Читать онлайн Любовь на все времена, автора - Смолл Бертрис, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь на все времена - Смолл Бертрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.61 (Голосов: 127)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь на все времена - Смолл Бертрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь на все времена - Смолл Бертрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смолл Бертрис

Любовь на все времена

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

На следующее утро Эйден, проснувшись, сразу вспомнила о событиях прошлого дня. Голова раскалывалась от боли, во рту пересохло. Не в силах справиться со своим горем, она истерически разрыдалась, и перепуганный Джинджи послал Айрис за валидой.
Hyp У Бану, понимая, что именно она сумеет успокоить Эйден, поспешила в ее маленькие комнатки, расположенные по соседству. По-матерински обняв рыдающую женщину, она бормотала какие-то успокаивающие слова и позволила ей выплакаться. И когда наконец рыдания Эйден стихли, она сказала:
— Я знаю, дорогое дитя, что значит потерять возлюбленного. Мой второй сын, Ахмет, умер двухлетним. Мюрад — наследник трона, однако Ахмета я очень любила. Он был даже похож на меня, у него были светлые волосы и темные глаза. — Она вздохнула. — Я проплакала много дней, но это не принесло мне облегчения.
Эйден взглянула на валиду. Глаза Эйден опухли, нос покраснел. «Она не из тех женщин, которые выглядят привлекательно в своей скорби, — подумала Hyp У Бану. — Как жаль, что Мюрад не видит ее в таком состоянии, это могло бы избавить ее от всех неприятностей».
— Я понимаю, что вы говорите, госпожа, — сказала Эйден. — Но все так несправедливо! Явид-хан был хорошим человеком и глубоко страдал из-за гибели своей семьи. Так горько, что он пал жертвой какого-то неизвестного налетчика!
— Налетчик известен. Утром мне сообщили, что накануне ночью янычары моего сына поймали тех, кто убил Явид-хана, разрушил его дом и убил рабов. Они казнены.
— Кто? — спросила Эйден. — Кто совершил это ужасное преступление?
— Это дело рук брата-близнеца твоего мужа, чудовища по имени Тимур. Разве не ты рассказывала мне, что это он совершил то первое нападение на дом Явид-хана в Крыму?
— Да, — сказала Эйден, — но тогда он ускользнул от возмездия своего отца и своей семьи. Они не сумели найти его, хотя пытались. Вы должны позволить мне написать великому хану Крыма и рассказать ему о том, что случилось.
— Не беспокойся, дорогое дитя, . — сказала валида. — Великий хан будет оповещен, но сделает это султан — его повелитель. Однако я должна сообщить тебе одно приятное известие. Вместе с татарами нашли твою служанку, она цела и невредима. Она вернется к тебе, когда янычары приедут в Стамбул.
Айрис и Ферн, тихонько сидевшие в комнате в ожидании приказаний своей хозяйки, радостно вскрикнули.
— Слава Богу, — с горячностью вырвалось у Эйден.
— Слава Аллаху, — мягко поправила ее валида.
— Что теперь будет со мной и моими слугами? — спросила Эйден.
Hyp У Бану на мгновение заколебалась, а потом сказала:
— Поскольку Явид-хан был послом и, стало быть, находился здесь по приказанию султана и, следовательно, был под покровительством Оттоманской империи, по обычаям нашей страны султан берет его вдову в свой гарем в качестве одной из своих жен.
— Нет! — Голос Эйден прозвучал резко, и вид у нее был испуганный.
— Дорогое дитя, своим выбором мой сын оказывает тебе честь, — терпеливо объяснила валида.
— Мне не нужна эта честь! — воскликнула Эйден. — Прошу вас, поймите это, госпожа. Я не хочу показаться неблагодарной, но сейчас я свободная женщина и очень хотела бы вернуться к себе домой. Нет никаких законных оснований, которые могли бы помешать мне.
— Моя дорогая Марджалла, разве мы не говорили об этом раньше? Ты в любом случае не можешь вернуться к себе на родину. Ты же знаешь о том, как тебя примут. А что делать, если твой муж женился снова? Каким ужасным будет для твоего первого несчастного мужа твое появление на пороге его дома. А что, если его новая жена беременна? Я знакома с христианской верой. Он будет вынужден вновь восстановить тебя в правах жены, но он не захочет тебя, он, вероятно, не сможет заставить себя жить с тобой супружеской жизнью. Его наследник, ребенок от его новой жены, будет считаться незаконнорожденным. Неужели ты в самом деле способна причинить такую боль человеку, которого, как утверждаешь, ты любишь? Можешь ли ты принести несчастье ни в чем не виноватой женщине и ее такому же невинному ребенку, единственному наследнику твоего мужа? Я не думаю, что ты способна на такое.
Дорогая Марджалла, я знаю, каким мучительным ударом была для тебя смерть твоего возлюбленного Явид-хана. Понимаю, его потеря заставляет тебя вспомнить жизнь, которую ты вела до того, как попала к нам, но эта жизнь, так же, как и твоя жизнь с Явид-ханом, ушла в прошлое. Тебе нужно начать жить заново. Мой сын, Мюрад, восхищался тобой с того момента, когда впервые увидел тебя. Сафия и я рады видеть тебя здесь, вместе с нами. Наше единственное желание — сделать тебя счастливой.
— Что-то никто не видел, чтобы Сафия испытывала любовь к другим женщинам своего мужа, — упрямо ответила Эйден. — Я скорее стану служанкой в вашем доме или соглашусь, чтобы меня продали на городском рынке рабов, чем потеряю одну из немногих своих подруг здесь.
— Сафия рада, что в твоей печали ты не теряешь надежды, Марджалла. Клянусь, она будет относиться к тебе как к сестре, а не как к врагу. — Валида повернулась к Джинджи и сказала:
— Иди к жене султана и передай ей, что валида желает видеть ее здесь, в комнатах госпожи Марджаллы. — Она снова обратилась к Эйден:
— Во времена царствования султана Селима I я и четыре его наложницы были близкими друзьями, любившими и поддерживавшими друг друга. За то, что Сафия плохо относится к другим женщинам моего сына, целиком нужно винить Мюрада. Оба они были совсем молодыми, когда влюбились друг в друга, и Мюрад на протяжении многих лет не обращал внимания ни на каких других женщин, кроме Сафии. Когда он наконец осознал, как опасно иметь только одного сына, и стал брать в постель других женщин и приживать от них детей, она, конечно, стала ревновать. Ты ведь можешь это понять? Другие женщины гарема возненавидели Сафию, потому что завидовали ее положению и ее здоровому сыну Мехмету, который является наследником своего отца. Сейчас это, конечно, целиком вышло из-под контроля, но что я могу поделать? Я не могу заставить их любить друг друга. С тобой, однако, дело обстоит по-другому. Ты и Сафия стали подругами сразу после твоего приезда сюда. Ничто не изменится, обещаю тебе, и Сафия сама убедит тебя в этом.
Едва валида произнесла эти слова, как появилась Сафия. Этим утром она выглядела особенно красивой, и Hyp У Бану снова поразилась тому, как не похожи две эти женщины. Жена ее сына соблазнительна и светится оживлением. Бедная Марджалла, напротив, бледна и убита горем. Сафия мгновенно заметила ее состояние и сразу же прониклась сочувствием к своей подруге. Ей стало интересно, чем же Марджалла так привлекает Мюрада, почему она вызывает в нем желание обладать ею?
— Марджалла! Дорогая подруга! — Сафия села рядом с Эйден и обняла ее. — Мне так жаль Явида, но тем не менее эта трагедия вернула тебя нам.
— Госпожа валида говорит, что, поскольку султан отвечает за безопасность своих послов, согласно обычаю, он должен взять меня в жены. Это так?
— Да, — не колеблясь сказала Сафия, — и я так рада, что мы будем сестрами. Так приятно, что у моего господина Мюрада будешь ты вместо этих глупых, пустых созданий, которых он обычно предпочитает. Разве удивительно, что я презираю их? Ты же, однако, другое дело. Ты моя подруга, и я рада, что мы можем продолжать оставаться друзьями.
— Я не хочу этого, Сафия. Я действительно этого не хочу. Неужели султан не может просто взять меня под свою защиту? Почему я должна стать одной из его женщин?
— Ах, Марджалла! Тебе не надо бояться моего господина Мюрада! Кроме того, если он не возьмет тебя в гарем, семья Явида может настоять на том, чтобы тебя прислали к ним. Ты же, конечно, не хочешь ехать в Крым? Это ужасно дикое место. Ведь не считая последних ста лет, татары бродили по степям и жили в шатрах! Ты не умеешь говорить на их языке и, будучи вдовой Явид-хана, будешь находиться в их власти. Они могут выдать тебя замуж за любого, кого сочтут нужным, даже за того, кто живет в стране более далекой, чем их собственная. Ах, Марджалла! Ты не можешь покинуть меня! Ты моя единственная настоящая подруга! — воскликнула Сафия.
— Сафия, я не хочу потерять в твоем лице друга, но я действительно не хочу стать одной из женщин султана. Как я могу лечь в его постель, когда мой любимый Явид только что умер? Я содрогаюсь даже при мысли об этом.
Сафия не так истолковала доводы Эйден и, считая, что успокаивает свою подругу, сказала:
— Мюрад — самый замечательный любовник, о котором женщина может мечтать, Марджалла. Он такой опытный, и в его объятиях ты переживешь тысячу дивных смертей.
— Сафия, ты ведь попала в постель султана Мюрада девственницей? — Сафия кивнула. — Ты никогда не знала другого мужчину! А я познала и поэтому имею право судить о мужских достоинствах в постели. Однако я возражаю не против этого. Я просто не хочу, чтобы меня насильно и так быстро вовлекали в новую связь. Это неприлично!
Ее объяснения заставили и валиду и Сафию почувствовать себя неловко, ведь в душе эти женщины были согласны с ней. Обе знали: то, что замыслил Мюрад, не только неприлично, но и оскорбительно по отношению к памяти Явид-хана и к достоинству его жены. Обе также знали: если Мюрад что-нибудь задумал, вряд ли кто-то мог заставить его отказаться от своей прихоти. Сафия искательно посмотрела на Hyp У Бану. В конце концов, подумала она, в первую очередь за это отвечает валида.
— Дорогое дитя! Дорогое дитя! Как замечательно тонки твои женские чувства, но ты чересчур резка. Я бы не назвала решение Мюрада неприличным, скорее, это желание следовать обычаю. Беря тебя в жены, он чтит память Явид-хана. Этим поступком он принимает на себя ответственность за случившееся, каким бы тягостным и оскорбительным ни было оно как для него самого, так и для его правления. Такое ужасное событие, случившееся в империи моего сына, да еще так близко от города, глубоко позорно. Что должны подумать в других странах, узнав об этом? Тем не менее его обращение с тобой, вдовой Явид-хана, показывает, что он человек чести. Не отказывай моему сыну, дорогое дитя, умоляю тебя!
— Когда мне надлежит стать его наложницей? — раздраженно спросила Эйден. У нее по-прежнему болела голова, а Нур У Бану и Сафия заставляли ее чувствовать себя неблагодарной. Ведь Мюрад так потрясающе великодушен, а она не хочет становиться его новой женой.
— По традиции новая женщина достается ему в пятницу, — сказала валида.
— В эту пятницу? — Эйден выглядела откровенно испуганной.
— Я знаю, что это слишком скоро, — сказала валида, — но откладывать нельзя. Ты должна понимать это, дорогое дитя.
— Разве мне не дадут времени, чтобы оплакать хорошего человека, который любил меня? — спросила Эйден.
— Конечно, ты будешь оплакивать его, Марджалла. Я полагаю, что ты будешь оплакивать его многие недели, однако принц понял бы и твое положение, и положение султана. Он был человеком, который знал, что мужчина должен непреклонно выполнять свои обязанности.
«Бог мой, — думала Эйден, — она представляет это таким благородным поступком, но я-то знаю, что это не так! Султан просто похотлив, и я заметила это, когда он был у нас во дворце несколько дней назад. — Она вздрогнула. — Я не хочу принадлежать ему. Я не хочу! Я скорее умру!»
— Марджалла, — мягко сказала Сафия, — мой повелитель Мюрад поймет твою скорбь. Он будет добр. Я никогда не слышала, чтобы он был недобр к женщине.
Эйден взглянула на Сафию и Нур У Бану. Они обе очень красивы. Необычайно красивы. Она не могла припомнить, чтобы хоть одна женщина в этом дворце была бы некрасива. Она сама всегда смотрела правде в глаза. Она не красавица. Миленькая, возможно. Но сейчас, когда у нее горе, ее нельзя назвать ни красавицей, ни даже миленькой. Хотя у нее не было зеркала, в которое она могла бы поглядеться, она знала, что нос красный, а лицо опухшее от слез. Ни валида, ни султанша не выглядели бы столь непривлекательно в своей скорби. Они постарались бы выглядеть покрасивее!
Она не собиралась смиренно принимать свою участь. Глубоко вздохнув, она сказала:
— Я не понимаю, почему султану нужна я, и прошу, умоляю вас, не говорите мне ерунду про его обязательства. Я не красавица и хорошо это знаю. В этом гареме есть несколько сотен женщин, великолепные девушки поступают туда каждый день. Я сомневаюсь, что султан видел хотя бы половину женщин, которых приводят сюда для его услады. Зачем ему я? Неужели он не может выполнить свой долг, просто уважая мою скорбь и дав мне убежище до тех пор, пока он найдет другого человека, которому он захочет оказать честь, подарив ему жену?
И Hyp У Бану, и Сафия растерялись перед необходимостью опровергать доводы Эйден. Женщины были не глупы, чтобы не понять их. Сафия снова посмотрела на валиду, потому что именно она должна улаживать это дело.
— Я не могу не согласиться с тем, что ты говоришь, Марджалла, — сказала Hyp У Бану. — Если бы ты была обычной женщиной, мой сын, вероятно, так бы и поступил. Ты, однако, подарок от алжирского дея. Ты была женой посла одного из самых важных и могущественных союзников. Отдать тебя какому-нибудь другому мужчине так, как если бы ты была просто породистым животным, недопустимо. Нет, дорогая девочка, Мюрад чтит память Явид-хана и его народ, беря тебя в жены. — Она повернулась и, став перед Эйден, взяла в руки ее лицо. — Так должно быть, Марджалла. Я знаю, что ты поймешь меня.
— Да, госпожа, я понимаю вас, — ответила Эйден, но была не в состоянии сдержать непокорные нотки в голосе. Говорить с матерью султана и его женой — занятие бесполезное. Они, конечно, на стороне султана. Возможно, что сам султан поймет ее. В конце концов, он обладал всей полнотой власти. Она не могла попросить о свидании с ним сейчас, потому что ей никогда бы не разрешили этого, но в пятницу, когда ее приведут к нему, она расскажет о своих чувствах. Если он такой чуткий человек, каким его считали женщины, он поймет ее положение и чувства и отпустит. В конце концов, она свободная женщина. Разве не ходил Явид к кадию и не составил бумаги о ее освобождении из рабства? Они все знали это, ведь Явид-хан часто говорил об этом. Татары, говорил он, не женятся на рабынях. Их жены — свободные женщины.
Hyp У Бану улыбнулась Эйден.
— Значит, решено, дитя мое. В пятницу тебя отведут к моему сыну. Я знаю, ты обретешь с ним радость.
— Да, — ободряюще сказала Сафия, — и мы станем сестрами. Мы с тобой будем, как Янфеда и наша мать валида.
Эйден была в отчаянии. Явид-хан только что умер, а султан собирался соблазнить ее с ошеломляющей дерзостью. Очевидно, что свои действия постыдными он не считал. Мысль о смерти снова возникла в ее сознании. Внутренне она не верила словам Hyp У Бану и Сафии о том, что ее возвращение в Англию невозможно. Ей не верилось, что Конн заменил ее кем-то в своем сердце или в своей постели. Конн так легко не сдастся. Она больше не рабыня. Она может ехать домой, разве не так? Если бы только она смогла передать весточку английскому послу, Уильяму Харборну, который приехал в Турцию прошлым летом. Может быть, Эстер Кира сумеет тайком вынести ее послание? Если она не сможет уехать домой, она предпочтет умереть, но не быть наложницей султана.
