еще! Ты такой большой, мой дикий шотландец. Как ты наполняешь меня! Не переставай меня любить, Алекс! Не останавливайся!
Он и не собирался. Несколько долгих чудесных минут они провели, сплетясь в самом интимном из брачных объятий. Потом, не в силах больше сдерживаться, они одновременно достигли райских вершин, и он как бы взорвался в ней, выплеснув в нее свое желание.
— О, Велвет, дорогая! О прелесть моя! — задыхался он, не в силах сдержать чувства.
Он упал на ее грудь, и она крепко прижала его к себе, медленно выплывая из блаженства.» Неужели с ним всегда будет так, или это просто из-за возбуждения, вызванного нашим воссоединением?«— подумала она про себя. Ее пальцы пробежали по его прекрасным темным волосам, лаская его, любя его, и он чувствовал ее прикосновения, все еще пребывая в состоянии ошеломления.
Подняв голову, он посмотрел на нее, и Велвет неожиданно почувствовала себя уютно, в безопасности. Улыбнувшись ему в ответ, она мягко поддразнила его:
— А чего это ты выглядишь таким довольным, мой дорогой супруг?
— Что за женщину я взял себе в жены? — задумчиво спросил он.
— Страстную, — быстро ответила Велвет, — и я не собираюсь меняться, мой дорогой.
— Господи, конечно же, нет! Боже, Велвет, я никогда даже не подозревал в тебе таких глубин. Ты зажгла мою кровь, любовь моя, и, зная теперь, насколько ты страстная, я буду самым ревнивым из мужей.
— Я принадлежу не тебе, Алекс, я принадлежу самой себе, и ты должен это запомнить. Я никогда не предам тебя, любовь моя, клянусь тебе. Но никогда не надо обращаться со мной, как со своей собственностью.
— Нет, Велвет, этой ночью я понял, что мы с тобой равны. Я могу забывать об этом время от времени, но не сомневаюсь, что ты не преминешь мне напомнить.
— Конечно, мой дикий шотландец, не премину! Он рассмеялся и, лежа на спине, привлек ее к себе.
— Ты не шутила, когда говорила, что нам пришло время обзаводиться семьей, Велвет. Теперь я вижу, это — правда. Но ты вымотала из меня все силы. Мне надо немного отдохнуть.
— Не сейчас, — ответила она и, выскользнув из его объятий, встала.
Подойдя к камину, она сняла с огня маленький котелок. Налив из него немного теплой воды в серебряную чашу, она вернулась к постели, прихватив с собой несколько мягких полотенец.
— В Индии, дорогой мой муженек, порыв страсти всегда сопровождается тщательным омовением. Когда стрелы Эроса вновь вылетят из его лука, сражающиеся стороны должны к этому быть готовы. — Обмакнув одно из полотенец в чашу, она выжала его и начала обтирать его мужское естество. Закончив, она нагнулась и поцеловала его член, вновь заставив его вздрогнуть от просыпающегося желания. — А теперь, — мягко сказала она, — ты должен сделать то же самое мне. — Она протянула ему второе полотенце.
Мыть ее интимные места, пока она стояла перед ним, как выяснилось, — одно из самых сексуально волнующих действий, которые он когда-нибудь делал в своей жизни. Он нашел, что ему доставляет истинное наслаждение работать медленно, тщательно, еще раз проходя по уже изученной территории, пока она, рассмеявшись, не сказала:
— Ты опять меня возбуждаешь, Алекс, а цель данного мероприятия совсем другая. Поцелуй меня теперь, а потом мы отдохнем.
Как зачарованный, он подчинился и поцеловал ее припухшую розовую плоть. Но не в силах сдержаться, лизнул ее языком, что заставило ее взвизгнуть и отскочить назад. Рассмеявшись, он, довольный тем, что смог восстановить самообладание, отбросил полотенце и опять забрался в постель.
Она скользнула в его руки, теплая и душистая, и положила голову ему на плечо. Скоро он услышал ее легкое, ровное дыхание и понял, что она заснула. Он же еще несколько минут пролежал без сна. Девушка, на которой он женился три года назад, отошла куда-то так далеко, что он едва мог ее вспомнить. Женщина же, появившаяся из небытия, была окутана восхитительной тайной, которую, как он подозревал, ему никогда не удастся раскрыть до конца. Но в последующие годы, которые им предстояло провести вместе, он будет находить много радости в том, чтобы открывать все новые и новые части, составляющие головоломку по имени Велвет. Скоро заснул и Алекс.
Велвет проснулась от поцелуев, которыми он покрывал ее тело. Довольно что-то мурлыкая, она потянулась, проговорив:
— Не останавливайся, любимый. Это так приятно! Он рассмеялся:
— Ты стала восхитительной распутницей, моя юная супруга. Такой и оставайся. — Он поцеловал ее в губы, его язык опять проник в ароматную пещеру ее рта, чтобы еще раз все там изучить. Сопротивляясь его вторжению, она поиграла с его языком в прятки. На этот раз его желание росло медленно, так как он еще полностью не отошел от их последнего совокупления. Сев и подложив под спину подушки, он усадил Велвет между раздвинутых ног и еще раз начал внимательно изучать чудесные линии и изгибы ее тела.
Ее красота вновь поразила его. Ее чудесные круглые груди так хорошо умещались в его ладонях; ее талия была так тонка, что он спокойно мог обхватить ее ладонями: тело ее было стройным и с гладкой кожей. Ее бедра раздвинулись от прикосновения его ищущих пальцев, и она опять что-то неразборчиво пробормотала. Она подняла ноги вверх, позволив ему погладить внутренние части ее бедер, от икр вверх. Алекс обнял ее, прижав к груди. Губами он отодвинул в сторону ее роскошные каштановые волосы и, найдя мягкую ложбиночку на обратной стороне ее шеи, запечатлел на ней несколько легких поцелуев.
— Ты самая красивая женщина на этой земле, — прошептал он ей в ухо.
Она улыбнулась, освещенная светом от камина, но он не видел ее улыбки.
— А разве твоя любовница Аланна Вит не красивая, милорд? — шаловливо спросила она.
— Аланна не была в моей постели вот уже много месяцев, Велвет.
— Но она продолжает жить в Дан-Броке, так мне говорили.
— Я предложил ей на выбор: вернуться в Англию или остаться жить в моей деревне Брок-Эйлен вместе с ее дочерью.
— Ее дочерью? — Велвет съежилась.
— Она уверяет, что ребенок мой, и, по всей видимости, так оно и есть, — ответил он, боясь каждого произносимого слова. Но надо все сказать, прежде чем они доберутся до Дан-Брока. Аланна все еще никак не могла пережить выдворение из замка и при первом же удобном случае попытается устроить жуткий скандал.
— Сколько сейчас ребенку? — спросила Велвет.
— Год или около того, — ответил он. Она чуть не рассмеялась над иронией судьбы. Ее заставили отказаться от своей обожаемой дочери, убедив, что это необходимо. Она должна вернуться к роли добропорядочной христианской жены. Сожительнице же ее мужа, однако, было позволено оставить себе свое дитя, и никто, похоже, не осуждал ее за это. Аланна Вит сможет вырастить своего ребенка, она же, Велвет, графиня Брок-Кэрнская, не может даже никому признаться, что у нее есть ее Ясаман, из боязни оскорбить своего мужа и его родственников. Сердце вдруг остро заболело из-за дикой несправедливости. Пересилив себя, она глубоко вздохнула и сказала:
— Мне было бы легче, если б эта девица вернулась в Англию, Алекс. Нельзя ли как-нибудь ее заставить уехать?
— Я постараюсь, дорогая, — пообещал он, с облегчением поняв, что она не собирается устраивать сцен. — Но Аланна очень упряма, а я чувствую себя в ответе за маленькую Сибиллу. — Он крепко прижал ее к себе. — Черт побери, Велвет, я не хочу сейчас говорить об этом! Я хочу еще раз заняться с тобой любовью, дорогая. Меня всего разрывает от желания, когда я оказываюсь рядом с тобой.
Она и сама чувствовала, что он созрел для любви, так как ощущала на своих бедрах его горячее копье. Она сделала глубокий вдох, чтобы ее груди поднялись в его руках, и плотнее прижалась к нему, откинув голову назад, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Знаешь, чего я хочу, Алекс? — спросила она. Когда он отрицательно покачал головой, она продолжила:
— Когда-то ты сказал, что я напоминаю тебе котенка, но этот котенок теперь уже вырос и превратился в кошечку и, как все кошки, любит, когда его гладят по спинке. Погладь меня, Алекс. Погладь свою маленькую кошечку. — И она выскользнула из его рук и легла спиной кверху на постель рядом с ним.
Она выглядела невероятно соблазнительной, лежа на животе и опершись на локти, с ее округлыми грудями, свисающими, как спелые яблоки, и ее прелестной попкой, возвышающейся, как два холма. Он в экстазе пожирал ее глазами в неверном свете затухающего камина, отбрасывавшего золотистые отблески на ее роскошные формы. Он протянул руку и, откинув в сторону ее волосы, сначала нежно гладил ее затылок и шею, а затем провел рукой по всей длине ее стройной спины, чтобы в конце поласкать ее ягодицы. Их нежная кожа оказала на него такое же возбуждающее действие, как и ее чудесные груди.
Велвет теперь лежала ничком, раскинув руки и ноги. Не в силах сдержаться. Алекс лег на нее сверху и принялся дразнить ее, целуя в шею и слегка дуя в ухо, пока она не начала извиваться всем телом под ним. Потом он прошептал:
— Признайся, что ты уже хочешь меня, Велвет. Она рассмеялась:
— Ты слишком нетерпелив, Алекс. Наверное, мне надо научить тебя, что половина всего удовольствия сокрыта в ожидании, мой дорогой. А правда в том, что уже хочешь меня ты.
Он был удивлен ее откровенностью, и она знала это.
— Ты и правда хочешь, чтобы опять вернулся этот прелестный ребенок, Алекс? Который постоянно сопротивлялся тебе и лежал как колода, пока ты занимался с ним любовью?
Он с минуту подумал, а потом со смехом ответил:
— Нет, дорогая, не хочу! Это дитя было прелестно, но Боже! Мне гораздо больше нравится та бесстыдная распутница, в которую ты превращаешься в постели. Меня, правда, немного задевает, что всем этим штучкам тебя научил другой мужчина, но я все равно люблю тебя.
— Запомни раз и навсегда, Алекс: тогда Акбар был моим законным супругом. Я же не спрашиваю тебя, где ты научился быть мужчиной, и не возмущаюсь по поводу тех женщин, которые обучали тебя этому искусству. Нечего и тебе возмущаться. Акбар далеко, он ушел из моей жизни, а тебе достались все плоды моего просвещения и его умения. А теперь, черт побери, слезай с меня, мой дикий шотландец, пока своим весом ты не переломал мне все кости!
Он скатился с нее, проговорив:
— Тогда давай попробуй переломать мне кости твоим весом. Она тут же ловко уселась на его бедрах, широко раздвинув ноги и мягко улыбаясь ему прямо в лицо. Он начал гладить ее соски, легонько их пощипывая, пока они не налились и не выдались вперед, как маленькие шипы. Наблюдая из-за прищуренных век, как растет ее желание, он крепко ущипнул каждый ее сосок, заставляя ее трепетать и плотнее прижиматься к нему самым эротическим образом. Дыхание вырывалось из ее губ короткими, резкими толчками.
— А теперь, моя распутная супруга, — тихо проговорил Алекс, — я покажу тебе, что есть еще много вещей, которым тебе предстоит научиться и которым ты можешь научиться только у меня и ни у какого другого мужчины. Откинься назад, Велвет, на локти.
Когда она сделала, как он велел, он поднял свой тяжелый и крепкий любовный инструмент и начал водить его концом по ее подрагивающей маленькой жемчужине.
