Читать онлайн Филиппа, автора - Смолл Бертрис, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Филиппа - Смолл Бертрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.02 (Голосов: 60)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Филиппа - Смолл Бертрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Филиппа - Смолл Бертрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смолл Бертрис

Филиппа

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Она не успела разглядеть людей, так легко говоривших об убийстве короля Генриха. И к счастью, они ее тоже не видели. Но когда пыльная буря уймется и воздух прояснится, что тогда? Они наверняка поймут, что она подслушивала, и попытаются прикончить ее.
Но, несмотря на смертельную опасность, она не подумала отступать. Французский Филиппа знала превосходно, но эти люди говорили на каком-то местном диалекте, поэтому она едва их понимала.
— Значит, договорились? — спросил грубый голос.
Еще бы! Все они будут в одном и том же месте, в одно и то же время. Слишком удачное стечение обстоятельств, чтобы так просто его упустить, приятели! Больше такого никогда не подвернется. Избавившись от проклятого англичанишки, который всем надоел своими притязаниями на Францию, мы заявим права на Англию. Уберем выскочку Тюдора, его благочестивую жену-испанку и жирного кардинала, что позволит нашему королю взять опеку над принцессой Марией, уже помолвленной с дофином, после чего захватим под шумок Англию, что проще простого в том хаосе, который последует за всеми этими смертями.
— А император не будет возражать? — спросил второй. — Что ни говори, а английская королева — его тетка, и родство у испанцев ценится куда как высоко. Уверены, что нас наградят? А если попросту повесят?
— Разумеется, император обозлится, дурень ты этакий! Но у нас свои люди в Англии, которые в два счета похитят принцессу и переправят во Францию. Наш король сначала рассердится, но, когда поймет свою выгоду, все простит. И не забывай, что вдовствующая королева нас защитит, ведь мы ее слуги, не так ли? Как только король Франциск заполучит принцессу, немедленно отпразднуют свадьбу, и даже император не посмеет спорить с церковью. Угроза, которую всегда представляли для нас англичане, будет устранена, и Франция станет править Англией. А уж благородные семейства мигом придут в себя, что, впрочем, вполне естественно. Своя рубашка ближе к телу!
— Значит, сигналом станет королевская саламандра?
— Точно.
Ветер постепенно улегся, а вместе с ним и пыль. Прятаться было негде и некогда. Филиппа скрипнула зубами.
— Дорогу! — взвизгнула она, шагнув вперед, туда, где уже вполне можно было различить мужские силуэты. — Дорогу, грязные твари! Дорогу графине Уиттон! Пропустите!
— Какого черта… — начал один из них, по виду настоящий громила, загородив проход.
— Убирайся прочь, французский бабуин! — выругалась Филиппа по-английски с самым надменным видом, презрительно озирая мужчин.
— Она слышала нас? — спросил второй.
— Говорят же вам, проваливайте! — дерзко бросила Филиппа, толкнув в грудь стоящего перед ней француза.
— И давно вы тут находитесь, мадам? — спросил он, хватая ее за руку. — Говорите!
— Да как ты смеешь дотрагиваться до меня, мужлан ты этакий? — возмущенно завопила Филиппа. — Немедленно отпусти! Я велю выдрать тебя плетью!
Сердце ее бешено колотилось. Сможет ли она улизнуть от них? Убедить, что не понимает ни их, ни их языка? Она изо всех сил пнула ногой своего оскорбителя. Тот мгновенно выпустил ее и отскочил, ругаясь и потирая коленку.
— Она лягнула меня, — растерянно пожаловался он покатывавшимся со смеху приятелям.
— Мадам, — осведомился третий, — parlez-vous francais?
type="note" l:href="#FbAutId_3">[3]
— Что? — переспросила Филиппа. — Что ты сказал? Почему здесь никто не понимает английский? Проклятые французские разбойники! Немедленно дайте пройти! Я прикажу вас арестовать! Помогите! Помогите! Воры! Разбойники! На меня напали!!!
Мужчины в ужасе переглянулись.
— Она не знает французского, — пробормотал один из них. — Значит, ничего не поняла, а на ее вопли сбегутся те, кто не должен видеть нас вместе. Отпусти ее, Пьер, пока она не накличет на нашу голову рыцарей. И взгляни на ее туалет! Это знатная дама.
— По-моему, лучше всего удавить суку и покончить с этим! — прорычал громила. — Я думал, все эти придворные дамы говорят по-французски, но что взять с англичанок! Пойдем, Мишель!
Он отступил, и Филиппа, подобрав юбки, бросилась бежать. К счастью, ристалище оказалось совсем близко, и там еще толпились зеваки. Филиппа лихорадочно оглядывалась, выискивая знакомых, и удивленно вскрикнула, когда кто-то уверенно взял ее под руку. Развернувшись, она оказалась лицом к лицу с мужем. Лицо Криспина было мрачнее тучи.
— Где вы были, мадам? — угрюмо осведомился он. — И что делали?
Она никак не могла разгадать, что кроется в его взгляде. Гнев или тревога?
— Заговор, милорд, — возбужденно прошептала она. — С целью убить короля.
Какого короля? — рявкнул он, мгновенно насторожившись.
— Нашего, разумеется, — прошипела Филиппа. — Думаешь, я дам хоть медяк за французского? Они хотят убить Генриха!
— Когда?
— Не знаю.
— Где?
— Не знаю.
— Кто убийцы? — раздраженно процедил он.
— Не знаю.
— Кровь Христова, женщина! — зарычал он, вызвав недоуменные взгляды окружающих. Заметив это, он сразу сбавил тон: — Заговор против короля, а ты не знаешь, ни кто, ни где, ни когда, ни почему. Может, ты рехнулась, Филиппа? Неужели жара, пыль и чертова Франция так на тебя подействовали?
Похоже, его раздражение дошло до предела.
— Пожалуйста, Криспин, только не здесь, — взмолилась Филиппа. — Вернемся к себе, и я все расскажу.
