Читать онлайн Колдунья моя, автора - Смолл Бертрис, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Колдунья моя - Смолл Бертрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.07 (Голосов: 75)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Колдунья моя - Смолл Бертрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Колдунья моя - Смолл Бертрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смолл Бертрис

Колдунья моя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

— Мама! У меня идет кровь! — Мэйрин с ужасом глядела на багровые струйки, стекающие у нее между ног. Но затем, сообразив, что это значит, она воскликнула:
— Мама! Я стала женщиной!
На мгновение Ида зажмурилась, пытаясь взять себя в руки. Конечно, это должно было рано или поздно произойти, но почему, почему сейчас? Почему именно накануне свадьбы Мэйрин? До ее первых месячных брак оставался бы чисто формальным, и Ида надеялась, что у ее девочки будет еще хоть немного времени на детство. Но, отбросив раздумья, она поспешила на помощь дочери, чтобы научить ее справляться с этими ежемесячными неприятностями.
Мэйрин была бледна, лоб ее покрылся испариной. Она жаловалась на боли в пояснице и в низу живота. Ида уложила ее в мягкую постель и напоила теплым лекарственным настоем. Она осталась сидеть у постели дочери, пока та не уснула. Убедившись, что с Мэйрин все в порядке, она отправилась на поиски принца.
К ее удивлению, Василий оказался очень понятливым.
— Нет никаких причин, — сказал он, — менять наши планы, госпожа Ида. Я знаю, что девушки выходят замуж и рожают детей и в более юном возрасте, но Мэйрин слишком невинна, она не так искушена, как византийские женщины. Некоторым мужчинам это было бы безразлично, но я не таков. Я хочу, чтобы Мэйрин привыкла к наслаждениям, которые могут доставить друг другу мужчина и женщина. И я не намерен жадно обрывать цвет ее девичества. Я хочу, чтобы она училась радостям любви медленно и постепенно, шаг за шагом приближаясь к тому мгновению, когда мы заключим с нею брак не только на словах, но и на деле.
— А вы способны на это? — вырвалось у Иды, прежде чем она успела сдержаться. Она в ужасе прикрыла рот ладонью и побагровела от стыда.
Принц рассмеялся над этой невольной бестактностью.
— О да, я полностью способен сделать вашу дочь моей супругой, госпожа.
— Господин мой, я прошу простить меня, но до меня доходили разные слухи… — извинилась Ида. — Я просто не могу не тревожиться о будущем моей дочери. Ведь рано или поздно нам придется вернуться в Англию и оставить Мэйрин в чужой стране. Быть может, мы больше никогда ее не увидим. Я всего лишь хочу, чтобы она была счастлива, господин мой.
— Она будет довольна и счастлива в браке со мной, госпожа Ида. Я дам ей все, в чем она будет нуждаться, — тихо отозвался принц. — Я люблю ее, и все сплетни, которые дошли до ваших ушей, не имеют никакого отношения к моей любви и преданности Мэйрин.
Ида поняла, что ей придется довольствоваться этим.
— Господин мой, — сказала она, — я позволила себе чудовищную дерзость. Клянусь, что не хотела вмешиваться в вашу личную жизнь.
— Заботиться о благе своей дочери — это не грех, госпожа Ида, — перебил ее Василий. Затем он добавил успокаивающе:
— Эта беседа останется между нами. Впредь я никогда не вспомню о ней.
— Господин мой, вы очень добры, — ответила Ида. Она вздохнула с облегчением, поняв, что Олдвин не узнает об этом происшествии. Присев в реверансе перед принцем, она торопливо вышла из комнаты.
Утро следующего дня выдалось ясным и теплым. Солнце ярко сияло на безоблачном бирюзовом небе. Мэйрин, верная старинным обычаям, поднялась рано, чтобы собрать цветы в саду, пока еще на них не высохла роса. Ей все еще было не по себе из-за произошедшей перемены в ее теле, которая сделала ее взрослой женщиной. Впрочем, свадебная церемония пройдет тихо и скромно. Если даже невеста будет в слегка подавленном настроении, никто не станет распускать недостойные сплетни. Мэйрин подозревала, что это просто истолкуют как проявление скромности.
Поскольку Василий не принадлежал к императорской семье, его брак не считался династическим. Он унаследовал титул от матери. И свадебные торжества должны были проходить не в огромной Святой Софии, а в более скромной церкви, расположенной напротив.
Вскоре после полудня принц и группа музыкантов явились сопровождать невесту и ее родителей в церковь. Музыканты в алых, золотых, зеленых и синих одеяниях играли веселую музыку на флейтах и барабанах.
Мэйрин, с длинными густыми волосами, распущенными по плечам в знак ее невинности, в сверкающем свадебном венце на голове, вышла с родителями и Дагдой из Садового Дворца. Процессия направилась к церкви, находившейся за императорскими садами. Впереди шел жених со своими музыкантами. Церковь была залита мягким золотистым светом. Солнечные лучи, проникавшие сквозь прекрасные витражи на окнах, озаряли светло-желтые стены и роскошный снежно-золотой свадебный убор Мэйрин.
Хотя константинопольская церковь несколько лет назад откололась от римской, Мэйрин не заметила никаких различий между ними, кроме языка. Одна церковь пользовалась греческим, другая — латынью. Когда жених и невеста предстали перед священником, их свадебные венцы соединили тонкой золотой ленточкой, символизирующей узы брака. Священник трижды обвел Мэйрин и Василия вокруг алтаря. В число гостей вошли Олдвин, Ида, Дагда, служанка Иды Нара, принцесса Илиана, император Константин, императрица Мария-Ирина, Тимон Феократ и его жена Евдоксия. Гости спели веселые свадебные гимны и осыпали рисом жениха и невесту, чтобы обеспечить плодовитость будущей жены. Когда церемония окончилась, гости стали хлопать принца по спине и поздравлять его с удачным выбором невесты. Затем все отправились в Садовый Дворец, где их ожидали свадебные пироги и вино.
Свадьбу отпраздновали тихо, по-семейному. Гости выпили за здоровье новобрачных. Заметив, что Мэйрин устала, принц вызвал носилки. Молодоженам пожелали счастья и отпустили их. Дагда и Нара уже заранее отправились во дворец Буколеон. Ида пообещала дочери, что после свадьбы Нара станет прислуживать ей. А Дагда, как понимал Олдвин Этельсберн, в любом случае не покинет свою юную госпожу и будет продолжать служить ей и ее мужу.
Мэйрин, сидя в носилках, откинулась на подушки и на мгновение прикрыла глаза. Василий, шедший рядом с носилками, улыбнулся. Она так прекрасна! Он ваял ее за руку, и Мэйрин открыла глаза.
— Ну какая из меня невеста?! Надо же — уснуть на собственной свадьбе! — возмутилась она.
— Ты устала, — рассмеялся Василий. — Все это очень утомительно, красавица моя.
Мэйрин заметила, что принц особенно подчеркнул слово «все», и поняла, что ее мать успела сообщить Василию о переменах, произошедших в ее теле. Она приободрилась, так как раньше не представляла себе, как можно обсуждать столь личный и деликатный вопрос с мужчиной, даже если этот мужчина теперь ее муж.
— Отдохни, — нежно сказал он. — Скоро мы будем дома и там поговорим.
