Читать онлайн Любовь на все времена, автора - Смолл Бертрис, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь на все времена - Смолл Бертрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.61 (Голосов: 127)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь на все времена - Смолл Бертрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь на все времена - Смолл Бертрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смолл Бертрис

Любовь на все времена

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Рост Рогана Фитцджеральда на несколько дюймов превышал шесть футов, но несмотря на свои семьдесят восемь лет, он был строен. Голова у него тоже была ясной, хотя он и выпил довольно много в этот вечер. Создавалось впечатление, что он и капли в рот не брал. Удобно растянувшись на обитом гобеленом стуле, он сидел во главе высокого стола и следил за привычной суетой вокруг себя. Женщины собрались в кучку и сплетничали; мужчины около огня играли в кости и пили; дети носились по залу, играя то в одну, то в другую игру.
За стенами высокой круглой каменной башни, которая служила ему домом, слышалось завывание весеннего ветра, который свирепствовал в этот поздний апрельский вечер. В большом камине пламя билось и отчаянно металось, когда ветер со скорбным воем задувал в трубу. В вое этого ветра ему отчетливо чудились леденящие душу причитания по покойнику. Время, отпущенное ему для жизни на земле, двигалось к концу, и он знал об этом, но это его совсем не волновало. У него на земле не осталось ничего, и даже его Кейра отправилась в мир иной раньше него.
Дверь в зал распахнулась, и вошли двое плотно закутанных мужчин. Поскольку час был поздний, а погода ужасной, казалось странным, что кто-то мог ходить по улице. Наступила тишина, и люди, находящиеся в зале, с любопытством смотрели на вошедших.
Роган помахал рукой, приглашая гостей пройти вперед и крикнув остальным:
— Убирайтесь, вы все! Убирайтесь! Это все еще мой дом, и мне нужно побыть одному.
Никто не стал возражать ему, потому что нрав у старика был злобным. Когда он выходил из себя, никогда не останавливался перед тем, чтобы пустить в ход кулаки против родственников или слуг. Все, кроме двух вновь пришедших, спешно ушли из комнаты, в то время как слуга быстро забрал промокшие плащи гостей и тихо исчез, чтобы не навлечь на себя гнев хозяина. Старик знаком пригласил своих гостей к высокому столу:
— Налейте себе вина и садитесь.
— Ты хорошо выглядишь, дядя, — сказал младший из двух мужчин.
— До рассвета доживу, Кевен, мой мальчик. Этот человек испанец?
— Да. Познакомься, это сеньор Мигель де Гуарас, дядя.
— Добро пожаловать в Ирландию! Храбрый же вы человек, если решились высадиться в такую погоду.
— У меня не было выбора, милорд, — ответил испанец. — Англичане неусыпно наблюдают за побережьем даже в такую погоду. Было необходимо, чтобы я сошел с корабля сегодня, что я и сделал, иначе мне пришлось бы вернуться в Испанию и огорчить своего повелителя, короля. Поскольку мой брат Антонио уже сделал это, ухитрившись позволить англичанам арестовать его, мне сейчас предстоит защищать честь семьи.
Мигель де Гуарас поднес кубок к губам и, отхлебнув из него, поставил на стол с гримасой, не оставшейся незамеченной хозяином, который хмуро улыбнулся.
Когда мужчины расселись, Роган Фитцджеральд прямо посмотрел на испанца и сказал:
— Ну ладно, что вашему королю Филиппу нужно от меня? Я удивлен, что он вообще знает обо мне. Я не знатный лорд, просто хозяин Балликойлла, деревушки, которая не имеет никакого значения. Что значим мы перед испанским могуществом?
— Разве не сказано было, что ничтожный может стать великим? — ответил сеньор де Гуарас, но, когда Роган посмотрел на него тупым взглядом, быстро продолжил:
— У вас есть внучка, милорд.
— У меня несколько внучек и несколько правнучек, если мне не изменяет память.
— Речь идет о ребенке вашей дочери.
— О дочери Бевин?
Его глаза затуманились, когда он вспомнил о дочке, которую не видел с тех пор, как отослал ее, чтобы она вышла замуж за богатого английского милорда, человека одного с ним возраста. А было это двадцать пять лет назад. Она была такой красавицей, его младшенькая, и если бы не тот факт, что он не мог дать ей приданого, и не желание англичанина взять ее без приданого, он никогда бы не допустил этого брака. Тем не менее в целом она была счастлива. До самой смерти она писала ему каждый год на Михайлов день, рассказывая о жизни с мужем и детьми. Только один ее ребенок выжил. Девочка. Девочка, которую звали Эйден.
— Да, у меня есть внучка по имени Эйден, — согласился он.
— Она наследница значительного состояния, — сказал испанец. — Ее отец умер прошлым летом, поручив опеку над ней короне, а в день святого Валентина ее выдали замуж за господина Конна О'Малли. Вы знаете О'Малли с острова Иннисфаны, милорд?
— Только по имени, — последовал ответ. — Они знатные моряки, говорили мне, таким был и их отец.
— Они предали Ирландию и святую католическую церковь, — злобно заявил сеньор де Гуарас. — Они плавают под покровительством этой незаконнорожденной еретички, которая правит Англией, узурпировав законные права истинной королевы, Марии Шотландской, которая даже сейчас, когда мы говорим, томится в жестоком плену, несмотря на справедливые протесты моего государя, Филиппа, короля Испании.
— А как это касается меня и моей семьи? — рявкнул Роган. — Девушка выросла англичанкой, и хоть это и прискорбно, но она дочь своего отца, как и должно быть. Если я не ошибаюсь, ее муж — младший из детей Дубдхара О'Малли, значит, за душой у него ничего нет. Девушка — хорошая для него пара, и он по крайней мере не пират. Какое отношение это имеет к Испании, сеньор де Гуарас, и не болтайте больше вздора о своей католической церкви. Несмотря на всю свою набожность, ваш государь, король Филипп, борется за власть. — Роган щедро отхлебнул из своего кубка и пристально посмотрел на испанского шпиона.
Мигель де Гуарас не дрогнул под жестким взглядом ирландца. Вместо этого он поднял свой кубок и ухитрился не содрогнувшись проглотить немного отвратительного пойла. Передохнув, он сказал:
— Много лет О'Малли с Иннисфаны были бельмом на глазу Испании, милорд. Они успешно грабили испанские торговые корабли в Новом Свете в течение нескольких лет, отнимая у нас много золота. Их сестра, некая де Мариско, вместе со своим деловым партнером, сэром Робертом Смоллом, создала торговую компанию, которая является помехой испанским интересам, но что еще хуже — она выгодна для Елизаветы Тюдор. Мой король поклялся поставить этих пиратов на колени раз и навсегда, отобрать у узурпаторши богатства, которые ей принесли О'Малли, поссорить Англию и семейство О'Малли и полностью уничтожить их. Королю и Испании нужна ваша помощь, милорд!
— Я не буду ссориться с О'Малли с Иннисфаны, — отказался Роган Фитцджеральд.
— Они богаты, милорд, а вы бедны. Выдав вашу внучку за самого ничтожного из их семейства, они получили для себя все ее состояние, когда оно могло достаться вам, если бы вы женили на девушке вашего Кевена. Конн О'Малли, или лорд Блисс, как он теперь зовется, стал англизированным ирландцем, который лижет туфли английской королеве, чего не должен делать ни один истинный патриот.
Лицо Рогана Фитцджеральда потемнело от ярости, чего и добивался испанец.
— Помогите нам, милорд! Мы собираемся представить дело так, что якобы О'Малли участвует в заговоре против Елизаветы Тюдор с целью возведения на английский трон Марии Шотландской. Он будет, конечно, пойман, заключен в тюрьму и в конце концов казнен. В результате все семейство попадет под подозрение. Королева, несомненно, отзовет каперские свидетельства братьев О'Малли, и Англия лишится столь необходимых ей прибылей. Братья, все как один вспыльчивые, без сомнения, вернутся к прежним хозяевам, вызвав полный хаос.
Торговая компания их сестры разорится из-за недовольства королевы, ваша внучка останется вдовой, и ее можно будет ощипывать. Кевен станет для нее отличным вторым мужем, а когда он получит возможность распоряжаться ее деньгами, их можно будет использовать для организации настоящего мятежа против англичан. Я клянусь, милорд, что испанцы помогут вам в этом деле. Мы дадим вам оружие и лошадей. Вы же будете оплачивать жалованье вашим солдатам из денег вашей внучки, а на ее деньги можно купить много наемников.
Сейчас уже французы затевают, разрабатывают и вкладывают деньги в заговор, целью которого является освобождение Марии Шотландской и возведение ее на английский трон. Подумайте об этом, милорд! Англия окажется в осаде с севера! Французы высадятся одновременно на южном и восточном побережье! Ирландия поднимет восстание на западе! Они наверняка не смогут уделять внимание всем событиям сразу и прежде всего будут стремиться защитить свою землю, что, конечно, будет являться их главной заботой. Это прекрасная возможность для Ирландии стать свободной, избавиться наконец от иностранных шакалов.
Роган Фитцджеральд почувствовал, как кровь с новой силой побежала по его жилам. Ирландия станет свободной! Свободной от ненавистных англичан! Так ли это просто, как утверждает испанец, или Испания снова использует Ирландию, просто чтобы переполошить Англию? К тому же здесь замешана его внучка, ребенок Бенин. Что же делать, соображал он. Он не знал девушку, и, помимо всего прочего, она была англичанкой. Кроме того, ни одни достойный патриот, а он считал себя таким же преданным своей родине, как и любой ирландец, не позволит даже родственникам стать препятствием между Ирландией и ее свободой. Она может оплакивать своего мужа О'Малли, но любой муж мало отличается от всякого другого, и он отдаст ей Кевена, чтобы она утешилась. Ее собственность в Англии можно продать и получить дополнительные деньги, а они с Кевеном должны вернуться домой, в свободную Ирландию. Чем больше он думал, тем больше нравилось ему предложение испанца.
И испанский шпион, и Кевен Фитцджеральд с любопытством наблюдали за Роганом и ждали, каждый охваченный собственными мыслями. Испанец думал о своем брате, ценном испанском шпионе, гниющем сейчас в лондонском Тауэре из-за собственной неосторожности. А может быть, дело вовсе не в ней? Антонио пробыл в Англии семь лет, прежде чем его схватили. Может быть, англичане стали более бдительными? Может быть, более умными? Он считал себя обязанным восстановить честь семьи, и этот заговор был очень дорог сердцу его величества. «Король — удивительный правитель», — восхищенно думал Мигель де Гуарас. Он знал такие вещи, о которых большинство монархов даже не догадывались, а мелкие подробности интересовали его больше всего. Получив все подробные сведения, которые можно было собрать о семье О'Малли, король замыслил этот заговор против их семьи. И это он дал Мигелю де Гуарасу возможность снять пятно позора со своей семьи и выполнить эту миссию.
Кевену Фитцджеральду было наплевать на политические махинации Испании. Его гораздо больше интересовала возможность получить богатую жену и стать уважаемым человеком. И то и другое было одинаково важно для него, рожденного вне брака в семье Фитцджеральдов. Его отец был младшим братом Рогана, священником. Его мать была подругой сердца преподобного отца Барра и умерла вскоре после родов. По-своему отец Кевена был хорошим человеком. Он мог бы отдать младенца в сиротский приют, оставив его тайком у дверей монастыря, но вместо этого признал отцовство и попросил жену своего старшего брата вырастить ребенка. Кейра Фитцджеральд, мать двенадцати детей, согласилась, потому что ее младшей дочери Бевин было в то время уже десять лет.
