Читать онлайн Мое сердце, автора - Смолл Бертрис, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мое сердце - Смолл Бертрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.23 (Голосов: 115)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мое сердце - Смолл Бертрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мое сердце - Смолл Бертрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смолл Бертрис

Мое сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

На улице стоял жаркий полдень, и Ялал-уд-Дин Мухаммад Акбар, властитель империи Великих Моголов, восседал на своем троне, верша дела своей страны. Он чувствовал себя усталым и раздраженным. Воздух в приемном зале дивана был тяжелым от влажности, а из туч над дворцом уже готов был обрушиться очередной ливень. Он вздохнул, когда из-под его маленького, плотно повязанного тюрбана, скроенного так, что он удовлетворял запросам и мусульманской, и индуистской моды, на лицо скатилась еще одна капля пота. Был сезон муссонов. Он чувствовал их влажное дыхание на своей коже цвета спелой пшеницы, несмотря на то что его переливчато-синие шелковые шаровары и золотистая блуза — кабайя — были легкими и свободными. Его личный раб-телохранитель нагнулся и вытер ему пот с лица. Властитель благодарно улыбнулся слуге, хотя больше всего мечтал о ванне и прохладном ветре.
— И теперь. Величайший, последний вопрос, — сказал Рамеш, хан-и-шаман его двора. — Сегодня прибыл новый караван с подарками от португальского губернатора в Бомбее. Они направлялись в твою столицу, в Лахор, но, узнав, что ты здесь, в Фатхнур-Сикри, прибыли прямо сюда.
Акбар поднял к небу выразительные темные глаза.
— Дай мне подумать, — сказал он, иронически улыбнувшись. — Десяток более или менее сносных лошадей, несколько второсортных боевых слонов, по меньшей мере пара заеденных москитами охотничьих кошек, еще один портрет какого-нибудь христианского святого или великомученика и кисет плохоньких драгоценных камней. — Он глубоко вздохнул. — Почему португальцы так упорно шлют мне никудышных боевых слонов и еще более никудышные драгоценности, Рамеш? Они абсолютно ничего не понимают ни в том, ни в другом. Разве я не прав, старый друг?
Рамеш, главный управляющий делами своего повелителя, любяще улыбнулся своему властелину.
— Ты прав, Величайший, но на этот раз португальцы добавили еще два подарка. Один тебе понравится, что же до другого… — Он пожал плечами.
— Что-то еще? — Акбар был удивлен, ибо щедрость португальцев всегда была весьма ограниченной. Они гораздо сильнее были заинтересованы в том, чтобы как можно больше взять из Индии, чем что-то дать ей. — Ну, Рамеш, — сказал он, — что же португальцы добавили к своему великолепному каравану на этот раз, чтобы порадовать и удивить короля варваров?
— Что тебе понравится. Величайший, так это осыпанные драгоценностями часы, отбивающие каждый час, — ответил главный управляющий.
Глаза Акбара загорелись от удовольствия, так как он очень любил всякие механические игрушки.
— И? — спросил он. Лицо Рамеша посерьезнело.
— Португальцы послали тебе женщину, Величайший.
— Женщину? — Властитель был удивлен. — Португальцы думают, что мой гарем еще недостаточно полон? — Потом ему стало любопытно. — Что за женщина, Рамеш? Какая-нибудь карлица, чтобы повеселить меня, или еще какой-нибудь уродец женского пола?
— Насколько я понимаю, она европейка. Величайший. И уж точно, что она не из наших краев или Китая, — ответил главный управляющий.
— Чем же она тебе не понравилась, Рамеш?
Главный управляющий секунду поколебался, потом ответил:
— Я полагаю, португальцы хотели доставить тебе удовольствие, но эта женщина, я убежден, просто буйнопомешанная. У меня есть опасения, что она прислана убить тебя, и я боюсь за твою безопасность.
Интерес Акбара все больше разгорался, и он вдруг обнаружил, что снедавшее его раздражение улетучилось. Весь день он просидел в удушающей духоте, терпеливо выслушивая разнообразные, иногда очень запутанные жалобы своих подданных и разрешая деликатные споры, постоянно возникавшие между религиозными и политическими группировками. Ему необходимо отвлечься, и, кажется, такая возможность представилась.
— Пусть женщину приведут ко мне, — приказал он. — Я хочу взглянуть на нее.
— Господин, — запротестовал Рамеш, — я боюсь за тебя и, кроме того, могу поклясться, что она, как эти драгоценные камни и слоны, не представляет собой ничего особенного. Кожа у нее очень белая, за исключением рук, лица и ног, загоревших по пути от побережья. Португальский губернатор не позаботился даже дать ей слона, или верблюда, или, на худой конец, простые носилки. Ничего не могу сказать о цвете ее волос, настолько они грязные и, подозреваю, кишат вшами и блохами. Глаза у нее, кажется, светлые. Никогда не видел ничего подобного. Очень уродливое существо. Позволь мне послать ее на кухню, может быть, там ей найдут применение. Акбар рассмеялся.
— Я не могу отправить подарок португальцев на кухню, — сказал он. — Я должен хотя бы взглянуть на нее, а потом ее можно будет отправить в гарем. А теперь перестань причитать, как старуха, Рамеш, и давай сюда женщину.
Хан-и-шаман сделал знак одному из своих подчиненных, который тут же поспешил выйти из приемной залы. Несколькими минутами позже нечеловеческий визг пронзил воздух, заставив вздрогнуть всех находившихся в раскаленной комнате. Они услышали женский голос, сердито что-то выкрикивающий, который становился все ближе и ближе, пока двойные двери, ведущие в приемную залу, не распахнулись и двое слуг не втащили в нее голое, отчаянно сопротивляющееся существо, которое визжало и вырывалось из их рук. Тяжелые гладкие волосы метались вокруг ее тела.
— Уберите свои грязные руки от меня, вы, бабуины! — сердито кричала она, но они точно так же не понимали ее протестов, как и она их приказов.
— На колени, женщина! Ты находишься в присутствии самого Властителя! — Они пытались силой поставить ее на колени, — но женщина каким-то непонятным образом вдруг вырвалась и, сорвав с одного из слуг, державших ее, накидку, попыталась прикрыть свою наготу. Потом голой ногой ударила другого, попав ему в самое уязвимое и нежное место.
— А-р-р-р! — прохрипел пострадавший, падая на пол и подтягивая колени к животу.
В общей неразберихе, последовавшей вслед за этим, женщина нагнулась и, быстро выхватив у своей жертвы кинжал, отбежала и забилась в угол, выставив перед собой оружие, угрожая своим мучителям.
— Только подойдите ко мне — и, клянусь, я убью любого, — пригрозила она.
— Ай-яй, — запричитал хан-и-шаман, качая головой из стороны в сторону, — я знал, что это существо принесет всем нам несчастье. У нее дьявольский глаз. Я уверен! Зовите стражу, пока она не причинила вреда Властелину!
— Оставайтесь на местах, вы все! — резко приказал Акбар. — Неужели никто из вас не видит? Женщина напугана. — Сам он никакого страха не испытывал. Глядя на драму, разыгрывающуюся у него на глазах, он вдруг понял, что заинтригован, что ему интересно, как выглядит женщина под слоем грязи. Он никогда до этого не видел европейских женщин и ничего не мог сказать в данный момент об этой грязной, напуганной женщине.
— Никто не понимает ее варварского языка. Величайший, — пожаловался Рамеш.
— Как это похоже на португальцев, не научить ее хотя бы нескольким словам на нашем языке, — проговорил Властитель. — Но, с, другой стороны, зная полное отсутствие у них тонкости ума, можно предположить, что они посчитали это несущественным — о чем может Великий Могол говорить с женщиной?
— Ты думаешь, она португалка? — поинтересовался Рамеш. Акбар отрицательно покачал головой.
— Вряд ли они пошлют мне женщину своего племени, — сказал он.
— Святые отцы научили тебя их языку. Величайший. Ты не можешь поговорить с ней на нем?
— Да, мой старый друг, — сказал Властитель. — Я выучил у святых отцов два их языка. Если эта женщина понимает хотя бы один из них, мы, может быть, сможем развеять ее страхи.
— А чего ей бояться? — взволнованно спросил главный управляющий несколько обиженным голосом. — Это цивилизованная страна. Наши культуры — мусульманская, буддийская, даже индуистская, с их кастовой системой — древние и освященные веками. Гораздо старше, чем европейские, и, уж конечно, более цивилизованные.
Акбар улыбнулся.
— Да, — согласился он, — но знают ли об этом сами европейцы?
Он повернулся к женщине, которая все еще в оборонительной позе стояла, согнувшись в углу. Никто этого не заметил, но он разглядел, как она дрожит. Но, кроме этого, не было никаких других признаков того, что она боится. Это заинтриговало его. Хотя он и слышал о том, что бывают храбрые женщины, сам с такими до сих пор не встречался. Ее глаза, умные, как он заметил, внимательно следили за разговором между ним и Рамешем, как будто она пыталась угадать свою судьбу.
— Вы португалка, сеньора? — обратился он к ней на этом языке.
Она продолжала бессмысленно смотреть на него.
— Может быть, вы француженка, мадемуазель? — спросил он, переходя на французский. Он увидел, как она облегченно вздохнула.
— Нет, монсеньор, я не француженка, но знаю французский язык, так как мои бабушка и дедушка французы, — ответила женщина. И вдруг по ее овальному лицу потекли слезы, оставляя грязные следы на коже. Она была в затруднении, что же ей делать. В одной руке она сжимала кинжал, другой держала прикрывавшую ее наготу накидку слуги. Наконец она подняла руку с оружием и тыльной стороной ладони вытерла слезы, еще больше размазав грязь по лицу.
— Почему вы плачете? — мягко спросил Акбар, найдя этот отчаянный, такой чисто женский жест обворожительным. Он ранил его сердце.
— Потому что, монсеньор, — всхлипывая, ответила она, — впервые за много недель кто-то заговорил со мной на языке, который я понимаю. У вас чудовищный акцент, но я разбираю, что вы говорите. Знаете ли вы, что это значит — оказаться в незнакомом месте, без возможности общаться с окружающими людьми и не представляя, что с тобой будет дальше?
— Нет, — спокойно сказал он. — Я не знаю, но если бы я оказался в подобном положении, то, наверное, был бы б напуган. — Властитель видел, что женщина находится на грани нервного срыва, и, не желая пугать ее дальше, ласково спросил:
— Хотите, я отошлю всех этих людей, мадемуазель? Она кивнула, проговорив:
— Вы можете это сделать? Вы хозяин этого места?
— Да.
— Как вас зовут, монсеньор? Как мне обращаться к вам?
— Я Акбар, по прозвищу Великий Могол. Я властитель всех этих земель, мадемуазель. А вы кто?
Она горделиво выпрямилась, и он был удивлен ее высоким ростом.
— Я графиня Брок-Кэрнская, монсеньор, меня зовут Велвет Гордон.
— Вы голодны, миледи? Может быть, хотите пить?
— О да, милорд. Я хочу и есть, и пить. Так жарко! Властитель обернулся к своим людям.
— Оставьте нас, — приказал он им, — а ты, Рамеш, проследи, чтобы слуги принесли вина и фруктов. Эта женщина совсем никакая не злодейка, как ты вообразил. Насколько я понял, у себя дома она весьма высокопоставленная особа. Я подозреваю какое-то вероломство со стороны португальцев, и это бедное существо стало их жертвой.
— Значит, она португалка, Величайший?
— Нет, мой друг. Я еще не знаю, где она родилась, но она может говорить со мной на языке франков. Скоро я узнаю все, и тебе не стоит опасаться за меня. Она не представляет никакой опасности.
Рамеш кивнул. Властитель излучает какую-то магию, когда дело доходит до общения с людьми. Разве не он фактически в одиночку объединил эту огромную страну, которая на протяжении веков раздиралась на части воинственными группировками, натравливавшими семью на семью, соседа на соседа? Разве не он был первым мусульманским властителем, допустившим индусов в правительство и армию? Рамеш кивнул и вышел из зала, увлекая за собой остальных.
Велвет чуть-чуть расслабилась и быстро взглянула на человека, спокойно сидевшего, скрестив ноги, среди груды разноцветных подушек на возвышении перед ней. Она прикинула, что если он встанет, то окажется среднего роста, не намного выше ее, а она была довольно высокой для женщины. Он был красиво одет и усыпан драгоценностями. Под его легкой блузой она разглядела широкую, гладкую, мускулистую грудь, суживающуюся книзу, к тонкой талии. У него был золотистый цвет лица, он был чисто выбрит, если не считать коротко подстриженных маленьких темных усиков. Брови у него были тонкие и черные; его блестящие глаза тоже были черные, немного раскосые, что выдавало присутствие в нем монгольской крови. Широкий лоб, тонкий, слегка коротковатый нос, а под левой ноздрей маленькая родинка размером с горошину. У Властителя был чувственный рот, но общее выражение его лица оставляло впечатление спокойствия и чувства собственного достоинства.
Акбар дал ей возможность успокоиться и затем сказал:
— Смею уверить вас, мадам, что никто здесь не собирается причинять вам вреда. Может быть, вы подойдете и присядете на ступени рядом со мной? Здесь вам будет гораздо удобнее, чем в вашем углу.
— Я не отдам оружия, — ответила она.
— Если оно придает вам чувство безопасности, оставьте его себе. — Он по-доброму улыбнулся ей. — Идите, — сказал он, протягивая ей руку.
Велвет чисто инстинктивно, сама не зная почему, доверилась ему, медленно выбралась из своего убежища и осторожно присела на длинную удобную подушку, брошенную на мраморные ступени у подножия его трона.
— Благодарю вас, милорд, — просто сказала она. В комнату молча вошел слуга, неся поднос, на котором стояли два кубка с охлажденным вином и блюдо с кусками какого-то сочного плода, который Велвет видела впервые. Низко поклонившись, он предложил поднос сначала Акбару, а потом ей.
— Что это за плод? — спросила она. Он был светло-оранжевым и весьма соблазнительным на вид.
— Это дыня, — ответил Акбар, — очень хорошая и сладкая. Этот сорт мне специально привозят с севера, из моей столицы Лахор. Попробуйте кусочек, — предложил он ей и взял один сам.
Следуя его примеру, она взяла ломтик и впилась в него зубами. Он был восхитителен и вместе с легким холодным вином быстро поднял ей настроение.
Когда она съела половину дыни и выпила вина, он начал ее деликатно расспрашивать.
— Скажите мне, мадам, — обратился он к ней. — вы не португалка и не француженка, хотя и говорите на этом языке. Где же ваша родина?
— Я англичанка, милорд, — ответила она ему, изящно слизывая сок дыни со своих запачканных пальцев, и вдруг осознала, как грязны ее руки, особенно ногти.
Акбар был мужчиной, который всегда замечал все вокруг, и его развеселила эта типично женская реакция, проявленная ею среди всех ее треволнений. Он пока так и не разобрался, как же она выглядит под слоем грязи и спутанными волосами, но одно он разглядел сразу, когда она взглянула на него: черты лица у нее прекрасные, а глаза — цвета изумруда.
— Так, значит, вы англичанка, — повторил он, и она кивнула. — Несколько лет назад у меня здесь побывало несколько англичан. Они привезли мне письмо от вашей королевы. Она правит до сих пор?
— Да, милорд. Королева Елизавета все еще правит и, с Божьей помощью, будет править еще долго. Королева — моя крестная мать, милорд! Экспедиция, о которой вы говорите, возглавлялась мистером Джоном Ньюбери и мистером Уильямом Хокинзом. Они и их помощники, ювелир по имени Лидс и Джеймс Сторн, художник, вместе с другом моей матери, лондонским купцом Ральфом Фитчем, покинули Англию, когда мне было двенадцать лет. О них ничего не было слышно с тех пор, как они высадились в Гоа. В Англии считали, что они погибли, — сказала ему Велвет.
— Трое из них добрались до моего двора несколько лет назад, приблизительно в это же время года. Художник женился на местной девушке и остался в Гоа, а остальных я знаю. Ювелира я взял к себе на службу, и он хорошо поработал на меня, пока не умер от лихорадки. Двое других покинули Фатхнур-Сикри, чтобы вернуться на родину, и больше я о них никогда ничего не слышал.
— Они еще не вернулись в Англию, когда я уезжала оттуда несколько месяцев назад, милорд, — сказала Велвет.
— Вообще странно, что троим англичанам удалось добраться до моего двора, — сказал Акбар. — А теперь скажите, как вы оказались здесь, мадам? Где ваша семья? Почему португальцы взяли на себя труд доставить вас ко мне? Вы понимаете, что они прислали вас мне в качестве подарка? Почему вы не прибыли, как соответствует вашему положению, в убранном драгоценностями паланкине?
— Португальцы не имели никакого права «дарить» меня вам. Я из известной семьи и пользуюсь благосклонностью королевы! — Голос Велвет звенел от возмущения.
Очаровательно, подумал он. За всю его жизнь только мать позволяла себе повышать на него голос. Эта англичанка отличалась от всех женщин, которых он знал, и она все больше и больше занимала его.
— Не сердитесь, — успокоил он ее. — Я просто хотел узнать, как вы попали сюда в таком, прямо скажем, позорном виде.
— Никакого паланкина с драгоценными камнями не было, милорд, ибо перед тем, как мы покинули Бомбей, хозяин каравана сказал, что надо торопиться и успеть до сезона дождей. Мне пришлось идти пешком, и единственной крышей над головой по ночам мне служила повозка. Две недели назад заболела моя камеристка, и они хотели бросить ее. Я не говорю по-португальски и не говорю на вашем языке, но я попыталась объяснить хозяину каравана все мое несчастье от возможной разлуки с Пэнси. Я визжала и кричала, я вцепилась в нее, все время повторяя «нет». В конце концов я предложила хозяину свое усыпанное драгоценностями зеркало в качестве взятки, и тогда они согласились положить ее в повозку. С тех пор я, как могу, пекусь о ней, но она очень больна, милорд. Есть у вас здесь доктор, который смог бы вылечить ее? Она — все, что у меня осталось. — Голос Велвет дрогнул на этих последних словах.