Дворец Буколеон возвышался рядом с бухтой, где стояли императорские яхты. Пристань была украшена фантастическими статуями львов, драконов, грифонов и прочих вымышленных и настоящих животных. Стены дворца сложены из ценнейшего мрамора и покрыты мозаикой чистых, ярких цветов. Вокруг раскинулись павильоны и рыбные пруды, сады и фонтаны. Однако этот мирный, идиллический вид был обманчив: в Буколеоне жили двадцать тысяч человек, включая придворных, слуг, стражников, священников, рабов, музыкантов и актеров. В мастерских Буколеона ремесленники производили первоклассные шелка (государство владело монопольным правом на их изготовление), краски для ткани и превосходное оружие.
Именно здесь и предстояло жить Мэйрин до тех пор, пока не будет достроен дворец за Босфором. Апартаменты принца Василия выходили окнами на сады и на море. В этом маленьком крыле дворца был отдельный двор и ворота. Принц помог своей невесте выйти из носилок и на руках перенес ее через порог. Вспыхнув от смущения, Майрин спрятала лицо на его груди. Сердце ее заколотилось от волнения и страха. Но тут, к ее удивлению, принц опустил ее на кровать в спальне и сказал:
— А теперь отдохни, Мэйрин. Я зайду за тобой позже, перед ужином. — И с этими словами удалился.
Мэйрин слишком устала, чтобы спорить. Боль внизу живота возобновилась с новой силой. Она чувствовала легкую дурноту.
— Вот что такое быть женщиной, — пробормотала Мэйрин. — Надеюсь, это скоро пройдет! — Она перевернулась на бок, но удобнее ей не стало. — Hapa! — позвала она.
Служанка немедленно появилась перед ней.
— Чем могу служить вам, принцесса? — спросила Нара, очень гордая повышением своего собственного положения.
— Сходи к моей матери. Скажи ей, что мне нужен тот эликсир, которым она поила меня вчера от боли в животе. И спроси, как его готовят, чтобы в будущем я сама смогла делать его.
— Слушаюсь, госпожа. Я отправлюсь сей же час, но, возможно, вам покамест поможет глоток красного кипрского вина?
— Налей, — согласилась Мэйрин. Помолчав, она спросила:
— А тебе бывает больно, Нара, когда у тебя месячные?
Служанка улыбнулась.
— Когда я была молодой девушкой, бывало больно, но сейчас нет.
Мэйрин озадаченно взглянула на нее.
— Не понимаю, — проговорила она.
— Ну, — подмигнув, ответила Нара, — когда девушка входит во вкус, ей становится полегче.
— Во вкус чего?
Тут Нара поняла, что Мэйрин, несмотря на уроки матери, все еще знает очень мало и не имеет практического опыта. Впрочем, благовоспитанной молодой госпоже и не полагается многого знать о страсти. Но сейчас служанку загнали в угол. Ничего не поделаешь, придется сказать правду.
— Ну, моя принцесса, я хотела сказать, что если вы будете регулярно заниматься любовью с мужем, то эти боли пройдут. По крайней мере со мной случилось именно так.
— Но ведь ты не замужем! — воскликнула Мэйрин. Но тут смысл слов служанки дошел до нее, и она залилась багровым румянцем. — О-ох!
— Пожалуй, я лучше отправлюсь к вашей матери, моя принцесса, — поспешно сказала Нара и боком выскочила из дверей спальни.
Ну конечно! У Нары есть любовник! Мэйрин возмутилась собственной тупостью. Возможно, она должна была ужаснуться, но этого не случилось. Дома, в Англии, многие деревенские парни и девушки становились любовниками прежде, чем с церковной кафедры над ними раздавались слова брачного обряда. И хотя Мэйрин понимала, что признание Нары несколько другого рода, это не вызвало у нее ни малейшего отвращения. Потом она подумала, знает ли Ида о нескромности своей служанки, и решила, что не знает. Поразмыслив еще немного, Мэйрин пришла к выводу, что иметь в услужении человека, сведущего в тайнах любви, очень полезно. По крайней мере до тех пор, пока она не приобретет собственный опыт.
Дожидаясь возвращения Нары, Мэйрин вспомнила, что сегодня — первое мая. Утром она это помнила, но потом, в суматохе свадебной церемонии, позабыла. Надо разжечь костер Бельтана! Тем более, сегодня самый важный день в ее жизни! Это — ее единственная связь с родителями, подарившими ей жизнь. Как еще поделиться с ними своим счастьем?!
В отчаянии Мэйрин обвела взглядом комнату. Все было чужим и незнакомым. До сегодняшнего дня она еще не бывала в апартаментах Василия. И не могла даже представить себе, куда Нара положила мешочек с дубовыми щепками. Внезапно в дверь постучали.
— Войдите, — сказала Мэйрин.
На пороге появился Дагда с пустым медным блюдом в руках.
— Я знаю, что ты устала, госпожа моя, но уверен, что не забыла о Бельтане. Часть террасы рядом со спальней выходит на запад. Ты можешь развести там праздничный костер без помех.
Дагда протянул ей блюдо, и Мэйрин стала устраивать на нем миниатюрный костерок.
— Давай выйдем на воздух, — предложила она с улыбкой облегчения. — Я чуть было не забыла, Дагда, а когда вспомнила, то не смогла найти дубовые щепки, — пожаловалась она.
— Они у меня, — ответил ирландец.
Мэйрин и Дагда снова стояли перед костром. Когда душа Мэйрин освободилась на время от оков плоти, она увидела чьи-то карие глаза, пристально глядящие на нее с длинного худощавого лица. Какой-то первобытный инстинкт подсказал девушке, что этот незнакомец ненавидит ее и желает разрушить ее счастье. Вскрикнув от ужаса, она вернулась к действительности.
— Что случилось? — встревоженно спросил Дагда, наклонившись над ней.
— Ничего, — ответила Мэйрин, не желая рассказывать ему о своем видении. Она была уверена, что всему виной ее первые месячные, и чувствовала себя неловко. — Я в порядке, — Она похлопала ирландца по руке и с чувством вины заметила боль в его глазах: оба знали, что она солгала.
Огонь быстро угас, и Дагда ушел. Вернувшись в спальню, Мэйрин пригубила вина, налитого Нарой, и стала дожидаться возвращения служанки. Нара весь путь туда и обратно проделала бегом. Смешав лекарство Иды с водой, Мэйрин быстро выпила его и уснула. Проснувшись, она обнаружила, что боль ушла. К счастью, платье ее было так густо усеяно драгоценными камнями, что не помялось. Ополоснув лицо розовой водой. Мэйрин вышла к свадебному ужину со своим мужем посвежевшей и похорошевшей.
Перед новобрачными поставили изысканные яства: блюдо с мидиями, сваренными в белом вине со специями; серебряную тарелку с двумя голубями, поджаренными до золотистой корочки, с гарниром из риса и изюма; ножку новорожденного ягненка, начиненную чесноком и обложенную крошечными белыми луковицами; чашу с артишоками, тушенными в масле и полынном уксусе; черные маслины в собственном соку; садр из козьего молока; мягкий, свежий белый хлеб.
Чувствуя себя гораздо лучше, Мэйрин ела с аппетитом. Слуги убрали остатки трапезы и поставили на стол чашу с фруктами. Мэйрин поняла, что осталась наедине со своим мужем. Она медленно выбрала из чаши абрикос и надкусила его.
Чувствуя, о чем она думает, Василий поднял руку и ласково коснулся ее щеки.
— Я люблю тебя, — сказал он, — но прекрасно знаю, что твоя родная мать умерла в пятнадцать лет после родов. Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое, сокровище мое.
— Ида не сказала тебе, что вчера вечером у меня начались первые месячные? — Мэйрин вспыхнула. Но Ида говорила, что женщина должна быть откровенна со своим мужем. Мэйрин была уверена, что Василию все известно, и все же смутилась от его ответа.