Граф схватил жену за руку и почти потащил к тому месту, где они оставили лошадей. Почти швырнул ее в седло и сам вскочил на коня. Вместе они вернулись в английский лагерь. Поднявшийся снова ветер гнал мусор, небо с каждой секундой становилось темнее. Колышки тех шатров, что поменьше, вырывало из земли, и шатры рушились на землю. Во французском лагере поднялась паника. Французы с криками пытались спасти свое имущество. Далеко впереди маячили открытые носилки королевы Екатерины с красивыми позолоченными столбиками. Занавески из золотой парчи с красной атласной оторочкой бешено развевались на ветру. Королева согнулась в три погибели, замотав лицо шарфом, чтобы защититься от жалящих песчинок.
Наконец Криспин и Филиппа оказались в сравнительной безопасности шатра. Хотя он тоже угрожающе покачивался, граф успел проверить колышки и убедиться, что они крепко сидят в земле.
— Отведи лошадей в шатер, — велел он Питеру. — Вот-вот начнется буря, а кончится, похоже, не скоро. Как бы они не заболели.
— Будет исполнено, милорд, — кивнул Питер.
Граф молча повел жену за дорогую занавеску, разделявшую шатер, и знаком велел Люси удалиться. Сел на один стул и ткнул пальцем во второй.
— Садитесь, мадам, и объясните связно. Я отправляюсь искать вас среди придворных дам королевы, а мне заявляют, что вы ушли с моим кузеном. Надеюсь, вы понимали, что доверять ему ни в коем случае нельзя? Мальчишкой он был коварным и хитрым, и мне хватило одной встречи, чтобы увидеть: с тех пор он совсем не изменился. Что ты делала в его обществе, черт возьми?!
— Да ты ревнуешь! — поразилась она неожиданному выпаду мужа. С чего ему вдруг ревновать? Да, она его жена, но должен же он помнить о ее порядочности! О том, что она не способна на измену! Почему же так разгневан, узнав, что она была с его кузеном?
— Отвечайте, мадам! — велел граф.
— Король Франциск заметил меня на банкете у королевы и попросил о встрече. Я не увидела в этом ничего плохого, — объяснила Филиппа.
— Не увидели ничего плохого в том, что вас подадут известному распутнику едва ли не на блюде, как жертвенного ягненка? — завопил граф. — Что было между вами? Говорите правду!
Глаза его были холоднее льда, и Филиппа не выдержала.
— Ничего не было! — взорвалась она, взбешенная тем, что он может сомневаться в ней. — Как ты смеешь чернить мою честь? Я твоя жена, а не какая-то придворная шлюха!
— Любая женщина не может быть в безопасности, оказавшись наедине с королем. Ей непременно грозит потеря доброго имени! Моего имени, черт возьми! Где был мой кузен, когда вы встречались с Франциском Валуа? И кто еще был там? Или вы оставались вдвоем с королем?
Да, твой кузен оставил меня с королем, — сухо признала Филиппа. — Этот кусок дерьма упорхнул, как навозная муха. И если бы не слуга короля, я была бы скомпрометирована. Надеюсь, ты поговоришь с кузеном насчет его, мягко говоря, не слишком рыцарского поведения. Лично я не желаю больше иметь с ним ничего общего. А теперь, если вы убедились, милорд, что ваша собственность цела и невредима и ею не пользовались другие, могу рассказать, что я подслушала, когда пыталась выбраться к ристалищу из французского лагеря.
Граф был вне себя от злости. О чем она только думает? Убеждена, что для него она лишь собственность? Неужели не понимает, что он не брал бы ее каждую ночь с такой страстью, если бы не питал никаких чувств к ней?
Он яростно скрипнул зубами.
— Я волновался только за тебя, малышка. Когда я не смог найти ни тебя, ни того подонка, в жилах которого течет одна со мной кровь, я… я… Расскажи, что ты узнала о том заговоре.
— У меня прекрасный слух, Криспин! — отрезала Филиппа. — Повторяю, когда я отчаянно пыталась выбраться из лабиринта шатров, поднялась очередная пыльная буря. От них в последнее время нет спасения. Именно тогда я услышала разговор, от которого кровь застыла у меня в жилах. Их было трое. Из их слов я поняла, что это слуги вдовствующей королевы-матери, Луизы Савойской. Верзилу зовут Пьером. Еще одного — Мишелем. Третий почти все время молчал, и я не узнала его имени. Они толковали об убийстве нашего короля, королевы и кардинала.
— С какой целью? — удивился он.
— Оказывается, у них есть сообщники в Англии, которые помогут похитить принцессу Марию у опекунов и привезти во Францию, где бедняжку немедленно выдадут замуж за дофина.
— И Англия перейдет во владение Франции, — добавил граф.
— Они утверждают, что даже папа не сможет их остановить.
— Верно. У него не будет оснований, ведь о помолвке есть договор между обоими правителями, — вздохнул Криспин.
— Кстати, они считают, что наши знатные семейства не станут противиться.
— Некоторые станут и начнут искать другого наследника трона. Другие, примут сторону французов, потому что в их руках окажется принцесса, — покачал головой граф. — А я-то воображал, что теперь, когда война между Ланкастерами и Йорками закончилась, нам обеспечена мирная жизнь. Вопрос об английском троне поднимался и раньше. Когда Вильгельм Завоеватель победил Гарольда, последнего из саксонских правителей. Когда Стефан и Матильда пытались прикончить друг друга. Но теперь… Что еще ты подслушала?
— Они собирались сделать это, когда все соберутся вместе. И знаком станет саламандра.
— Саламандра — личный знак короля Франции, но, судя по тому, что ты сказала, он ничего не знает о заговоре. А вот его матушка — дело другое. У этой женщины ненасытное честолюбие, и она способна на все, особенно ради сына. Но убийство короля, королевы и кардинала — слишком грандиозный план. Известно ли ей, что эти люди, возможно, действуют по собственной воле? Но так или иначе, я немедленно иду к кардиналу, а он, в свою очередь, захочет допросить тебя. Какое счастье, что ты оказалась во французском лагере! Уверена, что заговорщики тебя не заметили?
