Читать онлайн Филиппа, автора - Смолл Бертрис, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Филиппа - Смолл Бертрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.02 (Голосов: 60)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Филиппа - Смолл Бертрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Филиппа - Смолл Бертрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смолл Бертрис

Филиппа

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

После ужина слуги убрали со стола, но молодожены продолжали сидеть. Долгое неловкое молчание воцарилось в зале. Наконец граф сказал тихо, но не допускающим возражений тоном:
— Думаю, нам пора, дорогая. Я останусь в зале, пока Люси не скажет моему слуге, что ты готова лечь.
Он поднялся и, взяв ее за руку, помог выйти из-за высокого стола. Поцеловал ледяные пальчики, поклонился и прошептал:
— Даже мое терпение имеет границы, Филиппа.
Девушка послушно опустилась в реверансе, но от лица отлила краска, и, вставая, она слегка покачнулась. Граф хотел ей помочь, но она, глубоко вздохнув, выговорила:
— Постараюсь не заставлять вас ждать, милорд.
И, повернувшись, поспешила прочь. Почти взлетела по лестнице, ворвалась в комнату и остановилась как вкопанная.
— Люси! Что тут случилось?
— Лорд Кембридж велел заново обставить эту комнату, после того как вы уехали в церковь, а потом обедали и гуляли в саду. Строго-настрого велел все приготовить и сказал, что вы с мужем должны начать свою жизнь с чистого листа. И еще добавил, что вы не должны помнить спальню своей юности как место, в котором провели брачную ночь. Хотел, чтобы здесь все изменилось.
Филиппа огляделась. Куда подевались розовые бархатные драпри, свисавшие с окон и кровати? Когда-то это была комната матери, а потом стала принадлежать ей. Старую кровать вынесли и заменили новой, достаточно просторной для двоих, а драпри и ковры теперь были темно-красными. Бархатные занавеси кровати держались на сверкающих медных кольцах.
— Что ж, — усмехнулась Филиппа, — он добился своей цели, но мне больше нравился розовый цвет.
— Он уже выцвел и поблек, миледи. А это такие богатые занавеси!
— Только на одну ночь, — тихо обронила Филиппа. — И все же воспоминания о тех, розовых, навсегда останутся счастливыми. Дядя Томас — самый заботливый человек на свете. Никто, даже моя мать, не сделал бы для меня столько!
— Он очень любит всех вас, — кивнула Люси. — Но пойдемте, миледи, нет смысла медлить.
Филиппа вымученно улыбнулась.
— Как странно слышать, что ко мне обращаются «миледи», — пробормотала она, пока Люси расшнуровывала ее корсаж. Сама она старательно развязывала ленточки, соединявшие корсаж с юбкой.
— Теперь вы графиня Уиттон, миледи, — гордо объявила Люси, стаскивая с нее корсаж, за которым последовали все юбки. Филиппа выступила из груды материи, и Люси, собрав все с пола, поспешила в гардеробную, где хранилась одежда госпожи.
Филиппа подошла к шкатулке с драгоценностями, подняла крышку и уложила туда ожерелье и серьги. Устало присела, сбросила туфли и, сняв подвязки, стянула чулки. Появившаяся из гардеробной Люси схватила все это и снова исчезла. На дубовом столе стоял тазик с теплой водой. Молодая жена умылась, почистила зубы смесью пемзы и мяты, как делала каждую ночь перед сном. Но сегодня в ее постели будет лежать муж.
Люси вернулась и сунула ей в руки ночной горшок.
— Облегчитесь и вымойте себя там, — коротко велела она.
Филиппа хотела было возразить, что ей не хочется, но вместо этого молча повиновалась. Люси вылила содержимое горшка в окно, промыла водой из тазика и повторила процедуру, после чего поставила горшок под кровать.
— Что же, можно сказать, вы полностью готовы, — решила она и, кивнув на прощание, вышла. Дверь со стуком захлопнулась. В коридоре послышались быстрые шаги.
— Мои волосы, — спохватилась Филиппа, но тут же тихо засмеялась. Она вполне способна причесаться сама!
Взяв щетку, она села у окна, выходившего в сад. Сто взмахов щеткой: так учили мама и Мейбл. Каждое утро и каждый вечер. Кабанья щетина потрескивала, приглаживая длинные густые пряди.
Орудуя щеткой, она смотрела на реку. На небе взошел полумесяц, над которым сияла яркая звезда. Ах, если бы только так могло продолжаться вечно!
Но тут дверь открылась, и она услышала, как Криспин входит в комнату.
Филиппа не обернулась. Только рука остановилась на полувзмахе. Он ничего не сказал, но взял у нее щетку и принялся водить по волосам. Филиппа едва смела дышать.
— Ты считала? — спросил он наконец. — Сотня уже есть?
— Я сбилась. Но, наверное, есть.
— В таком случае мы закончили. У тебя прекрасные волосы, Филиппа.