У Велвет глубоко в горле перехватило дыхание, и она застонала, когда по ее телу побежали маленькие огоньки чистого желания. Это была самая сладостная пытка. Она легонько дрожала, чувствуя, как он медленно, чувственно ласкает ее, но когда она попробовала немного передвинуться, чтобы он мог войти в нее, он удержал ее.
— Нет, девочка. Еще нет. Я скажу, когда будет пора.
— Я… я не могу этого больше выносить, Алекс… — Ее голос тоже дрожал.
— Нет, дорогая, можешь и еще потерпишь, или я не смогу подарить тебе всей той сладости, которой ты так жаждешь. Разве ты сама не говорила, что желание — это часть занятий любовью? — Он опять начал гладить ее.
Велвет думала, что сейчас умрет от удовольствия, которое будили в ней его прикосновения. Посмотрев вниз, она увидела покрасневшую головку его члена, готовую лопнуть от страсти, двигающуюся вниз и вверх в самом фонтане ее желания, увлажнившемся ее любовным соком. Она чувствовала, как парит над пропастью, каждое движение подводило ее все ближе к раю. Наконец она не смогла выдержать больше ни секунды и, тихонько вскрикнув, сорвалась с этого обрыва, погружаясь в чистое наслаждение.
— Молодец, девочка, хорошо, — одобрил он ее. Когда голова Велвет немного прояснилась, он все еще играл с ней, и она почувствовала, что желание опять начинает нарастать в ней.
— О, Алекс! — всхлипнула она.
— Не пытайся держать себя в руках, Велвет, — сказал он. — Пусть все идет как идет. Дай мне доставить тебе как можно больше наслаждения, прежде чем ты доставишь его мне.
На этот раз для нее и правда было слишком много, и она упала вперед, но он подхватил ее в свои объятия. Перевернув Велвет на спину, он широко раздвинул ей ноги и ввел в нее свой дрожащий, весь блестящий от ее любовного сока член. Последовавший вслед за этим ее крик удовлетворения чуть не заставил его потерять контроль над собой, но он быстро собрался и начал долгими, медленными толчками входить и выходить из нее.
— О, Алекс! — теперь уже кричала она чуть ли не во весь голос. — Как же вкусно! Так вкусно, дорогой мой! — Ее ногти чертили борозды на его напряженной спине.
Скорость его движений выросла, и он поднялся над ней на вытянутых руках, стараясь как можно глубже проникнуть в ее ждущее тело. Он чувствовал себя всемогущим! Она подводила его к вершинам блаженства, которых он раньше не знал, стараясь попасть в один ритм с ним, каждый раз высоко поднимая свой зад, чтобы глубже принять его в себя. Закинув, как и в предыдущий раз, ноги ему на талию, руками она гладила его спину, впиваясь в его тугие ягодицы, пронзая его острыми стрелами желания.
— Господи, Велвет! — застонал он, переходя от блаженства к состоянию, близкому к умопомешательству.
— Да, мой дикий шотландец! — дышала она ему в ухо. — Люби меня! Люби меня сильнее!
Никто из них так и не запомнил, чем закончились эти страстные объятия, так как Велвет, достигнув самой вершины наслаждения, провалилась в беспамятство, так было велико ее желание. Что до Алекса, он не помнил ничего. Не имея больше сил, он излился в нее, после чего скатился с ее тела на кровать, и это было его последним осознанным действием.
Велвет проснулась продрогшей и измученной. В комнату только начинал проникать серый свет раннего утра. Рядом с ней распростерся Алекс, разбросав свои длинные руки и ноги. Она опустила глаза, чтобы взглянуть на его мужское естество, и улыбнулась про себя. Одной из самых больших тайн сотворения мира несомненно был мужской член. Трудно даже поверить, что этот маленький купидонов лук, который сейчас, сморщившись, тихо лежал между ног ее мужа, совсем недавно был могучим копьем, которое дважды за эту ночь столь желанно пронзало ее.
Тихонько выскользнув из постели, она встала на колени перед камином и, найдя несколько тлеющих угольков, раздула их и, обложив мелкими щепочками, разожгла сначала слабый огонек, а затем настоящее пламя. В котелке оставалась еще вода, и она ее вскипятила. Выплеснув в окно остатки воды в чаше, она наполнила ее теплой водой и, достав свежее полотенце, начала подмывать себя.
— Мне казалось, что это моя обязанность, — сонно проговорил Алекс. И Велвет с улыбкой отнесла чашу к постели и вручила ему полотенце. — Прекрасный способ окончательно разбудить тебя, — поддразнил он ее, занимаясь делом.
Она улыбнулась ему в ответ:
— Я абсолютно не помню, чем кончилась эта ночь, Алекс, а ты? Он закончил, и пока она искала полотенце, чтобы помыть его, он отрицательно покачал головой:
— Нет, дорогая, ничего не помню. Но теперь я точно знаю, что ты — самое прелестное существо. Если бы даже я захотел поведать миру о твоем совершенстве в постели, я бы не нашел нужных слов, ибо, думаю, таких слов просто не существует.
— Ну, Алекс, — приличествующе случаю покраснела Велвет, — ты слишком галантен. — Закончив работу, Велвет отставила в сторону чашу и полотенце и забралась опять к нему в постель. — Я замерзла, — пожаловалась она.
Он обнял ее, и она благодарно прижалась к нему.
— Не устраивайся слишком удобно, дорогая, — предупредил он ее. — Я обещал пойти на рыбалку вместе с Ботвеллом, а сейчас уже почти рассвело.
— Ты не найдешь лучшей наживки, чем вот это, — сказала она, игриво подергав его за мужское естество. — Что случилось с этим чудесным похотливым приятелем, который так хорошо развлекал меня прошлой ночью?
— Ты истощила все его силы, Велвет, дорогая, но не бойся, он опять поманит тебя очень скоро. — Он ухмыльнулся. — Ты дерзкая маленькая шлюха, леди Гордон, и полна сюрпризов. Начинаю понимать, что жизнь с тобой ни в коем случае не будет спокойной или скучной.
— Уж скучной-то никогда, Алекс, мой дикий шотландец! Это я могу тебе обещать наверняка, — сказала она и, нагнувшись, больно укусила его за плечо.
— Ах ты! — вскричал он и легонько шлепнул ее по заду. Затем, убрав ее руки со своей шеи, встал с кровати и быстро оделся, пока она лежа наблюдала за ним. Нежно поцеловав ее перед уходом, он сказал:
— Поспи, моя прелестная женушка. Я принесу чудесного лосося, — и с этими словами вышел из комнаты.
Велвет уютно устроилась под одеялом. Ей было так хорошо впервые за все последние месяцы. Ботвелл оказался абсолютно прав. Ей пришло время оставить прошлое позади и начать новую жизнь с Алексом. Она хотела ребенка, зачатого по любви, хотя это совсем не значило, что она когда-нибудь забудет или перестанет оплакивать свое расставание с Ясаман. Не прошло еще ни дня, чтобы она с тревогой не думала, как-то там ее маленькая дочь. Через несколько дней Ясаман исполнится тринадцать месяцев. Начала ли она уже ходить? Умеет ли говорить? На мгновение Велвет почувствовала, как вернулась ее печаль. Своей мамой Ясаман будет звать Ругайю. Ругайе она будет поверять свои маленькие детские тайны и к ней бежать за утешением, когда ушибется. Глаза Велвет наполнились слезами, но в следующую секунду она сердито смахнула их. Она ничего не могла поделать с потерей Ясаман. Она — дочь Акбара, и, наверное, он был прав, когда говорил, что в Европе на ней вечно будет стоять клеймо незаконнорожденности. И как бы отреагировал на Ясаман Алекс? Наверное, так же, как она отреагировала на известие о том, что у Аланны Вит есть дочь. Ему не нужна ее дочь так же, как стали не нужны эта Вит со своим ребенком. Она благополучно воссоединилась с Алексом этой ночью и намеревалась щедро отдавать ему всю себя. К тому времени, когда они доберутся до Дан-Брока, она намеревалась окончательно и бесповоротно влюбить в себя мужа, чтобы эта Аланна Вит со своим ребенком ушла навсегда из его жизни. Велвет вдруг поразило, что она, оказывается, ревнивая женщина. Она никогда не ревновала к Акбару ни Иодх Баи, ни Ругайю Бегум. Но это совсем другой мир. Здесь Шотландия, и она вышвырнет эту шлюху из Дан-Брока, если Аланна Вит посмеет хотя бы приблизиться к ее мужу.» Защити или умри!«— вспомнила она девиз рода Гордонов из Брок-Кэрна и быстро решила, что ей он тоже подходит. Усмехнувшись, Велвет повернулась на бок и заснула.
Алекс стоял рядом со своим кузеном Фрэнсисом в холодной, быстро несущейся воде маленькой речки, удивляясь про себя, кой черт заставил его согласиться на эту рыбалку, когда он спокойно мог продолжать нежиться в теплой постели рядом с женой. Как бы прочитав его мысли, Ботвелл ухмыльнулся и проговорил:
— Ничего, подождет, Алекс. Однако ты выглядишь усталым сегодня. Ты что, ночью не спал? Надеюсь, постель была удобной?
— Чертовски удобной. — Он следил, как его леска уплывает вниз по течению, затем проговорил:
— Тебя беспокоит, что король затащил Кэт в свою постель, Фрэнсис?
— Да, но что я мог с этим поделать, Алекс? Она не хотела его и не давала ему никаких поводов. — Ботвелл помолчал, потом посмотрел на своего младшего кузена:
— Ты же ведь говоришь о Велвет, Алекс, не так ли? Тебя беспокоит, что она жила с другим мужчиной? Господи, приятель, держи себя в руках! Тебе еще повезло, что она вообще вернулась к тебе!
— г Твоя Кэт попала к королю в постель не по своей воле, а Велвет сознательно пошла в объятия к Акбару, Фрэнсис. Я рад, что она вернулась, но все время представляю ее в объятиях другого мужчины. Он научил ее всем тем восхитительным вещам, которые она проделывала со мной этой ночью.
— И хорошо она это делала, Алекс? Эти восхитительные вещи?
— Господи, да! — пробормотал граф Брок-Кэрнский.
— Тогда тебе надо поблагодарить Акбара, идиот. И кроме того, когда тебе начинают лезть в голову подобные вещи, вспоминай, что Велвет тогда считала себя вдовой. Она слишком лакомый кусочек, чтобы долго оставаться одной или давать обет безбрачия, случись тебе умереть, Алекс. И тебе лучше помнить об этом, а то сойдешь с ума. Если не возьмешь себя в руки, сыграешь в ящик. Будешь сидеть на небесах и смотреть оттуда, как какой-то другой счастливчик пашет на твоей кобылке!
Заметив удивленный взгляд Алекса, Ботвелл дружески пихнул его в бок и рассмеялся.
— Ты подонок, Фрэнсис, но, клянусь Богом, ты прав! — ответил Алекс и усмехнулся, увидев ситуацию в несколько другом, более приятном свете.
— Тогда, дорогой кузен, будем считать, что это дело улажено, — сказал Ботвелл. — Пойдем, и ты поделишься со мной секретами, которые твоя жена привезла с Востока. Господи, мне не терпится узнать все эти» восхитительные штучки «!
— Фрэнсис, у меня клюет! — закричал Алекс, и в потоке показался огромный лосось, бьющийся на крючке. — Помоги мне!
— Дерьмо! — выругался Ботвелл, но все-таки потянулся за сачком, чтобы помочь приятелю.
Еще несколько дней Алекс и Велвет пользовались гостеприимством Ботвелла, каждое утро мужчины отправлялись на рыбалку. Как-то Ботвелл и леди Лесли взяли обоих Гордонов с собой на охоту. Это было чудесное время. Длинные, неспешно тянувшиеся дни сменялись столь же длинными ночами бурной страсти между Алексом и Велвет. В волшебной атмосфере Хэрмитейджа, наполненной любовью Фрэнсиса Стюарт-Хэпберна и Кэт Лесли, Алекс и Велвет вновь обрели любовь, которая была подобна нераспустившемуся бутону, пока они были разлучены, и которая быстро росла и расцветала с каждым днем.
Наконец они уже не могли больше задерживаться, так как путь до Дан-Брока был не близким. Кроме того, им надо было еще остановиться в Эдинбурге, чтобы засвидетельствовать свое почтение королю. Велвет обрела в лице Кэт Лесли хорошую подругу и доброго товарища, несмотря на то что графиня Гленкиркская была старше ее на одиннадцать лет.