Бевин была одним из самых ранних воспоминаний Кевена, красивая, улыбающаяся девушка с роскошными волосами и мягкой манерой поведения. Если ее дочь хоть в чем-то похожа на нее, он будет вполне счастлив, но на самом деле для него гораздо больше значило ее богатство. Всю свою жизнь он был вынужден смиренно сносить насмешки и коварные выходки своих двоюродных братьев. Они не осмеливались дразнить его в присутствии его дяди, чьим любимчиком он был, однако свою порцию злобы он получал. Так было до тех пор, пока он не вырос и не поколотил каждого из своих двоюродных братьев до потери сознания. Только тогда его нехотя признали, но даже сейчас он чувствовал себя чужаком среди них. Ему было тридцать, но, поскольку все в Балликойлле знали его историю и у него не было ничего, что говорило бы в его пользу, кроме красивого лица и нещедрой доброжелательности дяди, для него не нашлось подходящей жены. Теперь, если он правильно поведет себя в этом испанском заговоре, он получит наконец-то жену, и Роган может думать все что угодно, но деньги девчонки не будут потрачены для оплаты бредовых идей старика. Они останутся в его руках, и он станет наконец влиятельным человеком. Кевен Фитцджеральд знал точно: деньги означают власть.
— Скажите мне, — сказал Роган Фитцджеральд, — скажите мне, как вы собираетесь заманить в ловушку мужа моей внучки. Полагаю, что в этом будет участвовать Кевен.
— Да, милорд, — сказал Мигель де Гуарас. — Хотя ваш племянник совсем не похож на Конна О'Малли, но он такого же роста и сложения. Это он будет иметь дела с англичанами, но он будет в маске и закутан так, чтобы они не разглядели его лица. Им будет известно только одно — они имеют дело с высоким человеком с ирландским выговором, который называет себя Конном О'Малли. Больше вам ничего не надо знать об этом деле.
— Я должен знать, будет ли мой племянник в безопасности! Он очень дорог мне.
— Он будет в безопасности, — последовал ответ.
— Вы помогли мне воспрянуть духом, сеньор де Гуарас, — сказал Роган Фитцджеральд. — Я считал, что смерть близка, но теперь я буду жить, по крайней мере до тех пор, пока не увижу благословенную Ирландию свободной! Тогда я умру счастливым! — Потянувшись, он плеснул вина из кувшина в три кубка и, подняв свой, произнес:
— За Ирландию! Да благословит ее Бог!
Его собеседники в ответ подняли кубки, хотя никто из них не сказал ни слова до того, как они выпили свое вино. Но Роган Фитцджеральд не заметил этого, потому что его голова была полна стариковских мечтаний о победе.
Незадолго перед рассветом лорд и леди Перрок-Ройял вышли из дома к месту, где заспанный, лохматый конюший стоял, держа их лошадей. Конн наклонился и, согнув руку, подсадил жену в седло. Когда он распрямился и убедился, что с ней все в порядке, ее серые глаза встретились с его зелеными, и он совершенно определенно понял то, в чем не осмеливался признаться сам себе в течение последних нескольких недель. Он влюблен в нее. Он хотел сказать ей об этом, но, несмотря на ее страстное поведение в спальне, она по-прежнему держала его на некотором расстоянии от себя. Признаться в любви, когда она не испытывала таких же чувств, означало оказаться в дурацком положении, а этого он допустить не мог.
Он отвел взгляд и, пока она разбирала поводья, вскочил на свою лошадь.
— Ложись спать, парень, — ласково сказал он мальчику. — Солнце еще не взошло, а когда мы вернемся, мы сами поставим наших лошадей.
Они выехали из двора, а потом, перейдя на легкий галоп, направились через поля к дальним холмам. Воздух был прохладным и чистым. Небо тускло-сине-серого цвета не говорило, каким будет наступающий день.
— Ты сумасшедшая, леди Блисс, — сказал он, поддразнивая ее. — Кто еще как не сумасшедшая может отправиться смотреть восход?
— Это майское сумасшествие, — засмеялась она. — С тех пор как я себя помню, я вставала в первый день мая, чтобы посмотреть восход солнца. Когда я была маленькой девочкой, я приезжала со своими родителями, а потом мы привозили моих сестер. Когда они умерли, я и папа каждый год делали это, пока он не заболел так сильно, что не мог ездить верхом. Но я отправлялась одна. Это моя традиция! Моя удача! Ты понимаешь?
— Да, душечка, понимаю. Удача — это то, относительно чего ирландцы очень суеверны. Откуда пошел этот обычай?
— Моя мать привезла его с собой из Ирландии, но больше я ничего не знаю. Она говорила, что двенадцать месяцев тебе будет сопутствовать удача, если только ты встанешь посмотреть на восход солнца в первый день мая. Прошедший год определенно принес мне удачу, милорд. Хотя мой отец умер, я отправилась ко двору и привезла обратно прекрасного мужа!
Конн засмеялся так громко, что лошади прижали уши и испуганно заплясали, а какая-то птица вылетела из гнезда и с пронзительным криком полетела, шумя крыльями. Это рассмешило Эйден, и они расхохотались.
Небо начало светиться, горизонт заливало глубоким розоватым светом, и, наступая, рассвет окрашивал бесконечную высоту небес яркими цветными лучами. Они подстегнули лошадей, чтобы поскорее взобраться на гребень Холмса с которого, по уверению Эйден, открывался прекрасный вид. Добравшись до вершины, они увидели широкую золотую полосу, окрашенную по краям в багровый пурпур и накатывающуюся вслед за розовой. Тусклое небо над ними стало сейчас ярко-голубым, и подул едва заметный ветерок. Остановив лошадей, они молча наблюдали, как густые краски разливались по горизонту, а потом в ярком сверкании выкатился круглый шар солнца, опережаемый всплесками ярко-оранжевого света.
"Сколько рассветов видел я, и тем не менее не видел ни одного», — подумал Конн. Он бессознательно потянулся и взял ее руку в свою, ласково сжимая ее. Она ответила на его пожатие.
— Я знала, что ты поймешь, — тихо сказала она. — Теперь удача будет сопутствовать нам обоим весь год.
Отпустив ее руку, он спешился сам и снял с лошади ее. Потом рука об руку они неспешно прошли немного вперед, оставив лошадей щипать молодую траву. Расстелив плащ на росистой земле, Конн повернулся к жене и обнял ее. Он медленно наклонил голову, крепко и страстно поцеловал ее. Она обняла его за шею и прижалась к нему. Как будто по обоюдно услышанному сигналу, они встали на колени, лицом друг к другу. Ласковыми движениями пальцев он развязал завязки ее плаща, и тот упал на землю. Его настойчивые пальцы расстегнули маленькие жемчужные пуговицы, на которые была застегнута ее белая шелковая рубашка, расшнуровал батистовую сорочку и спустил одежду с ее плеч, обнажая ее прекрасные груди. Эйден откинулась на спину, и в течение долгой минуты Конн просто рассматривал ее. Потом его пальцы потянулись и стали нежно дразнить ее соски, а когда они бесстыдно поднялись вверх, навстречу рассветному небу, Конн начал ласкать ее груди руками. Она мурлыкала и вздыхала от его прикосновений, невероятно возбудив его. Он расстегнул собственные одежды и обнажил ее шелковистые бедра. Эйден чувствовала прикосновение холодного утреннего воздуха к коже, чувствовала, как руки мужа, отпустившие ее груди, скользили вверх по ее ногам, бедрам, бокам. Она была без ума от таинственной силы, которой он, казалось, обладал и которая заставляла ее так безрассудно желать его. Он устроился между ее ног, и она с радостью раскрыла ему свои объятия, сгорая от нетерпеливого желания почувствовать его внутри себя, что он и сделал без промедления.
"О, Конн, — думала она, — я так люблю тебя! Если бы только я осмелилась рассказать тебе об этом. Если бы ты только мог тоже полюбить меня».
Он застонал, входя в ее тугую теплоту как можно глубже и чувствуя себя тем не менее неудовлетворенным. Ему было недостаточно просто обладать ее желанным телом. Он хотел большего! Он хотел, чтобы она любила его, и, не в силах сдерживаться, он наполовину всхлипнул, наполовину вскрикнул:
— О, Эйден, душечка! Люби меня так, как я люблю тебя, моя дорогая! Люби меня!
Отдавшаяся собственной страсти, Эйден услышала его мольбу. Или ей показалось? Она содрогнулась от первого оргазма, а потом он повторил:
— Я люблю тебя, Эйден. Можешь ли ты тоже полюбить меня?
Она оправилась после восхитительного полета с вершины, и ее серые глаза широко раскрылись.
— Ты любишь меня? Ты действительно любишь меня? Он посмотрел ей в лицо, и неожиданно она поняла по его изумительным глазам, что он говорит правду. Он любил ее! Он и вправду любил ее! Непрошеные слезы полились из ее глаз и залили ее лицо. Ее сердце упало.
— Ты не любишь меня, — убито сказал он.
— Не люблю тебя? — ахнула она. — Я полюбила с первой минуты, как увидела тебя, сумасшедший ирландец! С самого первого дня моего появления при дворе. Конечно, я люблю тебя!
Ощущение счастья захлестнуло его душу и разум.
— Ты любишь меня? Тогда почему же ты не сказала мне об этом, Эйден?
— Потому что ты не любил меня, когда мы поженились. Потому что я не хотела быть похожей на всех тех придворных глупышек, которые ставили себя в дурацкое положение, гоняясь за тобой!
Он был ошеломлен ее признанием. Она очень хорошо скрывала тайные мысли. Он никогда не подозревал, что она может любить его. Никогда ему не приходило в голову, что она может испытывать те же чувства, которые испытывал он сам.
Эйден притянула его голову и поцеловала, шепча одновременно:
— Милорд! Разве ты не хочешь завершить дело, которое ты начал?
— Нет, душечка, — сказал он, отстраняясь от нее. — Не здесь. Я хочу поехать с тобой домой и попасть в нашу спальню. А уж там буду постоянно подогревать тебя в течение следующих двух недель. — Оправив платье, он одернул и ее юбки.
— Но я и так уже созрела для тебя, Конн! — воскликнула она.
Усмехаясь, Конн поставил жену на ноги и посадил в седло.
— Я рад слышать это, мадам, но короткая поездка верхом сделает твое желание еще более сильным.
— Ты негодяй, милорд! — прошипела она, внезапно разозлившись. Именно этого она и опасалась. Сейчас он был уверен в ней и воспользуется этим преимуществом. Пришпорив лошадь, она пустила ее рысью вниз с холма. Добравшись до его подножия, она перешла на галоп, оставив позади своего растерявшегося мужа.
— Эйден! Эйден, подожди, черт возьми! «Что за дьявольщина случилась с женщиной?» — подумал он. Разве он не признался, что любит ее, что он целиком в ее власти. Он поспешно погнал лошадь вслед за ней по направлению к дому.
Трение о седло сводило ее с ума. Она была готова убить его за то, что он делает с ней! Она запрется в спальне и не выйдет целый месяц! Тогда, может быть, он поймет, как она себя чувствует. Она была уверена, что он не позволит себе развлекаться с горничными. Доехав до конюшен, она соскочила с лошади, завела ее в стойло и быстро расседлала.
— Эйден! — Его жеребец появился в дверях.
— Иди к черту! — бросила она.
— Что, Бога ради, пришло тебе в голову, женщина? Я люблю тебя, а ты любишь меня. Мы же собираемся уединиться в нашей спальне, милая, и весь день провести там, занимаясь любовью.
— Ты занимался любовью со мной, Конн! Занимался любовью со мной под утренним небом, а затем из-за того, что я сделала глупость, признавшись в своей любви к тебе, ты остановился, рывком поднял меня на ноги и сказал, что мы отправимся домой заниматься любовью! Я не из тех твоих шлюх, которых можно легко пользовать! Я твоя жена, Конн, и если ты хоть раз еще осмелишься так поступить со мной, клянусь, что отрежу тебе уши.
Конн легко соскочил с лошади и, закрыв за собой дверь конюшни, отвел своего коня в стойло.
— Итак, мадам, тебе наплевать, где я возьму тебя, если уж мне предстоит закончить начатое? Это так?
— Да! — Она с яростью сверкнула на него глазами.
— Иди сюда!
— Что?
— Иди сюда! — повторил он. В сумраке конюшни она видела его глаза, которые, по ее мнению, горели весьма опасным огнем. Она придвинулась поближе к лошади, как бы в поисках защиты, и он тихо засмеялся.
— Открой дверь, — нервно попросила она.
— И тогда пусть весь дом увидит, как я занимаюсь любовью со своей женой? Думаю, этого не стоит делать, Эйден, душечка!
