Читать онлайн В ночи, автора - Смит Кэтрин, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В ночи - Смит Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.42 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В ночи - Смит Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В ночи - Смит Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смит Кэтрин

В ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Мойра волновалась, словно невеста перед венчанием, когда приехал Уинтроп, чтобы забрать ее с собой на бал.
Наступала новогодняя ночь, а они не виделись с самого Рождества. Они еще не расставались так надолго со времени начала их знакомства. Все эти дни и вечера она старалась занять себя чем-нибудь, чтобы заполнить каждую свободную минуту, однако все равно не могла избавиться от тревоги и сомнений, терзавших ее. Она понимала, что должна больше доверять и ему, и себе, но иногда ничего не могла поделать с собой и начинала думать, что он потерял к ней интерес.
– Я уже начала сомневаться, что когда-нибудь снова увижу тебя, – сообщила она ему, когда они расположились напротив друг друга в карете. В дорогом, с отличной отделкой и мягким освещением экипаже было тепло в эту морозную ночь.
Ей показалось, что он почувствовал себя неудобно, и она пожалела, что начала разговор. Наверное, было бы лучше, если бы она сделала вид, что ей все равно, что не тоскует о нем. Но Мойра уже переросла возраст, когда интересны подобные игры. Если он не хотел видеть ее или был намерен удержать дистанцию между ними, это его право. Однако она предпочла бы, чтобы он прямо сказал об этом и избавил ее от унижений медленного охлаждения отношений. В полумраке его лицо оставалось бесстрастным.
– Я подумал, тебе нужно побыть в одиночестве после того, что случилось в рождественскую ночь.
Поразмышлять об этом день – вполне возможно, но она не видела его пять дней.
– Почему ты так подумал?
На его глаза падала глубокая тень, и прочитать в них что-либо было невозможно.
– Мне самому требовалось время.
– О… – Что еще она могла сказать? Она не ожидала настолько честного ответа. Но что это значит?
– Ты мне нравишься, Мойра.
Она смотрела на него в колеблющемся свете ламп. Он произнес это так, словно посвящал ее в тайну.
– Спасибо, ты тоже мне приятен, хотя, по-моему, это и без того очевидно.
– В самом деле? – Мойра вспыхнула.
– Обычно я не лезу руками в штаны к мужчинам, которые мне безразличны. – С ней в жизни такого ни разу не было. Но к чему ему об этом знать.
Он хмыкнул.
– А еще обвиняешь меня в непристойном поведении.
Она улыбнулась в ответ, ее замешательства как не бывало. Всегда, когда он был рядом, она чувствовала себя намного спокойнее.
– Полагаю, ты на меня очень плохо влияешь.
– Так и есть, – сказал он серьезно, словно присущее ему чувство юмора испарилось у нее на глазах.
Он был в каком-то странном состоянии, которое нервировало ее. Может, он пытается что-то ей сказать? Все это сбивало с толку. Стоило ей только поверить, что их отношения вошли в определенное русло, как он делает нечто приводящее ее в полное смятение.
– Ты не хочешь больше меня видеть, Уинтроп? – Она напряглась, оттого что карету тряхнуло на выбоине, а главное – в ожидании ответа.
Он резко засмеялся, отвернувшись к окну. Занавеска была опущена, поэтому Мойра не могла понять, что он там мог разглядеть.
– Я хочу видеть тебя ежесекундно. – Это правда? Она не знала, что ответить.
– Мне нравится проводить время с тобой. – Сколько скрытого смысла было в этих ее словах!
Кивнув в ответ, он посмотрел на нее так, будто она ни слова не поняла из того, что он сказал.
– В самом деле? В твое отсутствие эти несколько последних дней показались пустыми. Скажи, ты думала обо мне?
Она прямо и открыто посмотрела ему в глаза.
– Каждый день, каждый час и даже во сне.
Было заметно, что ее признание вызвало в нем радость и боль одновременно. Он глядел в сторону, потом поднял глаза и посмотрел на нее серьезно и напряженно.
– Мойра, я…
Карета замедлила ход, они приехали.
– Ты – что? – Она торопилась. Ей нужно было получить ответ до того, как дверцы экипажа распахнутся.
– Мне не хватало тебя, – проронил он.
Совсем не это он собирался сказать, она была уверена. Но услышать такое все равно приятно. Она ответила улыбкой.
– Мне тоже тебя недоставало.
Дверцы открылись, Уинтроп вышел первым и повернулся, чтобы помочь ей. Поддерживая юбки и подбитую горностаем накидку с капюшоном, Мойра оперлась на его руку, ступив на землю. Они стояли перед элегантным зданием на Кииг-стрит.