Однако в течение следующих нескольких дней Эйден не имела возможности поговорить с Эстер. Ее передвижение было строго ограничено ее собственными комнатами, комнатами Hyp У Бану и зеленым внутренним двориком. Это заточение чрезвычайно раздражало. Ее хорошо кормили, и мать султана сама следила, чтобы Эйден все съедала.
— Ты слишком худа, — сказала валида с улыбкой. — Мы должны нарастить немного мяса на твоих костях.
Эйден не подозревала, что ее блюда подбирались специально евнухом Ильбан-беем, который был заодно с вали-дои. Они состояли из продуктов, которые, как считалось, способствовали усилению желания, в них подмешивали травы для усиления чувственности и притупления чувства опасности. Ее дважды в день купали и натирали мазями, чтобы сделать еще нежнее и без того красивую кожу. Эйден казалось, что все ее время занято либо едой, либо купанием или сном. «Я не могу вести такой образ жизни, — думала она. — Я сойду с ума от скуки».
Рано утром в пятницу Эйден обнаружила, что участвует в традиционной свадебной бане, которую принимали те, кому впервые предстояло разделить ложе с султаном. В сопровождении Hyp У Бану и Сафии она возглавила процессию, состоявшую из всех молодых женщин гарема, которые пришли с ней в бани. Валида и женщины султана разоделись в богатые парчовые одежды, но на остальных женщинах были простые белые шелковые халаты, и каждая несла желтый тюльпан.
Когда они дошли до бань, валида отвела Эйден к распорядительнице. Остальные женщины гарема выстроились вдоль стен комнаты и пели песню, в которой желали Эйден радости и удачи в выпавшей ей судьбе. Закончив петь, девушки забросали Эйден цветами, а потом, разом повернувшись, вышли из комнаты. Hyp У Бану поцеловала Эйден в щеку, а затем она и все женщины султана тоже ушли.
Эйден показалось довольно забавным, что ей снова предстоит вымыться, как будто последние несколько дней она совсем не мылась. За исключением головы на ее теле не было ни единого лишнего волосочка, тем не менее они натерли ее розовой мазью с запахом миндаля, чтобы удалить волосы, и она была удивлена результатом, когда мазь тщательно смыли. Ее волосы вымыли еще раз, как мыли по крайней мере раз в день после возвращения в Новый Дворец, а потом сполоснули лимонным соком, чтобы они блестели. Ногти на пальцах рук и ног подстригли и отполировали, причем на ногах они были срезаны очень коротко, чтобы она не оскорбила тень Аллаха на земле, нечаянно оцарапав его. Она снова покраснела, как краснела дважды в день в банях, когда ее клали на спину на мраморную скамью для массажа и тщательно мыли интимные части тела сначала теплой водой, потом слабым раствором мыльной воды, а потом снова споласкивали теплой водой.
Все ее тело натерли душистой мазью, не пропустив при этом ни одного дюйма. Проворные руки массажиста растирали ей руки и ноги, зарывались в мышцы спины, гладили ее туловище и так умело обращались с ее грудью, что соски затвердели и нервно вздрагивали. Она знала, что сейчас ей следовало бы привыкнуть к этому, но такое обращение, каким бы приятным оно ни было, смущало ее.
Наконец посчитали, что она готова к встрече с султаном. Ее закутали в белый шелковый халат, посадили в паланкин и отнесли в ее комнаты, чтобы она дожидалась вечера, когда Ильбан-бей проводит ее к Мюраду. Жаркие бани, час, проведенный под руками массажиста, измучили ее. Она чувствовала себя слабой, беспомощной и подавленной.
Навстречу спешила Марта, чтобы помочь ей выйти из паланкина. Служанка вернулась невредимой двумя днями раньше и рассказала Эйден и остальным о том, что случилось после того, как ее хозяйка уехала в город, чтобы привезти Эстер Кира. Она видела, как принц встал, и подала ему легкий освежающий напиток, а потом помогла одеться. Тогда она и видела его в последний раз. Он ушел в конюшни. Она занялась своими обычными утренними делами и прибирала постель, когда в гарем ворвались татары. Сначала она решила, что ее изнасилуют и убьют, но вместо этого ее, единственную оставшуюся в живых, увезли, грубо перебросив через седло одного из налетчиков. Она видела внутренний двор, заваленный обезглавленными телами слуг, видела головы, насаженные на пики у ворот, а потом потеряла сознание. Когда пришла в себя, увидела, что сидит перед своим похитителем на скачущей галопом лошади. Они ехали без остановки до тех пор, пока не стемнело. Тогда они наконец остановились, чтобы приготовить еду и накормить лошадей. Она поняла, что ее увезли для того, чтобы развлечься с ней на досуге, и испугалась. К счастью, вовремя подоспели янычары султана, вырезали татар, и она была спасена.
Эйден, как и дочери Марты, ужасно обрадовалась ее возвращению. Конечно, она не могла заменить ей дорогую Мег, но Марта тоже преданная служанка.
Вот и сегодня она заботливо помогала своей хозяйке лечь на кушетку со словами:
— Вам надо что-нибудь поесть, госпожа. Вы пропустили обед и выглядите очень бледной.
Эйден промолчала. Она знала, что Марта чувствовала огромное облегчение, оказавшись в безопасности Нового Дворца, и довольна тем, что султан милостиво выбрал ее хозяйку. Марте нравился принц, но ее практичный крестьянский ум подсказывал ей, что Явид-хан мертв, а им надо жить.
— Я съела бы немного фруктов, — сказала Эйден служанке, пытаясь казаться сговорчивой.
Желание госпожи Марджаллы было для нее приказом. Немедленно явилось блюдо сочных и сладких фруктов. Эйден съела абрикос, а потом легла, закрыв глаза и притворившись спящей, чтобы к ней не приставали с просьбами съесть еще что-нибудь. Ей все больше и больше казалось, что она уподобляется породистому ценному животному. Это раздражало. Если бы она оказалась беременной от Явид-хана, тогда, вероятно, она могла бы избавиться от султана.
Ее беспокоило, что после потери ребенка почти год назад она больше не беременела, но тогда она спрашивала себя, хотелось ли ей иметь ребенка от какого-то другого мужчины, кроме Конна. Она примирилась с положением, в котором оказалась, но в душе даже брак с Явид-ханом не считала настоящим браком. Она смирилась с этим браком так же, как смирилась и с Явид-ханом, поверив в то, что у нее нет другого выбора. Эйден не знала, что ее ждет, весь этот мир был чужим для нее. Принц оказался хорошим человеком, и понимая, что он проявил уважение к ней, освободив ее и сделав своей женой, она называла его мужем. Он говорил ей, что любит ее, и она не сомневалась в этом. С султаном, однако, дело обстояло по-иному. Она не знала, был ли рассказ валиды об обязательствах султана по отношению к ней правдой или просто выдумкой, созданной для того, чтобы добиться ее покорности. Если это правда, то она освободит его от обязательств. Принц сделал ее свободной, и, следовательно, она может вернуться домой. Она не хотела оставаться в Новом Дворце и стать жертвой страстей султана. Тем не менее она оставалась в нем, изнеженная и надушенная, в ожидании вечера, когда ее отведут к Мюраду. Она не знала, что ей делать. Надо попытаться рассказать ему о своих чувствах. Может быть, он отпустит ее. Если он не сделает этого, она найдет способ покончить с собой, но не останется здесь навсегда. «О, Конн, — думала она, — я хочу вернуться домой! Я хочу вернуться домой!"
— Домой, — тихо сказал Конн, — я хочу вернуть свою жену домой. Банкиры моей сестры в Лондоне сказали, что вы можете помочь мне, мадам. Если нет, я буду искать кого-то, кто сможет это сделать.
Эстер Кира вздохнула.
— Никто, господин, не может помочь вам вернуть вашу жену. Она в гареме султана. Мой племянник в Лондоне не имел права говорить, что я в состоянии помочь вам. — Ее голос смягчился при виде его разочарованного лица. Она добавила:
— Если бы вы приехали всего на несколько дней раньше, господин, я бы попыталась помочь вам, но сейчас не могу. Благополучие моей семьи прочно связано с Оттоманской династией. Чтобы помочь вам, я должна предать их, господин. Вы, англичане, исключительно высоко цените свое доброе имя, не так ли? И я тоже высоко ценю свою честь.
— Если вы могли бы помочь мне несколькими днями раньше, мадам, почему не можете сделать это сейчас?
Эстер Кира, удобно усевшись на диване, приказала слугам подать кофе и маленькие медовые пирожные с кунжутом. Потом рассказала Конну историю его жены после прибытия в Стамбул. Она закончила рассказ словами:
— Сейчас, когда султан хочет оставить ее для себя, все осложняется. Но скажите мне, господин, если вы так хотели вернуть свою жену, почему вы так долго не приезжали за ней? Она пробыла здесь больше восьми месяцев.
— Нас держали в Алжире с сентября прошлого года, — сказал Конн и рассказал Эстер Кира, как султан наказал страны Европы, чьи солдаты воевали против него на стороне португальцев.
— Ай-ай-ай, — произнесла Эстер Кира, качая головой, — кажется, сама судьба отвернулась от вас. Мне очень жаль, господин Блисс, но я ничем не могу помочь вам.
— Я не могу уехать без нее, — упрямо ответил Конн. — Я не уеду без нее. Она единственная женщина, которую я люблю и которую буду любить всегда!
— Непонятно, почему, — заметила Эстер Кира, — она производит такое необычное впечатление на мужчин. Принц Явид-хан обожал ее, он даже освободил ее из рабства и женился на ней. А султан, чей гарем переполнен красивыми девственницами, домогается ее с того дня, как увидел. Он так и сделал бы, если бы его мать заранее не уговорила его отдать Эйден в дар принцу Явид-хану. Увидев ее, он страшно пожалел об этом. Это странно, потому что госпожа Марджалла вовсе не красавица, а султан гордится тем, что в его гареме больше красивых женщин, чем у любого властелина на земле. — Она тихонько хихикнула. — Красота, однако, блекнет, а если больше нечего предложить, то что же остается? Султан Мюрад, возможно, наконец пресытился красотой и ищет женщину умную. Марджалла — сильная и умная женщина.
— Вы дважды упомянули имя Марджалла, — сказал Конн. — Кто такая эта Марджалла?
— Марджалла — это имя, которое получила ваша жена, когда ее привезли сюда. Вы же не думаете, что они будут называть ее английским именем? Марджалла в переводе означает «заморский подарок». Она и в самом деле прибыла к нам из-за моря.
— Эстер Кира, — сказал Конн, — сжальтесь надо мной. Я не прошу, чтобы вы поступали вероломно по отношению к султану и его семье. Я очень хорошо понимаю ваше положение. Но у султана Мюрада есть гарем, полный женщин, а у меня всего лишь одна жена. Должен же быть какой-то способ помочь мне.
Старуха поджала губы, и он видел, что она обдумывает его слова. Она задумчиво смотрела на него, на самого красивого мужчину из тех, которых когда-либо видела. Ей показалось забавным, что такой красавец женился на Марджалле. Однако Эстер Кира не сомневалась в его искренности. Она не сумела бы так долго прожить в этом мире, не обладая способностью правильно угадывать характер человека. Она видела боль в его зеленых глазах, слышала печаль в его голосе. Ясно, он любит свою жену и действительно хочет получить ее обратно. Казалось, его не волновало, что Эйден жила с другим мужчиной и что ей грозила опасность вскоре оказаться в постели султана. Он хотел получить ее назад.
— Возможно, — медленно произнесла она, — возможно, есть способ, но я ничего не обещаю вам, господин. Я говорю только о возможности. Вы поняли меня? Это всего лишь слабая надежда, и ничего больше.
— Поделитесь со мной, — умоляюще попросил он.
— Нет, — ответила она. — Я должна сначала подумать, а своими мыслями я не делюсь ни с кем. Надеюсь, вы поймете меня. Я не могу раскрыть план своих возможных действий до тех пор, пока не буду уверена в том, что добьюсь успеха.
— Конечно, — согласился он, — я понимаю это. — И улыбнулся в первый раз.
Эстер Кира снова подумала, что он самый великолепный мужчина из всех когда-либо виденных ею.
— Где вы остановились, господин?
— Вы сможете найти меня во дворце английского посла, — сказал он. — Моя жена состояла под опекой английской королевы, когда мы поженились, и ее величество очень любит Эйден. Поскольку в этом деле королева тоже заинтересована, посольство оказывает мне помощь.
— Если ваша королева так заинтересована, почему она сама не обратилась к Сиятельной Порте? — спросила Эстер Кира.
— Думаю, вы знаете ответ на этот вопрос, — ответил Конн. — Для Англии важна торговля с Левантом, чтобы противостоять влиянию Испании в Новом Свете. Торговля — источник жизненной силы моей страны. Как бы ни любила Елизавета Тюдор Эйден, она не будет рисковать из-за одного человека торговыми договоренностями, важными для всей страны.
Эстер Кира кивнула.
— Постарайтесь, — предупредила она, — чтобы ваши люди вели себя в городе осторожно. Султану известно практически обо всем. Повсюду шпионы. Шпионы султана, его матери, матери его наследника, его других фавориток, шпионы визиря, не говоря уже о шпионах из тех стран, которые являются соперниками вашей Англии. Не доверяйтесь никому и не привлекайте к себе внимания, чтобы султан не узнал настоящей причины вашего пребывания здесь. Я свяжусь с вами тогда, когда буду знать, возможно ли то, что я задумала, или нет. Лучше, если вы на короткое время уедете из Стамбула, чтобы поискать товаров где-нибудь еще. Переплывите Мраморное море, съездите в Бурсу за шелком. Это недалеко, и поездка ваша будет выглядеть так, как будто, кроме торговли, вас ничто не интересует. Мне потребуется по меньшей мере неделя или даже больше, прежде чем я узнаю, сработают ли мои задумки.
— Мы сделаем так, как вы говорите, — согласился он. Ему действительно лучше уехать из Стамбула, иначе в голову полезут мысли о взятии штурмом дворца султана.
— Хорошо! — воскликнула Эстер Кира. — Вы проявляете здравый смысл, хотя понимаю, что это нелегко. Теперь, если кто-то спросит вас, зачем вы приходили повидаться со мной, скажете, что ваша семья связана с моей банковскими делами.
— Конечно, — согласился он, — ведь это так и есть, не правда ли?
Она закудахтала в пронзительном смешке.
— Итак, господин, — сказала она, — вы поняли, что обмануть легче, если говорить правду? Я думаю, вы опасный человек.
— А вы, — ответил он с улыбкой, — ничуть не лучше, Эстер Кира. Вы прикрываетесь слабостью, приписываемой вашему полу, но вы сильный старый паук, который непоколебимо сидит в центре прочной паутины. Вы держите все под своим контролем.
— Я вынуждена делать это, — сказала она, став серьезной, — ведь я самая презираемая в этом мире — одновременно и женщина, и еврейка.
— Разве Иисус был не евреем? — спросил он, вставая с подушек.
Она медленно кивнула, и их понимающие взгляды встретились.
— Вы получите известие от меня, лорд Блисс, — сказала она.
— Благодарю вас, мадам, — чопорно ответил он, — а сейчас прощайте.
Она смотрела, как он выходил из комнаты, как за ним закрылась дверь. Он сильный человек, несмотря на молодость. Она не сомневалась, что, если не сработает ее план, он найдет какой-нибудь другой способ освободить свою жену, даже если для этого нужно будет перевернуть вверх тормашками Оттоманскую династию. Он понравился ей, и она начинала понимать, почему в душе Марджалла все эти месяцы скорбела о нем. Бедная Марджалла! Хотя она не видела девушку в течение последних нескольких дней, она встречалась с Сафией и узнала, что этой ночью вдова Явид-хана будет отдана на потеху султану. Покорится она или будет бороться против своей участи? Эстер Кира беспокоилась за свою молодую подругу.
Дверь в комнату отворилась, и вошла Рашель, правнучка Эстер, красивая девушка лет четырнадцати.