— Ты хочешь заняться любовью со мной в конюшне? Войдя в стойло, он вытащил ее оттуда, подхватив самым бесцеремонным образом, и бросил на охапку сена.
— Понимаю, что тебе невтерпеж, милая, и, оглядываясь назад, сознаю, что ты совершенно права. Я чертовски глупо поступил, прервав наше приятное занятие ради большего удобства. — Его руки скользнули ей под рубашку. — Мы ведь не успели застегнуться, не так ли?
Он страстно ласкал ее, его пальцы мяли ее тело до тех пор, пока ей не захотелось закричать. Он нетерпеливо рванул материю, а потом склонился к ней и, взяв ее сосок в рот, начал жадно сосать его. Он нежно покусывал его мелкими острыми укусами, и она стонала от удивления, ведь раньше он не был груб с ней, и тем не менее то, что он делал, было приятно.
— Моя сладкая женушка со своим необыкновенно красивым телом, — бормотал он. — Я хочу погрузиться в тебя, Эйден! Я хочу провести всю свою жизнь, занимаясь с тобой любовью. Я обожаю тебя, девушка! Тебе это ясно? Я люблю тебя! — Он поднял голову и посмотрел ей в глаза. — Я никогда раньше не говорил женщине таких слов, Эйден. До тебя я ни одной женщине не говорил, что люблю ее. Любовь слишком драгоценна, чтобы относиться к ней легкомысленно, моя дорогая. — Он протянул руку и снова начал ласкать ее.
— Черт тебя побери, Конн, — бессильно и не очень уверенно сказала она. — Со мной надо обращаться с уважением. Я не из тех, с которыми ты так легко забавлялся, милорд, но, Боже помоги мне, я тоже тебя люблю. — Она притянула его голову к себе, и они снова поцеловались. Когда их губы слились в сладком, опаляющем поцелуе, он вошел в нее, наполнив ее тем, в чем выражалась его страсть. На мгновение он замер на ее бедрах, наслаждаясь этим положением, а потом начал двигаться на ней, сначала медленно, потом все быстрее. Его сердце колотилось от возбуждения, и он подумал, что если бы в этот самый момент он умер, то счел бы себя счастливым.
Как он мог делать с ней такое? В затуманенном сознании Эйден звучал этот вопрос. Как удавалось этому великолепному мужчине, за которым она была замужем, заставить ее испытывать такое потрясающее ощущение? Ее чувства путались. Она хотела, чтобы он бесконечно продолжал любить ее, и в то же время страсть, которую он пробудил в ней, вызывала в ней желание кусать и царапать его. Она легко пробежала ногтями по его длинной упругой спине, и он заворчал от удовольствия.
— Сладкая! Сладкая!
Она чувствовала, что теряет над собой контроль, ее уносит в море ослепляющего желания. Она стремительно взлетала все выше и выше, подобно ястребу, парящему в воздушных потоках. Он входил в нее глубже и глубже, и она чувствовала экстаз, забыв про грубую солому, царапающую ей спину. Потом наступил взрыв, и она почувствовала, как ее тело сладостно изливается под ударами пульсирующей красной головки его большого члена, и из него извергается ответная дань. Лошади в стойлах беспокойно задвигались, когда Конн и Эйден закричали от наслаждения, и он медленно свалился ей на грудь с завершающим стоном.
В течение нескольких восхитительных минут они лежали на охапке сена, а потом Эйден сказала:
— Конн, оставь меня! Уже давно рассвело, и после завтрака сюда придут на работу конюшие. Ты хочешь, чтобы они увидели, как их хозяин изображает жеребца во время гона с их хозяйкой в роли кобылы?
Он удовлетворенно усмехнулся.
— Не хочу, милая. Трудно поддерживать порядок среди слуг, если они будут подозревать, что ты так же смертна, как и они. — Он скатился с нее и одернул ее юбки, занявшись потом собственной одеждой. — Так кем же ты считаешь себя, Эйден? Молодой кобылой?
Она села и, зашнуровав сорочку, застегнула рубашку.
— Должно быть, так, — ответила она, — потому что я с совершенно бесстыдным пылом отдаюсь тебе, муж мой.
Он протянул руку и вытащил несколько соломинок из ее великолепных волос. Потом наклонился и подобрал зеленую шелковую ленту, которая развязалась во время их схватки, и отдал ее Эйден.
— Я считаю, мадам, что в равной степени пылок, овладевая тобой, — сказал он с улыбкой, а потом помог ей подняться. Повернув ее лицом к себе, он поцеловал ее медленно и долго, его рот нежно и осторожно прикасался к ее чувственным губам.
Тихо вздохнув, она обвила руками его шею. Кончик ее бархатного язычка осторожно пробрался к нему в рот в поисках его языка. Найдя его, она гладила его своим языком, снова вызывая у него желание. Произошло что-то удивительное, подумал он. Признавшись в любви друг к другу, они разрушили все барьеры, разделявшие их. Он никогда еще не чувствовал, что она может проявлять такую чудесную уступчивость, хотя прежде она никогда не отвергала его. Тем не менее сейчас все было по-другому, и это ему нравилось. Их поцелуи стали более крепкими, более страстными, и внезапно, сделав невероятное усилие, Конн разорвал объятия.
Эйден надула губы.
— Милорд! — запротестовала она.
— Я слышу шаги конюших, — сказал он со стоном, — но если бы я не слышал их, Эйден, женушка, я бы снова завалил тебя на эту охапку сена.
— Лучше позаботься о своем виде, милорд, — поддразнила она его и, протянув руку, погладила выпуклость на его узких штанах, которая была очень заметна, несмотря на одежду.
— Черт! — проворчал он, а она хихикнула и, проскользнув назад в стойло, сделала вид, что чистит свою лошадь. Двери конюшни распахнулись, и с шумом вошли несколько конюших.
— Миледи? — Они остановились.
— Доброе утро, Хейг, — обратилась Эйден к главному конюшему и приветливо кивнула остальным. — Милорд и я только что приехали и, не найдя никого поблизости, сами расседлали наших лошадей. Сейчас мы оставляем их вам. Я хочу, чтобы их накормили овсом в честь первого дня мая. — Потом с доброй улыбкой она взяла под руку мужа и увела его из конюшни.
Они наполовину прошли конный двор, когда она захихикала, а Конн захохотал.
— Из тебя бы получилась прекрасная придворная дама, дорогая.
— Я намерена вернуться ко двору, — к его удивлению, сказала она.
— Что?
— По крайней мере однажды, — лукаво сказала она, — когда я окажусь беременной, Чтобы можно было поважничать перед всеми женщинами, которым так нравилось гоняться за тобой. Ты не возражаешь?
— Нет. — Он ухмыльнулся. — Я буду рад пустить им пыль в глаза, одев тебя в соответствующий придворный наряд, такой рискованный, чтобы были видны твои прекрасные груди. Мне хочется, чтобы джентльмены поняли, что они потеряли в твоем лице.
— Ха! Ты сам никогда не замечал меня, Конн Сен-Мишель, — раздраженно сказала она.
— Нет, заметил, дорогая. На Двенадцатую ночь, когда поцеловал тебя в первый раз и твои губы оказались невероятно сладкими. С минуту я не мог представить себе, что делает при дворе девушка, подобная тебе.
— Но еще через минуту твои мысли переключились на одну из тех шлюх, которых ты всегда протыкал своим копьем, — обвиняюще сказала она.
— Верно, — вкрадчиво признался он и со смехом уклонился от удара, который она собралась нанести ему. — Ты ревнуешь! — ликующе сказал он.
— К каждой женщине, которую ты когда-либо знал, — призналась она удрученно.
Они дошли до дома, но перед тем как войти, он прижал ее к себе и крепко обнял.
— Я никогда не покину тебя, милая. Обещаю. Я верю, что мы с тобой будем всегда любить друг друга. — Потом он ласково поцеловал ее. — Сейчас, моя милая, я умираю от голода, а потом буду умирать от желания обладать тобой снова! Проведем весь день в постели?
Но когда Конн и Эйден вошли в дом, они обнаружили, что их ожидает гость. Навстречу им спешил Бил, чтобы поздороваться с ними.
— В большом зале вас ожидает какой-то джентльмен, милорд, — сказал он. — Он говорит, что он кузен миледи. У Эйден был растерянный вид.
— У меня нет никаких кузенов, — сказала она. — Мой отец был единственным сыном.
— Но у твоей матери были братья и сестры, — заметил Конн.
— Кузен из Ирландии? Но я даже не знаю семью своей матери.
— У джентльмена ирландский акцент, миледи, — высказался Бил.
Они поспешили в дом. Увидев, что они входят в комнату, Кевен Фитцджеральд поднялся с места у камина, но прежде, чем он смог заговорить, Конн сказал:
— Я лорд Блисс, а кто вы такой?
Конн обежал глазами мужчину, который был таким же высоким, как и он сам, однако немного плотнее. Ему не понравился незнакомец, хотя он и не понимал, почему. Возможно, из-за его голубых глаз, которые постоянно избегали его взгляда.
— Кевен Фитцджеральд, милорд, — последовал ответ. Потом Кевен быстро повернулся к Эйден. — А вы, должно быть, маленькая Эйден, дочь моей дорогой Бевин. Я привез вам привет от вашего деда, Рогана Фитцджеральда, Эйден.
— Неужели мой дед еще жив? — спросила она. — Мы ничего не слышали о нем после смерти моей матери.
— Старик не умеет писать, — сказал Кевен. — Это обычно делал за него мой отец, а потом, когда он умер, дед просил об этом нового священника.
— Прошу меня простить, господин Фитцджеральд, но я мало знаю о семье моей матери, а о вас я совсем ничего не слышала.
Кевен Фитцджеральд широко улыбнулся, но, как заметил Конн, его глаз улыбка не тронула.
— Конечно, вы озадачены, маленькая Эйден, и я не виню вас. Несомненно, ваш английский отец хотел, чтобы вы забыли о своих ирландских родственниках.
— Вовсе нет, сэр, — ледяным голосом сказала Эйден. — Именно мои ирландские родственники, казалось, не хотели иметь никаких дел с моей матерью после того, как та вышла замуж за моего отца. Их вполне устраивало, что он взял бесприданницу. Все годы совместной жизни с моим отцом мама исправно писала своему отцу, хотя тот написал ей всего лишь дважды и оба раза просил денег.
Кевен быстро попытался исправить свою ошибку.
— Да, маленькая Эйден, они могут быть жестокими людьми, Фитцджеральды, однако Ирландия суровая страна. Вы говорите, что не знаете, какое место я занимаю в семье, поэтому я расскажу вам. У вашего деда много лет назад был младший брат. Его звали Барра, и он был священником. Я незаконнорожденный ребенок его подружки, умершей вскоре после моего рождения. Меня вырастила ваша бабка, Кейра, да благословенна будет ее память. Я рос в доме своего дяди и провел всю свою жизнь в Ирландии.
— Что же тогда привело вас в Англию? — спросил Конн.
— Управляющий дяди Рогана вскоре должен удалиться на покой. Он почти так же стар, как и сам Роган Фитцджеральд. Я должен заменить его. Меня всю жизнь готовили к тому, чтобы я занял его место, но мой дядя боится, что если он умрет раньше, чем я смогу занять эту должность, его старший сын, мой кузен Тайней, не даст мне средств к существованию. Я приехал в Англию посмотреть, как здесь управляют вашими поместьями. Может быть, милорд, вы позволите, чтобы ваш управляющий показал мне ваши земли.
— Конечно, — с прохладцей ответил Конн.
— Он должен познакомиться и с Королевским Молверном тоже, — подхватила Эйден, — и быть может, ему стоит поехать в Девон и осмотреть еще и поместье Робина. Мы могли бы устроить это, правда, Конн?
— Я не хотел бы быть навязчивым, милорд, — быстро сказал Кевен, видя, что Конн собирается отказать ему, и искусно лишая его возможности сделать это.
— Я никогда бы не посчитал обузой любого члена семьи матери Эйден, — сухо ответил Конн, — но неужели вам захочется ехать так далеко на юг, в Девон, господин Фитцджеральд?
— Мне пригодится все полезное, чтобы поддержать и улучшить поместье дяди Рогана. Я многим обязан ему за то, что он взял меня в свой дом и вырастил. Не всем ирландцам везет так, как вам, милорд.
— Да, — наивно согласилась Эйден, — Конну замечательно повезло, — но потом, заметив, что муж нахмурился, продолжила:
— Однако я заболталась, кузен. Я должна проследить, чтобы Эрвина накормила вас. Ведь вы голодны. Вам нужно посмотреть остальную часть Перрок-Ройял, а потом, через несколько дней, мы навестим сестру Конна.