— Конечно, заметили, когда пыль улеглась! И даже попытались встать на дороге, испугавшись, что я их разоблачу. Но я притворилась, будто не понимаю по-французски, и обращалась с ними повелительно и свысока. Дорогу графине Уиттон! — со смехом пересказывала Филиппа. — У Пьера чесались руки придушить меня, но Мишель заметил мою одежду и понял, что я дама знатная и могут возникнуть неприятные расспросы. Он посчитал, что, поскольку я не понимаю французский, лучше меня отпустить. Так они и сделали. Я перепугалась до смерти, но ничем этого не показала. И была груба, как истинная английская дама, имевшая несчастье столкнуться с простолюдинами!
— Тебя могли убить, — тихо выговорил граф, сердце которого болезненно сжалось при мысли о том, что он мог навеки ее потерять. Он ни разу не признался, что любит ее, но теперь понял, что так оно и есть. Что, если бы она умерла, так и не узнав о его любви?!
Снаружи раздались отчаянные вопли, и Питер побежал узнать, в чем дело. Вернувшись, он сообщил, что гигантский шатер французского короля в мгновение ока повалило ветром.
— Их шатры плохо закреплены, милорд. Не то что наши. У нас почти нет разрушений.
Граф взял Филиппу за плечи и заглянул в лицо.
— Пообещай, что останешься здесь, малышка. Я должен идти к Вулзи. Пусть сам решает, что делать. — И, поцеловав ее в лоб, добавил: — Я приду за тобой, если повелит кардинал. Не смей уходить ни с кем, кроме меня. Кто бы сюда ни явился. Понятно?
Филиппа кивнула и призадумалась. Как странно он смотрел на нее! Словно хотел сказать что-то.
Она привстала, но тут же снова села, только сейчас начиная осознавать всю меру грозившей ей опасности. Она посмотрела вслед Криспину, но тот уже исчез. Как он рассердился, узнав, где она была! Неужели действительно ревновал? А если да, то почему? Он должен знать, что она скорее умрет, чем опозорит его доброе имя! Так зачем же ревновать?
В душе загорелся крохотный огонек надежды. Возможно ли, что Криспин Сент-Клер действительно неравнодушен к жене? И… и даже любит?
Она не знала о его истинных чувствах, но разве мужчина будет так страстно обнимать жену в постели, если та ему совершенно безразлична? Ах, королева наверняка не разбирается в подобных вещах! Королевские особы сильно отличаются от обычных людей. Только мать могла бы все разъяснить дочери. Но Розамунда так далеко от нее!
Филиппа молча ждала. Она сделает так, как велит муж.
— Сегодня вечером еще один банкет? — спросила подошедшая Люси.
— Да. Но ты подойди к кому-нибудь из фрейлин и передай, что я просила отпустить меня. Голова просто раскалывается от этого ужасного ветра и пыли. Я буду у госпожи рано утром, перед мессой.
— Вы здоровы? — встревожилась Люси.
— Трудно сказать. Иди же!
— Сию минуту, — пообещала Люси, убегая.
Буря пошла на убыль, и Питер вывел лошадей под навес. Вернувшись, он убрал навоз, а Филиппа, дождавшись, пока вернется Люси, собрала слуг и рассказала обо всем, что подслушала, и даже о том, что граф ушел к кардиналу.
— Только никому не говорите, — предупредила она. — Не знаю, что предпримет кардинал, но, думаю, захочет поймать заговорщиков. Нельзя давать им преимущество перед нами.
— Какой ужас! — ахнула потрясенная Люси.
— Буду держать ухо востро, а рот на замке, — пообещал Питер.
Филиппа улыбнулась.
— Все будет хорошо, — заверила она.
— Но вас могли убить! — испугалась Люси. — И что бы я сказала вашей матери? Энни уж точно прикончила бы меня!
— Боюсь, жизнь в Англии отныне будет невыносимо скучна, — смеясь, заметила Филиппа.
Слуги дружно фыркнули.
— Да уж, с тех пор как хозяин женился, жить стало намного интереснее, — с ухмылкой признался Питер. — Не в обиду будь сказано вашему сиятельству.
Вернулся Криспин с сообщением, что кардинал хочет видеть Филиппу, но ее появление в его шатре может показаться подозрительным, и члены его свиты непременно начнут задавать лишние вопросы. Поэтому лучше он сам придет под покровом темноты в их шатер. Ждать его следует после вечернего банкета.
— Я велела сказать королеве, что заболела, — сказала Филиппа. — Врядли у меня будут силы появиться сегодня на столь большом собрании.
Граф кивнул:
— А я пойду и приведу Вулзи сам, захватив всего одного слугу. Никто не посчитает это странным, если вспомнить мою предыдущую службу. Как все невероятно! Это я должен был смотреть в оба и сообщать кардиналу информацию, которая могла быть полезна королю. Но мне не удалось ничего узнать, а вот моя жена в два счета раскрыла заговор, который мог бы изменить историю нашей страны. Благодаря милости Божьей ты подслушала этих людей, Филиппа, но более всего я рад, что ты вышла из всего этого невредимой.
Прежний гнев на ее глупый визит к королю Франциску, похоже, был забыт.
— Я все рассказала Питеру и Люси, — призналась Филиппа. «Почему его глаза так потеплели?» — внезапно подумала она.
— Да. Они, конечно, должны знать и достаточно мудры, чтобы не проговориться, — согласился он и, обняв жену, приподнял ее подбородок. — Пообещай, что никуда не выйдешь одна, пока все не уладится.
— Обещаю, — проронила она, растаяв от нежного поцелуя. Ах, если бы он только смог полюбить ее… но почему эта мысль пришла ей в голову? Она его жена. И не все ли равно, любит он ее или нет? Но… Филиппа вдруг поняла, что ей не все равно. Она сама не знала, отчего это так важно. И все же… как она хочет вернуться в Англию! Увидеть мать, которая одна сможет решить все головоломки.
— Ты не должна ни о чем думать, когда я тебя целую, — поддразнил он.
— Я размышляла о том, как мне приятны твои поцелуи, — польстила она. — И как мне нравится быть твоей женой.
Его сердце так и подпрыгнуло.
— Я очень рад, Филиппа, потому что понял, как счастлив быть твоим мужем. Куда больше, чем мог предположить. — Он снова поцеловал ее. — Мне не хватает наших любовных игр. А тебе?
Филиппа, краснея, кивнула:
— Я также поняла, что мне не терпится вернуться в Англию. Пожалуй, пока с меня довольно придворной жизни. Надо повидаться с родными. Хочу, чтобы ты узнал их поближе. Мой отчим непременно возьмет тебя на гусиную охоту. Он готов охотиться день и ночь. Хочу, чтобы ты увидел Фрайарсгейт.