— Сказала, — серьезно ответил он, — но это ничего не меняет, Мэйрин. Я ведь не животное! Я не собираюсь срывать цветок твоего девичества в первую же брачную ночь. У нас впереди еще много ночей, но сначала мы должны привыкнуть друг к другу. Я знаю, что мужчины редко относятся так к своим женам, но я говорю тебе то, что чувствую. Я не хочу потерять тебя так, как твой отец потерял твою мать. Ты понимаешь?
Мэйрин кивнула, испытав странное облегчение. Стать возлюбленной принца, стать невестой принца — это восхитительно! Но она поняла, что на самом деле очень мало знает о человеке, который теперь стал ее мужем. И она обрадовалась, что Василий хочет дать ей время привыкнуть к нему.
— Я ведь совсем тебя не знаю, — задумчиво проговорила она.
— Да, — согласился Василий, — не знаешь. Но когда узнаешь, я надеюсь, ты не будешь разочарована, любовь моя. Мэйрин неожиданно рассмеялась.
— А что, если разочаруюсь? — поддразнила она принца.
— Я позабочусь о том, чтобы этого не случилось, — с легким смешком ответил он. Ему нравилось, что чувство юмора не покинуло Мэйрин в новой обстановке. Когда она вырастет, то станет великолепной женщиной. Но тут принц заметил, что она снова побледнела, и предложил ей отдохнуть.
— Но где же ты будешь спать, господин мой?
— Я велел Наре приготовить для меня кушетку в нашей спальне. Мэйрин. Не хочу, чтобы все во дворце узнали о нашей личной жизни. У нас будет всего трое слуг. Твои — Нара и Дагда, и мой раб, Иоанн. Они будут молчать, если не захотят, чтобы им отрезали языки. Наша жизнь — это наше личное дело.
Жизнь легко вошла в новое русло. Василий, верный своему слову, быстро нашел для Мэйрин учителя. Мастер Симеон, пожилой ученый еврей, приходил несколько раз в неделю, чтобы преподавать ей философию и историю, математику и естественные науки. Одаренный молодой евнух по имени Петр давал Мэйрин уроки игры на лютне. Он научил ее византийской музыке. Вместе с Василием Мэйрин ежедневно совершала верховые прогулки по холмам и за городом. Они купались в бассейне в своем уединенном саду.
В первые несколько месяцев после свадьбы они спали в разных постелях, но нисколько не стеснялись наготы друг друга. Мэйрин быстро привыкла к своему мужу и к тому, что он все время рядом с ней. Они уже не могли разлучаться надолго. Василий удивлялся, как он прежде обходился без нее, без ее любви и красоты, без ее милых шуток. Убеждаясь в том, что любовь Василия остается неизменной, Мэйрин все меньше смущалась в присутствии своего мужа. Василий восхищался ее живым и восприимчивым умом. Наставники Мэйрин осыпали ее похвалами. И Василий передавал своей возлюбленной эти похвалы, заключая ее в объятия и покрывая ее лицо нежными поцелуями. День ото дня он все сильнее гордился своей прекрасной, блестящей, великолепной молодой женой.
Но в этот день, когда Василий, как обычно, обнял ее и прижал к своей груди, произошло нечто новое. Никто из них не мог бы внятно объяснить, что же с ними случилось, но в тот момент, когда губы Василия соединились с губами Мэйрин, их одновременно пронзила вспышка страсти. Мэйрин крепко обвила его руками и прильнула к нему всем телом. Губы ее стали мягкими, влекущими. И то, что начиналось как невинный поцелуй похвалы и одобрения, превратилось в поцелуй пылающей страсти. Язык Василия легко проскользнул между губами его возлюбленной, и Мэйрин довольно замурлыкала, как котенок. Она застенчиво и дразняще коснулась его языка своим. И тут Василий неожиданно сорвал с нее ночную сорочку, не встречая никакого сопротивления, и опрокинул Мэйрин на постель.
Затем он застыл на мгновение, разглядывая ее тело, и глубоко вздохнул. Мэйрин была невероятно прекрасна; совершенство ее молочно-белой кожи и огненных волос невозможно сравнить ни с чем. Но не только невинность ее возбуждала Василия. Эту девушку окружала атмосфера какой-то тайны, чего-то незнакомого и неизведанного. Каждая любовь начинается с непознанного, но на сей раз Василий чувствовал, что его жена навсегда сохранит в себе загадку, которой не поделится ни с кем другим. Желание разгоралось в нем все сильнее, но он понимал, что еще слишком рано. Он давно собирался познакомить Мэйрин с другими путями к наслаждению, и почувствовал, что этот момент как нельзя лучше подходит для первого урока. Хотя она крепко зажмурила глаза, но не сопротивлялась и не возражала. Более того, она не выказывала никаких признаков страха перед ним, и ее спокойствие укрепило Василия в его решении.
Сняв нижнюю тунику, он сел на постель рядом с ней, скрестив ноги. Затем принялся ласково и осторожно поглаживать груди Мэйрин. Через несколько минут эти легкие, как перышко, касания заставили ее открыть глаза, и Мэйрин посмотрела ему в лицо. Пальцы его медленно двигались вокруг ее розовых сосков. Эта дразнящая ласка была и наслаждением, и мукой. Мэйрин тихо застонала, и Василий не сдержал улыбки.
— Тебе это нравится, — уверенно проговорил он.
— Да, — ответила Мэйрин. — Но почему ты прежде не касался меня так?
— Ты была не готова.
— А почему я теперь стала готова? — слегка задыхаясь, спросила Мэйрин.
— Не знаю, — честно признался Василий. — Просто это случилось, дорогая моя.
Он склонил темнокудрую голову и приник в поцелуе к ее губам. Потом лег рядом с ней и начал медленно водить теплым языком по ее напрягшемуся соску. Мэйрин затрепетала. Ладонь Василия осторожно накрыла ее вторую грудь и принялась тихонько поглаживать и сжимать ее.
Тепло разлилось по всему ее телу. И от мысли о том, что касания его языка пробуждают в ней такое блаженство, Мэйрин воспламенилась еще сильнее. Она почувствовала, что жар этот пылает где-то между бедер, и испуганно пошевелилась. Но когда Василий поднял голову, оторвавшись от ее груди, она прошептала:
— О, прошу тебя, продолжай!
Улыбнувшись, Василий потянулся к ее второй груди и крепко сжал губами нежную кожу. Мэйрин задохнулась от удивления! Пальцы ее вцепились в волосы Василия, она прижала к себе его голову и нетерпеливо воскликнула:
— О да, да!
Василий еще некоторое время продолжал целовать восхитительно нежные бутоны ее сосков, оказавшиеся такими чувствительными к его ласкам. Затем руки его стали медленно опускаться вниз по ее телу. Ее сладко ноющие груди безмолвно умоляли эти руки вернуться и продолжить упоительную игру. Гладкий живот Мэйрин вздрагивал под его пальцами, разжигающими жар желания под ее ароматной кожей. Мэйрин простонала:
— О Василий, любовь моя! Как хорошо! Я вся горю! О, поцелуй меня!
Василий медленно прижался к ее губам. Она ответила на поцелуй, с пылкой страстью впившись в его рот. Ее узкий язычок пытался раздвинуть его сжатые губы и проникнуть внутрь. Руки ее принялись ласкать худощавое, стройное тело Василия. Пальцы Мэйрин лихорадочно скользили по его плечам, спине, крепким ягодицам. Под этими невинными ласками в Василии тоже вспыхнуло пламя настоящей страсти. Приподнявшись, чтобы лечь рядом с ней, он взял ее маленькую ладошку и положил на свое напрягшееся орудие. Мэйрин без малейших колебаний обхватила пальцами гладкую теплую плоть и принялась нежно и любовно поглаживать ее. И тут, к его изумлению, ибо Василий сам не осознавал, насколько сильно в нем разгорелось желание, семя его выплеснулось ей на ладонь почти мгновенно. Василий застонал, чувствуя некоторое смущение, но Мэйрин пришла в восторг.
