Читать онлайн Любовь на все времена, автора - Смолл Бертрис, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь на все времена - Смолл Бертрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.61 (Голосов: 127)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь на все времена - Смолл Бертрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь на все времена - Смолл Бертрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смолл Бертрис

Любовь на все времена

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

Родина ее матери показалась Эйден Сен-Мишель серой и туманной.
— Теплый денек, — сказал капитан Брен Келли, хотя шел мелкий дождь. Сказано это было с улыбкой.
Они начали плавание из Кардиффа, вышли в Бристольский залив, прошли мимо острова Ланди, который когда-то был цитаделью семьи де Мариско. Погода благоприятствовала им, пока они преодолевали короткий морской путь между двумя странами, обогнув южную оконечность Ирландии и без труда миновав заливы Бантри и Дингл. Солнце показывалось нечасто. Дни были серыми, ночи туманными, но море было спокойным и ветер — достаточно сильным, так что они могли плыть с хорошей скоростью. Когда они повернули в залив Шеннон, Эйден восхитилась бархатно-зеленой красотой берегов. Земля была необыкновенно красива.
— Ветер крепчает, — сказал Брен Келли, когда увидел, что они и их лошади благополучно высажены на пустынный берег. — Я должен торопиться на Иннисфану, миледи, и вернусь с большим отрядом слуг О'Малли, чтобы они могли поддержать вас. Не бойтесь.
— Когда Конн приедет, ему понадобится подкрепление, — сказала Эйден. — Как я поняла, земли моего деда богаты, но у них нет денег, чтобы содержать обученных воинов. Я не знаю, что нужно от меня Фитцджеральдам, но не думаю, что они смогут причинить мне какой-нибудь вред.
— Может быть, вы и правы, — согласился капитан. — У семьи вашего деда репутация мошенников, но не убийц. — Он покраснел, поняв, какими грубыми могли показаться его слова Эйден, такой доброй женщине. — Прошу прощения, миледи.
Эйден засмеялась.
— Я совсем не обиделась, Брен Келли, потому что услышала то, что говорила мне моя родная мать. Да и Мег тоже. Моя мать была счастлива, когда смогла уехать от своей семьи и выйти замуж за моего отца. Если она и пыталась писать им письма, это было просто обязанностью по отношению к родителям. У меня перед Фитцджеральдами такой обязанности нет. Я приехала забрать свою дочь, и только.
— Будьте осторожны, — предупредил он. — Хоть и говорят, что святой Патрик изгнал негодяев из Ирландии, но в Балликойлле, миледи, они остались.
— У меня есть Клуни, и Херри Бил, и еще двое людей, чтобы защитить меня. Мы сумеем на несколько дней загнать в угол этого старого дьявола, который называет себя любящим дедом, пока не приедет Конн. Ты зря тревожишься, Брен Келли. Рисковать я не буду, обещаю тебе.
Наблюдая за тем, как они отъезжали, он тревожился, несмотря на ее уверения. Как говорила леди де Мариско, эта женщина всегда жила под чьей-то защитой. Тем не менее Эйден показалась ему женщиной уравновешенной и знающей, чего хочет. Он покачал головой. Он поверил ей, когда она сказала, что несколько дней сумеет продержаться. И все же Фитцджеральды из Балликойлла были противной семейкой.
Эйден, однако, не сомневалась, что она выполнит то, за чем приехала в Ирландию. Она подстегнула лошадь, и они тронулись в путь, стараясь поскорее покрыть расстояние между рекой Шеннон и землями ее деда. Ей не терпелось получить обратно своего ребенка. Она надеялась, что с Валентиной все в порядке, и старалась подавить свои страхи на этот счет, уверяя себя, что Фитцджеральдам была нужна она сама, а не ее дочь. Ребенок был всего-навсего средством заполучить ее, и ему они не навредят.
Впервые увидев дом-башню своего деда, Эйден не удивилась его убогости. Ее мать часто рассказывала ей, как разительно отличался дом, в котором прошло ее детство, когда она почти все время бегала босиком, от изумительного Перрок-Ройял, в который она сразу же влюбилась. Башня была очень старой, и даже на расстоянии было видно, что она нуждается в ремонте. Выстроенная из грубого темно-серого камня, она возвышалась на холме, и это расположение позволяло без помех наблюдать с нее за безлесой местностью вокруг. К ней было трудно подойти незамеченным, сбежать оттуда тоже было трудно. Эйден подумала об этом, но пути назад не было.
Вокруг башни сгрудилось несколько строений, и все это было обнесено низкой каменной оградой. Тяжелые дубовые ворота открылись, когда они подъезжали, и из них выехал всадник в темном плаще, развевающемся на ветру. Она узнала его моментально, и ее сердце похолодело, а рот скривился в усмешке, когда Кевен Фитцджеральд, еще не подъехав к ним, закричал приветственные слова и стал махать рукой, как будто она была гостьей, приглашенной на семейное торжество.
— Малышка Эйден, — сказал он, подъезжая к ней. — Вы, как всегда, очаровательны, кузина. — Он широко улыбался.
— Так же очаровательна, как тогда, когда ты видел меня в последний раз, проклятый ублюдок? — спросила она, не, повышая голоса и глядя на него холодными как свинец глазами.
— Ну что вы, дорогая кузина, давайте забудем о прошлом, — начал он, но она оборвала его:
— Забудем о прошлом? Господи, ты, Кевен, не просто сумасшедший, ты к тому же глуп.
После этого она неожиданно для него пришпорила свою лошадь, и та рванулась вперед, толкнув его так, что он потерял равновесие и почти вывалился из седла. От падения его едва сумели удержать двое из ее спутников, подъехавших к нему с двух сторон: один из них втащил его обратно в седло, а другой держал его лошадь. Когда он попытался тронуться с места, чтобы догнать Эйден, один из ее спутников, громадный, бородатый, разбойничьего вида человек, отобрал у него поводья, лишив его возможности править собственной лошадью.
Другой, в котором он тотчас узнал личного слугу лорда Блисса, сказал, улыбаясь:
— Ну вот, господин Фитцджеральд, вам нужно следить за своими манерами и стараться вести себя получше.
Кевен бился от бессильной ярости. Этот маленький мерзавец заплатит за свои слова, как только его хозяина прикончат! Эйден взяла над ним верх? Женщина взяла над ним верх? Скоро она узнает, кто здесь имеет власть. Он сумеет приручить эту английскую суку и заставит ее бегать за ним, как дрессированную собачку. Он облизал губы в предвкушении быстрого успеха.
Слегка улыбаясь, довольная своей первой маленькой победой над кузеном, Эйден храбро въехала во владения своего деда. Заглянув в открытые ворота конюшни, она с удовлетворением отметила, что большая конюшня содержится в образцовом порядке, тогда как остальные дворовые строения казались развалюхами. Свиньи рылись в мусоре, и огромное количество собак жадно дрались со свиньями из-за костей и объедков в мусорных кучах. Многочисленные босоногие, чумазые ребятишки в бесформенных одежонках возились друг с другом. У нее перехватило горло. Неужели ее мать когда-то была такой же, как эти ребятишки? Как могла ее красавица мать вырасти в этой отвратительной грязи свиного хлева?
Она слезла с лошади и приказала:
— Марк и ты, Джим, останьтесь с лошадьми. Проследите, чтобы их выгуляли, поставили в конюшню, а потом накормили и напоили. Проверьте подковы, нет ли в них камней: дорога была такой каменистой. Клуни и ты, Херри Бил, пойдете со мной. — Она повернулась и свирепо посмотрела на Кевена, который пытался слезть с лошади. — Ну что, кузен, покажешь мне дорогу или мне самой искать ее?
Немного ошарашенный ее тоном и поведением, Кевен повиновался резкому приказу и торопливо вошел в башню. Подмигнув своим людям, Эйден пошла за ним вверх по лестнице в большую комнату, где около дальней от двери стены на почетном месте за столом сидел высокий, белоголовый старик. У него были блестящие голубые глаза и грубое лицо. Эйден широкими шагами храбро пересекла комнату и остановилась напротив старика.
— Вы, должно быть, Роган Фитцджеральд, мой дед. Где моя маленькая дочь и как вы осмелились позволить этому негодяю, — она махнула рукой в сторону Кевена, — подвергать опасности Валентину и включать ее в какой-то сумасшедший заговор, который он придумал? — Голос ее был вызывающе холоден.
Воцарилось долгое молчание, во время которого Роган Фитцджеральд созерцал мегеру, ворвавшуюся в его дом.
Помолчав, он сказал пренебрежительно и насмешливо:
— Добро пожаловать в Балликойлл, внучка! — Потом, прищурившись, добавил резко и угрожающе:
— Мне не нравится ни твой тон, ни твои угрозы, внучка. Помни, что здесь, в Балликойлле, хозяин я. Ты будешь относиться ко мне с уважением, потому что в моих глазах ты всего лишь еще одна женщина, и я так поколочу тебя, как тебя в жизни не колотили, если ты не будешь вести себя прилично, когда говоришь со мной.
— Где мой ребенок? — повторила Эйден. Ее сердце бешено колотилось. Она поняла, что стоит перед опасностью столкнуться со своим дедом и всеми его домочадцами, а с ней всего двое мужчин. Может, нужно было подождать Конна в Кардиффе? Но она не могла позволить, чтобы старик заметил ее страх, поэтому по-прежнему храбро и зло смотрела на него.
Роган Фитцджеральд взглянул на одну из своих служанок, довольно неряшливо одетую женщину, и рявкнул:
— Давай сюда это отродье и ее няньку! В комнате наступило напряженное молчание. Эйден упрямо стояла перед ним, расставив ноги. Ее чужеземная одежда нравилась Рогану, и он подумал, что она весьма удобна для езды верхом. Однако его внучка совсем не такая мягкосердечная простушка, которую, как утверждал Кевен, можно легко заставить делать то, что ему было нужно. Тем не менее он был уверен, что, будучи его внучкой, она со временем образумится. Однако сейчас в ее глазах не было тепла, и двое мужчин, сопровождающих ее, выглядели решительно. Они явно были слугами семьи, преданными и несговорчивыми. Он покачал головой в раздумье. Эту кобылку будет нелегко заставить слушаться узды, но он был уверен, что они возьмут над ней верх.