— Неужели ты решила не отказываться от него, малышка?
— Нет, это не для меня. Твой Брайарсвуд подходит мне куда больше, — заверила она. — Там так мирно. Прекрасное место, чтобы растить детей.
Она снова вспыхнула. Он отстранился.
— Я должен одеться к банкету. Слишком трудно держать тебя в объятиях, когда так хочется уложить тебя в постель и любить, даря жизнь нашему первенцу.
Филиппа осторожно провела по его щеке кончиками пальцев.
— Для этого, милорд, еще будет время. Мы покинем эту Золотую долину, как ее называют, всего через несколько дней. Нас ожидают Англия и остаток лета.
— Но до поездки на север я хочу заехать в Брайарвуд, — предупредил он.
— Свадьба моей сестры в конце лета, — напомнила она. — Мы узнаем точную дату, когда доберемся до Оксфордшира. Поживем немного в Брайарвуде, но я должна присутствовать на венчании.
— Согласен при условии, что мы с тобой проведем зиму в нашем маленьком гнездышке. Представляешь, мы лежим перед теплым камином в снежную январскую ночь…
— Согласна, — чуть улыбнулась она. — Но ты должен посадить меня на колени и ласкать мои груди, пока я целую тебя.
— Мадам, — застонал он, — эта картина заставляет меня горько жалеть о том, что до ее осуществления осталось больше полугода!
— Питер! — позвала Филиппа. — Помоги хозяину приготовиться к банкету. Люси, а ты иди в шатер к поварам и принеси мне ужин.
Она легко выскользнула из его объятий и отошла, потрясенная простой и такой очевидной истиной. Она любит его!
Граф умылся и с помощью камердинера оделся для банкета, который давал французский адмирал для королевских особ.
— Не знаю, когда вернусь, — сказал он на прощание. — Сама знаешь, как это бывает, когда обе стороны стремятся перещеголять друг друга.
Он снова поцеловал ее в губы, долго и страстно, и со вздохом отступил.
— Если я засну, Люси разбудит меня, — пообещала она. — Я очень хочу быть полезной кардиналу. Совсем неплохо, если он будет чувствовать себя у нас в долгу.
— Томас Вулзи только берет, малышка, — заметил муж, — и никогда не отдает. Кроме того, он не вечно будет у власти. Слишком многих он ожесточил против себя. И несмотря на то что Вулзи очень нужен королю, придет время, когда он сделает роковую ошибку, оскорбив влиятельную особу, и пфф! Король без сожаления отделается от него, да еще и отомстит за собственное разочарование.
— Король Генрих не может никому причинить зла, — наивно возразила Филиппа.
— Желаю тебе никогда не видеть этой стороны его нрава, малышка, — проговорил граф и, попрощавшись, отправился на банкет. У самого выхода он столкнулся с Люси, буквально гнувшейся под тяжестью подноса. Слуги и госпожа уселись за стол. Люси удалось выпросить у поваров жирного каплуна, зажаренного до золотистой корочки, три мясных пирога, свежий хлеб, мягкий французский сыр и персиков. Филиппа, к своему удивлению, обнаружила, что, несмотря на все случившееся, аппетита не потеряла, и запивала еду сладким густым вином. Но после ужина сразу осоловела.
— Мне нельзя спать, — повторяла она.
— Но и бодрствовать тоже нет смысла, — уговаривала Люси. — Ложитесь. Когда придет граф, я вас разбужу.
Она проводила Филиппу в импровизированную спальню, помогла раздеться, оставив на госпоже одну камизу, расчесала волосы и уложила в постель. Филиппа мгновенно заснула.
— Бедная госпожа, — заметила Люси Питеру. — Такая храбрая, так смело вышла из положения, несмотря на то что смертельно перепугалась. У меня бы душа в пятки ушла.
Граф вернулся ближе к полуночи в обществе кардинала Вулзи и его слуги, велел Люси разбудить Филиппу, а потом вместе с остальными слугами подождать под навесом.
Филиппа вышла из спальни в шелковой камизе с длинными рукавами, завязанной у горла узкими ленточками: вполне скромное облачение, особенно учитывая обстоятельства. Распущенные по плечам волосы придавали ей особенно молодой и невинный вид.
— Ваша светлость, — прошептала она, приседая в реверансе и целуя протянутую руку, большую, с изящными пальцами и аккуратно подстриженными чистыми ногтями.
Кардинал сел, но не пригласил хозяина и хозяйку сделать то же самое.
— Ваш муж рассказал мне, мадам, о волнующем приключении. Теперь я хочу все услышать из ваших уст. Начните с того момента, когда вы покинули шатер французского короля.
— Кузен моего мужа куда-то исчез, — краснея, начала Филиппа, — предоставив мне самой искать дорогу. В том шатре, где я была, король переодевался после турниров. Это не тот гигантский шатер, который сегодня опрокинуло. Как вам известно, шатры тянутся длинными рядами: все равно что очутиться в садовом лабиринте. Я понятия не имела, где оказалась и куда теперь идти. Но тут вспомнила, что наш лагерь находится ближе к западу. Проверила положение солнца и пошла в нужном направлении, повернув дважды, прежде чем услышала шум ристалища. Но в конце прохода стояла целая компания довольно неотесанных на вид рыцарей, поэтому пришлось перейти в другой ряд, чтобы избежать встречи с ними. Честно говоря, я не желала, чтобы меня заметили. Но тут началась очередная пыльная буря, и я ничего не могла разглядеть впереди. Боялась идти дальше, чтобы снова не заблудиться, и поэтому остановилась, пережидая, пока не уляжется ветер. И тут подслушала разговор двух незнакомцев.
— Но ваш муж сказал, что их было трое, — возразил кардинал.
— Верно, но третий все время молчал. Я только слышала их, но не видела: слишком густая была пыль, — пояснила Филиппа, в упор глядя на кардинала. Непрезентабельный толстяк с длинным носом в красной кардинальской сутане, из рукавов которой выглядывали еще одни, черные.
Он пристально вглядывался в нее из-под тяжелых век.
— Продолжайте, мадам.
Она довела рассказ до конца, и кардинал довольно кивнул.