Он захватил целую горсть, поднес к губам и поцеловал. Потом сел рядом и обнял ее за талию. Филиппа оцепенела, и он немедленно ослабил объятие. Вторая рука откинула волосы в сторону, и он нежно, не торопясь, поцеловал ее в затылок. Ловкие пальцы развязали ленты камизы.
— Пожалуйста, нет! — взмолилась она, отталкивая его.
— Я всего лишь хотел ласкать твои милые грудки, малышка, — прошептал он, целуя ее грудь.
— Я так боюсь, — призналась она.
— Чего? — осторожно спросил он.
— Этого. Тебя. Того, что должно сегодня случиться! — отчаянно выпалила она.
— Это всего лишь ласка, — успокоил он и, отведя ее руки, оттянул камизу и сжал ее левую грудь. — Я твой муж, Филиппа, и тебе следует бояться только в одном случае: если предашь меня. То, что случится сегодня, должно убедить твою семью, что ты действительно моя жена во всех смыслах и я не украл твое приданое, отрекшись от тебя под предлогом того, что брак не был осуществлен.
— Но ты никогда не сделал бы ничего подобного! Ты благородный человек! — воскликнула она.
— Счастлив, что ты это понимаешь, — улыбнулся он. — Именно поэтому наш союз и будет осуществлен сегодня. Пойдем, малышка, тебе нечего бояться. Мы соединим наши тела, и оба получим наслаждение.
— Но почему именно сегодня? Неужели нельзя подождать?
— И сколько именно ты предлагаешь ждать? — развеселился он.
— Не знаю, — едва не заплакала она.
— Вот поэтому мы не станем ждать. Чем дольше мы будем оттягивать выполнение долга, тем больше ты станешь бояться. Только когда все будет закончено, ты поймешь, что тут нет ничего ужасного. И может, захочешь делать это снова и снова, — уверял он.
— Королева говорит, что соединение мужа и жены должно происходить исключительно с целью продолжения рода, милорд, и никакой другой. Так учит и церковь.
— В нашей постели я не потерплю ни королевы, ни церкви, запомни это, жена! — жестко бросил он. — Там будут только двое: я и ты!
Он рывком притянул ее к себе на колени, сжал ладонями лицо и поцеловал. Грубо. Требовательно. Раскрывая ее губы своими. Она послушно разомкнула губы, и его язык ворвался внутрь, как покоритель — в завоеванную крепость. Глубоко. Найдя ее собственный язык. Гладя. Лаская. Он целовал ее, пока она не задохнулась. Не вздрогнула. И к своему удивлению, обнаружила, что ее руки по собственной воле обвились вокруг его шеи.
— Мне нравится, когда ты меня целуешь, — пробормотала она.
— Ты создана для поцелуев, — хрипло выдавил он. — Поцелуев, ласк и любви, малышка. Я давно понял, что могу вести себя как джентльмен, пока не прикасаюсь к тебе, но когда ты лежишь в моих объятиях и я глажу твои сладкие груди, совершенно теряю голову. Не могу припомнить, чтобы женщина воспламеняла столь исступленное вожделение в моих чреслах.
Филиппа удивленно воззрилась на него.
— Ты так сильно желаешь меня? — застенчиво спросила она. И прочла ответ в загоревшихся глазах.
— Да, я хочу тебя, малышка. И теперь рад, что эти несколько недель ты держала меня на расстоянии, ибо сегодня мы отправляемся в путешествие, которое закончится в водовороте ослепительного наслаждения для нас обоих.
Филиппа вдруг ощутила, что тает. Теперь она не была уверена, что сохранила силы говорить или двигаться. Он отстранил ее, но только чтобы стянуть камизу с плеч. Она чувствовала, как шелк скользит по телу, бедрам, ногам. Криспин поднял ее из складок ткани и вновь прижал к себе. Она осталась голой!
Бедняжка не знала, куда девать глаза. Горло перехватило.
Только немногие женщины видели ее обнаженной. И ни один мужчина. Что сказала бы королева? И бывала ли она когда-нибудь без одежды в присутствии короля? Вряд ли. Екатерина даже купалась в сорочке!
— Несправедливо! — упрекнула она. — Вы пользуетесь моей невинностью, милорд!
— Ты совершенно права, — согласился граф, снимая ее с колен. — Мне следовало тоже раздеться. И тогда мы снова будем на равных.
Он стащил через голову шелковую камизу и швырнул на пол.
— Ну вот, теперь ты довольна?
Руки Филиппы мгновенно взлетели, прикрыв глаза.
— О, милорд! Свечи все еще горят и освещают комнату! — вскрикнула она.
— Разумеется, — благодушно согласился он, отнимая ее руки от лица. Но Филиппа успела зажмуриться, — Почему твои глаза закрыты, дорогая?
— Потому что на вас ничего нет, милорд! Мужчине и женщине неприлично видеть друг друга нагими! Господь дал нам одежду, чтобы прикрывать стыд, так учит церковь!
— Если мы оденемся, я не смогу любить тебя, Филиппа, — резонно пояснил он. — И для того чтобы следовать заветам церкви и стремиться к продолжению рода, мы должны быть такими, какими нас создал Господь.
Он едва сдерживал смех. Пропади пропадом испанка Кейт и ее чертово благочестие! Неудивительно, что она не смогла родить королю здорового сына! Она так поглощена своей бессмертной душой, что внимания не обращает на земную плоть! Немудрено, что король поглядывает в сторону других, не столь набожных особ! Сколько лет Филиппа пробыла в ее обществе? Почти четыре года? Что же, за одну ночь он вряд ли сможет выбить у нее из головы все глупости, усвоенные от королевы и ее поповских советчиков, но попытаться по крайней мере стоит.