– Где мы?
– Это «Эдем», – ответил он, подставляя руку. – Ты, разумеется, уже бывала здесь?
Мойра отрицательно покачала головой. Она, конечно, слышала о популярном клубе, но никогда не входила в эти двери со дня его открытия. Она была в трауре по Энтони.
– Еще ни разу, но много слышала о нем и давно хотела побывать.
– Мне будет приятно посмотреть, как ты воспримешь все в первый раз. – Он говорил, не глядя на нее. – Надеюсь, твои ожидания оправдаются.
Она искоса посматривала на него, пока они поднимались по лестнице. Он будто намекает на что-то, или ей это чудится в каждом его слове?
– Разве первый раз всегда оправдывает чьи-то ожидания? – Его рука дернулась. Она застала его врасплох!
– Моя дорогая леди Осборн, что вы имеете в виду?
– Не притворяйтесь наивным, Уинтроп. – Стоило большого труда удержаться от смеха. – Вам это не идет.
Он заулыбался.
– Вы со мной. Поэтому я позабочусь, чтобы в первый раз все, о чем вы только могли мечтать, стало явью.
Мурашки просто ринулись вниз по спине Мойры. Если бы он только знал, как ей хотелось проверить на практике эту теорию!
– А вдруг мои ожидания не оправдаются?
Стоя перед дверью, он помолчал и бросил на нее взгляд, способный испепелить ее вместе с туфлями.
– Тогда я буду пытаться сделать это до тех пор, пока ты не останешься довольна. А теперь прекрати вот так смотреть на меня, иначе мне придется набить снегом свои штаны.
Мойра не знала, как поступить, посмеяться его словам или сделать вид, что не слышала их. Мысль о том, что она обладает такой силой воздействия на него, показалась ей интригующей.
Внутри их встретил высокий мажордом, который забрал верхнюю одежду и проводил в бальный зал, где проходила закрытая вечеринка. Клуб принадлежал лорду и леди Энджелвуд, которые занимались этим бизнесом как партнеры, к величайшей досаде защитников светских условностей. Однако большая часть людей из общества посещала клуб.
Сегодняшней ночью в клуб можно было попасть только по приглашению. Уинтроп получил его благодаря многолетнему знакомству с лордом Энджелвудом. Кроме того, дружба Октавии с леди Энджелвуд позволяла супругам часто встречаться с Райлендами во время светских мероприятий.
Бальный зал с колоннами и полом из мрамора напоминал сказочную пещеру. Сияли люстры. Итальянский мрамор мерцал нежным персиковым цветом. Стулья, расставленные вдоль внешней стены, позволяли гостям сидеть, болтать и наблюдать за танцующими. Французские двери в стене слева были открыты в расположенный рядом зал, где Мойра увидела небольшую группу мужчин, окруживших стол с прохладительными напитками. Похоже, они готовили пунш своим дамам.
Музыкантов скрывала ширма из слоновой кости с золотом. Возникала иллюзия, что музыка волшебным образом рождалась сама по себе. Несколько пар уже танцевали, большинство прогуливались по кругу.
Да, для частного приема в середине зимы здесь было очень многолюдно.
Мойра почувствовала на себе пристальные взгляды, когда они направились в сторону Девлина и Блайт, стоя беседовавших с какой-то парой. Уинтроп был известен тем, что никогда не сопровождал дам на светские мероприятия, а она еще ни разу не появилась в обществе в сопровождении мужчины. Именно из-за отсутствия провожатого она становилась мишенью для мужской мстительности.
О чем они могут сплетничать? Удивляются, что он нашел в ней? Или почему такая женщина, как она, идет рука об руку со столь интересным мужчиной? Или думают, что их связь чисто плотская? Хватит ли хотя бы одному или двум из них ума и благородства, чтобы сообразить, что им доставляет удовольствие быть в обществе друг друга?
Разве могут они знать, какое счастье для нее увидеть его снова, станцевать с ним джигу? Разве могли они видеть, какая радость охватила все ее существо, когда она услышала, что он скучал по ней? Главное, не опускать руки. Если бы он не был таким глупым и просто откликнулся на ее зов, ему не пришлось бы тосковать никогда.
И почему ему потребовалось пять дней на размышления после того, что случилось в ту ночь? Даже она не мучилась по этому поводу так долго.
– Мойра! – воскликнула Блайт, заключая ее в бурные объятия. – Как чудесно, что ты приехала!
Мойра тоже была рада ей, хотя от таких объятий трещали ребра.