— Жизнь коротка, Велвет, — говорила ей Кэт. — Наслаждайся счастьем, постарайся никому не причинять вреда и не позволяй ни одному мужчине, даже если ты его любишь, властвовать над собой.
— Что будет с тобой и Фрэнсисом? — обеспокоенно спросила Велвет, которая теперь знала всю историю их дикой и чудесной любви.
— Все устроится, Велвет, я уверена. Я чувствую, мне на роду написано всегда быть с Ботвеллом — Графиня Гленкиркская поцеловала молодую графиню Брок-Кэрнскую в щеку и, крепко обняв ее, пожелала ей счастливого пути.
Следующим была очередь Ботвелла, и он не удержался, чтобы не заключить ее в свои медвежьи объятия.
— Заботьтесь об Алексе, Велвет, дорогая, хотя, судя по , тому самодовольному виду, с которым он ходит в эти последние дни, думаю, вы и так хорошо о нем заботитесь.
Она озорно рассмеялась и, когда он поднимал ее и подсаживал в седло, подмигнула ему.
Ботвелл же расхохотался:
— Господи, Велвет, я думаю, Алексу в ближайшие годы придется с вами несладко! Даже не знаю, жалеть его или завидовать.
— Время покажет, милорд! — бойко сказала она и вдруг стала серьезной:
— Будьте осторожны, Фрэнсис, и, если вам когда-нибудь потребуется наше гостеприимство, вы всегда можете рассчитывать на него, что бы там ни думал король. Обещаю это, а я теперь хозяйка Дан-Брока. — Она нагнулась с лошади и поцеловала его в губы.
Его ярко-голубые глаза встретились с ее, и они долго смотрели друг на друга, прекрасно понимая один другого без слов.
— Доброго пути, дорогая! — сказал он наконец. Потом, попрощавшись с Алексом, отправил их в Эдинбург, к их кузену Джеймсу Стюарту.
Король уже был осведомлен об их скором прибытии. Шиноны Джона Мэйтланда обо всем доложили канцлеру, а тот поспешил уведомить Джеймса. Граф Брок-Кэрнский и его жена посетили Хэрмитейдж. Джеймс пришел в ярость, которую еще больше разжег Мэйтланд.
— Я неоднократно предупреждал ваше величество о происках эрлов, — скорбно произнес он. — У меня давно были сомнения насчет Гордонов, особенно Хантли, а Брок-Кэрн — родственник Ботвелла. И кто знает, какие интриги они там наплели.
— Они так надменны, — горько пожаловался король. — Они травили мою мать, моего деда и моего прадеда. Не было ни одного Джеймса Стюарта, которому они бы не докучали.
Они всегда затевали смуту, когда их не устраивало, как идут дела! Вот что, Мэйтланд, я не хочу повторения всего этого, вы слышите? Я не хочу повторения!
— Вам стоит только приказать, ваше величество, — ровным голосом ответил Мэйтланд. — Вы знаете, что можете полностью доверять мне. Я сделаю для вас и для Шотландии все возможное и невозможное.
— Возьмите Брок-Кэрна под стражу, как только он появится в Эдинбурге, — приказал король.
— Джемми! Ты не можешь этого сделать, — вмешалась королева. — У тебя нет никаких причин арестовывать Александра Гордона. Что он сделал такого?
— Он провел последнюю неделю с Ботвеллом, Анна. Ни один верноподданный шотландец никогда не должен иметь никаких дел с Фрэнсисом. Разве я не объявил его вне закона?
— Джемми, лорд Гордон вернулся из Англии с женой, которая, как ты знаешь, была потеряна для него на целых два года. Девочка перенесла тяжелое и утомительное путешествие. Я так понимаю, лорд Гордон остановился там, чтобы его жена могла отдохнуть. Это ведь возможно, не так ли?
Джеймс любил свою королеву. Анна Датская была хорошенькой блондинкой с абсолютно пустой головкой, у нее не было ничего общего со своим супругом, кроме страсти к охоте. Однако она располагала большим запасом здравого смысла, который время от времени и проявляла. Она также подпала, как и почти каждая женщина при шотландском дворе, под обаяние Фрэнсиса Стюарт-Хэпберна и постоянно защищала его, к великому неудовольствию Мэйтланда.
Джеймс любил свою жену, и она иногда могла повлиять на него — У графини Брок-Кэрнской было достаточно времени, чтобы отдохнуть у своей матери, — хмыкнул он.
— Нет, Джемми, она пробыла дома недолго, — ответила королева — Вы необычайно хорошо информированы, мадам, — лукаво заметил канцлер.
— Да, господин Мэйтланд, я хорошо информирована, — быстро ответила королева. — Лорд Гордон сообщил о своих обстоятельствах в специальном послании, которое он направил мне, когда спешил на юг, чтобы встретиться со своей женой. Он хотел поставить меня в известность, что на обратном пути собирался остановиться в Эдинбурге, чтобы представить мне свою жену, прежде чем ехать домой, в свой замок. Его жена только что вернулась в Англию. Я очень сомневаюсь, господин Мэйтланд, что у нее было много времени на отдых. Вам никогда не приходилось путешествовать подолгу, ну а мне, смею вам напомнить, приходилось. И я ничуть не сомневаюсь, что графиня Брок-Кэрнская и ее муж останавливались в Хэрмитейдже, чтобы она могла передохнуть. — Королева повернулась к мужу:
— Джемми, ты должен по крайней мере дать лорду Гордону шанс рассказать, зачем он там останавливался, прежде чем что-либо предпринимать. Ни он, ни его отец никогда не причиняли тебе никаких неприятностей, не так ли?
— Нет, — признал король неохотно.
— Ну вот видишь, — сказала королева, победно улыбнувшись. Она положила голову ему на плечо и взглянула на него своими голубыми глазами. — Обещай мне, Джемми, что не прикажешь заключать под стражу лорда Гордона.
Ее похожий на розовый бутон ротик оказался совсем рядом с его губами, и он подумал о прошлой ночи, о ее ласках.
Обняв ее за талию, он сказал:
— Хорошо, Анна, обещаю, но если он не предоставит мне никаких объяснений, мне придется предположить самое худшее.
— Я думаю, граф может испугаться и промолчать о своем визите к Фрэнсису. Он ведь знает о вашей неприязни к нему. Скажите, почему вы так не любите Ботвелла?
— Лорд Ботвелл подверг сомнению авторитет короля, совершив побег из тюрьмы, куда был им посажен, — ответил Мэйтланд, стремясь вывести своего сюзерена из неудобного положения, в которое тот попал.
— Много шума из ничего, — сказала Анна и тепло улыбнулась своему мужу. — Ты навестишь меня вечером, Джемми?
— Да, дорогая! — Он улыбнулся ей в ответ, быстро поцеловал и выпустил из объятий.
Королева сделала реверанс королю и вышла из комнаты.
— До вечера, сир, — сказала она.
— Вашему величеству не следует позволять королеве вмешиваться в ваши дела, — начал было канцлер, но Джеймс резко оборвал его:
— Она права, Мэйтланд. Давай послушаем, что нам скажет лорд Гордон в свое оправдание. Я не хочу поступать поспешно. Анна права: ни Алекс, ни его отец и никто из их семьи никогда не причинял мне никаких неприятностей. Я не могу позволить себе заводить новых врагов.
— Конечно, нет, милорд, — сказал Мэйтланд с кислой физиономией, вынужденный на время отложить этот вопрос.
Двумя днями позже граф и графиня Брок-Кэрнские прибыли из Приграничья и прямиком отправились в городской дом Джорджа Гордона, графа Хантли, самого влиятельного из всех Гордонов, являвшегося главой клана. Они собирались провести здесь всего одну ночь, так как оба торопились побыстрее попасть в Дан-Брок. Так как самого лорда Хантли в это время не было дома, то для всех людей Алекса хватило места. Немедленно королю было отправлено извещение о том, что граф Брок-Кэрнский и его жена желают засвидетельствовать ему свое почтение. Ответ пришел быстро, и они поспешили во дворец Холируд.
У них хватило времени помыться и переодеться. Алекс был очень горд своей красавицей женой. Молодая графиня Брок-Кэрнская была одета в темно-коричневое платье с очень низким вырезом, с жестко накрахмаленным кремовым воротником в форме веера. Рукава платья до локтей были необычайно пышными, а запястья туго обтянуты, юбка же была сшита в форме колокола.
Велвет украшало ожерелье из червонного ирландского золота со свисающим с него крупным овальным золотисто-коричневым топазом, обрамленным желтыми алмазами. Ее волосы были расчесаны на прямой пробор и убраны в чепчик, сплетенный из золотых нитей, закрывавший ей уши, чтобы во всей красоте представить червонное ожерелье и топазовые серьги. Так как день выдался теплым, она не надела ни плаща, ни шляпы, но на руки натянула украшенные жемчугом бежевые французские перчатки из козлиной кожи, призванные уберечь ее руки от жестких поводьев и спрятать от воров перстни на пальцах. Все это придавало ей вид хотя и простой, но богатый. Алекс знал, что она опять покорит сердце короля и почти наверняка понравится маленькой королеве.
Алекс сомневался, стоит ли говорить Джеймсу об их визите в Хэрмитейдж, но когда он встретился лицом к лицу со своим королем, то немедленно понял, что тот уже осведомлен обо всем и ждет, что же ему скажет Алекс. Но прежде чем он собрался с мыслями, простодушно заговорила Велвет:
— Мы виделись с Фрэнсисом в Хэрмитейдже, ваше величество. Вы помните, как мы встретились в первый раз, сразу после того как Алекс и я поженились в Хэрмитейдже? Вам пришлось вернуть меня в Англию, потому что Алекс выкрал меня.
Джеймс Стюарт с трудом выдавил улыбку.
— Конечно, леди Гордон, — сказал он, — и, если я помню правильно, вы отказывались признать свое замужество законным, потому что вас венчал не священник старой веры. Теперь-то вы признаете, что замужем за этим самым непослушным из моих эрлов?
— Да, сир. Когда мы вернулись в Англию, нас венчали еще два раза. Но, сир, могу я задать вам вопрос?
— Да, мадам, прошу вас, — ответил Джеймс.
— Почему вы называете Алекса непослушным? Он самый преданный ваш слуга.
— Это, леди Гордон, зависит от того, как посмотреть. Ваш супруг прекрасно знал, что Фрэнсис объявлен мной вне закона и должен был бы сейчас сидеть в тюрьме, если бы нам удалось его схватить. И однако, зная все это, лорд Гордон все-таки останавливается в Хэрмитейдже. Я жду объяснений твоего поведения, Алекс!
— Нет ничего проще, Джеймс, — протянул Алекс, и сам тон его голоса уже заставил короля почувствовать, что он попал в глупое положение. — Велвет только что вернулась из Индии, пробыв в пути почти полгода. Несмотря на это, ее мать тут же уведомила меня о ее прибытии, и я поспешил на юг, чтобы воссоединиться с женой. Так как нам не хотелось оставаться в Англии под неусыпным надзором всего семейства Велвет, мы почти немедленно отбыли в Шотландию. Велвет за два года отсутствия отвыкла от поездки верхом через всю страну и, когда мы добрались до границы, была окончательно измотана. А что за гостиницы в Приграничье, ты прекрасно знаешь, Джемми. Они полны мелких воришек и проституток. Я не мог поместить свою жену в одну из них. Так что у нас не было другого выхода, кроме как остановиться в Хэрмитейдже. Я не делал никакой тайны из своего визита, и Фрэнсис тоже. Да это и невозможно, твои шпионы все равно уже доложили тебе, что мы были там. Фрэнсис шлет тебе заверения в своем глубочайшем почтении, он просил сообщить, что хотел бы помириться с тобой.
— Фрэнсис может убираться к дьяволу! — взорвался король. — У него уже есть мои условия мира, но его они не устраивают. А всего-то и надо, что вернуть то, что принадлежит мне. — Тут король, неожиданно осознав, что в зале находится еще и королева, поспешил переменить тему, сказав:
— Я прощаю тебя, Алекс, ибо не верю, что ты и правда мог примкнуть к какому-нибудь заговору. А теперь представь свою жену королеве.