— Немедленно открой глаза, малышка! — скомандовал он. — Я твой муж и требую повиновения!
Густые ресницы взметнулись вверх. Филиппа, испуганная строгим тоном, смотрела в какую-то точку за его плечом.
— Да, милорд, — прошептала она. Ее щеки медленно багровели. Тонкая фигурка сжалась. Он потянул ее на себя. Девушка принялась вырываться. Но он не уступал, и Филиппа ощутила, как твердое мужское тело прижимается к ней. Их взгляды внезапно встретились.
— А теперь, Филиппа, я намерен ласкать каждый кусочек твоей восхитительной кожи и желаю, чтобы ты отвечала такими же ласками. И целоваться мы тоже будем. А когда наше сладострастие будет достаточно возбуждено, малышка, мы сойдемся как муж и жена, и ты немедленно прекратишь нести этот ханжеский вздор. Слияние наших тел, с Божьей помощью, даст жизнь нашим отпрыскам, а кроме того, подарит наслаждение, которого доселе ты не ведала, и это прекрасно! Подозреваю, что королева так и не узнала этого блаженства. И мне очень жаль. Но ты — не она, и помни это!
— Королева говорит, что жена должна непрерывно читать молитвы, перебирая четки, когда повелитель трудится над ней, — чопорно сообщила Филиппа.
— Никаких четок. И ни единой молитвы, пока мы вместе! Единственные звуки, которые должны срываться с твоих губ, — это крики наслаждения и мольбы не останавливаться! Тебе понятно, Филиппа?
Для пущей ясности он стиснул ее попку. Филиппа вскинулась, пытаясь избежать этих грешных ласк, но тут же задохнулась от изумления: в живот вжалось что-то твердое. Девушка в страхе попыталась отстраниться, но муж не позволил.
— Криспин! — вскрикнула она.
— Что-то случилось? — откликнулся он, весело блестя глазами.
— Пожалуйста, — прошептала Филиппа.
— Что именно «пожалуйста»?
По щеке бедняжки медленно поползла слеза.
— Как ты жесток! — вскричала она. Вместо ответа он слизнул соленую каплю.
— Да. Иногда человек должен быть жесток во имя добра, — пояснил он.
— Не понимаю, — призналась она, трепеща от непонятных чувств. Этот жест показался ей невероятно сладострастным.
— Пока не понимаешь, — поправил он. — Но обязательно поймешь.
И, подхватив ее на руки, понес к кровати.
Больше ей не удавалось избежать его взгляда. Оказалось, что телом он очень похож на статуи, расставленные в саду лорда Кембриджа. Мускулистый, хорошо сложенный, гораздо красивее голый, чем одетый.
Она тихо вздохнула, когда он накрыл ее собой.
Криспин успел заметить сверкнувшее в ее глазах восхищение, хотя она старательно отводила взгляд от его мужского достоинства. Он был очень осторожен, стараясь не раздавить ее. Вдоволь налюбовавшись раскрасневшимся от стыда лицом, он стал снова покрывать его поцелуями. В отличие от него она не была готова. Не стоило причинять ей ненужную боль, прежде чем завоевать приз ее девственности.
Но тут, к его удивлению, она стала застенчиво возвращать поцелуи, обхватив его шею. Он перевернулся так, что теперь она лежала сверху. Филиппа изумленно вскрикнула, но не протестовала. Он притянул ее к себе так, что налитые груди оказались совсем близко от его губ, зарылся лицом в душистую ложбинку между упругими яблочками и, не в силах сдержаться, стал лизать ее соски, пока она не застонала, так тихо, что он сначала не поверил, будто этот звук может исходить от нее. Он слегка прикусил соблазнительный бугорок, стал сосать, и она снова закричала, но не от страха или отвращения. Насладившись одним соском, он перешел ко второму, жадно впитывая вкус, запах, ощущение нежности. Филиппа, как в беспамятстве, мотала головой, колебля покрывало длинных волос.
— Это грешно! — прошептала она.
Он снова прикусил ее сосок.
— О, Криспин!
Но она не попросила его прекратить.
Он снова перевернулся, придавив ее к перине, и стал лизать круглые маленькие грудки, белую шею и то место, в котором нервно бился пульс, осыпал поцелуями ее плечи и руки, стал не торопясь сосать пальцы по одному. Скользнул языком по торсу, поцеловал небольшой холмик живота и замер, решая, куда двинуться дальше. Ему очень хотелось испробовать нектар ее девственности, но пока она слишком невинна для такой могучей страсти. Вместо этого он лег рядом и обнял ее, продолжая ласкать, пробираясь сквозь завитки на ее венерином холмике, вдавливая палец между пухлыми складками.
— О, ты не должен! — взмолилась она.
— Должен, — возразил он и, найдя чувствительную крохотную драгоценность, стал перекатывать между пальцами, сначала нежно, потом все настойчивее.
