Читать онлайн Колдунья моя, автора - Смолл Бертрис, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Колдунья моя - Смолл Бертрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.07 (Голосов: 75)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Колдунья моя - Смолл Бертрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Колдунья моя - Смолл Бертрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смолл Бертрис

Колдунья моя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Коронация женщины — дело необычное, но когда Вильгельм Нормандский отвоевал свое наследство у Гарольда Годвинсона, его супруга потребовала, чтобы ее тоже короновали. Среди советников Вильгельма раздались голоса в поддержку Матильды. Матильда, будучи королевой, могла бы смягчить суровый нрав короля. Вначале Вильгельм был настроен против. Англия еще не полностью покорилась его власти. Матильде небезопасно показываться здесь. Разве не достаточно, что Вильгельм уже стал королем? Но Матильда считала, что этого мало. Если Вильгельм стал королем, то она должна стать королевой. Вильгельм очень любил свою жену и понимал, как необходим ему сейчас мир в семье. Матильда была тверда в своей решимости короноваться, и Вильгельму ничего не оставалось, как уступить. Кроме того, сказал он себе, возможно, советники правы. Матильда поможет ему подчинить мятежную Англию.
На Пятидесятницу, 11 мая 1068 года, утро выдалось теплым и ясным. В голубом небе не было ни облачка, солнце щедро изливало свет на английскую землю. Ясно, что Господь одобряет коронацию Матильды. Поскольку до сих пор женщины еще ни разу не короновались в Англии, англосаксонский ритуал, которым сопровождалась коронация Вильгельма семнадцать месяцев назад, был слегка изменен, чтобы соответствовать коронации женщины. Кроме того, в церемонию внесли кое-какие нормандские детали. Гимн» Laudes Regiae «, который впервые был исполнен на коронации французского короля Карла Великого, вошел в англосаксонскую церемонию.
Жителям Лондона, которые уже давно принесли королю присягу, Вильгельм доверял, однако по всей Англии то и дело продолжали вспыхивать мятежи, так что Вильгельму не хотелось подвергать свою жену лишней опасности. Коронационная процессия была маленькой: это означало, что Вильгельм, конечно, считает Англию своей страной, а англичан — верными подданными, но все же не настолько, чтобы среди них не мог обнаружиться какой-нибудь бунтовщик. Процессия проследовала от королевского замка вдоль реки к городу, а затем обратно, в Вестминстерское аббатство, где Матильде предстояло стать королевой.
Парад возглавляли двенадцать трубачей и двенадцать барабанщиков, одетых в наряды королевских цветов. Звуки горнов пронзительно рассекали воздух; барабаны монотонно рокотали. Следом за музыкантами ехал отряд конных рыцарей в полном облачении, украсивших наконечники копий лентами королевских цветов. Кони их были покрыты красными и золотыми попонами. За ними выступал хор, состоявший из сотни мальчиков в красных одеяниях с белыми стихарями. Мальчики пели церковные гимны; их ясные юные голоса взмывали к небу, вознося хвалу милосердному Господу, ниспославшему Англии королеву Матильду. Следом за хором двигались дворяне, особо избранные для того, чтобы нести королевские регалии. Перед каждым из них шел священник в черном облачении, помахивая кадилом с ароматным ладаном.
Младший брат короля Роберт, граф Мортэйн, нес корону для королевы на подушечке из пурпурного бархата. Вильгельм Фитц-Осборн нес на такой же подушечке специально сделанное для коронации золотое кольцо с великолепным рубином. За ним следовал шестилетний принц Вильгельм Руфус; в руках он держал подушечку с изящным золотым скипетром королевы. Чтобы никто не смог сказать, что англосаксов обошли вниманием, нести королевскую державу избрали Эдвина, графа Мерсни. Его брату, графу Моркару, доверили коронационные золотые браслеты с рубинами. Братья чувствовали себя неловко. Взглянув на них, король мрачно усмехнулся. Он не доверял этим людям, несмотря на их клятвы в верности. Эдвину и Моркару недоставало проницательности.
Лондонцы и гости, прибывшие на торжество, выстроились по сторонам улицы, выкрикивая приветствия. Наряды придворных сверкали яркими красками, словно крылья бабочек. На белоснежной кобыле ехала Матильда. Ее юбки из золотой парчи были такими пышными, что прикрывали круп лошади. Туника Матильды была темно-синей с золотыми звездами; талию ее, несколько расширившуюся из-за беременности, опоясывал серебряный с позолотой пояс, усыпанный голубыми камнями. Серебристые волосы были причесаны на прямой пробор и заплетены в две толстые косы; такая прическа не помешает короне удержаться на голове. Впрочем, пока что голову Матильды покрывали всего лишь прозрачная золотистая вуаль и венок из белых цветов.
Миниатюрная герцогиня улыбнулась, помахала ручкой — и тут же покорила сердца всех, кто видел ее в тот момент. Слава о ее добросердечии и набожности уже разнеслась по всей стране. И англичане почувствовали себя спокойнее с появлением Матильды. Вильгельм вырос в глазах подданных благодаря очарованию своей супруги — точь-в-точь как и предсказывали ему советники. Все были уверены, что у такой чудесной женщины, как Матильда, не может быть дурного мужа. Сам Вильгельм не участвовал в процессии, не желая затмевать свою супругу в этот торжественный для нее день. Он ждал у церкви. Королевский парад замыкала группа монахинь из аббатства Святой Троицы в Казне, принадлежавшего самой Матильде. Монахини молились на ходу, проворно перебирая пальцами четки.
Процессия приблизилась к великолепному Вестминстерскому аббатству, миновала главные ворота и проследовала вдоль центрального прохода. В церкви было прохладно, но солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь большие окна с цветными стеклами, согревали серые каменные стены. Звенели голоса хора, поющего старинный латинский гимн. У высокого алтаря ждал Олдред, архиепископ Йоркский. Церемония состояла из помазания, облачения и коронации королевы.
Стиснутые со всех сторон другими зрителями где-то в середине толпы, Мэйрин и Жосслен вместе со всеми радостно воскликнули» Да!«в ответ на вопрос, желают ли они видеть своей законной королевой Матильду, герцогиню Нормандскую. Затем будущая королева произнесла клятву; по сути, это был договор между Матильдой и ее подданными. Голос герцогини звучал отчетливо и ясно, так что его было слышно даже в дальних рядах гостей.
Настало время для помазания. Матильда опустилась на колени, молодой священник снял с нее венок и вуаль. Архиепископ пролил ей на голову немного священной мирры. Затем на плечи королевы набросили мантию из сверкающей золотой парчи, отороченную мехом горностая. Олдред на удивление просто, отчетливо и негромко произнес:
— Матильда Нормандская! Я возлагаю на тебя корону Англии, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!
На мгновение подняв корону повыше, чтобы всем присутствующим было хорошо видно, архиепископ возложил ее на голову королеве. Это был изящный золотой венец, украшенный аметистами и бриллиантами; его сделали точь-в-точь по мерке для Матильды. Он был невысоким; украшавший его узор из золотых колосьев пшеницы, виноградных гроздьев и лилий считался не просто прекрасным, но и приносящим счастье.
Затем королева в сопровождении священников спустилась от алтаря по нескольким ступеням к трону, стоявшему рядом с другим, более массивным троном. Только теперь король присоединился к своей супруге и занял свой трон. Архиепископ Олдред провозгласил:
— Милорды, миледи, я вручаю вам Матильду, королеву Англии! — Затем архиепископ повторил все то же по-французски.
Зрители издали приветственные крики; когда радостные возгласы наконец утихли, Матильда села, чтобы принять присягу от подданных своего мужа. Перед королевой склонились лишь самые влиятельные и знатные дворяне; ведь если бы каждый стал выходить вперед, на это не хватило бы и целого дня.
Затем король и королева возглавили процессию, направившуюся обратно в королевский замок, где предстоял грандиозный пир. Перед замком на зеленых лужайках разбили шатры: погода стояла чудесная, чтобы сидеть взаперти. Слуги вырыли большие ямы для костров и поджаривали на открытом огне быков, овец, свиней и оленей. Повара с раскрасневшимися от жара лицами размеренно поворачивали вертела. Для гостей установили длинные столы на козлах; выше всех поднимался королевский стол. Из подвалов замка выкатили огромные бочки с вином и пивом. Вскоре религиозная торжественность уступила место праздничному веселью. Слуги сновали между кухнями и пиршественными столами, разнося блюда с жареными курами, ласточками и жаворонками, тетеревами, рябчиками, куропатками и вальдшнепами; с кроликами, начиненными голубями, которые, в свою очередь, были фаршированы крупой и сушеными фруктами; с морскими окунями, речной форелью и лососями. На столах стояли блюда с сыром, подносы с хлебом, чаши с горохом, капустой и мелкой свеклой. Украшали стол апельсины из Испании, засахаренные фиалки из Прованса, нормандские вишни и английская клубника.
Менестрели развлекали гостей, распевая сказания о героях и подвигах былых времен. Вильгельм особенно заинтересовался одним из них, сочинившим новую песню, в которой прославлялся благородный король и его любовь к королеве, чье присутствие сделало Англию еще прекраснее. Король щедро вознаградил сообразительного менестреля, подарив ему золотой перстень с мизинца. Кроме певцов, выступали жонглеры и акробаты; музыканты, игравшие на лютнях, арфах, трехструнных скрипках, колесных лирах и цимбалах; актеры, веселившие гостей голосами разнообразных животных. По мере того как веселье разгоралось, кое-кто из гостей даже попытался присоединиться к актерам.
Внезапно вперед выехал всадник в полном рыцарском облачении. Это был сэр Мармион из Фортэнэ. Он трижды бросил собравшимся вызов:
— Если кто-либо отрицает, что наш милостивый повелитель Вильгельм и его прекрасная супруга Матильда являются законными королем и королевой Англии, то он — вероломный предатель и лжец. Посему от имени короля я вызываю его на поединок!
Естественно, этого вызова не принял никто.
Поскольку Жосслен и Мэйрин не входили в число придворных, они собрались домой рано, не желая засиживаться дотемна. Коронация Матильды хорошо им запомнится, они смогут с гордостью рассказывать об этом торжестве своим внукам. Сейчас же их больше всего беспокоило предстоящее путешествие в Эльфлиа. Но перед тем как отправиться домой, им надо было засвидетельствовать свое почтение королю и королеве. Пробравшись к королевскому столу, они скромно подождали, пока их заметят.
— Говори, Жосслен! — Король был сыт и добродушно настроен.
— Нам пора в дорогу, милорд. Мы хотим поблагодарить вас за гостеприимство.
— Как рука леди Мэйрин? — заботливо поинтересовалась королева. — Все в порядке?
— Мне удалось избежать заражения, миледи, — ответила Мэйрин. — Со временем рана заживет окончательно.
— Я буду чувствовать себя спокойно только тогда, когда Бланш де Сен-Бриек окажется на той стороне Ла-Манша, — заметил Жосслен. — Я даже не думал, что она такая опасная женщина.
На мгновение повисла напряженная тишина, а потом король произнес:
— Бланш де Сен-Бриек мертва, Жосслен. Я был уверен, что ты это знаешь!
— Мертва?! — Жосслен де Комбур уставился на короля в откровенном изумлении.
— Мертва? — спросила Мэйрин, делая вид, что тоже удивлена, и испытав легкий укол вины за то, что обманула мужа.
— Да, — подтвердил Вильгельм. — После того как она напала на леди Мэйрин, я приказал запереть ее в маленькой кладовой на чердаке королевского замка. Ей дали кувшин воды и буханку хлеба. Мы рассчитывали продержать ее до возвращения в Нормандию. Дверь заперли снаружи, но не поставили никакой охраны: ведь никому бы не пришло в голову помочь ей бежать. Вчера вечером слуга принес для нее хлеб и кувшин с водой. Он отпер дверь, вошел в кладовую и обнаружил Бланш де Сен-Бриек на полу. Она была мертва. Лежала со сломанной шеей. Мы опросили всех, кто был в замке, но никто не заметил ничего подозрительного. Они не видели незнакомцев и не слышали ничего такого, что могло бы навести нас на след убийцы.
— Очень похоже, — сказала Матильда, — что за нею явился сам дьявол. — Она осенила себя крестным знамением.
— Насколько я ее знала, у нее никогда не было друзей, — медленно проговорила Мэйрин. — Возможно, среди вашей большой свиты есть ее враг. Она приехала в Англию, чтобы женить на себе моего мужа. Когда Бланш поняла, что этот путь для нее закрыт, она могла в своей глупости избрать другую, более опасную дорогу. Она не привыкла отказываться от намеченной цели. Она была моим врагом, но да сжалится Господь над ее душой.
— Да, — согласилась королева. — Пусть Господь простит ее прегрешения.
— Прошу вас, мадам, — сказала Мэйрин, — не рассказывайте моей несчастной сводной сестре о том, какой жестокий конец постиг ее мать. Я уверена, что она любил» леди Бланш, и каковы бы ни были грехи моей мачехи, я думаю, что свою дочь она тоже любила.
— Рано или поздно ей все равно придется узнать о злодеяниях своей матери, миледи Мэйрин, — возразил Вильгельм. — Иначе она не поймет, почему у нее отнимают Ландерно. Мы не сможем объяснить ей этого, не сказав правды, Мэйрин огорченно взглянула на короля.
— Я, конечно, никогда с ней не встречалась, но все же знаю наверняка, что леди Бланшетта совершенно непохожа на свою мать. Сравнивать их — все равно что сравнивать день и ночь, огонь и воду. У леди Бланшетты нежная душа. Боюсь, вы разобьете ее сердце.