– Так приятно увидеть дружеское лицо, – призналась она, когда великанша наконец отпустила ее. – Я не знакома с большинством гостей.
– Сейчас мы это исправим.
Взяв ее за руку, Блайт извинилась перед мужчинами и потянула Мойру за собой. Та не сопротивлялась. Вздумай она упираться, ухватившись за кого-нибудь из гостей, ей все равно не удалось бы преодолеть силу по имени Блайт. В следующие двадцать минут Мойра познакомилась с Лилит – самой леди Энджелвуд – и с ее подругами – леди Брейвен и леди Уэлфрам. Она была в восторге от них и приняла три приглашения как-нибудь выпить вместе чаю.
Потом Блайт представила ее виконтессе Прейд, бизнесмену с фамилией Данлоп и его очаровательной жене и массе других людей, чьи имена она не смогла удержать в памяти. В ее голове кружились безымянные лица, которые она надеялась увидеть еще раз и запомнить.
– О нет, – вдруг простонала Блайт, увидев трех дам, приближающихся к ним. – Прости, Мойра, но, я думаю, мы не сможем избежать их.
Мойра вопросительно подняла брови в ответ на извинения подруги. Кто они, эти три леди, от вида которых так сжалась Блайт?
Нет сомнений, это были леди Дюмон, Пеннингтон и Брайтстоун.
– Леди Брайтстоун – отъявленная сплетница, – торопливо шептала Блайт, пока дамы приближались. – Пеннингтон – просто гадина. Она попыталась сделать невыносимой жизнь Вари, когда та только приехала в Лондон. А Дюмон… – Выражение лица Блайт стало почти сочувственным. – Леди Дюмон – бывшая приятельница Уинтропа.
– О! – Краска бросилась в лицо Мойры. Она прекрасно понимала, что имела в виду Блайт. Она также догадывалась, если у этой женщины остались чувства к Уинтропу, она будет воспринимать Мойру как свою конкурентку.
Дамы подошли почти, вплотную, избежать их было, невозможно. Они, словно три гарпии, высматривали беспомощную жертву. Одетые самым изысканным образом, с перьями в волосах, с косметикой, подчеркивающей особенности лица, они больше походили на манекены из модной лавки, чем на живых людей.
– Леди Блайт! – приветствовала самая старшая дама. – О нет, сейчас просто миссис Райленд, не так ли?
Блайт улыбнулась ангельски безмятежно:
– На самом деле – леди Райленд, Моего мужа уже посвятили в рыцарское достоинство, вы, наверное, знаете, леди Пеннингтон.
– Ах да. – Тучная женщина с фальшивым дружелюбием обратилась к Мойре: – А это, должно быть, леди Осборн.
Блайт представила их, и Мойра изо всех сил постаралась быть искренне сердечной с каждой из них, хотя пышногрудая леди Дюмон была явно готова выцарапать ей глаза. Но Мойра не могла думать о пухлой блондинке как о сопернице. Конечно, у нее пышная фигура, но вокруг такая порочная аура, которая, как понимала Мойра, не могла удержать Уинтропа надолго.
– Вы приехали вместе с Уинтропом Райлендом, леди Осборн? – задала вопрос леди Пеннингтон.
Они торопились сразу перейти к главному. Мойра постаралась сохранить бесстрастное выражение лица.
– Совершенно верно.
Узенькие глазки леди Пеннингтон заблестели.
– Он очень красивый мужчина.
Мойра кивнула в ответ:
– Думаю, большинство женщин согласятся с вами. – Нельзя позволить им заклевать себя.
Хотя леди Пеннингтон явно надеялась на обратное.
– Он по-настоящему замечательный образец вида, называемого «мужчины».
Леди Брайтстоун озадаченно посмотрела на нее:
– Вы говорите о нем, как будто он насекомое или животное.
Леди Дюмон улыбнулась собеседницам:
– Ну разумеется. У него все как у коня.
О Господи, неужели они заранее расписали весь разговор ради этой единственной фразы? Мойра изобразила гримасу. Она понимала, что леди Дюмон преувеличивает специально.
– Просто нелепость какая-то. Никто из мужчин не может быть так уродливо огромен. – Надо же, она, кажется, сказала это слишком громко.
Дамы тоже заметно удивились ее вспышке, а Блайт скрыла улыбку ладонью.
Леди Дюмон разглядывала ее из-под ресниц.
– Уверяю вас, леди Осборн, я знаю все, что там есть у Уинтропа.