Филиппа полувсхлипывала, полустонала. Что он делает? И почему все это так… так невероятно, так ослепительно прекрасно? Это нехорошо. Конечно, нехорошо! Мужчина и женщина должны соединяться ради продолжения рода, но какая-то часть сознания упорно твердила, что они еще не соединились.
Она тихо вздрагивала под омывающими ее волнами наслаждения, сначала даже не поняв, что один палец проник в ее любовный грот.
«Кровь Христова! — мысленно выругался граф. — До чего же она туга!»
И его палец тут же уперся в свидетельство ее девственности. Чуть надавил, и Филиппа, неожиданно осознав происходящее, истерически завопила:
— Нет!
— Да, малышка, пора, — прошептал он и, оседлав жену, развел ее ноги и приготовился к атаке. Он был готов почти с того момента, как вошел в спальню. Его достоинство, твердое как камень, пульсировало от нетерпения броситься в битву. Он сделал первый выпад.
— Нет! — снова закричала Филиппа. — Нет!
Он осторожно сжал ее запястья и стал входить в тесную пещерку. Несмотря на все протесты, она уже истекала соком желания. Медленно… медленно…
Она сжимала его копье словно тисками, но он упрямо продвигался дюйм за дюймом, проникая все глубже, пока не встретил барьер ее невинности. И остановился.
— Я этого не вынесу! — рыдала она. — Ты слишком велик. И непременно разорвешь меня!
Что он мог сказать? Чем успокоить? Оставалось одно: взять ее невинность как можно быстрее. Он с силой вонзился в нее. Крохотный кусочек плоти, не выдержав натиска, разорвался.
Филиппа взвизгнула, но скорее от неожиданности, чем от боли. Его копье пришлось точно по ее ножнам. Он заполнил ее до отказа. Она раньше не представляла, что существуют такие ощущения. Теперь он стал двигаться, бессвязно бормоча нежности, стараясь успокоить ее, опьяненный собственной страстью. Но Филиппа неожиданно расслабилась, отдаваясь на волю своего желания. Она сама не знала, что побудило ее потерять контроль над собой, но что случилось, то случилось. Веки сомкнулись, все ее существо наполнилось неземным блаженством. Она и не заметила, как он отпустил ее руки, и, не в силах совладать с собой, стала ласкать большое, тяжелое тело, нависшее над ней.
— Обхвати меня ногами, малышка, — хрипло выдавил он. Филиппа повиновалась, чувствуя, как он глубже входит в нее.
— О-о-о, Криспин, — тихо простонала она, удивляясь, чего, во и мя всех святых, так страшилась до сих пор? Да это рай на земле! Божественно! Так вот как создаются дети!
Она вздохнула и замерла, ощущая, как глубоко внутри ее зарождается странная дрожь. Усиливается, яростно завладевая ею, и она вскрикнула от страха, но тут же замолчала, утопая в сладостном тепле. Волна горячей жидкости наполнила ее, и граф, громко застонав, то ли от удовольствия, то ли от облегчения, откатился в сторону, схватил ее в объятия. И стал целовать лицо, губы, глаза.
— Малышка… малышка, — бормотал он, — спасибо за твой дар невинности и наслаждение, которое ты мне подарила. Могу надеяться только, что тебе не было неприятно, хотя, думаю, я тоже сумел доставить тебе некоторое удовольствие.
— Я забыла о молитвах, милорд, — призналась Филиппа, — и из головы вылетели все мысли. Думаю, что никогда не смогу сказать королеве о своем грехе.
— Ах, мадам, — засмеялся граф, — я запрещаю вам думать о молитвах, когда мы лежим в постели! Страсть — это наслаждение, и благочестие тут ни при чем! Помоги Боже бедной королеве, никогда не испытавшей страсти!
— Но вначале ты сделал мне больно, — пожаловалась она.
— Вообще-то расставание с девственностью всегда болезненно, — пояснил он. — Разве никто не говорил тебе? Ну разумеется! Боялись тебя напугать!
— Зато потом все было чудесно. Я словно летала над землей, клянусь, милорд, летала! Как часто мы сможем соединяться, муж мой?
— Каждый раз, когда желание одолеет, малышка, — пообещал он, — но пока нам лучше поспать. Завтра мы отправляемся в Брайарвуд, а через несколько недель — во Францию. День был долгим и утомительным, Филиппа. Сейчас ты должна отдохнуть. А я буду рядом. Многие знатные люди считают, будто муж и жена должны иметь отдельные спальни и сходиться вместе только ради наслаждения, но я так не думаю. По-моему, это вздор и бессмыслица. Начиная с этой ночи мы всегда будем спать в одной постели.
— Я рада, — кивнула она. — Мои родители тоже спали вместе, да и у мамы с отчимом одна кровать. Я согласна с таким решением.
Она натянула одеяло повыше. Сейчас нет смысла вставать и искать камизы. Поэтому Филиппа нежно укутала плечи мужа, и тот улыбнулся, восхищенный такой заботливостью. Похоже, он заключил неплохую сделку с лордом Кембриджем, и, судя по всему, тот с самого начала это знал.
Он прижал Филиппу к себе, и она положила рыжую головку ему на плечо. Они заснули.