Наконец в комнату вошла нянька с девочкой, и Эйден впервые смягчилась. Он заметил это и улыбнулся про себя. Ребенок был ее слабым местом, как у любой матери. Увидев девушку, которая осторожно спускалась по лестнице, Эйден побежала к ней с протянутыми к ребенку руками. Сразу стало понятно, что Валентина ухожена, сыта и спокойна. Когда нянька отдала младенца матери, Эйден спросила у девушки:
— Как тебя зовут?
— Я Нен, дочь кузнеца, миледи. Милорд Кевен нанял меня в Кардиффе, чтобы я смотрела за маленькой мисс. Я старалась как могла.
— Я это вижу, — ласково сказала Эйден. Девушка была чересчур худа, полными были только груди, руки ее были покрыты безобразными синяками, и вид был совершенно перепуганный. Ее светлые голубые глаза метались, как будто она ждала, что ей придется уворачиваться от очередного удара.
— Я хочу, чтобы ты вернулась со мной в Перрок-Ройял, Нен. Когда Валентину украл этот ублюдок моего родного деда, которого, да будет тебе известно, надо называть не милордом, а просто господином Кевеном, мне пришлось перевязать грудь, и у меня пропало молоко. Ты поедешь со мной в Англию? Я обещаю, что с тобой будут хорошо обращаться.
В глазах девушки засветилась надежда, и она энергично закивала головой:
— Благодарю вас, миледи! Благодарю вас!
— Поклянешься ли ты, что будешь служить только мне, Нен? Поклянешься ли ты именем Господним? Нен на мгновение замешкалась.
— Конечно, миледи! Клянусь именем Господним.
— Тогда тебе нечего больше бояться. Теперь скажи, откуда у тебя эти ужасные синяки?
Девушка залилась краской и посмотрела на Кевена Фитцджеральда, но промолчала, и Эйден поняла, что она боится.
— Господин Фитцджеральд изнасиловал тебя? — тихо спросила она.
— Да, миледи. Он грозился, что убьет ребенка, если я не уступлю ему.
— Больше он тебя не тронет, — спокойно сказала Эйден и потом вернулась туда, где Кевен Фитцджеральд стоял, разговаривая с дедом, который так и не встал со своего места.
Она пробуравила старика таким яростным взглядом, что он немедленно обратил на нее внимание и, сам того не желая, выслушал ее слова.
— Если, — сказала Эйден голосом, не допускающим возражений, — это несчастное отродье вашего брата еще раз тронет няньку моей дочери, клянусь, я перережу ему горло. — Потом она презрительно посмотрела на Кевена:
— Какой ты храбрый кавалер, Кевен Фитцджеральд: продал беспомощную невинную женщину в рабство, а теперь пробуешь свои силы на несчастной, перепуганной девчонке. Меня тошнит от тебя! — Повернувшись к нему спиной, она обратилась к Рогану Фитцджеральду, — Где я должна спать? Сейчас уже слишком поздно возвращаться на побережье.
— Ты хочешь уехать, даже не пожив у меня? — растерялся старик.
— Я бы уехала, если бы у меня был факел, но ваша проклятая темнота непривычна для приезжих, а дорога обрывиста. Я не хочу подвергать опасности моего ребенка, моих людей и моих лошадей. Утро — подходящее время для отъезда, дедушка. Надеюсь, что в эту единственную ночь я буду в безопасности в вашем доме?
— Ну, девочка, к чему оскорбления? — недовольно сказал он.
— Поклянитесь именем распятого Христа и памятью моей матери, — холодно приказала она.
— Клянусь, — рявкнул он и злобно посмотрел на нее, потому что отчетливо понимал, с каким презрением она относится к нему.
— Где я буду спать?
— Ты можешь пойти с нянькой и ребенком на верх башни. Там только одна комната. Твои люди могут спать на конюшне.
— Двое моих людей уже занимаются лошадьми на конюшне, — сказала она. — Клуни и Херри будут спать у моей двери, чтобы отбить охоту у посетителей ходить в гости по ночам.
— Ты оскорбляешь меня, — проворчал Роган Фитцджеральд. — Насколько я помню, твоя мать была ласковой и послушной девочкой. Ты на нее совсем не похожа, ни поведением, ни лицом. Я вижу только англичанку.
— Прекрасно, — ответила она с быстрой улыбкой. — Но вам, дедушка, лучше остерегаться того, что есть у меня от ирландки. Этого пока не видно, но мой опыт общения с Фитцджеральдами кое-чему научил меня.
Роган Фитцджеральд вдруг радостно закудахтал. Он решил, что его внучка нравится ему. Ему хотелось, чтобы она жила здесь, с ним. В ней было что-то от его Кейры, некоторые ее манеры напомнили ему его жену в молодости.
— Иди и посиди со мной, Эйден Сен-Мишель, — миролюбиво сказал он. — Ты, наверное, проголодалась после своего путешествия?
Напряжение в комнате начало спадать, когда молодая женщина и старик, казалось, разрешили свои разногласия. Эйден села рядом с дедом и сделала знак Клуни и Херри, чтобы они подыскали себе места, что они и сделали, прислонившись спинами к стене. Начали появляться другие члены семьи, потому что подходило время обеда. Пришел старший сын Рогана, его наследник Имон, его жена Пегги и несколько их крикливых детей. Два старших сына Имона и Пегти были женаты и жили в этой же башне, что, естественно, было не очень удобно. Другие женатые сыновья Рогана жили отдельно, в своих собственных домах, которые они приобрели благодаря женитьбе. Здесь был и священник Барра, крепко сбитый человек с холодными, невыразительными карими глазами и тонкими губами, которые говорили о его жестокости. Для своей матери, давно умершей Кейры, он всегда оставался неразрешимой загадкой. Ей не суждено было понять, что причина его дурного характера в том, что он не был старшим сыном.
Еда была не особенно аппетитной. Была подана баранина, волокнистая и жесткая, морской окунь, который немного подпортился, пока его везли от моря, и который, по мнению Эйден, давно пережил свои лучшие времена. Однако каплун был только что зарезан и хорошо прожарен. Кроме репы, не было никаких других овощей, да и та была явно из прошлогоднего урожая, но на столе был свежий хлеб, сладкое масло и острый твердый сыр. Вино было роскошью, которую Роган Фитцджеральд не позволял ни членам семьи, ни слугам. К столу подавали эль.
Эйден сосредоточила свое внимание на каплуне, хлебе, масле и сыре. Когда Клуни и Херри кончили есть, она послала их в конюшню с едой для Марка и Джима, потому что понимала: если она сама не пошлет им еды, ее люди, присматривающие за лошадьми, будут голодать. Гостеприимство деда едва ли можно было сравнить с ее собственным. Когда она сама покончила с едой и двое ее людей вернулись из конюшни, она встала и, коротко пожелав всем Фитцджеральдам спокойной ночи, поднялась по лестнице в маленькую комнатку на верху башни, миновав при этом комнаты других членов семьи. Войдя в комнату, она заложила дверь на засов, а перед дверью Клуни и Херри приготовились нести вахту.
В комнате уже была Нен с Валентиной, и Эйден увидела, что девушка попыталась сделать маленькое помещение более уютным. В комнате была только одна большая кровать и маленькая передвижная койка. Но одеяла на кровати были толстыми и аккуратно сложенными, а в маленьком очаге горел огонь, изгоняя из комнаты вечернюю сырость.
Эйден посидела и подождала, пока Йен кончит кормить ребенка. Потом девушка передала его своей новой хозяйке. Раньше у Эйден не было времени по-настоящему проверить, в порядке ли Валентина. Теперь она внимательно осмотрела ребенка и убедилась, что девочка здорова. Она крепко прижала ее к себе и сказала:
— Ты храбрая девушка, Нен, и ты хорошо заботилась о Валентине. Очень возможно, что нам придется уезжать из Балликойлла в большой спешке. Ты сумеешь сделать так, чтобы быть готовой уйти в любой момент? Не испугаешься ли ты сделать это, что бы ни случилось?
— Я пойду за вами в ад, миледи, чтобы только — выбраться отсюда. Никогда в жизни мне не было так страшно. Даже когда я оказалась в канаве на улице в Кардиффе, я не была так испугана. Я едва понимаю, что эти люди говорят, а господин Кевен плохой человек, это точно.
— Совершенно верно, — согласилась с девушкой Эйден, — это самые ласковые слова, которые можно сказать о Кевене. Не бойся, моя девочка, я обещала, что буду защищать тебя, и я буду это делать. Завтра мы уедем к побережью, где нас будет ждать корабль, а потом поплывем обратно в Англию. Тебе понравится Перрок-Ройял. Это красивое место.
— Как мне отблагодарить вас, миледи? — сказала Нен дрожащим голосом. Глаза ее были полны слез.
— Это я должна благодарить тебя, Нен. Своим молоком ты спасла жизнь моему ребенку, ты можешь жить в Перрок-Ройял сколько захочешь, каждый год на Михайлов день я буду платить тебе годовое содержание. Я хочу, чтобы у меня было много детей, а нянька Валентины не сможет ухаживать за всеми. Ты мне нужна, девушка!
Позади был длинный день, женщины устали и поэтому быстро легли спать. Нен положила Валентину в колыбель, в которой, как сказал ей раньше Роган Фитцджеральд, когда-то лежала мать Эйден, Бевин.
По другую сторону двери Клуни и Херри развлекались, играя в кости, а внизу, в зале, Кевен Фитцджеральд кипел от ярости, потому что рушились его планы женитьбы на Эйден.
— Еще есть время, племянник! — утешал его Роган Фитцджеральд.
— Время? Да она собирается уезжать завтра утром.
Она изменилась. Я даже не уверен, что сейчас мне хочется жениться на ней.
— Но тебе придется, — грубо оборвал его Роган. — Как иначе мы можем прибрать к рукам ее богатство? Не волнуйся, Кевен, мой мальчик! Надвигается буря, и дождь к утру будет таким сильным, что Эйден Сен-Мишель не сможет уехать до тех пор, пока буря не кончится, а она, я подозреваю, будет длиться, по меньшей мере, два дня. К тому времени ты уже будешь женатым человеком и будешь спать с этой девицей. Она норовистая кобылка, думаю я, но у таких получаются прекрасные жеребята. Ей нужна твердая рука и узда, чтобы она знала, кто ее хозяин.
— Мы к ней и близко не подойдем, пока ее сторожевые псы караулят ее, — сказал Кевен, имея в виду Клуни и Херри Била. — Тот, маленький, — личный слуга Конна О'Малли.
— Нам нужно убрать их, — сказал Роган Фитцджеральд.
— Позволь мне убить их!
— Кевен, мальчик мой, ты очень нетерпелив. Нет нужды проливать чью-нибудь кровь. Они утром понесут еду своим товарищам на конюшню, а когда они выйдут из дома, мы просто заложим дверь на засов, и они не смогут войти. А сейчас ложись спать, парень, потому что утром мы будем праздновать твою свадьбу, а следующую ночь тебе спать совсем не придется! — Он громко расхохотался и игриво подтолкнул племянника локтем.