Эта женщина обдуманно пыталась уязвить ее, выставить дурочкой, заставить разозлиться. Мойра расправила плечи, чувствуя, как ее раздражение передалось Блайт, стоящей за ее спиной.
– А я уверяю вас, леди Дюмон, что знаю – он не похож на жеребца в этом смысле. Вероятно, вы совершенно не знакомы с тем, что там у него есть, как бы вам этого ни хотелось.
О, кто ее тянул за язык! Четыре женщины уставились на нее, широко открыв глаза и распахнув рты. Блайт была в ужасе, три другие поражены не меньше. Вряд ли они могли хоть на секунду предположить, что она – чопорная виконтесса – может изъясняться настолько скандально. Уинтроп Райленд и в самом деле оказывает на нее плохое влияние.
– А сейчас, дамы, прошу меня простить, мне нужно на свежий воздух.
Ей не удалось отойти далеко, как ее перехватила Блайт:
– Это было грандиозно. Теперь ты – моя любимица. – Мойра остановилась и смущенно взглянула на нее. Весь пыл и гнев ушли.
– Как ты думаешь, что скажет Уинтроп, когда узнает? – Она не сомневалась, ему все обязательно станет известно.
Блайт отмахнулась:
– Он посмеется, особенно когда услышит, что ты ответила.
О да, он будет в ужасе, проведав, как она заявила одной из знаменитых лондонских кумушек, что его мужское достоинство не так уж и велико. Мужчины ведь очень щепетильны в этих делах.
– Тебя это всерьез беспокоит, не так ли? – Сказано было с таким искренним сочувствием, что Мойра, которая до этого момента относилась к Блайт без особой теплоты, прониклась к ней настоящим обожанием.
Мойра кивнула в ответ:
– Я не привыкла сталкиваться с подобными ситуациями. Наверное, я слишком долго оставалась без кавалера, стоя у стенки.
Столько лет она была образцовой виконтессой и теперь разрушила этот образ, заявив нечто неподобающее и постыдное. Она как будто запачкала имя Тони. И свое тоже.
Рыжая великанша улыбнулась ей, подбадривая:
– Ты отстояла свои владения. Не позволяй им испортить тебе вечер.
Мойра благодарно пожала руку Блайт:
– Пусть и не надеются. Но мне нужен укромный уголок, чтобы немного побыть одной. Ты меня извинишь?
– Конечно, я укажу такое местечко, где тебя никто не побеспокоит.
Следуя объяснениям Блайт, она вышла из бального зала через боковую дверь и оказалась в слабо освещенном коридоре. Подойдя ко второй двери справа, она скользнула внутрь. Здесь не горели лампы, но занавеси на окнах были раздвинуты. Свет луны и фонарей снаружи зыбким серебром струился по комнате, освещая роспись стен и ковер с оригинальным орнаментом на полу. Направляясь к окну, Мойра пересекла комнату, обойдя низкий столик и диван, и прижалась лбом к холодному стеклу.
С какой стати она опустилась до уровня леди Дюмон? Зачем вообще нужно было открывать рот? Ну почему она не такая, как те элегантные дамы, которых ничто не волнует и с которых все скатывается как с гуся вода? Вместо этого она ведет себя как девчонка – ровесница Минни.
– Говорят, ты оспаривала мои мужские достоинства.
О Господи! Неужели ему уже рассказали? Каким образом он нашел ее? Как она не услышала, что дверь открылась? Уинтроп стоял, застыв как привидение.
Мойра в смятении даже не посмотрела на него.
– Ничего не могла с собой поделать.
– В самом деле? – Его голос, полный иронии, приблизился и стал громче. – Не могла сказать что-нибудь более лестное?
Нахмурившись, она повернулась к нему:
– Что, например? Что у тебя, в самом деле, член как у жеребца?
Он усмехнулся:
– По крайней мере как у быка. Возможно, как у барана.
Напряжение отпустило, когда она вдруг поняла, что он совершенно не сердится на нее и откровенно веселится, как и предсказала Блайт.
– Мне так жаль.
– Тебе жаль, и ты злишься. – Его улыбка стала самодовольной.
– Ничего подобного! – Она снова нахмурилась.
Он подошел ближе, почти вплотную, так что она ощутила тепло его кожи и терпкий запах мыла.
– Нет, я прав. Ей бы не удалось уязвить тебя, если бы ты не чувствовала угрозу с ее стороны.
– Мне дела нет до угроз этой грудастой бабищи, – продолжала она настаивать. Потом вдруг добавила: – Ты знаешь, она ведь не настоящая блондинка.
Его улыбка стала шире.
– Знаю.