Граф Уиттон проснулся на рассвете. Его молодая жена еще спала, свернувшись калачиком. Он долго рассматривал ее. Что за прелестное создание! Кожа бела, как сливки, а волосы отливают золотом в отличие от Бэнон, чьи непокорные пряди немного темнее. Глядя на нее, он сгорает от желания. Он, обычно такой сдержанный! Может, все дело в новизне? Нет, неправда. До нее ни одна женщина не возбуждала его так сильно.
Он осторожно провел пальцем по изгибам ее тела.
Филиппа вздрогнула, открыла глаза и вдруг осознала, где находится. Посмотрела в глаза мужу и покраснела, вспомнив, что было прошлой ночью. Наверное, потому, что не привыкла. Но со временем все уладится.
Она жалобно улыбнулась, не говоря ни слова. Он толкнул ее на спину и оседлал. По какой-то причине это показалось ей вполне естественным, и к тому же она сама рвалась испытать сладостные ощущения. И поэтому обняла его, притягивая к себе, пока он медленно входил в ее изнемогающее тело.
— Ах, как хорошо, — прошептала она.
— Скажи, что ты чувствуешь, когда я в тебе? — спросил он.
— Это трудно объяснить. Я наслаждаюсь, ощущая, как ты наполняешь меня. И хочу вобрать тебя еще глубже. Сомкнуть свою плоть вокруг твоего любовного копья и никогда не отпускать. Я словно теряюсь в тебе, когда мы становимся едины.
— А я превращаюсь в самого могущественного человека на свете, — признался он. — Ах, малышка, мне так сладко с тобой! Невыразимо сладко.
И он стал снова ее целовать, пока у Филиппы не закружилась голова. Вынести его прикосновения, поцелуи, ласки почти невозможно. Он наполнил ее, и твердый стержень, подрагивая, забился о стенки ее узкого грота. Филиппа застонала, как от сильной боли.
— Сделай это! — взмолилась она. — Возьми меня, только не останавливайся!
Он стал медленно двигаться, увеличивая темп и ритм, пока голова Филиппы не заметалась по подушке. Свидетельство ее желания едва не свело его с ума. Он стал вонзаться все яростнее и глубже, слушая ее тихие стоны как музыку.
Филиппа без просьб обвила его ногами, сгорая от неутоленной страсти. Какое счастье, что она узнала это! Теперь она лучше понимала мать. Голова кружилась, но она все еще отчасти сохраняла контроль над собой. Когда же наслаждение расцвело и стало нарастать, поняла, что умрет. Обязательно умрет. И ей все равно! Только бы снова взлететь в ослепительную высь!
Ее начало трясти. Нет, она точно умирает!
— Криспин! — выкрикнула Филиппа. — Криспин!
Но тут вокруг все померкло, и темный крутящийся водоворот раскаленного наслаждения увлек ее.
Он смутно слышал ее крики, но едва мог сосредоточиться на вихре обуревавших его чувств. Его достоинство все росло в ней, набухая до боли, прежде чем дернуться и взорваться потоками любовных соков. Он изливался так дол го, что казалось, это никогда не кончится. Неужели молодая жена всегда будет действовать на него именно так? Черт возьми, он на это надеется, даже если в конце концов неуемные страсти его прикончат!
Они снова заснули, уставшие, измотанные, растянувшись на кровати, переплетясь ногами. А когда проснулись, солнце только всходило. В саду заливались птицы, высвистывая майские песни.
На этот раз первой проснулась Филиппа. Осторожно высвободилась и принялась, краснея, изучать мужа. У него такое сильное, мужественное тело!
Ее взгляд упал на мужское достоинство, удивительно обмякшее и маленькое, если учесть его предыдущее состояние.
— Это все благодаря тебе, но он отдохнет и восстанет! — услышала она. Однако глаза мужа оставались прикрытыми. Филиппа нервно дернулась и залилась краской.
— Понимаешь, я н-никогда раньше не видела голого мужчину, — заикаясь, объяснила она.
Криспин хмыкнул, и серые глаза медленно открылись.
— Надеюсь, ты ожидала именно этого.
— Я не знала, чего ожидать, милорд, но не могу сказать, что разочарована увиденным, — призналась Филиппа.
— В одну из ночей я научу тебя ласкать его, потому что он наслаждается прикосновением женской руки, малышка, но сейчас нам нужно вставать, хотя желание вновь разгорается во мне при виде этих сладких маленьких грудок, так мило выставленных напоказ.
Натянув одеяло на голову, Филиппа озорно высунула язык.
— Я убрала все соблазны, милорд, — сообщила она. Граф расплылся в улыбке:
— Только желание показать тебе Брайарвуд перед отъездом во Францию мешает мне провести день здесь, в постели с тобой. Ты настоящее искушение, Филиппа, моя графиня.
— А вы, милорд, смогли успокоить все мои страхи в брачной постели, — улыбнулась она и, соскользнув с кровати, натянула камизу, открыла дверь и позвала: — Люси! Мы хотим принять ванну!
Люси вскочила со стула, где сидела в ожидании зова госпожи: сегодня утром она не посмела войти в хозяйские покои.
— Сейчас, миледи. Где поставить чан? Прямо здесь?
— Да, так будет лучше. Огонь разожгли?
— Так и пылает, миледи. Не волнуйтесь, тут очень тепло, — откликнулась служанка.
Филиппа вернулась в спальню.
