Читать онлайн Колдунья моя, автора - Смолл Бертрис, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Колдунья моя - Смолл Бертрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.07 (Голосов: 75)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Колдунья моя - Смолл Бертрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Колдунья моя - Смолл Бертрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смолл Бертрис

Колдунья моя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

— Мой сын мертв! Из-за вашей дочери! — обвиняюще воскликнула Илиана Дука. Ее темные глаза сверкали болью и гневом. — О, Василий, как я тебя любила, — всхлипнула она, — но ты никогда этого не понимал. А теперь тебя нет в живых!
— Из-за моей дочери?! — Ида пришла в ярость. — Не моя дочь отравила Василия! Это сделал его любовник!
— Если бы ваша дочь сделала моего сына счастливым, разве он вернулся бы к Велизарию? Какой женщиной надо быть, чтобы толкнуть мужчину в объятия другого мужчины? Как ей удалось настолько оскорбить Василия, что он начал искать утешения на стороне?
— Мэйрин любила Василия, а он любил ее, — тихо возразила Ида. — Она ни в чем не повинна. В отличие от вас, насколько мне известно. Вы как мать отчасти виновны в том, как вел себя Василий.
— На что вы смеете намекать? — холодно спросила Илиана.
— Я ни на что не намекаю, принцесса. В Константинополе ни для кого не секрет, что ваш покойный муж содержал дюжину хорошеньких мальчиков для развлечений. Он открыто состоял в связи с людьми такой грязной репутации, что церковь не смогла закрыть на это глаза и ваш муж был отлучен. Скажите, принцесса, вы вините себя за поведение вашего мужа так же, как вините Мэйрин за поведение Василия? Или вы думали, что мы, чужаки, не сможем ничего узнать здесь об истории вашей семьи? Если бы нам стало это известно до свадьбы нашей дочери с вашим сыном, то никакой свадьбы не было бы! В нашей стране страсть такого рода, какую Василий питал к Велизарию, считается греховной, мерзкой и постыдной. Даже я в своем возрасте ничего не знала о подобных вещах, пока моему мужу не пришлось раскрыть мне глаза на этот порок. Так как же вы смеете являться в мой дом и винить мое бедное дитя в смерти вашего сына?! Прошло четыре дня после смерти Василия, а Мэйрин еще не пришла в сознание. Она сама при смерти! Она до глубины души потрясена тем, что случилось с ее мужем! Ее мужем, которого убил его любовник! Так в чем же состоит преступление моей дочери, принцесса? Она невинна, как новорожденная овечка! Если бы Василий, да упокоит Господь его истерзанную душу, тоже был так невинен! И берегитесь: если что-нибудь случится с моей дочерью по вашей вине, я наложу на вашу семью такое проклятие, которое никто не снимет с вас до второго пришествия Господа нашего! А теперь убирайтесь! И никогда больше не попадайтесь мне на глаза! Я не хочу, чтобы вы лишний раз напоминали мне о тех ужасных страданиях, которые выпали на долю Мэйрин. И да поможет вам Господь и Пресвятая Дева! Если она не придет в сознание, я убью вас собственными руками! Клянусь, я задушу вас!
Вся спесь и чопорность разом слетели с Илианы. Она в ужасе уставилась на Иду. Прежде она никогда не замечала, что эта саксонская женщина — настоящая великанша по сравнению с ней. Но теперь Ида возвышалась над ней статуей воплощенного гнева, с медными волосами, разметавшимися по плечам, с горящими гневом пронзительно голубыми глазами. Илиана не усомнилась в том, что саксонка действительно может ее убить. Взвизгнув, она повернулась и пустилась бежать — подальше от этой ужасной женщины.
— Счастливого пути! — проворчала Ида ей вдогонку сквозь стиснутые зубы. Олдвин мягко опустил руки на плечи жене.
— Не думаю, что она захочет снова явиться сюда, — сказал он. — Ты перепугала ее до полусмерти. И напомнила мне о тех недавних временах, когда женщины нашего народа считались не менее свирепыми в битве, чем мужчины.
— Не менее, а более, — многозначительно поправила его Ида. Олдвин тихонько рассмеялся, повернул Иду лицом к себе и крепко прижал к груди. И от этого привычного утешения Ида тут же ударилась в слезы.
— Ну, ну, любовь моя, не плачь, — попытался успокоить ее Олдвин. — У меня хорошие новости. Мэйрин недавно пришла в себя. Прежде чем она вспомнила о случившемся и начала расспрашивать, Деметрий дал ей успокоительное. И теперь она спит спокойным, естественным сном.
— С-слава Богу, — всхлипнула Ида и разрыдалась еще сильнее.
Олдвин Этельсберн не стал мешать жене выплакаться. Когда слезы ее наконец иссякли, он сказал:
— Когда Мэйрин достаточно окрепнет для путешествия, я хочу, чтобы ты отвезла ее домой, в Англию, Ида. Не хочу, чтобы она оставалась в Константинополе. Здесь все будет напоминать ей о Василии. Она встретилась с ним почти сразу, как приехала, и потом они все время были вместе. У Мэйрин просто не было времени, чтобы завести себе других друзей и получить собственные впечатления от города, не связанные с принцем. Для нее Константинополь — это Василий, а Василий — это Константинополь. Не сомневаюсь в том, что она любила своего мужа, но не допущу, чтобы она провела всю жизнь в трауре. Василий был очаровательным мужчиной. И у него были добрые намерения по отношению к нашей дочери, но он оказался недостоин ее, Ида. Пускай он был принцем, но он недостоин ее! Мне не следовало давать согласие на этот брак. Меня ослепили честолюбивые замыслы. И на мне во многом лежит вина за ту боль, которую она теперь вынуждена терпеть. Но я не допущу, чтобы в будущем ей причинили новые страдания! Сегодняшний Константинополь — не тот, что я помню по дням юности. Возможно, тогда я замечал лишь красоту. А теперь вижу распад и гниение. Скоро наступит весна, Ида. Забирай нашу дочь и отправляйся в путь. Вас будут сопровождать варяжские гвардейцы, которые едут в отпуск в Англию. Я все устрою.
— Но что будет с тобой? — спросила Ида. — Ты не отправишься домой с нами? При таких обстоятельствах ты наверняка смог бы поручить кому-то другому возглавить переговоры. Ведь ваша работа почти окончена. Ты сам это говорил!
— Верно, любовь моя, — согласился он, — но самое сложное в подписании торгового договора — нанести последние, решающие штрихи. — Именно за этим меня послали сюда, и я не могу уехать, пока не окончу свое дело. В последних письмах от Брэнда говорится, что король слабеет с каждым днем, а королева продолжает действовать в интересах своего брата, стремясь возвести его на трон. Я предпочел бы, чтобы вы с Мэйрин были в Эльфлиа, когда король Эдуард умрет. Брэнд хорошо справляется, но если придется защищать наши земли, ему понадобится твоя поддержка.
— Но если король умрет, — испуганно произнесла Ида, — как же ты сможешь вернуться?
— Я быстрее доберусь до Англии, если буду путешествовать без женщин, — ответил Олдвин. — На дорогу в Константинополь мы потратили два месяца, Ида. Но без тебя я смогу сократить этот срок вдвое. Если король умрет, извести меня — и я буду дома через месяц. Клянусь тебе!
— Я не хочу расставаться с тобой, Олдвин, но надо позаботиться о нашей дочери. Мы уедем, как только Мэйрин окрепнет.