Алекс спрятал усмешку, заметив маленькую оговорку, допущенную королем, на которую королева, судя по всему, не обратила внимания.
— Как всегда, Джемми, ты очень великодушен.
Он повернулся к королеве, поклонился и поцеловал ей руку.
— Мадам, рад видеть вас вновь, вы стали еще прекраснее. Королева приятно покраснела.
— Я тоже рада вас видеть, лорд Гордон. А это ваша молодая супруга?
— Да, мадам. Позвольте представить вам мою жену Велвет, графиню Брок-Кэрнскую.
Велвет присела в низком реверансе перед королевой, но глубоко за корсаж ей заглянули глаза короля, чего Алекс не мог не заметить.
— Добро пожаловать в Шотландию, леди Гордон, — произнесла королева.
— Благодарю вас, мадам. Я рада в конце концов очутиться дома, — сказала Велвет.
— Вы долго пробудете в Эдинбурге? — спросила королева Анна.
— Боюсь, что нет, мадам. Я еще не готова присоединиться ко двору. Мое путешествие длилось почти шесть месяцев, и, хотя мы с Алексом женаты уже три года, я так еще и не видела Дан-Брока. И вообще мне пришло время осесть и заняться обязанностями жены и матери.
— Да, — согласилась королева. — Именно для этих целей Господь и создал женщину.
Прежде чем Велвет смогла ответить, король сказал:
— Конечно же, вам совсем не надо так торопиться. Разве придворные развлечения не доставят вам удовольствия?
Он с трудом мог оторвать от нее глаза.» Как она молода, — подумал Джеймс. — Молода, нежна и, несомненно, очень соблазнительна. У нее такие же зеленые глаза, как у Кэт, не совсем того же оттенка, скорее, золотисто-зеленые; и можно поклясться, что, если ей распустить каштановые волосы, они так же упадут до бедер, как и золотые локоны Кэт «.
Велвет заметила взгляд короля и была несколько испугана. Но голос ее звучал дружелюбно и спокойно:
— Ваше величество так добры! Я запомнила вашу доброту с первого раза, но прошу вас понять меня. Я так долго отсутствовала и все эти годы мечтала о Дан-Броке и моем муже. — Она глубоко вздохнула. — Вы, конечно же, не запретите мне поехать наконец домой. Теперь, когда я так близко от него? Когда-нибудь мы обязательно посетим двор, я обещаю, ваше величество, но сейчас я правда хочу поехать домой. — Она ласково улыбнулась, и Джеймсу ничего другого не оставалось, как уступить.
— Хорошо, леди Гордон, — сказал он. — Сейчас мы позволим вам уехать, но в следующий раз я не приму от вас отказа.
Как прелестно она его просила, подумал он. Ему бы хотелось обнять ее и услышать из этих прелестных уст мольбу о любви…
Позже, когда они ехали к городскому дому Гордонов в Хайчейте, Алекс похвалил Велвет:
— Ты вела себя безукоризненно, моя дорогая. Велвет нахмурилась.
— Ты видел, как он заглядывал мне за вырез платья, Алекс? Бедная Кэт! Этот человек — ужасный развратник, несмотря на все его ханжеские речи. Интересно, знает ли королева?
— Даже если и знает, то все равно ничего не скажет, так как я верю, что она все-таки по-своему умна, несмотря на всю свою пустоголовость. Она — королева Шотландии и останется ею, что бы ни случилось, а Джемми любит ее. Так что она обзаведется детьми. Пока он обращается с ней по-доброму и уважительно, она будет терпеть его поведение при условии, что оно не приведет к открытому скандалу.
— Я бы не смогла быть такой терпеливой, — пробормотала Велвет.
Алекс услышал ее слова и понял, что это предупреждение. Ему не следовало, подумал он, оставлять Аланне Вит никакого выбора, а просто вернуть ее в отчий дом в Лондоне. Хотя был еще ребенок, о котором следовало позаботиться.
Они покинули Эдинбург на следующий день, вступив на последний отрезок своего путешествия на север, целью которого был Дан-Брок. Окрестности вокруг начали меняться, становясь все более дикими по мере того, как они все дальше отъезжали от города и поднимались в северные отроги Шотландского» нагорья. Пологие холмы юга быстро уступили место суровым горам севера, покрытым густыми лесами смешанных хвойных и лиственных пород. Каких деревьев здесь только не было: ольха, бук, лиственница, платаны, сосны, ели, дубы и березы. Горы казались темными, по каменным ложам текли кристально чистые ручьи. Велвет нравилась эта красивая и пустынная страна. Изредка Попадались небольшие стада овец, гурты крупного рогатого скота на вересковых пустошах или неожиданно возникавшие вдали деревушки, состоявшие из нескольких домов, маленькой таверны и церкви.
Они выглядели совсем не так, как игрушечные деревни Англии с их побеленными коттеджами, с окнами, заставленными цветами. Дома здесь были сложены из темного камня. Короткого лета, как объяснил Алекс жене, не хватало, чтобы цветы успели распуститься. Кроме того, они требовали времени и ухода, которое нужно для более важных вещей, таких, как работа в полях, засаженных ячменем и овсом, или защита огородов от набегов кроликов. В противном случае у жителей на зиму не будет запаса лука, моркови…
— Это красивая страна, девочка, но жить здесь нелегко. Она теперь начинала понимать, что он хотел этим сказать.
— Но хотя бы дома крепкие, — заметила Велвет.
— Да, но они не принадлежат тем, кто в них живет. Все эти дома — собственность лорда этих земель. Фермерам принадлежат только крыши, и если они вздумают перебраться на новое место, то крыши поедут с ними.
Им потребовалось несколько дней, чтобы добраться до Дан-Брока. К удивлению Велвет, они останавливались на постой еще задолго до захода солнца и только в домах тех людей, которые были связаны клятвами верности с кланом Гордонов. Алекса и Велвет встречали тепло, кормили простой пищей, предоставляли кровать, с которой они вставали еще до рассвета, чтобы поесть овсянки с медом и сливками, прямо из-под коровы, и немедля отправиться в путь.
Велвет, послушавшись совета Кэт Лесли, оделась почти так же, как графиня Гленкиркская. Она ехала, сидя в седле по-мужски, в темно-зеленых обтягивающих рейтузах и кремовой шелковой блузе, поверх которой надела кожаный жакет с костяными пуговицами, подпоясавшись широким кожаным коричневым поясом с серебряной пряжкой, который выгодно подчеркивал ее тонкую талию. Ее высокие коричневые сапоги доходили до колен, а каштановые волосы были собраны сзади в пучок и стянуты лентой. На голове у нее умещалась крохотная шапочка с орлиным пером, а на плечи был накинут теплый шерстяной плед цветов Гордонов на случай холодов.
Алекс, в свою очередь, был одет в свой килт, как и все его люди, но горская шапочка на его голове была украшена двумя орлиными перьями, показывавшими, что ее обладатель является вождем младшей ветви клана Гордонов. Только граф Хантли, Джордж Гордон, имел право носить три пера. А во всей Шотландии только у самого короля было четыре.
Пэнси тоже оделась в мужской костюм, к удовольствию людей Алекса и расстройству ее супруга, который видел, как его товарищи не сводят глаз с ее точеных ножек. Позади Пэнси сидел маленький Даги, хотя иногда Дагалд и не мог отказать себе в удовольствии забрать сына в собственное седло, что доставляло одинаковое удовольствие им обоим.
Сердце Велвет учащенно забилось, когда на третий день их путешествия Алекс вдруг сказал ей:
— Мы вступили на земли Брок-Кэрнов, дорогая.
— А где же Дан-Брок? — спросила она, вглядываясь вдаль. Он усмехнулся ее наивности.
— На расстоянии нескольких миль, после того как мы перевалим через следующую гряду холмов, но пока его еще не видно.
Они ехали лесом, залитым в этот день ярким солнцем, обогнули небольшое озеро, которое, как он сказал ей, называлось Лох-Бейт, что означает «озеро берез». И правда, озеро окружали белоствольные красавицы, и его голубые воды отражали их листья, позолоченные осенним солнцем. Вокруг все было так красиво, что у Велвет перехватило дыхание.
Пока они поднимались на поросшие соснами холмы, окружавшие озеро, Велвет показалось, что она увидела лису. Алекс говорил, что здесь водятся и ласки, и волки, и дикие кошки. Они достигли вершины невысокой горы, которую Алекс упорно называл маленьким холмиком. Вид, открывшийся ее взору, поразил красотой. Под ними лежала узкая долина, где раскинулась деревушка Брок-Эйлен и господский дом Яна Гранта, его зятя, как ей объяснил Алекс. Она рассмотрела большую отару овец, пасущуюся на лугу рядом с деревней.
— Овцы здесь, девочка, — признак благосостояния человека, — сказал он. — Большей частью нашего богатства мы обязаны им. Конечно, мы выращиваем и крупный рогатый скот, причем каждую осень часть стада забивается, солится и целыми бочками отправляется во Францию, Голландию, Данию, некоторые германские княжества. У меня есть еще разрешение короля на лов лосося в моих водах. Лосось тоже экспортируется в копченом, соленом и вяленом виде. И все-таки основное мое богатство — овцы.
— Кто перевозит твои товары через море? — тут же спросила она, будучи истинной дочерью своей матери. Он ухмыльнулся:
— Когда я был еще молодым, я уговорил отца разрешить мне вложить часть средств в покупку нескольких кораблей. Теперь мы сами возим свои товары, вместо того чтобы платить кому-то. А до того мы подряжали одного мошенника, который брал с нас огромные деньги и при этом еще ухитрялся надувать. — Он протянул руку. — Взгляни на другую сторону долины, Велвет, на гору, возвышающуюся над ней.
Глаза Велвет проследили в указанном направлении, и неожиданно она увидела замок, который, казалось, вырастал прямо из скал на склоне горы.
— Дан-Брок! — сказал он.
Она непроизвольно вздрогнула. Дан-Брок! Ее дом! Замок не особенно большой, но как же он красив со своими зубчатыми стенами и башнями, вознесшимися высоко над долиной. Ей подумалось, что он практически неприступен. Она даже не видела, как вообще можно добраться до него, и спросила Алекса.
Он улыбнулся:
— Смотри внимательнее, девочка. Там есть очень узкая тропа, поднимающаяся из долины по карнизам к Дан-Броку.
— Значит, на замок практически невозможно напасть, не правда ли? По тропе невозможно подняться большому отряду, чтобы штурмовать его, да?
— Да, — ответил он. — Но мы, к сожалению, уязвимы, девочка. Северная сторона замка выходит на вершину горы, где есть узкое плато. И хотя он обнесен крепостной стеной, но, как и все стены замков, ее тоже можно проломить при желании. И все-таки за всю историю Дан-Брока эти стены пали только однажды, и было это в царствование короля Джеймса IV. Одна из служанок замка, давно любившая некоего солдата из стана противника, сбросила однажды ночью веревочную лестницу своему возлюбленному, а он, оглушив ее, открыл главные ворота армии короля.
— А почему король осаждал Дан-Брок? — спросила Велвет. Он улыбнулся:
— Случился маленький спор из-за прекрасной дамы. Эта леди, однако, предпочла моего предка и вышла за него замуж. После того как он увез ее, король ворвался в замок и нашел их пребывающими в самом разгаре медового месяца. Вместо того чтобы рассвирепеть окончательно, он развеселился и признал, что его обошли. Затем подарил в качестве свадебного подарка золотой канделябр, который ты сегодня увидишь на стене главного зала. Велвет рассмеялась:
— Мой дом, оказывается, очень романтическое место! — Она повернулась к нему с сияющим лицом. — Он прекрасен даже отсюда, Алекс. Я уверена, что полюблю его.