— Бабушка Эстер, — сказала она ласково, — солнце уже почти село. Пришло время зажигать свечи. Семья ждет.
— Помоги мне, дитя. Я не должна опоздать и прогневить Господа, ведь скоро мне понадобится его помощь в одном небольшом деле.
— Имеет ли это отношение к красивому господину, который только что вышел от вас? — спросила Рашель, помогая прабабушке встать.
Эстер Кира хмыкнула.
— Ты не должна задавать таких вопросов, дитя, как не должна признаваться в том, что так наблюдательна.
Не говори лишнего, Рашель. Сколько раз я просила тебя об этом?
— Но если я не буду задавать вопросов, бабушка, как же я смогу чему-нибудь научиться? — возразила Рашель.
— Есть вопросы и есть вопросы, — сказала Эстер Кира. — Пошли, дитя. Закат близок! — И она торопливо пошла из комнаты с проворством, удивительным для такой старой женщины.
— Закат, — сказала Рашель, — и вскоре какая-нибудь счастливая девушка отправится к султану. Если она умна, ее будущее обеспечено, если же она глупа, ее отправят в Старый Дворец, где живут неудачницы. На ее месте я бы вела себя по-умному.
(Эстер Кира остановилась и, повернувшись, посмотрела на правнучку.
— Бог не допустит, чтобы ею оказалась ты, дорогое дитя!
— Но стать возлюбленной султана — это такое счастье!
— Какое счастье! — сказал главный евнух. — Тебе необыкновенно повезло, Марджалла. — Он передал ей небольшой сверток, завернутый в кусок золотой парчи и перевязанный ниткой розового жемчуга. — Это одежды, которые надевает женщина, когда предстает перед повелителем в первый раз. Ты должна переодеться, и я сам провожу тебя к султану.
Эйден уставилась на небольшой сверток в молчаливом протесте. Она знала, что должна развернуть его, и тем не менее ее не интересовало его содержимое. Какое это имеет значение? Стоявшие вокруг нее Джинджи, Марта и девушки с нетерпением наблюдали за ней. Глубоко вздохнув, она развязала нитку жемчуга и развернула материю. Перед ней оказалось традиционное голубое с серебром одеяние, которое надевали женщины, впервые входящие в спальню своего хозяина и повелителя. Она безразлично посмотрела на него и передала Марте.
— Обычно, — тихо сказал Ильбан-бей, — этот сверток перевязан позолоченной лентой. Ты еще не побывала в постели султана, а он уже посылает тебе подарки, Марджалла. Неразумно относиться с пренебрежением к его знакам внимания.
— Я не нуждаюсь в них, — грубо сказала она, и стоящие вокруг ахнули.
Глаза Ильбан-бея сузились.
— На сумасшедшую ты не похожа, Марджалла. Возможно, твое горе подействовало так на тебя. Ты хорошо вела себя до сегодняшнего дня. Я не верю, что ты так же глупа, как многие другие женщины. У тебя впереди прекрасная жизнь. Султан уже увлекся тобой, его мать и его жена предлагают тебе свою дружбу. Тебе надо чуть-чуть постараться, чтобы сделать счастливым нашего повелителя Мюрада, и твое будущее обеспечено.
Эйден не ответила. Она понимала, что какими бы убедительными ни были ее слова, на них не обратят внимания. Цель жизни этих людей — удовлетворение любых желаний султана. Это смысл их существования. Ее единственная надежда — сам Мюрад. Если он действительно очарован ею, возможно, он дарует ей право вернуться домой, в Англию.
— Готовьте вашу хозяйку! — приказал Ильбан-бей, видя, что она не пытается возражать. Ему хотелось верить, что она обдумывает его мудрые слова и покорно соглашается с тем, что предстоит ей.
С нее сняли легкий шелковый халат, и она стояла перед ним обнаженная. Айрис и Ферн подали своей матери серебряный кувшин с ароматным маслом фрезии. Взяв большую морскую губку. Марта окунула ее в жидкость с завораживающим запахом и щедро обтерла тело своей хозяйки. Потом Эйден заставили вычистить зубы смесью пемзы и листьев мяты и прополоскать рот мятной водой. Потом все места на ее теле, где прощупывался пульс, надушили духами с запахом фрезии.
Ильбан-бей придирчиво осмотрел ее и кивнул Джинджи, который быстро одел хозяйку в одежды, состоящие из шальвар тонкого темно-синего шелка и коротенького голубого болеро с полосками серебряной парчи, отделанного серебряной бахромой. Потом на нее надели нитку розового жемчуга. Других украшений в этот вечер она не должна была надевать, чтобы они не мешали султану. Потом Джинджи усадил хозяйку и расчесал ее роскошные медные волосы щеткой, которую предварительно намочил маслом фрезии. Затем, встав на колени, он обул ее в серебряные сандалии. Она встала, чтобы главный евнух осмотрел ее.
Ильбан-бей кивнул.
— Ее не нужно подкрашивать, — сказал он. — У нее замечательный цвет лица. Даже краска для век не может сделать ее глаза более красивыми, а кожа похожа на розовые сливки. Она готова. — Он окинул Эйден суровым взглядом и протянул руку:
— Идем! Паланкин ждет тебя.
Перед тем как последовать за ним, Эйден взяла со стола маленькие шелковые кошельки и вручила слугам традиционный бакшиш, который, как сказала ей Сафия, ожидался от нее этим вечером. Слуги пробормотали слова благодарности и пожелали удачи. При этом Эйден чуть было не рассмеялась вслух. Единственная удача, о которой она могла мечтать, — чтобы Мюрад отпустил ее с миром.
В коридоре, перед дверями ее маленьких комнат, ожидал золоченый паланкин, чтобы по Золотой Дороге отнести ее в комнаты султана. Ильбан-бей осторожно постучал в дверь валиды. Из комнаты вышла Hyp У Бану вместе с Сафией — проводить гезде, как называли женщину, впервые выбранную султаном, к дверям, которые открывались на Золотую Дорогу. Когда они дошли до двери. Hyp У Бану подошла к паланкину и ласково обняла Эйден.
— Мой сын сделает тебя счастливой, Марджалла, дочь моя. Поверь мне. Я желаю тебе счастья! — с чувством сказала она.
Потом подругу обняла Сафия.
— Я завидую тебе, дорогая Марджалла. Я желаю тебе радости!
Как только она отошла от паланкина, носильщики пронесли его через двери, и внезапно стало сумрачно и тихо. Эйден очень хотелось сказать Сафии, что если та на самом деле завидует своей подруге, то могла бы поменяться с ней местами. Но она понимала, как грубо и зло будет звучать такое предложение. Она не сердилась на Сафию. В конце коридора носильщики остановились перед дверями в комнаты султана и осторожно опустили паланкин на землю. Немедленно рядом оказался Ильбан-бей, помогая ей выйти, а стражники открывали двери в комнаты.
Главный евнух проводил Эйден через гостиную в спальню султана, где резко остановился и низко поклонился, прошипев приказание Эйден сделать то же самое:
— На колени, Марджалла! Не забывай, как ты должна вести себя!
Эйден подавила закипевший в ней протест, ведь оскорбление — не лучший способ заставить султана встать на ее сторону и выполнить ее желание. Эйден ловко встала на колени и, наклонившись вперед, коснулась лбом пола, как учила ее Сафия.
— Поднимись, Марджалла, — сказал он своим густым голосом. Ильбан-бей немедленно оказался рядом, чтобы помочь ей. Ее глаза уже привыкли к полутьме комнаты, освещенной только несколькими лампами. Она увидела Мюрада в просторном шелковом халате, развалившегося на огромной кровати.
— Дай-ка мне посмотреть на нее, Ильбан-Аибей, — приказал он главному евнуху.
Ильбан-бей быстро снял болеро с Эйден и, прежде чем она сумела возразить, распустил шнурок ее шальвар. Он освободил ее от одежды, встав на колени и предварительно сняв с нее сандалии. На ней не осталось ничего, кроме нитки розового жемчуга.
— Все исполнено, повелитель, — сказал евнух, поднимаясь. Потом повернулся и вышел из комнаты.
По-кошачьи ловко Мюрад соскользнул с кровати и подошел к ней. Она увидела похотливый блеск в его глазах и содрогнулась. Она должна поговорить с ним сейчас, прежде чем похоть полностью захватит его.
— Господин, я умоляю вас разрешить мне говорить! — сказала она, задыхаясь, потому что была ошеломлена силой его страсти.
Пыл в его глазах сменился изумлением. Мюрад сообразил, что не сумел ввести ее в заблуждение своим стремительным натиском, поэтому сказал:
— Говори, Марджалла.
Пусть она покончит со своими мольбами, чтобы оставшуюся ночь он мог провести, целуя эти прелестные губы, преподавая ей уроки, как этим великолепным ртом доставлять ему бесконечное удовольствие.
Эйден тщательно подбирала слова. Ей неожиданно стало понятно, что этот человек — грозный противник, у нее есть всего лишь одна возможность попытаться убедить его.
— Господин, — начала она, — я не могу не понимать, какую честь вы оказываете мне. Ваша мать объяснила мне все, и я понимаю ваше желание выполнить ваши обязательства, поскольку мой муж, принц, находился под вашим покровительством. Я позволю себе освободить вас от необходимости брать меня в жены. Как вы знаете, Явид-хан выкупил меня из рабства, побывав у судьи и подписав бумаги о моем освобождении. У меня нет никаких других желаний, кроме желания вернуться на родину, и я умоляю вас позволить мне сделать это.
— Нет, — слово прозвучало жестко, на минуту воцарилось тяжелое молчание.
— Я не ваша рабыня! — возразила Эйден.
— Именно ею ты и являешься, — спокойно сказал он.
— Нет! Это не так, мой господин! Принц Явид-хан сделал меня свободной женщиной, и, будучи свободной, я решила вернуться домой. Я не хочу быть одной из ваших женщин.
— Ты говоришь, — вкрадчиво сказал султан, — что принц ходил к судье и даже подписал бумаги об освобождении тебя из рабства. Где эти бумаги, Марджалла? Покажи их мне. Хотя это будет для меня жестоким ударом, я тут же отпущу тебя и позабочусь о твоем возвращении на родину. Покажи мне эти бумаги!
— У меня их нет, — ответила она. — Не было нужды все время носить их с собой. Они лежали в шкатулке для драгоценностей в моих комнатах во дворце принца. Думаю, что они погибли при пожаре, когда наш дом сгорел дотла.
— Значит, ты не можешь доказать правдивость своих слов! — сказал султан голосом, в котором слышалось торжество. — Без этих бумаг, Марджалла, ты по закону останешься рабыней. Рабыней, которую прислал мне мой друг, дей Алжира. Рабыней, которую я подарил послу Крымского ханства. Рабыней, хозяин которой сейчас умер и которая поэтому становится моей собственностью. Я совершенно точно могу сказать, что ты являешься моей рабыней, Марджалла. Его черные глаза обшаривали ее обнаженное тело. Она была ошеломлена. Он знал, что ее слова — правда. Он присутствовал на ее свадьбе!
Забыв о неловкости, которую может испытывать женщина, стоя обнаженной перед мужчиной, Эйден распрямилась в полный рост.
— Мой господин, вы знаете, что я говорю правду.
"О Аллах! — подумал он, не отрывая глаз от ее красивого тела. — Она прекрасна. Она — само совершенство!» Он почувствовал, как под шелковым халатом его член начинает подниматься, откликаясь на картину изумительного женского тела. У нее потрясающие груди. Большие и полные, с дерзко торчащими сосками. Ему не терпелось обхватить руками тонкую талию, поласкать нежную плоть ее ягодиц.
— Я никогда не видел твоих бумаг об освобождении, Марджалла. Ты не можешь мне их показать. Поэтому я полагаю, что по закону ты принадлежишь мне, и я буду делать с тобой то, что мне захочется.
— Тогда вам лучше сразу убить меня, мой господин, — сказала она тихо, — потому что я не уступлю вам, я не дамся вам, и, если говорить честно, я предпочту умереть, но не оказаться в ваших объятиях.
Черные глаза Мюрада засверкали от предвкушения удовольствия. Уже давно ни одна женщина не сопротивлялась ему. Томные красавицы, которых впервые приводили к нему каждую пятницу, обычно обмирали и стонали от удовольствия, когда он занимался с ними любовью. Они смиренно принимали уготованную им участь, большинство из них считали это удачей. Однако сейчас перед ним стояла женщина, которая всего несколько месяцев назад была свободной. «Я не дамся, — говорила она. — Я не дамся вам». Она угрожала ему. Султан закинул голову и расхохотался.
— Тебе и не нужно ничего давать, Марджалла. Я просто привык брать все, что пожелаю. — Он резко протянул к ней руку, застав ее врасплох, обнял ее и прижался мокрым ртом к ее губам.
Эйден всегда была сильной девушкой, и если она оказалась совершенно не готовой к нападению султана, то уж Мюрад был совершенно потрясен, когда добыча вырвалась из его объятий и ее аккуратно обработанные ногти вцепились ему в лицо, туда, где кончалась рыжая борода.
Яростно взвыв, он отпрыгнул назад, трогая руками исцарапанные щеки и рассматривая капли крови на кончиках пальцев.
— Тигрица! — прошипел он. — Я хотел бы испортить твою красоту. Однако я приручу тебя. Пройдет время, и ты будешь мурлыкать как котенок при моем прикосновении.
— Нет, мой господин, — непреклонно сказала Эйден, — этого не будет! Лучше я убью себя. Я не такая, как все эти податливые красавицы, населяющие ваш гарем. Я родом из нации воинов и не боюсь смерти!
Он в восхищении посмотрел на нее, а потом с легкой усмешкой произнес:
— Свяжите ее!
Из темного угла комнаты появились два огромных евнуха и схватили ее. Но сдаваться Эйден не собиралась. Ее белое обнаженное тело изгибалось и выворачивалось, сопротивляясь сильной хватке двух черных евнухов, которые тем не менее подняли свою пленницу над огромной кроватью, а потом опустили извивающуюся девушку на нее. Сначала кисти ее рук привязали к столбам в изголовье кровати, потом ноги раздвинули и в лодыжках привязали к другим столбам в изножье кровати. Сделав свое дело, евнухи исчезли в сумраке султанской спальни.
Эйден не могла поверить тому, что произошло с ней. Никто никогда не обращался с ней подобным образом, даже пират Рашид аль-Мансур, который привез ее в Алжир. Она попыталась освободиться, но шелковые веревки крепко держали ее, не врезаясь в кожу. Краска залила лицо, когда она поняла, что лежит перед ним, полностью открытая его взглядам, не имея возможности сопротивляться любым его действиям. Ее сердце испуганно колотилось, когда она поглядела на него.
Мюрад, однако, в этот момент особенно не интересовался Эйден. Она была связана и больше не представляла никакой опасности. Он сидел на стуле, пока старуха рабыня обрабатывала его раны, аккуратно дезинфицируя глубокие царапины, оставленные ногтями Эйден на его щеках. Рабыня работала прилежно и аккуратно, под конец осторожно протерев ссадины прозрачной примочкой, смягчавшей боль. Султан улыбнулся старухе и вежливо поблагодарил ее. Эйден не расслышала, что она ответила своему хозяину, но он рассмеялся с искренним удовольствием, а потом проводил ее до выхода из комнаты.
Затем он сразу подошел к кровати, где лежала беспомощная Эйден.
— Старая Айзе говорит, что женщины с волосами огненного цвета и вспыльчивым характером оказываются великолепными любовницами. Надеюсь, она права, Марджалла. — Его глаза жадно светились, когда он оглядывал ее. Он протянул к ней руку.
Эйден удалось чуть-чуть сдвинуться в сторону, чтобы избежать его прикосновения. Он мог бы протянуть руку чуть дальше, но не делал этого. Он просто засмеялся. Это был негромкий двусмысленный смех, от которого у нее похолодела спина. Она не могла выдержать его взгляда, собственнического и похотливого, и отвернулась. Ухватив ее за подбородок, он повернул ее лицом к себе.
— Ты будешь смотреть на меня, — сказал он.
Эйден вызывающе закрыла глаза.
Мюрад улыбнулся непослушанию. Ее упорство сделает его победу еще более приятной. В течение нескольких долгих секунд, секунд, казавшихся бесконечными для натянутых нервов Эйден, он сидел рядом с ней и размышлял, с чего начать. У нее и в самом деле совершенно невероятное тело. Теперь он знал, почему дей прислал ее. Дело не только в ее медных волосах. У нее не правдоподобно прекрасная фигура.