— Она живет неподалеку? — спросил Кевен.
— Всего в нескольких милях, если ехать по полям. Ее дом называется Королевский Молверн, а поместье сына леди де Мариско, графа Линмута, вы посмотрите в Девоне.
— Леди де Мариско?
— Сестра Конна.
— У нее есть сын, который является английским графом?
— О да! Семья Робина очень близка к ее величеству. Его отца очень любила королева, а молодой Робин ее любимый паж, хотя скоро он уезжает во Францию в университет. Этого он очень хочет, и два его старших брата уже уехали туда. Это очень дружная семья.
Кевен Фитцджеральд с интересом переваривал эти сообщения. Ему не понравилось, что Эйден так привязана к семье Конна. Он начинал понимать, что даже если он, возможно, и выполнит свою роль в заговоре испанцев, он может оказаться не в состоянии довести все до конца. Однако если он намерен захватить богатство Эйден, ему придется уничтожить Конна и братьев О'Малли. Что касается его сестры с ее высокопоставленным английским сыном, с ней можно не торопиться, и о ней, подумал он, беспокоиться не стоит. Она не сможет спасти своих братьев. Она — женщина и, несомненно, не имеет никакого влияния. Кевен Фитцджеральд останется безнаказанным, да и кто сможет разоблачить заговор? Эйден весьма миленькая, хотя он видывал и лучших, а уж Бевин, определенно, была красавицей. Но в темноте теплая баба это теплая баба, а лицо не имеет значения.
Он улыбнулся женщине, которую прочил себе в жены.
— Вы напоминаете вашу мать, — ласково сказал он.
— Неужели? Как странно, ведь я похожа на своего отца, — сказала она.
Она совсем не глупа, быстро сообразил он. Ему надо быть похитрее с ней.
— Не во внешнем облике, — быстро поправился он, — а скорее, в вашей манере поведения, в ваших жестах, в наклоне вашей хорошенькой рыжей головки. Я был просто убит, когда Бевин уехала за море, чтобы выйти замуж за англичанина.
— Сколько же вам было лет?
— Всего шесть, но она была со мной всю мою жизнь. Она была мне как сестра, и я плакал целыми днями после ее отъезда. Все произошло так быстро, обручение и свадьба в течение одного месяца. Едва хватило времени, чтобы сделать оглашение в Балликойлле и заочно отпраздновать свадьбу в Ирландии, чтобы ее семья убедилась, что она вышла замуж.
— Она вышла замуж здесь в Англии сразу после приезда, — сказала Эйден. — Граф и графиня Линкольн, которая является нашей отдаленной родственницей и урожденной Элизабет Фитцджеральд, устроили этот брак, и они, как мне рассказывали, приехали на свадьбу. Граф сам был посаженым отцом невесты. Это была большая честь.
— Эйден, Эрвине нужно время, чтобы приготовить еду для нашего гостя, — напомнил Конн жене, и она, быстро улыбнувшись обоим мужчинам, поспешно вышла из комнаты.
Конн повернулся и сказал гостю:
— Насколько я помню, Фитцджеральды живут на юге. Оттуда вы отплыли, чтобы появиться здесь, в срединной Англии?
— У меня были дела в Дублине, связанные с поместьем, милорд, и поэтому оттуда я отплыл в Ливерпуль. Там я купил лошадь, и поскольку на моем пути в Лондоне я должен был проезжать мимо вас, я обещал моему дорогому дяде, что заеду и повидаю маленькую Эйден. Он вспоминает о ней с большой нежностью.
— Он никогда ее не видел, — заметил Конн.
— Но письма, которые посылала ему его дочь, были такими живыми, что он как будто видел ее воочию, — последовал спокойный ответ.
— А как обстоят дела в Ирландии? — спросил Конн.
— Без изменений. Англичане продолжают заселять страну своими людьми, тем самым сгоняя с мест нас. Ничего не изменилось.
— Но Коннот не стал колонией, — сказал Конн.
— Нет, — согласился Кевен Фитцджеральд. — Ваши люди научились ладить с англичанами. Наши же люди предпочитают оставаться свободными.
Конн не заметил оскорбления.
— Ирландии нужен один король, а не сто, а до тех пор, пока там сотня королей, Ирландия останется в рабстве. Однако вы этого не понимаете, не так ли? Вы считаете меня предателем своей страны, потому что я живу здесь. Но в Ирландии я был бы младшим сыном Дубдхара О'Малли, без земли и без денег. Мое существование было бы бесцельным. Здесь, в Англии, я оказался полезным. Я обеспечил себе состояние.
— Женившись на моей кузине, — сказал Кевен Фитцджеральд.
— Нет! Я был богатым человеком до того, как познакомился с Эйден, но это не ваше дело. Я приветствую вас в Перрок-Ройял как члена семьи. Смотрите, не злоупотребляйте своим положением, мистер Фитцджеральд. Если сделаете это, вам придется иметь дело со мной. А я по-прежнему кельтский воин, несмотря на весь внешний лоск английского джентльмена. Вас предупредили.
Кевен Фитцджеральд не был глупцом. То, что казалось несложной задачей, когда он впервые услышал о ней от испанца, теперь оказалось не таким простым делом. В течение следующих нескольких дней, когда он бродил по обширным землям поместья, он был поражен знаниями Конна, который обсуждал с ним севооборот, подробности, связанные с продажей фруктов, разведением скота, обновлением садов, домашними счетами, которые Эйден целиком возложила на мужа после того, как они поженились. Было ясно, что Конн достаточно быстро освоил дело, он уже назначил себе в помощники молодого Била, старшего сына дворецкого и экономки, сделав его управляющим. Молодому Билу было под сорок, и он, в свою очередь, назначил своего младшего брата Харри егерем. Все слуги были очень преданы своему хозяину и хозяйке, и чем больше Кевен наблюдал, тем больше понимал, что, подобно Конну, он предпочел бы жить в роскоши здесь, в Англии. Зачем ему возвращаться в Ирландию? Его дядя долго не протянет, а как только его кузены вступят в наследство, они, несомненно, вышвырнут его. В семье его терпят до тех пор, пока жив Роган Фитцджеральд. Кевен понял сейчас, что ему следует самому пробивать себе дорогу в этом мире.
Он поможет испанцу уничтожить семейство О'Малли или по крайней мере братьев О'Малли. А потом, переждав некоторое время, начнет обхаживать безутешную вдову. Он понимал — Эйден будет сильно скорбеть. Кевен Фитцджеральд видел, что Эйден и Конн любят друг друга во всех смыслах этого слова, но он должен сделать так, чтобы он ей понравился, пока будет гостить у них. Потом она окажется спелым плодом, готовым для того, чтобы его сорвать, когда Кевен сможет сделать это. Он уже понимал, что Конн невзлюбил его, подозрительно относился и к нему, и к тому, что он делал в Англии. Его спасало, что он сказал правду, сообщив, что знает обязанности управляющего поместьем.
Он не спешил уезжать в Лондон, чтобы встретиться с Мигелем де Гуарасом, который уже приехал туда, тайком высадившись на английскую землю на пустынном побережье Корнуолла. Мать де Гуараса была француженкой, и он выдавал себя за француза. Однако Кевен оставался с Конном и Эйден, выжидая благоприятного случая и пытаясь расположить к себе свою кузину с помощью ирландского обаяния и остроумия. Эйден, обрадованная тем, что наконец обрела кровного родственника, цвела от его знаков внимания. Она могла быть счастливой замужней женщиной, однако поняла, что ее не оставляют равнодушной знаки внимания красивого мужчины, а Кевен Фитцджеральд был привлекателен. Не таким красивым, как ее муж, думала она с гордостью, но все же красивым парнем со светло-голубыми глазами и волосами, которые были не такими рыжими, как у нее, а красновато-каштановыми.
Они с Конном отвезли его в Королевский Молверн.
— Это мой кузен, господин Кевен Фитцджеральд, — гордо объявила Эйден, представляя его семье Конна. — А это, кузен, моя золовка, Скай, и ее муж, Адам де Мариско. — Эйден взяла Кевена под руку и явно гордилась тем, что имеет родственника, которого может им представить.
Отношение Скай и Адама к Кевену было таким же, как у Конна. Интуитивно они не поверили ему, но хранили молчание, понимая, как важен был этот кузен для милой Эйден.
Оставшись наедине со Скай в этот же день, Эйден призналась ей:
— Я едва помню своих сестер — прошло много времени с тех пор, как они умерли совсем маленькими детьми. Семья мамы никогда не была чем-то реальным для меня до появления Кевена. Он рассказывает мне обо всех моих родственниках, и живых и мертвых, о прошлом и настоящем. По его рассказам я реально представляю, какой была моя мать в детстве! Мама так давно умерла, и, не считая отца, у меня никогда не было семьи. Я не уверена, что мне нравятся мои ирландские родственники, они никогда не вспоминали обо мне, но по крайней мере сейчас я знаю их по рассказам Кевена. Благодаря Кевену мне кажется, что у меня на самом деле есть семья. Я знаю, он не нравится Конну, но он так добр ко мне и терпелив, что я не могу не быть благодарной ему. Ты, конечно, понимаешь это, Скай?
Леди де Мариско кивнула и ободряюще обняла Эйден.
— Конечно, понимаю, моя дорогая сестра, мы будем очень рады, если твой кузен захочет остаться у нас.
Улыбка, которой Эйден улыбнулась в ответ на ласковые слова Скай, тронула ее. Она знала, что ее подсознательное недоброе отношение к Кевену Фитцджеральду чем-то вызвано, ей не нравился льстивый ирландец, но она не верила, что он сможет причинить вред милой Эйден, и ради невестки воздержалась от высказываний.
Кевен провел несколько дней вместе с управляющим де Мариско и понял, как богаты земли Англии. Он решил, что ему будет хорошо здесь. Если бы Эйден достаточно быстро родила ему сына, он мог бы сосватать его с юной наследницей де Мариско. Тогда все это поместье и владения Эйден будут принадлежать Фитцджеральдам. Его семье. Династии, которую он намерен основать.
Наступил июнь, и Кевен Фитцджеральд понял, что не может больше откладывать свой отъезд в Лондон. К его удивлению, Конн и Эйден сказали, что поедут с ним. Они написали лорду Берли о своем желании повидать королеву и только недавно получили приглашение приехать в Лондон. Кевен давно уже подозревал, что Конн с нетерпением ждет его отъезда, однако время для отъезда было выбрано чрезвычайно удачно. Конн окажется в Лондоне именно тогда, когда его нужно будет подставить. Лорд Блисс не избежит ловушки, которую ему собираются расставить.
— Совместная поездка сделает мое путешествие еще более приятным, — сказал он, широко улыбаясь.
— Вы можете остановиться у нас в Лондоне, — великодушно предложила Эйден. — У нас нет там своего дома, но мы живем в доме Скай в Гринвуде, на реке, недалеко от города.
Однако еще до того, как Конн смог возразить, Кевен Фитцджеральд вежливо отклонил приглашение.
— Нет, маленькая Эйден, это очень великодушно с вашей стороны, но у меня уже другие планы. Поскольку это, по-видимому, единственная возможность в моей жизни увидеть ваш город, я предпочел бы остановиться в самом его центре в какой-нибудь шумной гостинице. Я знаю, вы поймете меня, кузина.
Конн чуть было не застонал, когда Эйден продолжала уговаривать Кевена.
— Вы уверены, Кевен? Мне неприятна мысль о том, что вы будете жить в каком-нибудь неудобном месте, когда с нами вам было бы очень хорошо.
— Эйден, жизнь в вашем доме была для меня редким удовольствием. Хотя вашему деду и удалось кое-чего достичь, в его доме, как и в большинстве домов в Ирландии, отсутствуют все удобства, которые я видел в Перрок-Ройял и в Королевском Молверне. Это было редкое удовольствие, но чем раньше я вернусь к реальности, тем лучше. — Он весело засмеялся. — Ваш дед не поверил бы и половине этого, маленькая Эйден. Все прошедшие годы он горевал о том, что услал свою Бевин в холодное изгнание.
— Я вполне понимаю то, о чем говорит Кевен, — добавил Конн. — Не забывай, милая, что ты никогда не была в Ирландии, а я, как и кузен, вырос там.
— Я нигде не была до прошлого года, когда отправилась ко двору, — посмеиваясь, сказала Эйден. — Королева любила называть меня своей деревенской мышкой.
— Королева знает вас? — спросил Кевен. Этой темы они прежде не касались, и это не сулит ничего хорошего, подумал он.