— Я скажу ей обо всем сама, — пообещала королева. — Она все еще живет у Монтгомери и пока что останется там. Со смертью матери она перешла под королевскую опеку. Ее будущую судьбу должен решать король, а милорд Вильгельм решил позволить ей удалиться в монастырь Святой Троицы в Казне. Вернувшись в Нормандию, я велю прислать вашу сводную сестру ко мне. Она пробудет в моей свите год, до того как моя собственная дочь, Сесиль, тоже отправится в монастырь Святой Троицы. Они поедут вместе.
Мэйрин опустилась на колени и с благодарностью поцеловала руку королевы.
— Благодарю вас, моя королева! Вы пообещали сделать больше, чем я смела надеяться.
— Возможно, — сказала Матильда, — вы захотите написать вашей сводной сестре, чтобы заверить ее в том, что не питаете к ней дурных чувств. Если вы передадите мне письмо до вашего отъезда домой, я прослежу, чтобы его вручили Бланшетте Сен-Ронан.
Мэйрин кивнула, поднялась с колен и присела в реверансе перед королем и королевой.
Королевская чета ответила благосклонными улыбками, и Вильгельм произнес:
— Ступайте с Богом. Жосслен, держи меня в курсе относительно того, как идет строительство Олдфорда. Защищайте границу хорошо.
— Слушаюсь, мой сеньор. — И Жосслен де Комбур с поклоном удалился, уводя за собой жену.
На следующее утро они пустились в обратный путь. Добравшись до Эльфлив, они обнаружили, что стены замка поднялись высоко. Погода стояла хорошая, дни удлинились, и строители трудились прилежно. Они уже выкопали во внутреннем дворе колодец и обнесли его стеной. Возвели строительные леса с наклонными деревянными настилами, по которым легче было поднимать тяжелые грузы.
Когда поднялись стены внешнего занавеса, начали строить укрепления. Самая высокая секция укреплений представляла собой зубцы на стенах с амбразурами для стрельбы. Каждый зубец венчал острый каменный шпиль. К концу лета строительство внешних стен будет окончено, и можно приниматься за башни, если позволит погода. А когда возведут башни, то уже ничто не сможет остановить дальнейшие работы.
Через несколько недель после коронации Матильды в Эльфлиа дошли слухи о крупном мятеже. Трое сыновей Гарольда Годвинсона и Эдит Лебединой Шеи приплыли из Ирландии, где они прежде находились в изгнании, и напали на побережье Бристольского канала и часть западных земель. К счастью, Эльфлиа находился достаточно далеко от этих мест. Но обитатели долины встревожились, узнав, что вдобавок граф Эдвин и его младший брат, граф Моркар, подняли восстание при поддержке своих валлийских союзников.
Жители Эльфлиа лишились сна и покоя. Мэйрин боялась, что Эдвин попытается захватить Эльфлиа. Это означало, что Жосслену придется сражаться и что он может погибнуть. Мэйрин снова забеременела, и тревога за отца своего будущего ребенка превратилась у нее почти в навязчивую идею. Когда в конце лета стало известно, что Коспатрик, которого король Вильгельм недавно назначил управлять Нортумбрией, тоже взбунтовался и встал на сторону этелинга Эдгара, с Мэйрин едва не случилась истерика.
— Как же королю удастся удержать Англию, когда все бунтуют? — с ужасом спрашивала она.
— Вильгельм Нормандский еще никогда не разжимал своей мертвой хватки, — попытался успокоить ее Жосслен.
— Этелинг Эдгар отправился со своей матерью и сестрами в Шотландию. Шотландцы стали разбойничать! Жосслен рассмеялся.
— Насколько я понимаю, жители Шотландии и Нортумбрни вечно не дают друг другу покоя. В этих краях мирная жизнь — большая редкость. Этелинг еще слишком юн, чтобы бросить серьезный вызов королю Вильгельму. И от его имени делается очень много такого, чего он сам, мне кажется, предпочел бы не делать. Я думаю, он бежал в Шотландию, чтобы подготовиться к возвращению на свою родину, в Венгрию, где сможет жить спокойно, в полной безопасности. Ведь здесь Вильгельм наверняка заточит его в темницу или, в конце концов, убьет. Эдгар и его родные понимают это. — Жосслен обнял жену за плечи и ласково погладил по еще не округлившемуся животу. — Не беспокойся, любовь моя. Живи спокойно и думай о нашем ребенке.
— Эдрик Дикий снова выступил в поход, — заметила она.
— Неужели ты думаешь, что Эдрик посмеет сунуться в Эльфлиа еще раз? Насколько мне известно, этот человек вовсе не глуп.
Кроме того, он знает, что здесь нет ничего ценного.
— Здесь есть Олдфорд, — возразила Мэйрин.
— За который Эдрику пришлось бы слишком долго сражаться и который вдобавок еще не окончен, так что за него даже и не стоит драться. Крепость, Мэйрин, имеет значение только тогда, когда она пригодна для жилья и защиты от врагов. Твой старый друг Эдрик Дикий польстится на более лакомые кусочки, чем Эльфлиа. Кроме того, он знает, что теперь я здесь и буду бороться за свои владения.
Три крупных мятежа, вспыхнувших летом 1068 года, погасли, так и не успев разгореться. Трое сыновей покойного Гарольда Годвинсона со своими ирландскими, датскими и английскими союзниками просто не сумели собрать на английской земле хорошее войско. Они нанесли некоторый ущерб прибрежным поселениям, причинили много беспокойства, но в конце концов им ничего не осталось, как снова сесть на корабли и уплыть, чтобы больше никогда не возвращаться.
На севере Коспатрик обнаружил, что у него нет никаких средств, чтобы реально выступить против короля, которому он так опрометчиво бросил вызов. Дворяне, горячо поддерживавшие его из-за крепких стен своих замков, так и не смогли отвлечься от своих мелких междуусобиц, чтобы помочь Коспатрику в военном походе против Вильгельма. Избрав меньшее из зол, Коспатрик сдался шотландскому королю Малькольму и отправился в изгнание вместе с юным этелингом.
Тогда Вильгельм бросил все силы против графов Эдвина и Мор-кара. Эти двое присягали ему на верность. Он пригласил их на церемонию коронации своей жены. Но за эту доброту они отплатили черным вероломством. Они нарушили свои клятвы и выступили против короля. И Вильгельм обрушил на них яростное возмездие. Мерсийцы и валлийцы в страхе бежали от превосходящих сил королевской армии. Так было подавлено это последнее восстание.
Король приказал возвести крепости в Лестере, Уорвике и Ноттингеме. Один из преданных слуг короля, Робер де Мюлэн, получил титул графа Лестершира и завладел огромной долей мерсийских земель графа Эдвина. Рядом с этим новым соседом Жосслен почувствовал себя в большей безопасности. После бегства Коспатрика Йорк сдался на милость короля без боя; новым графом Нортумбрии стал один из кузенов королевы, Робер де Коммин. К концу 1068 года Англия к югу от Хамбера примирилась с властью нового короля. Вильгельм, направлявшийся в Глостер с отрядом своих рыцарей, неожиданно решил остановиться на ночлег в Эльфлиа. В королевском отряде было около сорока человек. Мэйрин знала, что разместить их кое-как удастся, но вот как накормить такую ораву?! Гости прибыли вскоре после полудня, и это позволяло ей надеяться, что времени приготовить ужин хватит.