Нужно не забыть сообщить дею, что Марджалла снова стала его собственностью и он очень доволен ею, так доволен, что на этот раз не расстанется с ней.
Веки Эйден дрогнули, когда она посмотрела из-под ресниц на султана. Что он делает? Что он собирается делать? Ей было очень страшно, несмотря на показную храбрость. Никогда она не чувствовала такой ужасной растерянности, как в эту минуту. Мюрад встал и, развязав халат, снял его и отбросил в сторону. Ее сердце колотилось в груди, когда он повернулся к кровати. Он был худощав, среднего роста, его бледная кожа резко контрастировала с его рыжей бородой и коротко остриженными темными волосами.
Томные черные глаза Мюрада еще раз оглядели беспомощную добычу, а потом, не говоря ни слова, он опустился к ее бедрам и, склонив голову, начал лизать ее скрытое сокровище. Эйден отчаянно взвизгнула от этого неожиданного действия и попыталась увернуться от него, но веревки, привязывавшие ее к резным столбам султанской кровати, не давали возможности двигаться. Она не могла избавиться от теплого, настойчивого языка, который медленно и очень старательно ласкал ее.
— Прошу вас, не надо, — умоляюще выдохнула она, — о, прошу вас, не делайте этого со мной!
Он не обратил никакого внимания на ее слова, его сильные пальцы уверенно раздвинули ее нижние губы и, обнажив розовую кожу, он ласкал обе стороны плоти долгими мягкими движениями кончика языка, а потом осторожно дотронулся до самой сути ее женского естества. Она пахла женщиной, и этот запах, смешавшись с ароматом фрезии, был необыкновенно опьяняющим. Ему казалось, что кожа на его члене сейчас лопнет, таким твердым он был. Лаская языком ее нежный маленький бриллиант, он включился в какой-то внутренний ритм, который он усвоил, когда первый раз познал женщину, а это было так давно, что он на самом деле и не помнил, когда это было. Ему никогда не надоедало это занятие — каждая новая девушка отличалась от других.
Эйден стонала одновременно и от стыда, и от удовольствия. Она подвергалась насилию, и ей было ненавистно это. Она ненавидела его за то, что он делал с ней, но тем не менее тело ее откликалось на его любовные ласки. Она не понимала этого, и снова у нее мелькнула мысль о смерти, которая может стать избавлением. Она думала о том, что каким-то образом должна избавиться от него и от этого коварного унижения, которое он причинял ей. Мюрад погрузил свой язык в ее беспомощное тело, вылизывая ее розоватую плоть, прижимая лицо к самой интимной части ее тела. Разумом Эйден сопротивлялась, пытаясь не позволить ему добиться окончательной победы. В какой-то момент она с такой яростью попыталась забыть о получаемом удовольствии, что на секунду ей показалось, что она одержит над ним победу, но его губы припали к ее маленькому бриллианту, и он стал с силой сосать его. Терпеть дольше было невозможно, в ней взорвались тысячи звезд, заставив ее окончательно сдаться, и она всхлипнула от удовольствия и от обиды поражения.
Мюрад подтянулся до уровня лица Эйден и, опершись на локоть, посмотрел на нее. Беззащитная перед своим желанием, она извивалась, натягивая шелковые шнуры, привязывавшие ее к кровати. Ему всегда доставляло удовольствие наблюдать за женщиной, охваченной муками желания, и он подпитывал это желание, просто растирая ее нежное место указательным пальцем каждые несколько секунд.
Удовлетворенный тем, что доказал ей свое превосходство, султан решил устроить своей жертве еще одну сладострастную пытку, а заодно умерить и свою собственную похоть. Он кликнул двух черных евнухов, и, подчиняясь приказу, они выскочили из темного угла комнаты и подложили Эйден под спину пышные подушки. Без всяких эротических заигрываний Мюрад вошел в открытое для него отверстие, а когда его копье было надежно всажено в нее, стал забавляться с ее грудями.
Она понимала, что в конце концов он войдет в нее, и в ее положении не оставалось ничего, кроме как принять его. Однако натиск оказался внезапным и неожиданным для нее. Он заполнил ее, твердость его члена распирала ее, но больше он не сделал ни одного движения. Казалось, больше всего его интересовали ее прекрасные груди, с которыми он обращался так, как будто это были отдельные живые существа. Руки его не были большими, и ее груди не умещались в его ладонях, что заставляло его радостно восклицать от удивления. Его пальцы ласкали ее тело, оставляя слабые отпечатки на светлой коже.
— Свою первую женщину я получил, когда мне было тринадцать, — спокойно сказал он, как будто они вели обычный разговор, и это смутило ее. — Я лишил невинности больше тысячи девственниц, и в моей постели побывало более двух тысяч женщин, но никогда, несравненная Марджалла, я не видел таких изумительных грудей. Они совершенны по форме, цвету и твердости. У тебя изумительная фигура. Ты самая совершенная женщина, которую я когда-либо видел. Однако меня не устраивает, если я буду просто владеть твоим телом. Я должен иметь тебя целиком, и со временем я добьюсь этого!
Наклонившись вперед, он начал сосать ей соски. Ей хотелось закричать, но она заставила себя промолчать. Чем помогут эти крики? Кроме того, она не могла позволить ему одержать еще одну победу над собой. Она ненавидела его с такой силой, что, узнай об этом Мюрад, он был бы потрясен. Явид-хан освободил ее, и султан знал об этом. Тем не менее он загонял ее обратно в рабство, заставляя терпеть эту постыдную зависимость от него. От мужчин она видела только нежность и любовь. Сейчас перед ней открылись мрачные стороны чувственных отношений.
Она познавала похоть.
— Смотри на меня, Марджалла! — приказал он. Она перевела на него взгляд, и он улыбнулся жесткой улыбкой, сумев правильно прочитать то, что таилось в ее яростных серых глазах.
— Ты не всегда будешь ненавидеть меня, моя несравненная, — сказал он самоуверенно. — Со временем ты полюбишь меня, как все они любят меня. Ты будешь жаждать моих ласк, и наступит даже такое время, когда ты станешь вымаливать эти ласки, хотя сейчас и сомневаешься в этом.
— Я прежде умру, мой господин, — прошептала она. — Приручить свободного человека невозможно, а я рождена свободной. Явид-хан понимал это и освободил меня. Вы меня не понимаете, но не надейтесь, что я буду цветком в вашем огороженном стенами саду. Я не такая, как другие, которые благоденствуют здесь. Я увяну и умру, мой господин, и вы никогда не сможете по-настоящему обладать мной!
О Аллах! Как ее протест возбуждал его! Он чувствовал, как сильно бьется его член внутри ее горячего тела, но он еще не был готов достигнуть вершины наслаждения. Ее слова уязвили его, и он почувствовал, что должен наказать ее, унизить, доказать, что она в его власти, а как сделать это, он знал отлично. Он резко выдернул свой набухший член из ее тела и снова отдал евнухам какое-то приказание. Они поспешно подскочили, вытащили из-под ее спины подушки и развязали ее. «Неужели я победила?» — удивилась она, но быстро поняла, что это не так. Вместо того чтобы отпустить ее, евнухи перевернули ее на живот и снова привязали. Под низ живота подсунули две небольшие твердые подушки, поэтому бедра ее оказались приподнятыми. Она почувствовала, как султан легонько гладит ее по спине, потом откинул ее волосы и поцеловал в шею. От теплых губ у нее по спине побежали мурашки. Он закинул длинные косы ей за голову, на шелковый матрас. Его губы нежно тронули ее ухо, и она почувствовала, как его язык лижет ее щеку. Потом он тихо прошептал:
— У женщины есть два девственных места, Марджалла. Я подозреваю, что твоего второго места еще никто не касался. Разве это не так?
— Я… я не знаю, что вы имеете в виду, — растерянно сказала она. — Второе девственное место?
Он навис над ее распростертым телом, его рука гладила ее зад, скользя между двумя ягодицами, а потом его палец неожиданно и дерзко вторгся между ними и оказался внутри ее тела.
— Вот, — сказал он, — вот твое второе девственное место, моя несравненная Марджалла. Бывал ли здесь хоть один мужчина?
— Никогда! — выдохнула она.
Он спокойно просунул свой палец дальше. Эйден стало невыносимо страшно.
— Перестаньте! — взмолилась она. — Прошу вас, не надо.
Она попыталась избавиться от отвратительного пальца, но не сумела, отчего чувство страха еще усилилось. Палец он убрал, и едва она успела вздохнуть с облегчением, как оказалось, что это было преждевременно. Она почувствовала, как он смазывает заднее отверстие какой-то мазью, а потом крепко цепляется руками за ее бедра. Какое-то первобытное чутье подсказало Эйден, что должно произойти, и она отчаянно закричала:
— Во имя Бога, нет! Сжальтесь надо мной, господин! Не трогайте меня!
Султан ощутил необыкновенный прилив сил, когда сумел насильно заставить женщину подчиниться своей воле. Не желая нанести ей телесные повреждения, он не торопясь приложил головку своего члена к складкам ее заднего прохода и нажимал до тех пор, пока тот не раздвинулся и не впустил его. Добившись этого, он минуту подождал, а потом снова начал с силой вдавливаться дюйм за дюймом до тех пор, пока целиком не погрузился в нее. Эйден рыдала, совершенно сломленная морально. Над ее ухом раздавались постанывания Мюрада. Она была такой замечательно тугой. Он дрожал от страсти, когда его член погружался в ее передний проход, а сейчас он пульсировал с удвоенной силой. Он использовал женщин подобным образом множество раз, но никогда прежде не испытывал ощущения, подобного тому, которое получал от нее. Ему хотелось завершения! Сдерживаться больше он не мог! Почти полностью вынув свой член, он снова погрузился в нее, и снова вынул, и снова погрузился, повторяя это до тех пор, пока она не стала истерически рыдать под ним. Наконец он издал торжествующий крик и рухнул на нее, придавив ее своим весом и лишив возможности дышать.
Эйден потеряла сознание.
Когда он наконец скатился с нее, обнаружили, что привести ее в чувство не могут. Она не приходила в себя, и никакие возбуждающие средства не помогали. Расстроенный Мюрад приказал отнести ее обратно в комнаты, а для развлечений на эту ночь ему привели другую девушку.
Эйден очнулась только вечером следующего дня. Она постепенно приходила в себя и обнаружила, что возле ее постели сидит встревоженная валида.
— Дорогое дитя, слава Аллаху! — воскликнула Hyp У Бану.
— Значит, я еще жива? — прошептала Эйден. — Я надеялась, что умерла.
— Не говори так! — воскликнула мать султана.
— Но это правда, именно это я хотела сказать! О госпожа! Вы были так добры ко мне, и я понимаю, что, должно быть, кажусь неблагодарной, но я не хочу быть одной из женщин вашего сына. Почему никто не выслушает меня? Явид-хан освободил меня, я хочу вернуться в Англию. О, я знаю, вы скажете, что это невозможно, но я сумела бы сделать это, если бы вы могли просто освободить меня! Я знаю своего мужа, я уверена, что он не женился снова, как вы предполагаете. Он бы хотел, чтобы я вернулась! Я знаю, что он хотел бы! Когда я была женой принца, у меня не было выбора, но сейчас он у меня есть!
— Что же сделал с тобой мой сын, чтобы ты дошла до такого состояния? — спросила валида.
С пылающими щеками, медленно подбирая слова, Эйден рассказала Hyp У Бану, что произошло. Та фыркнула.
— Для мужчин-мусульман — это обычное дело, хотя Пророк запрещает так любить. Однажды меня силой вынудил к этому отец Мюрада, но когда он узнал, что мне не нравятся подобные вещи, он проделывал это только с теми женщинами, которым это нравилось. Поверь мне, Марджалла, такие женщины есть. Я скажу Мюраду, что такие забавы не в твоем вкусе, он не будет больше навязывать тебе этого.
— Я хочу домой, — упрямо повторила Эйден, но валида сделала вид, что не слышит ее, и, убедившись, что с ней все в порядке, ушла, дав ей возможность отдыхать. Эйден сокрушенно покачала головой. Они не будут слушать ее. Ей оставалось одно — умереть.
К своему удивлению, она поняла, что Мюрад всерьез принял ее угрозы о самоубийстве. Ее редко оставляли одну. Еду ей приносили уже разрезанной, чтобы она не могла ножом вскрыть себе вены или пронзить сердце. Ее драгоценные украшения были заперты, и вынимали их только тогда, когда в комнате находился кто-то еще. Она не имела возможности проглотить что-нибудь, чтобы вызвать удушье и тем самым покончить со своим горестным существованием.
В течение следующих нескольких дней ее покорность поддерживали с помощью лекарств, подмешиваемых в еду, поскольку надеялись, что отдых прогонит ее тоску. Мюрад был раздражен. Первый опыт с его несравненной Марджаллой только возбудил его желание обладать ею. В течение следующих нескольких дней через постель султана прошла вереница женщин, но, удовлетворив свои физические потребности, он гневно отсылал их прочь, потому что ни одна из них не могла доставить ему истинного наслаждения. Ни одна из них не напоминала его несравненную и недосягаемую Марджаллу. Он должен обладать ею!
— Он одержим Марджаллой, — жаловалась валида Эстер Кира. — Никакая другая женщина сейчас не устроит его. По крайней мере это не так плохо, как в случае с Сафией, потому что Марджалла презирает султана. Она не будет так беззастенчиво использовать его ради собственной выгоды, как делала главная жена моего сына.
— Сейчас, возможно, и не будет, — ответила Эстер Кира. — Ей еще предстоит смириться с господином Мюрадом, но как только она перестанет печалиться и поймет, что у нее нет иного выбора, кроме как душой и телом отдаться своему повелителю, что, как вы думаете, произойдет, моя дорогая подруга? Я могу сказать. Она умна, и она постарается родить ребенка, лучше сына. Родив сына, как вы думаете, позволит ли она, чтобы его убил старший брат? Нет! Она будет драться за своего сына, как любая другая мать. Она подкупит и перетянет на свою сторону женщин гарема, которые не очень-то любят Сафию. Она может даже убедить султана Мюрада отказаться от Сафии, что, я знаю, не огорчит вас, но подумайте, моя дорогая подруга! Подумайте, что из этого получится!
Если Марджалла займет в сердце султана место Сафии, она сделает так, что он предпочтет ее сына сыну Сафии. В гареме разразится война, война в диване, и даже война внутри империи, когда две женщины будут бороться за получение их сыновьями титула Защитника Веры. В борьбу будут втянуты янычары, и кто знает, чью сторону они займут. Черные и белые евнухи примкнут к разным сторонам, мы ведь знаем, что они всегда оказываются по разные стороны. Разве Явид-хан не освободил Марджаллу? Лучше бы султан разрешил ей вернуться домой.
Слова Эстер Кира дали Hyp У Бану пищу для размышлений. Старуха всегда была добрым другом правящей семьи, и поэтому валиде даже не приходило в голову, что у Кира есть другие соображения, кроме благополучия Оттоманской семьи. Теперь Hyp У Бану вспомнила, как отговаривала Марджаллу даже от попыток вернуться на родину, и почувствовала себя виноватой. Но что еще она могла сделать? Она любила своего сына, а Мюрад твердо решил, что будет обладать этой женщиной. Валида вздохнула. В кои-то веки она не могла найти выход из создавшегося положения, а Мюрад с каждым проходящим днем все больше и больше влюблялся в женщину, которая презирала его.
Сейчас Марджалла стала его горячечным наваждением. Мюрад дал Эйден четыре дня для восстановления сил, потом снова послал за ней. Помня о том, что было при их первом общении, он решил вести себя по-другому. С ней нельзя поладить грубым принуждением. Она женщина с очень сильным характером. Он понимал, что она скорей умрет, чем позволит ему одержать легкую победу. Он собирался завоевать ее расположение, но в то же время хотел дать ей понять, что хозяином положения является он.
