Читать онлайн В ночи, автора - Смит Кэтрин, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В ночи - Смит Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.42 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В ночи - Смит Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В ночи - Смит Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смит Кэтрин

В ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Точно в одну минуту восьмого следующим вечером Уинтроп стучал в парадную дверь Мойры. Он собирался прийти пораньше, так велико было его желание увидеть ее, но решил не делать этого, чтобы не привлекать излишнего внимания. Тем более что он собирался остаться, после того как гости разойдутся.
Ему стоило большой внутренней борьбы опоздать всего на одну минуту. Он стоял на ступеньках в расстегнутом, несмотря на ветер, пальто, благодарный холодному дождю, который колотил по его щекам. Он рассчитывал остудить жар в крови, это невероятное возбуждение, возникавшее всякий раз, когда он готовился увидеть Мойру.
Он должен быть сдержанным. Она всего лишь бизнес, а не удовольствие. И если он намерен найти, где она прячет эту злосчастную тиару, ему не стоит показывать явный интерес к ней, даже если очень хочется.
Обычно он был очень осмотрителен во всем, что делал. Он никогда не подпускал людей близко, не позволял влезать ему в душу. Парадоксально и чертовски больно, что единственный человек, которому он мог позволить проникнуть внутрь себя, как раз тот, кого он должен использовать. Тот, кого он должен обокрасть, несмотря на все то, что предлагалось взять открыто.
Дверь отворилась. Дворецкий – по крайней мере Уинтроп подумал, что это дворецкий, – приветствовал его.
– Добрый вечер, добрый вечер! – Круглые красные щечки лоснились. Сияющие голубые глазки улыбались. – Проходите, милостивый государь!
Не говоря ни слова, Уинтроп так и сделал, не в силах оторвать взгляд от плотного коротышки, который едва доставал ему до груди и чьи волосы были белыми и торчали в разные стороны, словно овечья шерсть. Его одежда – ярко-красный сюртук, туфли в тон и темно-зеленый жилет – не походила на обычную униформу главного лакея в доме.
Гном перехватил взгляд, но, судя по всему, это не смутило его.
– Рождественские цвета, сэр. В это время года мне нравится считать себя ягодой падуба.
Неожиданно для себя Уинтроп кивнул:
– Именно это я и подумал, когда вы открыли дверь. – Старичок улыбнулся, и его лицо превратилось в шарик, чуть-чуть более сморщенный, чем его щечки. Странный дворецкий – никакого намека на то, как обычно ведет себя прислуга.
– Это говорит о вашей проницательности милорд. Итак, вы, должно быть, мистер Уинтроп Райленд. Я – Честер. Леди Осборн ждет вас. Соблаговолите последовать за мной.
Дворецкие обычно спрашивают имя прибывшего или просят визитную карточку. Удивительно, этот человек знал его имя, хотя они виделись в первый раз. Гостей у Мойры, понятно, не много, но все равно было приятно сознавать, что тебе рады.
Сегодня он посетил Мойру в ее доме в первый раз. Предыдущий тайный визит не в счет. Следуя за величавым и в то же время проворным Честером через холл, он постарался запомнить расположение комнат.
Отделка просторного холла составляла изысканную гамму из цвета слоновой кости, кремового и аспидно-голубого. Стены украшали картины. Большинство из них, наверное, работы покойного виконта. Несколько портретов, а остальные – сцены из Библии и сюжеты из греческих мифов. Энтони Тиндейл, несомненно, был талантливым художником. Его работы поразили Уинтропа эмоциональностью, которую не часто встретишь.
Из того, что он увидел, ему стало понятно, что Мойра держит сейф где-то рядом. Хорошо бы он находился в какой-нибудь комнате нижнего этажа или в личных покоях наверху. Хуже всего, если экономка отвечала за хранение ценностей, тогда сейф могли запрятать в каком-нибудь закоулке. Попробуй его найди без большой головной боли. Он уже сталкивался с подобными случаями.