— Тогда поехали домой, дорогая, — сказал он, и они начали спуск в долину.
— Граф едет! — Босоногий мальчуган стрелой мчался по Брок-Эйлену, не переставая кричать:
— Граф едет! — Он был очень горд, что первым принес эту новость.
Двери домов распахивались, и обитатели деревни высыпали на улицу, чтобы поприветствовать своего властелина и его жену. Брок-Эйлен, как заметила Велвет, выглядел гораздо более процветающе, чем большинство деревень, мимо которых они проехали на своем пути. Перед некоторыми из домов были разбиты небольшие садики, в кадках даже росли цветы, а кое-где подоконники были уставлены цветочными горшками. Лица встречавших светились улыбками и дружелюбием; мужчины бросали одобрительные взгляды на Велвет, женщины хитро переглядывались.
— Добро пожаловать домой, милорд!
— Добро пожаловать и вашей супруге, милорд!
— Да пребудет с вами обоими Господь, милорд! Приветствия сыпались со всех сторон, и Велвет улыбалась в ответ. Алекс же, знавший каждого жителя своей деревни, поминутно останавливался, чтобы перекинуться парой слов.
— Аллан, спасибо тебе! Гэвин, ты что-то растолстел с тех пор, как я уехал. Не иначе опять браконьерствуешь в моих лесах, а, приятель? Джин, еще один малыш? Это что же получается, трое за три года, а?
Все они, казалось, искренне радовались встрече с ним. Он знал все их проблемы, их силу и их слабости, и Велвет могла бы с полной уверенностью сказать, что они любят его.
Они выехали на маленькую площадь с кельтским крестом в центре ее. На площади расположились маленькая гостиница и такая же маленькая церковь. Здесь хорошо жить, подумалось Велвет. Вдруг прямо перед лошадью Алекса на дорогу выскочила женщина, маленькая блондинка, державшая на руках ребенка, крохотную девочку.
— Разве ты не хочешь сказать «добрый день» своей дочери, Алекс? Ты привез ей что-нибудь в подарок, как я ей обещала? — дерзко спросила женщина.
— Тебе не следовало обещать того, чего ты не можешь выполнить, Аланна, — спокойно сказал Алекс, пытаясь стороной объехать и женщину, и ее ребенка.
Аланна подтолкнула девочку в бок, и, как по команде, та закричала:
— Папа! Папа!
Она была еще слишком мала, чтобы суметь сказать что-нибудь еще, но и это произвело эффект.
Алекс не смог сдержать своих чувств и, нагнувшись с лошади, подхватил ребенка на руки.
— Как ты тут, Сибилла? — спросил он. Его лицо осветилось нежностью. Всем было видно, что он любит дочь.
Велвет почувствовала, как будто кто-то с размаху всадил ей нож в грудь. Она отвернулась с полными слез глазами, но заметила это только Пэнси. Камеристка метнула на Аланну гневный взгляд, но белокурая англичанка только дернула головой и вызывающе расхохоталась.
— Так вот это и есть твоя жена, Алекс? — спросила она. Не говоря ни слова, граф отдал ей назад ребенка и, повернувшись к Велвет, произнес:
— Мы уже почти дома, дорогая. Я смотрю, ты начинаешь уставать.
И они двинулись дальше по дороге. Джин Лаури, та добропорядочная женщина, с которой разговаривал Алекс, сердито взглянула на Аланну Вит.
— Ты бы лучше поостереглась, наглая девчонка! Я знаю Алекса Гордона всю свою жизнь и могу уверить тебя, что ты ничего не добьешься нахальством. Он не позволит тебе оскорблять свою молодую жену.
— У вас, кажется, две дочери, госпожа Лаури? Если хотите, чтобы этот прекрасный мальчик, которого вы носите под сердцем, благополучно появился на свет, я бы не советовала вам оскорблять меня! — Глаза Аланны сузились.
Джин Лаури перекрестилась.
— А ты и взаправду дрянь. Но тебе меня не запугать. Я не верю в эти сказки, что ты ведьма. Может быть, тебе и удастся заморочить голову кому-нибудь из девчонок этой деревни своими приворотными снадобьями и прочими зельями, но только не мне. Если ты такая всемогущая, что же ты со всеми своими ведьмиными штучками не смогла удержать графа?
— г Алекс любит меня, — твердо заявила Аланна Вит.
— Хм! — фыркнула Джин Лаури. — Ты дура, если веришь в это, дорогуша. Я-то видела, как он смотрит на свою красавицу жену. Он быстренько обрюхатит ее, а когда у них родится сын, он больше и не вспомнит о тебе. Он и сейчас бы не обратил на тебя внимания, если бы не малышка Сибби. — С этими словами она пошла прочь, довольная, что сумела поставить на место эту заносчивую англичанку.
Разозленная Аланна долго смотрела ей вслед. Потом оглянулась и посмотрела вслед Алексу. Она подарила ему ребенка, и какая же ей выпала награда? Дом в этой Богом забытой деревушке и крохотная пенсия, которой им едва хватает на жизнь? Она терпеть не могла заниматься домашним хозяйством, а ни одна женщина в деревне не хотела идти к ней в услужение. Да еще Сибилла вечно цепляется за юбку, прося то того, то другого. Аланна ненавидела здесь все, но когда-нибудь она еще вернется в Дан-Брок, у нее опять будут слуги, чтобы ухаживать за ней и ее ребенком. Она уже начала околдовывать Алекса, чтобы вернуть его себе и оторвать от этой гордячки-шлюхи, которая даже не удосужилась взглянуть на нее.
— Извини, дорогая, — сказал Алекс, когда они достигли начала узкой, с крутыми стенами тропы, что вела к Дан-Броку. Велвет глубоко вздохнула:
— Это не твоя вина, Алекс, но теперь, может быть, ты отправишь ее в Англию. Она не отстанет от тебя и все время будет шантажировать ребенком.
— Если я отошлю ее, то одному Богу известно, что станет с маленькой Сибиллой, а она такая прелесть, Велвет. Ты, конечно, заметила это?
— Ничего я не заметила, Алекс, но ты бы мог отдать ребенка на воспитание какой-нибудь доброй женщине из деревни. Конечно, ей будет лучше вдали отсюда. Я подозреваю, госпожа Аланна Вит будет только рада получить от тебя кошелек с золотом и подорожную до Лондона.
— Господи, Велвет! Я не очень-то высокого мнения об Аланне, но все-таки какая же женщина бросит своего ребенка? Она этого не сделает, я уверен. Дай мне немного времени, и я попробую уговорить ее уехать еще до зимы. Имей терпение, дорогая. Тебе не придется с ней больше сталкиваться.
Он даже не мог себе представить, как его слова задели Велвет. Но она все равно не расскажет ему о Ясаман.
— Я буду сталкиваться с ней каждый раз при поездке в деревню, Алекс, можешь быть уверен.
— Она больше не будет такой нахальной, — сказал Алекс, и Велвет решила, что ее муж совсем не разбирается в женщинах.
— Мы не знаем, Алекс, что она может сделать. Вспомни Мэри де Боулт, — предупредила она, а потом круто переменила тему, спросив:
— А где дом твоей сестры? По-моему, ты говорил, он тоже расположен в этой долине.
— Его построили с другой стороны деревни, — ответил он. — Мы отправимся туда через несколько дней, но, я уверен, мы найдем и Анабеллу, и Яна в Дан-Броке. Не вздумай приглашать ее оставаться переночевать, иначе мы не избавимся от нее целую неделю.
— Алекс, она же твоя сестра, твоя единственная сестра!
— Она испорченная и своенравная девчонка, — ответил он. — Когда мать и Найгел умерли, она немедленно перебралась в Дан-Брок вместе со своим слизняком мужем. Пока не умер отец, я не мог избавиться от нее. Она уже начала внушать своим соплякам, что когда-нибудь они унаследуют Дан-Брок, потому что я, видите ли, не женат и вряд ли когда-нибудь женюсь. Она могла бы сделать гораздо лучшую партию, но по какой-то причине выскочила замуж за этого Яна Гранта. Никогда не понимал этого шага.
Они были уже совсем рядом с замком, и Велвет увидела опущенный подъемный мост и поднятые в воротах опускные решетки: все, видимо, было готово, чтобы должным образом встретить владельца. Неожиданно на крепостной стене появился трубач, который поднял инструмент и извлек из него какую-то бравурную мелодию, которая, как сказал ей Алекс, называлась «Триумф Брок-Кэрна». Серебряный звук повис в воздухе над долиной. Мелодия гимна завершилась победным аккордом. Велвет чувствовала, как у нее от возбуждения по спине забегали мурашки.
— Вот так приветствуют в наших краях возвращение домой вождя клана, — сказал Алекс. — И сегодня его приветствуют особенно радостно, потому что со мной ты, Велвет. Мои люди долго ждали, когда же наконец у них опять появится графиня Брок-Кэрнская, дорогая. Ведь моя мать умерла пять лет назад.
Они проехали по подъемному мосту, выбивая лошадиными копытами тяжкую дробь по крепкому дереву, и, проследовав под аркой со спускной решеткой, въехали во двор замка. По его южной стене протянулись конюшни с кузницей и оружейной мастерской. Прямо напротив них, через двор, располагался сам замок с обнесенным стеной садом. Двуарочные двери, ведущие в замок, были распахнуты настежь, и на каменных ступенях стояли мужчина и женщина.
— Вот и Белла со своим слабаком, — пробормотал Алекс. Велвет хихикнула.
— Алекс! — предостерегающе прошептала она.
— Нет, — ответил он, — ты только посмотри, как гордо она там стоит. Можно подумать, что это она хозяйка замка. Нахалке следовало стоять на самой нижней ступеньке, ожидая нас, а вовсе не на верхней!
Они подъехали к подножию лестницы, и Велвет рассмотрела свою золовку. Та была одета в темно-малиновое шелковое платье, как подозревала Велвет, в одно из своих лучших, которое прекрасно оттеняло ее темные волосы и серо-голубые глаза. У нее было хорошенькое личико и прекрасная кожа. Она совсем не была похожа на своего брата, и Велвет подумала, что она, наверное, пошла в мать.
Алекс легко соскочил с лошади и, обернувшись, снял Велвет с ее коня, поцеловав при этом в нос. Она рассмеялась, и он ухмыльнулся в ответ. Она так чертовски хороша в своем возмутительном костюме для верховой езды. Обняв жену, он повел ее вверх по ступеням, где их ждали его сестра со своим мужем.
— Добро пожаловать домой, братец, — сказала Анабелла Грант, но ее недружелюбный взгляд не отрывался от Велвет. Алекс поцеловал сестру весьма небрежно.
— Как мило с твоей стороны встретить нас здесь, Белла. — Он отпустил Велвет и подтолкнул ее вперед. — Моя жена Велвет Гордон, новая графиня Брок-Кэрнская.
Анабелле Грант пришлось сделать реверанс, но, когда она склонила голову, Велвет любезно проговорила:
— Вам незачем делать реверансы передо мной, сестра, — и, обняв удивленную женщину, расцеловала ее в обе щеки. — Надеюсь, мы станем друзьями, — закончила она.
— Конечно, — ответила Анабелла, сраженная этой молодой и красивой женщиной в абсолютно невозможном костюме. Она совсем не так представляла себе их встречу В конце концов, она на восемь лет старше своей невестки, но Велвет заставила ее почувствовать себя неуклюжей провинциалкой.
Велвет взяла Анабеллу под руку.
— Я хочу все знать о Дан-Броке. Ведь он был домом вашего детства. Помогите мне. Когда я спрашиваю Алекса, все его познания сводятся к истории и архитектуре.
Белла почувствовала, как внутри нее растет теплое чувство. Оказывается, Велвет очень похожа на нее. Как чудесно!
— Мужчины, — сказала она с важностью, — просто ничего не понимают в домашнем хозяйстве, сестра. — Она оглянулась на своего брата и мужа и, как бы вспомнив что-то, сказала, взмахнув рукой:
— Это Ян, мой муж. — Но прежде чем тот успел открыть рот, она уже затрещала о том, как много нужно всего знать, чтобы управлять таким замком, как Дан-Брок. При этом поминутно ссылалась на свою дорогую, безвременно ушедшую от них матушку.
Алекс не мог сдержать улыбки. Белла неисправима. Он повернулся к зятю:
— Как ты, Ян? В Грантхолле все в порядке? Племянники, надеюсь, здоровы?
— Да, Алекс. Скотина, которую ты дал нам прошлой весной, прекрасно перезимовала, и мы только что ее закололи. Она принесет нам много денег, и я наконец-то смогу починить крышу.
— Надеюсь, ты забил не всех животных, а, Ян?
— Всех, — ответил его зять.
— Господи! — взорвался Алекс. — Каким же это, интересно, образом, черт побери, ты собираешься увеличивать стадо? Откуда возьмешь коров, которых можно было бы привести к моему быку?
— Белла сказала, что мы не можем позволить себе держать этой зимой коров, если хотим произвести необходимый ремонт. Она сказала, что по весне ты дашь нам новое стадо. Она имеет на это право.
— Право? Святой Боже, приятель, единственные права, которыми обладает твоя жена, это те, которые ей дал ты! Я предупреждал, что не буду больше помогать, Ян. У Беллы нет никаких прав на Дан-Брок, и вы это прекрасно знаете.
Тебе не следовало бы делать ремонт в доме в этом году. Можно было бы начать с крыши. Могу дать хороший совет: отремонтируй в этом году крышу, а остальные деньги сбереги, чтобы весной купить новую скотину. Ян кивнул:
— Я не так умен, как ты, Алекс, но я всегда готов последовать хорошему совету. С Беллой жить не так-то просто, ты же знаешь, — закончил он извиняющимся тоном.
— Ей нужна хорошая порка, — рявкнул Алекс, — иначе ты с ней не сладишь! Она упрямая девчонка, Ян. Бога ради, приятель, покажи наконец, что у тебя есть характер. — Он поднялся по ступеням в дом и, обернувшись к Яну, сказал:
— А пока забери свою жену домой, Ян. Ты же знаешь, в темноте проехать трудно, а солнце уже клонится к закату.
— Значит, мы не останемся на ночь? Белла сказала, что мы будем ночевать здесь.
— Черта с два вы будете здесь ночевать! Мне понадобилось три года, чтобы привезти мою жену домой, в Дан-Брок. Я не намерен провести нашу первую ночь в Дан-Броке, развлекая тебя и свою сестру.
Анабелла была вне себя от поведения брата. Хотя Велвет всячески уговаривала мужа, Алекс остался непреклонен. Через несколько минут Гранты из Грантхолла рысью спускались по узкой тропе в долину, к своему собственному дому. Решетки в воротах опустили, подъемный мост подняли, по стенам встали вооруженные стражники, и Дан-Брок оказался на ночь отрезанным от внешнего мира. С довольной усмешкой Алекс вернулся к своей жене.
Велвет полюбила Дан-Брок с первого взгляда. Замок был невелик, в нем царила атмосфера уюта. Здание плотно примыкало к северной стене Дан-Брока и части северо-восточной и северо-западной стен. Бойницы в этих стенах были совсем узкими. Ведь именно эта часть замка была наиболее уязвимой. Вид с Дан-Брока открывался только на юг, запад и восток.
Сады, тянувшиеся по западной и юго-западной стенам замка, одичали, за исключением маленького огорода. Еще довольно тепло, подумала Велвет, можно успеть что-нибудь сделать до прихода зимы. В самом углу сада, прямо перед замком, стояла маленькая часовня.
Дан-Брок был заложен два столетия назад, когда владелец Брок-Кэрна укрепил вершину горы и начал строить на ней крепость. Первый граф Брок-Кэрнский получил свой титул от Джеймса IV в награду за поддержку, которую тот оказал ему в повстанческой войне против его отца Джеймса III. Владелец Брок-Кэрна сражался против своего сына, первого графа Брок-Кэрнского, и погиб со своим королем Джеймсом III в битве при Саучиберне вместе с двумя младшими сыновьями. Поговаривали, что Бог наказал Джеймса Гордона, первого графа Брок-Кэрнского, за неповиновение Джеймсу III, за предательство своего отца: он дал ему только одного ребенка, сына Александра. Второй граф тоже был бездетным, если не считать единственной дочери.
Леди Александра Гордон, владетельница Брок-Кэрна, была необузданной и своенравной девушкой с огненно-рыжими волосами и черными глазами. В возрасте четырнадцати лет она привлекла внимание Джеймса V, красивого и холостого короля. Почти год Александра водила короля за нос, уступив своему сюзерену только после того, как тот женился на ней по быстрому шотландскому обычаю, что Джеймс Стюарт впоследствии отрицал. Александра умерла в родах в шестнадцатилетнем возрасте, оставив королю сына Ангуса Гордона, третьего графа Брок-Кэрнского. Маленького Ангуса, хотя король и признал его своим сыном, вырастил его дед, и он носил его имя, а не короля. Ангус сочетался браком с Изабель Лесли, которая родила ему двух сыновей и дочь, из которых в живых остались только Алекс и Анабелла.
Графство Дан-Брок разрасталось: стены становились выше; появились круглые башни, с которых можно было обозревать подступы к замку; помещичий дом уступил место маленькому, изящному замку, который теперь возвышался во дворе крепости.
Внутри замка Велвет обнаружила прекрасный, достаточно просторный зал с двумя большими, сложенными из дикого камня каминами. На стенах висело несколько больших красивых гобеленов, каменный пол был чисто выметен, а столы отполированы до блеска. «Это работа Беллы», — подумала Велвет и наказала себе не забыть поблагодарить свою золовку. Воздух в комнате приятно попахивал дымком от горевших в каминах яблоневых дров и был напоен ароматами расставленных повсюду в вазах трав. На первом этаже замка находились также контора управляющего, личная библиотека Алекса, кухни, кладовые с неизменными бочонками, ящиками и бутылями, зернохранилище и комната для прислуги. В подвалах размещались кладовые и замковая тюрьма. На втором этаже Дан-Брока располагались семейные покои, состоящие из апартаментов графа, соединявшихся с апартаментами графини, гостевых комнат и детской. Слуги спали на чердаке.
Алекс провел Велвет на кухню и познакомил с поваром Дан-Брока. При их появлении вперед выступила широкая в кости женщина с улыбкой на приятном лице. Ее темные волосы заметно посеребрила седина. Вела она себя достаточно независимо.
— Ну наконец-то она здесь, — произнесла женщина глубоким грудным голосом. — Добро пожаловать домой, миледи. — Она присела в реверансе.
Алекс улыбнулся женщине.
— Велвет, это Мораг Геддес.
Велвет внимательно посмотрела на женщину и, внезапно уловив сходство, воскликнула:
— Вы мать Дагалда?
— Точно так, — ответила та. — и мой сын сказал, что мы в большом долгу у вас за спасение моего единственного внука.
— Но как вы узнали об этом? — удивилась Велвет. Мораг Геддес рассмеялась.
— Ну, в этом никакого колдовства нет, миледи. Просто Дагалд прискакал первый и подготовил меня к удивительному сюрпризу. Он говорит, что парень похож на него как две капли воды. Это правда, миледи?
— Да, — улыбнулась Велвет. — и вообще он прелестный малыш.
— Ну что же, — ответила женщина, — тогда, может быть, я и приму эту английскую девицу, на которой женился мой сын.
— Я знаю Пэнси всю жизнь, — сказала Велвет, пряча улыбку, — и уверена, что вы полюбите ее, тем более что она любит Дагалда.
— Да, это, пожалуй, веский аргумент, — согласилась Мораг. Кухню наполняли восхитительные запахи, напомнившие Велвет, что она очень голодна. Но Алекс хотел показать ей второй этаж замка со всеми его покоями.
— Я велел переделать апартаменты графини еще до того, как первый раз поехал в Англию за тобой, — сказал он с какой-то мальчишеской ноткой в голосе, явно ожидая ее одобрения. — — Я уверена, они понравятся мне, — сказала она в ответ. Когда же она проследовала за ним в покои, ч о была ошеломлена и обрадована.
Сами по себе комнаты были не очень велики, но окнами выходили в сад, и из них открывался вид на горные массивы на юго-западе. В каждой комнате было по большому камину: по бокам того, который был в гостиной, стояли каменные псы, а камин в ее спальне охраняли крылатые ангелы. В комнатах поверх каменных полов были настелены деревянные, а на них брошены красивые толстые индийские ковры вполне приличного качества. С внезапной острой болью Велвет вспомнила, как ее босые ноги утопали в таких же коврах. Она уже хотела спросить, где он их достал, но вовремя спохватилась. Она никогда не спросит об этом.
Окно в гостиной было сделано в форме арки. Портьеры и обивка на мебели — из кораллово-красного бархата, расшитого золотыми нитями. В центре комнаты стоял прелестный прямоугольный стол из полированного дуба с бело-голубой фарфоровой вазой, в которой красовался вереск. С каждой стороны камина расположилось по резному креслу с мягкими подушками.
У одной стены стоял дубовый буфет на резных ножках, отражая полированной крышкой мягкий свет свечей из двух канделябров, висевших по его бокам. У другой стены возвышался высокий двустворчатый дубовый шкаф. Стены обшиты панелями, а потолок — мореным дубом. Над камином висел прекрасный гобелен, изображавший красивого охотника, окружившего со своими собаками огромного оленя. В облике этого человека было что-то знакомое.
— Гобелен выткала моя бабушка Александра Гордон. Она работала над ним два года. Как раз когда жила с королем Джеймсом V. Он изображен в образе охотника.
— В этих комнатах она и жила?
— Да. Говорят, король частенько наведывался сюда.
— Как романтично! — задумчиво проговорила Велвет. — И мне очень нравится комната, Алекс!
— Пойдем посмотрим другую комнату, дорогая, — пригласил он.
К удовольствию Велвет, ее спальня была так же прелестна, как и гостиная. Только драпировки здесь были из переливчатого голубого бархата. В комнате стояла прекрасная большая кровать с занавесками на серебряных кольцах. На постели лежало лисье покрывало. Сбоку кровати стоял напольный канделябр, а у одной из стен — большой резной дубовый шкаф. Окно с арочным проемом было близнецом окна в гостиной и тоже снабжено широким подоконником, рядом расположился круглый стол, на котором стояла оловянная ваза с поздними розами. Над камином висел второй гобелен, изображавший пару возлюбленных, сидевших на склоне холма.
Велвет взглянула на него:
— Этот гобелен, конечно, ткала уже не леди Александра.
— Это работа моей матери, — ответил он. — Эти комнаты стали ее, после того как она вышла замуж за моего отца. Она работала над ним в первые годы своего замужества. Она считала историю моей бабки очень романтичной и печальной. Возлюбленные на гобелене, судя по всему, Джеймс и Александра.
Через два года после того как родился я, у матери умерли двое близнецов. Она несколько месяцев сильно болела. У нее было много свободного времени, которое она и посвятила работе над этим гобеленом. — Он обнял свою жену и привлек ее к себе. — Что-то мне не хочется думать о всех этих бывших любовниках, дорогая, — прошептал он ей в ухо. Его руки скользнули вверх и обхватили ее груди. — Вы так соблазнительны, Велвет Гордон.
Она легонько затрепетала от его обольстительной ласки, но потом вздохнула и сказала:
— Я голодна, Алекс, — и попыталась высвободиться.
— Я тоже, — ответил он, прижимая ее к себе крепче. А затем повернул к себе лицом и сказал, глядя на нее:
— Я хочу любить тебя, моя прелестная женушка. — Его пальцы уже расстегивали ее одежду. — Мы наконец-то дома, моя любимая Велвет. Дома! Я мечтал об этом больше двух лет, дорогая. Мечтал, как мы будем здесь вдвоем, в этой комнате. — Он коснулся губами ее виска. Ее шелковая блузка соскользнула на ковер. К этому времени он уже успел снять свой камзол и пояс.