К утру, как и предсказывал Роган Фитцджеральд, сильная буря с дождем и ветром обрушилась на юго-западную часть Ирландии, и отправляться в путь оказалось невозможно. Проснувшись рано утром, Эйден услышала шум дождя и, подойдя к узкому окну, выглянула наружу. Она с тоской смотрела на сплошную серую пелену.
— Проклятие! — тихонько выругалась она, потом открыла дверь и сказала Клуни и Херри Билу:
— Льет как из ведра. Думаю, сегодня мы не сможем уехать, но отнесите еду Марку и Джиму и спросите, что думают они.
— Если бы дело касалось только нас, — сказал Клуни, — нам надо было бы выбираться отсюда как можно скорее, миледи. Но как быть с ребенком и нянькой? Я думаю, Марк и Джим согласятся, что мы должны подождать, пока погода улучшится. Когда мы ехали сюда, мы не видели ни одного постоялого двора, нам негде будет найти приют.
— Может, погода не так уж и плоха? — с надеждой спросила Эйден.
— А может, она станет еще хуже, — ухмыльнулся Клуни. — Поторапливайся, Херри. Не знаю, как ты, парень, а я бы немного поел, да и кружка эля была бы кстати. Мы управимся быстро, миледи. Вы без нас не будете бояться?
Она покачала головой.
— Я думаю, мой дед сейчас понимает, что я не из тех, с кем можно шутить. Но до того, как мы уедем, мне бы хотелось узнать, почему он заманил меня сюда. Наверняка речь пойдет о деньгах. Подозреваю, что ему есть на что их потратить.
Двое мужчин исчезли в темноте винтовой лестницы, а Эйден вернулась в комнату и увидела, что и Нен, и ребенок уже проснулись. Налив в таз немного воды, она умылась. Вода была холодной, и Эйден вспомнила, что дома ее дорогая Мег всегда грела воду, прежде чем наливать ее в таз. Этот мир был совершенно Чужим для нее, и она подумала, что жить здесь ей не хотелось бы.
— Ты оставайся здесь, — приказала она Нен. — Здесь ты в безопасности. Заложи дверь на засов, я прослежу, чтобы тебе прислали еды.
— Если вы позволите, ваша светлость, было бы лучше, чтобы я сбегала вниз, пока не встал весь дом. Валентина скоро захочет есть.
— Правильно, — ответила Эйден. — Беги. Нен вышла из комнаты, а Эйден сидела с дочерью и смотрела, как та забавляется пальчиками на ногах. Она была таким красивым ребенком, с фиалковыми глазками и медными волосиками. «Дочь пошла в меня, но она гораздо красивей. Кто же ее отец?» Эйден внимательно вглядывалась в лицо дочери, которая гукала и улыбалась матери, заставляя и Эйден улыбаться. Ничего в ней нет ни от Конна, ни от Явид-хана, ни от Мюрада, думала она. Может быть, так оно и лучше. «Ты будешь знать только одного отца, моя драгоценная, и этим отцом будет мой дорогой Конн. — Она протянула руку и дотронулась до розовой щечки. — Скоро мы поедем домой, дорогая, только бы прекратился этот проклятый дождь!"
Нен торопливо вошла в комнату, неся маленькую булку хлеба, миску горячей овсяной каши и эль.
— Ваш дед уже в зале, миледи, и просит, чтобы вы спустились на молитву, а потом поели с ними.
Эйден расправила юбку и, достав из седельной сумки чистую сорочку, оделась. Она расплела косы, расчесала волосы и вновь заплела их.
— Запри дверь на засов, когда я выйду, — сказала она, — и не открывай ее никому, кроме меня, что бы тебе ни говорили. Мои люди скоро вернутся и будут тебя караулить.
— Конечно, миледи, — послушно ответила девушка. Эйден торопливо вышла из комнаты и услышала, как Нен задвинула тяжелый деревянный засов. Спустившись вниз, она присоединилась к семье деда, которая уже собралась на утреннюю молитву в зале, потому что часовни в доме не было. Ее дядя Барра холодным, пронзительным голосом прочел молитвы, а затем сел вместе со всеми за высокий стол, на котором стояла такая же еда, которую принесла себе Нен. Эйден с тоской вспомнила о толстых ломтях розовой ветчины, о яйцах, сваренных в сладком вине, о меде и терпком фруктовом вине. Потом, усмехнувшись про себя, принялась есть то, что стояло на столе. Она говорила мало, потому что мало что могла сказать своим родственникам. Когда закончили с едой и слуги убрали со стола, Роган Фитцджеральд сказал:
— Сегодня ты, конечно, уехать не сможешь, но это даже лучше, потому что у нас есть кое-какое незаконченное дело, Эйден Сен-Мишель.
— Незаконченное дело? Ну конечно! Дело, ради которого ваш племянник похитил мою дочь и вынудил меня приехать за ней в Ирландию. Конечно, дедушка, мне очень — хочется узнать, что же скрывается за этим. Скажите же.
Легкая улыбка тронула утолки рта Рогана Фитцджеральда. Она горда, его внучка, но очень скоро ей придется подчиниться, и тогда она не будет вести себя так высокомерно.
— Настало время выдать тебя замуж, — начал он.
— Замуж? — Она смотрела на старика как на помешанного, но сообразила, что таковым он явно не был. — Дедушка, я уже замужем.
— Это недействительный брак, — решительно ответил он. — Он заключен не по обряду католической церкви.
— Меня венчал личный капеллан королевы! — горячо воскликнула Эйден.
— Мы не признаем ни незаконнорожденную дочь Генри Тюдора, ни ее капеллана. Они все еретики! Ты была рождена, крещена и воспитана в лоне святой католической церкви. То, что ты называешь браком, по нашим законам не имеет силы. Ты жила в грехе, Эйден Сен-Мишель, но ведь у тебя не было семьи, которая наставила бы тебя на путь праведный. Родственники твоего отца умерли, поэтому, как отец твоей матери, я считаю своей обязанностью проследить, чтобы ты нашла себе достойного мужа.
Эйден нетерпеливо потрясла головой. Все это было совершенно смехотворно, но если это порадует деда и если это все, что его волнует, они могут обвенчаться и по католическому обряду, когда приедет Конн.
— Прекрасно, Роган Фитцджеральд, когда приедет мой муж, мы в вашем присутствии обвенчаемся по обряду католической церкви. Это успокоит вас?
— Меня совсем не устраивает Конн О'Малли в качестве внука, — спокойно сказал Роган.
— Тут уж выбираете не вы, — ответила она.
— Ох, внученька Эйден, выбирать-то придется мне. Я самый старший по возрасту родственник-мужчина, поэтому по закону я обязан выбрать тебе мужа. Я выбрал своего племянника, Кевена Фитцджеральда.
— Что?! — изумилась Эйден. Она была готова пойти навстречу его прихоти, потому что он был старым человеком и она была вынуждена пользоваться его гостеприимством, но, если не считать ее матери-ирландки, Эйден Сен-Мишель была настоящей англичанкой, и, по ее разумению, ее брак с Конном О'Малли имел законную силу.
В ее серых глазах сверкнул незнакомый золотой огонек, и она сказала твердым голосом:
— Я выходила замуж за Конна О'Малли по законам англиканской церкви и в присутствии английской королевы. Я бы не вышла замуж за Кевена Фитцджеральда, даже если бы это можно было сделать. Совершенно безнравственно с вашей стороны предлагать мне такое! От старости у вас помутилось в голове, Роган Фитцджеральд! — Она поднялась и собралась выйти из-за стола.
В ответ Роган Фитцджеральд злобно посмотрел на внучку и костистыми пальцами ухватил ее за руку, безжалостно сжимая нежную кожу. Потом он встал, и оказалось, что, несмотря на свой преклонный возраст, он был громадиной по сравнению с высокой молодой женщиной, которая осмелилась перечить ему.
— Ты сделаешь то, что я скажу, Эйден Сен-Мишель! — загремел его голос. Потом он выпустил ее руку и сильно ударил ее по щеке. — Ты выйдешь замуж за Кевена Фитцджеральда сегодня и помни, что вчера вечером я предупреждал, чтобы ты не забывала вести себя прилично. — Он быстро нанес ей один за другим два удара, которые ошеломили ее.
Придя в бешенство, она продолжала сопротивляться деду.
Как он осмелился ударить ее?
— Никогда! — Она метнула взгляд, пытаясь отыскать Клуни и Херри Била.
Роган догадался, кого она ищет.
— Дверь в башню заперта, и твоих людей здесь нет, Эйден Сен-Мишель. Нет никого, кто мог бы защитить тебя. Ты сделаешь то, что я приказываю?
Старик впадал в очередной приступ ярости, и все, кто знал его, понимали, что этот приступ приближается, но Эйден и не подозревала, каким жестоким человеком был на самом деле ее дед.
Посмотрев на Кевена и на своего сына Имона, Роган приказал:
— Положите ее поперек стола!
Еще не сообразив, в чем дело, Эйден с ужасом поняла, что Кевен и ее дядя Имон схватили ее за руки и потащили к высокому столу. Когда Кевен потянул руки и стал расстегивать ее пояс, она стала отчаянно сопротивляться, но это было бесполезно. От отчаяния и тревоги она стала визжать, когда с нее стянули юбку до лодыжек и она оказалась обнаженной перед всеми собравшимися.
— Что вы делаете? — зло закричала она. — Как вы смеете обращаться со мной подобным образом?
— Я тебя предупреждал, — прорычал над ее ухом Роган. — Я предупреждал тебя, девушка, что, если ты не будешь вести себя прилично, я поколочу тебя. Я не позволю, чтобы мне перечили перед моими домашними, Эйден. Здесь, в Балликойлле, хозяин я, Роган Фитцджеральд. Я сам творю законы, и моя семья живет по моим законам. Ты часть этой семьи, девушка, и, клянусь Богом, ты будешь повиноваться мне или я убью тебя и твоего презренного ублюдка!
Он отвернулся, и Эйден услышала, как он сказал:
— Принеси мою кожаную плетку. И поскорей, парень, или ты тоже заработаешь порку!
Сердце Эйден бешено колотилось, но она больше боялась за Валентину, чем за себя. Теперь она не верила, хотя все, как один, уверяли ее в обратном, что Фитцджеральды не причинят вреда ее ребенку. А вдруг они правы? И этот отвратительный старик по-настоящему грозился, что изувечит ее ребенка?
Кевен, по-прежнему крепко держа ее за руку, склонился к ней и прошептал ей на ухо:
— Вы знаете, что такое кожаная плетка, дорогая кузина? Это полоса кожи три дюйма шириной, которая разрезана на узкие полоски: Держу пари, что вы не чувствовали, как она бьет, а старик отлично с ней управляется. — Он тихонько дунул ей в ухо, и она содрогнулась от отвращения, когда он облизал его. Потом он тихо добавил:
— У вас, дорогая кузина, зад гораздо пышнее, чем я думал, и скоро ему будет больно, когда ваш дед будет ласково работать над ним. Думаю, что мне самому нужно будет завести плетку. Для женщины полезно, если ее бьют регулярно.
— Если ты только дотронешься до меня, Кевен, — прошипела она, — то лучше не поворачивайся ко мне спиной, потому что при первой возможности я убью тебя.