— Конечно, королева знает меня. Я была одной из ее фрейлин. Она лично устроила наш брак с Конном. Он — ее любимец.
Так-то лучше, подумал Кевен. Мнимое участие Конна в заговоре против Елизаветы Тюдор покажется вдвойне предательским в силу того обстоятельства, что он был ее любимцем.
— Когда, — хихикнув продолжала Эйден, — из-за безудержной природной несдержанности Конна его должны были отослать от двора, королева сделала его наказание более приятным, женив его на мне. Она сказала ему, что были и такие, кто вряд ли счел бы ее слишком жестокой, ведь она женила его на богатой наследнице.
Конн засмеялся.
— Кевен, вы слышали, что бывают сопротивляющиеся невесты? Ну, так я был сопротивляющимся женихом. — Он обнял Эйден. — Каким же я был глупцом, но откуда мне было тогда знать, что я влюблюсь в эту ведьму?
Эйден с нежностью посмотрела на мужа.
— Другое меня бы не устроило, милорд, — мягко сказала она.
— За что вас отослали от двора? — спросил Кевен, гадая, могут ли эти сведения помочь ему в его заговоре.
— За то, что он путался со слишком многими дамами сразу, — озорно сказала Эйден. — С матерью, двумя ее дочерьми и женой посла!
— Со всеми сразу? — У Кевена захватило дух от удивления и восхищения.
Как бы Конну ни хотелось, чтобы Кевен остался в недоумении по этому поводу, промолчать он не мог.
— В течение нескольких дней, — сказал он, а Эйден хихикнула.
Кевен хмыкнул в ответ, но в уме у него уже почти сложился план действий. Конн раздосадован тем, что Елизавета Тюдор отослала его от двора и заставила насильно жениться. Конн воспитан в лоне святой католической церкви и внезапно понимает, что королева незаконнорожденная. Конн жаждет отмщения за себя и в то же время помогает посадить на трон законную королеву-католичку, Марию Шотландскую. План был великолепен, и единственное, что ему оставалось делать, это сдерживать свое ликование. При таком раскладе испанский заговор не мог не достичь цели.
Лондон находился в нескольких днях пути от Перрок-Ройял, и Кевен Фитцджеральд снова был потрясен всем увиденным. Поля были зелеными и плодородными, города казались процветающими. На своем пути они останавливались на чистых, уютных постоялых дворах, где лорда и леди Блисс и их спутников приветливо принимали. Комнаты, предоставляемые им, были просторными и чистыми, еда была самой лучшей из всего, что могла предложить Англия. Кевен видел, что в стране царят мир и довольство. Это было то, чего он сам не чувствовал ни разу за всю свою жизнь, и внезапно он понял, что завидует Конну. Почему все это досталось одному из О'Малли, а не Фитцджеральду? Почему Эйден оказалась не его женой? Почему ее богатство не стало его богатством?
Неожиданно он совершенно ясно понял, что ему не хочется возвращаться в Ирландию. Он не хотел снова быть поставленным перед необходимостью унижаться перед своим двоюродным братом Тайненом для того, чтобы обеспечить себе просто возможность выживания. Он хотел иметь жену и семью, то, чего долго не мог себе позволить. Он не хотел, чтобы его существование зависело от других. Он хотел быть хозяином самому себе, а имея Эйден в качестве жены, он мог бы позволить себе самостоятельность. Он никогда по-настоящему не понимал политической жизни Ирландии. Он был слишком занят борьбой за выживание, чтобы тратить время на патриотические чувства. Ему было совершенно наплевать на то, что будет с Ирландией и Фитцджеральдами. Он хотел одного — стать самостоятельным человеком с удобной женой.
Конн и Эйден расстались с Кевеном в Гринвуде и проводили его в дальнейший путь, высказав добрые пожелания и помахав руками на прощание. Потом, когда их кареты повернули на подъездную аллею к дому, Конн глубоко вздохнул.
— Слава Господу, что он убрался! — сказал он с чувством.
— Конн! Он же мой кузен!
— Он ублюдок, прижитый от брата твоего деда, и мне он не нравится, Эйден. Конечно, он был достаточно любезен, но я ни на минуту не поверю, что он оказался в Англии по делам, связанным с управлением поместьем твоего деда! Ты даже не знаешь наверняка, жив ли старик, милая. Все, что у тебя есть, это слова твоего кузена Кевена. Но если он жив и любит твоего кузена, тогда почему старик не прислал тебе личное письмо, которое мог бы написать священник?
— Тогда зачем Кевену нужно утруждать себя и приезжать к нам? — раздраженно спросила она.
— Кто знает! Возможно, для того, чтобы по крайней мере пожить за наш счет несколько недель. Более серьезных причин не могу себе представить.
— Ты подозрительный человек, Коня, и я никогда не знала этого, — сказала Эйден.
— В Ирландии приходится быть подозрительным, потому что вчерашний друг сегодня может оказаться врагом. Не забывай, что, не считая последних четырех лет, вся моя жизнь прошла в Ирландии. У меня есть нюх на смутьянов, а Кевен Фитцджеральд из таких. — Наклонившись, он быстро поцеловал ее. — Не раздражай меня, милая. Мы приехали в Лондон, чтобы увидеть, простила ли меня королева, и чтобы ты могла поважничать перед другими девчонками, жаль, что мы не можем объявить о твоей беременности, но думаю, что теперь ждать осталось недолго.
— Но я беременна, — спокойно сказала Эйден.
— Что? — Он пересел на противоположное сиденье кареты и посмотрел ей в лицо. — У тебя будет ребенок? Ты уверена? — Его глаза загорелись от счастья и даже увлажнились от нахлынувших чувств.
— Сначала сомневалась и хотела подождать, пока буду совершенно уверена. Сейчас я уверена, что понесла в первый день мая. Ребенок родится следующей зимой, Конн.
— Мы немедленно разворачиваемся и уезжаем домой, — объявил Конн. — Лондон летом ужасен, и я никогда не прощу себе, если вспыхнет чума, и ты заразишься.
Эйден весело засмеялась.
— Не дури, Конн! Для чумы слишком рано, и в июне еще достаточно прохладно. Это великолепная возможность снова обрести благосклонность королевы. Если она согласится встретиться с нами, а я знаю, что она согласится, мы выскажем ей нашу признательность, расскажем, как мы счастливы и что у нас будет ребенок. Ей будет приятно узнать об этом, и мы попросим ее быть крестной матерью нашего ребенка! Если даже она еще таит обиду на тебя, она простит, услышав наши новости. Мы также сообщим ей, что собираемся немедленно вернуться в Перрок-Ройял и что мы приехали в Лондон поделиться с ней новостями. Королева в душе очень чувствительная женщина, Конн, Ты знаешь об этом.
— Да, — согласился он. — Иногда сердце Бесс смягчается.
Он поймал обе ее руки, затянутые в перчатки, и, поднеся их к губам, страстно поцеловал.
— Сын, — сказал он. — У нас будет сын! Эйден расхохоталась.
— Или дочь, милорд, — сказала она. — Дети, как известно, могут быть и дочерями.
— Но у нас будет сын! — настаивал он с улыбкой.
— Я изо всех сил постараюсь угодить тебе, милорд, — сказала она, тихо улыбаясь. Она никогда в жизни не чувствовала себя такой счастливой.
Карета подкатила к Гринвуду, и слуги выскочили из дома, чтобы приветствовать лорда и леди Блисс. Клуни и Мег приехали раньше, чтобы подготовить все к приезду хозяев. Они непрерывно ссорились по пустякам, пытаясь установить превосходство друг над другом. Теперь, когда дверь кареты открылась и были опущены ступеньки для того, чтобы ее пассажиры могли выйти, раздались слова Мег:
— Плащи, господин Клуни, плащи! Когда ты наконец поймешь, что это входит в твои обязанности?
— Возможно, — огрызнулся Клуни, — если бы ты только дала мне возможность выполнять мою работу без твоего вмешательства, я бы помнил о ней, старуха.
— Старуха? — Мег была смертельно оскорблена. — Если я старуха, тогда ты старик, господин Клуни!
Конн и Эйден со смехом вышли из кареты, слыша, как их слуги снова бранятся между собой. Поскольку ни один из них не собирался уступать другому, их перебранки служили постоянным источником развлечения для лорда и леди Блисс. Ссорясь по обыкновению друг с другом, они, однако, защищали один другого от остальных.
— Клуни! — Голос Конна был резок. — Ты отправил лакея к лорду Берли с нашим письмом?
Клуни, избавившись от придирчивой Мег, торопливо вышел вперед.
— Да, милорд! Это первое, что мы сделали, прибыв сюда, и я в точности передал ему то, что вы сказали мне: чтобы он дождался ответа. Он еще не вернулся.
Конн кивнул и проводил жену в дом, в ее комнаты.
— Мы вынуждены оставаться здесь, в Гринвуде, до тех пор, пока Уильям Сесил не ответит на наше письмо. Ни одному из нас нельзя показываться при дворе, пока мы не получим приглашения. Надеюсь, нам не придется долго ждать. Я не хочу, чтобы ты оставалась в городе дольше, чем необходимо.
— Конн, я не больная, — запротестовала Эйден.
— Этот город — нездоровое место со всеми этими чертовыми отбросами на улицах и открытыми сточными канавами. Если бы я узнал на прошлой неделе то, что мне стало известно сейчас, мы бы вообще не приехали в Лондон.
— На прошлой неделе я не была уверена, — ласково возразила Эйден.
— Моя сестра всегда знала, — сказал Конн подозрительно.
— Каждая женщина устроена по-разному, милорд, и я сомневаюсь, чтобы Скай позволила кому-нибудь запретить ей делать то, что она собралась сделать, ну уж мужу она бы точно не позволила. Ты не можешь отрицать это!
Появление вернувшегося лакея прервало разговор. Сейчас они узнают, разрешат ли им явиться ко двору, или их поездка была напрасной. Однако записка от Уильяма Сесила, лорда Берли, была милостивой. Он уверен, что ее величество будет рада возвращению лорда и леди Блисс, даже если они приехали ненадолго, и поэтому он приказывает им явиться в Гринвич через два дня, до отъезда королевы в летнюю поездку по стране, и засвидетельствовать свое почтение Елизавете.
— Мне нечего надеть! — драматически воскликнула Эйден.
— Как так нечего надеть? — спросил ее муж. — Ты же знала, что мы едем в Лондон с одной целью — повидать королеву.
— Наше решение о поездке оказалось таким поспешным, что у меня не было времени надлежащим образом собраться, — заключила Эйден с чисто женской логикой. — Мне придется послать за модисткой твоей сестры, той, что шила мне платье, в котором я венчалась, и приказать ей сшить подобающее случаю платье. Неужели ты хочешь, чтобы я выглядела серой деревенщиной и все твои воздыхательницы прониклись к тебе жалостью?
"Она снова проделала это, — хмыкнул он про себя. — Повернула все так, что в конце именно я оказался ответственным за все. У нее было более чем достаточно времени, чтобы собраться».
— Тебе просто хочется новое платье? — укорил ее он.
— Конечно, — ответила она ласково. — Я хочу самое невероятно модное платье! Я хочу, чтобы каждая придворная дама, не замечавшая меня там, почувствовала страшную зависть не только из-за моего красивого мужа, но и из-за моего великолепного платья!
— Тогда ничего не остается делать, как послать за модисткой, — смеясь, сказал Конн. — Могу я помочь тебе в выборе?
— Нет! Я хочу и тебя удивить!
— Озорница! — буркнул он и, притянув ее к себе, начал расстегивать ее платье, целуя обнажившееся плечо. Эйден отстранилась, ворча.
— Нет, нет, милорд! Сначала пошли за модисткой! У нас только два дня до поездки в Гринвич. — Она подтянула платье на место.
Он засмеялся. Она непредсказуема, его дорогая жена.
— Очень хорошо, мадам. Сначала я пошлю за модисткой, — сказал он, протягивая руку к колокольчику.
Модистка прибыла в сопровождении трех своих помощниц, каждая из которых была нагружена рулонами материй.
— Милорд Блисс, — сказала она, широко улыбаясь, потому что Конн щедро платил ей за работу, — добро пожаловать в Лондон. Долго вы и ваша добрая жена пробудете с нами?
— Это короткий визит, мадам, но нас пригласили прибыть ко двору через два дня, и миледи была так довольна платьями, которые вы послали в Перрок-Ройял, что вам ничего не останется, как сшить ей новое платье для посещения королевы.