— Уверены, что они служат королеве-матери? — уточнил он.
— Да, поскольку они утверждали, что именно она их защитит в случае разоблачения. Ваша светлость, мне показалось, что заговор — дело их рук и способ войти в милость к госпоже. Впрочем, она могла сказать что-то по неосторожности. Или они не так поняли. Поверить не могу, что такая знатная леди, как Луиза Савойская, может участвовать в столь низком деле.
Для фрейлины, прослужившей при дворе четыре года, мадам, вы чрезвычайно наивны и понятия не имеете, на какие подлости способны люди. Вероятно, это влияние королевы Екатерины, — сухо заключил он. — Говоря по правде, мне совершенно все равно, участвует во всем этом Луиза Савойская или нет. Куда важнее вовремя разоблачить этот заговор и предотвратить преступление. Если не считать этих трех глупцов, остальные участники сумеют избежать наказания, особенно самые высокопоставленные. Но когда они попытаются это устроить? Вот что мы должны разгадать.
— В тот момент, когда все вы соберетесь вместе, — вспомнила Филиппа.
Кардинал надолго задумался, тихо барабаня по подлокотнику кресла длинными пальцами. Губы были поджаты, глаза закрыты.
— Ну конечно! — внезапно воскликнул он. — Идеальный момент!
— Милорд? — осмелился спросить граф.
— Последним событием будет общая месса, которую предстоит служить мне. И там будут все. Оба королевских дома, оба двора и столько слуг, сколько сможет вместить церковь, которую возведут на ристалище. Трудно найти лучшее место для убийства! Впереди будут сидеть король Генрих с королевой, Луиза Савойская, король Франциск с супругой. И я там буду…
Он снова вперил суровый взгляд в Филиппу.
— Узнаете ли вы этих людей, если увидите, мадам? Достаточно ли хорошо вы рассмотрели их лица, несмотря на свой страх?
— Да, я была испугана, ваша светлость, но не ослеплена ужасом, — заверила Филиппа. — И смогу без труда узнать всех троих.
— Превосходно! — обрадовался кардинал.
— А что это за сигнал в виде саламандры? Вулзи пожал плечами:
— Понятия не имею, что все это означает, главное, чтобы вы сумели обличить злодеев, увидев их среди слуг Луизы Савойской.
— Но не можете же вы требовать, чтобы королева-мать выстроила своих слуг для вашего осмотра? — удивился граф.
В ответ раздался отрывистый лающий смешок:
— Нет, дорогой Криспин, нашим заговорщикам было бы слишком легко избежать чего-то подобного, и, откровенно говоря, вдова врядли знает в лицо всех слуг. Как часто мы присматриваемся к тем, кто нам служит, милорд? Они для нас ничто. Лишь бы исполняли свой долг, и это для нас важнее.
— Значит, вы собираетесь ждать до мессы? — спросил граф. — Разве это не опасно, ваша светлость? Будет ли у нас время остановить убийц?
— Другого способа я не вижу, — спокойно ответил кардинал. — Господь нас защитит.
Он тяжело поднялся с кресла, пояснив:
— Я должен вернуться к себе, прежде чем кто-то сообразит, что банкет уже давно кончился. Мадам, благодарю вас за ум и острый слух. Я не знал вашего отца лично, но, судя по тому, что говорят о нем, ясно одно: сегодня он гордился бы вами.
Он снова протянул руку, которую Филиппа поцеловала. Кардинал торжественно обратился к графу:
— Вашему выбору жены можно только позавидовать, Криспин.
На этот раз настала очередь графа целовать руку святого отца.
— Доброй ночи вам обоим, — заключил могущественный кардинал и удалился, оставив мужа и жену одних.
— За все проведенное при дворе время я ни разу его не встречала, — тихо призналась Филиппа. — И нахожу его одновременно притягательным и пугающим.
Граф рассмеялся:
— Он на самом деле таков, малышка.
— Неужели он действительно не попытается найти убийц до мессы? — удивилась Филиппа. — Если мы обойдем французский лагерь и отыщем шатер королевы-матери, может, и сумеем их отыскать?
— Или они заметят нас и сообразят, что ты поняла каждое подлое слово, которое они произнесли, — возразил граф, обнимая жену. — Нет, малышка, пусть план кардинала и кажется простым, а может, и опасным, но он всегда знает, что делает.
Не в силах справиться с собой, Филиппа прижалась к мужу, ощущая прилив незамутненного счастья.
Она любит его! И если бы он только мог ее полюбить… но нет, несмотря на всю свою доброту, он женился на ней лишь ради земель. Вряд ли справедливо требовать еще и любви! И все же…
Филиппа вздохнула.
На следующий день короли обменивались дарами, безумно роскошными и призванными служить демонстрацией приязни между двумя государствами. Но несмотря на внешнюю сердечность, искренности в отношениях между монархами не было ни на грош. Под тонким налетом вежливости и мнимого дружелюбия тлела древняя вражда. И все же этикет ни разу не был нарушен, а придворные и их слуги следовали примеру господ.
Французский король презентовал своему собрату двух великолепных лошадей: гнедую кобылу Мантеллино, славившуюся своей выносливостью на ристалище, и серую, в яблоках, не менее породистую Мозарчу. Генрих преподнес Франциску драгоценное ожерелье-ошейник с гигантской рубиновой подвеской в форме сердца и несколько лошадей. Посол Мантуи, однако, заметил, что французский монарх оказался более щедр. Королева Клод подарила Екатерине Арагонской чудесной работы носилки с четверкой мулов и получила в ответ четверку великолепных верховых лошадей. Кардиналу были пожалованы королем Франции две золотые вазы, тот же одарил монарха великолепно иллюстрированным часословом, переписанным когда-то для короля Людовика Святого. Луиза Савойская не пожалела для кардинала усыпанного драгоценными камнями распятия, за что была вознаграждена щепкой от Креста Господня в золотом с драгоценными камнями реликварии.