Обычно утром султан занимался государственными делами и встречался с художниками, поэтами, учеными. Вторую половину дня он всегда проводил в гареме. Мюрад приказал, чтобы госпоже Марджалле больше не подсыпали сонных снадобий. Он хотел, чтобы при их встрече у нее была ясная голова, и с тревогой ждал ее прихода. Когда она вошла в комнату в сопровождении главного евнуха, он приветливо улыбался. На ней был прекрасный, шитый золотом длинный шелковый халат персикового цвета, а ее чудесные волосы рассыпались по плечам. Под серыми глазами темнели круги, а лицо было хмурым.
Султан взял ее за руку и сказал:
— Я скучал по тебе, моя несравненная Марджалла. Каждый день без тебя подобен году. Каждая ночь без тебя бесконечна, как столетие.
— Ночь, которую я провела с вами, господин султан, оказалась похожей на тысячу лет в аду, — холодно ответила она.
Мюрад знаком руки приказал Ильбан-бею удалиться из комнаты, когда евнух открыл было рот, чтобы сделать Марджалле замечание. Потом султан вгляделся в ее глаза и произнес;
— Я собираюсь сказать тебе то, что я редко говорил кому-нибудь в своей жизни, Марджалла. Я прошу простить меня, моя несравненная. Я не привык к тому, чтобы мне оказывали открытое неповиновение, а ты очень рассердила меня в ту ночь. Рассердила так сильно, что я по глупости решил силой заставить тебя подчиниться моим желаниям. Сделав так, я причинил тебе боль и напугал тебя, и об этом глубоко сожалею. Я больше не буду говорить об этом. Мы начнем все сначала, но тебе предстоит понять одно — я твой хозяин, и никакая женщина не может заставить меня отказаться от этого. Ты будешь повиноваться мне, как это делают все мои женщины. Однако я постараюсь никогда не просить тебя о том, что может обидеть тебя. Ты меня поняла?
— Да, господин, — ответила она без выражения.
— Хорошо, — сказал он, — и с этого дня, Марджалла, всякий раз, когда ты будешь входить в эту спальню, ты будешь снимать свои одежды. Я уже говорил тебе, что у тебя самое безупречное и самое красивое женское тело, которое я когда-либо видел. Я хочу наслаждаться этой красотой всякий раз, когда мы вместе.
Эйден расстегнула жемчужные пуговицы, на которые был застегнут ее халат, а потом сняла его через голову и бросила на стул.
— Как угодно моему господину, — сказала она. Он улыбнулся.
— Очень хорошо. — Сунув руку в карман, он вынул маленький мешочек черного шелка и, открыв его, выкатил на ладонь два небольших серебряных шарика.
— Видела ли ты когда-нибудь что-либо подобное? — спросил он.
— Нет, мой господин. Что это?
— Они предназначены для того, чтобы подарить тебе радость, несравненная. Они сделают так, чтобы ты всегда получала наибольшее удовольствие от любви, когда бы ни была со мной. Шарики полые. Внутри одного находится капелька ртути. Внутри другого маленький язычок серебра. Ляг на спину на кровать и позволь мне положить их внутрь твоего сладкого прохода. Тогда ты увидишь, что получится.
Эйден было все равно. В обычных условиях она бы спросила, что это, но сейчас, когда ей безразлично, будет ли она жить или умрет, ее не волновало, что он сделает с ней.
Она покорно легла на кровать, раздвинув ноги. Мюрад осторожно вставил внутрь два маленьких серебряных шарика, аккуратно протолкнув их вглубь. Он загорелся желанием просто оттого, что прикоснулся к ее потаенным местам, но, подавив в себе похоть, помог ей встать.
— А теперь, — сказал он, — пройдись по спальне и скажи мне, что ты чувствуешь.
Она отошла от него, но едва сделала несколько шагов, как у нее появилось потрясающее ощущение, которое всегда приходило к ней в минуты ее любовных отношений с Конном и Явид-ханом. Пораженная, она остановилась, но потом решила, что это ей только померещилось. Она пошла дальше по большой комнате. Нет, ощущение — реальное. Стоя на ногах, она содрогалась от чувственного взрыва.
— О Боже! — изумленно воскликнула она, повернулась и взглянула на султана. — Что вы сделали со мной?
— Только подарил тебе удовольствие, — тихо ответил он, а потом обыденным голосом сказал:
— Ты играешь в шахматы, Марджалла?
Она кивнула.
Мюрад кликнул неизменных черных евнухов, и они принесли шахматный столик. Эйден подумала, что если она сядет, то нестерпимое, но замечательное ощущение желания, которое усиливалось с каждым ее движением, ослабеет. Они играли, но Эйден играла плохо, потому что не могла освободиться от нарастающего в ней желания. Султан наблюдал за ней, стараясь не показывать своего удовлетворения. Он не хотел оскорблять ее, понимая, что пока еще не завоевал ее доверия.
Наконец у Эйден не осталось сил терпеть, и она невольно соскочила со стула. Глаза ее наполнились слезами.
— Прошу вас, — взмолилась она, — прошу вас, выньте их! Я умираю от желания.
— Даже если я выну их, — ответил он, — это не утолит твое желание. Только я могу сделать это, Марджалла. Если ты по доброй воле согласишься подчиниться мне, тогда я выну их.
— А если нет? — вызывающе спросила она. Он любезно улыбнулся.
— Тогда они останутся там, моя несравненная. Сыграем еще одну партию? Кажется, что с этой партией мы зашли в тупик.
— Неужели вам безразлично, что я презираю вас? — спросила она. — Что вы за человек? — Она вдруг страшно разозлилась.
— Я могущественный человек, и мне безразлично, да, совершенно безразлично, презираешь ли ты меня. Ты не всегда будешь презирать меня. Однажды ты поймешь, что любишь меня, потому что любовь — это другая сторона ненависти.
Он встал и властно предложил ей руку.
— Пошли! — сказал он и повел ее через комнату к гигантской кровати под балдахином.
Каждый шаг был для нее мучителен. Ей необходимо избавиться от этих проклятых маленьких шариков! Ей надо облегчить свои страдания! Она не могла больше терпеть, и когда они дошли до кровати, она тихо застонала.
— Ну, — сказал султан, — решай, Марджалла, и я сделаю то, что ты скажешь, но помни, что пока ты не уступишь мне, шарики останутся в твоей сладостной темноте.
— Выньте их! — Она почти визжала.
— Ты отдаешься мне по доброй воле?
— Да! — Она начала дрожать, ноги не держали ее. Если эти дьявольские маленькие серебряные шарики стукнутся друг о друга внутри ее беспомощного тела еще один раз, она по-настоящему сойдет с ума!
— Ложись на спину, Марджалла, и я выну их, — сказал он.
Осторожно; так, чтобы не столкнуть крошечные орудия пытки еще раз, Эйден легла на спину и раздвинула ноги. Султан стал на колени, но при виде ее соблазнительной розовой плоти не смог сдержаться, наклонился и стал лизать ее медленными, чувственными движениями. Ее тело дернулось, и она взвизгнула, когда страсть как ножом полоснула ее. Поняв собственную жестокость по отношению к ней, Мюрад запустил свои гибкие пальцы в ее измученное тело и один за другим извлек крошечные блестящие шарики. Потом поцеловал ее набухший и трепещущий маленький бутон.
— Прости меня, несравненная, — сказал он, поднимая голову. — « Я не хотел причинять тебе боль, но я не мог устоять перед тем, что так соблазнительно.
Султан поднялся на ноги и медленно стащил свой свободный халат из шелка цвета сливы. Он удобно разлегся в центре гигантской кровати и сказал Эйден:
— По обычаю, женщина, которая впервые приходит ко мне, должна залезать на мою кровать в изножье и ползти ко мне. В прошлый раз ты не соблюла обычай. Мне доставит удовольствие, если ты сделаешь это сейчас. Если ты проявишь должным образом послушание, Марджалла, я избавлю твое чудное тело от мучительных страданий, которые ты сейчас испытываешь. Ты не сможешь избавиться от мучений, пока я не помогу тебе. — В его ровном голосе не слышалось ни угрозы, ни хвастовства. Он просто предлагал ей выбор.
Гордость Эйден боролась с болью, ломающей тело. В это мгновение она бы убила его, если бы могла найти орудие убийства, но боль победила, и она шатаясь добрела до изножья кровати и, опустив лицо, на животе поползла к его ногам по изумрудно-зеленому покрывалу.
Султан с одобрением промурлыкал:
— Очень хорошо, несравненная! Теперь я разрешаю тебе двигаться дальше, и ты можешь целовать мои ступни и ноги, когда будешь ползти вперед.
Какая-то часть ее сознания была совершенно потрясена тем, что она с такой легкостью соглашается выполнять эти приказания, однако другая часть напоминала ей, что только тогда, когда она полностью удовлетворит его, он избавит ее от мучительного напряжения, терзающего ее измученное тело. Чем быстрее она подчинится ему, тем скорее он избавит ее от мучений. Не думая о том, что делает, Эйден подползла к султану и начала целовать сначала его ступни, а потом двинулась дальше, целуя его длинные, худые ноги, оставляя легкие поцелуи то на одной, то на другой его конечности. Когда она приблизилась к его паху, он протянул руку и, подняв свой тяжелый, длинный член, выставил его перед ней. Эйден содрогнулась и, подняв голову, умоляюще посмотрела на султана. Глаза Мюрада безжалостно впились в нее, отдавая молчаливый приказ. Слезы катились по ее щекам, когда она наклонила голову и взяла его в рот.
Султан откинулся на мягкую груду подушек, вздохнул от удовольствия и прикрыл свои томные черные глаза в исступленном восторге. Протянув руку, он запустил пальцы в ее густые медные волосы и, гладя ее по голове, подстрекал к дальнейшим действиям.
— Облизывай головку, Марджалла, — говорил он сдавленным голосом. — О Аллах! Твой рот создан для этого! — Он задрожал. — Хватит сейчас, несравненная Марджалла, иначе выпьешь мою мужскую силу слишком рано. Поднимайся и дай мне свои губы.
Она выпустила его член, и султан впился в ее губы яростным поцелуем.
— Открой свой сладкий рот, чтобы я мог всунуть туда свой язык, моя красивая рабыня.
И она подчинилась ему и начала яростно сосать его язык точно так же, как она несколько секунд назад трудилась над его членом. Обняв одной рукой ее талию, — другой он начал играть с ее грудью. Сначала ласково сжимая ее, он вдруг сильно ущипнул соски, от чего всю ее как молнией пронзило желание. Оторвавшись от его губ, она взмолилась:
— Прошу вас, господин! Прошу вас, избавьте меня от мучений!
— Как ты нетерпелива, несравненная, — ласково упрекнул он. — Разве я не предупреждал тебя, что я твой хозяин? Хозяин решает, что ему делать, а не рабыня. Кажется, ты никак не можешь выучить это.
— Простите меня, мой господин, — взмолилась она. Боже правый, почему он не облегчит ее мучения? Он же обещал сделать это! Горячая, пульсирующая, нарастающая боль, казалось, разламывала ее чресла.
Мюрад видел страх в ее глазах, и понимание того, что предмет его страсти полностью Находится в его власти, возбуждало его еще больше, чем сама женщина.
— Конечно, я прощу тебя, — миролюбиво сказал он, — но будет не правильно, если я не накажу тебя, Марджалла. Самое главное, научить тебя полнейшему повиновению. Ты понимаешь?
— Д-да, мой господин, — ответила она дрожащим голосом. Что сейчас он сделает с ней?
Султан подозвал одного из черных евнухов и прошептал ему что-то, а Эйден сидела в стороне с подавленным видом. Евнух торопливо вышел из комнаты, и они остались сидеть в молчании. Султан наслаждался красотой ее фигуры, а Эйден снова почувствовала себя несчастной. Боль опять стала рвать ее тело, когда он, издеваясь, дотрагивался до нее. Она попыталась отвлечься и стала рассматривать комнату.
Когда она была здесь в прошлый раз, ее мало интересовала обстановка. Сейчас она старалась забыть про страх и боль, отвлекая внимание на посторонние вещи. Они шли по Золотому Коридору и входили в эту комнату через дверь, которая была в дальней стене. За месяцы пребывания в Турции Эйден стала немного разбираться в изразцах, ей пришлось следить за ремонтом фонтанов во дворце Явид-хана. Стены спальни султана были выложены изразцами из местности Из Ник, с цветочным рисунком. Нижнюю часть стены украшали изразцы причудливой расцветки: синее и красное на белом фоне в окаймлении густого красного цвета. Верхняя и нижняя части стены были разделены фризом из темно-синих изразцов, на которых белыми буквами были написаны суры из Корана. Однако самые красивые изразцы находились над камином, окружая конусообразную бронзовую вытяжку. На этой изогнутой панели были изразцы с узорами из тянущихся вверх веточек с маленькими цветками сливы на темно-синем фоне.
Сводчатый потолок расписали золотыми узорами на сине-зеленом фоне. Комната оставляла впечатление величественности и красоты. В ней было два яруса окон.
У одной стены находился фонтан с тремя ваннами, из которых переливалась вода. Каждая ванна имела золоченый раструб в форме лилии, из которого тоже лилась вода. Фонтан был отделан прекрасным мрамором, так же, как и дверные проемы, а сами двери инкрустированы перламутром и имели искусно вырезанные щеколды. Окна этой квадратной комнаты с трех сторон выходили в сад. Любимым занятием султана было изучение часовых механизмов. И сейчас, когда они сидели, ожидая, пока черный евнух исполнит приказание Мюрада, слышалось тиканье часов.
Эйден оглядела огромную кровать, на которой они сидели. Ее украшали четыре резных витых столба и в стене у изножья кровати находилось большое окно со светлыми стеклами. Прикроватные столбы поддерживали изумительной красоты резной навес из позолоченного дерева. В изголовье кровати — резные и позолоченные перила. Матрас был твердый и обит парчой. Поверх него лежал толстый пуховый шелковый матрас изумрудно-зеленого цвета. На кровати лежали валики для подушек темно-красного, бирюзового и фиолетового цветов и такие же подушки. Эйден вцепилась в какую-то подушку фиолетового шелка, когда дверь в спальню открылась, и на пороге появилась девушка.
Женщин красивее ее Эйден никогда не видела. Она была маленькой и тонкой в кости, с огромными голубыми глазами и серебристыми волосами. Она была очень, очень молода. Сбросив бледно-розовый шелковый халат, она упала на пол, показывая этим жестом полную покорность. Султан ласково заулыбался.
— Поднимись, Зора, и подойди ко мне. Девушка быстро подбежала к кровати и взобралась на нее. Усевшись рядом с султаном, она подставила ему губы для поцелуя. Он охотно угодил ей, погладив ее шелковистое тело и ласково подразнив ее соблазнительные груди.
— Это госпожа Марджалла, Зора, — сказал он, а потом обратился к Эйден:
— Зора одна из моих новых женщин.
— Я слышала о госпоже Марджалле. Она вызвала большой переполох в гареме. Говорят, господин, что ты любишь ее больше всех нас, даже больше, чем госпожу Сафию.
Мюрад засмеялся.
— Я давно понял, как глупо ограничивать себя только одной женщиной, Зора, моя душечка. Ты можешь сообщить женщинам гарема, что хотя Марджалла доставила мне большое удовольствие и пользуется моей благосклонностью, я не буду пренебрегать остальными. Ни одна женщина не займет в моем сердце места, принадлежащего Сафии.
Зора опустила голову, лицо ее было виноватым.
— Ты прав, господин, что выбранил меня, — тихо сказала она, и Мюрад снова поцеловал ее.
— Ты видишь, несравненная, — сказал он Эйден, — как очаровательно покорна Зора? Я позвал ее сюда, чтобы ты могла научиться у нее, но сначала раздвинь ноги. — Засунув руку под один из валиков, он вытащил черный шелковый мешочек и выкатил на ладонь крошечные серебряные шарики.
Эйден содрогнулась, но поняла, что возражать нельзя. Она не знала, как он собирается ее наказывать, но наказание началось с этих ужасных маленьких орудий пытки. Откинувшись на спину, она подчинилась ему и почувствовала, как в нее проникает холодное серебро, направляемое его пальцами.
— Зора, — сказал Мюрад, — покажи госпоже Марджалле движения танца с чадрой. Марджалла, моя несравненная, ты будешь повторять движения Зоры.