Она приказала заколоть молодого бычка и зарезать штук сорок цыплят. Бейлиф Эгберт отправил парней в лес, и удачливые охотники вскоре вернулись с подстреленным оленем и кучей кроликов, которых быстро освежевали, разделали и пустили на пироги. Бычка и оленя поджаривали на открытом огне. Цыплят начинили крупой и сухими яблоками и запекли. Можно будет подать на стол холодную баранину; кроме того, река так и кишела форелью. Мэйрин вспомнила о маринованной свекле, хранившейся в кладовых. Строителям сегодня достанется меньше хлеба; Дагда объяснил это мастерам, те, в свою очередь, объяснили подмастерьям, и все прекрасно поняли необходимость накормить гостей. В благодарность Мэйрин послала им несколько бочонков сидра. На столы для гостей выставили сыр, чаши с виноградом, яблоками и грушами.
Убедившись, что все готово, Мэйрин торжествующе улыбнулась и спросила Иду:
— Ну как, мама?
— Я хорошо научила тебя хозяйствовать, дочка, — с улыбкой сказала Ида. — Мне никогда не приходилось принимать у себя короля Англии, но, кажется, ты все сделала прекрасно. Не думаю, что какой-нибудь другой хозяйке замка удалось бы в короткий срок приготовить такой великолепный ужин. Я тобой горжусь!
— Я тоже! — воскликнул Жосслен, входя и окидывая взглядом зал. В камине ярко горел огонь, согревая комнату. На столах расставлены деревянные кружки и подносы со свежим хлебом. Вдоль стен стояли наготове бочки с вином, элем и сидром.
— Мы с мамой поедим в гостиной, — сказала Мэйрин. — Этот вечер для мужчин.
Король вместе с Жоссленом осмотрел строящийся замок и остался доволен. Внешний занавес уже почти достроили, поскольку с самой весны погода стояла на удивление хорошая, и даже сейчас, в начале декабря, было еще достаточно тепло, чтобы продол жать работы. Уже начали возводить стены внутреннего занавеса. Когда похолодает, они смогут отделывать изнутри привратные башни.
— Через год Олдфорд будет построен! — одобрительно воскликнул король.
— Да, если в следующем году весна, лето и осень окажутся такими же теплыми, как в этом, милорд. Если же нет, то потребуется еще два года. Мастер Жилье — прекрасный знаток своего дела, Дагда — отличный бейлиф, а все строители оказались на редкость исполнительными и умелыми.
— Ты решил сделать бейлифом Олдфорда слугу твоей жены, Жосслен?
— Да, милорд. Он родился свободным человеком и некогда был свирепым воином. У него за плечами долгая, полная приключений история. Впрочем, важно не столько это, сколько то, что он всецело предан нам и пользуется здесь большой любовью. Местный бейлиф никогда не выезжал из Эльфлиа, и он не настолько сообразителен и учен, чтобы управлять Олдфордом. Эгберт и не рассчитывает на это. Он не честолюбив. Ему нравится спокойная, размеренная жизнь.
— Дагда принес тебе присягу на верность? — спросил король.
— Да! Если меня здесь не будет, он станет защищать Олдфорд до последней капли крови!
— Ты хорошо постарался, Жосслен де Комбур, барон Олдфорд! Ты передашь этот титул по наследству своим сыновьям и сыновьям своих сыновей. Позднее я пришлю тебе бумаги, которые удостоверят это, но объявить о твоем новом титуле я хочу сегодня же вечером, за ужином. Твоя жена будет довольна. Она ведь носит ребенка под сердцем. Я молю Господа, чтобы это оказался следующий барон Эльфлиа.
— Аминь! — пылко окончил Жосслен.
Но второго февраля у Мэйрин родился не сын, а крепкая здоровая дочка. Накануне Мэйрин настояла на том, чтобы разжечь костер Имболка рядом со строящейся крепостью. Жосслен пошел с ней и Дагдой, поскольку холм крутой, а Мэйрин уже на сносях. Жосслен не одобрял ее приверженности старым кельтским обычаям, и Мэйрин это знала. Но она знала также и то, что он никогда не запретит ей почитать традиции древних. — Смотри! — указала она на раскинувшиеся внизу валлийские долины. — Разве я не говорила тебе, милорд? Мы с Дагдой не одиноки!
Когда костер вспыхнул, внизу, в долинах кимвров, показались другие огоньки. Мэйрин запрокинула голову и счастливо рассмеялась, увидев, как языки пламени прорезали темно-синюю ночную мглу. Все хорошо. Она снова протянула эту хрупкую нить, еще раз связавшую ее с давно почившими и почти забытыми родными отцом и матерью. Но тут тупое нытье в спине, досаждавшее ей сегодня целый день, внезапно превратилось в такую боль, что она вскрикнула.
— Милорд! — задыхаясь, проговорила она. — Помоги мне вернуться домой. Наш ребенок просится на свет.
— Ты можешь идти? — обеспокоенно спросил Жосслен.
— Да. — Мэйрин кивнула, заставив себя улыбнуться. — Дагда, проследи, чтобы огонь горел столько, сколько положено.
— Да, госпожа моя, — тихо ответил ирландец. — Я все сделаю.
Мэйрин и Жосслен стали медленно спускаться вниз по извилистой тропе. По дороге им пришлось остановиться. Мэйрин стиснула руки мужа, тяжело дыша; лоб ее покрылся крупными каплями пота. Затем боль ненадолго отпустила, но до следующей схватки они уже успели добраться домой. Роды, ко всеобщему облегчению, оказались быстрыми и легкими. Мод Ида Мари де Комбур родилась вскоре после полуночи, появившись на свет с пронзительным воплем, возвестившим всем домочадцам о ее рождении.
Вначале родители немного расстроились, что родилась девочка, но вскоре все огорчения рассеялись при виде удивительно красивого и здорового ребенка. Кроме того, будут и другие дети. Ида пришла в восторг от своей внучки; порадовало ее и то, что среди имен девочки будет и ее собственное. Мод — это английский вариант имени Матильда, а имя Мари дали ей в честь святой и в честь Мэйр, родной матери Мэйрин. Если бы родился сын, его назвали бы Вильгельмом.
Мэйрин покачивала на руках наконец умолкшую, но еще не уснувшую дочку, глядящую на мать странно взрослым взглядом огромных глаз. Мэйрин улыбнулась ей.
— Она похожа на тебя, Жосслен. Смотри! У нее такие же волосики. А глаза хоть и голубые, но со временем, наверное, станут золотисто-зелеными, как у тебя. И такой же носик, только совсем крошечный!
Жосслен ухмылялся так, словно все это продумал заранее.
— Действительно, похожа, — довольным тоном проговорил он. Ида переглянулась с дочерью, и женщины улыбнулись.
— Хорошо, что в этом доме появился ребенок, — густым басом проговорил Дагда, коснувшись пальцем атласной щечки Мод.
— О нет, нет! — воскликнул Жосслен. — Ты теперь бейлиф Олдфорда, ты нужен мне на стройке. Хватит нянчиться с детьми!
— Все же я буду присматривать за леди Мод, как за ее бабушкой и матерью, — сказал ирландец. — Это не помешает мне выполнять обязанности бейлифа, милорд. Вы можете положиться на меня.