Он тихонько засмеялся. — Посмотрим, будете ли вы такой же храброй после хорошей порки, дорогая кузина, потому что это первый раз, когда вас будут пороть.
Она не успела ответить. Плеть с шипением разорвала воздух, и полоски кожи полоснули ее по спине. Она вскрикнула от неожиданности.
Хотя в те времена было привычным, что родители наказывали своих детей, а мужья били своих жен, ни ее отец, ни Конн никогда не подвергали ее подобному оскорблению. Удар плетки был не очень силен, он просто обжег ее, не в одном месте, а по всей спине, потому что тонкие полоски разлетались и впивались в ее нежную кожу. Она стиснула зубы, потому что последовал второй удар, а потом через равные промежутки еще несколько. Ей стало ясно, что ее дед не только привык так наказывать, но весьма хорошо освоил это искусство. Удар следовал за ударом, а он, казалось, не уставал. Ее кожа горела, жестокие удары были очень болезненны. Потом она уже не могла молчать и завизжала. К ее ужасу, удары участились и усилились, потому что, признавшись, что ей больно, она вдохновила его на дальнейшую жестокость.
— Ты будешь слушаться меня, девушка! — громыхал его голос, заглушая ее визги. — Ты согласишься принять мужа, которого я выбрал для тебя!
Наконец удары прекратились. На ее красное, горящее от боли тело натянули одежды и перевернули ее. Она посмотрела на своего деда. Лицо его было красным и потным.
Седые волосы растрепались.
— Ты выйдешь замуж за Кевена Фитцджеральда, Эйден! Ты понимаешь меня, девушка? Эта маленькая порка всего лишь кусочек того, что ты получишь, если не будешь повиноваться мне.
— Вы не можете принудить меня вторично выходить замуж за это подлое создание, у меня есть муж! — со злостью рявкнула Эйден. Она нетерпеливым жестом вытерла слезы со щек обратной стороной ладони.
— Вы думаете, что я боюсь, что вы заперли вашу башню и не впускаете моих людей? Ваша дверь не устоит, когда приедет мой муж! Он разгромит эту развалину прямо у вас на глазах, Роган Фитцджеральд, и что тогда будете делать вы и ваше семейство?
Старик зло покраснел, услышав ее храбрые и дерзкие слова, но он не собирался сдаваться и отказываться от своего намерения.
— Ты сделаешь так, как сказал я, Эйден Сен-Мишель, иначе пострадает твое отродье, рожденное от Конна О'Малли.
— Вы ведь не орел, Роган Фитцджеральд, как же вы попадете в верхнюю комнату башни? Дверь закрыта на засов, и Нен не откроет ее никому, кроме меня.
— Ломайте дверь! — рявкнул старик, и его сын, внуки и Кевен кинулись исполнять приказ.
Ей были слышны удары старого деревянного тарана, который они использовали, чтобы сломать дверь. Она слушала, как они били, били и снова били по старой дубовой двери на вершине башни, а потом послышался треск ломающегося дерева и крик несчастной перепуганной Нен, когда мужчины ворвались в комнату. Эйден вздохнула. Она могла бы поклясться, что дверь выдержит, но, вероятно, нашлось какое-то слабое место, и теперь ничего нельзя было сделать. Однако ей не верилось, что ее дед может нанести вред ее дочери, его собственной правнучке.
Эти иллюзии рассеялись, когда в зал вошли мужчины с Валентиной и Нен, которая выла от ужаса.
Роган Фитцджеральд взял ребенка на согнутую руку. Потом нагнулся, вытащил кинжал и приложил к животу младенца. Его холодные голубые глаза встретились с испуганным взглядом его внучки. Незаметное движение лезвия, и выступила маленькая капелька крови, запачкавшая кончик серебряного кинжала. Валентина захныкала, а Нен ахнула от ужаса.
— Вы, старый негодяй! — зашипела Эйден на Рогана Фитцджеральда. — Это ваша плоть и кровь! Она мое дитя! Невинное дитя!
Старик холодно улыбнулся.
— Ты знаешь, чего стоит ее безопасность, Эйден Сен-Мишель?
— Вы совершенно рехнулись, старик. У вас нет никаких прав на меня. Я свободная англичанка, верноподданная ее величества. Я замужняя женщина. Я вышла замуж перед лицом Бога и по законам моей страны!
— Ты подчинишься мне, дочка моего любимого ребенка. Ты подчинишься мне, или я буду мучить твоего младенца.
— Убейте Валентину, Роган Фитцджеральд! — сказала Эйден храбро. — И больше вам будет нечем удерживать меня. Но я не верю, что вы можете сделать это!
— Тут ты не права, девушка! Это ублюдочное отродье всего лишь лишний рот, который нужно кормить, а еду сейчас доставать нелегко. Твой ребенок мне не нужен, поэтому ты сейчас целиком в моей власти. Я могу так же легко выбросить ее в окно, как бросить в очаг. Если я позволю ей жить, то только потому, что я любил твою мать, а ты дочь своей матери, и ты выполнишь мои требования так же, как твоя ласковая и послушная мать выполняла их. Хочешь ты этого или не хочешь, ты выйдешь за Кевена Фитцджеральда, но жизнь ребенка зависит от тебя. Надеюсь, ты хорошо поняла меня, Эйден Сен-Мишель?
Эйден посмотрела на маленькое личико своего ребенка и поняла, что не позволит ставить под угрозу ее жизнь.
Старик, должно быть, был сумасшедшим, но у нее не было ни малейших сомнений, что он выполнит то, о чем говорит. Она медленно кивнула, но побежденной она не была. Положение было угрожающим, и выхода она не видела. Когда приедет Конн, все будет по-другому. Сейчас, однако, выбора у нее нет. Она сделала последнюю попытку.
— Вы заставляете меня вступать в брак при живом муже, Роган Фитцджеральд. Ни один английский суд никогда не признает этого брака с Кевеном, когда я уже замужем за Конном.
— Ты не вернешься в Англию, — сказал Роган Фитцджеральд, — но если это успокоит твои тонкие женские чувства, могу сказать тебе, Эйден, девочка моя, что Конн О'Малли скоро умрет, потому что, когда он приедет забирать тебя и твоего маленького ублюдка, мы убьем его. Что касается твоего так называемого брака, который совершал священник-мошенник, услуживающий узурпаторше, занявшей английский трон, то он недействителен в глазах истинной церкви, как засвидетельствует мой сын, святой отец Барра.
— И мой дорогой дядя, несомненно, обвенчает нас согласно истинной вере, как только будет сделано оглашение, — ядовито заметила Эйден.
Конн должен быть здесь прежде, чем ее силой заставят участвовать в этом издевательстве. За его безопасность она не боялась, потому что против неуклюжей своры этих болванов он выставит такой отряд слуг, который разобьет Фитцджеральдов и сброд, служащий им.
— Свадьба состоится сегодня, внучка, — сказал Роган Фитцджеральд с самоуверенной улыбкой. — Оглашение было сделано должным образом несколько недель назад. Мне хотелось бы, чтобы ты оделась поприличней для своего бракосочетания.
— Какая жалость, что у меня есть только эта одежда, — ответила она, испытывая радость оттого, что это удручает его. Какая ни маленькая, а это была победа!
— Уверен, — сказал он, — что мы найдем для тебя что-нибудь.
Он послал неряшливо одетую служанку, которую она видела вчера, порыться в сундуках, которые когда-то принадлежали тетке Эйден, Сорче.
— Твоя тетка, — объяснил он, — была такой же высокой, как ты.
Бриджет, служанка, вскоре вернулась с юбкой темно-зеленого бархата.
— Это единственная вещь, которая не покрылась плесенью и не съедена молью, мой господин.
Она приложила ее к Эйден.
— Длина хороша, и если надеть чистую рубашку и пояс и добавить немного цветов, получится очень красивая невеста.
— Кевен, мальчик мой, проводи свою будущую жену в ее комнату, — приказал племяннику Роган Фитцджеральд. — Когда ты оденешься, — он повернулся к Эйден, — начнем венчание.
— Держите это животное подальше от меня, — ледяным тоном сказала Эйден. — Я дойду до своей комнаты без его помощи. Если он все-таки навяжется мне, я не удержусь и спущу его по вашей чудной лестнице.
— Я вижу, — сказал Кевен, пытаясь показать, что он имеет над ней власть, — что вы готовы для следующей порки, Эйден, и я не прочь проследить, чтобы вы ее получили.
Эйден презрительно фыркнула.
— У тебя короткая память, Кевен. Помни, я предупредила тебя, чтобы ты меня не трогал, не то я тебя убью. Будь уверен, я это и сделаю. Ты можешь держать меня в своей власти и побить меня, как мой дед, но рано или поздно ты останешься со мной один на один, и тогда… — Она многозначительно не стала продолжать, а Кевен попытался рассмеяться, но смех его был показным, и он старался не встречаться взглядом с ее холодными глазами.
Эйден забрала Валентину из рук деда и, резко приказав: «Пошли, Нен», — стала подниматься по лестнице, нянька торопливо побежала за ней.
Она осмотрела дверь и увидела, что непрочным оказался старый засов, а дверь можно было закрыть, что она и сделала. Подойдя к окну, она выглянула на улицу. Дождь все еще лил, может быть, даже более сильный, чем раньше. День был очень серым, не похоже было, что погода прояснится. Потом движение в конюшне привлекло ее внимание, и, растворив окно башни, она крикнула, стараясь преодолеть шум ветра:
— Клуни! Подними голову, приятель!
Клуни, промокший насквозь, подбежал к основанию башни.
— Миледи, они заперли дверь и не пускают нас!
— Знаю, — крикнула она в ответ. — Они говорят, что мой брак с Конном недействителен, и заставляют меня выйти замуж за Кевена Фитцджеральда! Они собираются убить Конна, когда он приедет, и не пускать меня обратно домой. Пошли маленького Джима, пусть он поедет по дороге и попытается встретиться с милордом!
Клуни кивнул.
— Вам надо сбежать, миледи!
— Другого пути, Клуни, кроме двери в башню, отсюда нет.
— Если бы у вас была какая-нибудь веревка, — ответил он, — вы могли бы вылезти из окна и спуститься по башне.
— Может быть, и получится. Отличная мысль. Клуни! Один из вас пусть все время стоит около башни. Либо я, либо Нен будем сообщать вам, что происходит. А сейчас я должна вернуться, чтобы они нас не услышали.
— Не беспокойтесь, миледи. В такую бурю они ничего не услышат. Если вы не сумеете снова поговорить с нами, попытайтесь сбежать ночью. Мы будем ждать вас все время. — Он исчез в темноте конюшни.
Эйден закрыла окно и повернулась к Нен, чтобы рассказать ей об этом разговоре.
— Для этого потребуется смелость, — сказала она, — но я полезу последней, поэтому тебе не надо бояться.
— Но как мы перенесем ребенка? — спросила Нен.
— Что, если мы привяжем к колыбели две веревки и спустим ее? — предложила Эйден.
Нен кивнула.