После нескольких недель пиршеств, турниров и всеобщего веселья праздник подходил к концу. В день обмена дарами на ристалище не было ни одного поединка. Плотники, столяры, стекольщики и кровельщики возводили там временную церковь. Короли поклялись, что когда-нибудь на этом месте вырастет настоящий собор Богоматери дружбы и что они вместе отстоят там мессу. Сам кардинал Вулзи должен был заложить камень в основание церкви, после того как отслужит последнюю мессу.
Весь английский двор собрался в храме. Филиппа и ее муж старались держаться поближе к королеве. Сегодня должен был петь хор из королевской часовни. Алтарь украшали подсвечники из Вестминстерского аббатства, стоявшие на алтарном покрове, привезенном из собора Парижской Богоматери. Чаши прислали из обоих храмов. Кардинала в алой сутане окружили английские и французские священники.
И тут Филиппа увидела его, человека, который в тот день не произнес ни слова. Сначала она не поверила своим глазам. Но, убедившись, наклонилась и прошептала мужу:
— Криспин, один из троих стоит за алтарем, рядом с кардиналом. Господи! Он священник! Какой ужас!
— Который? — тихо осведомился граф, незаметно делая знак одному из английских священников, тоже находившемуся рядом с королевой.
— Рыжеволосый. В тот день на нем была шапка, да и пыль мешала рассмотреть цвет его волос. Между ним и кардиналом — всего два престарелых священника, — нервно пробормотала она.
— Милорд? — тихо спросил оказавшийся рядом священник.
— Тот рыжий рядом с Вулзи — убийца, святой отец. Вулзи ожидал покушения, но ему не был известен преступник. Мы только сейчас его опознали. Не могли бы вы предупредить кардинала?
Священник кивнул. Он доверял графу, верно служившему его величеству и получавшему приказы от самого кардинала, и его бледной как смерть жене, преданной фрейлине ее величества. Смешавшись с хором, он пробрался в последний ряд, оказавшись в дальнем конце алтаря, прошептал что-то другому священнику и вместе с ним стал медленно двигаться в сторону рыжеволосого служителя церкви. Вскоре они уже стояли по обе стороны от него.
— Вы пойдете с нами, святой отец, — тихо сказал духовник королевы. — Ваш заговор раскрыт, и кардинал захочет лично побеседовать с вами после мессы.
Француз испуганно дернулся, но, не поднимая скандала, позволил себя увести. Его проводили к боковой двери, и все трое оказались на ристалище. Там уже ждал граф. Наскоро обыскав пленника, он нашел зловещего вида кинжал. Кончик казался чуть темнее остального лезвия.
— Осторожно, — предупредил граф, — он отравлен!
— Может, вы и спасли кардинала, но король и королева скоро будут мертвы! И вы ничего не сможете сделать! — прорычал священник.
Граф Уиттон стиснул шею француза и поднес кинжал к его горлу.
— Имена твоих сообщников, — коротко велел он.
— Иди к дьяволу! — прошипел священник.
— Ты действительно готов отдать жизнь в бессмысленной попытке уничтожить английского короля, чтобы похитить его дочь? Воображаешь, будто Франция станет править Англией? О нет, в Англии еще остались люди, чья кровь позволяет им претендовать на трон! Герцог Букингем, например. Только его покорность Тюдорам позволила последним получить корону, но если династия Тюдоров закончится, герцог вполне может предъявить свои права!
Он чуть вдавил кончик кинжала в кожу священника. Тот долго молчал, очевидно, обдумывая слова графа.
— Но что будет с нами? — нервно спросил он наконец.
— Назови имена остальных и объясни, где они сейчас находятся. Я отдам тебя твоей госпоже: пусть делает с тобой все, что пожелает! Мы не намерены уничтожить дружбу, возникшую между нашими нациями за этот месяц. Говори же, или, клянусь Богом, поцарапаю тебя этим клинком и оставлю умирать без покаяния!
— Пьер и Мишель, слуги королевы-матери. Они стоят в церкви рядом с ней. Пьер выше всех остальных, кроме разве вашего короля. Мишель стоит справа от него. Уберите кинжал, умоляю!
Граф швырнул его на землю и отдал кинжал духовнику королевы.
— Глаз с него не спускайте, святые отцы, и не позволяйте встать, пока швейцарские гвардейцы не придут за ним. Если попытается бежать, уколите кинжалом, — велел он, а сам поспешил в церковь и поговорил с лейб-гвардейцами Генриха. Те немедленно подошли к месту, где находились слуги вдовствующей королевы, и незаметно оттеснили их в сторону. Мало кто заметил эту сцену, поскольку собравшиеся были поглощены красотой и великолепием мессы. Многие посчитали это великим историческим событием и хотели впитать все до последнего слова, чтобы потом рассказывать детям и внукам. Даже Луиза Савойская не обратила внимания на происходящее. Заговорщиков тоже вывели через боковую дверь, и теперь все трое стояли на коленях, со связанными за спиной руками, под охраной лейб-гвардейцев. Английские священники уже вернулись в церковь.
— Отведите их туда, где не увидят ни короли, ни придворные, — велел граф капитану стражи. — Я сам поговорю с его светлостью после мессы, и он решит, что с ними делать.
— Да, милорд, — ответил гвардеец.
И тут откуда-то донеслись злобные крики:
— Саламандра! Саламандра! Негодяй, что ты наделал?! В воздухе повис запах пороха и серы.
— Что там такое? — удивился капитан.
— Похоже, — пояснил граф, — что один из фейерверков, предназначенных для вечерних празднеств, преждевременно взорвался. Пойду проверю.
Оказалось, что он был совершенно прав в своих предположениях. Маленький мальчик, нанятый в деревне пиротехником, по случайности поджег фейерверк «Саламандра».
— Отродье косорукое! — ругался мастер. — Я бы еще простил его, будь это любой другой фейерверк, но личная эмблема короля! А времени сделать другой не осталось!
— Где мальчишка?
— Я его поколотил и прогнал.
— Но ты знаешь хотя бы, как его зовут? — терпеливо допытывался граф.
— Жан. Безмозглый сыночек моей сестры, — буркнул мастер.
— Мне нужно с ним поговорить.
— Жан! Жан! Где ты, жалкий кусок дерьма? — завопил мастер. — Немедленно вернись, или, клянусь, я спущу шкуру с твоего тощего зада!
Пришлось довольно долго ждать, прежде чем из-под фургона выполз грязный худенький мальчик с голодными глазами.