— Я еще никогда не видела мужского семени, — сказала она.
Любопытство возобладало в ней над любовной страстью.
— Подумать только, неужели из этого получается ребенок! — Сев на постели, она поднесла ладонь ближе к глазам и стала разглядывать липкую жидкость.
Василию не оставалось ничего другого, как рассмеяться.
— Боюсь, что я согрешил, пролив семя туда, где оно не укоренится! — воскликнул он.
— Это случилось с тобой впервые? Я думала, что семя мужчины может изливаться только в женское лоно. Но теперь понимаю, что это не так.
— Верно, любовь моя. Мужчина может излить свое семя куда угодно, когда он возбужден. Но только в лоне женщины оно может укорениться и дать жизнь ребенку.
— А как семя попадает в лоно?
На мгновение Василий задумался, но затем пришел к выводу, что Мэйрин все же еще слишком неопытна.
— Я не стану от тебя ничего скрывать, дорогая, — ответил он, — но я хотел бы не объяснять, а продемонстрировать тебе все эти восхитительные вещи. Но ты должна быть терпелива. На сей раз я хотел бы завершить урок. Надо принять ванну: мы приглашены на ужин с императором.
Мэйрин надула губки. Она еще не научилась женским хитростям, которые помогли бы ей справляться с мужем.
— Похоже, я буду счастлива только тогда, — произнесла она, — когда мы станем жить в собственном доме, за Босфором. Этот император со своими трапезами доставляет столько неудобств!
— К концу зимы, — пообещал Василий. — Систему водоснабжения для нашего дворца соорудили, не так быстро, как я рассчитывал. Акведук уже построен, но на это ушло слишком много времени.
— Я хочу остаться с тобой наедине, — жалобно проговорила Мэйрин, и Василий улыбнулся.
Оказалось, что его юная супруга уже успела полюбить его всей душой и тяжело переживала даже самую недолгую разлуку с любимым. Василий пробудил в ней вкус к страсти, и Мэйрин желала пить из этого источника как можно чаще. Теперь ей нравилось подолгу нежиться в бассейне; она даже купила рабыню, опытную в искусстве массажа. Зоя несколько часов в день трудилась над телом своей госпожи, чтобы сделать его безупречным для принца. Майрин обнаружила, что все сильнее жаждет ласки Василия. Она пыталась привлечь его внимание к себе любыми способами; чем чаще он ласкал ее, тем больше она стремилась к новым любовным утехам.
И Василий не разочаровывал свою возлюбленную. Хотя он считал, что она еще слишком юна для всей полноты страсти, Мэйрин старалась научиться всему, что может принести наслаждение любящим супругам. Принц чувствовал, что скоро он уже не сможет сдерживать свое желание, которое так возбуждала в нем эта красавица. Мэйрин в своей невинности жаждала полноты любви, а Василий томился от сознания того, до каких вершин может подняться эта любовь, когда он даст волю своей страсти.
Когда Мэйрин не была занята уроками у мастера Симеона и у музыканта Петра, а Василий — своими обязанностями при дворе кузена, супруги проводили все время в постели. Груди Мэйрин расцветали под ласками Василия и вскоре превратились в совершенные округлости из гладкой пышной плоти. Горячее, напрягшееся от возбуждения орудие Василия скользило в глубокой ложбинке между этими восхитительными холмами; принц не забывал всякий раз отстраниться, чувствуя близость завершения. Мэйрин нисколько не стеснялась этой игры. И однажды во время таких забав она наклонила голову и смело сжала губами его распаленную плоть.
Василий задохнулся от удивления. Мэйрин выпустила его и, заглянув в лицо принцу, спросила:
— Такую вещь считают запретной?
— Только дураки и лицемеры, — ответил тот и мягко подтолкнул ее голову обратно, чтобы она продолжила новую ласку. Достигнув грани блаженства, Василий заставил ее разжать губы и лечь на спину. Затем приподнял ее длинные, стройные ноги, развел их в стороны и, положив себе на плечи, стал дарить ей столь же изысканную ласку.
И когда язык его коснулся пылающей плоти Мэйрин, врата опыта приоткрылись для нее еще чуть шире. До этой минуты она полагала, что даже полное слияние в любовном акте едва ли может оказаться более чудесным, чем то блаженство, в котором они проводили все эти долгие вечера. Но в то ослепительное мгновение она поняла, насколько была до сих пор невежественна. Внезапно она почувствовала, что теряет над собой контроль. Не в силах дольше сдерживаться, она вдруг ощутила, что парит где-то в небесах, среди звезд и это длится целую вечность… А потом она снова оказалась в крепких, надежных объятиях Василия. Принц с улыбкой глядел ей в лицо.
— Я больше не в силах ожидать того дня, когда смогу обладать тобою целиком, любовь моя, — прошептал он. — Ты — моя жизнь, Мэйрин.
— Я тоже не хочу больше ждать, — ответила она. — Я люблю тебя, мой принц. Со дня нашей свадьбы прошло уже восемь месяцев. Мне исполнилось четырнадцать лет, и я готова стать женщиной, но давай подождем еще несколько недель. Скоро мы переедем в наш дворец. Я не хочу, чтобы это произошло здесь, в Буколеоне, Василий. Я хочу, чтобы это случилось в первую ночь, когда мы окажемся в нашем собственном доме. Если мы зачнем нашего первого ребенка, нашего сына, в собственном доме, разве это не станет самым лучшим предзнаменованием счастливого будущего?
Слова Мэйрин тронули его душу. Мысль о том, чтобы отпраздновать новоселье первой ночью совершенной страсти, пришлась Василию по сердцу так же сильно, как сильно он желал обладать своей возлюбленной. Он погладил ее по щеке тыльной стороной ладони. Бирюзовые глаза принца светились любовью и восхищением. Мэйрин действительно оказалась для него идеальной женой. Она интуитивно чувствовала законы традиций и важность событий.
— Я постараюсь ускорить переезд в новый дворец, — пообещал он. — А пока что нам придется немного воздержаться от любовных игр. Благодаря этому в нас сильней разгорится желание, Мэйрин. Ты рождена для страсти, любовь моя. И я хочу, чтобы наша первая ночь настоящей любви оказалась такой прекрасной, что ты всю жизнь будешь вспоминать о ней с радостью.
— Но я не могу жить без твоих ласк, Василий! Они нужны мне, как воздух!
— Сегодня я удовлетворю все твои страстные желания, любовь моя, но утром переберусь в другую комнату, и мы будем жить врозь до того дня, когда можно будет переезжать в новый дворец. Я хочу, чтобы в тебе пробудилась такая же жажда, какая мучит меня сейчас!
Василий заключил ее в объятия и поцеловал.
— Ты восхитительна, — прошептал он. — Наверное, я сошел с ума, если решился на такую жертву, как добровольная разлука с тобой!
— Может быть, — поддразнила его Мэйрин, — лучше было бы начать воздержание прямо сейчас?
— О нет, моя очаровательная колдунья, этой ночью тебе не удастся избавиться от меня! — рассмеялся он. И, подхватив ее на руки, он перенес ее в постель и лег рядом.
Супруги осыпали друг друга пылкими ласками. Василий целовал ее груди, и Мэйрин задыхалась от блаженства, когда уже знакомые стрелы возбуждения пронзали ее сладко ноющее тело. Затем рука его принялась поглаживать нежную кожу между ее слегка приоткрытых бедер. Мэйрин затрепетала, когда его пальцы скользнули выше, раздвинув складки розовой плоти.