Акбар дважды хлопнул в ладоши, и неизвестно откуда появился слуга. Властитель быстро и твердо что-то сказал ему, и тот, низко поклонившись, вышел из залы.
— О вашей служанке позаботятся, мадам, — сказал Акбар. — Я приказал, чтобы ее осмотрел врач. Он сразу же сообщит мне, что с ней.
— Благодарю вас! — воскликнула она, улыбнувшись. «Аллах!»— подумал он. Под всей этой грязью проглядывала редкая красота. Ему больше чем раньше захотелось выяснить, действительно ли она так прелестна.
— Ваше путешествие было длинным и трудным, — сказал он, — и я не сомневаюсь, что вы утомлены. Сейчас Рамеш отведет вас в удобное место, где вы сможете принять ванну и поесть. Потом приду я, и вы расскажете мне о вашем путешествии, как вы попали в Фатхнур-Сикри.
— Вы очень добры, милорд, и я благодарю вас, — сказала Велвет. Она была очень напугана, но сейчас ее страхи уменьшились, ибо этот король не казался ей жестоким человеком.
Еще раз Властитель хлопнул в ладоши и приказал появившемуся слуге разыскать Рамеша. Затем опять повернулся к Велвет.
— Рамеш — хан-и-шаман моего двора. Вы можете звать его Главным управляющим. И не надо его бояться. Он покажет, где вы сможете удобно устроиться.
Он еще не закончил фразу, когда появился Рамеш и низко склонился перед Акбаром.
— Чем могу служить, Величайший?
— Эта женщина англичанка, Рамеш, и подозреваю, что португальцы сделали нечто такое, чего им не следовало делать, прислав ее сюда. Но, как бы то ни было, сейчас она здесь, и она много вытерпела. Я уже распорядился, чтобы позаботились о ее любимой заболевшей служанке, а теперь хочу, чтобы ты забрал ее на женскую половину. Пусть ее выкупают, дадут поесть. Отведи ей отдельную комнату и проследи, чтобы с ней хорошо обращались. Я не хочу, чтобы ее напугали еще больше. Потом посмотри, может быть, найдешь среди слуг кого-нибудь, кто может изъясняться на языке франков. Если найдется евнух или служанка, которые знают этот язык, освободи их от теперешних обязанностей, и пусть они прислуживают этой женщине. Я попозже загляну к ней, чтобы узнать всю ее историю.
— Все будет так, как ты пожелаешь, Величайший, — ответил Рамеш, кланяясь еще раз. Он взглянул на Велвет и жестом предложил ей следовать за ним.
— Идите с ним, — сказал Акбар. — Ему приказано обращаться с вами вежливо. — Он ободряюще улыбнулся ей, показав крепкие, очень белые зубы.
Велвет встала, запахнула накидку и вслед за Рамешем вышла из комнаты. Она последовала за ним по широкому коридору, потом они вышли под жаркое полуденное солнце, пересекли небольшой сад и очутились перед красивым двухэтажным домом, сложенным из резного песчаника. Рамеш жестом предложил войти внутрь. Велвет поспешила воспользоваться предложением, так как начинался дождь.
«Интересно, где я нахожусь?»— подумала она. Благодаря Властителю она знала, что город этот называется Фатхнур-Сикри, но что за странный город? Никаких горожан не видно. Что это за здание, куда ее привели? К своему удивлению, она обнаружила, что охраняют его солдаты-женщины. Следуя за Рамешем по лестнице, а потом через здание, она заметила нескольких женщин и ребенка — маленькую девочку с большими черными глазами, которая, казалось, удивилась при виде Велвет.
В здании не было окон в том виде, в котором она привыкла их видеть, а просто арки, некоторые — загороженные резными ширмами, а некоторые — открытые, через которые можно было видеть струи дождя, падающие на листья сада.
Рамеш остановился перед дверью и, открыв ее, жестом пригласил войти внутрь. Какое-то мгновение Велвет колебалась. Почему он сам не входит в комнату? Потом, пока она боролась с растущей в ней паникой, она вдруг вспомнила обещание Акбара, что Рамеш будет вести себя с ней вежливо. Глубоко вздохнув, чтобы успокоить расшалившиеся нервы, она шагнула в комнату и услышала, как дверь за ней закрылась. Обернувшись, она увидела, что комната пуста, и, опять испугавшись, подбежала к двери и попробовала ручку. Она повернулась. Со вздохом облегчения она оставила дверь закрытой н села, чтобы спокойно осмотреться.
Большая комната, стены которой были расписаны прекрасными фресками из жизни индийского двора. Здесь были охотничьи сцены, на которых король был изображен на слоне вместе со всем своим двором и загонщиками в высокой траве, выгоняющими на открытое место тигра — прекрасное животное чудесных пропорций, не очень успешно прятавшееся от них. Были сцены, показывающие девушек, танцующих перед королем, их разноцветные юбки грациозно развевались, обнажая коричневые ноги. Был здесь король верхом на лошади, с охотничьими кошками, скачущими рядом с ним; король на троне, выслушивающий жалобщиков; король, сидящий вместе со своими женщинами. Краски были яркими и сочными.
Все остальное в комнате тоже радовало глаз. На выкрашенном в красный цвет помосте стояла на резных золоченых ножках кровать, покрытая небесно-голубым шелковым покрывалом, а над ней, поддерживаемый четырьмя изящными витыми красными столбиками, нависал голубой с золотом балдахин. На кровати, стоявшей посредине комнаты, чтобы ее обдувало ветерком, набросаны разноцветные подушки. Позади платформы находилась дверь, которая вела на веранду, заставленную цветущими растениями, включая два куста красных роз. Все это великолепие было высажено в глиняные горшки самых разных форм и размеров. Велвет стояла и любовалась. А дождь перешел в настоящий ливень. Вернувшись через несколько секунд в комнату, она обнаружила в ней большой гравированный бронзовый стол, вернее, огромный поднос, укрепленный на деревянной подставке. На нем тоже были разбросаны подушки. Кроме него и кровати, в комнате больше ничего не было.
Дверь открылась, и какая-то женщина нетерпеливым жестом предложила ей выйти в холл. Не раздумывая, Велвет последовала за ней. У нее не было выбора, и она опять почувствовала отчаяние. Женщина, по-видимому, была служанкой, но довольно высокого ранга. Она провела ее в какое-то помещение, которое, как она сразу поняла, было чем-то вроде бани. Навстречу ей спешили еще несколько женщин, и Велвет покраснела при виде их неприкрытой наготы. С нее сняли накидку, и женщины немедленно начали приводить ее в божеский вид.
Какое-то время главная из них внимательно смотрела на Велвет, как бы решая, с чего начать. Затем, быстро сказав что-то своим помощницам, она указала им на голову Велвет, и они с остервенением начали мыть ей волосы и голову. Она даже испугалась, что они оставят ее лысой.
Одного раза оказалось недостаточно, и двух тоже. После того как они намылили, отскребли и промыли ей голову в третий раз, банщицы обменялись удовлетворенными взглядами. Затем столь же тщательно вымыли саму Велвет и, прежде чем она смогла запротестовать, натерли ей каким-то пахнущим миндалем кремом подмышки, руки, ноги и, к ее ужасу, даже ее венерино место, на котором она последние несколько недель не могла убрать волосы.
Жестами они показали ей, что она должна стоять спокойно. Затем одна из девушек вытерла ей волосы насухо. Когда банщицы посчитали, что прошло достаточно времени, они смыли миндальный крем с ее кожи, и, к ее удивлению, вместе с ним с ее тела исчезли все волосы. Велвет была прямо ошарашена, потому что, хотя ей никогда не приходило в голову убирать волосы с рук и ног, но освобождать свое венерино место от шелковистой поросли было долгой и болезненной операцией. Правда, мама всегда говорила, что настоящая леди не допустит никаких зарослей в интимных местах.
Ее еще раз вымыли, но на этот раз терли нежно, используя мягкую ткань и душистое мыло. Они так тщательно отмывали ее, что несколько раз Велвет густо краснела от смущения, но все ее протесты оставались без внимания. Они не понимали, что она им пыталась сказать, так же как и она не понимала их. В конце она уже выносила все это с трудом.
Наконец ее отвели к мраморной скамье и жестами предложили сесть. Пока одна из девушек чистила и подрезала ей ногти на руках, другая, встав перед ней на колени, осмотрела ее ноги и огорченно зацыкала при виде того, в каком состоянии они находятся. Потом начала оттирать их пемзой и срезать с них мозоли и, наконец, вычистила и подрезала ей ногти на ногах.
Теперь, уже улыбаясь, банщицы отвели Велвет в другую комнату, где был большой бассейн. Показывая ей на широкие ступени, которые вели в него, они предложили ей спуститься в воду. Велвет с радостью подчинилась и, к своему удовольствию, обнаружила, что вода в бассейне теплая и благоухающая.
— Ox! — вздохнула она-с явным удовольствием, и банщицы тихо захихикали, прикрывая рот ладошками, радуясь, что она осталась довольна. Впервые за последние месяцы она так прекрасно чувствовала себя. Велвет долго плавала и плескалась в бассейне, как маленькая девочка, сбежавшая с нудных уроков.
Над ней, спрятавшись за резной ширмой, стоял Акбар, наблюдая за ее шалостями и получая все большее удовольствие от вида ее крепких молодых грудей, гладких бедер и чудесных длинных ног.
— Ну, Рамеш, — сказал он своему управляющему, стоявшему рядом с ним, — что ты теперь думаешь об этом португальском подарке? Женщина очень красива! Взгляни на ее кожу! Она белее снегов Кашмира! Я хочу, чтобы ее не выпускали на солнце. Проследи, чтобы с базаров Агры доставили лимонов, чтобы отбелить ей руки, ноги и лицо. Никогда не видел такой прелестной женщины! И никогда не обладал такой прелестной женщиной, но буду обладать!
— Ее нелегко будет завоевать, Величайший, — заметил главный управляющий. — Она европейка и не знакома с нашими обычаями.
— Я хочу, чтобы ее какое-то время подержали отдельно от других женщин, — сказал Акбар. — Не хочу, чтобы она стала такой же, как они. Ее ценность для меня как раз в ее непохожести на других. Проследи, пусть приложат все усилия, чтобы вылечить ее служанку, так как если она останется одна, то станет легкой добычей женщин гарема. Ведь женщине нужна другая женщина, чтобы было с кем поговорить. Да, кстати, нашли кого-нибудь среди слуг, кто может изъясняться на языке франков?
— Получив твое приказание. Величайший, я думал, что вряд ли исполню его, но я все-таки нашел — это молодой евнух самого низшего ранга. Его мать китаянка, а отец — французский моряк. Семья многодетная, и в последний голод родители продали его в услужение. Парня кастрировали и сделали из него евнуха. Его зовут Адали. Он уверяет, что хорошо знает французский.
— Приведи его ко мне, и мы проверим. Не хочу отправлять его к этой женщине только для того, чтобы еще раз разочаровать ее. Она храбрая женщина, но думаю, что с нее уже хватит.
Рамеш кивнул:
— Возможно, евнух хочет просто выдвинуться. Если он соврал, я лично прослежу, чтобы с него живьем содрали кожу.
— Будем надеяться, что не соврал, — ответил Акбар, и, бросив прощальный взгляд вниз на бассейн, он с сожалением отвернулся и поспешил из гарема с Рамешем, следующим за ним по пятам.
Так как Властитель не считал себя достаточно подготовленным, чтобы лично испытать евнуха, был приглашен французский иезуит, живший при дворе.
— Его французский, ваше величество, довольно низкого уровня, но понять его вполне можно, — доложил он и был отпущен с благодарностью и извинениями за доставленное беспокойство.
Акбар взглянул на евнуха. Адали был мал ростом и уже располнел, как многие его коллеги, но его карие глаза светились умом.
— Тебя выбрали для очень специфической службы, — сказал ему Властитель. — Тебе придется служить европейской женщине, которая только что попала в мой гарем и не говорит на нашем языке. Отвечай на все ее вопросы и будь ей предан. У нее есть служанка, но сейчас она больна. Даме не с кем было поговорить, пока она с караваном шла сюда из Бомбея. Она напугана, и тебе надо будет внушить ей, что никто здесь не причинит ей ни малейшего вреда. Ты понял?
— Да, Величайший, — ответил евнух. Властитель повернулся к Рамешу:
— Отведи его в покои англичанки.
Велвет накормили легким обедом из нежного олененка, риса с шафраном, дыни и легкого, пахнущего фруктами вина. Ей было слегка не по себе в ее новой одежде, состоявшей из бледно-зеленой юбки, обшитой по краю золотой каймой, которая едва доставала ей до щиколоток, и такого же цвета кофточки. Когда служанки надевали на нее эту кофточку, она в первый момент подумала, что уж больно она коротка, потому что, несмотря на скромное, закрытое круглое декольте, снизу она едва прикрывала ей соски, оставляя всю нижнюю часть ее полных грудей открытой. Банщицы, однако, только посмеялись и, надев свои собственные блузки, показали, что она одета как надо.
Велвет только вздохнула над непривычностью всего этого и безропотно последовала за одной из женщин в свою комнату, где ее поджидал коротенький пухлый человечек в белых турецких шальварах и белом жилете без рукавов.
— Меня зовут Адали, — представился он. — Меня приставили к тебе в услужение, принцесса.
— Я не принцесса, — сказала Велвет.
— Ты должна быть ею, — сказал евнух улыбаясь, — ибо я могу служить только принцессе.
— Я Велвет Гордон, графиня Брок-Кэрнская, Адали.
— Я не знаю, что такое «графиня», но знаю, что такое принцесса, а ты так же прекрасна, как любая из принцесс. А я их видел. Ты должна быть принцессой.
Велвет рассмеялась. Ей нравился этот толстенький человечек с его острыми, лукавыми карими глазками.
— И сколько же принцесс ты видел в своей жизни, Адали?
— Ну, — задумался он, — прежде всего принцессу Эмбе, любимую жену Властителя. Потом была еще принцесса Хандеша, принцесса Биканара, принцесса Джайсалмера, принцесса Пурачадха, если упомянуть только некоторых жен Властителя Акбара. Мне иногда кажется, что каждый раз, когда наш повелитель подписывает мирный договор с каким-нибудь другим повелителем, одним из его пунктов становится очередная, достигшая брачного возраста принцесса! И почему только я не рожден великим ханом? — Он так заразительно засмеялся, что Велвет тоже развеселилась.
Она уселась среди подушек и взглянула на Адали.
— Твой французский ужасен! — выбранила она его. — Где ты ему только учился? Я намерена научить тебя говорить правильно, Адали.
— О да, очень хорошо, принцесса! Я очень хотел бы научиться всему, чему ты пожелаешь. Мой отец, простой матрос из Бретани, женился на моей матери, мусульманке, и поселился в городе Камбее. У них была маленькая мастерская на набережной по ремонту парусов. От отца и его друзей-матросов я и научился говорить на языке франков. Они были простыми людьми, принцесса.
На мгновение Велвет почувствовала неловкость из-за того, что поддразнивала его. Ей повезло, что Адали вообще говорит по-французски, не важно как.
— Прости меня, Адали, — сказала она виновато. — Я была жестока с тобой, на самом же деле я рада, что ты можешь говорить со мной.
— Не стоит извиняться, принцесса, — любезно ответил он ей. — Я твой раб, и ты можешь говорить и делать со мной все, что хочешь. — Ее искреннее сожаление тронуло его, и он поклялся всегда быть ей преданным.
Велвет же очень удивилась его словам. У нее никогда не было рабов. Чтобы скрыть смущение, она сказала:
— Садись, Адали, и постарайся ответить на все вопросы, которые я тебе задам. Что это за место — Фатхнур-Сикри? С одной стороны, это вроде бы город, а с другой — нет.
Улыбка озарила его круглое лицо.
— Когда кончатся дожди, я покажу тебе Фатхнур-Сикри, — сказал он, — ибо это на самом деле большой город. Его построил Властитель Акбар, и почти десять лет здесь была его столица. Он покинул ее пять лет назад и перебрался на север, в Лахор. Говорят, что он сделал это из-за шейха Салима, святого человека, жившего здесь и предсказавшего рождение трех сыновей Властителя Акбара. Этот шейх очень не любил шум и суету столицы.
На самом деле это вряд ли так. Властитель Акбар покинул Фатхнур-Сикри из-за нехватки здесь воды. Город расположен на краю Великой Индийской пустыни, здесь мало колодцев, так что мы зависим от хранилищ и водосборных бассейнов. А дожди здесь — редкость, за исключением сезона муссонов. Воды для снабжения города не хватает, надо ведь поливать сады и питать фонтаны. Вот почему Властитель Акбар покинул Фатхнур-Сикри. Но этот город по-прежнему любим им. Время от времени он наезжает сюда. Последний раз это было три года назад.
— Так вот почему он кажется покинутым, — сказала Велвет. Адали кивнул.
— Сейчас здесь не много жителей, — подтвердил он.
— А что, с Властителем Акбаром путешествует весь его двор, как это принято у королевы Англии?
Адали захихикал.
— Иногда да, иногда нет. Сейчас как раз такой случай, когда Властитель Акбар пожелал какое-то время побыть один. — Евнух, казалось, помрачнел и понизил голос. — Этот год не самый удачный для моего господина. Его сыну, принцу Салиму, исполнилось двадцать, и его начал раздражать постоянный контроль за ним со стороны отца. Двум его сводным братьям — девятнадцать и семнадцать. Их зовут принц Мюрад и принц Даниял. Они тоже недовольны своим отцом, как, впрочем, и друг другом. Два младших сына излишне пристрастились к вину, и поговаривают, что принц Салим дня не может прожить без опиума. Никто из них не похож на своего отца. Он любит их, но мне кажется, что они доставляют ему много печалей.