Глаза Велвет закрылись сами собой, по всему телу разлилась истома. Она чувствовала, как его руки снимают с нее рубашку, и вот уже ее груди обнажились. Он опустил голову и взял ее мягкий сосок в свой теплый рот. Она пробормотала что-то неразборчивое, какие-то невнятные ласковые звуки, которые только усилили его желание, и погладила его по голове. Мысли о еде были забыты, другой голод овладел ею. Она помогла ему снять то немногое, что еще оставалось на ней, и потом, голая, начала раздевать его.
Желание затопило его, пока она шаловливо расстегивала его шелковую рубашку. Он чувствовал, как весь напрягся, когда ее мягкие пальчики коснулись его широкой груди. Ее прикосновения, казалось, даже причиняли ему боль — Так велико было его желание. Он не мог больше ждать и с нетерпеливым рычанием почти сорвал с себя остатки одежды.
Улыбнувшись, Велвет взяла его за руку и повернула так, чтобы они могли видеть свое отражение в высоком, окантованном серебром зеркале.
— Разве мы не красивая пара, мой дикий шотландский муж? — прошептала она, пока они разглядывали себя.
Они стояли к зеркалу боком, его руки лежали на ее талии. Роскошные полные груди Велвет вызывающе упирались в его широкую волосатую грудь, а ее круглая попочка выглядела, на его взгляд, очень и очень соблазнительно. Когда Велвет просунула руку между их телами и поймала его напряженный член, он громко застонал; но она не обратила на это внимания, продолжая ласково поглаживать его, что отзывалось маленькими взрывами страсти во всем его теле и мозгу.
— Господи, дорогая! — едва проговорил он сквозь стиснутые зубы. — Ты сводишь меня с ума!
— Да неужели? — поддразнила она его. — Мне так нравится, когда он становится таким твердым в моей руке, Алекс. — Привстав на цыпочки, она легонько куснула его за мочку уха, прошептав:
— И я люблю, когда он глубоко входит в меня. Ты уже хочешь, да? — усмехнулась она.
— Ты настоящая ведьма, — мягко проговорил он. Затем поднял на руки и быстро отнес на кровать. Какое-то мгновение он наслаждался красотой ее белоснежного тела, раскинувшегося на рыжем лисьем меху, потом сам лег рядом с ней. — Хитрая похотливая ведьма, вот ты кто, моя дикая шотландская жена.
Ее изумрудные глаза сверкнули, и маленький язычок облизнул губы.
— Посмотрим, сможешь ли ты приручить меня, Алекс. Ленивая улыбка промелькнула в его янтарных глазах.
— Не сомневайся, дорогая, — медленно сказал он. — Я думаю, на это меня хватит.
Он наклонился и по очереди поцеловал ее груди. Потом, скользнув между ее бедер, он неожиданно раздвинул и поднял ей ноги, опустив их себе на плечи и нырнув головой в самое ее потайное место.
Велвет почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Несколько секунд она вообще не могла дышать, ощутив его язык на своей обнаженной плоти. Он медленно водил им по внутренней поверхности ее атласных бедер. Его язык пробежал по всем изгибам каждой ноги и наконец коснулся ее припухших розовых венериных губ, прошелся поперек этого восхитительного соблазна, ища влажную щель, которая вела к еще большему восторгу. Ничуть не стесняясь, она нетерпеливо ждала его дальнейших прикосновений, едва дыша, запустив пальцы в его волосы. Когда наконец его язык нашел эту чувствительную маленькую драгоценность, у нее внутри взорвался огненный шар. Удовольствие было нестерпимым и казалось бесконечным. Она застонала от дикого восторга, пока его рот повергал ее нежное тело в сумятицу страсти.
На нее нахлынула первая волна экстаза, и она громко выкрикнула его имя, обуянная восторгом. Алекс медленно поднял голову, чуть заметно ей улыбнулся и затем вернулся к своему сладостному занятию, заставив ее и во второй, и в третий раз испытать всю полноту наслаждения. Потом нашел губами ее рот.
Ее губы призывно приоткрылись, и его язык нырнул внутрь, заполнив весь ее рот. Он долго ласкал ее, прежде чем оторваться и мягко прошептать:
— Так вот как ты чувствуешь, моя дорогая! — И он медленно вошел в ее теплое ждущее тело.
Велвет чуть не закричала во весь голос, почувствовав, как он заполняет ее, заполняет так плотно, что она даже засомневалась, сможет ли ее юное тело принять его целиком и удовлетворить его.
— О моя любовь! — наконец едва выдохнула она и в этот момент поняла, что опять принадлежит только ему. Где-то в самом потайном уголке ее сердца прозвучало «прощай», адресованное Акбару. Она никогда больше не позволит прошлому встать между ними, встать между ней и Алексом. То время ушло!
— Посмотри на меня! — Голос у него был напряженный и требовательный.
Ее глаза открылись, и он увидел взор, затуманенный страстью и любовью.
— Приручи меня, мой дикий шотландский муж! — бросила она ему вызов.
Он медленно начал двигаться вверх и вниз, постепенно убыстряя темп, проникая в нее все глубже и чаще, чаще и глубже. Он чувствовал, как ее ногти впиваются в его спину и плечи все сильнее. Наконец он уже не мог больше терпеть.
— О дорогая! — громко крикнул он. — Это ты победила! Но Велвет не расслышала его признания — как раз в этот момент он поднял ее на самые вершины их любви, и оттуда, насыщенная, она упала в водоворот страсти.
На следующее утро деревенские кумушки собрались у церкви после заутрени, чтобы всласть посплетничать о последних новостях из замка. О том, что граф прошлой ночью увел свою жену в постель еще до ужина. Все, что наготовила Мораг Геддес, так и осталось нетронутым.
— Не пройдет и года, как у Брок-Кэрна появится наследник, — усмехнулась Джин Лаури. — Это уж как пить дать.
— Точно, точно, — соглашались другие кумушки, очень довольные.
— Но как эту новость воспримет эта английская ведьма? — спросила какая-то молодуха.
— Хм! Никакая она не ведьма, даже если кое-какие глупые гусыни и верят в это. Если она и вправду ведьма, то чего же это лорд Алекс бросил ее ради своей жены? У нее нет никакой такой особой силы, моя милая, — выбранила ее Джин Лаури. — И когда Аланна Вит соизволит признать это, она уберется назад в Англию.
— Надеюсь, граф не позволит ей увезти ребенка. Бедная малышка! Ей не сладко со своей матерью, да и какая из нее мать, — сказала другая кумушка.
Аланна Вит все это слышала, стоя в тени церкви, в которую еще не успела войти. Гнев ее был дик и черен. Как же она ненавидела Велвет! Если бы эта женщина оставалась там, где была, говорила себе Аланна, Алекс в конце концов женился бы на ней. Аланна Вит стала бы графиней Брок-Кэрнской, а не эта рыжая сучка. Они оба заплатят за все, поклялась себе Аланна. Она еще не знала, как именно накажет их. Она молча ушла, чтобы не слышать больше ранящих пересудов кумушек из Брок-Эйлена, и поспешила в свой домик, где ее дочь, проснувшись и обнаружив, что она одна, плакала горючими слезами. Аланна раздраженно шлепнула ребенка.
— Успокойся, Сибби! — крикнула она. Но та только громче заплакала. Аланна спустила блузку и дала дочери грудь. Это по крайней мере заставит на какое-то время заткнуться дьявольское отродье. Вот уже несколько недель она пыталась отлучить Сибби от груди. От ее роскошных грудей ничего не останется, если она позволит ей сосать и дергать их каждый день. Господи, как она ненавидит детей! И Сибби-то она завела только для того, чтобы привязать к себе Алекса. Но и здесь ее постигло разочарование. Ребенок оказался девочкой, а не желанным мальчиком. Впрочем, не важно, подумала она. У него к детям слабость, и это, конечно, не сбросишь со счетов.
Вдруг она услышала, как открылась задняя дверь ее домика, и удивленно оглянулась. В полумраке стоял какой-то мужчина и несколько секунд молча смотрел, как она кормит ребенка. Сибби наконец-то заснула у груди своей матери, и Аланна осторожно уложила ее в кроватку, прежде чем обернуться и прошипеть непрошеному визитеру:
— Ты что, сдурел, приходить сюда днем? Что, если одна из этих деревенских сплетниц увидит тебя?
— Да ладно, никто не видел, — сказал он. — Я был осторожен, Аланна. Очень осторожен. И потом, мне очень хотелось сбежать сегодня из дому. Мне нужно повидать тебя.
— Что случилось? — Она и правда была сильно встревожена. Этот дурак может все испортить.
— Белла спустила на меня всех собак, требуя отчета в деньгах, которые я выручил, продав подаренный нам Алексом скот. Не мог же я признаться ей, что уже потратил часть золота, Аланна!
— И что же ты ей сказал, Ян?
— Ничего, — ответил он, глупо улыбаясь. — Вместо этого я последовал совету своего мудрого шурина, как надо обращаться со своей женой.
— Что ты еще натворил? — Теперь она встревожилась по-настоящему.
— Я взял палку и лупил ее по заднице до тех пор, пока она не взмолилась о пощаде, и все время при этом твердил ей, что хозяином Грантхолла являюсь все-таки я. Господи, ты бы видела, как она выла и отбивалась! Если бы я раньше знал, что лупить Беллу так приятно, я бы занялся этим давно.
— Ты идиот! — окрысилась на него Аланна. — Если она пожалуется брату. Алекс начнет задавать тебе те же самые вопросы. Ты что, не мог ей чего-нибудь наврать?
— Она не пойдет к Алексу, — уверенно ответил Ян. — Пока я лупил ее, я так возбудился, что напоследок трахнул ее. Она не сможет ни сидеть, ни ходить по крайней мере несколько дней, Аланна, а к этому времени она сообразит, что лучше молчать. Она не захочет, чтобы ее брат и его жена узнали, что произошло. Анабелла для этого слишком горда.
Он облизнул губы. Его глаза все еще светились воспоминаниями о недавней победе. Аланна видела, что он все еще горит желанием, так как его член явственно выпирал из-под зелено-красного килта. Она все еще удивлялась, как это в этой чертовой шотландской глуши, в варварской стране она вдруг обнаружила самый большой член, который когда-либо видела в жизни. Этот выдающийся природный дар возмещал Яну полное отсутствие у него мозгов.
Она подозревала, что именно благодаря этому чудовищному члену прекрасная Анабелла Гордон вышла за него замуж. Но почему-то ей казалось, что сестра Алекса давно уже не получает удовольствия от этой сделки.
— Аланна! — жадно прошептал он. Подойдя к ней. Ян повернул ее к себе задом и заставил нагнуться над столом. Завернув ей юбки на голову, он вошел в нее без всякой подготовки. Она при этом тихонько замычала, но приняла в себя его огромный член, пока его руки торопливо нащупывали ее груди, очень большие для такой миниатюрной женщины. Он ритмично двигался, входя в нее с отработанной годами ловкостью. Аланна почувствовала, как по ее телу разливается удовольствие. Когда он кончил, ее прежнее раздражение развеялось. Ян Грант гордился своим единственным достоинством, он понимал, что женщина тоже должна быть весьма довольна этим обстоятельством.
Аланна выпрямилась и расправила юбки. Ян улыбнулся ей.
— У тебя это здорово получается, — сказал он.
— Смотри, чтобы тебя не увидели, когда будешь уходить. — холодно ответила она.
— Я вернусь ближе к ночи, — самодовольно проговорил он. — Боже, не могу даже припомнить, чтобы когда-нибудь так хотел женщину после того, как уже поимел двух! — И с ухмылкой на лице Ян Грант быстро ушел тем же путем, которым пришел.
— Дурак, — пробормотала она ему вслед, но в душе знала, что будет рада опять принять его ночью.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мое сердце - Смолл Бертрис