От холла шел широкий коридор с более светлыми стенами, украшенными лепниной. Две двери справа и три – слева. К последней из них Честер и подвел его.
– Мистер Райленд, – возвестил шерстяноголовый дворецкий, прежде чем отступить назад и приободрить Уинтропа улыбкой. Затем он отвесил поклон и удалился.
– Уинтроп. – С очаровательной хрипотцой в голосе Мойра радостно приветствовала его, словно он был само солнце. Одетая в платье гвоздичного цвета, она шла, протягивая к нему руки, и он отдался ей без сопротивления.
– Этот Честер – потрясающий парень, – заметил он, целуя ее в щеку. Она даже пахла гвоздикой. – Где ты его откопала?
Ему потребовалось собрать все силы, чтобы оторваться от нее, – так хотелось уткнуться лицом в ложбинку на ее шее, где на белой коже завивались крошечные колечки темных волос.
– Энтони нанял его, когда мы поженились. Мне было жалко отпустить его к новому виконту и его семье, поэтому я привезла его с собой. – Она стиснула, а потом отпустила его руку. – Я так рада, что ты смог присоединиться к нам.
Только теперь Уинтроп понял, что они не одни. Вот болван. Все-таки надо обращать внимание на тех, кто еще есть в комнате, когда туда входишь. Но он видел только Мойру, и никого больше. Ее сестра Минерва сидела рядом с камином, глядя на них с девчоночьим интересом. Брат Норт и невестка Октавия молча переглянулись, и это сказало ему все. Им понятно, что между ним и Мойрой что-то есть. Они выглядели такими самодовольными и удовлетворенными! Догадайся они, что он задумал, радости поубавилось бы.
– Добрый вечер. – Он сделал общий поклон, избегая смотреть на брата. Меньше всего ему сейчас хотелось бы услышать, как он смеется над ним.
– Может, выпьешь? – спросила Мойра. – Вино? Или что-нибудь покрепче?
Ему показалось, или она действительно дразнит его? Чертики в ее глазах подтвердили, что она понимает, как неудобно он себя чувствует, и наслаждается этим.
– Спасибо, нет. – Отвечая, он поймал ее взгляд. – Я хочу иметь ясную голову для нашей игры.
Судя по румянцу, который появился на ее щеках, она поняла, что он имел в виду нечто большее, чем партия в шахматы.
– Игры? – переспросил Норт. – Какой игры?
– Ну и любопытный же ты! – обратился к брату Уинтроп, ухмыляясь и хмурясь одновременно. – Если хочешь знать, леди Осборн предложила мне сразиться с ней в шахматы.
Мойра послала ему удивленный взгляд. Она и не ждала, что он признается, что сам вызвался сыграть. Или ждала? Теперь Норт и Октавия будут уверены, что она проявляет к нему интерес.
– Мне казалось, я просила, чтобы ты звал меня просто Мойрой, – заявила она, удержав его взгляд. – Да и ты настаивал, чтобы я называла тебя Уинтроп.
Туше! Итак, она не уступит ему. Он поставил ее в неловкое положение, она ответила ему тем же. Он лениво улыбнулся и уже был готов продолжить обмен репликами, как краешком глаза увидел брата и его жену. И Норт, и Октавия буквально сгорали от предвкушения. Нужно проявлять большую осторожность, когда так много глаз вокруг следят за ним и обворожительной виконтессой.
– Надеюсь, ты не поставил деньги на эту игру? – простодушно осведомилась Октавия. – Мойра сильна в шахматах.
– Ты шутишь? – Норт посмотрел на жену скептически. – Мой брат скорее поставит на кон свое первородство, чем грош.
Уинтроп оторопел. Чем он так раздразнил Норта?
– Ты хочешь сказать, что я стеснен в деньгах?
Норт кивнул, словно подтверждая известный всем факт:
– Именно.