Он великий король. Властитель Акбар. При нем объединилась почти вся Индия. Законы, суд и налоги наконец-то стали справедливыми. По дорогам можно спокойно путешествовать, не опасаясь за свою жизнь или кошелек. Он любит и поощряет музыкантов и ремесленников. Он человек большого ума и любознательности. Он построил здесь, в Фатхнур-Сикри, специальный дом и пригласил священников всех религий, включая христианскую, приехать и принять участие в открытых дискуссиях с ним и любым желающим. У него нет никаких предрассудков, как у наших предыдущих правителей. Он даже снял особый налог с радж-путов! Он хороший и добрый человек, но в последнее время чувствовал себя не очень хорошо, поэтому и приехал в Фатхнур-Сикри, чтобы восстановить силы.
— Расскажи мне о его жене, — наивно попросила Велвет, совсем забыв рассказ Адали о нескольких принцессах.
— Женах, принцесса! У Властителя Акбара тридцать девять жен, по последнему счету, и несколько сотен наложниц. В общей сложности в гареме моего повелителя живет около пяти тысяч женщин, включая всяких родственниц, служанок, рабынь и прочих! — Он опять хихикнул. — Жена! Ха-ха! — Потом вдруг стал серьезным. — Ты, моя принцесса, насколько я понимаю, станешь новой любимой женой Властителя Акбара. Ты выглядишь не так, как наши женщины, но ты очень, очень красивая. Он не мог не влюбиться в тебя. Велвет была явно потрясена.
— Я замужняя женщина, Адали, — серьезно сказала она. — И здесь я оказалась только потому, что португальцы похитили меня!
Прежде чем евнух успел ответить, дверь распахнулась, и в комнату вошел Акбар. Адали приник к полу, изображая полную и абсолютную покорность.
— Встань, Адали, — приказал Властитель. — И принеси нам чего-нибудь освежающего.
Раб вскочил на ноги и выкатился из комнаты. Затем, к удивлению Велвет, Властитель уселся на постель рядом с ней, глядя ей в лицо. Он беззастенчиво рассматривал ее несколько долгих минут, заставив ее покраснеть.
— Я не хотел смущать вас, — извинился он, — но вы так невероятно красивы. Никогда прежде ни в одной женщине не встречал я такой изысканной красоты, а я, уж поверьте, перевидал на своем веку немало красавиц. Но никогда, однако, не видел глаз, как изумруды, или волос такого роскошного рыжеватого цвета, как земля моей родины.
— У большинства женщин в моей стране прекрасная кожа, сир, — ответила Велвет, — и у многих, если почти не у всех, светлые глаза. У моей матери, например, глаза голубые, как море.
— А у вашей матери волосы такого же цвета, как и у вас?
— О нет, сир. У обоих моих родителей волосы темные. Я же унаследовала волосы от бабушки, графини де Савиль. Он улыбнулся ей:
— Расскажите мне о вашей родине, об Англии.
— Это холодная, зеленая, холмистая страна, покрытая садами и полями. Там много озер и рек, больших городов. Самый большой — Лондон. Наша королева восхитительнейшая, умнейшая и храбрейшая из всех правителей. Все короли Европы благоговеют перед ней.
— Только не португальцы, — рассмеялся Акбар.
— Португальцы! — презрительно фыркнула Велвет, рассердившись. — Лакеи Филиппа Испанского, мечтающего занять законный трон нашей королевы. Трон, который не оспаривала даже ее сестра, королева Мария, которая была женой короля Филиппа.
Он был очарован; очарован ее явным умом, быстрой правильной речью и тем, как она морщила носик от отвращения при упоминании о португальцах. Он хотел бы знать о ней больше, гораздо больше.
— Вы любите свою Англию, я вижу. Расскажите мне теперь, как вы попали в Индию.
В комнату вернулся Адали с вином и пирожными, которые он поставил на маленький столик у подножия постели. Потом он тактично исчез.
Лицо Велвет опечалилось. Откуда ей следует начать, задумалась она и глубоко вздохнула:
— Королева очень хотела начать торговать с Индией, сир. Когда экспедиция Ньюбери и Хокинза не вернулась по прошествии всякого мыслимого и немыслимого времени, ее величество попросила мою мать послать несколько судов в Бомбей. Моя мать, еще в молодости создавшая огромную торговую империю, и мой отец снарядили экспедицию и отплыли. Когда они уже приближались к цели своего путешествия, разразился короткий, но жестокий шторм, они сбились с пути и, потеряв управление, были вынуждены высадиться в Бомбее. Здесь их и моего старшего брата арестовали португальцы, и, не будь моя мать приверженкой святой католической церкви, они бы их не задумываясь убили. Вместо этого португальцы потребовали огромный выкуп, который мои родители согласились выплатить. Мой брат отплыл назад в Англию, чтобы собрать выкуп, а когда он вернулся сюда, я приехала с ним.
— Зачем? — спросил Властитель. — Разве такая поездка небезопасна?
— Сир, мой муж умер как раз перед этим, и я не могла себе представить, как буду дальше жить при дворе, где все напоминало мне о моем Алексе. — Одинокая чистая слеза скатилась по ее лицу, и, не задумываясь над интимностью этого жеста, он протянул руку и смахнул слезу с ее щеки.
— Не плачьте, — тихо проговорил он.
— Это была такая бессмысленная смерть, сир. Мой муж был убит на дуэли чести, в которой не хотели участвовать ни он, ни его противник. Он приехал из страны, расположенной к северу от нас, из Шотландии. Мы были женаты всего несколько месяцев, и у нас нет детей. Из-за меня прервался его род, и мне предстоит жить с этим грехом на душе всю оставшуюся жизнь!
Ее прекрасные глаза налились слезами, и не в силах сдержать себя, Акбар взял ее за руки, пытаясь утешить.
— Видимо, так пожелал Господь, иначе ваш супруг оставил бы вас с ребенком во чреве, — возразил он ей.
Велвет не могла признаться, почему на самом деле она не зачала до сих пор. Взяв себя в руки, она продолжила свою историю.
— Мы поплыли не тем путем, каким обычно плавают в Индию португальцы, — сказала она, — Корабли моей матери находятся под защитой алжирского бея, поэтому мы могли без опаски плыть в непосредственной близости от африканского берега, что позволило нам сэкономить почти целый месяц пути. Мы плыли маленькой флотилией из нескольких кораблей, и погода нам благоприятствовала. Мы попали всего в несколько незначительных штормов и без приключений добрались до Бомбея.
Мурроу, мой брат, человек очень умный. Он приказал нашей флотилии ждать на рейде, а сам отправился в Бомбей на флагманском корабле. Он хотел убедиться, что матери и отцу не причинили никакого вреда, что они еще живы, прежде чем передать все собранное золото португальцам.
— Вы знаете, сколько было золота? — как бы между делом спросил Властитель.
— Брат говорил, что всего двести пятьдесят тысяч золотых. Его загрузили на все корабли. Поэтому нельзя получить выкуп, не захватив все суда. — Велвет чуть заметно улыбнулась. — Мурроу очень умен, — повторила она. — В этом он похож на нашу мать.
— И что же случилось, когда вы достигли Бомбея? — спросил Акбар.
Велвет передернуло, несмотря на жару.
— Прежде чем мы успели бросить якорь, — сказала она, — мы увидели на причале небольшой отряд португальских солдат. Ее глаза загорелись гневом от воспоминаний…
День был невыносимо жарким, и яркое солнце заливало все вокруг. До них доносились шум и самые разнообразные запахи, пока абсолютно голый потный человек закреплял на пирсе их причальный конец.
— Ты останешься в каюте, — предупредил ее Мурроу. — Не хочу, чтобы португальцы видели тебя. Здесь не так много европейских женщин. Я хочу убедиться, что мать и Адам в безопасности, прежде чем дам сигнал другим кораблям входить в гавань.
— Мы здесь задохнемся от жары, — запротестовала Велвет. — Почему я не могу пойти с тобой? Я хочу увидеть маму и папу!
— Сначала предстоит довольно жаркая и трудная торговля, малышка, и Адам спустит с меня шкуру, если я подвергну тебя какому-нибудь риску. Я хочу, чтобы ты и Пэнси оставались в безопасности.
— Хорошо, — вздохнула Велвет. — Если мы должны оставаться здесь, значит, мы останемся. Доставай шахматы, Пэнси, сыграем партию.
— Слушаюсь, миледи, — ответила Пэнси. — Можно ли нам хотя бы открыть носовое окно, мистер Мурроу? Может, хоть какой ветерок подует. Господи, никогда не была в такой жарище! Прямо колени дрожат.
— Да уж, — согласился с ней Мурроу. — Эта жара просто оглупляет, твоя правда. Открой окна, может быть, это поможет.
— И теперь, когда мы причалили к берегу, можете пить столько воды, сколько влезет. — Он улыбнулся обеим женщинам, пока они неохотно рассаживались за шахматным столиком, и поспешил из каюты. Как только он вышел, Велвет встала и быстро выскользнула следом за ним. Очутившись на палубе, она спряталась за бочкой, откуда могла все отлично видеть.
Корабль был надежно причален, а на берег сброшены сходни, чтобы несколько сурово-вежливых иезуитов могли подняться на борт.
— Вы быстро вернулись, капитан О'Флахерти, — проговорил Эстебан Рун Орик, личный советник губернатора, ступив на корабль.
— Где моя мать и ее муж? — требовательно спросил Мурроу. — Часть нашего уговора — присутствие моих родителей на берегу этой крысиной дыры. Я должен убедиться, что они живы и с ними все в порядке. Где же они?
— У нас возникли некоторые сложности, — начал святой отец успокаивающим тоном, — но разве не дал я вам слово святой церкви, что им не будет причинено никакого вреда, капитан?
— Тогда где же они, отец Орик? — Мурроу еще раз обежал взглядом причал, и внезапно что-то кольнуло его. Когда они отплывали в Англию, поврежденный корабль матери был пришвартован как раз у этого пирса. Сейчас же его нигде не было видно. Он моментально понял, что произошло. Они бежали! Его мать и Адам нашли какую-то возможность для побега и, конечно, не замедлили воспользоваться ею!
— Они бежали! — с триумфом в голосе воскликнул он.
— Да, — признался священник. — Три месяца назад. — На его тонких губах мелькнула легкая улыбка. — Ваша мать — изумительная женщина, капитан. Как вы знаете, мы заключили в тюрьму основную часть ее команды, оставив на борту только несколько человек для ремонта корабля. И тем не менее она как-то ухитрилась освободить всю свою команду, обезоружить солдат, охранявших судно, и выйти в открытое море. Его превосходительство губернатор весьма огорчен таким поворотом событий.
— Ничуть не сомневаюсь в этом! — Мурроу улыбался во весь рот.
— С вашей стороны, капитан, было очень благородно вернуться, чтобы заплатить выкуп, — проговорил отец Орик.
— Ну, ну, падре, — ответил Мурроу. — Я не вижу причин платить за что-то, чего у вас нет. — Он был невероятно доволен тем, что его мать сыграла такую шутку с португальцами. То-то будет разговоров в Англии, когда они вернутся, а если еще он сможет привезти назад весь выкуп в целости и сохранности, ему могут даже даровать рыцарское достоинство. Сэр Мурроу О'Флахерти. Да, его Джоан это понравилось бы.
— Но мы же договорились… — начал священник.
— Нет, — прервал его Мурроу. — Ваш губернатор, презрев все законы гостеприимства, незаконно захватил мою мать, ее мужа и их беспомощное судно, когда они зашли в порт в поисках помощи. Потом он еще и потребовал выкуп, как какой-нибудь пират. Договор же с пиратом не может быть вопросом чести.
— Мне очень жаль, капитан, что вы так смотрите на этот вопрос, ибо половина денег предназначалась на нужды церкви здесь, в Индии, и я не могу допустить, чтобы мы их потеряли. Как истинный сын церкви, вы должны это понимать.
— Вы ничего не можете сделать, падре, — спокойно ответил Мурроу.
— Ошибаетесь, могу, — ответил иезуит, неспешно указывая рукой куда-то в сторону.
Глаза Мурроу проследили за направлением его жеста, и, к своему ужасу, он вдруг обнаружил, что его корабль окружен большим отрядом португальских солдат, которые до этого, видимо, прятались в тени пакгаузов на берегу, а сейчас часть из них уже поднялась на борт.
— Вы зря теряете время, падре, — попытался он сблефовать. — На корабле нет никакого золота.
— Я никогда не поверю, что вы вернулись без выкупа, — сказал отец Орик. — Если золота нет на этом корабле, значит, оно есть на других, которые ждут вашего сигнала, прячась за горизонтом, капитан.
— Этого, падре, вы никогда не узнаете, ибо я не намерен ни подтверждать, ни опровергать вашу догадливость.
— Значит, вы не будете возражать, если мы обыщем корабль? — последовал вопрос.
— А у меня есть выбор? — пожал плечами Мурроу. Велвет выскользнула из своего укрытия и нырнула назад в большую каюту брата, чтобы поделиться с Пэнси новостями. Она чувствовала такую же радость, как и ее брат, от этих новостей. Пэнси тоже была довольна, но по другой причине:
— Значит, нам не придется задерживаться здесь, миледи? Мы можем прямо сейчас развернуться и плыть домой? Отлично! Господи, эта жара доконает меня. Я бы не смогла прожить здесь целый месяц.
— Бедняжка Пэнси, — пожалела ее Велвет. — Для тебя, конечно, это было нелегкое путешествие — морская болезнь в первые месяцы и эта жара сейчас. Я попрошу Мурроу запастись для нас свежими фруктами и овощами, прежде чем мы отчалим. Мы так давно не ели ничего подобного.
— Да, это будет чудесно, миледи. Может быть, это из-за морского воздуха, но мне так хочется фруктов. Не пойму, как это мой папаша болтается в море по многу месяцев кряду, и так из года в год.
— Он оставался дома достаточно надолго, чтобы сделать с твоей матерью всех ваших детей, — пошутила Велвет. Пэнси в ответ весело рассмеялась:
— Ага, ваша правда! И все-таки я не понимаю, как он и другие моряки выносят все это. Ваш брат, спасибо ему, выбрал маршрут вблизи африканских берегов. Мы причаливали к берегу, пополняли запасы воды и пищи. Иначе я вообще не смогла бы все это пережить, миледи. Надеюсь, у вас не появилось склонности к морским путешествиям, как у вашей матушки?
— Нет, Пэнси, не появилось. Я буду рада вернуться домой в Англию! Первое потрясение от смерти Алекса сейчас уже прошло, хотя я никогда не смогу забыть его и проведу остаток жизни, оплакивая его. Мы будем вести спокойную, уединенную жизнь, Пэнси. Я не хочу ни возвращаться ко двору, ни жить в Лондоне. Я проведу свои дни в Королевском Молверне с моими родителями, заботясь о них.
Практичная Пэнси подавила смешок: не пристало ей смеяться над своей госпожой. Велвет может, конечно, думать, что она проживет оставшуюся жизнь вдовой, но Пэнси подозревала, что в конце концов она опять выйдет замуж, уж слишком много в ней жизни, чтобы оставаться одинокой и никем не любимой. Когда господин Адам и госпожа Скай постареют!.. Эти двое никогда не состарятся, подумала Пэнси.
— Да, миледи, — вместо этого ответила она, — здорово снова очутиться дома.
Ее слова еще не успели замереть в воздухе, когда дверь рывком распахнулась и каюту заполнили солдаты, которые начали совать свой нос и шарить повсюду, открывая шкафы и вытаскивая из них ее одежду.
— Как вы смеете! — вскричала Велвет. — Немедленно прекратите! Убирайтесь из каюты!
Они не поняли ее слов и продолжили свою деятельность. Велвет попыталась остановить их силой, толкая, вырывая у них из рук свою одежду с искаженным от ярости лицом. Солдаты ухмылялись, развлекаясь ее гневом. Хотя и было уже ясно, что никакого золота в капитанской каюте нет, но европейские женщины в этих краях такая редкость! Их начальники наверняка не будут возражать, если они немного развлекутся с этой еретичкой-англичанкой.
Панси, заметив изменение их настроения, незаметно выскользнула из каюты и помчалась искать Мурроу.
С гневным криком Мурроу устремился в свою каюту, за ним последовал отец Орик. Велвет, однако, прекрасно защищала себя от солдат губернатора сама. Она швырнула флаконом духов в одного из них, угодив ему точно в лоб и свалив его в беспамятстве на пол.
Теперь над ним сгрудились тревожно переговаривавшиеся товарищи.
— Кто эта разгневанная молодая женщина? — спросил иезуит.
— Моя сестра Велвет Гордон, графиня Брок-Кэрнская, — ответил Мурроу, облегченно улыбнувшись. — Велвет, малышка, представляю тебе отца Эстебана Рун Орика, советника губернатора.
— Святой отец, ваши люди неуправляемы, они навели страшный беспорядок в моих сундуках. И не только это. Они еще пытались грубо приставать ко мне. Хотя я и не понимаю вашего языка, но хорошо понимаю их намерения. Я поражена! Я уважаемая дворянка, католичка, вдова в трауре!
— Примите мои извинения, мадам, а также извинения его превосходительства, от имени которого я имею честь говорить. Могу только сказать, что белые женщины очень редко попадают к нам сюда, и мои люди, будучи в восторге от вида прелестной европейской дамы, несколько переусердствовали в выражении своего восхищения.
Велвет рассмеялась ясным, теплым смехом:
— Падре, я никогда до этого не встречала иезуитов, но вы весьма достойно подтвердили их репутацию великих дипломатов.
— Я вижу в вас много общего с вашей матушкой, мадам, — ответил отец Орик и тонко улыбнулся. Потом он повернулся к Мурроу:
— Такое долгое путешествие, без сомнения, не могло не отразиться на здоровье вашей сестры, капитан. Ей и ее служанке следовало бы побыть в гостях у губернатора те несколько дней, которые нам понадобятся, чтобы уладить наше дело.
— Моей сестре хорошо и здесь, падре, а кроме того, я не вижу, какие у нас могут быть еще дела, — ответил Мурроу.
— О, зато мы видим, капитан О'Флахерти. За линией горизонта лежит в дрейфе ваша флотилия, и, до тех пор пока она не встанет на якоря здесь, в Бомбее, и не освободится от своего груза, леди Гордон останется нашей гостьей.