— Самое великолепное и самое модное платье во всем Лондоне, мадам! — сказала Эйден, и модистка улыбнулась простодушию леди Блисс.
— Тогда мы должны начать немедленно! — сказала она. — Вы будете помогать жене с выбором, милорд?
— Нет, моя жена говорит, что это должен быть сюрприз, и поэтому сейчас я покидаю вас, — с улыбкой сказал Конн, посылая перед уходом воздушный поцелуй женщинам, собравшимся в комнате.
Одна из помощниц мадам, очень молоденькая девушка, не старше двенадцати лет, почти окаменела, наблюдая, как уходит Конн, но резкий голос ее хозяйки, сопровождаемый легким тычком, быстро привел ее в чувство. Эйден уселась на стул с высокой спинкой и с нетерпением ждала, когда ей покажут материи.
— Я принесла много рулонов, миледи Блисс, — сказала мадам, — но, увидев вас, поняла, что у меня есть один, который исключительно подойдет. Не каждая женщина может носить этот цвет. Леди де Мариско, конечно, нет, но вы можете! Сюзанна! Шелк цвета золотистой бронзы!
Девушка по имени Сюзанна вытащила из груды материй кусок, который раскатала на полу по направлению к Эйден. Это был прекрасный шелк глубокого цвета бронзы с тусклым золотым оттенком. Эйден мгновенно влюбилась в него, а мадам сказала:
— Представьте себе этот материал с корсажем и вставкой в юбку, расшитыми зелеными оливинами и жемчужинами. Этот цвет идеально подчеркнет красоту ваших изумительных волос. Я только что получила эту материю из Франции. Она необыкновенно изысканна, и, — добавила она лукаво, — вы будете предметом зависти каждой женщины в Гринвиче! Ей-богу!
— Тогда я, конечно, должна выбрать ее, — смеясь сказала Эйден, — потому что именно этого я и хочу, зависти — зеленой, как горох!
Ее голос был таким откровенно ликующим, что модистка начала смеяться, а с ней и три ее помощницы, хотя гораздо сдержаннее, чтобы не обидеть леди. По указанию мадам они начали обмерять Эйден, мадам записывала цифры на небольшом клочке пергамента, поскольку она единственная среди них умела читать и писать. Было молчаливо отмечено, что Эйден не располнела в талии с тех пор, как шились последние платья, и тем не менее мадам могла бы поклясться, что леди Блисс беременна. В глазах женщины в таком положении появлялось что-то новое. Модистка выбросила эту мысль из головы.
День, когда им надо было ехать в Гринвич, был ясным и прохладным. Эйден была вне себя от волнения. Платье доставили рано утром, как раз перед рассветом, и оно оправдало все ее ожидания. Конна вместе с Клуни выдворили из комнат, чтобы он одевался где-нибудь еще, а Мег с двумя молодыми горничными готовили хозяйку.
Сначала были вымыты великолепные медные волосы Эйден, а потом вымылась она сама. После того как она вытерлась, ей последовательно передавали шелковое белье, вязаные чулки цвета бледного золота и подвязки с лентами такого же цвета и нарядными розетками с жемчужинами в центре, тонкую шелковую сорочку с кремовым оттенком, с рукавами, шитыми золотой нитью, которые будут видны сквозь прорези в рукавах платья, несколько нижних юбок, однако мадам не сделала накладок на бедра, которые считала неуклюжими, а для корсета Эйден оказалась слишком гибкой. Потом надели нижнюю юбку платья, центральная ее вставка была расшита искрящимися зелеными оливинами и маленькими жемчужинами на узоре в виде пшеничного поля на зеленоватом фоне. Потом пришел черед замечательной золотисто-бронзовой материи, которую мадам показывала Эйден двумя днями раньше. Юбка платья была в виде колокола, лиф с очень низким вырезом, таким низким, что Мег ахнула от яростного неодобрения, а глаза Эйден расширились, когда она увидела свои набухшие груди обнаженными почти до сосков.
— О чем эта модистка думала, миледи? Вы не можете в таком виде показаться на людях.
— Такова мода, госпожа Мег, — сказала одна из горничных. — Все знатные леди одеваются именно так.
— Милорд не позволит вам появиться в таком виде! — свирепо сказала Мег.
— Милорд не увидит меня, пока мы не доедем до Гринвича, — ухмыльнулась Эйден. — Я буду в плаще, а потом уже будет слишком поздно.
— Миледи, вы не сделаете этого! — Мег была возмущена. — Показывать грудь совершенно незнакомым людям, это неприлично!
— Нет, Мег, это мода, — засмеялась Эйден, глядя на себя в зеркало, исключительно довольная увиденным.
Платье просто замечательное! Не только восхитительно низкий вырез, но и рукава тоже совершенство — широкие сверху и сужающиеся книзу, имели прорези от плеч, что позволяло видеть прекрасные рукава сорочки. Ниже локтей рукава плотно облегали руки и были усеяны золотыми ленточками, расшитыми прозрачными зелеными оливинами.
— Полагается ли к платью воротник? — спросила она.
— Да, миледи, — сказала Джейн и передала его Мег, которая пристегнула жесткий золотисто-зеленый воротник в форме веера.
Затем Джейн передала служанке плоскую шкатулку, открыв которую, Мег обнаружила там замечательное ожерелье из зеленых оливинов.
— А это откуда? — спросила она.
— Милорд спросил, какие украшения мне хотелось бы получить, пока мы находимся здесь, в Лондоне, и я выбрала эти. Мэри, — обратилась она к молодой горничной. — Должна быть еще одна шкатулка с серьгами.
— Она здесь, миледи, — сказала Мэри, передавая шкатулку Эйден.
Пока Мег застегивала сверкающее ожерелье из оливинов на шее хозяйки, Эйден неторопливо вдела в уши зеленые камни. Они свисали, сверкая, среди больших причудливых жемчужин. Эйден критически осмотрела себя и решила, что лучше она никогда не выглядела.
— Теперь, Мег, — сказала она, довольная, — причеши меня, и я буду готова предстать перед королевой.
— Никакого сомнения, что королева примет вас, — пробурчала Мег, — но понравится ли ей то, что она увидит, я не знаю. — Она метнула убийственный взгляд на Джейн и Мэри, которые при ее словах захихикали, прикрывшись ладошками. Потом она разделила длинные густые волосы Эйден посередине и закрепила их очень красивым узлом, который лег тяжелыми кольцами на затылке ее хозяйки. Ее научила делать такую прическу служанка леди де Мариско. Отступив назад, она с минуту рассматривала свою работу и, удовлетворенная, прочно закрепила волосы золотыми шпильками с бриллиантами.
— Ну, все как полагается, моя лапочка! Эй ты! Бездельница и хохотушка, Мэри! Немедленно неси плащ миледи! — Для Джейн слов у нее не нашлось, потому что та уже прилежно встала на колени, обувая хозяйку в шелковые туфли на высоких каблуках с узкими носками, украшенными жемчугом.
Эйден встала. Ей на плечи набросили плащ. Он был длинным и широким, пошит из такого же шелка бронзового цвета, как и ее платье, и подбит золотой парчой. Ей передали тонкую золотистую вуаль, которой она прикрыла голову, чтобы защитить прическу от дующих на реке ветров. Ее туалет завершила затейливая муфта, украшенная кружевами и драгоценными камнями. В муфте были отделанный кружевами носовой платок и ароматический шарик, утыканный дорогостоящей гвоздикой. Подумав, она надела на пальцы еще несколько колец, чтобы продемонстрировать свое богатство.
С минуту она рассматривала себя в зеркале, думая, что красивые наряды в самом деле меняют внешность. Никогда раньше ее одежда не была такой прекрасной и элегантной, и женщина, смотревшая на нее из зеркала, никогда не выглядела такой привлекательной. Она гадала, зависит ли это от одежды или это связано с ощущением счастья, испытываемого ею. Каковы бы ни были причины, она никогда в жизни не чувствовала себя более уверенной и более красивой и была совершенно готова принять вызов двора, но на этот раз на своих условиях.
Конн, ждавший ее внизу, улыбнулся, когда она спустилась по лестнице.
— Ты надела плащ, — сказал он расстроенно. — Разве я не должен увидеть твое прекрасное платье?
— Мы уже опаздываем, — сказала она встревоженным голосом. — Ты увидишь его в Гринвиче. Нам не следует опаздывать, Конн. Ты же знаешь, как королева ценит точность.
— Ты совершенно права, — согласился он, ничего не заподозрив и помогая жене сойти вниз к каменной пристани Гринвуда, чтобы ехать на барке вниз по реке, в Гринвич.
Их лодка удачно поймала прилив и быстро понеслась вниз по Темзе к королевской резиденции в Гринвиче Там она присоединилась к другим баркам, как частным, так и нанятым для поездки ко двору, которые сбились в небрежную очередь, ожидая возможности причалить к дворцовому шлюзу. Несколько человек в Других лодках сразу узнали Конна и окликнули его. В черном бархатном костюме, надеть который его попросила жена, он раскланивался направо и налево.
— Как это так получается, — поддразнила Эйден мужа, — что к тебе обращаются больше дамы, чем джентльмены, милорд?
— Я завел много друзей, когда служил у Бесс в наемниках, — бесстрастно сказал Конн, озорно подмигивая жене.
— Это и в самом деле так, но если одна из этих девок попробует возобновить старое знакомство, я разорву ее на части!
Наклонившись вперед, он поцеловал ее в ухо, от чего у нее по спине побежали мурашки.
— Ты не можешь запретить мне смотреть по сторонам, милая, потому что есть только одна женщина, которая держит мое сердце в своем нежном плену, и эта женщина — ты.
— Ах ты повеса, — пробормотала она.
— Да, но повеса, который любит только свою жену, Эйден. Поверь этому. Я придворный по натуре, но я никогда не обману тебя, хотя флиртую я с удовольствием.
— Тогда ты не будешь возражать, если я тоже буду флиртовать? — спросила она.
— Нет, милая, потому что уверен, что ты будешь так же верна мне, как я буду верен тебе! Будь просто осторожна, Эйден, потому что ты неопытна в такого рода делах и можешь легко ввести в заблуждение мужчину, чего, я знаю, тебе совсем не хотелось бы. Тем не менее, милая, веселись, но соблюдай осторожность.
— Интересно, — сказала она, задумчиво улыбаясь, — сколько мужей разрешают своим женам флиртовать?
— Не много. Они не доверяют своим женам так, как это делаю я.
Сейчас пришел черед их барке причаливать, и с помощью королевских лакеев они быстро сошли с лодки на маленькую каменную пристань и торопливо пошли вверх по лестнице к дворцу Гринвич. Ожидающие слуги сняли с них плащи, и Конн впервые увидел новое платье своей жены. Выражение удивления на его лице было таким забавным, что Эйден рассмеялась.
— Боже! — прошипел он. — Ты оставляешь немного места для воображения, не так ли, милая?
— Это верх моды, милорд.
— Кто это говорит? — Он затащил ее в угол, где никто не мог слышать и видеть их.
— Мадам, — спокойно ответила Эйден. — Она сшила мне платье по указаниям твоей сестры, точно по ее указаниям. Я привезла их из дома и отдала мадам, когда она пришла два дня назад. Мадам говорит, что на Скай можно положиться в этом вопросе, и я поступила умно, послушавшись ее совета.
— Это платье явно неприлично! Если ты один раз глубоко вдохнешь, ты из него вывалишься. Ты едешь домой переодеваться, Эйден! Я не позволю любому придворному рассматривать твои груди! — Он схватил ее за руку, но она сердито вырвала ее.
— Платье точно соответствует моде. Оглянись по сторонам, Конн! Каждая женщина здесь одета в платье с таким же вырезом, если не ниже! Королева ожидает нас, и, кроме того, в Гринвуде у меня нет ничего другого, что бы можно было надеть. Вот главная причина, почему я сшила себе это платье. Мне кажется, ты ревнуешь, милорд. Это прекрасно!
Он заскрежетал зубами от досады. Все было совершенно так, как она говорила, и правда состояла в том, что он ревновал. Потом, заметив на ее лице удовольствие оттого, что он ревнует, он понял комичность ситуации и тихо засмеялся. Он был полностью готов снисходительно относиться к своей простоватой женушке, но она отнюдь не казалась простушкой в великолепном придворном платье, которое выставляло напоказ две самые лучшие части ее тела. Его снисходительность испарилась, когда он понял, что если он считает свою жену привлекательной, то и остальные подумают также.