Изящная светловолосая девушка соскользнула с кровати и смотрела, как Эйден, прикусив нижнюю губу, последовала за ней.
— Все это очень просто, — сказала Зора и показала Эйден движения танца.
— Теперь, — приказал султан, — повторяй эти движения.
Его глаза вызывали у нее желание не подчиняться ему, и она снова пожалела, что не может убить его за то, что он делает с ней.
Вздрагивая, она повторяла движения, каждое новое положение ее тела вызывало новую муку. Зора стояла рядом с ней, и султан приказал им танцевать быстрее. Все ее тело покрылось испариной, и она чувствовала бешеный стук своего сердца. В какой-то момент она решила, что умирает. Смерть показалась ей счастливым избавлением от мучений, но потом он приказал им остановиться и вернуться на кровать, где он во второй раз вынул шарики из ее измученного тела.
Мюрад сделал знак Зоре, чтобы та продолжала возбуждать его ртом, и девушка мгновенно подчинилась хозяину, потом султан сказал:
— Повернись ко мне своим вторым девственным местом. Зора повернулась к своему повелителю, опершись на локти и выставив вперед зад. Крепко ухватившись за ее бедра, он вошел в девушку одним толчком и некоторое время прыгал на ней, не отрывая взгляда от Эйден, которая широко раскрытыми глазами следила за представлением. Потом неожиданно султан повернулся к ней со словами:
— Встань на колени перед Зорой, несравненная. Когда она повиновалась, он отпустил бедра девушки и, вытянув руки, начал забавляться с грудями Эйден, а Зора тем временем сама насаживала себя на его кол.
— Ты видишь, Марджалла, ты видишь, как безупречно поведение Зоры? Она совершенный образец правил хорошего поведения в гареме. Со временем под моим руководством ты тоже станешь образцом послушания. Она с легкостью подчиняется моим приказам, а я обращаюсь с ней ласково. — Его тонкие, но крепкие пальцы мяли нежную кожу ее грудей, оставляя на ней красные пятна. Зажав один из сосков между большим и указательным пальцем, он сильно ущипнул и тянул его. У нее вырвался жалкий вскрик. Султан улыбнулся и с хрюканьем излил свое семя в белокурую рабыню.
Зора упала лицом вперед, на мгновение лишившись сил, но потом ожила и, соскользнув с кровати, подбежала к фонтану, где в стенной нише стоял серебряный таз. Наполнив его, она вернулась к камину, ненадолго поставила таз на решетки над углями, а потом, взяв несколько чистых кусков материи из другой ниши, вернулась обратно на кровать. Мюрад встал и позволил девушке вымыть свой уже вялый член. Когда она закончила, он поблагодарил и потрепал по голове стоявшую на коленях рабыню.
На протяжении всего этого действа Эйден пережила тысячу маленьких смертей. Когда член султана стал длинным и твердым, она отчаянно хотела, чтобы он вонзил его в ее лихорадочно жаждущую плоть. Вместо этого ее заставили смотреть, с какой страстью он обрабатывает маленькую Зору и как он высвобождает свое семя. И теперь ничто не сможет облегчить ее боль. Ей хотелось кричать от разочарования и ярости. В ее истерзанном сознании белокурая Зора тоже была включена в список смертников. Зора отобрала то, что по праву принадлежало ей. Эйден хотела, чтобы Зора умерла.
Мюрад понимал, что его гордая Марджалла близка к тому, чтобы сломаться, и крикнул черным евнухам, чтобы им принесли вина. Он редко прибегал к спиртному, запрещенному Пророком. Его пьющий отец был примером, которому он совершенно определенно не хотел следовать. Но тем не менее иногда вино служило хорошим средством для восстановления сил, особенно вино из кувшина, из которого евнухи налили ему две порции. В кувшин добавляли сильное средство, действующее как возбуждающее.
Вино принесли в кровать, султан взял один из кубков и опустошил его.
— Это не для тебя, Зора, — предупредил он, — но ты, Марджалла, можешь выпить половину кубка. Однако не больше.
Она протянула дрожащую руку и поднесла стеклянный кубок к губам, впервые более чем за год попробовав вино, ей хотелось выпить его залпом, но она сдержалась и, отпив положенное, поставила кубок на поднос, протянутый евнухом. Крепкое кипрское вино как горячее масло провалилось в ее желудок, а потом воспламенило ее кровь. Ее щеки снова порозовели.
Мюрад уже чувствовал на себе действие возбуждающего, но он знал еще один фокус, который поможет ему быстрее восстановить свои силы.
— Поднимитесь с кровати, вы, обе, — приказал он, — встаньте лицом друг к другу у ее изножья.
Обе женщины подчинились, и Эйден гадала, как же еще он собирается мучить ее.
— Зора, моя душечка, я хочу, чтобы ты обняла Марджаллу и успокоила ее, ведь она охвачена страшной болью.
Ужаснувшись его словам, Эйден сделала шаг назад, с отвращением, явно отразившимся на ее лице.
— Ты не хочешь повиноваться мне, моя несравненная? — спросил султан.
Он раскрыл ладонь, на которой катались серебряные шарики, с угрожающим видом показывая их ей и перекатывая из руки в руку.
Эйден содрогнулась.
— Нет, мой господин, я повинуюсь вам, — сдавленно прошептала она и отдалась нежным объятиям белокурой девушки, став на колени, чтобы сравняться с ней ростом.
Ей было стыдно встретиться со взглядом Зоры, но ласки девушки, как ни странно, были нежными и мягкими. Мюрад следил за ними, быстро возбуждаясь, когда груди женщин терлись друг о друга сосками, когда они ласкали ягодицы друг друга. Зора шепотом подсказывала своей упрямой партнерше, что нужно делать, и как-то необыкновенно доброжелательно поощряла Эйден к действию, чтобы ублажить султана.
— Не смущайся, — тихо прошептала Зора так, чтобы Мюрад не слышал.
— Я ненавижу его! — прошептала Эйден.
— Как и я, — последовал поразительный ответ.
— Почему же ты подчиняешься?
— А что еще нам остается делать, как не подчиняться? — спросила Зора.
— Возвращайтесь в кровать, — позвал султан, — а потом, Зора, моя душечка, ты приготовишь ее для меня.
— Конечно, мой господин.
Взяв Эйден за руку, Зора подняла ее и повела к изумрудно-зеленому покрывалу кровати. Женщины забрались на кровать. Зора попросила Эйден лечь на спину и с силой развела ее ноги.
— О-о-о! — Эйден тихонько взвизгнула, когда губы и язык Зоры начали облизывать ее перевозбужденную и чувствительную плоть. Она завела глаза, пытаясь отыскать взглядом Мюрада и боясь, что ее визг обидел его, но султан склонился над ней и ласково поцеловал в губы, одновременно лаская ее груди.
— Ну, моя несравненная, разве рот Зоры не приятен тебе? — Он ласково улыбнулся ей. — Когда она сочтет тебя готовой, моя несравненная Марджалла, я полностью исцелю тебя. — Он повернулся и лег на бок рядом с ней. — Давай, любовь моя, — сказал он, беря ее за руку и кладя ее на свой твердый член. Он куснул ее в губу. — Дай мне твой язычок, милая, — и он стал сосать лакомый кусочек. — Поработай рукой, несравненная, — приказал он и поцеловал ее в веки.
— Она готова, мой господин, — раздался голос Зоры, и белокурая девушка встала с кровати. Мюрад склонился над Эйден со словами:
— Теперь ты можешь идти, Зора, а в награду Заад подарит тебе точную копию моего члена. Можешь оставаться с ним до утра.
— Благодарю вас, господин, — сказала Зора и, сопровождаемая евнухом, торопливо вышла из комнаты.
Мюрад повернулся к Эйден, которая лежала под ним дрожа. Она походила на хорошо настроенный инструмент, полностью подготовленный для игры на нем.
— Скажи мне, что ты хочешь от меня, несравненная? — тихо спросил он, устраиваясь между ее бедер, гладя свое огромное орудие и небрежно перекладывая его из руки в руку.
— Я хочу, чтобы вы занялись со мной любовью, — тихо сказала она.
— Ты хочешь, чтобы я всадил в тебя свое копье и заставил тебя плакать от удовольствия?
— Да.
— Ты хочешь, чтобы я сделал это, по собственной воле? Я не принуждал тебя?
— Да, я сама хочу этого, — всхлипывала она. — Прошу вас! О, прошу вас! — умоляла его она, вконец побежденная.
Не скрывая победного выражения черных глаз, он вошел в нее одним плавным толчком, и она закричала от облегчения, когда он начал двигаться на ней мощными ударами. Зажатая между его мускулистых бедер, она чувствовала, как благословенное облегчение начинает разливаться по всему телу, когда он привел ее к первому оргазму. Неожиданно ее сознание прояснилось, и на место первоначальной болезненной беспомощности пришел страшный гнев от того, что он сделал с ней. К ее удивлению, сознание действовало отдельно от тела, и пока он снова и снова доводил ее до оргазма, избавляя от страшных мук перевозбуждения, мозг позволил ей из какого-то потаенного места наблюдать за тем, что происходит с ее телом. Ее телу стало легче, чего нельзя сказать о ее душе. Когда ее душа и тело снова слились в единое целое, она потеряла сознание из-за сотворенного над ней надругательства.
С победным криком Мюрад опустошил себя и в изнеможении рухнул на бок. Однако через несколько минут он пришел в себя и посмотрел на свою красавицу партнершу. Он привел ее в чувство поцелуями, и, когда к Эйден вернулось сознание, она поняла, что поступает не правильно. Она хотела либо свободы, либо смерти, а ее лишали и того и другого. Теперь она заставит их подарить ей смерть, которую искала. Она притворится перед султаном, что он покорил ее волю, а когда он поверит в это, она убьет его! Тогда у них не останется иного выбора, кроме как убить ее. Это надежный план, и она не чувствовала угрызений совести за страдания, которые доставит Hyp У Бану и Сафии. Ни одна из них не была на самом деле ее другом, решила она. Впрочем, Сафия, вероятно, была.
Однако валида использовала ее, чтобы сохранить благосклонность сына. Она заслуживала наказания за потворство его прихотям. Что касается Сафии, она вряд ли будет горевать по мужчине, который не обращает на нее внимания в течение многих лет. После смерти Мюрада она станет новой валидой, обретя власть вместо потерянной любви. Сафия по крайней мере добрая и относится к ней с искренней доброжелательностью. Сафия — ее настоящий друг. Смерть Мюрада освободит ее так же, как освободит Эйден, и красавицу Зору, и остальных бедняжек, которые оказались добычей этого невероятно похотливого и порочного человека.
Подняв на него глаза, Эйден почувствовала, как краснеют ее щеки, что великолепно подходило для выполнения ее плана. Она прикрыла серые глаза рыжеватыми ресницами.
— О, мой господин, — пробормотала она, — мне стыдно, что я сопротивлялась вам! Откуда мне было знать? Я не знала, и я прошу у вас прощения, уважаемый господин. — Она встала на колени на матрасе так, что ее медные волосы закрыли ее до бедер. Она являла собой совершенную картину полного подчинения.
— Я понимаю, — сказал он. — Отлично понимаю, моя несравненная. Я не дал тебе время оплакать возлюбленного Явид-хана, но я так сильно, очень сильно хотел тебя. — Он поднял ее и страстно поцеловал. — Ты заставляешь мою кровь биться как в лихорадке, Марджалла.
Я не могу насытиться тобой! В течение последних четырех дней твое лицо неотступно стояло передо мной, воспоминания о твоем теле замучили меня! Синан, мой архитектор, приходит ко мне с рисунками домов, над которыми мы думали многие месяцы, а я не могу сосредоточиться и не понимаю, что он говорит. Возможно, сейчас, моя несравненная, когда ты уступила мне, по крайней мере часть моего здравого смысла вернется ко мне. Она ласково улыбнулась ему.
— Я не буду огорчать вас, мой господин, — сказала она и, придвинувшись к нему, тихонько подула ему в ухо, потом сильно укусила за мочку.
Мюрад довольно хихикнул. Он получал удовольствие оттого, что добился своего.
— Какая же ты маленькая тигрица, Марджалла, и сколько же в тебе сюрпризов!
— Вы позволите мне продолжать удивлять вас, господин? — сказала она. — Мне не хотелось бы, чтобы я наскучила вам.
Ее нежный тон воспламенил его, и хотя день уже близился к вечеру, султан тем не менее был полон бодрости. Казалось, что ее покорность придала ему дополнительные жизненные силы.
— Не думаю, что ты наскучишь мне, моя несравненная Марджалла. — Встав с кровати, он сказал:
— Я приготовил для тебя небольшой сюрприз. — Взяв ее за руку, провел через комнату и, прикоснувшись к изразцу с цветочным орнаментом, открыл небольшую дверь, которая легко отошла на хорошо смазанных петлях. Он вошел внутрь, ведя Эйден за собой. Она увидела, что они стоят на верхней площадке узкой лестницы.
Стены прохода были выложены черными и белыми изразцами с вкраплением желтых изразцов. Крепко вцепившись в руку султана, Эйден шла следом за ним вниз по лестнице. Они миновали еще одну дверь, открывавшуюся в большую комнату, которая, как поняла Эйден, находилась прямо под спальней султана. Комната была сводчатой, ее арки из мрамора служили опорой для султанской комнаты наверху. Перед ними был красивый мраморный бассейн, целиком окруженный низким мраморным парапетом, в дальнем конце которого находилась единственная лестница, ведущая в воду. Прямо в центре бассейна находился фонтан, выбрасывающий струи воды, и в мраморных колоннах были проделаны отверстия, из которых разбрызгивалась вода.
— Ты умеешь плавать? — спросил султан.
— Немного, — призналась она. «Нельзя ли мне утопить его?» — подумала она. Нет. Увы, она недостаточно сильна.
Он провел ее в воду, и несколько минут они плавали. Забавляясь, Мюрад поднял Эйден так, чтобы она могла оседлать бьющий фонтан, а потом подплыл к краю бассейна и смотрел, как вода течет между ее длинных и стройных ног. Погладив руками свое тело, она обхватила свои груди и выпятила их, как бы предлагая ему. Он поплыл к ней, и она громко засмеялась, дразня его, когда он приказал ей спрыгнуть с фонтана обратно в бассейн. Она смотрела на него. Он стоял в том месте, куда не достигали струи фонтана. Отпустив одну из своих грудей, она одним пальцем потерла свой маленький бриллиант, а потом положила палец в рот и стала его сосать. Ее глаза ни на секунду не отпускали его.
С похотливым животным ревом Мюрад рванулся к фонтану, а Эйден, насмешливо расхохотавшись, нырнула в бассейн с другой стороны и уплыла подальше от него. Он быстро догнал ее и, поймав за лодыжки, притянул к себе. Она рассмеялась ему в лицо, и разъяренный Мюрад прижал ее спиной к стенке бассейна и прорычал:
— Обхвати меня ногами за пояс, рабыня! — а когда она сделала это, он с силой вошел в нее, сильно ударив ее спиной о мраморную стенку бассейна.
Ее руки обхватили его за шею, и она страстно целовала его, кусала губы и облизывала их языком. Казалось, что в нее вселился дьявол, и султан был опьянен тем, что принял за глубокую и растущую влюбленность в него. Обхватив ягодицы руками, он яростно трудился над ней, пока оба они не обессилели. Мюрад увел ее из бассейна вверх по лестнице в спальню, где они проспали до вечера.
С каждым днем Мюрад все больше и больше влюблялся в Эйден. Он требовал ежедневной близости с ней, а она не отказывала ему. Напротив, она очень охотно отвечала на его страсть, и тем не менее в ней было нечто, чего, как ему казалось, понять он не мог, как ни старался. Он заваливал ее подарками, но когда захотел перевести ее из маленьких комнат, расположенных рядом с комнатами его матери, она умолила не трогать ее. Он согласился. Безликие комнатки быстро изменили облик, в них проявился характер их хозяйки. Султан подарил своей несравненной Марджалле мебель из дорогих сортов дерева, инкрустированную перламутром и полудрагоценными камнями. Все лампы в комнате были заменены на золотые, а на полы постелили толстые темные шерстяные ковры.