— Я не могу допустить этого. — Мурроу был краток.
— А я на этом настаиваю! — В голосе иезуита прозвучала сталь. — У вас и правда нет выбора, капитан. Моих солдат гораздо больше, чем людей в вашей команде.
— Но это неприкрытое пиратство, падре! — запротестовал Мурроу.
— Кому вы собираетесь жаловаться, капитан? — высмеял его иезуит. — Правительство Португалии не осудит нас за то, что мы выколотим немного денег из тех, кто спит и видит, как бы вытеснить нас отсюда, из Индии. Не можете вы, как истый католик, отказать церкви во вкладе в ее полную трудностей работу здесь, в варварской стране.
— Падре, я думаю, вам следует знать, что моя сестра — крестная дочь королевы. Она очень дорога Елизавете Тюдор.
— Английская королева ничего не значит для нас, ибо она еретичка.
— Вторая крестная мать моей сестры — королева Франции, — быстро ответил Мурроу. — Эта достойная дама также очень любит ее. Уверен, что если английская королева для вас ничто, то французская что-нибудь да значит, поскольку, если мне не изменяет память, именно во Франции находится штаб-квартира иезуитов. Хочу вам также напомнить, что наш дядя — епископ.
— Вам не следует ничего бояться, капитан. Мы не причиним вашей сестре никакого вреда, но нам нужна гарантия вашего хорошего поведения, так как вы уже успели проявить себя как весьма импульсивный человек, — настаивал отец Орик.
— Я пожалуюсь королеве, когда мы вернемся в Англию, падре! — гневно проговорил Мурроу.
— Конечно, — успокаивающе пробормотал священник и затем повернулся к Велвет:
— Возьмите с собой самые необходимые вещи. Не думаю, что вы пробудете у нас долго.
— Вы чертовски правы, она у вас долго не пробудет! — взорвался Мурроу.
— Не волнуйся, Мурроу, — сказала Велвет спокойно, — мы все равно ничего не можем сделать в этой ситуации. Я только удивлена, что мать не смогла передать тебе никакого послания до того, как мы добрались до Бомбея. Было совершенно очевидно, что если мы попадем сюда, то выкуп платить придется.
Иезуит холодно улыбнулся, но его глаза светились одобрением.
— Ваша сестра понимает правила игры, капитан О'Флахерти, гораздо лучше, чем вы, — сказал он. Велвет ответно улыбнулась отцу Орику:
— Не позаботитесь ли вы освободить мою каюту от ваших людей, падре, чтобы моя камеристка и я могли собраться? Мы вас долго не задержим.
— Время есть, графиня. Я еще должен послать за экипажем для вас. — Он поклонился и одним мановением пальца убрал солдат из каюты, оставив Пэнси, Мурроу и Велвет одних.
— Тебе нечего бояться, — начал Мурроу.
— Я и не боюсь, — возразила Велвет. — По крайней мере у меня будет возможность посмотреть город и рассказать об увиденном, когда мы вернемся в Англию.
— Ты удивляешь меня все больше с каждым днем. — спокойно заметил Мурроу. — Куда делась та истеричная молодая женщина, что села на мой корабль пять месяцев назад?
— Она стала чуть-чуть старше, братец. Смерть Алекса стала для меня ужасным ударом по многим причинам, но прежде всего из-за ее бессмысленности. Будучи вдали от всех и всего, далеко в море, где общаться можно только со стихиями, я смогла наконец прийти к согласию с самой собой, ведь теперь я могу рассчитывать только на себя, Я никогда не забуду своего замужества, каким бы коротким оно ни было. И никогда не забуду Алекса. Но пока я жива, я должна идти путем, который укажет мне Господь. Когда мы вернемся в Англию, я удалюсь в Королевский Молверн и проведу остаток своих дней с мамой и папой. Они были всем в моей жизни до Алекса и останутся со мной навсегда.
— Ты еще встретишь свою любовь, малышка, — сказал Мурроу. — Разве Робин не нашел свое новое счастье с Эйнджел? А наша мать? Разве судьба не была с ней жестока раз за разом, пока она не вышла замуж за твоего отца?
— А у меня никого другого не будет, — заявила Велвет с полной драматизма уверенностью шестнадцатилетней девушки.
И Мурроу, лучше ее разбиравшийся в жизни, не стал спорить с ней. В один прекрасный день найдется мужчина, который завоюет ее сердце.
— Я пойду на палубу и распоряжусь пополнить запасы воды, чтобы мы могли отплыть к флотилии, как только ты покинешь корабль, — сказал он ей.
Она сделала шаг вперед и крепко обняла брата. Она очень любила его, и он всегда был так добр к ней.
Вспомнив все это сейчас, в гареме Акбара, Велвет опять заплакала. До этого момента она не понимала, какую боль могут причинять воспоминания.
— Теперь я понимаю, как вы попали в Индию, — сказал Акбар, — но это же не конец. Я не хочу утомлять вас, но мне хотелось бы услышать конец вашей истории.
— Со мной все в порядке, — сквозь слезы ответила Велвет. — Просто я вспомнила своего брата. Я его так люблю! Вы уверены, милорд, что я не наскучила вам своим рассказом? Он ласково улыбнулся ей:
— Нет, не наскучили. Я чувствую себя почти как султан Шахрияр с его Шахрезадой.
— Кто такие султан Шахрияр и Шахрезада? — спросила Велвет.
— Шахрияр был правителем Персии много веков назад. Он убил свою жену в соответствии с законами своей страны, когда она изменила ему, а потом решил, что все женщины так же порочны, как и она. Поклявшись, что никогда больше не позволит обмануть себя, он повелел, чтобы каждую ночь ему приводили новую невесту, которую он наутро убивал своими руками.
Народ очень любил Шахрияра, но теперь люди стали бояться его, бояться за своих дочерей. Наконец старшая дочь главного визиря султана, по имени Шахрезада, решила положить конец этой трагедии и, несмотря на горе своего отца, предложила себя султану в невесты.
В этот вечер Шахрезада упросила султана позволить ее сестре Дуньязаде провести ночь с ней, так как это была ее последняя ночь на земле. Султан уступил. Это была удача, так как план Шахрезады требовал участия ее сестры. За час до рассвета Дуньязада проснулась и начала просить сестру рассказать одну из ее необыкновенных сказок, желая послушать ее в последний раз. С разрешения султана Шахрезада начала свое повествование, но на рассвете прервала его, хотя до конца сказки было еще далеко. Она знала, что султан встает на рассвете, чтобы присутствовать на своем верховном совете. Дуньязада протестовала, и султан, которого к этому времени тоже очень увлекло повествование, отложил казнь Шахрезады до следующего дня.
Каждую ночь, а таких было тысяча и одна, рассказывала Шахрезада султану свои сказки об ифритах, вампирах, добрых и злых джиннах, о пери-волшебницах; о принцессах, знавших разные заклинания; о прекрасных принцах, коврах-самолетах, лошадях и мулах. В конце концов султан влюбился в нее, сделал своей султаншей, и, когда царство страха закончилось, народ опять возлюбил его, как и Шахрезаду.
Велвет была заинтригована его рассказом.
— Вы тоже прикажете казнить меня, когда я кончу свою историю? — спросила она, чуть заметно улыбнувшись.
Черные глаза Акбара задержались на ее лице, и он проговорил глубоким голосом:
— Я никогда не позволю себе уничтожить такую редкую красоту, как ваша. Я скорее сделаю вас одной из своих королев. Щеки Велвет порозовели.
— У вас, говорят, много королев и без меня, — дерзко ответила она.
Из его груди вырвался смех.
— Продолжайте вашу историю, моя Шахрезада, — сказал он, подумав, что ему определенно нравится ее присутствие духа.
— Позднее, тем же вечером, меня привезли в дом губернатора, — начала она, вспоминая ужасную влажную духоту Бомбея, которая притупляла все чувства. Сидевшая рядом с ней в душном, закрытом экипаже Пэнси опять стала зеленой, — Господи, миледи, сначала это море заставило меня болеть, а теперь, не успела я ступить на сухую землю, как мне еще хуже. Господи помилуй, быстрее бы очутиться дома.
В душе Велвет соглашалась со своей молоденькой камеристкой, но на ней лежала ответственность за поддержание их духа.
— Уверена, как только мм доберемся до губернаторского дома, мы сможем напиться чего-нибудь холодного, это нам поможет.
Пэнси не была в этом уверена, но все-таки замолчала, и Велвет уже не знала, что хуже — молчание или жалобы ее компаньонки.
Резиденция губернатора выглядела весьма впечатляюще: большое двухэтажное здание из белого камня с просторным внутренним двориком. Их провели в покои из двух комнат, выходивших окнами во двор, и предложили холодную ароматную ванну, которая после стольких месяцев в море была для них настоящим счастьем. Но только вечером Велвет познакомилась с губернатором доном Сезаром Аффоисо Марина-Гранде.
Это был высокий худощавый мужчина с бронзовой от индийского солнца кожей, холодными и пустыми глазами и черными волосами. На его лице выделялась изящная подстриженная маленькая бородка и узкая полоска усов. К ее удивлению, одет он был по последней моде, в черный бархат и белые кружева, что, по ее мнению, было слишком для такого жаркого дня. Сама она выбрала простое коричневое платье с глубоким вырезом.
Отец Орик выступил вперед, чтобы представить Велвет, когда она вошла в столовую.
— Ваше превосходительство, представляю вам Велвет Гордон, графиню Брок-Кэрнскую, которая будет вашей гостьей, пока ее брат не вернется и не покончит с нашим делом. Она — единственная дочь лорда и леди де Мариско.
Велвет склонилась в изящном реверансе.
— Ваше превосходительство, — сказала она.
Он поклонился, но его глаза не отрывались при этом от ее груди.
— Вы вдова, мадам? — спросил он вместо приветствия.
— Да, милорд.
— Дети?
— Нет, милорд. Господь нас не сподобил, а наш брак был недолог.
— Вы напоминаете мне вашу мать, хотя и не очень похожи на нее, — сказал губернатор. — Леди де Мариско — очень красивая женщина.
— Мой отец ей не уступает, я никогда не видела более красивых мужчин, — гордо сказала Велвет.
— Ваш отец, мадам, очень беспокойный человек, да и ваша матушка, при всей ее красоте, тоже причинила нам массу неприятностей.
Подали ужин. Велвет ела автоматически, даже не замечая, что именно она ест. Губернатор больше не обращал на нее внимания, быстро говоря о чем-то на своем языке с иезуитом. Когда с едой было покончено, она вежливо пожелала им обоим спокойной ночи и, сопровождаемая слугой, повернулась, чтобы проследовать в свои покои. И пока она шла к двери, все время чувствовала спиной взгляд губернатора.
Пэнси стало лучше, она подкрепилась свежими фруктами.
— Я понятия не имею, как называется половина из них, миледи! — Она рассмеялась. — Но все фрукты были очень вкусные, и я решила, что уж коли их принесли для вас, то их можно спокойно есть.
Обе женщины были утомлены, так что отправились спать пораньше, Велвет — на постель, а Пэнси — в гамак, Велвет так и не поняла, что именно ее разбудило, но, открыв глаза, она вдруг увидела дона Сезара, стоявшего над ее кроватью в окружении нескольких туземных слуг. Прежде чем она смогла крикнуть, ее вытащили из кровати. Ее первой реакцией была ярость. Да как они смеют прикасаться к ней! Но гнев быстро сменился испугом, когда губернатор спокойно протянул руку и сорвал с нее тонкую шелковую ночную рубашку. Ее глаза расширились, а из горла вырвался сдавленный крик возмущения и удивления.
— Прекрасно! — прошептал он почти молитвенно, не обращая внимания на ее крик. Он стоял перед ней, положив руки ей на грудь, потом провел ими по ее телу и обхватил за талию. — Я надеюсь, вы понимаете, что я лишаю себя многих удовольствий, отсылая вас Властителю, мадам. У него, насколько мне известно, никогда не было в гареме европейских женщин, да еще с такой кожей. Вы будете первой. — Он провел рукой по ее животу, а потом ощупал сзади одну из ее ягодиц. — Превосходно! Просто великолепно! Какая у вас гладкая молодая кожа! — Он дотронулся до ее каштановых волос. — Какие они мягкие, — сказал он как бы про себя, — и как подходят к цвету ваших изумрудных глаз. Вы действительно очень хороши, мадам, и, пожалуй, даже более красивы, чем эта сучка, ваша мать. Велвет от злости окаменела.
— Как вы смеете, милорд! Как вы смеете так говорить о моей маме!
— Ваша мама! — зашипел он, и в уголках его губ появились пузырьки слюны. — Я предложил вашей маме честь моего покровительства. В отличие от вашего отца и его команды, сплошь состоявшей из еретиков, которых я заточил в темницу, вашу маму я привез сюда, поселил в комнатах, примыкающих к моим собственным апартаментам. Она выставляла напоказ передо мной свою красоту самым бесстыдным образом, насмехаясь надо мной и выводя меня из себя! — Его черные глаза затуманились от воспоминаний, в их глубине появилась затаенная боль. Лицо его исказилось бешенством. — Я хотел ее, а она меня отвергла! Она сказала, что я не способен на истинное желание, что я — жалкая пародия мужчины, что она лучше сгниет в тюрьме, чем отдастся мне! Стерва! Она осмелилась плюнуть мне в лицо!
— Молодец мама! — смело воскликнула Велвет, а Пэнси одобрила свою госпожу.
Выведенный из себя, губернатор с размаху влепил Велвет пощечину, как бы мстя ей таким образом за Скай. Потом улыбнулся, показав мелкие острые желтоватые зубы:
— Возможно, такая сила духа и понравится Великому Моголу, моя дорогая.
— Вы сошли с ума, сэр? — спросила она. — Как вы смеете врываться в мои покои и вести себя подобным образом?
— Сегодня ночью вы отправитесь в путешествие в Лахор, столицу Акбара, Великого Могола, — сказал ей дон Сезар. — Вы будете моим подарком ему. В его гареме несколько тысяч наложниц, но, если вам повезет, вы понравитесь ему. Говорят, Акбар очень неравнодушен к красивым женщинам, а у него никогда не было наложницы-европейки. Так что вы будете большой редкостью! Он же останется у меня в долгу благодаря вам, а я таким образом рассчитаюсь с вашей бесстыжей матерью.
Велвет была поражена словами губернатора.
— Вы сумасшедший, сэр! — крикнула она ему. — Я нахожусь под защитой церкви. Вы не посмеете сделать это!
Сезар Аффонсо Марина-Гранде от всей души рассмеялся:
— Я смею делать все, что сочту нужным, ибо пока что я здесь губернатор. Никто, включая падре Орика, ничего не узнает о том, что я сделал с вами, пока ваш ничего не подозревающий братец не доставит выкуп. Неужели вы думаете, что этот иезуит помчится спасать вас после того, как узнает, что я сделал? Не будьте дурочкой, мадам! Ему нужно только золото, которое привезет ваш брат. Его доля позволит ему с большим успехом заниматься миссионерством среди еретиков, и, возможно, когда-нибудь слухи об этом достигнут Парижа, и он будет с почестями отозван в лоно цивилизации. Нет, он не будет помогать вам. Что же до вашего братца, он просто не сможет последовать за вами. Что он знает об этой стране? Он будет немедленно выслан, как только выплатит выкуп. Вы не девочка, чтобы рыдать и хныкать. Смиритесь с судьбой, мадам!
Велвет пришла в ужас, но тут она встретила испуганный взгляд Пэнси.
— По крайней мере оставьте здесь мою служанку, чтобы она могла вернуться в Англию. Эта жара убьет ее, сэр.
— Нет! Девчонка отправится с вами! Или умрет! — Он выхватил из-за пояса кинжал.
— Нет! — закричала Велвет, поняв, что находится в лапах сумасшедшего.
— Тогда вам обеим надо приготовиться к отъезду. Мой караван с подарками выходит через час. Луна осветит вам путь, да и ехать ночью прохладнее. К сожалению, не могу предоставить вам паланкина. Вы быстрее дойдете пешком. Сейчас я пришлю вам женщину, которая покажет, как одеться, чтобы кожу не спалило солнце. Прощайте.
— Пожалуйста, сэр! — взмолилась Велвет, и он опять повернулся к ней лицом. — Зачем вы это делаете? Подумайте еще раз! Я крестная дочь двух королев, а не какая-то бедная, беззащитная женщина, за которую некому заступиться. Прекратите немедленно это беззаконие, и, обещаю, ни я, ни Пэнси никогда никому ничего не расскажем.
Неожиданно его лицо потемнело от гнева, и он заговорил, почти выплевывая слова ей в лицо:
— Вы такая же, как ваша мать. Гордая, надменная девка! Хорошо же, посмотрим, что останется от вашей надменности через год пребывания в гареме Великого Могола! — Повернувшись на каблуках, он вышел вместе со слугами, а в комнату вошла темнокожая женщина, одетая по-местному.
— Меня зовут Зерлинда, — сказала она. — Губернатор прислал одежду для вас и вашей служанки.
— Зерлинда! Ты должна помочь нам! — с отчаянием проговорила Велвет. — Я графиня Брок-Кэрнская. Я нахожусь под защитой иезуитов. То, что делает губернатор, преступно. Помоги мне, и я щедро отблагодарю тебя. Мой брат даст тебе все, чего только захочешь!
— Я хочу только одного — стать женой дона Сезара, и он обещал жениться на мне, если я помогу ему, — испуганно ответила женщина. — Я люблю его вот уже три года, но какие у меня, полукровки, в которой смешалась индийская, португальская и европейская кровь, шансы стать его женой? Вы ничего не можете дать мне, мадам. После полуночи я и так получу все на свете!
Она протянула Велвет и Пэнси некие подобия плащей, в которые они могли закутаться от шеи до щиколоток. Они были сшиты из какой-то полосатой хлопчатобумажной материи. После того как женщины надели их, Зерлинда сказала:
— У меня еще есть для вас накидки с капюшонами, так как ночи здесь холодные. Они понадобятся вам, если пойдет дождь. Проверьте, чтобы обувь была крепкой. До Лахора путь не близкий. Вы будете в пути не меньше месяца.
Не сознавая, что делает, Велвет примерила накидку. Она не могла поверить в то, что случилось. Внезапно она рассвирепела.
— Я не желаю, чтобы меня похищали подобным образом! — сказала она. — Ни я, ни моя служанка не выйдем из этой комнаты, пока не увидим отца Орика. Он не допустит этого беззакония!