Они смогли покинуть Константинополь только в десятых числах апреля. Когда Мэйрин окончательно пришла в себя, она не могла вспомнить ничего, что с ней произошло после приезда в Константинополь. Она как будто вернулась в детство. Лекарь Деметрий говорил, что это дурной признак. Боль оказалась слишком сильной и не давала Мэйрин вспомнить о Василии и днях замужества; и то, что Мэйрин бессознательно пыталась избежать правды, в конце концов грозило привести к еще большему потрясению. Надо заставить ее вспомнить обо всем, чтобы она честно взглянула в лицо горькой истине и победила боль.
Император настаивал на том, чтобы Деметрий переехал в Садовый Дворец и лично заботился о Мэйрин. Та сперва не могла сообразить, зачем при ней находится лекарь. Но затем постепенно начала осознавать, что целых восемнадцать месяцев жизни выпали из ее памяти. И воспоминания начали медленно возвращаться. А с ними возвращалась боль.
С заплетенными в косы и прикрытыми вуалью волосами Мэйрин в сопровождении Иды и Деметрия стала заново посещать места, которые впервые увидела в обществе Василия. Однажды они вошли в церковь, где Мэйрин венчалась с Василием. Окинув взглядом убранство церкви, залитое мягким золотистым светом, Мэйрин разрыдалась. Смутившись, она взглянула на мать в поисках поддержки. Ида обняла дочку и погладила ее по голове. А через несколько дней за ужином Мэйрин внезапно оторвала взгляд от тарелки и ровным тоном спросила Деметрия:
— Мой муж умер?
Все сидевшие за столом застыли, потрясенные неожиданностью этого вопроса.
Деметрий первым пришел в себя и ответил:
— Да, ваше высочество. Принц Василий умер два месяца назад.
— Как он умер? — спросила она все таким же пугающе спокойным голосом.
— Он был убит. Его старый друг, актер Велизарий, поднес ему отравленный напиток, а затем покончил с собой.
— Почему? — отрывисто спросила Мэйрин.
В комнате воцарилась мертвая тишина. Наконец Ида проговорила:
— Милая моя девочка, разве теперь это имеет какое-то значение? Бедный Василий уже давно лежит в могиле. Ты — вдова. Слава Богу, что ты наконец все вспомнила! Но теперь надо снова забыть об этом, чтобы начать жизнь сначала.
— Почему Велизарий убил моего мужа? — упорно переспросила Мэйрин; в голосе ее теперь зазвучали жесткие нотки. — Я хочу это знать! Я хочу знать, почему умер мой муж!
Олдвин Этельсберн взглянул на свою дочь и внезапно понял, что милое прелестное дитя, которое он так любил и опекал, исчезло. На него смотрели глаза взрослой девушки. Эти глаза спрашивали его и требовали ответа на вопрос.
— Скажите ей правду, — произнес Олдвин.
— Нет! — шепотом воскликнула Ида, и глаза ее наполнились слезами. — Не надо мучить ее! Сколько можно причинять ей боль?
— Ты хочешь, чтобы она оплакивала его всю жизнь? — рассерженно спросил Олдвин. — А я не хочу! Я хочу, чтобы она освободилась и начала новую жизнь, чтобы она шла вперед, не оглядываясь на прошлое. Но если она не будет знать правду, то не сможет этого сделать.
— Да! Скажите мне правду! — повторила Мэйрин.
— Когда-то, еще до вашей свадьбы, — начал Деметрий, — ваш муж и Велизарий были любовниками. Бывают мужчины, которых влечет только к женщинам. А бывают и такие, которых тянет только к другим» мужчинам. Встречаются и мужчины вроде вашего мужа, которые предпочитают женщин, но время от времени для разнообразия заводят любовника-мужчину. Когда принц Василий женился на вас, он полюбил по-настоящему. И бросил Велизария. Насколько нам известно, за все те месяцы, что вы прожили в браке, принц ни разу не посетил своего бывшего любовника. Нам остается лишь гадать, для чего он отправился к нему в день своей смерти. Скорее всего он хотел сообщить Велизарию о том, что между ними действительно все кончилось. Велизарий наверняка почувствовал себя оскорбленным; возможно, даже пришел в ярость. Но он скрыл свои истинные чувства. Втайне от принца он подсыпал яд в два кубка с вином, а затем предложил вашему мужу выпить в знак прощания. Оба скончались быстро и почти без мучений.
Мэйрин кивнула, словно сочтя объяснения лекаря правдоподобными и вполне приемлемыми.
— Благодарю вас, — произнесла она. Во всем ее облике чувствовалась какая-то пугающая отрешенность.
— Вы не хотите оплакать гибель вашего супруга, принцесса? — мягко поинтересовался Деметрий. Мэйрин покачала головой.
— Нет, — ответила она. — Я не могу оплакивать Василия. Все ваши объяснения, Деметрий, — лишь предположения. Ведь вы не видели этого своими глазами! И вы не можете знать наверняка, что мой муж бросил своего любовника после свадьбы. Мы так и не были близки с Василием. И я всю жизнь буду сомневаться в том, что у Василия были честные намерения. Вправду ли он любил меня? Вправду ли он откладывал брачную ночь именно потому, что заботился о моем благополучии? Или же мысль о близости со мной была ему отвратительна? Вспоминая о днях своего замужества, я всегда буду думать о том, куда отправлялся Василий, расставаясь со мной. Говорил ли он мне правду — или ходил к Велизарию? Я всю жизнь буду сомневаться в том, что он действительно хотел переехать в новый дом. Быть может, этот дом должен был стать для меня золотой клеткой? Быть может, мысль о разлуке была для них так тяжела, что Василий и Велизарий предпочли покончить жизнь самоубийством? Василий говорил, что любит меня. И я в своей невинности верила каждому его слову. Мне есть что вспомнить! Я буду вспоминать его поцелуи и ласки. Но то, что вы сказали мне, Деметрий, заставит меня сомневаться в том, действительно ли он наслаждался этими любовными забавами. Быть может, всякий раз, когда Василий прикасался ко мне, он, скрывая отвращение, представлял на моем месте этого актера. Возможно, когда боль моя немного утихнет, я смогу оплакивать моего мужа, лекарь. Возможно, я даже смогу простить его, но сейчас еще рано. Я не желаю тратить слезы на человека, который надругался над моей невинностью и разрушил мои прекрасные мечты.
Деметрий понимающе кивнул.
— Когда-нибудь вы полюбите снова, принцесса, и эти воспоминания потеряют для вас важность. Тогда вы сможете оплакать принца Василия. Что касается меня, то я сделал все, что мог. Вы взглянули в лицо истине и можете исцелиться. Теперь уезжайте из Константинополя и возвращайтесь в свою Англию. Когда-нибудь вы обретете там новое счастье.
— Да, — отозвалась Мэйрин, — я хочу домой, в Англию. Я больше никогда не покину Эльфлиа.
— Тебе придется покинуть Эльфлиа, когда ты снова выйдешь замуж, — заметил Олдвин.
— Замуж?! — с отвращением воскликнула Мэйрин. — Я больше никогда не выйду замуж, отец! Никогда в жизни!
Тан взглядом заставил Иду молчать. Он ласково обнял дочь за плечи и привлек к себе.
— Не будем сейчас об этом, — сказал он. — Со временем ты переменишь свое мнение, Мэйрин. Смерть Василия сделала тебя богатой вдовой. С этим богатством ты найдешь себе прекрасного супруга.
— Мне не нужно ничего из богатства Василия! — воскликнула она.
— Не будь дурочкой, — перебил ее тан. — Ты его законная вдова, и часть его состояния принадлежит тебе по праву. Ты сможешь обеспечить себе спокойное будущее.
— Отдайте все его матери! Все, что я хочу, — вернуться домой и жить в мире и покое!
— Отведи ее в постель, — строго велел Иде Олдвин. — У нее сейчас начнется истерика.