Мюрад следил, чтобы у Эйден был выбор самых лучших шелков, кисеи, атласных и шерстяных материй. Султан не мог остановиться, даря ей украшения. Ведь она лишилась всего после пожара, уничтожившего дворец Явид-хана. Теперь он подарил ей бесконечные нитки жемчуга, изумруды и сапфиры, рубины с Востока, бриллианты, драгоценные и полудрагоценные камни, оправленные в красное и желтое золото и серебро. Она отвергла его предложение об увеличении числа рабынь, сказав, что ей нужна только Марта с дочерьми и говорливый Джинджи.
Она не чуждалась женщин гарема, но и не водила с ними дружбу. Только Зоре дарила украшения и одежды, чтобы отблагодарить ее. Она была неизменно добра к испуганным девочкам, которые вновь поступали в гарем. Она была в дружбе с четырьмя самыми важными женщинами империи: Hyp У Бану, Сафией, Янфедой и Фахрушей-султан. Если у нее и были враги в гареме, они не выдавали себя из страха перед суровым и жестоким наказанием со стороны власть имущих.
Эстер Кира часто появлялась в гареме в эти дни, и только ей Эйден исповедовалась в своем горе. Эстер находилась в совершенном замешательстве, не зная, что предпринять. Ей нравилась Марджалла, и не было секрета в том, что у султана были многочисленные пороки и похотливые желания, иногда извращенные. Со дня на день должен был вернуться лорд Блисс из своей поездки в Бурсу, а она не знала, что скажет ему. Она попыталась настроить против Марджаллы Hyp У Бану, чтобы та помогла Эйден бежать из Нового Дворца и вернуться домой, но Марджалла казалась такой довольной, а султан был в восторге от своей новой возлюбленной. Убедить Hyp У Бану в том, что могут возникнуть новые осложнения, становилось трудно. Кроме того, госпожа Марджалла не беременела от Явид-хана и еще не забеременела от Мюрада. Вполне возможно, сказала валида Эстер Кира, что Марджалла бесплодна.
Только одна Эстер Кира знала, как страдает Эйден, и очень хотела помочь молодой женщине вернуться к мужу. Она не решилась сообщить Марджалле о том, что тот находится в Турции. В эти дни с Марджаллой творилось что-то, что настораживало старуху. Она казалась прежней и вместе с тем прежней не была. Однако Эстер Кира не могла предать Оттоманскую династию, которой была обязана слишком многим, несмотря на большое желание помочь госпоже Марджалле.
В течение всей жизни Эстер Кира оставалась верной законам своей веры, и ее вера никогда не подводила ее. Тем не менее она старалась не беспокоить могущественного Яхве проблемами, с которыми она могла в конце концов справиться сама. Сейчас, однако, Эстер Кира молила Бога, чтобы он помог ей найти решение, не заставляющее ее становиться на путь обмана. Решение появилось так неожиданно, что Эстер чуть было не упустила удобный случай.
Она пришла во дворец с несколькими необычайно красивыми образцами шелка из Бурсы, который ей привез лорд Блисс из своей поездки. Красивый ирландец был очень огорчен, что она до сих пор не придумала, как разрешить его задачу. Она отослала его на корабль и приказала ждать дальнейшего развития событий. Во дворце она узнала, что султан устраивает праздник для женщин гарема. Ее тоже приглашают присоединиться к ним, ведь она — близкая подруга валиды.
В этот день Мюрад выглядел особенно красивым. На нем был халат из золотой парчи, подбитый желтым атласом и богато расшитый. На голове красовался белый тюрбан, украшенный двумя короткими нитками рубинов и широким красным плюмажем. Золотисто-рыжая борода аккуратно пострижена и надушена сандаловым маслом, а черные глаза блестели от возбуждения.
Происходившее не было чем-то необычным. Для гарема и раньше устраивались увеселительные представления с угощением. Для женщин Мюрада, число которых достигало тысячи, пришла пора надеть самые красивые одежды и предстать перед султаном в надежде привлечь его внимание. Мюрад сидел в подушках на возвышении под резным деревянным навесом с Сафией, прижимавшейся к нему справа, и с Марджаллой — слева. Наряд каждой из них был великолепен. Сафия со своими темно-рыжими волосами была одета в цвета лесной зелени и золота, тогда как светло-рыжая Марджалла предпочла бирюзовое и серебряное.
Никогда в жизни Мюрад не был таким счастливым. Он — правитель могущественной империи, а в его гареме собраны самые красивые женщины со всего мира. По обе стороны от него сидят две его возлюбленные, каждая из которых предана ему и любит его. Низко склонившийся раб поставил перед ними блюдо отменных фруктов. Мюрад повернулся к Марджалле, и она, улыбаясь, протянула руку к подносу, взяла с него нож для фруктов и вонзила его в грудь султана. Комната превратилась в кромешный ад. Когда черные евнухи, окружающие Мюрада, бросились оттаскивать Марджаллу от ее хозяина, Эстер Кира поняла, что пришел ее час.
Султан не поверил бы, что Марджалла напала на него, если бы не видел этого собственными глазами. Нож торчал у него из груди, а из раны текла кровь. Черные евнухи грубо выволакивали Эйден из комнаты. Она горестно рыдала от разочарования, что не смогла убить его. «Но по крайней мере сейчас, — думала она, — я встречу желанную смерть».
— Не уводите ее! — Голос Мюрада был слабым, но отчетливым. — Я хочу, чтобы она была здесь!
Валида сделала знак черным евнухам, и те остановились, по-прежнему крепко держа Эйден. Комната быстро опустела, в ней остались только Эйден и державшие ее евнухи, Сафия, валида, Эстер Кира, Мюрад и врач султана, на удивление хладнокровный грек. Врач быстро осмотрел султана и сказал:
— Я должен вытащить нож, мой господин. Потечет кровь, но, хвала Аллаху, рана не серьезная. Женщина ударила далеко от сердца, и ни один важный для жизни орган или артерия не перерезаны. Разрешаете вытащить нож?
Мюрад кивнул, и врач аккуратно вытащил нож из груди султана. Почти сразу рана начала кровоточить, и раб врача остановил кровотечение. Потом султана уложили на спину, рану продезинфицировали и наложили шов. Затем Мюраду подложили под спину подушки, он сел и глазами отыскал Эйден.
— Подведите ее ко мне, — прошептал он, ослабев от шока и потери крови.
Окруженную со всех сторон евнухами Эйден подвели к султану.
— Марджалла! — тихо позвал он. Она подняла голову и с ненавистью посмотрела на него. Он был поражен. Его сердце похолодело. — Но я же любил тебя, несравненная.
— Любил? — Она истерически засмеялась. «Она сошла с ума, — подумала Эстер Кира. — Вот чего я боялась».
— Любовь, — горько повторила Эйден. — Вы, мой господин, не знаете ничего о любви. Похоть — ваше ремесло! Если бы вы знали, что такое любовь, вы бы никогда не отстранили от себя Сафию, чтобы развлекаться с другими женщинами. Если бы вы знали, что такое любовь, у вас бы хватило порядочности дать мне время, чтобы оплакать Явид-хана. Но нет! Вы не дали мне времени, чтобы оплакать этого хорошего и доброго человека. Вы не могли дождаться, чтобы затащить меня в свою постель, где обходились со мной жестоко, унизили меня. Я ненавижу вас! Я ненавидела вас всякий раз, когда вы прикасались ко мне. Я сожалею об одном. Как жаль, что мне не удалось убить вас, мой господин! Я выбрала неподходящее место и неподходящее оружие, и у меня не хватило времени, чтобы покончить с собой! Сейчас, однако, вы вынуждены будете убить меня, и если вы действительно испытываете какие-нибудь чувства ко мне, значит, в этом будет состоять мое отмщение! Вы сойдете в могилу, зная, что в моей смерти виноваты вы! — И Эйден захохотала.
От этого леденящего хохота у всех присутствующих по спине побежали мурашки.
Услышав ее слова, Мюрад мучительно застонал. Никогда в жизни женщина не отвергала его, да еще в такой форме.
— Заприте ее в комнатах, — приказал он и в изнеможении откинулся на подушки. В глазах его стояли слезы, когда Эйден уводили из зала.
Принесли паланкин, и Мюрада отнесли в спальню, где за ним должна была присматривать сначала Сафия, а позднее его мать. Сейчас, однако. Hyp У Бану хотела побыть несколько минут одна. Случившееся потрясло ее. Эстер Кира пошла с валидой. Когда они дошли до комнат матери султана и служанки Hyp У Бану усадили ее поудобнее, она повернулась к Эстер Кира и сказала:
— Почему я не послушалась тебя, Эстер? Разве ты когда-нибудь давала мне плохой совет? Никогда! Если бы она убила моего сына, я бы никогда не простила себе этого.
— Но он жив и далек от смерти, за что надо благодарить Яхве! — Она помолчала, потом спросила:
— Что будет с Марджаллой?
— Она должна умереть! — последовал немедленный ответ.
— Она сумасшедшая, вы знаете, — ответила Эстер, — и это сумасшествие вызвано, да простит мне дорогая подруга эти слова, самим султаном, который не мог подождать, пока она не оплачет Явид-хана.
— Я знаю, — сказала Hyp У Бану, — и до известной степени виню себя. Я должна была охладить пыл Мюрада, чтобы Марджалла оправилась от своей печали. Я хотела, чтобы мой сын был счастлив, а он уверял меня, что не может быть счастлив без Марджаллы!
— Теперь ему придется быть счастливым без нее, — сказала Эстер Кира. — Все будет сделано как обычно?
— Да. Ее завернут в шелковый мешок с грузом и утопят у острова Принца в Мраморном море.
— Когда?
— Это решать моему сыну, — сказала Hyp У Бану.
— Нет, моя дорогая госпожа, — храбро сказала Эстер Кира. — Вы должны взять ответственность за эту казнь на себя. Султан влюблен, он не захочет видеть, как ее убивают, но это должно быть сделано. Она не только покушалась на его жизнь, она говорила ему ужасные вещи. Эти слова слышали врач и его помощник, евнухи и мы сами. Врач будет молчать, он не решится рисковать своим положением, но евнухи начнут сплетничать. К рассвету весь дворец будет знать, что госпожа Марджалла сказала султану, и это будет не точное повторение ее слов, а, скорее, обильно разукрашенный вымысел. С каждым часом жизни Марджаллы эти рассказы будут обрастать подробностями, которые подорвут уважение к султану. Потом, здесь играет роль ее национальность. Она англичанка, а султан только начинает развивать отношения с англичанами. Разве не прислала ему английская королева полный корабль подарков? Если англичане узнают, что Марджалла одна из них, установившиеся дипломатические отношения могут быть испорчены. Казнь нужно совершить сегодня, чтобы у султана не было возможности раздумывать над этим. Именно вы, моя дорогая госпожа, должны принять решение. Пусть суд будет скорым!
— Ты права, Эстер Кира, — сказала Hyp У Бану. — Мюрад растрогается и простит ее. Она будет вносить разлад. Если бы я сразу послушалась тебя, этого не случилось бы. Я не смогу себя простить, пока Марджалла не умрет!
— Вам надо проявить жалость, моя дорогая госпожа, — посоветовала Эстер Кира. — Горе — вот что привело Марджаллу к этому акту безумия, а мы знаем, что сумасшедшие — особые люди для Бога. Позвольте мне покинуть вас. Я постараюсь вернуться как можно быстрее и привезти редкое снадобье, от которого она потеряет сознание. Вам не нужно быть недоброй при вынесении приговора. Бог, которому мы поклоняемся, не питает отвращения к милосердию.
Валида кивнула.
— Поспеши, Эстер Кира! Я должна сделать это до конца дня, а до захода солнца всего два часа.
После ухода Эстер Кира к валиде пришел ее врач и предложил успокаивающее, но Hyp У Бану отказалась и отослала его. Ее собственные слуги, хорошо зная валиду, благоразумно удалились. Валида была опечалена случившимся, и в равной степени ее огорчало то, что ей предстояло сделать. Но выхода не было. Тем и отличаются те, кто правят, от тех, кому суждено оставаться под властью сильных мира сего.
Когда Эстер Кира вернулась, женщины прошли в комнаты Марджаллы. Два гигантских глухонемых евнуха охраняли двери. Они были самыми свирепыми из евнухов дворца, обученных убивать без колебаний. При виде валиды они отступили от двери и открыли ее. Внутри сбились в кучу Марта и ее дочери, выглядевшие совершенно перепуганными. Джинджи был пепельно-серым от волнения и чуть было не лишился чувств при виде валиды.
— Где твоя хозяйка? — спросила она.
Джинджи показал в направлении спальни Эйден. Войдя туда, они увидели, что она сидит на кровати с отсутствующим выражением на лице. Кот Тюлип устроился у нее на коленях. Она рассеянно гладила красивое животное, и его громкое мурлыканье было единственным звуком в комнате.
— Дай мне кубок, — сказала валида, и Джинджи стремительно бросился выполнять приказ, в суете чуть не уронив серебряный сосуд.
Hyp У Бану взяла у него кубок и протянула его Эстер Кира, которая влила в него жидкость, по виду похожую на вишневый шербет. Потом мать султана поднесла кубок к лицу Эйден со словами:
— Выпей это, Марджалла, и с твоими горестями будет покончено.
Без малейшего выражения Эйден взяла у Hyp У Бану серебряный кубок и выпила его до дна. Потом посмотрела на нее и сказала:
— Позаботитесь ли вы о моих слугах, госпожа? Я бы не хотела, чтобы они пострадали. Если можно, освободите Марту и ее дочерей и отпустите их домой. Мне их подарил Явид, и поэтому я могу распоряжаться ими по своему желанию.
— Их освободят и позволят вернуться на родину, — ответила валида. — Что делать с Джинджи?
— Я бы отдала его Сафии. Она лучше всех знает, как распорядиться им. Валида кивнула.
— Так и будет сделано. Что-нибудь еще? Эйден зевнула. Ей очень захотелось спать. Глаза стали наливаться тяжестью, стало трудно выговаривать слова.
— Тюлип, — сумела сказать она и упала на кровать.
— Тюлип? — переспросила валида. — Интересно, что она хотела сказать?
— Так зовут ее кота, — объяснила Эстер Кира. — Позвольте мне дать животному немного снадобья, и его можно утопить вместе с ней.
Hyp У Бану кивнула и приказала принести тарелку с рубленой курятиной, которая, как уверял Джинджи, была любимой едой кота. В курятину подлили немного снотворного. Кот, конечно же, с аппетитом набросился на угощение и быстро впал в оцепенение.
— Прекрасное животное, — заметила валида. — Как жаль, что его приходится убивать.
— Его присутствие будет только напоминать вам о происшедшем, — сказала Эстер Кира. — Теперь надо покончить с этим.
В комнаты Эйден позвали палачей, и ее вместе с котом положили в мешок из бледно-сиреневого шелка. Потом мешок вынесли из дворца через Смертные Ворота гарема и отнесли к маленькой пристани, где ждал человек, в обязанности которого входило вывозить тела из Нового Дворца. Взяв мешок, он опустил его на корму своей маленькой лодки и принял от палачей традиционный бакшиш. Когда палачи пошли обратно во дворец, лодочник начал грести, отводя лодку от пристани.
Солнце садилось, и его лучи щедро заливали воды, окрашивая золотом морской залив под названием Золотой Рог, вокруг которого раскинулся город. Лодочник, обязанный вывозить тела из султанского дворца, ритмично греб от города по направлению к глубокому месту за островом Принца, куда в течение многих лет и его отец, и его дед вывозили и топили тела женщин. Иногда это были тела женщин, умерших при родах или по какой-то иной естественной причине. Иной раз это были тела женщин, приговоренных к смерти. Некоторых казнили живыми, если султан хотел проявить особую жестокость, и лодочник в таких поездках залеплял себе уши мягким воском, чтобы не слышать жалобных криков, — он не был жестоким человеком. Иногда к женщинам проявляли милость и заранее удавливали или усыпляли, что явно сделали с женщиной, которую он сейчас вез.
На короткое время маленькое суденышко заслонил от берега большой корабль, направлявшийся в Эгейское, а может быть, дальше, в Средиземное море. Когда последние лучи оранжево-красного солнца скрылись за горизонтом, над водой поплыл высокий, воющий напев главного муэдзина Стамбула и его последователей, призывавших правоверных на молитву, и маленькая, качающаяся лодочка стала просто неуловимой тенью на фоне мрачно потемневшего моря.