— Ребенка надо спустить первым, миледи, потому что, если, да простит Господь, нас поймают, одна из нас будет отбиваться от них, а другая спускать люльку.
— Мне понадобится оружие. И где мы возьмем веревки? — забеспокоилась Эйден.
— Веревки есть на конюшне, миледи. Если бы ваш человек принес их к основанию башни под наше окно, мы могли бы связать вместе простыни, они бы привязали к ним веревку, а мы бы втянули ее наверх.
— Нен, ты очень умная девушка! — похвалила Эйден няньку. — Как же мне раздобыть оружие?
— У меня есть кое-что, — последовал удививший Эйден ответ.
— У тебя? Почему же ты не использовала его?
— Я боялась, миледи. Я же всего-навсего служанка. — Она прошла через их маленькую комнату и, нащупав в башенной стене выпадающий камень, вынула его, обнажив глубокую выемку. Она засунула в нее руку и вытащила кинжал с лезвием не менее шести дюймов. Он был серебряный, с рукояткой, покрытой эмалью с кельтским узором черного, желтого и красного цвета. Она протянула его Эйден.
— Откуда он у тебя?
— Господин Имон однажды напился и заснул за столом. Я увидела его там, когда встала очень рано на другой день, кинжал лежал на столе перед ним. Я украла его. Я подумала, что, может быть, смогу использовать его против господина Кевена, но не осмелилась. Что вы будете с ним делать?
— Я убью Кевена Фитцджеральда, — спокойно сказала Эйден, и юная нянька после этих храбрых слов ахнула, широко раскрыв глаза. — У меня нет выбора, — продолжала Эйден. — Они вознамерились сегодня обвенчать меня с ним, и избежать этого я не могу, но будь я проклята, если я позволю ему лечь в мою кровать! Нен, мы сбежим сегодня ночью, после того как я убью этого ублюдка. Все остальные будут праздновать, прославляя хитрость моего деда, с какой он подчинил меня своей воле. У меня с Кевеном Фитцджеральдом старые счеты.
Потом Эйден рассказала служанке о том, что случилось с ней за почти три года, прошедших после смерти отца. Йен изумленно таращилась и ахала, когда Эйден рассказывала ей историю, которая не могла присниться даже в самых страшных снах. Окончив рассказ, Эйден сказала Нен:
— Ты должна выяснить, какую комнату отведут для новобрачных и где они будут пировать, прежде чем отправить нас в постель. Когда узнаешь, засунь кинжал под подушку. Не клади его слишком рано, чтобы его не нашли. А Имон не хватился своего кинжала, Нен?
— Конечно, хватился, был большой шум, но его жена сказала, что он, наверное, потерял его, как всегда все теряет. Им никогда не приходило в голову, что какая-то служанка могла его украсть, потому что эти несчастные здесь так же запуганы, как и я. Они, конечно, даже не подумали на меня. — Она слегка улыбнулась. — Жаль, что мне не хватило смелости проткнуть Кевена, потому что тогда, миледи, у вас не было бы всех этих неприятностей.
Эйден улыбнулась в ответ и дружески потрепала ее по руке. Об убийстве Кевена Фитцджеральда она говорила спокойно, но это пугало ее еще больше, чем силой навязанное ей венчание с кузеном. Она собиралась совершить страшный грех, но другого способа избавиться от него не могла придумать. У нее не было с собой трав, с помощью которых она могла бы усыпить его надолго, но она знала, что никогда, никогда не отдастся ему. Одна только мысль об этом вызывала у нее отвращение. Она вспомнила о несчастьях, которые навлек Кевен на нее и на Конна. Его жестокость привела к потере их первого ребенка, к ее рабству в Турции, к тому, что она подверглась бесчеловечному обращению со стороны султана Мюрада. Хуже всего, однако, было ее состояние, ее неспособность испытать счастье от страсти, которое она когда-то переживала со своим дорогим Конном. Смерть Кевена Фитцджеральда, может, и не превратит ее в ту счастливую женщину, которой она когда-то была, но он никогда больше не сможет угрожать ни ей, ни ее близким.
Он должен умереть! Она убедила себя, что должна совершить это, и молила Бога о прощении, но если он не простит ее, она примет на себя грех за то, что сделает этой ночью.
В дверь тихонько стукнули, и, еще не получив разрешения, вошла Бриджет, неся юбку темно-зеленого бархата, которую она подновила.
— Надевайте свежую сорочку, — сказала она бесцеремонно, — потому что в зале уже все готово. Этот старый скряга, ваш дед, даже открыл сегодня винный погреб, чтобы все могли выпить. За такой подарок наша вам благодарность.
— Может быть, мне удастся напиться, — с усмешкой сказала Эйден, — и лишить этого ублюдка брачной ночи.
Бриджет весело захихикала, показав почерневшие гнилые зубы.
— Это затуманит ваши чувства, леди, но не заставит господина Кевена отказаться от своей добычи. Клянусь вам! Никогда не видела, ей-богу, чтобы жених так рвался переспать со своей новобрачной!
— А где же устроят спальню для новобрачных в этой разваливающейся груде камней? — надменно спросила Эйден.
— Старик отдает вам свою комнату, — сказала служанка с гордостью, — это как раз над залом, и я сама уже сменила вам простыни. Если я вам больше не нужна, леди, я скажу, что вы идете.
Эйден кивнула.
— Нен, в седельной сумке есть чистая сорочка.
Бриджет, шаркая ногами, вышла из комнаты, а Нен подала Эйден чистую сорочку. Душистая веточка сухой лаванды выпала из шелковой сорочки, когда ее развернули, и Нен нагнулась и подняла ее.
— Я положу ее на подушку в брачной спальне, чтобы вы знали точно, где лежит кинжал, миледи. Я прослежу, чтобы маленькая госпожа Валентина хорошо наелась и крепко спала. Я ее хорошо знаю. Если у нее полный животик, ничто не разбудит ее до самого утра, когда она снова проголодается. Она очень спокойный ребенок.
Эйден улыбнулась.
— Не забудь сказать Клуни, где есть веревка, — сказала она, надевая бархатную юбку и затягивая ее своим поясом.
Запах свежей сорочки взбодрил ее. Сначала она застегнула ее на все пуговицы, но, подумав, расстегнула три верхних. Нужно заставить Кевена отбросить настороженность, предложив ему на обозрение ее прелести. Кроме того, вино, которым она собиралась усиленно потчевать его, и его собственные похотливые мысли о предстоящей ночи — все будет способствовать тому, чтобы ей удалось выполнить задуманное убийство. Она вздрогнула от своих мыслей и, ободряюще улыбнувшись Нен, вышла из комнаты и по винтовой лестнице пошла в зал.
Услышав шум, она поняла, что празднество уже давно началось. Она на минуту остановилась, прислонясь к каменной стене башни. Несколько раз глубоко вздохнув, она постаралась успокоиться, потому что сердце ее колотилось, а колени дрожали. Потом она заметила на своем пальце кольцо Конна, сняла его, чтобы они его не отобрали, и положила в карман юбки. Пройдя то короткое расстояние, которое оставалось до зала, она вошла в комнату.
— Невеста! Невеста! — визгливо закричала жена Имона, изможденная женщина с хитрыми глазами. Она торопливо подбежала к Эйден. — Расплети свои косы, племянница.
, — Зачем? — спросила Эйден. — Я не девственница, и Кевен это знает.
Пегги Фитцджеральд не обратила внимания на ее слова и костлявыми, неловкими пальцами расплела тяжелую косу Эйден и, пробежав пальцами по волосам, взбила ее прекрасные локоны, чтобы они выглядели более привлекательно.
— Ну вот, — сказала она с удовлетворением, — ты выглядишь почти красавицей.
Эйден рассмеялась ей в лицо.
— Красиво мое богатство, и именно им эта семейка хочет овладеть и распоряжаться. Я могла бы походить на лягушку, но Кевен все равно женился бы на мне и уложил бы меня в постель.
К ее удивлению, ее тетка сказала вполголоса:
— Следи за своим языком, девочка! Знай, что Фитцджеральды не стесняются колотить своих женщин и большинство из них превращаются в грязных ублюдков, когда напьются.
Взяв племянницу за руку, она отвела ее к высокому столу, который временно был превращен в алтарь.
Эйден быстро осмотрела зал. Комната была небольшой, и ее заполняли члены семьи и слуги. Она заметила, что присутствовали почти одни мужчины. Из женщин были только ее тетка, две невестки Имона, его дочь-подросток Мэв и две пожилые служанки. Ей показалось, что все они злоупотребляют вином, а мужчины были почти пьяны. Интересно, подумала она, этот священник с холодными глазами тоже позволит себе напиться? Сейчас он был единственным человеком во всем зале, за исключением ее самой, которого можно было бы назвать трезвым.
— Начинаем, — сказал святой отец Барра Фитцджеральд ледяным голосом.
Эйден и Кевена подвели к нему, и церемония началась. Но Эйден не обращала внимания на то, что делалось и говорилось. Это был единственный способ оставаться спокойной. Если бы она серьезно отнеслась к тому, что сейчас происходит, она бы впала в панику. В начале церемонии они вложили ее руку в руку Кевена, и он сильно сжимал ее пальцы, когда она должна была произносить какие-то требующиеся от нее слова. Наконец обряд был завершен, и их объявили мужем и женой.
Собравшиеся в зале Фитцджеральды и их слуги закричали слова поздравлений, а Кевен схватил жену и крепко прилепился к ее рту мокрыми губами. Эйден со злостью оттолкнула его и влепила ему пощечину. Он остолбенел и потрогал пальцем горящую щеку. Лицо его вспыхнуло от гнева.
— Деньги, Кевен, — прошипела она, — тебе ведь нужны только деньги.
— Нет, сука, мне нужно от тебя все! — заревел он в ответ. — Мне нужно твое богатство, это верно, но и ты сама тоже мне нужна! Я это понял с того момента, когда первый раз увидел тебя. Можешь быть уверена, что сегодня ночью я выбью из тебя твою храбрость! — Он снова потрогал свою щеку. — Ты заплатишь за это, жена!
Грубо обхватив рукой ее талию, он потащил ее к высокому столу, откуда слуги уже убрали церковные атрибуты и вместо них ставили разные кушанья для свадебного пира.
На столе появился говяжий бок, зажаренный на открытом огне, несколько каплунов, которых сегодня подавали со сладким соусом, несколько мясных пирогов — с крольчатиной, как догадалась Эйден, и чудо из чудес — миска маленьких луковиц и салата-латука, потушенных в вине. Было много свежего хлеба, масла и сыра и, конечно, вина из тщательно оберегаемых запасов Рогана Фитцджеральда. Свадебный пирог отсутствовал, потому что не было времени приготовить его и, кроме того, женщины этого дома просто не сумели бы его сделать.