Впрочем, в конце концов тан пришел к компромиссу со своей упрямой дочкой. Он взял из сокровищницы принца столько золота, чтобы обеспечить Мэйрин королевское приданое. Кроме того, он забрал все великолепные украшения, которыми Василий щедро одаривал свою супругу. А остальное, по просьбе Мэйрин, перешло во владение принцессы Илианы. Все, кроме дворца, который принц Василий построил для своей жены за Босфором. Этот дворец Мэйрин приказала уничтожить, а землю, на которой он стоял, подарить церкви в память о Василии.
— Почему бы тебе просто не продать его? — спросила Ида у своей дочери.
— Продать памятник любви, которой так и не суждено было стать счастливой? — с горькой насмешкой отозвалась Мэйрин. — В этом дворце никто не будет жить, мама! На нем лежит проклятие!
Больше Мэйрин ни разу не заговорила о дворце, но последние дни в Константинополе она провела на террасе, выходящей на море, часами наблюдая с каким-то мрачным удовлетворением за тем, как сносят дворец, построенный для нее принцем Василием.
Покидая Константинополь, Мэйрин не пролила ни единой слезинки. Ласково попрощавшись с отцом, она даже не обернулась, когда отряд проезжал через Золотые Ворота к западной дороге, ведущей из города. Она ехала верхом на новом коне — изящном, сером в яблоках двухгодовалом жеребце, которого ей подарил император в знак прощания. Жеребца звали Громовик, а родителями его были лошади, полученные императором как дань от арабского шейха.
«Я надеюсь, — написал император Мэйрин, — что вам понравится Громовик и что благодаря ему вы сохраните о Константинополе более приятные воспоминания».
— Жеребец?! — несколько удивленно спросила Ида. — Почему он прислал ей жеребца? На мой взгляд, кобыла была бы лучше.
— Но жеребец — более ценный дар, — объяснил Олдвин. — Мы сможем скрестить его с нашими кобылами. Это щедрый, исключительно щедрый подарок.
— Он пытается откупиться, — откликнулась Ида. — он чувствует вину. Ведь Василий был его кузеном.
Жеребец был великолепно обучен. Легчайшее движение поводьев заставляло его повиноваться любой команде Мэйрин. В то утро, когда они выехали из Константинополя, Мэйрин пустила Громовика легким галопом и вскоре оказалась далеко впереди своих спутников. С ней в дорогу отправилось полдюжины варяжских гвардейцев, чтобы обеспечить ей особую защиту. Мэйрин находила это нелепым. Византийские дороги считались самыми безопасными в мире. Утверждали, что даже одинокая девственница может спокойно объездить всю страну вдоль и поперек.
Мэйрин скакала вперед на своем великолепном жеребце, с каждой минутой все больше понимая, насколько ограниченной в действительности была ее жизнь в Константинополе. Прошло почти два года с тех пор, как она последний раз ездила верхом в одиночестве. Во время прогулок с Василием она наслаждалась не прогулкой, а обществом принца. А теперь она мчится вперед, и ветер развевает ее волосы! Мэйрин только сейчас осознала, насколько она истосковалась по свободе. Для Василия она была неким редкостным и прекрасным сокровищем, драгоценным созданием, которое он поймал в роскошную сеть и никогда бы не выпустил на волю. Мэйрин продолжала скакать галопом еще несколько миль. Затем, почувствовав, что Громовик устает, она перешла на более спокойный шаг.
— Вы скачете, словно валькирия, — раздался у нее за плечом чей-то голос.
Мэйрин обернулась и увидела, что с ней почти поравнялся молодой красивый гвардеец. Лицо его показалось ей смутно знакомым. Мэйрин наморщила лоб, пытаясь вспомнить, кто же это такой.
— Эрик Длинный Меч — к вашим услугам, принцесса. — Голос тоже оказался знакомым и пробудил давние воспоминания.
Ну конечно! Это тот дерзкий юный гвардеец, который впервые взглянул на нее как на женщину, когда она приехала в Константинополь. Когда она еще ничего не знала о боли, которую мужчина может причинить женщине. Мэйрин приветствовала гвардейца легким кивком. Когда-то он казался ей смелым, но сейчас она поняла, что это — всего лишь нахальство. Он точно так же строил бы глазки любой хорошенькой девице.
Эрик не подал виду, что помнит о той первой встрече.
— Я сожалею о вашей утрате, — произнес он.
— А я ни о чем не жалею, Эрик Длинный Меч, — отозвалась Мэйрин. — Я рада, что возвращаюсь домой, в Англию.
— Я имел в виду смерть вашего супруга… — смешался гвардеец. Мэйрин обернулась и взглянула ему в лицо. Эрик Длинный Меч подумал, что перед ним — наверняка прекраснейшая на свете женщина. Само совершенство.
— Я знаю, что вы имели в виду, — ответила она. Ну конечно! Она не хотела, чтобы ей напоминали о столь недавнем горе. Эрик в душе обозвал себя бесчувственным чурбаном и спросил:
— А где ваш дом?
Он готов был спросить о чем угодно, лишь бы сменить тему беседы и вернуть благосклонность красавицы. Он все еще помнил, как она когда-то улыбалась. И в этот момент он отдал бы все, лишь бы снова увидеть эту улыбку.
— Я — из Мерсии, — ответила она. — Наше поместье, Эльфлиа, находится в небольшой долине близ границы с Уэльсом.
— Валлийцы свирепы в бою, — заметил Эрик. — Впрочем, вам, наверное, это известно лучше, чем мне. Ведь вы росли с ними по соседству.
— Долина Эльфлиа спрятана в укромном месте. За всю мою жизнь валлийцы ни разу не напали на поместье, — возразила Мэйрин.
— А я из Денло, — поддержал беседу Эрик.
— Да, это понятно хотя бы по вашему имени, Эрик Длинный Меч.
— Земли моего отца находятся неподалеку от Йорка. Я еду домой, потому что мой старший брат умер и теперь я стал наследником отца: ведь у Рзндвульфа не осталось детей. Я всегда мечтал провести жизнь как воин. Но теперь придется стать землевладельцем. Само собой, скоро надо будет жениться, — добавил он без смущения.
— Я поняла, — задумчиво проговорила Мэйрин, — что жизнь не всегда оказывается такой, как мы надеемся, Эрик Длинный Меч. И я научилась принимать это со смирением. Думаю, вам это тоже удастся. — Она вновь пустила жеребца в легкий галоп и оторвалась от своего спутника.
Эрик понял, что от него хотят отделаться. Она сказала, что он должен смириться. Что ж, так тому и быть, пока они не покинули Византию, где она — все еще принцесса, а он — всего лишь скромный гвардеец-варяг.
Но в Англии все пойдет иначе. Там Эрик станет наследником богатого тана, а она — дочерью другого тана. Там они станут равны. И когда окончится траур, отец наверняка захочет вновь выдать ее замуж. У женщин небогатый выбор — или монастырь, или замужество. Судя по ее огненным волосам, едва ли она предпочтет обет вечного целомудрия. Эрик был готов побиться об заклад, что мужчине с нею будет жарче, чем в аду, даже в самую холодную зимнюю ночь. Он желал обладать ею с первой минуты, когда увидел ее в константинопольском порту. Эрик Длинный Меч усмехнулся своим мыслям. Он добьется своего: что бы там ни говорила Мэйрин, он не отступится.
Путники ехали на запад через Европу. На сей раз Ида не уставала и не болела. В пути они не задерживались, торопясь побыстрее добраться до Англии. Почти все гвардейцы не виделись с родными много лет. Некоторые из них вернутся, погостив дома, а другие останутся со своими семьями ввиду грядущих перемен в Англии.
С каждым новым днем солнце все дольше оставалось над горизонтом, и путники проводили в седле все больше и больше времени.