Зерлинда ничего не ответила. Вместо этого она приоткрыла дверь и что-то быстро сказала по-португальски солдату, стоявшему с той стороны. Тот вошел в комнату, быстро подошел к Велвет и, изо всех сил ударив ее кулаком по лицу, подхватил на руки ее бесчувственное тело.
— Забирай обувь для себя и своей госпожи, прихвати самое необходимое, но учти, поклажу вы будете нести в руках, — сказала Зерлинда Пэнси. — Я подожду снаружи, но поторопись.
Пэнси собрала расчески Велвет, ее шпильки, ленты, носовые платки, маленькое золотое, усыпанное драгоценными камнями зеркальце и маленький серебряный ножичек для фруктов, который Велвет обычно носила на цепочке, и тщательно завернула все это в кусок шелка. Крепкая обувь, сказала Зерлинда. Пэнси чуть не рассмеялась. У нее-то крепкая обувь была, но вот что касается ее госпожи… Все, что у нее есть, — это шелковые домашние туфли. Вздохнув, Пэнси развернула свой сверток и, добавив в него три пары изящных туфелек, опять увязала его. Потом, подхватив узелок, вышла из комнаты.
Пэнси спустилась вслед за Зерлиндой во внутренний двор, где уже был собран внушительно выглядевший караван.
— Твоя госпожа там, — сказала Зерлинда, указывая на одну из повозок. — Весь караван предназначается в подарок Властителю. Его будут хорошо охранять. Ни тебе, ни твоей госпоже не причинят никакого вреда. Предводитель каравана понимает, что твоя госпожа подарок для самого Властителя. — Напоследок она добавила:
— Скажи своей госпоже, что Властитель Акбар хороший и добрый человек, любимый своими подданными.
Пэнси забралась в повозку, где лежала ее хозяйка. Осторожно она ощупала челюсть Велвет. Слава Богу, перелома вроде нет. Это было чудом, так как негодяй ударил ее очень сильно.
Караван покинул дворец губернатора и потянулся по пустынным и молчаливым улицам города в сторону дороги, ведущей на север. Высоко в небе сияла полная луна, освещая им путь.
Только к утру Велвет начала приходить в себя. К этому времени караван ушел уже довольно далеко от города. Пэнси, шагавшая рядом с повозкой, на которой везли Велвет, обрадовалась, увидев, что ее госпожа очнулась и с ней все вроде бы было в порядке.
С восходом солнца пришла жара, и наконец уже поздно утром караван остановился на отдых в тени огромной скалы. Раздали воду и фрукты, покормили животных, и затем все, кроме нескольких охранников, завалились спать.
— Я знаю, что вы лежали всю ночь, миледи, но лучше поспите. Ночью вам придется идти пешком, а вы к этому непривычная, — сказала Пэнси.
— Я чувствую себя ужасно, — призналась Велвет. — И голова болит.
— Неудивительно, — засуетилась камеристка, приподнимая Велвет за плечи и поднося к ее губам черепок с затхлой водой.
Когда Велвет осушила его до дна, Пэнси протянула ей ломтики какого-то красноватого плода, сладкого на вкус.
— Понятия не имею, что это такое, но есть можно, — сказала она.
Велвет слабо улыбнулась и жадно набросилась на еду.
Они проспали весь день напролет, несмотря на удушающую жару. Около полудня разразился ливень. Укрывшись в маленьком открытом гроте, образованном двумя наклонившимися камнями, Велвет и Пэнси благодаря их накидкам с капюшонами были защищены от дождя лучше, чем другие.
Ближе к вечеру, когда ливень прекратился, караванщики разожгли несколько костров и закололи барашка. Затем зажарили его. Женщины ждали своей очереди, пока барана разрезали. Они наконец получили по куску мяса и черпаку риса на маленькой тарелочке. Никаких вилок-ложек не было и в помине. Им пришлось, следуя примеру остальных, есть рис, используя пальцы. Когда с едой было покончено, загасили костры, поклажу навьючили на животных, и путешествие продолжилось.
Где-то в середине третьей недели пути Пэнси свалилась в лихорадке. Что стало причиной болезни, Велвет не знала, но, когда ее камеристка не смогла идти дальше и без сознания упала на дорогу, предводитель каравана хотел бросить ее. В исступлении Велвет вцепилась в свою служанку, свою единственную подругу.
— Нет! Я не дам вам этого сделать! — кричала она с полными слез глазами.
Предводитель каравана в ответ разразился проклятиями, пытаясь оторвать ее от Пэнси, но Велвет ни за что не хотела отпускать ее.
— Нет! — рыдала она, и вдруг ей в голову пришла спасительная мысль. Упав на колени, она неистово начала рыться в свертке, который Пэнси упаковала еще у губернатора. Найдя наконец то, что искала, она вскочила на ноги, держа в одной руке зеркало, а другой указывая сначала на Пэнси, а потом на повозку.
Глаза предводителя каравана жадно загорелись при виде изящного золотого зеркальца, усыпанного драгоценностями. В Лахоре у него была девушка, и это лучший подарок для нее. Он потянулся за зеркальцем, но Велвет отрицательно покачала головой, продолжая указывать на повозку. Предводитель каравана кивнул и опять протянул руку, но Велвет опустилась на колени и начала что-то рисовать пальцем в пыли. Заинтересовавшись, он внимательно следил за ней, а когда она поманила его, тоже встал на колени и увидел довольно грубое изображение повозки, длинной дороги и в конце ее город. Когда его глаза добрались до конца этого не совсем обычного послания, она положила зеркальце на изображение города и взглянула на него.
Он с сомнением поглядел на нее, прикидывая, можно ли ей доверять, и удивляясь той сообразительности, с которой она вела с ним торг, не зная языка. Как бы почувствовав его сомнения, Велвет отстегнула от пояса золотую цепочку, на которой обычно носила зеркальце, и протянула ему. Он взял ее и кивнул в знак согласия. Цепочка сейчас, зеркало — когда они доберутся до места назначения, а взамен больная девушка поедет в повозке. Он отдал приказание. Пэнси подняли с дороги и положили в повозку, под которой они обычно спали на привалах.
Велвет вздохнула с облегчением, не понимая, что караванщик был почти уверен, что Пэнси умрет задолго до того, как они доберутся до Лахора. И наверняка она не знала о том, что Акбар сейчас находится в Фатхнур-Сикри и караван меняет маршрут.
А Велвет тем временем изо всех сил пыталась привести Пэнси в чувство, больше всего напуганная тем, что может лишиться своей подруги, своей единственной оставшейся связующей нити с Англией. Она плохо представляла, что надо делать, хотя и изучала под руководством матери и леди Сесили начала траволечения. Но где здесь, в незнакомой стране, искать все эти травы и корешки, она не имела ни малейшего представления. Если бы только она могла достать листьев фенхеля, которые, если их заварить, помогли бы Пэнси избавиться от лихорадки! Отвар из лепестков фиалок также мог бы помочь, но Велвет подозревала, что фиалки не растут в этой жаркой стране. А где взять кабачки, еще одно средство от лихорадки? Ничего этого она не знала, и ее полная неспособность помочь Пэнси одновременно и пугала, и приводила в отчаяние. Но Велвет решила обмыть своей служанке руки и лицо, стала вливать в нее как можно больше воды и соков. Это было совсем непростой задачей, если учесть, что с каждым днем та все чаще и чаще впадала в беспамятство.
К тому времени, когда караван достиг Фатхнур-Сикри, Велвет была в ужасе от беспокойства за судьбу Пэнси и от той неизвестности, что ждала впереди ее саму.
— Кажется ли вам ваша судьба такой ужасной и теперь, моя Шахрезада? — спросил у нее Акбар, когда она кончила рассказ.
— Я еще не знаю, какой будет моя судьба, сир, — ответила Велвет.
Он посмотрел на нее долгим взглядом и потом сказал:
— Я думал, вы уже знаете.
Она покраснела и опустила глаза. Велвет была совсем не глупа и прекрасно понимала, для чего португальский губернатор послал ее Великому Моголу. Она уже не девственница и все-таки боялась. В своих мыслях она все еще оставалась женой Алекса.
— А что с Пэнси? — спросила она, пряча лицо и пытаясь изменить тему разговора. — Ваш врач смог определить, что с ней?
— Как мне доложили, потребовалось достаточно много времени, чтобы отмыть ее, ведь она без сознания. Сейчас врач должен быть уже с ней. Не желаете ли пойти и взглянуть на нее?
Она застенчиво подала ему руку и встала, чтобы следовать за ним. Он вывел ее из комнаты и проводил по коридору до другой, маленькой комнаты. Там Велвет нашла очень бледную Пэнси, лежащую на постели, и бородатого старика, склонившегося над ней. Врач обернулся, когда они вошли в комнату, и, поклонившись, заговорил с Акбаром:
— Повелитель, я наконец могу со всей определенностью поставить диагноз. Он очень прост. Женщина страдает от нашей жары, к которой она, по-видимому, непривычна, и от судорог в руках и ногах, причиной которых стала ее уже довольно длительная беременность. Она должна разрешиться от бремени месяца через полтора. До этого времени ей надлежит оставаться в постели. Я прописал ей мочегонное, что должно ослабить судороги. При надлежащем отдыхе, защите от солнца и холодных ваннах лихорадка вскорости покинет ее. Если судороги не возобновятся в течение ближайших нескольких дней, я намерен вызвать преждевременные роды. Разрешение от бремени поможет ей больше, чем что-либо другое.
— Благодарю тебя, Зафар Сингх. Эта госпожа — хозяйка этой женщины, и она очень привязана к своей служанке. Ей будет приятно это услышать.
— Что с ней? — нетерпеливо спросила Велвет, так как разговор велся на родном языке Акбара. — Она выживет?
— Скорее всего, — сказал он и затем спросил:
— Вы знали, что ваша служанка ждет ребенка?
— Что? — Велвет была поражена. Пэнси беременна? — Это невозможно, — сказала она, подумав одновременно, что если это правда, то отцом ребенка должен быть Дагалд. — Не будете ли вы, милорд, так добры еще раз спросить доктора, уверен ли он? — попросила она.
— Он более чем уверен. Ваша служанка родит через месяц или около того.
— Когда я смогу поговорить с ней? Все эти последние несколько дней она была без сознания. — Велвет встревоженно вглядывалась в осунувшиеся черты Пэнси.
— Когда девушка будет в состоянии говорить? Она пробыла без сознания несколько дней, — спросил Акбар у доктора.
— Сейчас она спит, повелитель. Завтра она проснется.
— Вы сможете поговорить с вашей служанкой завтра, — перевел Акбар Велвет. — Сейчас она спит. — Слава Богу!
Он был тронут ее чувствами, найдя такую заботу о служанке обворожительной. Взяв ее опять за руку, он отвел Велвет назад в ее покои.
— Она не выглядит беременной, — задумчиво проговорила Велвет. — Когда мы покидали Англию, моя невестка тоже была беременной, причем всего несколько месяцев, но ее состояние было заметно. Надеюсь, что с ребенком Пэнси все будет в порядке.
— Каждая женщина носит своего ребенка на свой манер. Некоторые полнеют раньше, другие позже, а у некоторых вообще ничего не заметно. У некоторых живот бывает ниже, у других выше. Она мне кажется смелой девушкой.
— Так и есть. — Велвет посмотрела на него и улыбнулась. — Вы так добры, сир. Скажите, а откуда вы так много знаете о детях?
— Пришлось узнать. Я был отцом много раз, — печально улыбнулся он. — Но в живых осталось только шестеро. У меня три сына и три дочери.
В комнате на несколько секунд повисло неловкое молчание. Потом Акбар сказал:
— Теперь вам надо отдохнуть. Я приду завтра, чтобы взглянуть на вас. Спокойной ночи, моя английская роза. Спите спокойно.
Адали поднялся из угла, где он; сидя на корточках, дожидался ее возвращения.
— А-и-й! Вы понравились ему, моя принцесса! Да, да! Могу сказать совершенно точно! Вы ему понравились! Велвет покачала головой:
— Просто он добрый человек, Адали. Завтра я попрошу его отпустить меня домой, в мою страну.
Евнух не стал больше ничего говорить. Он прекрасно знал, что Акбар не сделает ничего подобного. Он видел глаза своего Повелителя, когда они ласкали его новую хозяйку. Много лет прошло с тех пор, когда Великий Могол с вожделением смотрел на какую-нибудь женщину. Большинство его последних любовных связей имели в своей основе или политические мотивы, или он хотел просто удовлетворить естественное мужское желание. Сейчас — другой случай.
Адали вспомнил историю, которую ему когда-то рассказывали об Акбаре и одной из его жен, красавице Альмире. Альмире было тринадцать лет, когда ее впервые увидел Великий Могол. К сожалению, к этому времени она уже была женой престарелого шейха Абдул Вази. Акбар, однако, очень сильно возжелал ее, да и сама Альмира влюбилась во Властителя. Так как никто из них не мог сдерживать страсти, Акбар заставил шейха развестись со своей женой, чтобы он мог обладать ею. Альмира стала матерью его второго сына, принца Мюрада.
Это был единственный известный Адали случай, когда его Повелитель женился потому, что сам захотел этого, а не по необходимости. Евнух сам тогда еще не состоял при дворе, будучи маленьким мальчиком, но история эта широко известна. Когда же Адали попал ко двору Моголов, он быстро понял, что Акбар нежен со всеми своими женами, особенно при этом выделяя мать своего наследника, принца Салима, принцессу Иодх Баи. Однако никогда Адали не слышал, чтобы кто-нибудь говорил, что Властитель в кого-то влюблен. Теперь Адали надеялся, что это изменится. Акбар желал эту заморскую принцессу, его госпожу, это было ясно, но в этом что-то еще есть. По тому, как терпеливо и нежно относился Властитель к этой женщине, евнух мог точно сказать, что он считал ее чем-то особенным. Она не такая, как другие, и Властитель знал это. Разве не повелел он Адали держать ее подальше от других женщин, чтобы они не могли как-нибудь повлиять на нее? Адали понимал, что благодаря французскому происхождению своего отца он получил возможность подняться вверх сразу на несколько ступенек в иерархии дворцовых евнухов. Если его госпожа сможет завоевать сердце Великого Могола, его будущее обеспечено, и для этого он намерен приложить все усилия.
— Теперь вам надо отдохнуть, — сказал он. — Вам довелось пройти через тяжелые испытания, но теперь вы в безопасности.
Он повернул ее к себе спиной и развязал ленты, которые удерживали на ней маленькую кофточку.
— Что ты делаешь? — вскричала Велвет.
— Вы должны приготовиться ко сну, — ответил он ей, — а мы здесь спим без одежды.
— Но ты не можешь раздевать меня! — воскликнула Велвет возмущенным тоном.
— Я ваш слуга, — ответил он.
— Ты мужчина, — возразила она. Адали рассмеялся:
— Нет, принцесса, я не мужчина. Я евнух. О, внешне я похож на мужчину и родился мальчиком, но, когда меня кастрировали, я перестал быть мужчиной. — Он снял с нее кофточку и начал развязывать поясок ее юбки. — У меня нет чувств и желаний нормального мужчины.
Юбка соскользнула с нее, и Велвет по привычке, чисто автоматически сделав шаг, вышла из легшего на пол шелкового круга. Адали нагнулся и поднял ее одежду.
Вдруг спохватившись, что она осталась совсем голой, Велвет быстро забралась на постель и натянула на себя шелковое покрывало.
— Вообще-то я вполне способна раздеться сама, — сказала она слабым голосом.
— Вы принцесса, — ответил он, — и моя обязанность служить вам. Через несколько дней вы привыкнете ко мне. — Он хихикнул. — И тогда просто забудете о моем присутствии. — Достав из шаровар щетку для волос, он сел рядом с ней и начал умело расчесывать ее роскошные волосы, нежно, но твердо справляясь с этим делом. Закончив, он спрятал щетку где-то в обширных складках своих шаровар и пошел к двери. Обернувшись на пороге, он улыбнулся и сказал ей:
— Я буду спать снаружи, в холле. Если я понадоблюсь, просто позовите.
— Куда ты забираешь мою одежду? — спросила она. — Это все, что у меня есть.
— Я должен отдать ее прачкам постирать, — ответил он. — Не беспокойтесь. Утром у вас будет целый сундук прекрасных платьев, обещаю. Спокойной ночи!
Она осталась одна. Одна, впервые за много месяцев. Несколько минут она неподвижно сидела в центре своей постели, глядя в арку, ведущую на террасу. Ее глаза ни на чем не задерживались, но мозг усиленно работал. Она оказалась за сотни миль от берега, за которым лежали еще тысячи миль воды, отделявшие ее от родины. Эта мысль отрезвила Велвет. Найдет ли ее семья, вернее, смогут ли они когда-нибудь найти ее? А если ее и найдут, что осталось для нее в Англии? За месяцы, прошедшие со дня смерти Алекса, она приучила себя к мысли, что посвятит свою жизнь заботе о своих стареющих родителях, но правда такова, что ни Адам, ни Скай никогда не будут стариками в обычном смысле этого слова и, кроме того, они — одно целое. У нее же нет никого. Даже у Пэнси есть Дагалд, и об этом еще предстояло серьезно подумать.
Ребенок, которого носила под сердцем Пэнси, несомненно, Дагалда, и он имел на него такие же права, как и она. Пэнси обязательно должна вернуться в Англию со своим ребенком, чтобы воссоединиться с Дагалдом. Это необходимо! Велвет, правда, почувствовала облегчение, сообразив, что пройдут многие месяцы, прежде чем Пэнси решится куда-нибудь поехать.
Велвет глубоко вздохнула и вытянулась на постели, сбросив с себя шелковое покрывало. Из арки чуть заметно тянуло ветерком, но он был теплым и наполненным неведомым тонким сладким ароматом. Ей стало интересно, что это такое, и она решила спросить завтра у Адали.
«А что будет со мной?..»— подумалось вдруг ей. Португальцы решили заслужить расположение Великого Могола, послав ее в гарем. Акбар — добрый человек, но насколько он терпелив? Сможет ли она покориться ему? Сможет ли стать его наложницей? Ее обуял страх. В голове бродили тревожные мысли, но Велвет, измученная нравственно и физически выпавшими на ее долю в последние месяцы испытаниями, сама не сознавая того, провалилась в глубокий сон.