Эйден ела осторожно, предпочитая мясо, овощи и хлеб. Она ухитрилась выбрать момент, когда на нее никто не смотрел, и сунула в карман юбки немного хлеба и сыра, заодно потрогав кольцо Конна. Оно придавало ей храбрости.
Кевен Фитцджеральд не мог отвести глаз от женщины, которую объявил своей женой. Три жемчужные пуговицы ее тонкой шелковой сорочки были расстегнуты, и он прекрасно видел ее груди. При людях он больше не осмеливался дотрагиваться до нее, чтобы она снова не бросилась на него и не осрамила перед всеми родственниками. Скоро она окажется в его власти, и тогда он полюбуется ее великолепным телом и полностью использует права мужа. Он до мелочей изучит ее тело и, перед тем как убить Конна О'Малли, он с удовольствием опишет ему, как он спал с Эйден и как она отвечала на его ласки. У него не было ни малейших сомнений в том, что она будет отвечать на его ласки, потому что своими действиями в постели он с тринадцати лет доводил женщин до обморочного состояния. Очень приятно иметь такие способности.
Прошло несколько часов, и Кевен понял, что если он выпьет еще немного, то уже не сумеет осуществить брачные отношения этой ночью, а ведь он так долго этого ждал. Он уже съел все, что мог, и покорно слушал третьего сына своего кузена Имона, который умел петь песни, а теперь он был готов отправляться в постель. Вцепившись в руку Эйден, он прошептал ей на ухо:
— Иди в спальню и приготовься к моему приходу. Я не задержусь, сука, поэтому не занимайся пустяками. — Потом, наклонившись к жене Имона, сказал:
— Приготовь ее, Пегги, я не собираюсь больше ждать.
Бросив на него презрительный взгляд, который не ускользнул от его внимания, Эйден встала, вышла из зала и стала подниматься по лестнице. Пегги, две ее невестки и ее дочь шли следом. Когда они дошли до комнаты Рогана этажом выше, Эйден с облегчением увидела, что веточка лаванды лежит на подушке.
— Ну, красавица, снимай свою одежду, — оживленно сказала Пегги Фитцджеральд. — Ты не девушка, чтобы стесняться.
Она протянула руки и расстегнула пояс юбки. Эйден спокойно освободилась от юбки и сняла сорочку, пока ее тетка стаскивала с нее нижние юбки.
— Дайте мне мою ночную сорочку, — сказала она, садясь на кровать и позволяя им снять с себя туфли.
Пегги Фитцджеральд выхватила ночную сорочку у дочери, которая держала ее для Эйден.
— Тебе она не понадобится, Эйден, девочка моя! Он только порвет ее, а портить такую красивую вещь жалко!
Иди в постель!
Она не протестовала. Какое это имеет значение, подумала она. Лучше скорее покончить с этим, и пусть они возвращаются к столу. Хватит с нее, она и так позволила Кевену Фитцджеральду прожить слишком долго. Не говоря ни слова, она забралась на большую кровать. Но когда ее тетка потянулась, чтобы взбить подушки, она остановила ее, сказав:
— Не надо, тетушка. Я слышу, идут мужчины. Подушки и так хороши.
— Твоя правда, — ответила Пегги, и, небрежно побросав на стул одежду Эйден, вместе с тремя другими женщинами вышла из комнаты, чтобы Кевен не застал их там.
Эйден быстро сунула руку под подушку и уколола палец о лезвие кинжала.
— Проклятие! — тихо выругалась она, однако в голосе ее слышалось облегчение.
Она пососала палец, чтобы успокоить боль, потом осмотрела его, убедившись, что не осталось следов крови, которые могли вызвать подозрение Кевена.
Она оглядела комнату. В сумрачном свете очага и свечи, стоящей у кровати, она, к своему удивлению, увидела, что комната Рогана обставлена гораздо лучше других комнат дома. Роган не казался ей человеком, стремящимся к личному комфорту, но, возможно, комната была обставлена так благодаря стараниям ее покойной бабки. Она услышала пьяный смех и топот за дверью, дверь распахнулась, вошел Кевен и с ним остальные мужчины семьи.
— Ну вот, — восторженно сказал Роган Фитцджеральд, — вот она поджидает тебя, Кевен, как положено доброй и послушной жене. Ох, ты счастливчик, парень! Счастливый человек!
Кевен, качаясь, подошел и, сдернув с кровати одеяло, сказал:
— Встань, Эйден! Встань и покажи мужчинам моей семьи, какие большие у тебя сиськи.
Он потянул ее за руку и заставил встать, не обращая внимания на унизительное положение, в котором она оказалась. Кевен одной рукой обхватил ее талию, лишив ее возможности двигаться, а другой приподнял одну ее грудь, выставляя ее напоказ.
— Смотрите, смотрите на этих красавиц и завидуйте мне! Наконец-то это мое!
Наступило долгое, тяжкое для Эйден молчание, когда она была вынуждена стоять обнаженной перед совершенно незнакомыми мужчинами. Ей потребовалась вся ее сила воли, чтобы не повернуться к этому пьяному грубияну, который называл себя ее мужем, и ударом не сбить его с ног. Вместо этого она не сводила глаз с Рогана Фитцджеральда, получив удовлетворение от того, что он отвел глаза и сказал:
— Он счастливчик, наш Кевен! Ну а теперь давайте оставим их, пусть он наслаждается своей брачной ночью. — И старик выпроводил мужчин, плотно закрыв за ними дверь.
Притянув к себе Эйден, Кевен Фитцджеральд прижался ртом к ее губам, удушающим поцелуем подавив ее протесты. Она чуть не подавилась от отвращения, когда он засунул свой язык ей в рот, но невероятным усилием воли заставила себя успокоиться, его руки обхватили ее ягодицы, вынуждая ее еще теснее прижиматься к его телу, которое теперь уже терлось о ее тело самым непристойным образом.
— Господи, — бормотал он ей в лицо, — без одежды ты настоящая красавица, Эйден. Никогда я этого не ожидал, но значит, ты более дорогая добыча, чем я думал.
Отпустив ее ягодицы, он снова обнял ее одной рукой и пальцами трогал ее грудь. Потом свободной рукой схватил ее за руку и потянул ее вниз так, что она была вынуждена коснуться его.
— Пощупай меня, — стонал он, — я тверд как камень, Эйден, и горю от желания, женщина.
— Ты что, обычно спишь с женщинами одетым.
— Кевен? — пробормотала она. — У тебя теперь есть жена и кровать, и поскольку у тебя была возможность посмотреть на меня раздетую, я бы хотела взглянуть на тебя тоже. — Она выдавила улыбку и, осторожно выбравшись из его объятий, в соблазнительной позе развалилась на кровати, расставив ноги.
Он смотрел на нее в изумлении.
— Я думал, ты любишь Конна О'Малли, — сказал он с подозрением.
— Конечно, — ответила она, — но Конн и я ведь не были должным образом обвенчаны по обряду святой католической церкви, не так ли? Мы с тобой, однако, обвенчаны, и ничего уже нельзя поделать, Кевен. Я женщина разумная, как ты видишь, и кроме того, за время пребывания в Турции я приучилась менять мужчин.
— Попробуй надуть меня с другим, — с угрозой сказал он, — я забью тебя до смерти, Эйден. Смотри не ошибись. Я не позволю, чтобы меня сделали рогоносцем.
— Ты им и не будешь, если ты настоящий мужчина, Кевен, а мне кажется, что это именно так, — мурлыкала она. — Теперь снимай свою одежду, муж, и дай мне посмотреть на твои достоинства.
Небрежно опустив руку, она похотливо погладила себя и улыбнулась ему.
— Женщинам тоже хочется побарахтаться, Кевен. Он сорвал с себя одежды, бросая их куда попало, потом, голый, сел на край кровати и, сбросив свои башмаки, выпрямился во весь рост и, хвастливо хихикнув, гордо заявил:
— Я сомневаюсь, чтобы ты видела что-нибудь лучше. Эйден едва не рассмеялась, потому что, по ее мнению, мужские достоинства Кевена Фитцджеральда были весьма средними, но вместо этого она протянула руку и умелыми пальцами поласкала его член. Ее рука двигалась вверх и вниз, а потом скользнула под него и стала ласкать его яички, чем удивила Кевена. На минуту он закрыл глаза и тихо простонал:
— У тебя все повадки развратной суки.
— А тебе хотелось бы, чтобы я плакала и заставила тебя изнасиловать меня? Держу пари, твоя испанская жена читала молитвы, пока ты трудился над ней. Я не буду читать молитвы — издевалась она. — Вместо этого расскажу обо всех известных мне способах, как доставить удовольствие мужчинам. О секретах, которые я узнала в гареме, Кевен. Я скажу тебе и о том, что нравится мне. Тебе же хочется знать это, Кевен, не правда ли? — И она протянула к нему руки.
С хриплым криком он взгромоздился на нее, неловко пытаясь найти правильное положение. Эйден содрогнулась, не сумев сдержаться, но она знала, что он примет это за выражение страсти. Ей хотелось завизжать и оттолкнуть его.
Съеденное ею за столом вело себя в желудке не лучшим образом, ее мутило. Она была вынуждена напомнить себе о том, что ей предстоит. Она чувствовала, как он тер рукой свой член перед тем, как войти в нее, и на секунду запаниковала. С притворным страстным стоном она обхватила его ногами, одной рукой обняла его за шею и поцеловала, как ей показалось, с большой убедительностью. Медленным жестом она завела другую руку под подушку и украдкой нащупала кинжал. Ее сердце отчаянно колотилось, потому что у нее осталась только одна возможность.
С похотливым ревом Кевен Фитцджеральд всадил свой член и приказал ей сдавленным голосом:
— Работай бедрами, ты, развратная сука! Работай бедрами!
Рука Эйден нащупала рукоятку кинжала. Она с облегчением вздохнула, когда пальцы сомкнулись на ней. Потом медленно подалась ему навстречу, улавливая ритм его движений, и так же медленно вытаскивала кинжал.
— О, Кевен! О, Кевен! — стонала она, понимая, что он ожидает от нее какой-то реакции на свои яростные толчки. Он прыгал на ней грубо и быстро, постанывая при этом:
— Скажи мне, что никто не делал это лучше, развратница! Скажи мне! О!
Она ухитрилась отвести руку в сторону, чтобы можно было ударить. Открыв глаза, она проверила положение руки, пока он покрывал ее шею слюнявыми поцелуями и горбился на ней со все возрастающей настойчивостью.
— Скажи мне это, сука! — просил он.
— Ты, ублюдок, самый поганый любовник из всех, которые когда-либо были у меня! — сказала она с обезоруживающей искренностью и всадила кинжал ему в спину.
Удивленный, Кевен Фитцджеральд поднял голову и открыл рот, чтобы что-то сказать, но не произнес ни звука. С большим трудом он приподнялся, и его член, все еще твердый, выскользнул из тела Эйден, к ее великому облегчению. Она боялась, что в предсмертных судорогах он может выпустить в нее свое семя, но этого не случилось. В тягостном молчании они оба смотрели, как его твердый член превращается в маленького и вялого белого червя. В глазах у него она увидела неверие и испуг. Потом жизнь в них угасла, и Кевен замертво повалился поперек обнаженной Эйден.