Они добрались до итальянских королевств и быстро пересекли их, двигаясь вдоль прекрасного побережья Средиземного моря. Наконец они достигли Лангедока и отныне ехали по дорогам, протянувшимся вдоль больших рек через различные французские королевства. И вот в один прекрасный день, проезжая по герцогству Фландрия, они увидели на горизонте сверкающие под июньским солнцем серо-голубые воды Ла-Манша. Саксонские солдаты дружно издали радостный вопль.
— Море такое спокойное! — восторженно воскликнула Ида, — Если мы отплывем сегодня вечером, то к утру уже будем в Англии! Мэйрин впервые за много месяцев рассмеялась.
— Ох, мама! Отец бы задразнил тебя, если бы услышал! Он так гордился тем, что сумел хоть немного показать тебе мир, а тебя, оказывается, это вовсе не интересовало! Ты хочешь домой! Впрочем, я тоже! — неожиданно добавила она и обняла Иду за плечи.
Ида повернула голову и взглянула дочери в лицо.
— О Мэйрин, доченька, да ты наконец весела! Слава Пресвятой Деве!
— Я даже не знаю, счастлива я или нет, мама. Правда, с каждой милей, отделяющей нас от Константинополя, я чувствую все меньше печали. Однако не думаю, что скорбь когда-либо покинет меня, — вздохнула Мэйрин. — Впрочем, я по крайней мере уже не чувствую ненависти к Василию и рада, что мы скоро вернемся домой.
— Возможно, Эрик Длинный Меч поможет тебе развлечься, — заметила Ида. — Этот шельмец удивительно красив и к тому же весел, как пьяница за бутылкой. Похоже, он пользуется любым случаем, чтобы ехать рядом с тобой.
Мэйрин улыбнулась.
— Он пытается ухаживать за мной, мама. Однако я никак его не поощряю. На самом деле он мне не нравится. Когда мы окажемся в Англии, наши пути разойдутся. И он больше не будет надоедать мне.
— А он не так уж плох, — задумчиво проговорила практичная Ида. — У его отца почти столько же земель, как у твоего. Конечно, чтобы укрепить свое положение, тебе надо будет быстро родить нескольких сыновей. Знаешь ли, мужчины в Денло порой берут себе по несколько жен, несмотря на то что называют себя христианами.
— Родить сыновей — еще не значит удержать при себе мужа-датчанина. Разве Гарольд Годвинсон не отверг Эдит Лебединую Шею? И разве она не родила ему троих сыновей?
— Верно, — согласилась Ида, — он действительно прогнал бедняжку Эдит, чтобы жениться на сестре графа Мерсии.
— Сперва подстроив убийство ее первого мужа. Гарольд думал, что, взяв за себя Эдит Мерсийскую, он сможет заполучить Мерсию, — фыркнула Мэйрин. — Спасибо, мама, но меня это не устраивает!
— Другие могут оказаться хуже, чем Эрик Длинный Меч, — спокойно возразила Ида.
— Я не собираюсь снова выходить замуж, мама.
— Ты решила отправиться в монастырь? — спросила Ида, заранее зная ответ.
— Конечно, нет!
— Тогда тебе придется выйти замуж, Мэйрин. У женщины нет другого выбора. Конечно, Эрик Длинный Меч — не единственная возможность, но рано или поздно ты должна будешь выбрать себе мужа.
— Неужели я не могу остаться жить в Эльфлиа с тобой и с отцом? — спросила Мэйрин.
— Мы с Олдвином не вечны. И ты это прекрасно знаешь. Брэнд скоро женится, и его жена не потерпит, чтобы в доме, который будет принадлежать ей, жила другая женщина. Что станется с тобой, если ты не выйдешь замуж?
— Но разве нельзя построить для меня маленький домик, чтобы я жила отдельно, мама?
— Что за глупости, Мэйрин! Кто будет обрабатывать твои земли, охотиться? Кто защитит тебя в минуту опасности? Не надо говорить о Дагде: рано или поздно он тоже уйдет в мир иной. Ты глубоко скорбишь о том, что произошло в Константинополе, и ты права. Но нельзя, чтобы недолгое замужество разрушило всю твою дальнейшую жизнь. Он любил тебя, Мэйрин. Я — мать, я знаю это. И ему бы не хотелось, чтобы остаток дней ты прожила в страхе и горе. Тебе вовсе не нужно выходить замуж немедленно. Возможно, даже лучше будет подождать, пока новый король взойдет на трон Англии. Мы с твоим отцом уже говорили об этом, и Олдвин уверен, что войны не миновать. Помни, Мэйрин, ты теперь — богатая невеста. Многие будут искать твоей руки.
— Охотники за моим золотом, — насмешливо фыркнула Мэйрин.
Ида кивнула.
— Да, — откровенно согласилась она. — Но я уверена, что ты найдешь достойного человека и полюбишь его. Такого человека, который будет любить тебя не меньше, чем твое богатство.
— Возможно, — допустила Мэйрин, — но Эрик Длинный Меч — не тот человек. Когда я встретилась с ним в первый раз, он заставил меня испытать такие ощущения, о которых я прежде и не догадывалась. Он был первым мужчиной, взглянувшим на меня как на взрослую женщину, а не как на ребенка. За эти недели, что мы провели в пути, я познакомилась с ним поближе. И обнаружила, что в нем есть что-то такое, что раздражает меня и выводит из себя. Он чем-то противоречит естественному ходу вещей. А особенно мне неприятна его самоуверенность, с которой он порой смотрит на меня. Он смотрит так, словно я уже принадлежу ему! Нет, я не могу выйти замуж за подобного человека и никогда за него не выйду!
Ида кивнула. Она всегда прислушивалась к ощущениям Мэйрин. Ее дочь интуитивно чувствовала природу других людей. Как, однако, печально, что эта интуиция не смогла предостеречь Мэйрин от любви к Василию! Ида грустно улыбнулась своим мыслям. Разве любовь когда-нибудь следовала доводам рассудка? Эрик Длинный Меч — завидный жених, но если Мэйрин не хочет поощрять его ухаживания, то ничего страшного. Они без труда найдут ей мужа из числа достойных молодых англосаксов или нормандцев, которые переживут грядущую войну за английский трон.
Ближе к вечеру путники наняли несколько торговых суденышек, курсировавших между Фландрией и Англией. Ветер был попутным и устойчивым. Ночь предстояло провести на открытой палубе, но в июне воздух теплый, и погода стояла прекрасная. Плащи надежно защитят их от морской прохлады.
Чтобы погрузить лошадей, им пришлось завязать глаза: непривычные к морю животные не желали ступать на борт лодки по доброй воле. Нара запаслась жареным каплуном, свежевыпеченным хлебом, кругом мягкого сыра и корзиной вишен; этого должно хватить и на ужин, и на завтрак. Если повезет, на рассвете они уже достигнут берегов Англии.
Когда солнце село, ветер чуть-чуть ослаб. Ориентируясь по ярко сверкающим звездам, моряки уверенно вели свои лодки вперед, к цели. Мэйрин стояла на носу лодки и вглядывалась в темноту; ветер дул ей в спину. Она вспоминала свое первое путешествие через этот пролив. Тогда она была испуганным ребенком и, несмотря на присутствие Дагды, чувствовала себя одиноко и очень боялась того, что может ждать ее впереди. Она вспомнила, как работорговцы развлекались с рабынями и как Дагда пытался оградить ее от этого мерзкого зрелища.
Во второй раз Мэйрин оказалась в этих водах на пути в Константинополь. Девушка закрыла глаза, но слезы все же пробрались под густыми ресницами и покатились по щекам. «О Василий! — подумала она. — Как я тебя любила! Я верила, что ты тоже любишь меня. И хотя мне было больно узнать, что я ошибалась, все же я, по-моему, научилась смиряться с этим. Но эти сомнения! Эта неизвестность! Неужели ты любил Велизария больше, чем меня? Неужели ты любил его так сильно, что не смог вынести разлуки с ним? Мне этого никогда не узнать! О Боже, никогда, никогда!» Мэйрин вздрогнула и внезапно застыла, почувствовав на своем плече чью-то руку.