– Откуда? – Тут же она все поняла и вспыхнула. Они, делили постель, и ему, конечно, известно, насколько естествен у нее цвет волос. Наверняка осведомлен и обо всех интимных секретах леди Дюмон. – Так вот где ты был эти пять дней! – О Господи, теперь она точно разозлилась.
Уинтроп внезапно стал абсолютно серьезным. Его руки обхватили ее за плечи.
– С момента, когда я повстречал тебя, у меня не было другой женщины. Сомневаюсь, что будет и впредь. Ни одна из них не сравнится с тобой – моей черной королевой.
Мойра открыла было рот, чтобы сказать, что это самые чудесные слова, которые она когда-либо слышала, но тут же лишилась такой возможности. Он своим ртом закрыл ее в долгом поцелуе. И продолжал целовать, пока не стало сил, и она не забыла, где находится.
Перестало волновать, где он был эти пять дней. Главное, он скучал по ней и у нее есть власть над ним, которой нет у других женщин. Кто захочет больше?
Сразу после встречи Нового, 1819 года Уинтроп решил, что с него достаточно и им с Мойрой надо побыть вдвоем. Здравый смысл подсказывал ему, что так лучше не поступать, потому что в дальнейшем это может вызвать серьезные осложнения. Но пока его не беспокоило, что будет потом. Сегодня ночью он думал только о том, что есть сейчас. Он жаждал наслаждаться временем, проведенным с ней, не важно, как долго оно бы длилось. Хотелось упиваться ею, потому что ему еще никогда не встречалась такая женщина, как его черная королева.
– Тебе понравился вечер? – спросил он, как только карета тронулась, и они отправились домой.
Сидя напротив, она кивнула:
– Понравился. Спасибо. А тебе? – Он засмеялся:
– Да, за исключением шуток о моих мужских достоинствах.
Она застенчиво усмехнулась.
– Жаль, что так вышло.
Внезапно она, пошатываясь, шагнула к нему. К счастью, расстояние было невелико. Ее ноги запутались в накидке, и она со всего размаха уселась ему на колени. Только его острая реакция не позволила ей свалиться на ковер.
Она снова засмеялась, пока он устраивал ее удобнее.
– Я выпила слишком много шампанского сегодня, – Ее глаза блестели и немного косили в свете фонарей. – Ты замечательный образец вида, называемого «мужчины», ты ведь знаешь.
Прикусив губу, чтобы не рассмеяться, Уинтроп лишь кивнул в ответ.
– В самом деле. Жаль, что до жеребца недотянул.
Она закатила глаза. Это легкое движение сделало таким юным ее лицо, зато полностью нарушило равновесие. Она закачалась у него на коленях.
– Зачем тебе нужно быть как жеребец? Во всем мире не найдется женщины, которой хотелось бы заниматься любовью с конем.
Господи, до чего же она наивна в некоторых отношениях!
– А как насчет быка или барана?
Она наморщила нос, ерзая и прижимаясь к нему. Даже совершенно пьяная, она возбуждала его больше, чем кто-либо.
– И с ними тоже. Почему вам нужно, чтобы вас сравнивали с этими животными?
– Потому что каждому мужчине хочется, чтобы его мужское естество было самым большим и массивным, какого женщина еще не видела.
Еще одна расхожая истина. Она усмехнулась, давая понять, что относится к этому как к полной белиберде, и он с ней заодно. Но когда для них придет время заниматься любовью, он будет стараться стать самым лучшим любовником, какого у нее еще никогда не было.
– Естество… – повторила она. – Это звучит как название головного убора.
Уинтроп кивнул, соглашаясь:
– Весьма похоже.
Она прижалась к его груди. Он почти не ощутил ее веса, так легка и изящна она была.
– Зачем нужно, чтобы женщина думала, что больше, чем у тебя, ни у кого нет?
Неужели муж ничему не научил ее? Так много слышишь о том, каким чудесным Энтони Тиндейл был, но как мужчина он словно и не существовал, по крайней мере, в том смысле, как это понимал Уинтроп.
– Потому что уверенность мужчины в самом себе основывается на том, что у него находится ниже пояса.
Ее веки отяжелели от выпитого.
– Это так странно. Женщины ценят мужчин за их характер, а не за то, что у них в штанах.
Значит, она еще не понимает того, что уже знали многие женщины, которые у него были, и это его устраивало.
– Мы часто сами оцениваем себя как раз по этому самому.
Конечно, глупо, однако очень мало мужчин не забеспокоились бы, если их оснастка дала бы сбой в работе. Она обняла его за шею.