На следующий день Мод де Комбур крестили в церкви Эльфлиа; крестной матерью была Ида, крестным отцом — Дагда. Мэйрин уже достаточно оправилась от родов, чтобы сесть в гостиной за стол, пока новорожденная спала, и написать родителям Жосслена письмо с сообщением о рождении внучки. Прежде она уже однажды писала им от имени Жосслена, сообщая о своем браке с ним и о его успехах в Англии. Теперь же она писала от своего лица, чтобы поделиться материнской радостью и уведомить родителей Жосслена о том, что король пожаловал их сына титулом барона. В первый раз они не ответили, да Мэйрин и не ожидала этого; но теперь она надеялась, что они смогут гордиться своим старшим сыном, добившимся почестей и богатства, несмотря на то что он — незаконнорожденный.
Зима окончилась, дни стали длиннее, и строительство крепости пошло быстрее. Теперь Мэйрин была рада этому. До Эльфлиа дошли слухи о том, что датский король Свейн Эстритсон собирается напасть на Англию.
— Неужели это никогда не кончится? — раздраженно спросила она Жосслена. — Почему люди постоянно воюют друг с другом?
— Не могу ответить на этот вопрос. Но знаю, что установить мир в Англии нелегко. Боюсь, это случится не раньше, чем король Вильгельм нанесет им поражение в бою, — ответил Жосслен. — Англия всегда привлекала жадные взоры иноземцев. Нормандцы должны доказать, что они достаточно сильны, чтобы править Англией, а пока все англичане не станут искренне поддерживать короля, мы остаемся уязвимыми. На севере до сих пор беспорядки. Впрочем, здесь, в Эльфлиа, мы в безопасности и можем спокойно ждать, чем все это кончится.
Весной 1069 года жители Эльфлиа узнали, что в январе, незадолго до рождения Мод, на севере снова вспыхнул мятеж. В Дурхэме захватили и убили Робера де Коммина и его рыцарей. В марте король направился на север, чтобы сразиться с мятежниками, засевшими в Йорке. Сломив их сопротивление, он вернулся на юг, чтобы отпраздновать Пасху в Винчестере, оставив на севере Вильгельма Фитц-Осборна.
Наступило лето, и датчане действительно вторглись в Англию. Сперва у берегов Кента появилось двести сорок кораблей под предводительством двух сыновей короля Свейна, Гарольда и Кнута, и его брата, ярла Осборна. Они поднялись вдоль восточного побережья Англии до устья Хамбера, что послужило сигналом к началу восстания в Йоркшире, Юному этелингу Эдгару уже исполнилось четырнадцать лет, и он был полон энтузиазма, бодрости и честолюбивых надежд. Он передумал возвращаться в Венгрию и присоединился к датчанам со своими товарищами по изгнанию, графом Вальтеофом и Коспатриком. С десятитысячным войском они подступили к стенам Йорка, который сдался им двадцатого сентября почти без боя.
Затем датчане укрепились на острове Эксхольм и рассеялись по северному Линкольнширу, где их гостеприимно встретило местное население, не желавшее воевать. Вслед за восстанием на севере последовали более мелкие мятежи в Дороете, Сомерсете, южном Чешире и Стаффордшире. Король был вне себя. Разве можно строить сильное государство в стране, раздираемой на части изнутри и снаружи? Слишком долго Англия была полем битвы, слишком привыкли здесь воевать. Дурной пример, который то и дело подавал север, может привести к серьезным неприятностям по всей стране.
Вильгельм был справедливым человеком. Он считал себя добрым христианином, но наступили трудные времена. И даже церковь согласилась с ним, что выступавших против законной королевской власти следует проучить. Однако церковь не знала, как жестоко Вильгельм расправится с мятежниками.
Король снова двинулся на север, на сей раз — к Эксхольму. Датчане отступили за Хамбер, в Йорк. Командовать экспедицией было поручено младшему брату Вильгельма, графу Мортэйну, и его другу, графу Эсскому. На западе поднялось новое восстание под предводительством Эдрика Дикого.
Жосслен де Комбур известил короля об этой неприятности Он со своим небольшим, но хорошо обученным отрядом сдерживал Эдрика, дожидаясь помощи от короля. Валлийские принцы бесследно растворились в своих родных холмах — так же неожиданно, как появились. Эдрик потерпел поражение, но снова бежал. Жосслен вернулся в Эльфлиа, чтобы сообщить жене о том, что он присоединится к войску короля на севере.
— Королю понадобятся все силы, чтобы раз и навсегда разделаться с этими бунтовщиками, — объяснил Жосслен своей жене.
— Тогда иди, — ответила Мэйрин, — но обещай, что будешь осторожен. Теперь у нас настоящая семья.
Уезжая, Жосслен еще раз понял, что не зря гордится своей женой. Мэйрин подала ему прощальную чашу и проводила его с достоинством, стоя в дверях дома и глядя ему вслед. Жосслен не знал, что, как только он скрылся из виду, Мэйрин тихонько ушла в спальню и долго плакала. Она очень боялась за него, но не хотела расстраивать его своими страхами. В этот день Мэйрин поняла, что навсегда распрощалась с детством.
Жосслен со своим отрядом хотел присоединиться к королевскому войску у Ноттингема, но к тому времени, как он туда прибыл, король уже был на пути к северным землям, поскольку до него дошло известие, что датчане снова собираются занять Йорк. Жосслен двинулся следом, без труда разыскав короля: Вильгельм был настолько охвачен нетерпением и гневом, что оставлял за собой одни руины.
Амбары, фермы, дома, замки, церкви и монастыри сожжены дотла. В воздухе висел густой запах гари и гниющей плоти. Королевское возмездие было ужасным. Зато теперь на севере просто не осталось никого, кто мог бы взбунтоваться. Невинные пострадали наравне с виновными, и даже церковь, поощрявшая Вильгельма проучить мятежников, испугалась масштабов этих разрушений.
Они добрались до Йорка в середине декабря, и король решил отпраздновать Рождество в сожженном городе. К йоркским дворянам разослали гонцов с приглашениями. По приказу короля Жосслен написал Мэйрин письмо с просьбой присоединиться к ним. Он писал, что таково желание короля и отказаться невозможно.
— Но я не могу ехать! — жалобно воскликнула Мэйрин. — Мод еще слишком мала для путешествия.
— Оставь ее здесь, — сказала Ида. — Само собой, брать ее в дорогу нельзя. Ей хорошо здесь, дома.
— Но кто будет ее кормить, мама? Ей ведь всего десять месяцев, ее еще не отняли от груди!
— В деревне полным-полно женщин с грудными младенцами и лишним молоком. Взять хотя бы жену мельника! У нее груди, как ведра, и она вечно жалуется, что ее сынишка оставляет молоко. Ты должна ехать к своему мужу, Мэйрин. Я сегодня же велю Эниде переселиться в замок со своим ребенком. Веорт хоть немного отдохнет от ее болтовни. Прими настой, чтобы молоко пропало, и перевяжи груди, Мэйрин. Когда доберешься до Йорка, Жосслен будет очень рад, — окончила она с широкой улыбкой.