Василий почувствовал, что она замерла и напряглась от неожиданности. Он успокаивающе произнес:
— Ну же, Мэйрин, не бойся! Я всего лишь хочу немного познакомиться с твоими сладкими прелестями.
Палец его осторожно потерся о влажную плоть и продвинулся немного глубже.
— Ах, любовь моя, как бы мне хотелось сейчас, чтобы на месте этого пальца было мое орудие любви, — прошептал он.
Палец стал ритмично двигаться внутри нее. Страх испарился, и Мэйрин почувствовала новый прилив возбуждения. Она больше не могла лежать спокойно; бедра ее стали подниматься навстречу, в такт его движениям.
— О Василий! Как хорошо! — выдохнула она, когда все ее тело внезапно затопила жаркая волна блаженства.
Василий наклонился над ней и страстно поцеловал ее в губы. Он был доволен, что эта первая репетиция настоящей близости не испугала ее. К тому же он выяснил для себя то, что ему нужно было узнать. Он понял, что в ту ночь, когда страсть их достигнет своей полноты, ему понадобится все его искусство и терпение, чтобы доставить Мэйрин наслаждение, не причинив ей боли. Поднимаясь, он произнес:
— Да, любовь моя, ты — настоящее совершенство. Я тебя обожаю!
Мэйрин трепетала от счастья. Она любила и была любима, желала и была желанна. Следующие несколько дней она пребывала в совершенно радужном настроении. Ида заметила это и, не удержавшись, спросила:
— Ты счастлива, дитя мое?
— О да, мама!
Ида на мгновение задумалась, а потом спросила:
— Вы уже?..
Оборвав себя на полуфразе, она снова заколебалась, но Мэйрин поняла, что она хочет выяснить.
— Нет, еще нет, но я уже готова, и Василий тоже так считает, мама. Но мы решили подождать до тех пор, пока не переедем в новый дом. Я хочу зачать нашего сына под той кровлей, где он впервые увидит свет дня.
— Я еще не говорила с тобой о том, что тебе предстоит, дитя мое, — сказала Ида. — Не хочу, чтобы ты оказалась неподготовленной.
— Но я думаю, что уже всему научилась, мама. В эти последние месяцы мы с Василием посвятили любовным играм столько времени! И все это было чудесно, — слегка смущенно отозвалась Мэйрин.
— Но предупредил ли он тебя о том, что будет больно? — спросила Ида.
— Больно?! — Мэйрин изумленно уставилась на мать. — Почему? Нет, он ничего не говорил о боли!
Ида тихо улыбнулась. «Вот они, мужчины», — подумала она. Конечно, принц постарался скрыть от своей возлюбленной все неприятности, с которыми для нее будет связана ночь первого любовного слияния.
— Когда ты станешь женщиной, Мэйрин, тебе, возможно, придется испытать боль, — сказала она дочери. — Бояться здесь нечего, поскольку это вполне естественно. Кроме того, может случиться небольшое кровотечение. Но после первого раза ни боли, ни крови больше не будет. Останется только наслаждение, которое вы с Василием сможете дарить Друг другу столько, сколько захотите.
— А вы с отцом все еще дарите друг другу наслаждение? — осмелев, спросила Мэйрин, но тут же смутилась и потупила глаза.
Ида рассмеялась.
— Да! — ответила она, и ее голубые глаза лукаво сверкнули. — Несмотря на то что прошло столько лет, нам с твоим отцом до сих пор хорошо вместе. Ведь мы любим друг друга, Мэйрин. И это очень важно. Если нет любви, то радость не удержать долго. Дай Бог, чтобы вы с Василием всегда любили друг друга так же, как мы с твоим отцом.
— О, так оно и будет, мама! — заявила Мэйрин с глубокой убежденностью, как любая молодая жена, неспособная заглянуть в будущее дальше завтрашнего дня. — Он говорит, что каждый день, засыпая и просыпаясь, думает только обо мне! Я так счастлива, что он любит меня!
— Ты любишь ее?! — Голос Велизария, обычно сдержанный и спокойный, показался принцу странно высоким, почти срывающимся. Как всегда полный неуемной энергии, Велизарий расхаживал взад-вперед по своим личным апартаментам во дворце Буколеон. Он был самым знаменитым актером Византии и пользовался привилегией жить в императорском дворце за счет самого императора. — Господи помилуй, Василий! Почему бы тебе просто не взять кинжал и не пронзить мне сердце? Заявляя, что хочешь на ней жениться, ты поклялся, что никогда не разлюбишь меня, несмотря на то, что тебе придется позаботиться о продолжении рода. Но с того дня за целых восемь месяцев ты ни разу не пришел ко мне и не заключил меня в объятия. Однако я хранил тебе верность, верил твоему слову! А теперь ты приходишь и говоришь, что любишь эту мерзавку! Приходишь попрощаться со мной! Но я тебя люблю! Неужели это для тебя ничего не значит? Ты — жестокий человек! Жестокий! — Велизарий рухнул на кушетку, обтянутую красным атласом и золотой парчой. Прижав к груди золотисто-зеленую полосатую подушку, он мрачно уставился на принца. Во взгляде его светились ревность и ненависть.
— Я не такой, как ты, Велизарий, — тихо проговорил Василий. — За всю жизнь у меня было только два мужчины-любовника. Первым из них, как тебе известно, был мой кузен, Евгений Демерцис. Нам было всего по тринадцать лет, и мы боялись подступиться к женщине. Поэтому и упражнялись друг с другом до тех пор, пока не набрались смелости, чтобы заняться рабыней моей тетки. А потом, до тебя, я имел дело только с женщинами. Но ты — другой. Ты никогда не любил женщину; ты даже не способен на это. Сколько раз ты говорил мне, что для тебя отвратительна сама мысль о том, чтобы заняться любовью с женщиной? Иногда мне казалось, что у тебя — душа женщины, лишь по ошибке заключенная в мужское тело.
— Почему же тогда ты связался со мной? — раздраженно спросил актер.
— Помнишь нашу первую встречу, Велизарий? Я в то время любил трех женщин, но, к своему ужасу, обнаружил, что все эти негодяйки лгали мне, набивая свои шкатулки с драгоценностями благодаря моей щедрости. А потом, в довершение всего, Елена Мономах попыталась навязать мне свое незаконное отродье. Я был зол на весь свет. Я устал от женщин. Мне нужна была какая-то перемена, и мужчина-любовник казался самым лучшим выходом. Кроме того, ты мне понравился. — Василий протянул руку и ласково погладил актера по плечу. — Ты — мой лучший друг, Велизарий. Умоляю тебя, попытайся понять мои чувства. Мэйрин обладает всем, что я стремился найти в женщине. Да, конечно, она еще очень юна, но какие у нее задатки! Порой я просыпаюсь по ночам от страха, что в один ужасный день она меня превзойдет! — Принц улыбнулся. — Да поможет мне Бог, я так люблю ее! Неужели ты не можешь этого понять, милый мой Велизарий?
— Любишь? — Актер насмешливо и горько улыбнулся, лицо его превратилось в застывшую маску боли. — Ты не знаешь, что такое любовь, Василий. Тебе знакомо лишь удовольствие от обладания новой игрушкой! Вот что ты чувствуешь к своей драгоценной супруге, мой принц! Когда новизна пройдет, ты снова станешь искать перемены и разнообразия! Бедная девочка! Клянусь, я испытываю к ней сострадание, хотя ни разу так и не видел ее. Говорят, она прелестна, но когда ты выпьешь до дна всю ее прелесть, то выбросишь ради новой игрушки так же, как сейчас выбрасываешь меня, Василий, и я ненавижу тебя за это!
— Ты заблуждаешься! Я люблю ее! — воскликнул Василий, уязвленный обидными словами Велизария. — Я даже еще не успел овладеть ею целиком. Когда мы поженились, она была еще слишком молода для этого, но теперь уже созрела для любви. Через три дня нас ждет первая настоящая брачная ночь в новом доме.