– Я не единственный, у кого нет собственной кареты и прислуги.
– У тебя есть прислуга – лакей и женщина, которая приходит убираться раз в неделю, но ты живешь в квартире, хотя можешь позволить себе дом.
– Какой смысл покупать дом, если я буду в нем один? – Проклятие, он слишком поздно сообразил, что сказал это в, сердцах, излишне раздраженно.
В комнате повисла тишина. Присутствующие заметно смутились. За исключением Мойры. Она обратилась к нему с сочувствующей и понимающей улыбкой:
– Я знаю, что вы имеете в виду. Но спасение от одиночества есть – заполнить дом вещами, которые дороги вам, или как можно чаще приглашать людей, которых любите.
Она посмотрела на свою сестру и друзей.
Это чудовищная несправедливость, что он, Уинтроп, собирается причинить ей боль. Она женщина, которая смогла бы стать для него настоящей любовью. Кто бы мог подумать, что настанет день, когда он будет лелеять такую мечту! И если страстное желание и стремление посвятить остаток дней одному человеку называется любовью, тогда это именно то чувство, которое вызывала в нем Мойра Тиндейл.
– Да, да. Сюда именно, – подтвердил Норт. О чем это он? Ах да! Это по поводу замечания Мойры, кого приглашать в дом чаще всего. Жаль, что он отказался от вина. Сейчас он выпил бы за это сам.
Несколько мгновений спустя вошел тот самый Честер и объявил, что обед подан. К столу Уинтроп сопровождал сразу обеих – Мойру и Минерву, чтобы не оставить девушку без пары. Мойра показывала ему дорогу в столовую.
Обед прошел как обычно – с хорошей едой, интересной беседой, со смехом ив теплой компании. Всем было уютно и свободно, даже Минерве, которую Уинтроп считал заносчивой. В этот вечер она лучилась улыбками и невинностью, несомненно, под влиянием старшей сестры. И кто бы не стал совершеннее после нескольких недель общения с Мойрой?
Видит Бог, она даже его заставила захотеть стать лучше, а прошло лишь несколько недель, как они познакомились.
За обедом он не мог оторвать от нее глаз, и наплевать, заметил это его братец или нет. Она украдкой тоже смотрела на него. Ожидала ли она конца обеда так же, как и он, считая каждую минуту, когда наконец они будут одни?
И вот после десерта и портвейна в гостиной Норт и Октавия откланялись, а Минерва отправилась почитать в свою комнату.
– Может, сейчас мы начнем нашу игру, миледи? – ненавязчиво осведомился он.
Мойра с таким выражением посмотрела на него, что кровь застучала в висках. Она напомнила ему газель, которая колеблется – подойти поближе или умчаться стрелой. Интерес и любопытство взяли верх.
– Надеюсь, библиотека подойдет?
Ах, библиотека! Комната, где всего две ночи назад он попробовал вкус ее губ, где по стенам развешаны ее печальные портреты среди других ангелов, написанных Энтони Тиндейлом.
– Прекрасно, пусть будет библиотека.
Вообще было довольно странно: хотя в этом доме многое напоминало о покойном виконте, Уинтроп не чувствовал, что память о муже создает ему какие-либо препятствия соблазнять Мойру. Иногда он ощущал ревность к Энтони Тиндейла, но угрозу – никогда.
Он последовал за ней по коридору, наслаждаясь легким покачиванием ее бедер на ходу. Она не принадлежала к пышнотелым женщинам, но двигалась грациозно и легко, с чувственностью, до которой ей словно и не было дела. Он мог бы пешком следовать за ней хоть до Шотландии, наслаждаясь ее походкой.
Когда они вошли в библиотеку, там уже стоял специально приготовленный столик – небольшой, покрытый позолотой и черным лаком, с клетками из эбенового дерева и слоновой кости, врезанными в крышку. Фигуры двух цветов заняли свои позиции в ожидании первого хода.