Жосслен отправил небольшой отряд тяжеловооруженных всадников, чтобы они сопровождали Мэйрин в пути, но воины не смогли защитить ее от ужасных зрелищ опустошенной земли. Мэйрин не могла сдержать отвращения при виде зверств и резни, совершавшейся во имя короля. Не проделав и полпути, она уже полностью опустошила свой кошелек, поскольку не в силах была отказать в милостыне этим босым женщинам с затравленным взглядом, с цепляющимися за них и плачущими дочерьми. Она ложилась спать натощак и убеждала своих воинов делиться ужином с бездомными беженками. В самых безнадежных случаях она направляла несчастных женщин в Эльфлиа, к Иде.
Они добрались до Йорка двадцать третьего декабря. Ее провели к одной из множества ничем не примечательных палаток, разбитых на месте сожженного города. В палатке стояла небольшая жаровня. Мэйрин привезла с собой перемену одежды для мужа и постель. На грязный пол палатки установили шесты и покрыли их пологом. Под пологом Мэйрин устроила постель из шкур. По обе стороны от постели она поставила по жаровне, и палатка стала выглядеть более пригодной для жилья.
Вскоре пришел Жосслен. Увидев Мэйрин, он бросился к ней и крепко сжал в объятиях.
— Я так по тебе соскучился, — сказал он. — Выяснилось, что я почти не в силах переносить разлуку.
Отпустив жену, он огляделся, заметил только что сооруженную постель и улыбнулся.
— Какая роскошь! Последние недели я спал на голой земле, завернувшись в плащ. Ты не представляешь, как я соскучился по нашей постели в Эльфлиа!
Мэйрин фыркнула.
— Ты стал неженкой от хорошей жизни в Эльфлиа, милорд! Уверена, этот поход пойдет тебе на пользу. — Внезапно в глазах ее появилась грусть. — О Жосслен! Ты знаешь, я за всю свою жизнь не видела столько горя и страданий, как за эти последние дни. Все это ужасно! Неужели это действительно было необходимо?!
На мгновение Жосслен отвел глаза в сторону, но затем взглянул ей в лицо и ответил:
— Да, необходимо. Местные жители встречали наших врагов с распростертыми объятиями. Лорды нарушили клятвы, данные королю. Ты знаешь, сколько раз за последние три года Вильгельму приходилось подавлять их сопротивление? Король не святой, Мэйрин. Он — простой человек и не лишен недостатков. Он простил их даже тогда, когда в прошлом году они убили его родственника, Робера де Коммина. Но больше он терпеть не в силах. Он опустошил Нортумбрию и Йорк. Они больше не смогут мешать ему.
— Когда ты вернешься домой? — спросила она, обнаружив, что Жосслен мучительно переживает свое участие в королевских карах и что эту тему лучше закрыть.
— После Рождества мы с тобой вместе сможем вернуться в Эльфлиа.
— Король правильно сделал, что решил отметить Рождество в Йорке, — заметила Мэйрин.
— О да, — согласился Жосслен. — Знаешь ли, прошли слухи, что после Крещения Вальтеоф и Коспатрик сдадутся и будут прощены.
— Это возмутительно! — воскликнула Мэйрин. — Ведь все это произошло по их вине! Они нарушили священную присягу, они подстрекали этого безбородого юнца этелинга и его шотландских союзников! И теперь король собирается простить их?! А что будет с этелингом и графами Эдвином и Моркаром?
— Они бежали обратно в Шотландию, — ответил Жосслен.
— Удивительно, что король Малькольм принимает таких гостей, — пробормотала Мэйрин.
— Прошлой осенью старшая сестра этелинга Эдгара, Маргарет, вышла замуж за шотландского короля. Теперь они стали родственниками, и Малькольм вынужден предоставлять гостеприимство Эдгару.
— А в войне он тоже поддержит его?
— Не думаю, — ответил Жосслен. — Малькольм слишком занят своей страной. Не забывай, он ведь совсем недавно отобрал принадлежащий ему по праву трон у своего дяди Макбета. Он провел юные годы в изгнании, при дворе короля Эдуарда, а его единственный брат вырос в Ирландии. У Малькольма слишком много дел в своей стране, чтобы еще возиться с делами зятя. Думаю, что сейчас он принял участие в войне только ради своей жены. Он ведь женился на Маргарет совсем недавно, и, как говорят, без ума от нее.
— Почему мы говорим о политике? — внезапно спросила Мэйрин.
Жосслен улыбнулся и заключил ее в объятия.
— Ты сама начала этот разговор, моя прекрасная колдунья. Я не видел тебя почти два месяца, Мэйрин! Мы с тобой можем заняться более приятными вещами, чем беседой о войне и королях. — Он поцеловал ее в кончик носа и усмехнулся, увидев, как затуманились ее глаза.
— Верно, милорд, — тихо согласилась она, теснее прижимаясь к нему. Сквозь тунику она чувствовала его твердые, мускулистые бедра. Руки ее скользнули вверх по его груди и обвили шею. Кончиком языка Мэйрин облизнула верхнюю губу. Ее пальцы дразняще пробежались по затылку Жосслена; бедра призывно потерлись о его ноги.
Улыбка Жосслена стала еще шире.
— Леди, — проговорил он, — вы ведете себя крайне неприлично.
— Разве вам не нравится постель, которую я для нас приготовила, милорд? Может быть, мне разобрать ее, и мы будем спать порознь на холодной земле?
— Если ты не перестанешь так бесстыдно тереться о меня, моя колдунья, это уже не будет иметь значения. Я готов повалить тебя где угодно! Хоть на этой восхитительной постели, хоть на твердой земле! Но, увы, это сейчас невозможно. Когда король узнал о том, что ты приехала, он пригласил нас с тобой на ужин в свою палатку. Он старается отпраздновать Рождество по-человечески, насколько это, конечно, вообще возможно в разрушенном городе. — Тут Жосслен рассмеялся, поскольку Мэйрин даже не попыталась скрыть разочарование. — Любовь моя, ночи теперь длинные. Мы почти ничего не потеряем, если немного повременим.
— Даже напротив, это еще больше разожжет наш аппетит, — отозвалась Мэйрин. — Обычно Василий мне так говорил. Что ж, милорд, ничего не поделаешь. Твой оруженосец может принести мне немного воды, чтобы я смыла дорожную пыль? Я не могу появиться перед королем в таком виде. — Высвободившись из объятий мужа, Мэйрин принялась расплетать косу.
Жосслен позвал своего оруженосца, Лойала. Тот немедленно принес воду и, учтиво приветствовав госпожу, тут же удалился. Жосслен присел на край постели и смотрел, как его жена расчесывает свои длинные огненно-рыжие волосы. Перед его внутренним взором одно за другим вставали соблазнительные видения. Он воображал себе Мэйрин обнаженной, видел, как ее молочно-белая кожа блестит в свете камина, как ее роскошные волосы облаком рассыпаются по плечам. Он тихонько застонал, и Мэйрин удивленно взглянула на него:
— Милорд? Жосслен покачал головой.
— Все в порядке, колдунья моя.
«Какая ложь!»— подумал он про себя. Он хотел ее. Хотел сейчас, немедленно! Черт бы побрал этого короля, которому вздумалось отмечать Рождество в Йорке. Если бы не это, он был бы сейчас дома, в собственной постели, рядом со своей красавицей…