Усевшись рядом с Велизарием, принц обнял его за талию, но актер резко высвободился.
— Ах, да успокойся, друг мой! Порадуйся за меня! Ты же знаешь, что многие жаждут, чтобы ты стал их любовником. Зачем ты отказываешь им ради меня? Помнишь, сколько раз мы с тобой смеялись над этими несчастными воздыхателями? Ну признайся честно, Велизарий, разве за последние месяцы ты не получил сотни предложений?
— Конечно, — фыркнул Велизарий, — и среди них попадались куда более важные птицы, чем ты, Василий. — Он невольно приосанился, легкая улыбка появилась на его губах, но тут же угасла. — Однако я остался верен нашей любви. А ты — нет! Я ни разу не позволил себе ни малейшей вольности.
— Прости меня, — отозвался принц. — Ты — мой друг, и я не хотел причинить тебе боль. Я надеялся, что смогу любить вас обоих, но ошибся, — честно признался он.
— Поэтому ты выбрал ее, а не меня, — заключил Велизарий. В голосе его внезапно послышалась глубокая печаль, словно он решил смириться с выбором принца. — Но почему? — жалобно спросил он.
— Я ничего не мог поделать, — ответил Василий. — Понял, что оказался в ее власти с той минуты, когда впервые увидел ее.
Велизарий вздохнул. И этот вздох был полон такой бесконечной боли, что у принца навернулись слезы на глаза.
— Как бы сильно я ни любил тебя, этой любви все же не хватит на то, чтобы удержать тебя, мой принц, если ты этого не хочешь. Ты разбил мое сердце, так же как когда-нибудь разобьешь сердце этой бедняжки. Но я — не глупец. Я люблю тебя так сильно, что желаю тебе счастья, даже если это будет означать, что ты расстанешься со мной. — Актер поднялся с кушетки. — Пойдем! Давай выпьем прощальный кубок. А потом ты вернешься к своей невинной, прелестной супруге. — Медленно, крадущейся походкой Велизарий подошел в круглому мраморному столику, на котором стоял серебряный поднос с кувшинами и кубками. — Она так ничего и не знает о нас с тобой? — задумчиво спросил он.
— Нет, — ответил принц. — Мэйрин — действительно сама невинность. Она понятия не имеет о том, что такое любовь между двумя мужчинами. И если бы узнала, то была бы потрясена. Ведь она выросла не в Константинополе, где подобное считается в порядке вещей.
Велизарий протянул руку к подносу. Он кивнул, словно соглашаясь с Василием. На указательном пальце его правой руки сверкал крупный рубин. Загородив своим телом от принца поднос с кубками, он нажал на потайную пружину в перстне; под камнем оказалось углубление, заполненное мелким черным порошком. Велизарий быстрым движением всыпал порошок поровну в два серебряных кубка и торопливо залил его кроваво-красным греческим вином. Порошок мгновенно растворился в сладком напитке. Актер с улыбкой обернулся и подошел к принцу.
Изящным жестом он протянул Василию один из кубков.
— За что мы выпьем? — спросил он. — Ведь это — последний раз, когда мы делим с тобою вино, так что этот тост должен быть особым.
— Давай выпьем за то, чтобы каждый из нас обрел истинное счастье, — предложил Василий. — Ведь мне действительно очень грустно думать о том, что я причинил тебе боль, милый Велизарий! Как мне хотелось бы, чтобы ты в эту минуту был так же счастлив, как я!
Велизарий неожиданно улыбнулся.
— Но я счастлив, мой принц! — произнес он и, поднеся кубок к губам, осушил его до дна. Василий последовал его примеру.
Когда опустевшие кубки снова оказались на подносе, актер проговорил с не менее неожиданной и странной горечью в голосе:
— Скоро твоя драгоценная супруга узнает, с какой легкостью ты предаешь тех, кому клялся в любви, мой принц! Скоро она познает такую же невыносимую боль, как та, что ты причинил мне, и ей придется прожить с этой болью всю свою оставшуюся жизнь, и я молюсь, чтобы жизнь эта оказалась долгой! Когда нас с тобой найдут, Василий, твоя жена быстро узнает о нашей связи. Но самое главное в моей мести — то, что она никогда не будет уверена до конца в том, что ты любил ее по-настоящему! А тебя, мой принц, уже не будет в живых, и ты не сможешь ни утешить ее, ни опровергнуть сплетни! — Велизарий резко и хрипло рассмеялся, пошатнулся и упал на колени.
И в то же мгновение Василий почувствовал, как его пронзила острая, жестокая боль, словно удар кинжала.
— Велизарий! — вскрикнул он. — Что ты наделал! Он тоже рухнул на колени, оказавшись лицом к лицу с актером, в глазах которого светилось мстительное торжество.
— Что… я… наделал? — Велизарий быстро бледнел. — Я всего лишь постарался добиться того… чтобы ты навеки остался со мной, любимый! Она не получит тебя, потому что ты — мой, Василий! Мой… отныне и навсегда! Мой!!! — Испустив дыхание, он упал на руки принцу. Под его тяжестью ослабевший Василий опрокинулся на спину на великолепный шерстяной ковер с черными и красными узорами.
Принц чувствовал, что все его тело быстро немеет. Не в силах пошевелиться, он лежал на спине, а мертвый Велизарий все еще, продолжал сжимать его в объятиях, склонив ему на плечо голову в золотистых кудрях, словно спящий. Когда последние слова убийцы проникли в гаснущее сознание принца, Василий почувствовал, что и его сердце тоже вот-вот остановится. Собравшись с силами, он отчаянно вскрикнул:
— Мэйрин!
И жизнь покинула его.
Несколько минут в роскошных апартаментах актера было тихо. Затем дверь передней медленно приоткрылась, и вошел какой-то мальчик из прислуги. Увидев лежащие на полу тела, он остановился в изумлении, но затем смело двинулся дальше. Осторожно, чтобы не потревожить их, он достал из складок туники маленькое зеркальце и поднес его к ноздрям принца, затем — к ноздрям актера. Стекло осталось чистым.
Мальчик вздохнул и, поднявшись, выбежал из комнаты и помчался по лабиринту коридоров, соединявших разные части дворца. Добравшись до апартаментов Василия, он остановился, аккуратно разгладил ладонями тунику, вошел в комнату и попросил разрешения переговорить с принцессой.
— Она беседует со своей матерью, — сказала Нара, решив, что этот мальчишка не может сообщить ничего важного. — Не будем ее беспокоить.
— Но мне надо поговорить с ней! — настаивал мальчик. — Надо!
— Нельзя! — стояла на своем Нара. Но тут мальчик, которому было не больше десяти лет, внезапно расплакался.
— Мой хозяин мертв и принц тоже, — прохныкал он. — Я не знаю, что делать. Я думал, принцесса может помочь, — добавил он, утирая нос тыльной стороной ладони.
— Что?! — взвизгнула Нара. — Что ты сказал?! Дагда! Дагда, сюда, скорее! — Она схватила мальчика за воротник и вытащила его на середину комнаты. Внезапно он оказался лицом к лицу со светловолосым великаном и побледнел от испуга.
— Не бойся, парень, — неожиданно добрым для столь свирепой внешности голосом произнес Дагда. — В чем дело и кто ты такой?
— Я — Павел, прислуживаю великому актеру Велизарию. Я только что был в апартаментах моего хозяина. Они с принцем Василием лежат на полу. И оба мертвы, господин.
— Господи, помилуй нас! — воскликнула Нара, но взгляд Дагды заставил ее умолкнуть.
— Ты уверен, что они мертвы, парень? — мягко спросил Дагда.