— Вы замерзли? — спросил Эрик Длинный Меч, привлекая ее к себе.
— Нет, — сухо ответила Мэйрин. Помолчав, она добавила:
— Уберите от меня руки, Эрик Длинный Меч. Вы не имеете права прикасаться ко мне.
— Так дайте мне это право, Мэйрин! На рассвете мы окажемся в Англии, и я буду вам ровней. Я сделаю вам предложение. Я хочу, чтобы вы стали моей женой. — Руку он так и не убрал.
Но, к его удивлению, Мэйрин стала отталкивать его и наконец высвободилась. Повернувшись, она яростно взглянула ему в лицо почти почерневшими от гнева глазами.
— Как вы смеете, Эрик Длинный Меч? Мой муж умер всего несколько месяцев назад! Как вы смеете делать мне предложение, когда я еще в трауре? Впрочем, если уж вы это сделали, я отвечу: нет, тысячу раз нет! Я никогда не выйду за вас замуж! Никогда!
Эрик расхохотался. Ему ответило жутковатое эхо, нарушившее тишину ночи. Датчанин протянул руку, чтобы снова привлечь к себе Мэйрин. Ее стиснутые кулачки яростно заколотили его по груди. Взглянув ей в лицо, Эрик проворчал:
— Да, ты — женщина с характером! Впрочем, твоя огненная головка выдает не менее пылкий дух! Богом клянусь, ты сумеешь родить мне сильных сыновей! А подумай только, как приятно нам с тобой будет делать этих сыновей, Мэйрин! Уверен, что этот неженка, за которым ты была замужем, не мог удовлетворить твою страсть и наполовину! То ли дело я!
Мэйрин старалась вырваться из его стальной хватки. Она вся пылала от гнева. И тут почувствовала сквозь ткань юбки, как горячая, твердая плоть датчанина упирается ей в бедро.
— Отпусти меня немедленно! — вскрикнула Мэйрин, но Эрик заметил, что ее глаза слегка расширились, когда он прижал ее к себе еще крепче. Он подумал, что она хочет его, хотя и делает вид, что против!
Наклонив белокурую голову, датчанин принялся осыпать поцелуями лицо Мэйрин. Но она поспешно отвернулась, так что Эрику достался только краешек щеки. Сжав девушку еще крепче, чтобы ей больше не удалось вывернуться, Эрик намеренно неторопливо провел языком по ее уху, горячо шепнув:
— Ты будешь бороться со мной, Мэйрин, верно? Ты будешь кусаться и царапаться, но тебе это не поможет. Мой меч войдет в твои ножны. Я войду в тебя глубоко и страстно, и ты сама начнешь умолять меня о новых ласках. А потом я пролью в тебя свое семя. Мне нравится, когда женщина сопротивляется! Боже, как ты меня распалила! Я хочу взять тебя прямо здесь, на палубе! Уж тогда-то ты наверняка пойдешь за меня замуж!
Мэйрин почувствовала, как огромная ладонь датчанина сжимает ее грудь, и на мгновение ее охватила паника. Но затем страх опять уступил место гневу. Она изо всех сил пнула Эрика коленом по самому чувствительному месту. Датчанин задохнулся и, разжав объятия, согнулся пополам. Мэйрин быстро отступила назад и оценивающе окинула взглядом своего противника. Тот стоял с выпученными глазами, хватая ртом воздух и не в силах даже взвыть от ужасной боли. Мэйрин решила добавить ему удовольствия. Как следует размахнувшись, она влепила ему звонкую пощечину.
— Впредь не смей прикасаться ко мне, Эрик Длинный Меч! — прошипела она сквозь сжатые зубы. — Если ты только осмелишься, я схвачу первое попавшееся оружие и убью тебя! — И, развернувшись, неторопливо направилась по палубе на корму, где спали остальные путники.
Эрик Длинный Меч осторожно потер ушибленное место. Постепенно гримаса боли на его лице сменялась улыбкой. Эта женщина великолепна! Именно такую жену он искал! Сильная, отважная, умная! Эрик желал получить ее и готов был добиваться этого любой ценой. Он, конечно, был не так глуп, чтобы полагать, что у дочери Олдвина Этельсберна не найдется других женихов. Однако с ними не так сложно справиться. Эрик готов сражаться за нее — ч победить.
Она — прекраснейшая женщина на свете. Кроме того, датчанин не сомневался, что она унаследовала от покойного мужа большое состояние; благодаря этому семья Эрика станет еще богаче и сильнее. Отец девушки скорее всего примет его предложение. А Мэйрин никто не станет спрашивать: обычно женщины не принимают участия в решении таких важных дел, как заключение брака. Нара как-то сказала Эрику, что у Мэйрин есть старший брат, который вскоре должен жениться. И едва ли этому брату захочется, чтобы у него был полный дом женщин.
Эрик решил, что не помешает заручиться поддержкой ее родных. Поэтому он намеревался сопровождать Мэйрин до Эльфлиа, несмотря на то, что это было ему не по пути. Эрик хотел встретиться с ее братом, подружиться с ним, а затем, когда отец Мэйрин вернется домой, снова приехать в Эльфлиа и попросить руки девушки. Если ее брат и мать встанут на сторону жениха, то Мэйрин останется без поддержки. Она будет вынуждена подчиниться воле своего отца.
Боль от ушиба постепенно стихала. Эрик уже мог дышать глубоко и ровно, и это помогало успокоиться. Он облизнул губы в предвкушении неотвратимой победы и подумал, что у Мэйрин чудесная грудь. Точь-в-точь по его ладони. Интересно, как она выглядит без туники? С большими сосками или с крохотными бутончиками? Эрик снова ощутил волну возбуждения, воображая себе Мэйрин обнаженной. Поймав себя на этом, он встряхнулся всем телом, словно мокрый щенок. Он ведет себя как мальчишка, ни разу не спавший с женщиной. Давненько ему не приходилось испытывать что-то подобное…
Всю ночь дул ровный, сильный ветер. А когда взошло солнце, путники уже увидели прямо по курсу Дуврскую гавань. Вскоре лодка причалила к берегу, путники высадились и стали дожидаться лошадей. Эрик Длинный Меч подошел к Иде и Мэйрин, широко улыбаясь.
— Ну разве есть воздух слаще, чем в Англии, миледи Ида? Как хорошо, что мы снова дома! — Датчанин взглянул на Мэйрин. — Вы хорошо выспались, принцесса?
— Отлично, Эрик Длинный Меч, — с притворной любезностью отозвалась Мэйрин.
Эрик ухмыльнулся; в глазах его плясали лукавые искорки. «Этот ублюдок смеется надо мной! — с негодованием подумала Мэйрин. — Какая самоуверенность! Но вскоре он поймет, что ему придется отступиться».
— Я собираюсь проводить вас до Эльфлиа, миледи Ида.
Среди нас слишком мало мерсийцев, они не смогут обеспечить вам надежную охрану, — произнес он. — Английские дороги — не византийские. Лорд Олдвин одобрил бы мое решение, как, впрочем, и сам император.
Ида ответила ему с улыбкой:
— Вы очень добры, Эрик Длинный Меч. Ведь вам придется отклониться далеко в сторону от вашей цели.
— Мы с друзьями так долго не видели родных мест, что лишние два-три дня уже ничего не значат. — Крепкие белые зубы Эрика блеснули в ответной улыбке. — Самое главное — мы уже в Англии. Если бы вы имели возможность сообщить вашему сыну, когда именно и с какого направления вы прибудете в Эльфлиа, он выехал бы вам навстречу со своими людьми. Я не могу бросить трех женщин на произвол судьбы. Мы пошлем одного из мерсийцев вперед, и пускай он сообщит вашему сыну о вашем благополучном возвращении и о том, по какой дороге мы поедем.
— Мне будет спокойнее, если вы поедете с нами, Эрик Длинный Меч, — согласилась Ида. Она всегда чувствовала себя не в своей тарелке, когда оказывалась без защитников.