– Ну и пусть, а я буду ценить тебя за твой характер.
Он вдохнул сладковатый аромат ее духов, и его пронзило острое и безысходное желание.
– Нет, только не за мой характер.
– Может, вот за это? – Она поерзала и теснее прижалась к его бедрам.
Сердце замерло и пошло трещинами в ответ на ее шутку. Как все-таки она изменилась с того момента, когда они встретились впервые! Так забавна, откровенна, а временами и дерзка.
Он пальцами дотронулся до ее щеки, нежной и шелковистой.
– И не за это.
Она отстранилась и попыталась посмотреть на него серьезно, хотя, когда глаза не в фокусе от выпитого, сделать это чрезвычайно трудно.
– Тогда на основании чего я могу делать выводы?
– Оценивай меня по поцелуям, – предложил он первое, что пришло на ум.
– О, это мне по вкусу, – заулыбалась она. – Мне нравится, как ты целуешься. – Он притянул ее к себе.
– Мне тоже целоваться с тобой – одно удовольствие. Она наклонилась к нему:
– Тогда поцелуй меня.
Второго приглашения не потребовалось. Здесь, в размягченном полумраке, он поднял к ней лицо и приник к ее губам. На них был вкус шампанского и неуловимый запах огурцов от сандвича. Он усмехнулся про себя по поводу такой странной комбинации. Сегодня она ела безудержно много, но, вероятно, нет смысла оценивать ее по аппетиту.
На его взгляд, она немного набрала в весе и стала еще более притягательной. Ей не к чему худеть, чтобы подстраиваться под чьи-то представления об идеале. Даже если она располнеет, он все равно будет обожать ее. Она роскошна такая, какая есть. А как выглядит – не важно. Она всегда будет прекрасной для него.
Она прервала поцелуй и поглядела на него сверху вниз широко открытыми глазами.
– Давай займемся любовью.
Он откинул голову на спинку сиденья.
– Что? – Господи Боже, наверное, он неправильно расслышал, что она сказала.
– Давай займемся любовью, – повторила она.
– Здесь? – Голое внезапно охрип. Она пожала плечами:
– Здесь. У меня дома. Мне безразлично. – Она прижалась к нему.
Господи Иисусе, она ошеломляет гораздо легче, чем он думал…
– Только не здесь.
– Тогда у меня дома. – Она наклонилась, чтобы поцеловать его.
Он остановил ее, удерживая за плечи на расстоянии.
– И там тоже нет.
Она обиженно надула губы.
– Почему?
Он тихонько рассмеялся. Какая нелепость. Он не знал, смеяться или плакать. Есть женщина, которую он хочет и которая нужна ему, словно воздух. Она фактически предлагает ему себя, а он отказывается от нее.
– Ты пьяна, вот почему. – «И главное, не уверен, смогу ли сейчас любить тебя, а потом обчистить».
– Ты меня не хочешь? – Все говорило, что она обижена, – выражение лица, задрожавший голос.
Трещина в его сердце, продолжала расти, грозя расколоть надвое этот твердый орешек.
– Хочу так, что представить себе не можешь.
– Тогда возьми меня. – Она терлась и прижималась бедрами к его возбужденной плоти. – Мне так тебя хочется.
Он подавил в себе рвущийся наружу стон. Господи, этот благородный поступок зачтется ему и убережет от пропасти ада, когда придет его час отчитаться за земную жизнь.
– Сейчас ты сама не знаешь, чего хочешь. Поверь мне, ты будешь жалеть, когда придешь в себя.
– Неправда, не буду, – с вызовом заявила она.
– Нет, будешь. – Кажется, они начали препираться. Что может быть более смехотворным, чем их спор? Самое ужасное, что приходится отказывать самому себе в единственном, чего он так долго желал. Черт возьми, всего несколько недель назад он говорил ей, что собирается уложить ее в постель, а теперь, когда она предлагает себя, он идет на попятную.
Однажды она и так пожалеет, что узнала его. Не нужно усугублять ситуацию. И не следует отягощать свою совесть.
Разумные доводы, должно быть, дошли до ее затуманенного сознания. Или, может, она поняла, что ей не удастся настоять на своем. Как бы то ни было, она соскользнула с него и уселась рядом.
– Если бы я была трезвой, ты бы не отказался?
– Ни за что. – Он улыбнулся, когда она устроила голову на его плече.
– Вот и отлично. – Она зевнула. – А то я забеспокоилась, вдруг ты теряешь ко мне интерес.
– Этого не будет никогда. – Уинтроп проглотил комок, застрявший в горле.