Разделы:
Действующие лицаПролог. январь 1586 года

Часть 1. ДОЧЬ ЛОРДА ДЕ МАРИСКО

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть 2. НЕВЕСТА ГРАФА БРОК-КЭРНСКОГО

Глава 5Глава 6Глава 7

Часть 3. АНГЛИЙСКАЯ РОЗА ВЕЛИКИХ МОГОЛОВ

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Часть 4. ВЕЛВЕТ

Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Эпилог

Ваши комментарии
к роману Мое сердце - Смолл Бертрис



Не понравилась, скучная, тягомотина. Зря потратила время(
Мое сердце - Смолл БертрисПроникноаенная
28.09.2010, 22.25





Понравилась,ничуть не жалею что приобрела эту книгу!
Мое сердце - Смолл БертрисЛюбимая
29.08.2012, 13.32





еще до конца не прошла,но мне нравитса один минус много води
Мое сердце - Смолл Бертрислілу
17.11.2012, 5.37





Прекрасный роман,как и все романы Смолл!
Мое сердце - Смолл БертрисЖасмин
25.05.2013, 10.15





Прекрасный роман. Отличное продолжение саги о семье О МАЛЛИ.Красочное описание индийской культуры просто поражает. Читала не отрываясь, аж дух захватывает, даже прослезилась.
Мое сердце - Смолл БертрисАлена
16.09.2013, 12.54





мне очень понравилась часть где робин признался в любви эйнджл
Мое сердце - Смолл Бертрисдиа
7.11.2013, 16.12





Да, немного затянут романчик, но мне понравилось как трепетно отнеслась Бертрис Смолл к главной героине, как к собственной дочери, никаких жутких сцен с изнасилованиями, и прочими большими неприятностями, такое ощущение что автор чувствует себя Скай и всех ее детей представляет своими. Шикарно, оторваться от саги невозможно.
Мое сердце - Смолл БертрисLiza
5.02.2014, 23.36





Да, немного затянут романчик, но мне понравилось как трепетно отнеслась Бертрис Смолл к главной героине, как к собственной дочери, никаких жутких сцен с изнасилованиями, и прочими большими неприятностями, такое ощущение что автор чувствует себя Скай и всех ее детей представляет своими. Шикарно, оторваться от саги невозможно.
Мое сердце - Смолл БертрисLiza
5.02.2014, 23.36





Согласно с Аленой. Один из лучших в семейной саге о Скай О"Малли.
Мое сердце - Смолл БертрисВ.З.,66л.
21.02.2014, 11.19





Очень интересно,неожиданно и захватывающе)))))меня удивляет как так вписываются в истории герои прошлых романов)))))и это очень интересно
Мое сердце - Смолл Бертрисалена
3.10.2014, 2.56





Велвет- главная героиня, на редкость взбалмошная и глуповатая... Мне она совсем не понравилась. Вечно куда-то срывается, выпучив глаза и находит на попу приключений. Алекс-странный малый...поселить придурковатую любовницу под боком у жены( с которой отношения налаживаются только-только)...хорошо, что всё нормально закончилось, а если бы нет? Сначала-то понятно, почему связался, потому что обиделся, не зная всех фактов. А вот потом всё-таки...зачем потащил любовницу в Шотландию? В общем: герои стоят друг друга!
Мое сердце - Смолл БертрисМарина
10.11.2014, 23.40





Хорошо что так написано,а то не интересно было бы читать!Четвёртый роман-и невозможно оторваться!
Мое сердце - Смолл БертрисНаталья 66
20.01.2015, 13.24





как и первые книги,эта тоже потрясающая.
Мое сердце - Смолл БертрисВАЛЕНТИНА
14.08.2015, 6.25





О, ужас... бред какой... не ожидала.
Мое сердце - Смолл БертрисСвет
3.11.2015, 22.05





Романы Смолл на любителя . Я привередлива в отношении романов , но не знаю почему , этот роман не могу забыть . Пишут , что Велвет глуповата , а вы в 15 лет очень умны были? Уж простите меня , но нравится мне этот роман , хотя слог немного бесит . Простоват что ли, не могу даже об'яснить , но меня диалоги иногда местами сильно раздражали своей то ли простотой , то ли тупизной , но все же нравится мне этот роман , очень нравится .Несколько раз перечитывала , хотите осуждайте , или нет , видимо каждому свое . Вот так ! К душе мне роман , и ничего я поделать не могу .Может что то из прошлой жизни ?
Мое сердце - Смолл БертрисRoza
13.06.2016, 21.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Действующие лицаПролог. январь 1586 года

Часть 1. ДОЧЬ ЛОРДА ДЕ МАРИСКО

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть 2. НЕВЕСТА ГРАФА БРОК-КЭРНСКОГО

Глава 5Глава 6Глава 7

Часть 3. АНГЛИЙСКАЯ РОЗА ВЕЛИКИХ МОГОЛОВ

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Часть 4. ВЕЛВЕТ

Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Эпилог

Rambler's Top100