— О, мама, по-моему, не стоит утруждать Эрика, — вмешалась Мэйрин. — С нами больше дюжины мерсийцев. Погода стоит сухая, так что дороги будут хорошими. Почти все время мы будем ехать по людным местам; кроме того, можно присоединиться к какой-нибудь торговой партии, направляющейся из Дувра в Глостер. Я уверена, что Брэнд встретит нас где-то на середине пути. Эрик Длинный Меч наверняка соскучился по своему дому, а его престарелым родителям не терпится прижать к груди своего наследника. Тем более что его старший брат, Рэндвульф, умер совсем недавно. Не сомневаюсь, что его мать нуждается в утешении.
Ида нерешительно взглянула на дочь. Несчастная мать Эрика действительно только что потеряла своего старшего сына. Мэйрин совершенно права, предполагая, что эта бедная женщина с нетерпением ждет благополучного возвращения второго ребенка. Дюжины мерсийцев более чем достаточно для охраны. Кроме того, с ними Дагда, а он стоил шестерых бойцов.
Увидев, что Ида колеблется, Эрик Длинный Меч быстро набрал в легкие воздух и разразился новой тирадой:
— Я пошлю гонца не только в Эльфлиа, но и к моим родным, миледи. Я все же настаиваю на том, чтобы сопровождать вас. Я себе никогда не прощу, если с вами что-нибудь случится.
— Пусть едет, — тихо сказал Дагда Мэйрин, которая уже собралась снова что-то возразить.
Мэйрин раздраженно поджала губы, но промолчала. Увидев торжествующую улыбку на лице Эрика, она едва сдержалась, чтобы не влепить ему еще одну пощечину.
— Будь все время рядом, — вполголоса ответила она Дагде. — Прошлой ночью мне пришлось отбиваться от этого напыщенного болвана. Я не хочу, чтобы это повторилось.
— Он посмел посягнуть на тебя?! — Дагда пришел в ярость.
— Он дерзок. В его жилах течет кровь древних викингов. Он хочет, чтобы я стала его женой, — отозвалась Мэйрин.
— Он тебе неровня, — заявил Дагда.
— Я не хочу выходить за него замуж, — сказала Мэйрин. — Но убедить его в этом непросто. Он не понимает, почему я отказываю ему, владельцу пятисот акров земли. Ведь я — вдова, и возраст у меня подходящий для брака.
— Ты сказала об этом матери?
Лошадей уже вывели на сушу, и Дагда проверял подпругу Громовика.
— У меня пока не было возможности поговорить с нею. Вообще-то я не хочу расстраивать ее, Дагда. Надеюсь, когда мы доберемся до Эльфлиа, я смогу распрощаться с Эриком навеки.
— Если он действительно вознамерился жениться на тебе, это будет нелегко, — угрюмо возразил Дагда, помогая Мэйрин сесть в седло. — Возможно, мне придется убить его.
Мэйрин взяла поводья.
— До этого не дойдет. Отец не станет вынуждать меня идти замуж за Эрика. Он надеется подыскать для меня более достойную партию, чтобы мое богатое приданое не пропало даром.
Путники задержались в Дувре еще ненадолго, чтобы посетить утреннюю службу в церкви Святой Марии. Ида настояла на том, что они должны причаститься и возблагодарить Господа за благополучное путешествие. Бедный приходский священник выбился из сил, выслушивая пространные исповеди Иды, Мэйрин и Нары. Утомленно обведя взглядом выстроившихся в очередь мужчин, он спросил:
— Раскаиваетесь ли вы в совершенных вами грехах? Гвардейцы в один голос воскликнули:
— Да, отец мой!
Священник облегченно вздохнул, пробормотал слова обряда, осенил их крестным знамением и перешел к мессе.
Путники ехали на запад, оставив Лондон южнее. К удивлению Мэйрин, погода не менялась. Они пересекли низкие холмы и вересковые пустоши Норт-Даунз, проехали через Гилдфорд, где стоял замок графа Гарольда, и двинулись дальше, через Лембурн-Даунз, по просторным полям, где лишь изредка попадались маленькие деревушки и одинокие замки землевладельцев.
Несколько членов отряда ехали впереди, чтобы заранее заботиться о хорошем ночлеге: многие придорожные трактиры совершенно не годились для благородных леди. Поэтому путники были вынуждены полагаться на гостеприимство дальних родственников, монастырей и монастырских гостевых домов, а порой и незнакомых хозяев поместий.
Наконец, добравшись до Котсволдса, они встретились с Брэндом и его отрядом. Мэйрин издалека заметила брата и, пришпорив Громовика, помчалась ему навстречу. Осадив лошадь прямо перед Брэндом, она расхохоталась, увидев на его лице полное изумление.
— Ты стала прекрасной женщиной! — воскликнул он.
— Не стоит так удивляться, братец, — ответила Мэйрин. — Не забывай: в этом году мне исполнится пятнадцать лет. — Она окинула Брэнда взглядом и заметила:
— Ты тоже стал красивым. — И, прежде чем Брэнд успел задрать нос, добавила:
— Под бородой прыщей не видно.
— Девушкам такое средство не под силу, — быстро нашелся Брэнд.
— Верно, но у них не бывает прыщей на тех местах, которые интересуют мужчин, — со смехом отозвалась Мэйрин.
Брэнд несколько смущенно усмехнулся.
— Смотри, чтобы мама не услышала, как ты смело рассуждаешь об этих вещах, сестренка, — предостерег он.
— Я — вдова, Брэнд. Вполне естественно, что эти вещи мне знакомы.
— Сочувствую тебе, Мэйрин, но рад, что ты вернулась в Англию. Было бы грустно провести остаток дней вдали от тебя. Я скучал по тебе, хотя с тобой всегда столько хлопот!
Мэйрин почувствовала, что вот-вот расплачется. Брэнд впервые за всю жизнь произнес слова, настолько близкие к признанию в любви. Выражение ее лица смягчилось, выдавая ответные, глубокие и нежные сестринские чувства. Протянув руку, Мэйрин погладила Брэнда по щеке.
— О милый мой братик! Я тоже скучала по тебе. Я очень рада, что теперь мы снова вместе.
Взяв сестру за руку, Брэнд с любовью поцеловал ее, прежде чем Мэйрин успела отстраниться, и ласково поглядел ей в глаза. Немного помолчав, он произнес:
— Пожалуй, я поеду навстречу маме. Но не успели они развернуть лошадей, как к ним приблизился Эрик Длинный Меч. С угрюмым видом датчанин спросил;
— С кем это вы здесь так бесстыдно любезничаете, Мэйрин? Не забывайте, что вы станете моей женой!
— Что это? — возмущенно спросил Брэнд.
— Это — дурак, — гневно ответила Мэйрин. — Дурак, который много о себе возомнил! Как вы смеете упрекать меня, Эрик Длинный Меч? Мы с вами не обручены. Я уже сказала, что не пойду за вас замуж!
— Меня зовут Брэнд Олдвинсон, — обратился Брэнд к датчанину. Он с трудом подавил желание рассмеяться, сообразив, что этот молодой человек наверняка влюблен в Мэйрин, и, похоже, без всякой взаимности.
— Так вы ее брат! Ну конечно! — Гримаса злобы исчезла с лица Эрика. — Я — Эрик Длинный Меч, бывший гвардеец императора Константина X.
— Вы не мерсиец, — заметил Брэнд.
— Верно, мой дом в Йорке. Однако я хотел сопровождать леди Иду и ее дочь. В нашем отряде всего дюжина мерсийцев.
— Я весьма признателен вам, Эрик Длинный Меч, — ответил Брэнд. Перехватив мрачный взгляд сестры, он продолжил:
— Но теперь я здесь, и со мной достаточно людей, чтобы благополучно доставить домой мою мать и сестру. Так что вы можете спокойно отправляться в Йорк. Как долго вы не виделись с родными?
— Семь лет. Я уехал из Англии, когда мне было пятнадцать.
— Значит, вам наверняка не терпится увидеть родной дом, — спокойно заключил Брэнд. — Прошу прощения, но я вижу, что моя мать уже здесь. Поехали, Мэйрин!
И они оставили Эрика в одиночестве посреди дороги. Датчанин улыбнулся, но в душе его уже снова закипала злость. Этот нахальный щенок говорил с ним, как со слугой, а не как с равным! Положительно, с детей Олдвина Этельсберна пора сбить спесь!