— Проклятие, Эйден, неужели нельзя было пришить в этом месте немного кружев? — спросил он, пробежав пальцами по верхней части ее груди.
— Нет, — сказала она, решительно прекращая обсуждение, потом нежно добавила:
— Мы опоздаем, милорд.
Потерпев поражение, он взял ее за руку и повел по широкому коридору в приемную, куда должна была выйти королева, чтобы приветствовать всех своих гостей. Пока они шли среди придворных, несколько женщин окликнули Конна сладкими голосами, в которых звучала надежда.
— Конн О'Малли! Добро пожаловать! — Конн небрежно кивал. — Конн, дорогой! Как приятно видеть тебя! О, Конн! Мы так скучали по тебе!
— Вероятней всего, они скучали по твоему прекрасному члену, — подначила его Эйден, и он засмеялся над ее непочтительностью к придворным красавицам.
— Мое дорогое дитя, рада снова видеть тебя здесь. Прошу тебя представить меня своему мужу, потому что я знаю его только в лицо. — Перед ними стояла Элизабет Клинтон.
Эйден вежливо присела, а Конн галантно поклонился графине Линкольн.
— Милорд, — сухо сказала Эйден, — позволь представить тебе ее светлость, графиню Линкольн, родственницей которой по линии матери я имею счастье являться. Мадам, это мой муж — Конн Сен-Мишель, лорд Блисс.
— Жаль, — сказала графиня, — что нам не удалось встретиться до того, как вы оставили двор, милорд. Присоединитесь ли вы к нам во время летней поездки? Через несколько дней мы уезжаем в Лонг-Медфорд.
— Увы нет, мадам, — вежливо ответил Конн. — Мы приехали ко двору только затем, чтобы поделиться с ее величеством некоторыми радостными известиями и поблагодарить ее за то, что она поженила нас. Потом мы должны вернуться в Перрок-Ройял. Сейчас особенно хорошо надо следить за здоровьем моей жены!
— Ах! — Элизабет Клинтон улыбнулась, понимая без слов, какими будут эти радостные новости. Ей было приятно, что ее молодая родственница наконец вышла замуж по любви. У молодого О'Малли была репутация необузданного человека, в чем она не сомневалась, но он был человеком принципиальным и в браке остепенился. Она понимала, что именно на это и надеялась королева после неприятностей прошлой зимы.
— Я рада за вас обоих, — сказала она, — и я знаю, что ее величество тоже будет рада. Ей не терпится увидеть, к чему привело ее сватовство, и думаю, что она будет довольна результатами. — Потом графиня Линкольн по-матерински обняла Эйден, поцеловав ее в обе щеки, и даже Конну подарила материнский поцелуй. — Большого счастья вам обоим, — сказала она и удалилась.
— Эйден! Дядя Конн! — К ним спешил молодой граф Линмут.
— Черт возьми, малыш! — сказал Конн. — Клянусь, ты подрос еще на фут! Как тебе это удалось со всей этой беготней здесь?
Робин Саутвуд усмехнулся.
— Я научился есть и спать на бегу, — сказал он небрежно. Потом пристально посмотрел на Эйден. — Вы счастливы, — заметил он.
— Очень счастлива, — ответила она. — Ваш дядя послушался вашего доброго совета и хорошо относится ко мне. Он даже признается, что любит меня.
Она улыбнулась покрасневшему графу Линмуту.
— Я надеюсь, он знает, что и вы любите его, и что вы не сводили с него глаз с того вечера, когда впервые появились при дворе?
— Ого, это еще что? — Конн неожиданно заинтересовался.
Сейчас настала очередь Эйден краснеть, и Робин понял, что допустил ошибку.
— Робин, ваш дядя, — сказала Эйден, делая попытку взять ситуацию в свои руки, — хорошо знает, что я люблю его.
— Но я хочу послушать о том, как ты не сводила с меня глаз, — подколол ее Конн.
— Сэр! — Она погрозила ему своей маленькой муфтой. — Неужели мне нельзя иметь своих секретов? Он обнял ее и быстро поцеловал в щеку.
— Нет, милая. Между нами никогда не будет секретов. Это не укрепляет брак.
— Милорд, я не спрашиваю тебя о дамах, которые были в твоей жизни до нашей свадьбы. Ты, в свою очередь, не должен спрашивать меня о том, как я смотрела на тебя до нашей свадьбы.
Он хмыкнул.
— Очень хорошо, мадам. Я благоразумно вынужден согласиться.
— Меня прислали отвести вас в личный кабинет королевы, — сказал Робин. — Нам надо поторопиться, потому что она не понимает, где мы пропали.
Лорд и леди Блисс вышли за молодым графом из приемной и пошли по коридору и вверх на один лестничный пролет к апартаментам королевы, которые окнами выходили на реку. Когда они вошли в комнату, их тепло приветствовали девушки, которые несколько месяцев назад были ее компаньонками.
— Эйден! — пронзительно взвизгнула Линнет Таль-бот. — Вы выглядите совершенно потрясающе! Это платье должно стоить целое состояние!
— Оно столько и стоило, — сказала Эйден со смехом. — Как ты поживаешь, Линнет? — Она улыбнулась девушке, и ее улыбка предназначалась и остальным юным леди, с которыми она была знакома во время своего пребывания при дворе.
— Мэри, Дороги, Джейн Анна, Кэти, — перечислила она их имена. — А кто эта молодая дама? Наверное, она заменила меня?
— Да, — сказала Линнет. — Это Бесс Трокмортон, сестра сэра Николаев.
— Госпожа Трокмортон. — Эйден улыбнулась серьезной молодой девушке, которой было не больше пятнадцати. Госпожа Трокмортон вежливо поклонилась.
— Я скажу королеве, что вы пришли, — сказал Робин и быстро ушел.
Эйден снова улыбнулась.
— Не думаю, чтобы кого-нибудь из вас официально представили моему мужу, лорду Блиссу, — сказала она.
Шесть королевских фрейлин поклонились Конну, который, в свою очередь, поклонился им. Потом дерзкая, как всегда, Линнет заметила:
— Пресвятая дева Мария! Он потрясающе выглядит и когда стоит рядом, и когда смотришь на него издалека. Неудивительно, что вы удалились в деревню. Я бы тоже не захотела им делиться!
— Линнет! — У госпожи Трокмортон был растерянный вид, но Эйден рассмеялась.
— Без одежды он даже красивей, — поддразнила она Линнет, и, бросив быстрые взгляды на лорда Блисса, королевские фрейлины, и даже Бесс Трокмортон, расхохотались.
— Вы изменились, — заметила Линнет Тальбот, — и я думаю, что к лучшему.
— Это все благодаря мне, — озорно сказал Конн. — Я заставил свою девушку расцвести.
— Ну, — сухо сказала Линнет, — ваш брак сделал ее предметом зависти каждой леди при дворе, которая хоть раз домогалась вас, милорд. Вы приехали, чтобы провести с нами лето?
— Нет, — ответил Конн девушке, но, прежде чем она смогла расспрашивать его дальше, вернулся Робин и отвел их в личный кабинет королевы.
Королева сидела в удобном кресле, одетая в бледно-голубой домашний халат, расшитый жемчугом. Стоявшая позади нее служанка расчесывала ее роскошные рыжие волосы. И Конн, и Эйден склонились в почтительном поклоне перед Елизаветой Тюдор, и когда они медленно встали, она подарила им свою замечательную улыбку.
— Какими счастливыми выглядите вы оба, — сказала она с грустью в голосе. — Подойдите и сядьте рядом со мной, мои дорогие, и расскажите мне ваши новости.
Это было особое приглашение, потому что королева не приглашала любого сесть рядом с ней. Одна из дам, состоящих при спальне королевы, принесла два стула и поставила их перед королевой.
Конн и Эйден сели.
— Мы хотели приехать и лично поблагодарить вас, ваше величество, за наше счастье, — сказала Эйден. — Если бы не вы, мы бы никогда не нашли друг друга.
Глаза Елизаветы затуманились. К счастью, она не вспомнила сомнительные обстоятельства, которые заставили ее искать жену Конну. Казалось, она забыла и то, что именно сама Эйден так смело предложила себя в качестве претендента, фактически единственного разумного претендента на руку Конна. Она потянулась и взяла Эйден за руку.
— Дорогое дитя, я так счастлива, что, сдержав слово, данное вашему умирающему отцу, я также смогла сделать счастливой и вас. Этот распутный повеса нравится вам?
Эйден улыбнулась улыбкой такого искреннего счастья, что, прежде чем она призналась: «Да, нравится», королева знала ответ.
— А ты, Конн О'Малли! Извини, Конн Сен-Мишель, милорд Блисс. Ты тоже счастлив?
— Да, Бесс. Как всегда, вы знали лучше меня, что будет хорошо для меня.
Королева почувствовала удовольствие от его честного, лестного для нее признания.
— Я хочу, чтобы вы оба присоединились к нам в нашей летней поездке, — сказала она. — Брак, кажется, идет тебе на пользу, Конн. Я по твоим глазам вижу, что ты угомонился.
— Бесс, как любезно с вашей стороны милостиво пригласить нас, но я буду молить о разрешении отказаться от этого приглашения. Мы приехали поделиться с вами счастливым известием, и это было главной причиной нашего возвращения ко двору. — Он положил руку поверх руки Эйден. — Моя жена беременна. Ребенок родится следующей зимой!
— Нам было бы так приятно, — сказала Эйден, — если бы вы согласились стать крестной матерью нашего ребенка, мадам.
Елизавета Тюдор любила подобные вещи. Ее собственное одиночество часто заставляло ее желчно относиться к тем, кто обрел семейное счастье и имел детей, но если любовная история развивалась при ее участии, она была сама любезность. Именно так обстояло дело в случае с Конном и Эйден. Она организовала их брак, и он удался. Она с удовольствием приписала себе все заслуги в этом деле, потому что разве сделанное ею не являлось примером ее дальновидности и мудрости? Теперь должен поспеть плод этого брака, и снова ей придется принимать участие, сыграть истинно главную роль в действе.
Конн и Эйден приехали к королеве в удачное время. Снова обсуждался французский брак, на этот раз с младшим сыном Катерины де Медичи, Франсуа, графом Аленконом. Елизавета была в особенно хорошем расположении духа. Она провела май в Уонстед-Хаус, который принадлежал ее фавориту из фаворитов Роберту Дадли, графу Лестерскому. Она замечательно провела это время среди людей, которых любила и которые любили ее. Был нарисован еще один ее портрет, на этот раз в саду Уонстеда. Она стояла на восточном ковре, одетая в белое платье, расшитое узорами в виде цветов и листьев в их естественном цвете.
Она ненадолго вернулась в Гринвич и менее чем через неделю собиралась отъехать в летнюю поездку, начать которую ей предстояло в графстве Норфолк, а закончить в городе Норвич, в Восточной Англии. Она должна была встретиться с посланцами графа Аленкона, месье де Бокевиллем и месье де Куинси, в Лонг-Медфорде. Ее волновала не мысль о браке, потому что Елизавета не собиралась выходить замуж, особенно за молодого принца, вдвое моложе ее, но она с нетерпением ждала переговоров и связанных с этим уговоров. Предполагалось, что «Месье», как называли графа Аленкона, может приехать в Англию. Это были самые первые переговоры о браке, которые предстояло пережить Елизавете, и мысль об этом ей явно нравилась. Это была еще одна весенняя пора перед наступлением старости. Ведь в сорок пять королеву Англии едва ли можно было считать женщиной во цвете лет.
— Вы согласитесь, мадам? — Эйден тревожно смотрела на нее. — Станете ли вы крестной матерью нашего ребенка?
— Конечно, моя дорогая деревенская мышка, — сказала королева в своей материнской манере. — Это должно мне льстить, если я стану крестной вашего наследника. Я тронута тем, что вы подумали попросить меня об этом.
— Кого еще нам просить, как не человека, сделавшего нас счастливыми, — ответила Эйден с глубокой искренностью, и Конн снова восхитился своей женой.
— Мадам, — сказала одна из королевских дам, — время готовить вас.
— Конечно, — сказала королева и встала. — Идите, мои дорогие, и веселитесь с нами в течение следующих нескольких дней. Мне будет недоставать вашего общества этим летом, но я понимаю, как нужно заботиться о здоровье женщины, которая беременна своим первым ребенком, и как много будет значить для Эйден спокойствие ее дома, Перрок-Ройял. Я приеду туда следующей зимой на крестины.
Лорд и леди Блисс встали и, поклонившись королеве, пятясь вышли из ее личного кабинета в приемную.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь на все времена - Смолл Бертрис