В ответ она что-то тихонько пробормотала. Несколько минут спустя они остановились у ее дома. Уинтроп внес ее, посапывающую, в дом, уложил на софу в гостиной и накрыл одеялом. Он не отважился перенести ее в спальню. Если она проснется и снова попросит заняться с ней любовью, он точно не сможет устоять. Он всего лишь слабый человек.
Он вернулся домой усталым и со смятенным сердцем, чего с ним никогда не бывало. Он мог рассуждать и жаловаться на то, что жизнь несправедлива к нему, но на самом деле почему-то так не думал. После тех жутких вещей, которые он совершил, совершенно естественно, что ему отказано в добре и милости.
Господи, Норт был прав. Он становится похожим на Девлина. Даже хуже – на Брама. А потом он понял, что у него начались настоящие проблемы.
Он вошел в свою квартиру, толчком закрыв за собой дверь. Не потрудившись зажечь свет, задвинул задвижку. Потом скинул пальто и дернул, развязывая, галстук. Сегодня, в праздничную ночь, он отпустил камердинера.
Расстегивая воротничок, он вдруг понял, что в комнате кто-то есть.
– Добрый вечер, паренек. – Дэниелс вышел из темного угла, где он сидел на стуле, и вступил в поток лунного света, льющегося через окна.
– Черт возьми, когда ты перестанешь вползать ко мне в дом? – С тяжелым вздохом Уинтроп кинул пальто и галстук на кресло. Самое последнее, что он хотел видеть сегодня ночью, был Дэниелс.
– Я-то надеялся, что ты занимаешься той безделушкой для меня.
Уинтроп потер руками лицо. Он так устал. Ничего не хотелось, кроме как упасть в постель и укрыться с головой одеялом.
– Я сначала должен найти, где она ее прячет. – Старик злобно смотрел на него, пока сокращал дистанцию между ними.
– Тогда почему ты здесь, а не с ней?
Был ли он таким мерзавцем тогда, в то время, когда Уинтроп любил его, как отца? Или он так умело притворялся? Нет, Уинтроп, без сомнения, принимал на веру все, что ему скармливал этот холодный ублюдок.
– Я достану ее.
Дэниелс ткнул пальцем Уинтропу в лицо.
– Старайся как следует. Я пока терплю, потому что помню о нашей прежней дружбе, но не собираюсь ждать долго. Лучше сам добудь мне эту чертову тиару, а не то я заставлю тебя сделать это.
Откуда-то взялась решимость, и Уинтроп оттолкнул старика от себя.
– Интересно посмотреть, как это тебе удастся. – Дэниелс заулыбался. Сладенькой улыбкой милого дедушки с душой сатаны.
– Будет жаль, если вдруг что-нибудь случится с одним из твоих братьев или с их женами.
Уинтроп почувствовал, как кровь стынет в жилах.
– Ты не посмеешь.
Дэниелс пожал своими согнутыми плечами:
– Может, и посмею. А возможно, с ними вообще ничего не случится. Я слышал кое-какие разговоры о тебе и леди Осборн. И заметил, сколько времени ты у нее проводишь. Ты полагаешь, я ничего не понимаю? Ты думаешь, я не могу сложить два плюс два и определить, что ты смотришь только, как она крутит хвостом? Никто, кроме тебя, не будет виноват, если с ней произойдет несчастье.
Уинтроп выпрямился.
– Если ее убрать с дороги, тебе легче будет увести тиару. Может, это выход? Как ты думаешь?
Стиснув зубы, Уинтроп изо всех сил пытался совладать с собой, хотя в груди росло желание покончить с прохвостом.
– Думаю, тебе лучше не вмешивать сюда леди Осборн. – Снова эта чертова приторная улыбочка.
– Так ведь, паренек, все от тебя зависит. Сделаешь, что велено, все останутся целы. Нет – кому-то пустят кровь, а уж такой милой дамочке, как виконтесса, – это проще простого.
Тут, Уинтроп не совладал с собой. Он набросился на Даниелса, ударив кулаком в челюсть. Тот растянулся на софе. Схватив за отвороты пальто, Уинтроп вновь поставил его на ноги и приготовился ударить еще раз.
Дэниеле глядел на него, кровь сочилась из уголка рта. Выражение его лица заставило Уинтропа замереть и не подходить ближе. Затем он почувствовал, как что-то упирается ему в ребра. Он не опустил глаз вниз, зная и так, что это. Дэниелс наставил на него нож. Это был, наверное, тот самый нож, который Уинтроп видел несколько лет назад, когда Дэниелс запугивал им людей. Отличный испанский нож с изящным лезвием, ручкой из слоновой кости и отменно острый – достаточно легкого движения руки, чтобы располосовать человека.