— Быстро сюда, наглое ты отродье! Знатный господин желает поговорить с тобой, хотя в толк не возьму, что ты можешь ему сказать!
— Погоди, — спокойно приказал граф. — Иди сюда, парень.
— Д-да, господин, — испуганно прошептал ребенок, оглядываясь по сторонам, словно в поисках выхода.
— А теперь расскажи правду и, если я тебе поверю, получишь награду. Но, учти, я сразу пойму, лжешь ли ты. Понятно тебе?
— Да, господин, — уныло повторил мальчик.
— Скажи, ты ведь не просто так поджег королевскую «Саламандру» в тот момент, когда солнце стояло в зените? Тебе заплатили? Ну, не молчи. Я прав? Говори правду.
Мальчик втянул голову в плечи.
— Я… я что-то сделал не так, господин?
— Возможно, но я не стану тебя наказывать, ибо в этом твоей вины нет. Только я требую правду. Тебе заплатили?
— Да, господин, — кивнул мальчик. — Это был священник. И он дал мне серебряную монетку. Сказал, что мать короля хочет подшутить над сыном.
— Серебряную монетку? — взвился мастер. — Где она, маленькое ты дерьмо? Монета должна по праву перейти ко мне за все неприятности, которые ты мне причинил! — Окинув племянника яростным взглядом, он протянул широкую лапищу: — Немедленно отдай!
— Я отнес ее матери! — гневно заорал мальчишка. — Ты ничего мне не платил, с тех пор как взял в подмастерья! Матери нечем кормить остальных детей!
Мастер наградил мальчишку оплеухой и снова размахнулся, но граф перехватил его руку.
— Оставь парня в покое! Он может понадобиться, чтобы опознать священника, а в этом случае и ты что-то получишь.
— А что случилось? — догадался спросить мастер, внезапно испугавшись этого спокойного англичанина.
— Мы раскрыли заговор высоких особ, а твоего племянника обманом подговорили зажечь фейерверк, который должен был стать сигналом для убийц, — пояснил граф.
Мастер в ужасе перекрестился, бормоча молитву Божьей Матери.
— Мальчик ни в чем не повинен, — заверил его граф. — Ему просто предоставилась возможность заработать серебряную монетку, и он ею воспользовался. Никто не пострадал, поскольку заговор вовремя раскрыли. Но от мальчика требуется опознать священника перед властями. Вам обоим придется пойти со мной.
— Кто вы? — спросил мастер.
— Мое имя ничего вам не скажет, но будет достаточно и того, что я служу кардиналу Вулзи. Обещаю вознаградить вас за содействие.
Мастер согласно кивнул:
— Хорошо, мы пойдем с вами.
Даже французам было известно о великом кардинале, который, как говорили многие, был истинным правителем Англии и англичан. Поэтому мастер грубо схватил племянника за шиворот.
— Ну-ка, Жан, шевели ногами, да попробуй только соврать, дерьмо несчастное!
Граф повел их с поля, где уже все было готово к фейерверкам, в лагерь англичан, к шатру кардинала. Страж, узнавший его, пропустил всех троих без возражений. Кардинал, уже успевший отслужить мессу, вернулся в шатер и сейчас допрашивал неудачливых заговорщиков. Те, стоя на коленях, умоляюще взирали на всемогущего служителя Божьего.
— Это он! — завопил мальчик, не дожидаясь расспросов. — Тот священник, кто заплатил мне серебряную монетку, чтобы я зажег «Саламандру» раньше времени!
Кардинал знаком велел им подойти.
— Объяснитесь, Уиттон, — коротко бросил он.
— Помните, как Филиппа сказала, что сигналом к убийству станет королевская «Саламандра»? Этот парнишка — подмастерье у человека, которому предстояло сегодня поджигать фейерверки. Ему заплатили серебряную монетку, чтобы запалить «Саламандру», когда солнце окажется в зените. Фейерверки, разумеется, никто не собирался пускать раньше вечера. Эта самая «Саламандра» и должна была стать знаком. Мальчик ничего не ведал, ваша светлость. Священник уверил его, что королева захотела подшутить над сыном.
— И ты видишь этого священника перед собой, мальчик? — осведомился кардинал.
— Да, ваша светлость. Вон там, на коленях перед вами. Мальчик ткнул пальцем в преступника. Кардинал кивнул:
— Спасибо, парень. На колени, вы оба, и я дам вам свое благословение.
Благословив дядю и племянника, он, к удивлению графа, сунул руку в карман и вынул две монеты. Та, что побольше, перешла к мастеру, поменьше — к мальчику.
Заметив блеск серебра, граф едва сдержал улыбку. Должно быть, эти сведения много значили для кардинала, известного своей прижимистостью.
— Ты, — велел Вулзи мастеру, — возвращайся к своим фейерверкам, да чтобы все восхищались твоей работой. Мальчишку я пришлю к вечеру. Пока пусть остается здесь. Ему придется рассказать всю историю еще одному человеку.
После ухода мастера кардинал обратился к одному из слуг:
— Немедленно вели приготовить мои носилки! Я сам нанесу визит королеве-матери, и посмотрим, что она скажет насчет этого заговора!
Устремив взгляд на графа, он благосклонно кивнул:
— Прекрасная работа, Криспин, впрочем, как обычно. Я не зря на вас надеялся. А теперь найдите свою жену и постарайтесь насладиться последней частью спектакля. Очередной бесконечный банкет с чересчур жирной едой, фейерверками, после чего мы можем возвращаться в наше чудесное английское лето. Там погода куда приятнее, при условии, конечно, что дожди не будут длиться неделями. Правда, любые дожди все же лучше этой непереносимой жары и пыли. Идите!
Он махнул рукой, унизанной кольцами. Криспин учтиво поклонился кардиналу.
— Спасибо, ваша светлость. Я рад быть снова вам полезным, но, по правде говоря, все почести должны принадлежать моей жене. Если бы она не подслушала заговорщиков, их коварный план наверняка бы удался.
Стоявший на коленях гигант опешил, только сейчас осознав, что произошло.
— Говорил я тебе, — прошипел он Мишелю, — следовало удавить суку! Она все поняла!
— Вот именно, — усмехнулся граф и отправился на поиски Филиппы, спеша рассказать о случившемся.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Филиппа - Смолл Бертрис