— Нужно вымыться как следует. Другой возможности в дороге не представится, — торопливо сказала она. — Кстати, ты должен знать: в отличие от многих придворных я купаюсь часто, а не раз-другой в год. И мне хотелось бы сегодня принять ванну вместе с тобой.
— Я не нахожу эту привычку отталкивающей, мадам, — кивнул граф. — И буду рад разделить с вами это удовольствие.
— Вчера мы купались вместе с Бэнон, но обычно я моюсь одна, — объяснила Филиппа. — Пожалуйста, будьте скромнее в присутствии моей служанки, милорд.
Прошло довольно много времени, прежде чем слуги натаскали воды. Люси терпеливо ждала в соседней комнате. Она уже просила камердинера графа приготовить свежую одежду в гардеробной рядом со спальней, где Филиппа провела столько ночей. Слуга деловито прошел через комнату как раз в тот момент, когда новобрачные мыли друг друга в большом чане. Люси хлопотала в спальне, сняв простыню с кровавым доказательством добродетели госпожи, сложила и убрала, чтобы потом показать лорду Кембриджу. И только после этого стала собирать дорожную одежду для Филиппы. Сундуки уже были набиты, хотя Филиппа решила оставить всю придворную одежду в Лондоне, где та будет храниться до отъезда во Францию. До Люси донесся смешок Филиппы и хохот графа. Служанка улыбнулась. Брачная ночь, очевидно, развеяла все страхи, и она радовалась за хозяйку.
— Сколько времени у нас уйдет на поездку? — спрашивала Филиппа, намыливая мужу спину.
— Несколько дней. Мы с лордом Кембриджем вместе все устроили. Я уже говорил об этом. Доберемся на барке до Хенли, верхом до Чолси, где снова сядем в барку и поплывем до Оксфорда. Оттуда уже рукой подать до Брайарвуда. Возможно, на конях мы доскакали бы скорее, но я хотел несколько дней побыть с тобой вдвоем, малышка. Надеюсь, ты не возражаешь против таких планов?
— Звучит крайне романтично, милорд, — обрадовалась Филиппа. — Я никогда не плавала по реке так далеко. Кроме того, сейчас, в мае, все цветет.
Искупавшись, они вышли к слугам и оделись. Платье Филиппы из темно-синего легкого бархата с полотняным воротничком «медичи»
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
как нельзя лучше подходило к поездке. Узкие до локтя рукава заканчивались полотняной оборкой. Талию обвивал пояс-цепочка, с которого свисал футляр для ароматического шарика. Филиппе придется носить это платье каждый день до приезда в Брайарвуд. На графе была синяя куртка в складку с бархатным воротником и подкладкой. На туфлях красовалась вышивка.
Спустившись в зал, они съели плотный завтрак из овсяной каши, ветчины, крутых яиц, масла, сыра и любимого вишневого джема, который Филиппа обожала намазывать на деревенский хлеб. Вспомнив предупреждение Люси о том, что утренний эль пучит живот, Филиппа, как в детстве, пила только вино с водой. Встав из-за стола, они направились к реке.
— Мы с камердинером его милости встретим вас и графа в гостинице, где вы проведете ночь, — предупредила Люси.
— Вы с нами не едете? — удивилась Филиппа.
— Служанка и пожилой камердинер не должны мешать новобрачным в медовый месяц, — усмехнулась Люси. — Я приготовила корзинку с едой для вас и гребцов. Так что вы ни в чем не будете нуждаться.
— Пойдем, малышка, — позвал граф и, взяв Филиппу за руку, вывел из дома в сад, где у причала их дожидалась лодка.
Сегодня, первого мая, день выдался на редкость погожим.
— А при дворе уже танцуют, — грустно улыбнулась Филиппа.
— И ты жалеешь, что сейчас не там? — спросил граф.
— Мне хотелось бы веселиться со всеми, но только вместе с тобой, Криспин.
— Лорд Кембридж прав, утверждая, что ты идеальная придворная дама, — усмехнулся он. — И должен добавить, ты прирожденный дипломат. Кому и распознать это, как не мне!
Он помог жене сесть в прелестную маленькую барку, которую Томас Болтон когда-то велел сделать для своей кузины Розамунды, — чудесное суденышко с каютой, где стояла скамья, обитая небесно-голубым бархатом. По обе стороны от скамьи находились окна, которые можно было опускать и поднимать. Под скамьей, в углублении, могла поместиться жаровня, согревавшая пассажиров в зимние месяцы. Под голубым, в золотую полоску, навесом на палубе стояли два дубовых кресла. Перед каютой располагались места для гребцов, уже ожидавших приказаний. Граф усадил жену в кресло, сел сам и велел гребцам отчаливать. Барка медленно отошла от причала.
Прилив подгонял судно, легко скользившее по воде. Филиппа зачарованно разглядывала спешившие в Лондон большие барки с ранними овощами, цветами и строительными материалами. На некоторых мычали коровы, блеяли овцы, кудахтали куры. Но вскоре река опустела. Мимо мелькали фермы, луга и маленькие деревушки. Время от времени приходилось проплывать под мостами. В камышах и тростнике, растущих по берегам, гнездилась водяная дичь. Филиппа заметила даже несколько пар лебедей с выводками. Серенькие лебедята деловито гребли лапками, держась между родителями.