— Брэнд! — Ида соскочила с лошади и протянула руки навстречу сыну.
— Мама! — Брэнд тоже спешился и бросился в ее объятия.
Вдохнув знакомый аромат лаванды, пробудивший так много детских воспоминаний, он внезапно снова почувствовал себя маленьким мальчиком. Только сейчас он понял, насколько же сильно соскучился по матери.
Ида внимательно и встревоженно вгляделась в его лицо, но затем облегченно вздохнула и ласково улыбнулась сыну.
— Ты стал мужчиной, — произнесла она. — Я тобой горжусь!
— А где отец?
— Он вернется после завершения переговоров. А мы поспешили из-за Мэйрин: ей надо было вернуться домой как можно скорее.
— Только не вали на меня всю вину, мама, — рассмеялась Мэйрин. — Ты начала рваться обратно в Эльфлиа с той минуты, как мы выехали за ворота нашего замка два года назад!
— С тобой не поспоришь! — откровенно призналась Ида. Мэйрин и Брэнд дружно расхохотались. В этот момент Эрик Длинный Меч снова подъехал к ним, и Ида обратилась к сыну:
— Ты уже познакомился с Эриком, Брэнд? Не знаю, что бы мы делали, если бы он не согласился проводить нас. Ему удавалось находить для нас приличный ночлег даже в самых диких местах. Надеюсь, ты предложишь ему погостить в Эльфлиа, сынок.
— Эрик Длинный Меч — всегда желанный гость в Эльфлиа, мама. Но я думал, он торопится к себе домой!
Эрик улыбнулся с притворным добродушием.
— До вашего дома — всего день пути, а до моего добираться несколько дней. Я отпустил своих людей, чтобы не злоупотреблять вашим гостеприимством. Что же до меня, то я с радостью приму ваше любезное приглашение. Как бы я ни торопился увидеться со своими родителями, лишние день-два — ничто по сравнению с семилетней разлукой. Думаю, сейчас мой гонец уже добрался до Дэнхольма и сообщил им о моем скором возвращении. Они уже знают, что я благополучно добрался до Англии.
Мэйрин чуть не застонала от разочарования. Она так надеялась, что сегодня же избавится от Эрика! Теперь же любое ее возражение выглядело бы грубостью, поэтому ей не оставалось ничего другого, как смириться с обществом датчанина. Впрочем, как ни странно, следующие несколько дней он не докучал ей, поскольку был слишком поглощен беседами с Брэндом.
Когда они наконец добрались до Эльфлиа, Ида разрыдалась от счастья. Через день ее жизнь снова вошла в привычную колею, словно она и не уезжала на два года. Она принялась хлопотать по хозяйству, то и дело качая головой и сокрушаясь о том, что в ее отсутствие в доме все шло из рук вон плохо.
Мэйрин быстро поняла, что оказалась не у дел. Замок Эльфлиа принадлежал Иде; а со временем хозяйкой здесь станет жена Брэнда. Мэйрин ускользнула из замка и поспешила в Большой лес — заново знакомиться с его обитателями. Живя в Византии, она и думать забыла о нем, но теперь воспоминания детства возвращались.
В лесу, казалось, все осталось по-прежнему, и на некоторое время Мэйрин удалось расслабиться и отдохнуть душой. К ее большому восторгу, лисица была все еще жива и, хотя стала чуть пугливее, все же узнала свою старую знакомую. Уезжая из Эльфлиа, Мэйрин была невинной девочкой. Теперь она стала женщиной. Ну, возможно, не совсем женщиной, но этого не знал никто, кроме нее самой да еще Иды. Для остальных она была женщиной во всех отношениях. А женщине нужен свой дом. Ее родители правы. С некоторым раздражением Мэйрин была вынуждена признать это. В Англии она никогда не добьется прочного положения, если у нее не будет мужа и собственного дома.
Мэйрин вздохнула. Такое положение дел казалось ей несправедливым. Почему женщина обязательно должна выходить замуж? Но никто не ответил бы ей на этот вопрос. Мэйрин не была уверена даже в том, что сама сможет на него ответить. «Значит, — подумала она, — я должна выйти замуж. Но за кого? Только не за Эрика!»В атом Мэйрин не сомневалась. Датчанин — слишком надменный, невежественный и, возможно, не совсем честный человек. Нет, это невозможно. Выходить замуж за Эрика нельзя.
В тот вечер зарядил дождь. Ида наконец успокоилась; первые восторги по поводу возвращения домой прошли. Утомившись за день, она отправилась спать сразу после ужина. Брэнд тоже куда-то исчез без предупреждения. Мэйрин, сидевшая у камина, обнаружила, что осталась в зале наедине с гостем. И прежде чем она успела ускользнуть, Эрик подошел к ней и сказал:
— Твой брат дал мне разрешение ухаживать за тобой.
— Брэнд не имеет на это права! — воскликнула Мэйрин.
— До тех пор, пока не вернулся твой отец, Брэнд — глава семьи, Мэйрин.
Она подняла голову и устало посмотрела на датчанина.
— Зачем тебе ухаживать за женщиной, которая не переносит твоего общества? Неужели я недостаточно ясно дала это понять, Эрик Длинный Меч? Или ты думаешь, что я просто притворяюсь скромницей? Ты напрасно тратишь время. Я не приму твоего предложения! Неужели ты не понимаешь?
— Но ты должна выйти замуж, — упрямо возразил датчанин.
— Я знаю, но за тебя не пойду. Я любила принца Василия, он любил меня. А тебя я не люблю.
— Принц любил Велизария, — с неожиданной жестокостью заявил Эрик. — Даже с женским умом понять это нетрудно, а ты, как мне сказали, куда умнее прочих женщин. Принц и его любовник отправились на тот свет, а ты осталась жить. Как ты можешь до сих пор хранить верность человеку, который тебя предал? Мне безразлично, любишь ты меня сейчас или нет. Я готов побиться об заклад, что ты полюбишь меня, если тебе для счастья нужна любовь. — Эрик рывком поднял Мэйрин на ноги, крепко прижал к себе и, глядя ей в лицо, произнес:
— Ты завладела моими мыслями, Мэйрин, и моим сердцем. Наверное, ты околдовала меня. Я еще никогда не желал женщину настолько сильно, как желаю тебя. Ты будешь моей — или ничьей! Ты моя! — И с этими словами датчанин впился в мягкие губы Мэйрин, опаляя их жгучей страстью.
Мэйрин потряс этот неожиданный штурм. Попытавшись бороться с Эриком, она быстро поняла, что он кое-чему научился из их прошлой стычки и держал ее так, что защищаться было просто невозможно. Мэйрин вздрогнула от отвращения, когда его губы прикоснулись к ней. Этот датчанин считал себя настоящим мужчиной, но поцелуи Василия были куда слаще. Не в силах терпеть такое оскорбление, Мэйрин прибегла к единственному оставшемуся у нее оружию. С огромным усилием высвободив руки из его стальных пальцев, она с быстротой молнии впилась в лицо обидчика всеми десятью ногтями.
С удивленным воплем Эрик отпустил ее; голубые глаза его яростно сверкнули. Несколько мгновений противники молча смотрели друг на друга. Мэйрин заметила, что поранила его до крови. Она отвернулась и, хотя ей очень хотелось побежать, заставила себя неторопливым шагом выйти из зала. На лице датчанина ясно читалось желание убить ее, и Мэйрин пришлось собрать всю силу воли, чтобы подавить страх.
— Чертова кошка! — крикнул он ей вслед. — Ты оставила на мне клеймо, и это значит, что я принадлежу тебе! Остановившись, Мэйрин обернулась к нему:
— Завтра утром ты уедешь из Эльфлиа, Эрик Длинный Меч, и больше никогда не вернешься. Здесь тебя никто не будет ждать. Я скорее убью себя, чем выйду за тебя замуж! Нет, не себя — тебя!
По залу раскатилось эхо зловещего хохота.
— Ну, женщина, — проговорил датчанин, — ты еще сильнее разожгла мой аппетит!