Мэйрин снова аккуратно заплела косу и вымыла руки и лицо ледяной водой. Отряхнув темно-зеленые юбки и пригладив тунику такого же цвета, она подпоясалась золотым крученым шнуром. Порывшись в своем багаже, она отыскала прозрачную золотистую вуаль и тонкий золотой обруч, усыпанный крошечными речными жемчужинами. Надев вуаль и обруч, она взяла свой плащ, подбитый мехом, и сказала:
— Я готова, милорд.
Жосслен рассеянно взглянул на нее и, увидев, что она уже одета, вздохнул с сожалением.
— Да, Мэйрин, — грустно сказал он, поднимаясь и беря ее за руку.
— О чем ты думал? — спросила она, когда они пробирались между палатками к королевскому шатру.
— О том, как сладко любить тебя, — ответил Жосслен. — О том, как бы мне хотелось сейчас оказаться дома, в Эльфлиа, на нашей просторной мягкой постели, где мы с тобой могли бы насладиться любовью. О том, что вместо этого придется сидеть в королевской палатке и жевать недожаренную оленину.
— Ох, Жосслен! — воскликнула Мэйрин. — Я думала точь-в-точь о том же!
Жосслен остановился и, позабыв обо всем на свете, нежно прильнул к ее губам в поцелуе.
— Завтра исполнится три года со дня нашей свадьбы, колдунья моя! А в день Святого Стефана мы покинем королевский лагерь и отправимся домой!
Они вошли в большой шатер Вильгельма и присоединились к прочим дворянам, съехавшимся со всей Англии, чтобы отпраздновать Рождество вместе с королем. Вечер прошел весело, но Жосслен и Мэйрин едва дождались момента, когда можно было удалиться в свою палатку.
Лойала нигде не было видно, но все три жаровни ярко пылали, и в палатке потеплело. На единственном стуле стояли фляга и два деревянных кубка. Оба улыбнулись, решив, что Лойал — романтический юноша. Они быстро разделись и, стоя в тусклом, мерцающем свете жаровен, начали ласкать друг друга. Через некоторое время, взявшись за руки, они подошли к постели и скользнули под покрывала, чтобы согреться.
— Как поживает Мод? — спросил Жосслен, поглаживая груди Мэйрин и чувствуя, что они стали твердыми, а темно-коричневые соски напряглись.
— Ей нашли кормилицу — Эниду, жену мельника, — ответила Мэйрин, протягивая руку, чтобы сжать мускулистую ягодицу Жосслена. — Ты не против?
— Нет, — пробормотал Жосслен, уткнувшись лицом в ложбинку между ее грудей и ласково пожимая обе груди своими большими ладонями. Язык его медленно скользил вверх-вниз по этой соблазнительной впадине. Затем он приподнялся и встал над ней на колени; Мэйрин охватила ладонью его твердое орудие.
— Мне он нравится, — тихо проговорила она. — Когда он становится маленьким и отдыхает, он трогателен, как у ребенка; но еще больше мне нравится, когда он делается длинным и твердым. Мне нравится, когда он заполняет меня всю и движется внутри, рассказывая мне о твоей любви, Жосслен.
— Ты хочешь этого сейчас? — спросил он.
— Да! О, прошу тебя, да!
— Ты нетерпелива, колдунья моя, — сказал Жосслен, легонько сжимая ее сосок. — Страсть, как хорошее вино, надо распробовать понемногу.
— Для этого всегда есть вторая чаша, милорд, — ответила она. — Когда умираешь от жажды, надо просто пить!
— Ах, соблазнительница! — застонал Жосслен, обхватывая ее голову ладонями и приподнимая ее для поцелуя. Губы их слились, и Жосслен почувствовал, как она направляет его орудие в свое увлажнившееся лоно, одновременно скользнув языком в его рот. На мгновение он был потрясен затопившим его чувством невероятного блаженства. Не без труда овладев собой, он начал медленно и ритмично двигаться внутри нее.
Мэйрин затрепетала от наслаждения. Ей казалось не правдоподобным, что со временем их страсть друг к другу не ослабевает, а, напротив, растет. Она чувствовала ответный трепет своего любимого. Ее всегда волновало то, что он так же податлив на ее ласки, как она — на его. Она повернула голову и легонько сжала зубами мочку его уха. Язычок несколько раз пробежал вокруг ушной раковины. — Давай же, — задыхаясь, прошептала она. — О, прошу, продолжай!
Этой ночью Жосслену хотелось владеть ею безраздельно. Страсть его разгорелась, как лесной пожар. Слегка приподнявшись, он завел ей руки за голову и прижал их к постели. Затем, подавшись вперед, погрузился в нее мощным толчком и отступил, почти полностью выскользнув из ее тела, — но лишь для того, чтобы погрузиться вновь. Мэйрин блаженно постанывала и вскрикивала, еще больше распаляя в нем желание.
С каждым новым толчком ей казалось, что ее осыпает звездный дождь. Ярость, с которой Жосслен набросился на нее, слегка ее испугала, и она попыталась высвободиться. Но Жосслен с глухим жадным стоном прижался губами к ее рту и поцеловал так пылко, что она снова расслабилась, покоряясь ему. Прежде любовь их была иной В ней была нежность, была страсть. Теперь же они словно обезумели, и в этом безумии неожиданно для себя Мэйрин открыла новое блаженство и восторг.
Страх прошел; она подалась всем телом навстречу очередному толчку. Ее безумие теперь было под стать безумию Жосслена. Мэйрин тоже сгорала от страсти. Она так тосковала в разлуке с мужем! И наконец ее сладострастные мечтания осуществились. Она впилась ногтями в спину Жосслена, и тот простонал:
— Ах, колдунья моя, как же мне тебя не хватало! Как я по тебе изголодался!
Сжав друг друга в объятиях, они катались по постели, сотрясая ее и разбрасывая покрывала. А потом оба внезапно почувствовали, что поднялись на гребень всепоглощающей волны, и Жосслен излил любовные соки в ее жаркое лоно и обессиленно рухнул ей на грудь. Мэйрин продолжала медленно поглаживать его спину. Они лежали, не разжимая объятий, все еще задыхаясь. Они так ослабели, что сон сморил обоих прежде, чем они успели прикрыться шкурой.
Впрочем, вскоре Мэйрин проснулась, обнаружив, что огонь в жаровнях почти угас. Она заставила себя подняться, несмотря на холод, обойти палатку и собрать разбросанные в страстном пылу шкуры. Снова подойдя к постели, нагруженная покрывалами, она с удивлением обнаружила, что Жосслен тоже проснулся и наливает им вино. Они забрались под шкуры и прижались друг к Другу, неторопливо потягивая горячее красное вино.
— Уже за полночь, — тихо сказал он. — Сегодня три года со дня нашей свадьбы.
— Надеюсь, этот год мы сможем прожить спокойно, — сказала Мэйрин. — Надеюсь, что наш следующий ребенок родится в мирной стране.
— Я люблю тебя, — проговорил Жосслен.
— И я люблю тебя. Ты — моя жизнь, Жосслен де Комбур. Я хочу, чтобы мы прожили вместе еще три раза по трижды по трижды три года!
— А может быть, всегда? — шутливо спросил Жосслен.
— Да, милорд! Всегда!
— Ах, колдунья моя, — вздохнул он, поставив кубки на стул. — По-моему, наступило время как следует распробовать нашу страсть. Ведь мы уже утолили первую жажду. — И, снова заключив ее в объятия, Жосслен принялся осыпать ее поцелуями.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Колдунья моя - Смолл Бертрис