— Давненько я не бывала в сельской местности, — заметила Филиппа.
— Но ты не любишь деревню, — напомнил он.
— Нет, люблю. Мне просто нужно жить поближе ко двору, чтобы в любое время приезжать во дворец. Фрайарсгейт слишком далеко от Лондона, и туда нужно добираться целую вечность. Ты сам знаешь, мама готова всю жизнь прожить на севере. А кроме того, она и дядя Томас наняли ткача, чтобы научить своих крестьян ткать материю из той шерсти, что дают овцы. Они решили, что глупо посылать шерсть в Шотландию, когда крестьянам нечего делать зимой. У нас прекрасная тонкая ткань, особенно та, синяя, которая так хорошо идет у торговцев Карлайла и на материке. Мама и дядя Томас никогда не продают слишком много сани, чтобы спрос был выше.
— Очень неглупо, — одобрил граф. — Уверен, что ткань расходится, как горячие пирожки. Похоже, твоя мать — женщина умная.
— Еще бы! — согласилась Филиппа. — Наверное, теперь ты понял, почему я не хочу такой ответственности?
— Ты сама увидишь, что Брайарвудом управлять куда легче. Тебе придется заниматься только хозяйством и нашими детьми.
— Но не вами, милорд? — лукаво осведомилась она.
— Заранее вижу, — засмеялся он, — что между нами будет немало битв, мадам, но когда-нибудь вы усвоите, что господин Брайарвуда я и в доме может быть только один хозяин.
— Милорд, — раздраженно бросила Филиппа, — я не позволю обращаться с собой как с безмозглой легкомысленной дурочкой! Пусть я не желаю возиться с Фрайарсгейтом, но вы скоро увидите, что я приношу куда больше пользы, чем вы думаете. Может, вы и хозяин, зато хозяйка — я. И часть года я собираюсь служить своей королеве. Она в отличие от вас высоко меня ценит.
— Твоя первая и главная обязанность, Филиппа, — дать мне наследника. Не забывай этого, малышка, — сухо напомнил он.
— Похоже, вы забыли о своем обещании ехать во Францию, милорд? Нашего прибытия ожидают!
— И мы поедем. Я не нарушу своего слова, — кивнул граф, нежно погладив ее по щеке. — Но уже сейчас в твоем чреве может расти ребенок.
Он тихо рассмеялся, когда она покраснела.
— Ты оказалась очень чувственной и страстной маленькой девственницей, Филиппа, — прошептал он, касаясь губами ее лба.
— Милорд, не говорите громко о таких вещах! Нас могут подслушать! — чопорно пожурила она.
— Дважды, — продолжал он уже тише, — дважды я излил свое семя в твой потаенный сад, где зарождаются дети. Боже, только при мысли об этом я снова хочу тебя, малышка.
— Милорд! — умоляюще пробормотала она.
— Я мог бы взять тебя прямо здесь, — произнес он, беря ее руку и прижимая к своему разгоряченному достоинству, закрытому длинной курткой. — Возможно, позже я усажу тебя на колени, медленно-медленно подниму твои пышные юбки, чтобы пронзить своим любовным копьем. А потом научу объезжать своего пылкого жеребца, заглушая твои крики поцелуями, Филиппа. И тебе это понравится.
— Милорд, вы вгоняете меня в краску. Ваши дерзкие слова постыдны, — упрекнула она, не отнимая, однако, руки.
— Когда приедем домой, я научу тебя держать его и ласкать, малышка, — пообещал он, выпуская ее руку.
Филиппа снова устремила взгляд на реку. Сердце бешено колотилось. Ей было невыносимо жарко, и даже легкий ветерок не охлаждал горящего лица. Филиппа закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но думала только о брачной ночи и наслаждении, которое ей подарил муж. А ведь королева много раз твердила фрейлинам, что супруги соединяются только ради продолжения рода. Чтобы привести новые души под крыло матери-церкви. Королева никогда не упоминала о наслаждении, и Филиппа вовсе не была уверена, что имеет право свободно наслаждаться соитием с мужем. И почему только соблазнительные слова, которые он нашептывал ей на ушко, так ее возбуждают?! Не грешно ли это — снова стремиться в его объятия, ждать обладания?
Он вновь взял ее руку, и она, вздрогнув, распахнула глаза.
Криспин поцеловал каждый пальчик и прижался губами к ладони.
— Не расстраивайся, малышка, — попросил он, наблюдая за сменой чувств на прекрасном лице. — Клянусь, все будет хорошо!
И, улыбнувшись, тоже стал смотреть на реку.
Филиппа снова опустила ресницы, вдруг поняв, что устала. Должность при дворе почти не оставляла времени для отдыха, и последние недели она была занята как никогда. А потом еще прошлая ночь… Да. Она устала. Но больше не боялась. Жаль, что Бэнон здесь нет. Филиппа поделилась бы с ней своей радостью. Но Бэнон скоро узнает радости супружества и поймет, что жизнь прекрасна, если судьба подарит тебе настоящего мужчину.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Филиппа - Смолл Бертрис