— Да, господин. Я взял зеркало и поднес к ноздрям. Но стекло не замутилось. В это время мой хозяин обычно принимал ванну. Я вошел в комнату, чтобы напомнить ему об этом, потому что, если вода остывала, он меня бил. Я вовсе не подглядывал за ними! — Мальчик задрожал от ужаса, начиная понимать, насколько все серьезно.
— А почему ты пришел сюда, парень? — спросил Дагда.
— Но разве это не апартаменты принца Василия и его супруги, господин? Вместе с моим хозяином лежит принц Василий. Куда еще мне было идти?
— Женщина! — Дагда пронзил Нару ледяным взглядом. — Держи язык за зубами, пока я не увижу все своими глазами.
Перепуганная Нара кивнула.
Велев мальчику оставаться с Нарой, ирландец побежал по коридорам в апартаменты Велизария. Быстро оглядевшись по сторонам, чтобы удостовериться, что за ним никто не наблюдает, он вошел в комнату актера. Дагде были известны слухи о связи принца с Велизарием. Но он знал и то, что после свадьбы Василия с Мэйрин эта связь кончилась. И теперь, увидев двух мертвецов, не разжавших объятия и после смерти, Дагда горько и презрительно усмехнулся.
Но, не тратя времени на размышления, он тут же оценил ситуацию трезво. Самое главное — переместить тела так, чтобы не разразился скандал, который причинит Мэйрин лишние муки. Оттащив Велизария от принца, Дагда сморщил нос от омерзения, когда почувствовал приторный запах духов, которыми пользовался актер. Затем ирландец перенес тело Василия на красно-золотую кушетку и положил его на спину среди подушек. Это все, что он мог сделать. По крайней мере отвратительная сцена сплетенных в объятии мужчин больше не послужит предметом досужих слухов. Вздохнув, Дагда вышел из комнаты и поспешил через путаницу коридоров к придворному лекарю Деметрию.
За те долгие месяцы, что Дагда прожил в Константинополе, он успел подружиться с Деметрием. По вечерам они часто играли в шахматы. И теперь Дагде пригодилась эта дружба. Никем не замеченный, он вошел в комнату лекаря и, обнаружив, что у его друга нет посетителей, быстро изложил ему ситуацию. Деметрий направился следом за Дагдой в апартаменты Велизария. Покачав головой в знак того, что делу ничем не поможешь, он осмотрел тела.
— Яд, — тихо произнес он, понюхав губы принца. Затем подошел к столику и проверил кубки и кувшины. — В кувшине яда нет. Его подсыпали прямо в кубок.
— Что это за яд? — спросил Дагда. — Тебе что-нибудь известно? Кто его изготовил?
— Не могу сказать наверняка, — ответил Деметрий. — Скорее всего какая-нибудь особо ядовитая и хорошо очищенная форма паслена, от которой нет противоядия. Он подействовал почти мгновенно, Дагда. В этом я убежден, поскольку тела остались почти неизуродованными. Это был либо порошок, либо жидкость. Этого нам никогда не узнать. Не узнаем мы и того, было ли это двойное самоубийство, на которое решился принц со своим любовником, или же — убийство и самоубийство. Мы даже не можем сказать, по чьей инициативе это случилось.
— Принц уже давно не был любовником этого актера, — сказал Дагда. — Он хранил верность моей госпоже со дня их свадьбы. Через пару дней они собирались переехать из Буколеона в свой новый дворец.
— Тогда скорее всего Велизарий, узнав об этом и досадуя на принца за то, что тот покинул его, заманил его сюда, чтобы убить, и сам свел счеты с жизнью, — предположил Деметрий.
— Ты готов поклясться в этом? — требовательно спросил Дагда. — Гибель принца разобьет сердце моей госпожи, ибо она любила его всей душой. Она ничего не знала о связи принца с актером. Она даже в кошмарном сне не могла бы вообразить, что у принца Василия был мужчина-любовник. У нас на родине это не принято.
Лекарь понимающе кивнул.
— Друг мой, нет нужды лишний раз огорчать бедную госпожу Мэйрин. Я подтвержу, что Велизарий убил принца Василия, а затем сам покончил жизнь самоубийством. Но не в моих силах укоротить языки сплетникам, Дагда, а сплетни наверняка будут. Все во дворце знают о прежней связи между покойными. И хотя до сих пор твоя госпожа счастливо избегала этих сплетен, теперь ее не уберечь. Найдутся такие, кто не поверит, что Велизарий убил принца. Скажут, что двое любовников предпочли смерть разлуке, когда принц Василий больше не мог откладывать переезд в новый дворец. При дворе много жестоких людей.
— Я должен пойти сообщить моей госпоже… — сказал Дагда.
— Она еще не знает?
Дагда отрицательно покачал головой; плечи его устало поникли.
— Она для меня — как родная дочь, — сказал он. — Ее мать перед смертью поручила мне заботиться о крошке. Я защищал и опекал ее всю жизнь, но не сумел уберечь от этой боли, Деметрий. И сейчас мое сердце разрывается.
— Я пойду с тобой, — отозвался лекарь. — Принцессе понадобится успокоительное. Не бойся, друг мой. Она молода, полна сил. Время залечит эту страшную рану. Скажи мне, она не беременна?
— Нет, — ответил Дагда. — В этом я уверен.
— Как жаль. Иногда ребенок дает вдове новые силы, чтобы жить.
Друзья торопливо шли по коридорам в апартаменты Мэйрин.
— Куда ты пропал? — раздраженно воскликнула Нара. — Принцесса уже приняла ванну и спрашивала, не вернулся ли принц. Они действительно мертвы? Что случилось? Если она увидит этого мальчишку, то захочет узнать, кто он такой. Что я ей скажу?
— Тебе не придется ничего говорить, Нара, — ответил Дагда и повернулся к Павлу:
— Отныне ты будешь служить придворному лекарю, мастеру Деметрию, парень. Ты не должен никому ничего рассказывать о случившемся. И не болтай о прошлой связи принца с твоим бывшим хозяином. Понял?
— Да, господин, — ответил мальчик, вытаращив перепуганные черные глаза. Он был счастлив, что так легко отделался. Нередко рабов, ставших нежелательными свидетелями, ослепляли, лишали языков, а то и убивали. Мальчик не сдержал дрожи, и двое друзей заметили это.
— Тебе никто не причинит вреда, Павел, — сказал Деметрий. — Все, что от тебя требуется, — держать язык за зубами. Мне давно не хватало такого расторопного мальчишки, как ты. Я научу тебя готовить лекарства.
— Надо сказать ей, — произнес Дагда, и лекарь кивнул.
— Может быть, позвать госпожу Иду и милорда Олдвина, Дагда? — спросила Нара.
— Да, — ответил тот. — Скажи им, что принца убили. И ради Мэйрин они должны поспешить.
— Дагда!
Все обернулись и увидели, что Мэйрин стоит в дверях между спальней и прихожей. Нара коротко взвизгнула и выбежала из комнаты.
— Дагда, что ты говоришь? Где мой муж? — Мэйрин была смертельно бледна и едва держалась на ногах. — Где Василий? — повторила она.
Выхода не было.
— Он мертв, — тихо ответил Дагда.
— Нет!!! — Майрин вцепилась в дверной косяк, чтобы не упасть. — Ты лжешь!
Глаза ирландца наполнились слезами. Он сморгнул и тихо произнес:
— Разве я когда-нибудь лгал тебе, дитя мое? Разве я стал бы причинять тебе боль, если бы мог этого не делать?
— Нет! — прорыдала Мэйрин. — Только не это, Дагда! Умоляю тебя!
Застонав от боли, ибо сердце его тоже разрывалось на части, Дагда подхватил Мэйрин и прижал к своей груди.
— Плачь, девочка моя. Плачь!
Мэйрин оттолкнула его. Глаза ее потемнели от муки, лицо покрыла пепельная бледность. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла издать ни звука. Вздохнув, она лишилась чувств и упала.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Колдунья моя - Смолл Бертрис