Встала луна и посеребрила кварталы Фатхнур-Сикри, отражаясь в его озерах и фонтанах. Красновато-белый песчаник заблестел под луной, когда ее холодные лучи коснулись причудливых куполов, витых колонн и резных стен дворцов. Вокруг — тишина и спокойствие, изредка нарушаемые воем гиены, выискивающей падаль род стенами города.
В гареме Властителя женская охрана сонно клевала носами на своих постах, моментально вытягиваясь по стойке смирно при виде Акбара, проходившего мимо. Он на секунду задержался у входа в комнату Велвет, и тут же Адали вскочил на ноги, открывая для него двери. Акбар молча вошел и, остановившись рядом с постелью, посмотрел на спящую девушку. Его глаза медленно отметили изящество ее девичьего тела: чудесные, гладкие, округлые груди, тонкую талию, длинные стройные ноги, маленькие аккуратные ступни. В лунном свете ее кремовая кожа казалась еще более безупречной. Волосы рассыпались по подушке, и он, протянув руку, пощупал их шелковистые локоны. И вздохнул. Она безупречна, безукоризненно красива, и он жаждал обладать ее телом. Но не только им.
Женщин его страны с колыбели учили кротости, и, хотя некоторые из них обладали сильным характером, мало кто отваживался на протест, на собственное мнение. Те же, кто на это решался, делали это или ради своих сыновей, или ради мужей, которые были либо слишком молоды, либо слабы, либо и то и другое. Индийские женщины не вели с мужчинами умных разговоров, считая такое поведение нахальным и грубым. В уединении спальни женщина говорила о любви, или о своих детях, или беспокоилась о здоровье своего повелителя.
Эта молодая женщина, однако, совсем другая. Он понял это с первого момента, когда ее, визжащую, втащили в его покои. Индийская женщина безропотно подчинилась бы насилию, но не эта английская роза. Она достаточно хорошо образованна, как он успел заметить, ее французский даже лучше, чем у того иезуита, который учил его.
Акбар, хотя и не умевший ни читать, ни писать, был весьма образованным человеком. В молодости он сбегал от своих наставников, предпочитая учебе охоту и лошадей, но, по природе любознательный, он, повзрослев, окружил себя учеными, которые ему читали, спорили с ним, рассказывали много интересного. Он многому научился, но все равно стремился узнать еще больше.
Эта девушка, разметавшаяся в своем невинном тревожном сне, могла бы стать для него чем-то большим, чем просто красивым телом для наслаждения, для удовлетворения страсти. Она могла стать его товарищем и другом. Эта мысль была ему внове, и он так и сяк обдумывал новую идею, выходя из ее покоев, чтобы вернуться в свои. Этой мыслью он никогда не поделится ни с кем, так как его друзья будут поражены и удивлены, а его женщины повержены в ужас.
Англичанка собиралась попросить его, это было очевидно, отправить ее назад, на родину. Этого он не мог сделать по многим причинам, но прежде всего потому, что не хотел раздражать португальцев. Он собирался приложить все усилия к тому, чтобы сделать Велвет счастливой, она должна сама захотеть остаться с ним. Забыть родину. Он находил эту задачу весьма увлекательной.
Утром, когда Велвет сидела на своей постели, завернувшись в шелковое покрывало, и ела что-то холодное, терпкое и приятное, что Адали называл йогуртом, и потягивала острый горячий напиток, про который он сказал, что это чай, в дверь раздался стук. Открыв ее, Адали легонько вскрикнул от восторга и сделал шаг назад, позволив войти в комнату веренице рабов, несших самые разнообразные предметы.
— Что это? — Глаза у Велвет широко распахнулись.
— Только начало, моя принцесса, — сказал евнух. — Властитель Акбар делает вам честь своими подарками. Не говорил ли я, что вы ему понравились?
Она смотрела, как двое мужчин внесли на веранду, а потом затащили на ее крышу какой-то огромный, мягкий, обитый шелком предмет. Он имел полукруглую форму, невысокую спинку и витые ручки. На сиденья накидали множество подушек. Следом за ним туда же отправился маленький столик, инкрустированный перламутром.
— Господи, для чего это? — спросила она у Адали.
— Для отдохновения, — ответил он.
— Но это нечто, напоминающее диван, однако слишком большое, — не поняла она.
— Потому что предназначено для двоих, — широко улыбнулся он.
— О!
— Ай! Поглядите, принцесса! Поглядите! — Адали чуть ли не приплясывал от восторга, пока в комнату втаскивали два одинаковых сундука — каждый был расписан изящными розовыми, голубыми и красными цветами с желтыми сердцевинами и зелеными листьями, разбросанными по блестящему черно-лаковому фону. Углы скрепляли полированные бронзовые уголки. Не дожидаясь, пока сундуки откроют, он нетерпеливо откинул крышку ближайшего, обнаружив, что он доверху набит одеждой: калейдоскопом разноцветных юбок и элегантных блузок, которые он вытаскивал из сундука одну за одной, тихонько вскрикивая каждый раз от восторга. Все они были из прекрасного, мягчайшего шелка, отделанные золотым и серебряным шитьем, драгоценными камнями. Цвета были яркими, но только тех оттенков, которые шли ей: голубого, зеленого, розового, лилового, пурпурного, темно-желтого и кремового.
Велвет искренне удивилась этой неожиданной щедрости и, взглянув на Адали, спросила:
— Почему?
— Глупая женщина, — ответил он ей ворчливым тоном. — Я же говорю, что вы пользуетесь расположением Властителя Акбара.
— Но я же ничего не сделала, — сказала она, сбитая с толку.
— Он же ухаживает за вами, добивается вашего расположения, моя принцесса. За вами что, никогда не ухаживали?
Она покачала головой, вспомнив, как она и Алекс только и делали, что ссорились и ругались все время. Никогда он не ухаживал за ней в полном смысле этого слова. Он любил ее, но ухаживать за ней даже и не пытался. Женская душа Велвет была тронута.
— Открой другой сундук, — приказала она евнуху и, когда он открыл его, замерла от удивления. В нем хранилось множество лосьонов и духов в резных зеленоватых флаконах. От сундука исходил аромат, который Адали сразу определил, — жасмин!
— Это то, что растет у меня перед верандой? — спросила она.
Он кивнул:
— Жасмин — цветок любви, моя принцесса. Велвет продолжала исследовать содержимое второго сундука. Она нашла там прелестную, усыпанную жемчугом золотую щетку для волос, уменьшенную копию большого сундука, наполненную различными украшениями для причесок, выполненными из драгоценных металлов и камней. Была там и еще одна шкатулка, вырезанная из целого куска бледно-лилового жадеита с серебряными петлями и филигранной работы серебряным замочком. Она открыла ее, и в глаза брызнуло разноцветье драгоценных камней. Велвет поняла, что все камни — очень ценные, так как у ее матери была одна из лучших коллекций драгоценностей во всей Европе. Маленькой она любила играть со сверкающими камешками, а Скай рассказывала, как называется тот или иной камень, где добывают лучшие из них. В жадеитовой шкатулке она нашла цейлонские сапфиры, бирманские рубины, жемчуг, добытый в Индийском океане, потрясающие желтые алмазы, прекрасные темно-пурпурные аметисты, светло-голубые аквамарины, изумруды, медовые цирконы. Они были вправлены в ожерелья, цепочки, серьги и кольца; и среди них не было ни одного камня с дефектом.
Адали был вне себя от радости. Он знал, что его Повелитель просто подержал за руку эту англичанку, а уже осыпает ее дождем драгоценностей. Пока Велвет, ошеломленная, сидела, разглядывая содержимое бледно-лиловой жадеитовой шкатулки, евнух распоряжался нескончаемым потоком рабов, продолжавших входить в комнату со все новыми подарками. По полу расстелили великолепные красно-голубые шерстяные ковры; по периметру комнаты расставили высокие бронзовые вазы с цветами; в разных местах появились маленькие столики, на которые водрузили серебряные лампы, украшенные самоцветами. Под конец вошли две девочки приблизительно десятилетнего возраста, с прямыми длинными черными волосами, выразительными темными глазами и золотистой кожей. Они распростерлись ниц перед Велвет. За ними шел Рамеш, который, быстро переговорив с евнухом, передал ему маленькую закрытую тростниковую корзиночку и вышел.
Глаза Адали стали совсем круглыми от важности происходящего, — Главный управляющий нашего Повелителя передает вам наилучшие пожелания от нашего хозяина. Властителя Акбара. Девочки будут вашими прислужницами. Они близнецы и похожи как две капли воды, за исключением одной вещи. У Торамалли родинка в уголке правого глаза, а у Роханы — в уголке левого.
Он буквально раздулся от важности, заметила Велвет с усмешкой.
Шепотом выгнав из комнаты всех, за исключением прислужниц, он передал Велвет плетеную корзиночку.
— Это нечто, что, как надеется Властитель Акбар, доставит вам особую радость, — сказал Адали.
Велвет подняла крышку корзинки, и тут же ее ротик от восторга стал похож на маленькую букву «о».
— Котенок! — сказала она, счастливо улыбаясь. Она осторожно вытащила из корзинки крохотного пушистого черного котенка с единственным белым пятнышком на самом кончике хвоста. — Это мальчик или девочка? — спросила она евнуха.
— Как мне сказали, моя принцесса, это кот-мужчина. Несколько секунд котенок оглядывал большими глазами свое новое жилище, затем спрыгнул с постели и, грациозно помахивая своим крохотным хвостиком, отправился обследовать комнату.
— Я назову его Бэннер
type="note" l:href="#FbAutId_13">13
! — воскликнула Велвет. — Его маленький хвостик с белым кончиком очень напоминает развевающийся флаг.
Евнух с улыбкой кивнул.
— Похоже, — согласился он.
Внезапно Велвет сообразила, что время уже близится к полудню, а она еще не навестила бедную Пэнси. Как испугана и смущена будет ее преданная камеристка, проснувшись в этом дворце и не зная, где она находится.
— Адали! Моя бедная служанка будет беспокоиться, куда я подевалась. Подай мне что-нибудь из одежды! Я немедленно должна пойти к ней.
Как Адали и предсказывал, Велвет уже на второй день в Фатхнур-Сикри перестала его стесняться. Сейчас все ее мысли были о Пэнси, и, спрыгнув с кровати, она надела протянутую им одежду, всунула ноги в поданные ей Торамалли и Роханой домашние туфли и поспешила из своих покоев вдоль по коридору в комнату, отведенную Пэнси.
Когда она вошла, Пэнси облегченно прикрыла глаза и слабо улыбнулась:
— Миледи! О, слава тебе Господи!
Велвет нагнулась, чтобы обнять свою служанку, а потом присела на краешек ее кровати. — Пэнси, почему ты ничего не сказала мне о том, что ты беременна? Это ребенок Дагалда, не правда ли? Пэнси казалась очень смущенной.
— Как вы узнали, миледи?
— Доктор, который осматривал тебя, определил беременность. Тебе придется какое-то время оставаться в постели. Ребенок и жара — вот причина твоей болезни. Однако с тобой все будет в порядке, если будешь выполнять указания врача.
Пэнси успокоили слова госпожи.
— Это прямо счастье! — сказала она и добавила:
— Я не говорила вам, потому что сама не знала, пока мы не вышли в море. Сначала я не поверила, ведь Дагалд и я были вместе всего лишь разик, на Крещение… Вначале, когда первый раз не пришли месячные, я подумала, что это из-за расстройства, что мы уехали из Англии. Но потом я поняла, что дело не в этом. Мне было стыдно сказать вам, да по мне и не было заметно. Я решила молчать.
— Разве я тебя не предупреждала о Дагалде, Пэнси? Твои родители не очень обрадуются, узнав об этом. Я думала, ты побережешь себя, пока вы не поженитесь. Никто не покупает корову, если можно снимать сливки просто так, как любила приговаривать леди Сесили, — нравоучительно сказала Велвет.
— Дагалд и я вроде как поженились по этому их шотландскому скорому обычаю на Крещение в присутствии людей графа, миледи. Он сказал, что в Шотландии это вполне законно, а так как вы и граф тоже женились этим способом и мы все равно будем жить в Шотландии, то все в порядке. Он пообещал мне повенчаться, как положено, в церкви, когда мы приедем в Дан-Брок. Я была с ним только в этот раз, да и то потому, что мне казалось стыдным отказать ему в первую брачную ночь, но потом я сказала ему, что мы больше не будем обниматься и все такое, пока не предстанем перед настоящим священником.
Велвет вздохнула. Вот хитрый дьявол, этот Дагалд, подумала она. Ну да ладно, словами делу не поможешь, да ей и не хотелось дальше мучить Пэнси. Она похлопала камеристку по руке.
— Все будет в порядке, а сейчас нашей главной заботой должно быть твое здоровье и будущий ребенок. Напряжение сошло с лица Пэнси.
— Где мы? — спросила она.
— Нас привезли в город Фатхнур-Сикри, Пэнси, и я здесь познакомилась с самим Великим Моголом. Он хороший и добрый человек.
— И давно мы здесь, миледи?
— Со вчерашнего дня, — ответила Велвет. — Когда доктор Зафар Сингх скажет, что тебе уже можно вставать, ты переберешься ко мне. У меня только одна комната, но зато огромная, и еще есть веранда. Могол приставил ко мне евнуха по имени Адали, доброго и смешного, и двух маленьких девочек, Торамалли и Рохану, в качестве прислужниц. Пэнси явно была недовольна:
— Тогда мне нечего делать при вас со всеми этими вашими слугами.
— Ох нет же, Пэнси, никто не может заботиться обо мне лучше, чем ты, — возразила Велвет. — Так же как Дейзи дорога моей матери, так и ты дорога мне. Но не забывай, что не пройдет и пары месяцев — и появится ребенок, о котором придется заботиться. И у тебя совсем не будет времени для меня.
— Вы моя хозяйка, — обиженно проговорила Пэнси. — Я буду нянчить ребенка, но у меня хватит времени и на него, и на вас. Это моя обязанность, и моя мать открутит мне голову, если я не буду делать этого.
— Мы вместе будем заботиться о ребенке, — примирительно сказала Велвет.
— Что с нами будет, миледи? — вдруг спросила Пэнси. — Мы когда-нибудь поедем домой? Здесь так жарко. Неужели никогда не станет прохладнее?
— Не знаю, — покачала головой Велвет. — Я стараюсь не думать об этом. Я спрошу Адали, всегда ли здесь такая погода. Не может быть, чтобы круглый год стояла такая духота. — Она ободряюще улыбнулась Пэнси.
— Но когда же мы поедем домой? — настаивала Пэнси.
— Ничего не могу тебе сказать, — ответила Велвет. — У меня еще не было возможности поговорить об этом с Акбаром, но я постараюсь. Все равно ты не можешь ехать сейчас, Пэнси. Сначала ты должна родить, а потом надо удостовериться, что ребенок сможет перенести такой долгий путь. Боюсь, пройдет несколько месяцев, прежде чем мы сможем даже подумать о том, чтобы куда-нибудь трогаться.
Пэнси кивнула, но вид у нее был озабоченный. Велвет встала с кровати.
— Я загляну попозже, Пэнси, — сказала она. — Отдыхай и ничего не бойся. Здесь мы в безопасности, клянусь тебе. — Наклонившись, она поцеловала Пэнси в лоб. Глаза камеристки были уже закрыты.
— Вашей служанке лучше? — спросил Адали, когда она вышла из комнаты.
— Вроде бы да, — ответила Велвет. — Мне бы хотелось через некоторое время еще раз взглянуть на нее.
— Конечно, моя принцесса. Вы можете навещать ее, когда захотите. — Когда они дошли до собственных покоев Велвет, он продолжил:
— А теперь настало время принять ванну.
Велвет была рада. Пришлось признаться себе, что ей нравилось, как ее здесь балуют. С Адали, Торамалли и Роханой она направилась в бани. Маленькие прислужницы несли для нее свежую одежду и корзиночку с благовониями. Когда они вошли в бани, оттуда как раз выходила предыдущая партия женщин. Одна из них, тоненькая и изящная, с невероятно красивыми черными как смоль волосами и выразительными золотисто-карими глазами, на секунду задержалась, чтобы рассмотреть Велвет. В ее взгляде не было ничего злого, одно любопытство. Какое-то внутреннее чувство подсказало Велвет, что эта женщина пользуется здесь большим влиянием, и она вежливо поклонилась. Губы женщины тронула легкая улыбка, и она тоже поклонилась в ответ, прежде чем разойтись.
— Кто эта женщина? — спросила Велвет у Адали.
— Это принцесса Иодх Баи, мать наследника и любимого сына нашего Повелителя Акбара. Вы правильно сделали, проявив уважение к ней. Ей понравились, сказал бы я, ваши хорошие манеры.
Главная банщица с восторгом приветствовала Велвет. Гаремные слухи уже донесли до нее, какими щедрыми подарками осыпали утром эту иностранку. Столько подарков! А Акбар еще даже не спал с ней! Она заметила, как скромно вела себя Велвет по отношению к Иодх Баи, самой главной в гареме. Она все время что-то одобрительно приговаривала, наблюдая за омовением Велвет.
— Она умеет себя вести, эта чужеземка. Тебе достался горшок с медом, Адали, — усмехнулась она.
— Еще бы ей не уметь себя вести, Ракшна. У себя в стране она была принцессой. — Евнух понизил голос и поведал ей по секрету:
— Наш повелитель Акбар зовет ее розой. Ты когда-нибудь видела такую красавицу?
Ракшна согласно кивнула:
— Она удивительно хороша и, похоже, без гонора. Если она станет его любимой женой, твое будущее обеспечено. А если еще и подарит ему ребенка, ты станешь богатым человеком, Адали. Надеюсь, тогда ты вспомнишь Ракшну, а? — Она игриво подтолкнула его в бок.
— Помоги мне сделать ее самой красивой из женщин, которой он когда-нибудь обладал, и обещаю не забыть тебя, если мне улыбнется счастье, — обнадежил он ее.