чудесный роман на редкость красивый милый без жестокости грубости насилия
Филиппа - Смолл Бертриснаталия
9.02.2012, 16.30





замечательные книги читаю с большим интересом
Филиппа - Смолл Бертрисирина
23.03.2012, 23.56





Из всех книг Б.Смолл самая незапоминающаяся, прочитать можно, но книга на один раз.
Филиппа - Смолл БертрисЕкатерина
3.05.2012, 10.35





У Смолл вообще интересные книги, с удовольствием прочитала о Скай ОМалли
Филиппа - Смолл БертрисТатьяна
18.05.2012, 12.48





этот роман чудесный интересный главная героиня смелая решительная с юмором девочка понравился читайте в других романах автор более жесткая есть насилие а здесь - отдых и наслаждение от прочитанного
Филиппа - Смолл Бертриснаталия
7.08.2012, 9.41





Хорошая книга..все книги этого автора понравились,чмтала с удовольствмем.Самая интересная это сага о семье О.Малли
Филиппа - Смолл БертрисЮлия
20.05.2013, 20.38





Хорошая книга..все книги этого автора понравились,чмтала с удовольствмем.Самая интересная это сага о семье О.Малли
Филиппа - Смолл БертрисЮлия
20.05.2013, 20.38





Не из лучших книг автора. Нудноват и пролстоват.
Филиппа - Смолл БертрисВ.З.,65л.
31.05.2013, 7.41





Интересный роман! У Бертрис Смолл не может быть иначе)))))))))))))
Филиппа - Смолл БертрисГалина
31.05.2013, 15.42





очень интересный роман! мне понравилось, и 1 книга тоже( Розамунда).
Филиппа - Смолл БертрисЛЕНА
3.07.2013, 23.15





Один из самых отвратительных и скучнейших романов за всю мою жизнь. Не читайте, здесь нет ни интересного сюжета, ни увлекательного языка изложения. Очень разочарована. Пропускала главами - все предсказуемо, просто, нудно и уныло. Кошмар.
Филиппа - Смолл БертрисЕкатерина
15.01.2014, 14.28





Самый скучный роман из книг Смолл, так и не смогла его осилить, очень нудно.
Филиппа - Смолл БертрисАнютка
30.01.2014, 15.58





ОЧЕНЬ КРАСИВЫЙ РОМАН. Странно почему маленький рейтинг по оценкам....возможно спешат читать про третью дочь Розамунды, про Своенравную наследницу.
Филиппа - Смолл БертрисВладислава
23.03.2014, 18.18





До кінця читала з принципу, що ж там за страшна таємниця!! Не цікаво, прочитав і забув.
Филиппа - Смолл Бертрисyxtuwka
13.07.2014, 9.43





Очень разочарована.Не тратьте время на чтение этого романа !
Филиппа - Смолл БертрисСветлана
11.09.2014, 12.29





А мне героиня не очень понравилась...Никакого чувства юмора я в ней не заметила. Вроде и свободных нравов, при дворе вела себя достаточно вольно, как современные подростки практически, но, в тоже время с женихом ведёт себя, как ханжа. Сама дала согласие на брак, потом сообщает:"В первую брачную ночь я буду сопротивляться!" Мило... Зачем тогда замуж собралась? Ну, раздражала она меня...Впрочем, я ещё не до конца дочитала, может она потом поумнеет...Какая-то упёртая, вредная...
Филиппа - Смолл БертрисМарина
6.11.2014, 12.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100