Часть третья. Англия, 1065 — 1068. НАСЛЕДНИЦА ЭЛЬФЛИА



Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Колдунья моя - Смолл Бертрис

Разделы:
Пролог. бретань, 1056 год

Часть первая. Англия, 1056 — 1063. ДОЧЬ САКСОНЦА

Глава 1Глава 2Глава 3

Часть вторая. Византия, 1063 — 1065. НЕВЕСТА ПРИНЦА

Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Часть третья. Англия, 1065 — 1068. НАСЛЕДНИЦА ЭЛЬФЛИА

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Часть четвертая. Англия и Шотландия, 1068 — 1070. ХОЗЯЙКА ЭЛЬФЛИА

Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17

Ваши комментарии
к роману Колдунья моя - Смолл Бертрис



Отличный роман!rnОдин из самых лучших у Б.Смолл.
Колдунья моя - Смолл БертрисВика
28.08.2012, 5.54





Люблю эту писательницу! Но, от этой книги эмоций не получила. Думала, как побыстрее дочитать!
Колдунья моя - Смолл Бертрискатя
29.08.2012, 13.09





Люблю эту писательницу! Но, от этой книги эмоций не получила. Думала, как побыстрее дочитать!
Колдунья моя - Смолл Бертрискатя
29.08.2012, 13.09





Согласна с Катериной,еле дочитала до конца.
Колдунья моя - Смолл БертрисНаталья
31.08.2012, 20.39





а мне книга очень понравилась!)
Колдунья моя - Смолл Бертрисвера
19.04.2013, 21.02





не терпится почитать! жду не дождусь
Колдунья моя - Смолл Бертрискатерина
14.07.2013, 18.20





Боже,братья с сёстрами(двоюродные),дядя с племянницами сношаются,кошмар какой то.Блуд настоящий.А ещё верили в Бога.Извращенцы.
Колдунья моя - Смолл БертрисЖасмин
3.08.2013, 15.20





хороший роман...но ГГ немного слабоват... всё мямлит и мямлит всю книгу
Колдунья моя - Смолл БертрисАдель
3.06.2014, 10.36





полностью согласна! один из лучших романов писательницы! такая верность и преданность!
Колдунья моя - Смолл Бертрислина
31.10.2014, 4.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог. бретань, 1056 год

Часть первая. Англия, 1056 — 1063. ДОЧЬ САКСОНЦА

Глава 1Глава 2Глава 3

Часть вторая. Византия, 1063 — 1065. НЕВЕСТА ПРИНЦА

Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Часть третья. Англия, 1065 — 1068. НАСЛЕДНИЦА ЭЛЬФЛИА

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Часть четвертая. Англия и Шотландия, 1068 — 1070. ХОЗЯЙКА ЭЛЬФЛИА

Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17

Rambler's Top100