Часть 4. ЛЮБОВЬ ПОТЕРЯННАЯ, ЛЮБОВЬ ОБРЕТЕННАЯ



Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь на все времена - Смолл Бертрис

Разделы:
Действующие лицаПролог. август, 1577 год

Часть 1. ПОДОПЕЧНАЯ КОРОЛЕВЫ. 1577 — 1578 годы

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть 2. ЖЕНА ЛОРДА БЛИССА

Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Часть 3. ЗАМОРСКИЙ ПОДАРОК

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15

Часть 4. ЛЮБОВЬ ПОТЕРЯННАЯ, ЛЮБОВЬ ОБРЕТЕННАЯ

Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20Эпилог. апрель, 1581 год

Ваши комментарии
к роману Любовь на все времена - Смолл Бертрис



шикарный роман
Любовь на все времена - Смолл Бертрисадель
8.02.2012, 13.37





этот роман самый лучший из всех
Любовь на все времена - Смолл БертрисВиктория
6.07.2012, 15.37





Прекрасный роман! Просто нет слов! Я читала его с таким рвением,он так захватывает:-)
Любовь на все времена - Смолл БертрисАсюня
6.02.2013, 20.58





у нее все романы похожие
Любовь на все времена - Смолл Бертрисмарина
25.03.2013, 9.08





ЧИТАЮ ВТОРОЙ РАЗ И ТАК ИНТЕРЕСНО,ЧТО У СМОЛЛ ПОЧТИ ВСЕ КНИГИ ПЕРЕПЛИТАЮТЬСЯ
Любовь на все времена - Смолл БертрисОЛЬГА
12.09.2013, 18.53





Эта книга, не самое лучшее, что Смолл могла предложить читателю, моё мнение такаво: "Скай О'малли", "Все радости завтра", "Дикарка Жасмин", "Дорогая Жасмин"- вот эти романы действительно самые лучшие из всех её романов. Уж больно мне симпатичны бабушка и внучка!!!!!))))))
Любовь на все времена - Смолл БертрисГейл
12.10.2013, 20.27





Эта книга, не самое лучшее, что Смолл могла предложить читателю, моё мнение такаво: "Скай О'малли", "Все радости завтра", "Дикарка Жасмин", "Дорогая Жасмин"- вот эти романы действительно самые лучшие из всех её романов. Уж больно мне симпатичны бабушка и внучка!!!!!))))))
Любовь на все времена - Смолл БертрисГейл
12.10.2013, 20.27





Ничо так
Любовь на все времена - Смолл Бертристаня
3.01.2014, 21.31





Невыносимо тяжко терять детей.rnБудет ли на земле мир когда-нибудь?rnСейчас Украине необходима защита от бен-rnдеровцев
Любовь на все времена - Смолл Бертрислюдмила
26.02.2014, 13.15





Людмила, извините, я, конечно же, согласна с первой частью вашего комментария, но при чем здесь защита Украины от "бендеровцев"? Какое она имеет отношение к роману? И если уже на то пошло, думаю, стоило бы вникнуть в политическую ситуацию в этой стране и внимательно ознакомиться со всеми фактами, а не безоглядно доверять какому-то одному тв каналу или газете,часто даже не местным, кричащим о "захвате бендеровцами", прежде чем громогласно разбрасываться такими заявлениями. Утомляет... Сейчас есть столько способом проверить информацию, но никто даже не пытаеться особо вникнуть... Но спасибо, конечно, что не остаетесь равнодушными к мое стране)) И надеюсь, не будем больше о политике, это ведь сайт для отдыха, а для дискуссии можно и на форумах посидеть;)
Любовь на все времена - Смолл БертрисXu
26.02.2014, 14.42





Людмила, извините, я, конечно же, согласна с первой частью вашего комментария, но при чем здесь защита Украины от "бендеровцев"? Какое она имеет отношение к роману? И если уже на то пошло, думаю, стоило бы вникнуть в политическую ситуацию в этой стране и внимательно ознакомиться со всеми фактами, а не безоглядно доверять какому-то одному тв каналу или газете,часто даже не местным, кричащим о "захвате бендеровцами", прежде чем громогласно разбрасываться такими заявлениями. Утомляет... Сейчас есть столько способом проверить информацию, но никто даже не пытаеться особо вникнуть... Но спасибо, конечно, что не остаетесь равнодушными к мое стране)) И надеюсь, не будем больше о политике, это ведь сайт для отдыха, а для дискуссии можно и на форумах посидеть;)
Любовь на все времена - Смолл БертрисXu
26.02.2014, 14.42





Первая серия книг называется Сага о семье О’Малли и включает в себя следующие 6 книг: 1. Скай О’Малли, 2. Все радости – завтра, 3. Любовь на все времена, 4. Моё сердце, 5. Обрести любимого, 6. Дикарка Жасмин. Следующая серия названа Наследие семьи О’Малли, в нее входят: 1. Дорогая Жасмин, 2. Невольница любви, 3. Нежная осада, 4. Околдованная, 5. Радуга завтрашнего дня, 6. Плутовки.
Любовь на все времена - Смолл БертрисОльга
17.05.2014, 3.28





Мне очень понравилось) сюжет захватывает и нет банальности, каждая книга с неожиданным поворотом когда уже думаешь что все хорошо
Любовь на все времена - Смолл БертрисАленочка
19.09.2014, 1.15





В романах этого автора все героини почему-то постоянно попадают в гарем. Эти главы я сразу читаю по диагонали... Не люблю я эту гаремную возню...
Любовь на все времена - Смолл БертрисМарина
9.11.2014, 19.35





Было бы очень мило, если бы не эта любовная история с принцем-татарином. Как-то быстро героиня забыла про свою любовь к мужу...любовь на все времена.
Любовь на все времена - Смолл БертрисМарина
10.11.2014, 0.37





Третий роман и также ОТЛИЧНЫЙ !
Любовь на все времена - Смолл БертрисНаталья 66
18.01.2015, 18.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Действующие лицаПролог. август, 1577 год

Часть 1. ПОДОПЕЧНАЯ КОРОЛЕВЫ. 1577 — 1578 годы

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть 2. ЖЕНА ЛОРДА БЛИССА

Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Часть 3. ЗАМОРСКИЙ ПОДАРОК

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15

Часть 4. ЛЮБОВЬ ПОТЕРЯННАЯ, ЛЮБОВЬ ОБРЕТЕННАЯ

Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20Эпилог. апрель, 1581 год

Rambler's Top100