Разделы:
Действующие лицаПролог. август, 1577 год

Часть 1. ПОДОПЕЧНАЯ КОРОЛЕВЫ. 1577 — 1578 годы

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть 2. ЖЕНА ЛОРДА БЛИССА

Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Часть 3. ЗАМОРСКИЙ ПОДАРОК

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15

Часть 4. ЛЮБОВЬ ПОТЕРЯННАЯ, ЛЮБОВЬ ОБРЕТЕННАЯ

Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20Эпилог. апрель, 1581 год

Ваши комментарии
к роману Любовь на все времена - Смолл Бертрис



шикарный роман
Любовь на все времена - Смолл Бертрисадель
8.02.2012, 13.37





этот роман самый лучший из всех
Любовь на все времена - Смолл БертрисВиктория
6.07.2012, 15.37





Прекрасный роман! Просто нет слов! Я читала его с таким рвением,он так захватывает:-)
Любовь на все времена - Смолл БертрисАсюня
6.02.2013, 20.58





у нее все романы похожие
Любовь на все времена - Смолл Бертрисмарина
25.03.2013, 9.08





ЧИТАЮ ВТОРОЙ РАЗ И ТАК ИНТЕРЕСНО,ЧТО У СМОЛЛ ПОЧТИ ВСЕ КНИГИ ПЕРЕПЛИТАЮТЬСЯ
Любовь на все времена - Смолл БертрисОЛЬГА
12.09.2013, 18.53





Эта книга, не самое лучшее, что Смолл могла предложить читателю, моё мнение такаво: "Скай О'малли", "Все радости завтра", "Дикарка Жасмин", "Дорогая Жасмин"- вот эти романы действительно самые лучшие из всех её романов. Уж больно мне симпатичны бабушка и внучка!!!!!))))))
Любовь на все времена - Смолл БертрисГейл
12.10.2013, 20.27





Эта книга, не самое лучшее, что Смолл могла предложить читателю, моё мнение такаво: "Скай О'малли", "Все радости завтра", "Дикарка Жасмин", "Дорогая Жасмин"- вот эти романы действительно самые лучшие из всех её романов. Уж больно мне симпатичны бабушка и внучка!!!!!))))))
Любовь на все времена - Смолл БертрисГейл
12.10.2013, 20.27





Ничо так
Любовь на все времена - Смолл Бертристаня
3.01.2014, 21.31





Невыносимо тяжко терять детей.rnБудет ли на земле мир когда-нибудь?rnСейчас Украине необходима защита от бен-rnдеровцев
Любовь на все времена - Смолл Бертрислюдмила
26.02.2014, 13.15





Людмила, извините, я, конечно же, согласна с первой частью вашего комментария, но при чем здесь защита Украины от "бендеровцев"? Какое она имеет отношение к роману? И если уже на то пошло, думаю, стоило бы вникнуть в политическую ситуацию в этой стране и внимательно ознакомиться со всеми фактами, а не безоглядно доверять какому-то одному тв каналу или газете,часто даже не местным, кричащим о "захвате бендеровцами", прежде чем громогласно разбрасываться такими заявлениями. Утомляет... Сейчас есть столько способом проверить информацию, но никто даже не пытаеться особо вникнуть... Но спасибо, конечно, что не остаетесь равнодушными к мое стране)) И надеюсь, не будем больше о политике, это ведь сайт для отдыха, а для дискуссии можно и на форумах посидеть;)
Любовь на все времена - Смолл БертрисXu
26.02.2014, 14.42





Людмила, извините, я, конечно же, согласна с первой частью вашего комментария, но при чем здесь защита Украины от "бендеровцев"? Какое она имеет отношение к роману? И если уже на то пошло, думаю, стоило бы вникнуть в политическую ситуацию в этой стране и внимательно ознакомиться со всеми фактами, а не безоглядно доверять какому-то одному тв каналу или газете,часто даже не местным, кричащим о "захвате бендеровцами", прежде чем громогласно разбрасываться такими заявлениями. Утомляет... Сейчас есть столько способом проверить информацию, но никто даже не пытаеться особо вникнуть... Но спасибо, конечно, что не остаетесь равнодушными к мое стране)) И надеюсь, не будем больше о политике, это ведь сайт для отдыха, а для дискуссии можно и на форумах посидеть;)
Любовь на все времена - Смолл БертрисXu
26.02.2014, 14.42





Первая серия книг называется Сага о семье О’Малли и включает в себя следующие 6 книг: 1. Скай О’Малли, 2. Все радости – завтра, 3. Любовь на все времена, 4. Моё сердце, 5. Обрести любимого, 6. Дикарка Жасмин. Следующая серия названа Наследие семьи О’Малли, в нее входят: 1. Дорогая Жасмин, 2. Невольница любви, 3. Нежная осада, 4. Околдованная, 5. Радуга завтрашнего дня, 6. Плутовки.
Любовь на все времена - Смолл БертрисОльга
17.05.2014, 3.28





Мне очень понравилось) сюжет захватывает и нет банальности, каждая книга с неожиданным поворотом когда уже думаешь что все хорошо
Любовь на все времена - Смолл БертрисАленочка
19.09.2014, 1.15





В романах этого автора все героини почему-то постоянно попадают в гарем. Эти главы я сразу читаю по диагонали... Не люблю я эту гаремную возню...
Любовь на все времена - Смолл БертрисМарина
9.11.2014, 19.35





Было бы очень мило, если бы не эта любовная история с принцем-татарином. Как-то быстро героиня забыла про свою любовь к мужу...любовь на все времена.
Любовь на все времена - Смолл БертрисМарина
10.11.2014, 0.37





Третий роман и также ОТЛИЧНЫЙ !
Любовь на все времена - Смолл БертрисНаталья 66
18.01.2015, 18.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Действующие лицаПролог. август, 1577 год

Часть 1. ПОДОПЕЧНАЯ КОРОЛЕВЫ. 1577 — 1578 годы

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть 2. ЖЕНА ЛОРДА БЛИССА

Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Часть 3. ЗАМОРСКИЙ ПОДАРОК

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15

Часть 4. ЛЮБОВЬ ПОТЕРЯННАЯ, ЛЮБОВЬ ОБРЕТЕННАЯ

Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20Эпилог. апрель, 1581 год

Rambler's Top100