Велвет прислушивалась к их разговору. Она подозревала, что ее особа — главная тема их беседы. Ей очень хотелось знать, о чем они говорят, но она не стала спрашивать. Ее долго скребли, терли пемзой и мыли. Затем повели на специальный помост со множеством подушек и положили лицом вниз. В течение следующего часа умелые руки Адали долго массировали каждый уголок ее тела, пока она не впала в такое блаженное состояние, что с трудом удерживалась от того, чтобы не заснуть. Затем, одетую во все новое, ее отвели в апартаменты, где она и правда уснула. Ее усталое тело и дух уже не могли больше противостоять удушающей жаре.
Она проснулась где-то ближе к полудню и с удовольствием съела принесенные йогурт, фрукты и выпила чай. Велвет была вся мокрая от духоты, а так как еда была холодной, она ей очень понравилась. Она как раз заканчивала есть, когда открылась дверь и вошел Акбар.
— Теперь вы чувствуете себя отдохнувшей? — спросил он. Она встала из-за стола, чтобы приветствовать его, и поняла, что он выше ее в лучшем случае на дюйм, так что она могла смотреть ему прямо в глаза.
— Мне гораздо лучше, — ответила она, — и, если у вас есть время, я хотела бы поговорить с вами по очень серьезному делу. Он поднял руку, и она умолкла.
— Прежде чем разрешите мне спросить у вас, о чем вы собираетесь говорить, я хотел бы узнать, правда ли, что в Англии женщины ездят верхом?
— Да, сир, ездят.
— И вы тоже умеете, моя роза?
— Да, сир, я умею ездить верхом как по-дамски, что считается более приемлемым для женщин, так и по-мужски, что часто рассматривается как мальчишество, но мне больше нравится второй способ. И моя мать согласна со мной. Обычно я езжу верхом, сидя по-мужски. А почему вы спросили?
— Не откажетесь ли вы попозже прокатиться со мной? Я люблю предвечернее время, на закате.
— О да, конечно, милорд! С удовольствием, но допускается ли это вашими правилами?
— Вам придется одеться, как раджпутскому принцу, чтобы никто не узнал вас, моя роза, но это нетрудно организовать.
— Благодарю вас, сир! Я боялась, что моя свобода будет ограничена. У меня на родине женщины могут в любую минуту поехать куда пожелают.
— Я понимаю, моя роза, и прослежу, чтобы вас ни в чем не ограничивали. Но здесь все-таки не будет такой свободы, как в Англии. У нас — суровая страна. Вы можете подвергнуться нападению разбойников или диких зверей. — Он улыбнулся ей. — Я вернусь за вами через час, — сказал он и вышел из комнаты.
И только тогда до нее дошло, что она так и не поговорила с ним о возвращении домой, когда Пэнси будет в состоянии проделать этот путь. «Ну ничего, — подумала она, — я сделаю это во время нашей верховой прогулки».
Почти сразу после того, как ушел Акбар, в дверь мягко постучали, и Рохана поспешила открыть. Евнух передал прислужнице сверток, в котором оказался маскарадный костюм для Велвет. Она с удовольствием переоделась в белые шелковые штаны и рубашку, которая доставала ей почти до колен. Там же оказались мягкие, красной кожи, сапожки, которые, к ее удивлению, сидели на ней как перчатка. Ей стало интересно, как это угадали ее размер?
Торамалли тщательно заколола длинные каштановые волосы Велвет, а Адали надел ей на голову маленький тюрбан, морщась от неудовольствия. Он не знал, то ли радоваться, что она куда-то поедет вдвоем с его повелителем, то ли огорчаться оттого, что, стань это кому-нибудь известным — и его принцесса наверняка будет опозорена.
Весь в сомнениях, он не мог вымолвить ни слова, а Велвет была слишком возбуждена, чтобы заметить его состояние. Когда она была готова, он вывел ее на веранду и указал на узкую лесенку в углу, которой она раньше не замечала.
— ; Наш Повелитель Акбар ждет вас внизу, моя принцесса, — сказал ей Адали.
— Я хотела бы искупаться, когда вернусь, — ответила Велвет. — Я вся пропахну лошадиным потом по такой жаре. — И она спустилась по лестнице.
Адали неодобрительно пожал плечами.
Акбар был наготове и ждал ее, как и сказал Адали. Он с одобрением взглянул на нее.
— Вы выглядите как настоящий принц, моя роза.
— Я не успела даже посмотреться в зеркало, — рассмеялась она. — Мне так хочется прокатиться верхом. Я бы тысячу раз продала душу дьяволу на нашем пути из Бомбея, чтобы подо мной оказалась лошадь. Мне теперь кажется, что мои ноги никогда не станут такими, как прежде, и, вернувшись в Англию, я не смогу танцевать.
Откуда-то появился грум, ведущий двух лошадей: широкого в кости жеребца и изящную золотистую кобылку. Жеребец ржал, вставал на дыбы и пытался укусить кобылу, а та уворачивалась, пританцовывая, и при этом они чуть не разодрали конюха пополам. Акбар усмехнулся.
— Старозаветная борьба мужского и женского начала, — заметил он. — Он бы и взял свое, но она еще не готова уступить, и он не получит своего, пока она не будет согласна. — Он подсадил Велвет в седло, сложив руки ключом, и она разобрала поводья.
— Куда мы поедем, сир? — спросила Велвет.
— Просто выедем из города на дорогу в Агру, — ответил он, садясь на жеребца.
Она вдруг заметила, что они едут вдвоем, без охраны, и удивилась:
— Мы поедем без эскорта, милорд?
— Нам не нужен эскорт, моя роза. Со мной вам ничто не грозит.
Велвет удивилась. Никогда еще на ее памяти король или другой человек столь же высокого положения не осмеливался ездить без охраны. Но она ничего не сказала, последовав за ним со двора и дальше через город, все больше удивляясь тому, что видит. Ведь в тот день, когда караван пришел в город, она толком ничего не рассмотрела. Теперь же она не переставала удивляться, открывая для себя все время что-то новое.
Ее поразило, что город очень спокойный в отличие от тех, где она бывала раньше. Жителей было мало, хотя город поддерживался в прекрасном состоянии. С другой стороны, его можно было считать королевской резиденцией, где для простых жителей просто не оставалось места. Казалось, здесь жили только Акбар и его двор, и, когда они покидали его, чтобы перебраться в Лахор, Фатхнур-Сикри оставался вроде бы как покинутым, без единого купца или нищего на улицах. Его улицы казались спящими, ждущими возвращения прекрасного принца, который вернет их к жизни. Сегодняшнего приезда Акбара оказалось для этого явно недостаточно. Велвет почему-то стало очень жаль.
На первый взгляд город был очень красив, но своей особенной, искусственной красотой. Весь он был построен из местного песчаника. Широкие улицы и площади вымощены квадратными плитами. Из них же построены и все дома, начиная с бывшей правительственной резиденции и кончая дворцом Великих Моголов. Большинство фронтонов зданий украшала искусная резьба из виноградных гроздьев и листьев. Попадались и более сложные узоры. Дома с арками и куполами, искусно вырезанными окнами и резными панелями казались только что построенными. Весь город вызывал у Велвет странное чувство.
Они выехали через одни из городских ворот на агрскую дорогу, и Велвет решилась заговорить с Акбаром о своем возвращении в Англию.
— Зная, как я попала сюда, и зная, что португальцы фактически похитили меня, не будете ли вы так добры отправить меня на родину, сир? — начала она.
— Я не могу, моя роза, — ответил он бесстрастно. — Сделать это — значит оскорбить португальцев, а я не хочу ссориться с ними.
— Тогда пошлите меня с каким-нибудь караваном. Португальцы никогда не узнают.
Он отрицательно покачал головой:
— Это слишком опасно. Почти наверняка такое путешествие закончится на невольничьем рынке или, того хуже, в юрте какою-нибудь грязного монгола. Нет, моя роза, судьба распорядилась так, что ваша дорожка пересеклась с моей. Я не дам вас в обиду. И потом, зачем вам возвращаться, если ваш муж мертв?
— У меня еще есть семья… — начала она.
— Ваша семья, — прервал он, — выдаст вас замуж еще раз и постарается сбыть с рук. А со мной вы будете в безопасности, в холе и неге, моя роза.
— Я хочу домой, — сказала она дрожащим голосом.
— Теперь эта земля — ваш дом, — ответил он. — Вы когда-нибудь охотились? — спросил он, переменив тему. — Хотите пойти со мной на тигра?
Как она поняла, предыдущий вопрос закрыт. Какое-то время она смотрела прямо перед собой, не в силах осмыслить происшедшее. Он вовсе не собирался отправлять ее назад. И не было никакой возможности сбежать отсюда. До побережья — сотни миль; даже если она сумеет их преодолеть, корабли О'Малли не будут ее дожидаться. Как же она попадет домой? Пути не было!!! Разгневанная и рассерженная открывшейся перед ней перспективой, Велвет вонзила шпоры в своего скакуна, бросив его в сумасшедший галоп, и понеслась вдоль по дороге, ничего не видя перед собой, в отчаянной попытке убежать от судьбы.
Акбар понесся за ней. Он не боялся, что она сбежит от него, — он прекрасно понимал ее состояние. Но дорога была не из лучших, и он опасался, что лошадь сбросит всадницу.
Она же ничего не видела перед собой, слезы заливали лицо. Все кончено. И ее жизнь, и все остальное. Алекс мертв. Своих любимых родителей она никогда больше не увидит. Все для нее потеряны: и Мурроу, и Эван, и Робин, и Виллоу, и Патрик, и Дейдра Как маленький ребенок, внезапно оказавшийся в незнакомой и пустой комнате, Велвет не видела ничего хорошего и пребывала в отчаянии. Все ее тело сотрясали рыдания, и, когда лошадь неожиданно споткнулась, она была абсолютно не готова к этому и полетела из седла кувырком.
Каким-то чудом она не разбилась. Она встала на ноги и пошла дальше по дороге в Агру, не понимая, где она и что с ней.
Акбар поскакал вслед. Он поравнялся с ней. Его душа возликовала — она не ранена. Он нагнулся, подхватил Велвет на руки. Она забилась в его руках, колотя кулачками, стараясь сбросить напряжение. Он же пытался успокоить ее, прижав ее голову к своей груди.
— Тихо, тихо, моя роза! — приговаривал он раз за разом. — Тихо. Все будет хорошо. Все будет хорошо, обещаю тебе.
Велвет теперь рыдала в голос, выплакивая все свое горе потоком соленых слез, которые катились по ее щекам, оставляя на них грязные следы. Она рыдала, пока он не решил, что его сердце сейчас разорвется из-за жалости к ней, такой она казалась беззащитной. Он никогда не встречался с таким проявлением отчаяния. С таким окончательным и безутешным. Пустив лошадь шагом, он дал ей возможность выплакаться. Так они и ехали не спеша, пока она не успокоилась. Только тогда он повернул назад, в Фатхнур-Сикри.
Постепенно Велвет пришла в себя. Она увидела испачканную рубашку, мокрую от слез. У нее под щекой, там, где она приникла к груди Акбара, сильно билось его сердце. Велвет вдохнула всей грудью исходящий от него мужской запах, смешанный с ароматом сандалового дерева. Она вдруг почувствовала все его мужское естество, и ее собственные мысли испугали ее.
— Лошадь цела? — спросила она смущенно, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила ее.
— С ней все в порядке, она ждет нас впереди. Вы, конечно, пожелаете ехать назад в город на ней?
— да сир — Вам лучше? — спросил он.
— Испуг прошел, — ответила она, — но я никогда не перестану мечтать о возвращении в Англию.
— Что там для вас, моя роза? — спросил он.
— Мои воспоминания, — ответила она задумчиво. — Вы же не сможете отнять их у меня?
— Посмотрите на меня, — вдруг приказал он ей, и, удивившись, она подчинилась, остановив на его лице взгляд своих изумрудных глаз. — Я дам вам новые воспоминания, моя роза, — сказал он. — Я не могу отобрать у вас старые, да и не хочу, но дать вам новые могу, моя прекрасная английская роза.
Велвет почувствовала, как у нее упало сердце. Яснее своих намерений он не мог высказать.
— Я не стану вашей наложницей, — сказала она. — Я просто не могу.
— А я вам этого и не предлагаю, — ответил он, — хотя и знаю, зачем португальский губернатор прислал вас. Он зачем-то хотел унизить вас, а зная ваше происхождение и подарив мне вас, он этого практически достиг. Я понял это сразу, узнав вашу историю. Предполагалось, что я, будучи нехристем и диким варваром, сразу же рухну на вас, не задумываясь о мотивах. Мне пришлось много общаться с португальцами. К счастью, они мало что знают обо мне, видимо, не считая это нужным. Здесь, в Индии, у них два интереса — обратить в свою веру моих людей и вывезти к себе богатство Моей страны. За все это я должен быть им благодарен. — Он усмехнулся. — Хотелось бы мне присутствовать при том, когда дон Сезар Аффонсо Марина-Гранде узнает, что я так рад его подарку, что немедленно оказал этому подарку честь, женившись на нем. Надеюсь, его хватит удар.
— Я не выходила за вас замуж, — удивилась Велвет.
— Зато я женился, — к ее удивлению, ответил Акбар.
— Что? — Ее голос сломался. — Как вы могли жениться на мне, когда я об этом ничего не знаю?
— Я вырос в мусульманской вере, моя роза, и, хотя давно понял, что ни одна вера не является истинной, я всегда сочетаюсь со своими женами законным браком. Вы будете сороковой, по мусульманским или, если хотите, индуистским верованиям. Мне кажется, что, поскольку ислам ближе к христианству, вы предпочтете его. А по его канонам для этого совсем не требуется согласия невесты или даже ее присутствия на свадьбе. Нужно только согласие того, кто может ее охранять и содержать, а в данном случае — это я. Что я вам и продемонстрировал сегодня утром. Так что мы женаты.
Она была ошеломлена, а учитывая комедию с ее четырьмя свадьбами с Алексом, готова была расхохотаться. Тогда она отказывалась признать брак законным, пока они не предстанут перед священником, а теперь ей опять говорят, что она замужняя женщина. Но теперь-то она знала наверняка, что никакой свадебной церемонии не будет.
— Если вы женились на других женщинах в соответствии с их верованиями, почему не можете жениться на мне, уж коль собрались это сделать, в соответствии с моей верой, милорд? Как мне говорили, здесь есть несколько иезуитов. — «Господи, почему я так спокойна?»— подумала она.
— Это Индия, моя роза, а я считаюсь мусульманским правителем. Я и так заставил отвернуться от меня половину своих подданных, взяв в жены раджпутских женщин. Если сейчас я женюсь в соответствии с христианскими обрядами, начнется гражданская война. Я много трудился, чтобы объединить эту страну, и даже вы не стоите того, чтобы вновь разобщить ее. Кроме того, такой брак будет считаться законным только с точки зрения ваших иезуитов, а у меня опять будут проблемы с моими подданными.
«И зачем только я все это предложила? — подумала она. — Только так он и мог ответить в данной ситуации. Мозги, что ли, у меня расплавились на этой жаре?»
Они наконец добрались до места, где их дожидалась ее лошадь. Одним движением он пересадил Велвет. Разобрав поводья, она поехала рядом с ним.
— Мне нужно время, — сказала она, — чтобы освоиться с этой ситуацией. Все это не так просто.
Какое взаимопонимание! Она чуть не расхохоталась про себя. Что же это с ней такое? Почему она так спокойна? И тут поняла, что умом она уже приняла то, что отказывалось принять ее сердце.
— Я не буду вас торопить, — ответил он. — Я не какое-нибудь животное, чтобы насиловать вас. У меня полный гарем женщин, только и ждущих, чтобы я поманил пальцем. У меня нет нужды прибегать к силе. Я хочу вас, но могу подождать.
— Все это так странно для меня, — проговорила она. — Я никогда даже не представляла, что у жизни есть и такая сторона. И я была не так уж долго замужем.
— Как долго? — спросил он.
— Два с половиной месяца, — тихо ответила она. — Так мало. Его выбрали мне в мужья наши родители, и до него я не знала других мужчин.
— У нас будет много времени, — сказал Акбар. — Мне предсказали, что я проживу долгую жизнь, и еще мне предсказали, что у меня будет только три сына. Я верю, что вы посланы, чтобы осчастливить меня на склоне лет, как это сделала Иодх Баи в моей юности. Не печальтесь, я постараюсь сделать вас счастливой, моя роза. Ни одна женщина в мире не будет так лелеема и любима, как вы. О, самая юная и прекраснейшая из моих жен!
— Милорд, вы едва знаете меня, — запротестовала она.
— Разве мужчина может до конца узнать женщину, моя роза? Я знаю, что вы умны, красивы и храбры. Все это прекрасные качества, но чтобы они сочетались сразу в одной женщине, это просто чудо. Чудо, что вы вошли в мою жизнь, а ведь я думал, что мне не остается ничего другого, кроме пути в вечность.
Они вновь проехали сквозь городские ворота в Фатхнур-Сикри. Велвет была удивлена и тронута словами Великого Могола. Где-то внутри ее еще тлел маленький огонек надежды, и она сознавала, что, может быть, жизнь в конце концов не так невыносима, как ей казалось. Все-таки она дочь своей матери, и в ней горела жажда выжить. Она пережила этот невыносимый многонедельный путь из Бомбея и, не зная языка, спасла жизнь Пэнси. Судьбой ей было предначертано привлечь внимание и любовь одного из величайших правителей мира. Если ей предстоит жить в этой неистовой, раскаленной стране, ну что же, бывают судьбы и похуже.
«Я молода, — думала Велвет, — и, что уж там скрывать, красива. Я хочу жить! Этот человек предлагает мне жизнь. И любовь. Разве мать не говорила мне, что когда одна дверь закрывается, тут же открывается другая?»
— Вы так добры, милорд, но я вас совсем не знаю. Мы узнаем друг друга, я научусь делать вам приятное. — Она посмотрела на него и несмело улыбнулась.
— Вы и так приятны мне, моя роза. Не надо ничему учиться и меняться, ибо именно ваша непохожесть на других женщин интригует и воспламеняет меня. Оставайтесь собой. Уж если колесо любви запущено, никаких правил больше не существует. — Он взял ее руку и запечатлел на ладони горячий поцелуй. — Я сделаю вас счастливой, — пообещал он, и Велвет поверила ему.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мое сердце - Смолл Бертрис