Разделы:
Пролог. бретань, 1056 год

Часть первая. Англия, 1056 — 1063. ДОЧЬ САКСОНЦА

Глава 1Глава 2Глава 3

Часть вторая. Византия, 1063 — 1065. НЕВЕСТА ПРИНЦА

Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Часть третья. Англия, 1065 — 1068. НАСЛЕДНИЦА ЭЛЬФЛИА

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Часть четвертая. Англия и Шотландия, 1068 — 1070. ХОЗЯЙКА ЭЛЬФЛИА

Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17

Ваши комментарии
к роману Колдунья моя - Смолл Бертрис



Отличный роман!rnОдин из самых лучших у Б.Смолл.
Колдунья моя - Смолл БертрисВика
28.08.2012, 5.54





Люблю эту писательницу! Но, от этой книги эмоций не получила. Думала, как побыстрее дочитать!
Колдунья моя - Смолл Бертрискатя
29.08.2012, 13.09





Люблю эту писательницу! Но, от этой книги эмоций не получила. Думала, как побыстрее дочитать!
Колдунья моя - Смолл Бертрискатя
29.08.2012, 13.09





Согласна с Катериной,еле дочитала до конца.
Колдунья моя - Смолл БертрисНаталья
31.08.2012, 20.39





а мне книга очень понравилась!)
Колдунья моя - Смолл Бертрисвера
19.04.2013, 21.02





не терпится почитать! жду не дождусь
Колдунья моя - Смолл Бертрискатерина
14.07.2013, 18.20





Боже,братья с сёстрами(двоюродные),дядя с племянницами сношаются,кошмар какой то.Блуд настоящий.А ещё верили в Бога.Извращенцы.
Колдунья моя - Смолл БертрисЖасмин
3.08.2013, 15.20





хороший роман...но ГГ немного слабоват... всё мямлит и мямлит всю книгу
Колдунья моя - Смолл БертрисАдель
3.06.2014, 10.36





полностью согласна! один из лучших романов писательницы! такая верность и преданность!
Колдунья моя - Смолл Бертрислина
31.10.2014, 4.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог. бретань, 1056 год

Часть первая. Англия, 1056 — 1063. ДОЧЬ САКСОНЦА

Глава 1Глава 2Глава 3

Часть вторая. Византия, 1063 — 1065. НЕВЕСТА ПРИНЦА

Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Часть третья. Англия, 1065 — 1068. НАСЛЕДНИЦА ЭЛЬФЛИА

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Часть четвертая. Англия и Шотландия, 1068 — 1070. ХОЗЯЙКА ЭЛЬФЛИА

Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17

Rambler's Top100