Медленно он разжал руку, отпуская Дэниелса. Старик не двинулся с места и смотрел на Уинтропа с откровенной ненавистью. Вот это был настоящий Дэниелс. Подумать только, когда-то Уинтроп относился к нему с почтением, старался угодить. Его настоящий отец мог бы быть куда как лучшим наставником, чем этот сморчок.
– Не глупи, паренек. – Дэниелс говорил спокойно и с издёвкой. – Не то нарвешься.
Уинтроп ответил прямым взглядом:
– Мне наплевать.
– Тебе не все равно, что будет с твоими братьями или с милашкой вдовой. – Рот Дэниелса скривился. – Я знаю тебя, мальчик. Тебе не захочется их погибели, их крови на своих руках. Ты хорошо понимаешь это.
Уинтроп молчал. Ему нечем было крыть. Дэниелс догадался о том, как много Мойра значит для него. А все из-за того, что он не мог сдержать себя. Что с ним происходит, в самом деле? Словно кто-то подталкивает его поступать неразумно.
– Ты будешь делать то, что я тебе скажу, или тебе требуется, чтобы тебя немного убедили?
Методы убеждения, которые применял Дэниелс, предполагали физическую боль и личную зависимость человека. В данном случае это будет боль. Он рассчитывает заставить Уинтропа действовать, чтобы не навредить людям, которые ему небезразличны. Это не обязательно будут члены семьи. Это может быть друг. Или любовница.
Жертвой, возможно, станет Мойра.
Отбросив гнев и гордость, Уинтроп поднял голову.
– Я достану тебе тиару.
Если даже Дэниелс заметил, что Уинтроп не согласен делать то, что ему скажут, он оставил это без внимания.
– Узнаю моего мальчика, – ухмыльнулся он. – Я знал, что ты разумный человек. Когда?
Уинтроп пожал плечами.
– Мне нужно найти, где она ее прячет.
Старик вскинул нож, приставив его к горлу Уинтропа. Тот не двинулся, даже не вздрогнул. Дэниелс не собирался ранить его, он слишком был ему нужен. В свое время старик был умелым вором, но теперь он просто старая развалина. Ему не под силу самому проникнуть в дом Мойры, найти тиару и не попасться при этом. Уинтроп знал это, и Дэниелс – тоже.
– У тебя время до Крещения. Чем дольше ты меня заставишь ждать, тем больше я буду злиться, а ты знаешь, каким я становлюсь, когда у меня кончается терпение.
В ответ Уинтроп медленно опустил веки. Да, он знал это. Надо найти тиару как можно скорее, иначе старик начнет причинять зло людям.
– Я же сказал, что достану ее. – Опустив нож, Дэниелс отступил.
– Отлично. Мы поняли друг друга. – Нож исчез у него в рукаве. – Увидимся через несколько дней. Не разочаровывай меня, Уинни.
В мертвой тишине Уинтроп смотрел, как тот уходит. Только потом он позволил себе расслабиться. Подойдя к двери снова запер ее, подавив желание подпереть ее столом. Дэниелс не вернется, во всяком случае, не сегодня.
Он прошел в спальню, разделся и упал в постель. Лежа на боку, он смотрел на ночь за окном. Потом подтянул колени к животу и закрыл глаза. Он приказал себе забыть о Дэниелсе и его угрозах. Ему хотелось отдаться мыслям о приятном.
Он думал о Мойре, ее улыбке, вспоминал ее шутки. Как мало нужно алкоголя, чтобы сделать ее необузданной! Когда перехватило горло и защипало в глазах, он все равно продолжал размышлять о ней. Он остановился, только когда слезы потекли по лицу.
Уинтроп Райленд не плакал с детства. Нельзя позволить себе распускаться. Хотя сейчас он чувствовал себя маленьким потерявшимся ребенком.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману В ночи - Смит Кэтрин



Любил юношей муж? Тогда какого черту женился? rnНо интересно будет почитать.
В ночи - Смит КэтринЛале
27.03.2013, 15.49





Дорогая Лале! А какого черта кузен Николая 2-го Романова женился на сестре его жены, императрицы Александры. А принц Олбденбургский женился на Ольге, родной сестре Николая 2-го. И это подлинно исторические факты, а не вымысел автора. В семье Романовых было 3 гомосексуалиста, но у 3-го из них было 9детей.
В ночи - Смит КэтринВ.З.,66л.
21.02.2014, 9.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100