Разделы:
Пролог. бретань, 1056 год

Часть первая. Англия, 1056 — 1063. ДОЧЬ САКСОНЦА

Глава 1Глава 2Глава 3

Часть вторая. Византия, 1063 — 1065. НЕВЕСТА ПРИНЦА

Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Часть третья. Англия, 1065 — 1068. НАСЛЕДНИЦА ЭЛЬФЛИА

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Часть четвертая. Англия и Шотландия, 1068 — 1070. ХОЗЯЙКА ЭЛЬФЛИА

Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17

Ваши комментарии
к роману Колдунья моя - Смолл Бертрис



Отличный роман!rnОдин из самых лучших у Б.Смолл.
Колдунья моя - Смолл БертрисВика
28.08.2012, 5.54





Люблю эту писательницу! Но, от этой книги эмоций не получила. Думала, как побыстрее дочитать!
Колдунья моя - Смолл Бертрискатя
29.08.2012, 13.09





Люблю эту писательницу! Но, от этой книги эмоций не получила. Думала, как побыстрее дочитать!
Колдунья моя - Смолл Бертрискатя
29.08.2012, 13.09





Согласна с Катериной,еле дочитала до конца.
Колдунья моя - Смолл БертрисНаталья
31.08.2012, 20.39





а мне книга очень понравилась!)
Колдунья моя - Смолл Бертрисвера
19.04.2013, 21.02





не терпится почитать! жду не дождусь
Колдунья моя - Смолл Бертрискатерина
14.07.2013, 18.20





Боже,братья с сёстрами(двоюродные),дядя с племянницами сношаются,кошмар какой то.Блуд настоящий.А ещё верили в Бога.Извращенцы.
Колдунья моя - Смолл БертрисЖасмин
3.08.2013, 15.20





хороший роман...но ГГ немного слабоват... всё мямлит и мямлит всю книгу
Колдунья моя - Смолл БертрисАдель
3.06.2014, 10.36





полностью согласна! один из лучших романов писательницы! такая верность и преданность!
Колдунья моя - Смолл Бертрислина
31.10.2014, 4.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог. бретань, 1056 год

Часть первая. Англия, 1056 — 1063. ДОЧЬ САКСОНЦА

Глава 1Глава 2Глава 3

Часть вторая. Византия, 1063 — 1065. НЕВЕСТА ПРИНЦА

Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Часть третья. Англия, 1065 — 1068. НАСЛЕДНИЦА ЭЛЬФЛИА

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Часть четвертая. Англия и Шотландия, 1068 — 1070. ХОЗЯЙКА ЭЛЬФЛИА

Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17

Rambler's Top100