Разделы:
Действующие лицаПролог. январь 1586 года

Часть 1. ДОЧЬ ЛОРДА ДЕ МАРИСКО

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть 2. НЕВЕСТА ГРАФА БРОК-КЭРНСКОГО

Глава 5Глава 6Глава 7

Часть 3. АНГЛИЙСКАЯ РОЗА ВЕЛИКИХ МОГОЛОВ

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Часть 4. ВЕЛВЕТ

Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Эпилог

Ваши комментарии
к роману Мое сердце - Смолл Бертрис



Не понравилась, скучная, тягомотина. Зря потратила время(
Мое сердце - Смолл БертрисПроникноаенная
28.09.2010, 22.25





Понравилась,ничуть не жалею что приобрела эту книгу!
Мое сердце - Смолл БертрисЛюбимая
29.08.2012, 13.32





еще до конца не прошла,но мне нравитса один минус много води
Мое сердце - Смолл Бертрислілу
17.11.2012, 5.37





Прекрасный роман,как и все романы Смолл!
Мое сердце - Смолл БертрисЖасмин
25.05.2013, 10.15





Прекрасный роман. Отличное продолжение саги о семье О МАЛЛИ.Красочное описание индийской культуры просто поражает. Читала не отрываясь, аж дух захватывает, даже прослезилась.
Мое сердце - Смолл БертрисАлена
16.09.2013, 12.54





мне очень понравилась часть где робин признался в любви эйнджл
Мое сердце - Смолл Бертрисдиа
7.11.2013, 16.12





Да, немного затянут романчик, но мне понравилось как трепетно отнеслась Бертрис Смолл к главной героине, как к собственной дочери, никаких жутких сцен с изнасилованиями, и прочими большими неприятностями, такое ощущение что автор чувствует себя Скай и всех ее детей представляет своими. Шикарно, оторваться от саги невозможно.
Мое сердце - Смолл БертрисLiza
5.02.2014, 23.36





Да, немного затянут романчик, но мне понравилось как трепетно отнеслась Бертрис Смолл к главной героине, как к собственной дочери, никаких жутких сцен с изнасилованиями, и прочими большими неприятностями, такое ощущение что автор чувствует себя Скай и всех ее детей представляет своими. Шикарно, оторваться от саги невозможно.
Мое сердце - Смолл БертрисLiza
5.02.2014, 23.36





Согласно с Аленой. Один из лучших в семейной саге о Скай О"Малли.
Мое сердце - Смолл БертрисВ.З.,66л.
21.02.2014, 11.19





Очень интересно,неожиданно и захватывающе)))))меня удивляет как так вписываются в истории герои прошлых романов)))))и это очень интересно
Мое сердце - Смолл Бертрисалена
3.10.2014, 2.56





Велвет- главная героиня, на редкость взбалмошная и глуповатая... Мне она совсем не понравилась. Вечно куда-то срывается, выпучив глаза и находит на попу приключений. Алекс-странный малый...поселить придурковатую любовницу под боком у жены( с которой отношения налаживаются только-только)...хорошо, что всё нормально закончилось, а если бы нет? Сначала-то понятно, почему связался, потому что обиделся, не зная всех фактов. А вот потом всё-таки...зачем потащил любовницу в Шотландию? В общем: герои стоят друг друга!
Мое сердце - Смолл БертрисМарина
10.11.2014, 23.40





Хорошо что так написано,а то не интересно было бы читать!Четвёртый роман-и невозможно оторваться!
Мое сердце - Смолл БертрисНаталья 66
20.01.2015, 13.24





как и первые книги,эта тоже потрясающая.
Мое сердце - Смолл БертрисВАЛЕНТИНА
14.08.2015, 6.25





О, ужас... бред какой... не ожидала.
Мое сердце - Смолл БертрисСвет
3.11.2015, 22.05





Романы Смолл на любителя . Я привередлива в отношении романов , но не знаю почему , этот роман не могу забыть . Пишут , что Велвет глуповата , а вы в 15 лет очень умны были? Уж простите меня , но нравится мне этот роман , хотя слог немного бесит . Простоват что ли, не могу даже об'яснить , но меня диалоги иногда местами сильно раздражали своей то ли простотой , то ли тупизной , но все же нравится мне этот роман , очень нравится .Несколько раз перечитывала , хотите осуждайте , или нет , видимо каждому свое . Вот так ! К душе мне роман , и ничего я поделать не могу .Может что то из прошлой жизни ?
Мое сердце - Смолл БертрисRoza
13.06.2016, 21.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Действующие лицаПролог. январь 1586 года

Часть 1. ДОЧЬ ЛОРДА ДЕ МАРИСКО

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть 2. НЕВЕСТА ГРАФА БРОК-КЭРНСКОГО

Глава 5Глава 6Глава 7

Часть 3. АНГЛИЙСКАЯ РОЗА ВЕЛИКИХ МОГОЛОВ

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Часть 4. ВЕЛВЕТ

Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Эпилог

Rambler's Top100