чудесный роман на редкость красивый милый без жестокости грубости насилия
Филиппа - Смолл Бертриснаталия
9.02.2012, 16.30





замечательные книги читаю с большим интересом
Филиппа - Смолл Бертрисирина
23.03.2012, 23.56





Из всех книг Б.Смолл самая незапоминающаяся, прочитать можно, но книга на один раз.
Филиппа - Смолл БертрисЕкатерина
3.05.2012, 10.35





У Смолл вообще интересные книги, с удовольствием прочитала о Скай ОМалли
Филиппа - Смолл БертрисТатьяна
18.05.2012, 12.48





этот роман чудесный интересный главная героиня смелая решительная с юмором девочка понравился читайте в других романах автор более жесткая есть насилие а здесь - отдых и наслаждение от прочитанного
Филиппа - Смолл Бертриснаталия
7.08.2012, 9.41





Хорошая книга..все книги этого автора понравились,чмтала с удовольствмем.Самая интересная это сага о семье О.Малли
Филиппа - Смолл БертрисЮлия
20.05.2013, 20.38





Хорошая книга..все книги этого автора понравились,чмтала с удовольствмем.Самая интересная это сага о семье О.Малли
Филиппа - Смолл БертрисЮлия
20.05.2013, 20.38





Не из лучших книг автора. Нудноват и пролстоват.
Филиппа - Смолл БертрисВ.З.,65л.
31.05.2013, 7.41





Интересный роман! У Бертрис Смолл не может быть иначе)))))))))))))
Филиппа - Смолл БертрисГалина
31.05.2013, 15.42





очень интересный роман! мне понравилось, и 1 книга тоже( Розамунда).
Филиппа - Смолл БертрисЛЕНА
3.07.2013, 23.15





Один из самых отвратительных и скучнейших романов за всю мою жизнь. Не читайте, здесь нет ни интересного сюжета, ни увлекательного языка изложения. Очень разочарована. Пропускала главами - все предсказуемо, просто, нудно и уныло. Кошмар.
Филиппа - Смолл БертрисЕкатерина
15.01.2014, 14.28





Самый скучный роман из книг Смолл, так и не смогла его осилить, очень нудно.
Филиппа - Смолл БертрисАнютка
30.01.2014, 15.58





ОЧЕНЬ КРАСИВЫЙ РОМАН. Странно почему маленький рейтинг по оценкам....возможно спешат читать про третью дочь Розамунды, про Своенравную наследницу.
Филиппа - Смолл БертрисВладислава
23.03.2014, 18.18





До кінця читала з принципу, що ж там за страшна таємниця!! Не цікаво, прочитав і забув.
Филиппа - Смолл Бертрисyxtuwka
13.07.2014, 9.43





Очень разочарована.Не тратьте время на чтение этого романа !
Филиппа - Смолл БертрисСветлана
11.09.2014, 12.29





А мне героиня не очень понравилась...Никакого чувства юмора я в ней не заметила. Вроде и свободных нравов, при дворе вела себя достаточно вольно, как современные подростки практически, но, в тоже время с женихом ведёт себя, как ханжа. Сама дала согласие на брак, потом сообщает:"В первую брачную ночь я буду сопротивляться!" Мило... Зачем тогда замуж собралась? Ну, раздражала она меня...Впрочем, я ещё не до конца дочитала, может она потом поумнеет...Какая-то упёртая, вредная...
Филиппа - Смолл БертрисМарина
6.11.2014, 12.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100