С быстротой, которая поразила даже ее саму, она сбросила с себя тело. Забившись в самый дальний угол кровати, она закрыла лицо руками и тихо заплакала. В течение нескольких минут она не могла справиться с бившей ее дрожью. Ей нужен был Конн. Она хотела, чтобы пришел ее муж, обнял ее, сказал, что все в порядке. Потом шок стал постепенно ослабевать, Эйден поднялась с кровати и, подойдя к очагу, взяла с горячих углей глиняный кувшин и налила теплой воды в таз, стоящий у очага. Подбросив в огонь торфа, чтобы он не угас, она начала яростно тереть себя обрывком какой-то тряпки. Ей хотелось смыть с себя его запах — даже сейчас он бил ей в ноздри, напоминая о том, что она только что пережила. Время от времени она поглядывала на распростертое на кровати тело. Ей все еще не верилось, что он на самом деле мертв… К великому ее облегчению, он действительно был мертв.
Открыв резной комод, стоящий в ногах кровати, она достала юбку для верховой езды, рубашку и нижнее белье, которые положила туда Ней. Дрожащими руками натянула на себя одежду, потом нашла чулки и туфли там, где их оставили женщины, и надела. Она пошла к двери, но потом, повинуясь пришедшей ей в голову мысли, вернулась к кровати, перевернула труп, выдернула из тела кинжал и вытерла кровь об одеяло. Оружие может понадобиться, мелькнуло в голове, и она заткнула кинжал за пояс. Потом, подкравшись к двери, прислушалась. Тихо… Она, выскользнув из комнаты, побежала по винтовой лестнице наверх, где ее ждали Нен и ребенок.
Нен не спала. Она сидела одетая, держа в руках плащ Эйден.
— Я уже думала, вам не удалось убежать, миледи, — сказала она. — Неужели он и вправду мертв?
— Да, и давай не будем об этом больше говорить, Нен. Меня тошнит, когда я думаю, что наделала. Мои люди внизу?
Девушка кивнула.
— Нам нужно спустить вниз простыни, а они передадут нам веревку. Я не хотела говорить вам, миледи, но я до смерти боюсь. Здесь так высоко!
Эйден подумала минуту, а потом сказала:
— Нен, ниже нас только окна комнаты моего деда?
— Да, — медленно ответила девушка, а потом широко улыбнулась. — Мы ведь можем вылезти оттуда?
— Если при виде мертвого тела ты не упадешь в обморок, девушка. Кроме того, мы не сможем взять люльку. Значит, Валентину нужно будет опускать без всякой защиты.
— Я могу спеленать ее, миледи. Мы привяжем веревки посредине и у ног и спустим ее. Я хорошо накормила ее, она не проснется даже под дождем.
Эйден и Нен с младенцем, которого она прижимала к груди, пробрались вниз по винтовой лестнице в комнату Рогана Фитцджеральда, которая на сегодняшнюю ночь была отведена новобрачным.
Тихо закрыв за собой дверь, Эйден повернула в замке старый железный ключ. Ребенка положили на кровать, подальше от тела Кевена, а Эйден и Нен тихонько засунули ножку стула в дверную ручку и придвинули к двери тяжелый резной комод. Потом они принялись связывать простыни с кровати, которые затем спустили из открытого окна к земле, где ждали слуги Эйден. Клуни быстро привязал к ним две толстые веревки и дал сигнал, чтобы их поднимали.
Выглянув из окна после того, как операция была закончена, Эйден порадовалась, что она решила бежать из этой спальни, а не из верхней комнатушки. Спуск и отсюда был очень опасным. Но у этой комнаты, однако, было одно преимущество: вряд ли кому-нибудь вздумается тревожить их в брачную ночь.
Стараясь работать бесшумно, женщины привязали концы веревок к резным столбам кровати. Своим весом они не смогут сдвинуть с места это огромное сооружение из прочного дуба. Эйден проверила надежность узлов, а Нен еще плотнее перепеленала Валентину, прикрыв маленькое личико куском материи, чтобы защитить его от дождя. Вдвоем они обвязали ребенка веревками и с величайшей осторожностью начали спускать его из окна. Пока девочка была около окна, они действовали медленно, но когда она скрылась из виду, они начали спускать ее быстрее, чтобы не дать бьющему порывами ветру подхватить маленький сверток и ударить беспомощное дитя о камни башни. Эйден облегченно вздохнула, когда ее дочь достигла земли, была отвязана от веревок и оказалась на руках юного Джима.
Сейчас настала очередь Ней. Эйден обвязала девушку тяжелой веревкой и предупредила ее:
— Слушай, визжать не смей, как бы тебе ни было страшно. Не важно, что воет ветер и разыгралась такая буря. Я не хочу, чтобы нас услышали. Упасть ты не можешь, потому что ты привязана. Просто держись и опирайся ногами о камни башни. Все будет в порядке.
С побелевшим от страха лицом Нен тем не менее храбро кивнула, без малейшего возражения взобралась на подоконник и оттолкнулась, отчаянно вцепившись в веревки. Эйден видела, как она быстро спускалась, как Марк и Клуни протянули руки и подхватили ее, когда до земли оставались последние несколько футов, и отвязали веревку. Эйден втянула веревки обратно, бросила свой плащ ожидавшим внизу людям и крепко завязала веревки вокруг своей талии. Быстро оглядев комнату и мысленно вознеся молитву за Кевена Фитцджеральда, Эйден вылезла из окна в бушующую бурю и мрачные летние сумерки. На земле она оказалась очень быстро. Клуни развязывал веревки, бурча при этом:
— Если бы вы подождали вашего мужа, ничего этого не случилось бы. Что вы сделали с Фитцджеральдом? Напоили его?
— Нет, я его убила. Клуни. Если бы я ждала Конна, мы бы попали в ловушку. Они собирались убить Конна. Ты понимаешь, дурень, мои дорогие родственнички собирались убить Конна! Это раз и навсегда решило бы дело, не так ли? — От удивления он открыл рот, услышав ее слова, но быстро пришел в себя, когда она прошептала:
— Где наши лошади?
— Заперты в конюшне, — ответил он. — Этот старый разбойник, ваш дед, и его слуги выгнали нас из нашего убежища несколько часов назад, приказав нам искать хозяина, потому что вам вроде бы мы больше не нужны. Нам повезло, что мы успели до этого унести веревки. Мы можем вернуться за лошадьми, миледи, а сейчас я советую уходить. Даже в эту бурю они смогут услышать нас, если мы начнем шуметь у конюшни. Кроме того, там спит по крайней мере полдюжины слуг. Поэтому сейчас мы должны идти, это самое разумное, пока не наступило утро и они не заинтересовались, куда пропала счастливая пара.
— Они повеселятся, когда попытаются войти в брачную комнату, — усмехнулась она. — Мы с Нен забаррикадировали дверь. — Потом она посерьезнела. — Сумеем ли мы ускользнуть от них пешком?
— До берега всего несколько миль, миледи, а у нас есть по меньшей мере девять часов до того, как они начнут любопытничать. Если мы по дороге не встретим лорда Блисса, на берегу есть замок, принадлежащий лорду Глинну, он подданный королевы. Мы можем укрыться там.
— Как ты узнал об этом? — спросила она, снова поражаясь находчивости Клуни.
— Один из парней на конюшне любит поговорить, — небрежно ответил Клуни. — Ну ладно, миледи. Вот ваш плащ. Нам лучше уходить. — Он обернул плащом плечи Эйден и натянул капюшон на ее уже мокрые волосы.
— Дай мне Валентину, — сказала Эйден Нен, — я могу спрятать ее под плащом, а ты без плаща. Я бы отдала тебе свой, но я намного выше тебя.
— Подождите, миледи, — сказала Нен, — из простыни можно сделать люльку и положить туда ребенка, тогда у вас будут свободны руки, а они вам понадобятся на этой дороге.
Эйден согласилась. Нен быстро соорудила люльку и положила ребенка поближе к теплу материнского тела и подальше от дождя и ветра.
Клуни и Марк шли впереди, две женщины между ними. Они направлялись в сторону берега по каменистой тропинке, которая здесь называлась дорогой. Буря не утихала, и, как казалось Эйден, стала еще сильнее. Стояла сплошная пелена дождя, дорогу впереди себя они видели всего на несколько дюймов. Ветер был так силен и порывист, что временами они едва удерживались на ногах. Будь ветер чуточку посильнее, они вообще были бы не в состоянии двигаться. Они шли в постоянной мгле, которая не была похожа ни на день, ни на ночь, — стояла середина лета и период полной темноты был короток, Эйден не боялась потерять дорогу. Пока они придерживались тропинки, они были в безопасности. Какое-то время шли молча, потом Эйден подошла к Клуни и спросила:
— Кто этот лорд Глинн?
— Его мать была наследницей Глиншеннона. Она убежала с каким-то английским милордом, когда ей было пятнадцать, и отец лишил ее прав на наследство. Но когда старик умер, оказалось, что все, что у него было, он оставил старшему сыну своей дочери, при условии, что парень должен был приехать сюда и жить в Ирландии. К всеобщему удивлению, он согласился, передав будущее наследство своего отца младшему брату.
— Сколько ему лет?
— Не очень стар и не очень молод.
Эйден засмеялась.
— Это мало о чем говорит, — сказала она.
— Больше я ничего не знаю, миледи. Хотя лорд Глинн принял свое ирландское наследство, он надежный человек королевы.
— Ну, если нам придется просить у него приюта, мне бы хотелось, чтобы он был человеком королевы, — откровенно сказала Эйден. — Я надеюсь, однако, что мы встретим Конна прежде, чем отдадим себя на милость какого-то незнакомца. Фитцджеральдам нужно мое богатство, и то, что я убила Кевена Фитцджеральда, не заставит их отказаться от своих притязаний. Думаю, только Конн может заставить их сделать это.
— Значит, нам нужно молиться, чтобы он скорее добрался сюда, так ведь, миледи? Когда этот старый разбойник, ваш дед, узнает, что вы сделали с его племянником, неприятностей не оберешься, это уж точно. Здесь есть только одно место, где вы можете искать убежища. Ваш дед явится за вами в замок Глиншеннон завтра к середине дня. Если лорд Глинн человек королевы, не думаю, что он отдаст вас старику без справедливого разбирательства.
— Конн приедет сюда, — сказала она, и, несмотря на серьезность положения. Клуни услышал смех в ее голосе. — Ведь он же всегда выручал меня. Клуни! Конн приедет сюда, я знаю!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь на все времена - Смолл Бертрис

Разделы:
Действующие лицаПролог. август, 1577 год

Часть 1. ПОДОПЕЧНАЯ КОРОЛЕВЫ. 1577 — 1578 годы

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть 2. ЖЕНА ЛОРДА БЛИССА

Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Часть 3. ЗАМОРСКИЙ ПОДАРОК

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15

Часть 4. ЛЮБОВЬ ПОТЕРЯННАЯ, ЛЮБОВЬ ОБРЕТЕННАЯ

Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20Эпилог. апрель, 1581 год

Ваши комментарии
к роману Любовь на все времена - Смолл Бертрис



шикарный роман
Любовь на все времена - Смолл Бертрисадель
8.02.2012, 13.37





этот роман самый лучший из всех
Любовь на все времена - Смолл БертрисВиктория
6.07.2012, 15.37





Прекрасный роман! Просто нет слов! Я читала его с таким рвением,он так захватывает:-)
Любовь на все времена - Смолл БертрисАсюня
6.02.2013, 20.58





у нее все романы похожие
Любовь на все времена - Смолл Бертрисмарина
25.03.2013, 9.08





ЧИТАЮ ВТОРОЙ РАЗ И ТАК ИНТЕРЕСНО,ЧТО У СМОЛЛ ПОЧТИ ВСЕ КНИГИ ПЕРЕПЛИТАЮТЬСЯ
Любовь на все времена - Смолл БертрисОЛЬГА
12.09.2013, 18.53





Эта книга, не самое лучшее, что Смолл могла предложить читателю, моё мнение такаво: "Скай О'малли", "Все радости завтра", "Дикарка Жасмин", "Дорогая Жасмин"- вот эти романы действительно самые лучшие из всех её романов. Уж больно мне симпатичны бабушка и внучка!!!!!))))))
Любовь на все времена - Смолл БертрисГейл
12.10.2013, 20.27





Эта книга, не самое лучшее, что Смолл могла предложить читателю, моё мнение такаво: "Скай О'малли", "Все радости завтра", "Дикарка Жасмин", "Дорогая Жасмин"- вот эти романы действительно самые лучшие из всех её романов. Уж больно мне симпатичны бабушка и внучка!!!!!))))))
Любовь на все времена - Смолл БертрисГейл
12.10.2013, 20.27





Ничо так
Любовь на все времена - Смолл Бертристаня
3.01.2014, 21.31





Невыносимо тяжко терять детей.rnБудет ли на земле мир когда-нибудь?rnСейчас Украине необходима защита от бен-rnдеровцев
Любовь на все времена - Смолл Бертрислюдмила
26.02.2014, 13.15





Людмила, извините, я, конечно же, согласна с первой частью вашего комментария, но при чем здесь защита Украины от "бендеровцев"? Какое она имеет отношение к роману? И если уже на то пошло, думаю, стоило бы вникнуть в политическую ситуацию в этой стране и внимательно ознакомиться со всеми фактами, а не безоглядно доверять какому-то одному тв каналу или газете,часто даже не местным, кричащим о "захвате бендеровцами", прежде чем громогласно разбрасываться такими заявлениями. Утомляет... Сейчас есть столько способом проверить информацию, но никто даже не пытаеться особо вникнуть... Но спасибо, конечно, что не остаетесь равнодушными к мое стране)) И надеюсь, не будем больше о политике, это ведь сайт для отдыха, а для дискуссии можно и на форумах посидеть;)
Любовь на все времена - Смолл БертрисXu
26.02.2014, 14.42





Людмила, извините, я, конечно же, согласна с первой частью вашего комментария, но при чем здесь защита Украины от "бендеровцев"? Какое она имеет отношение к роману? И если уже на то пошло, думаю, стоило бы вникнуть в политическую ситуацию в этой стране и внимательно ознакомиться со всеми фактами, а не безоглядно доверять какому-то одному тв каналу или газете,часто даже не местным, кричащим о "захвате бендеровцами", прежде чем громогласно разбрасываться такими заявлениями. Утомляет... Сейчас есть столько способом проверить информацию, но никто даже не пытаеться особо вникнуть... Но спасибо, конечно, что не остаетесь равнодушными к мое стране)) И надеюсь, не будем больше о политике, это ведь сайт для отдыха, а для дискуссии можно и на форумах посидеть;)
Любовь на все времена - Смолл БертрисXu
26.02.2014, 14.42





Первая серия книг называется Сага о семье О’Малли и включает в себя следующие 6 книг: 1. Скай О’Малли, 2. Все радости – завтра, 3. Любовь на все времена, 4. Моё сердце, 5. Обрести любимого, 6. Дикарка Жасмин. Следующая серия названа Наследие семьи О’Малли, в нее входят: 1. Дорогая Жасмин, 2. Невольница любви, 3. Нежная осада, 4. Околдованная, 5. Радуга завтрашнего дня, 6. Плутовки.
Любовь на все времена - Смолл БертрисОльга
17.05.2014, 3.28





Мне очень понравилось) сюжет захватывает и нет банальности, каждая книга с неожиданным поворотом когда уже думаешь что все хорошо
Любовь на все времена - Смолл БертрисАленочка
19.09.2014, 1.15





В романах этого автора все героини почему-то постоянно попадают в гарем. Эти главы я сразу читаю по диагонали... Не люблю я эту гаремную возню...
Любовь на все времена - Смолл БертрисМарина
9.11.2014, 19.35





Было бы очень мило, если бы не эта любовная история с принцем-татарином. Как-то быстро героиня забыла про свою любовь к мужу...любовь на все времена.
Любовь на все времена - Смолл БертрисМарина
10.11.2014, 0.37





Третий роман и также ОТЛИЧНЫЙ !
Любовь на все времена - Смолл БертрисНаталья 66
18.01.2015, 18.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Действующие лицаПролог. август, 1577 год

Часть 1. ПОДОПЕЧНАЯ КОРОЛЕВЫ. 1577 — 1578 годы

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть 2. ЖЕНА ЛОРДА БЛИССА

Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Часть 3. ЗАМОРСКИЙ ПОДАРОК

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15

Часть 4. ЛЮБОВЬ ПОТЕРЯННАЯ, ЛЮБОВЬ ОБРЕТЕННАЯ

Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20Эпилог. апрель, 1581 год

Rambler's Top100