Уинтроп жестом показал на кресло на белой стороне доски:
– Дамы первыми, прощу.
Она едва удостоила его взглядом.
– Полагаешь, я должна пользоваться всеми привилегиями, Уинтроп?
– Совсем не обязательно. – Улыбка делала общение с ней свободным. – Предпочитаешь, чтобы первый ход был моим?
Он видел ее трепет и понимал, что она воспринимает его слова в контексте, далеком от шахмат. К чертям шахматы! Может, ему стоит поцеловать ее вместо игры?
– Ну, ты уже готов на попятную. – Она уселась в кресло. – Я играю белыми.
Лучше бы ей играть черными, но он промолчал. На самом деле ему было все равно, какими она играет и кто выиграет. Он не уйдет отсюда до тех пор, пока еще раз не попробует ее губы на вкус.
Мойра сделала первый ход, осторожно подвинув одну из своих пешек к центру доски. Он ответил тем же. Она пошла следующей фигурой.
– Мы могли бы поговорить, не так ли?
– Если хочешь.
Она явно не была расположена беседовать во время игры. Момент, который он собирался использовать к своей выгоде, особенно для того, чтобы разговором вывести ее из равновесия.
– Что ты заставишь меня делать, если выиграешь? – Он передвинул еще одну пешку, подставив ее под удар.
– Когда я выиграю, – поправила она его, попавшись на приманку и забрав пешку. – Я пока еще не думала.
– Неправда. – Он засмеялся в ответ на ее подозрительный взгляд и подставил еще одну пешку. – Ты начнешь с поцелуев или рассчитываешь сразу потащить меня в спальню?
Она вспыхнула и забрала вторую пешку.
– Не собираюсь делать ни того, ни другого. Ты будешь относиться ко мне как к серьезному противнику или нарочно позволишь мне выиграть?
Ага, ей не нравится думать, что он может потрафить ей в чем-то. Интересно, она верит, что он сдался бы на ее милость? Хорошенькое дело! Если бы она была более уверенной и искусной в науке обольщения, он бы так и поступил. Но она также не готова соблазнить его, как он допустить, чтобы она выиграла.
– А ты хочешь, чтобы я дал тебе выиграть? – Теперь слон пошел в ход. – От отчаяния, что игра со мной у тебя не получается?
Мойра забеспокоилась. Он заметил, несмотря на ее старания скрыть это. Она сделала ход конем.
– Я не верю, что могу впасть в отчаяние, сэр. Вы фактически готовы преподнести мне себя на блюде.
В ответ Уинтроп усмехнулся, так это было неожиданно и странно, а потом сделал следующий ход.
– У меня нет выбора, ты это имела в виду? – Мойра анализировала позицию.
– Никакого.
Сейчас она расхрабрилась. Значит, пора доказать ей, насколько по-настоящему опасным он может стать.
Она верит, что он не играет, а пытается соблазнить ее, и в чем-то она права. Но ему хочется иного. Он должен победить, одолеть ее, а это потребует заметно больше искусства. Он просто улыбнулся и сделал еще один ход. Мойра внимательно смотрела на доску. Она вдруг сообразила, что ее ферзь в опасности, а король противника защищен рядом пешек. Она заколебалась на короткий момент, прежде чем убить одну из пешек, и с запозданием поняла свое безрассудство. Он потянулся над доской, взял ладью и сделал шах. Дальнейшая борьба представлялась бессмысленной, ее король получал мат.
Его улыбка была полна самодовольства, победа возбуждением отозвалась в крови.
– Полагаю, леди Осборн, я взял эту партию, и вас тоже.
Он выиграл.
Мойра глядела на доску, на своего короля, на королеву, так аккуратно зажатых его ладьей. Как только ему удалось побить ее? Она была так уверена в своей победе! Он и не собирался позволить ей выиграть. Единственное, что он хотел, – это чтобы она поверила, будто у нее есть шанс против него.
Она играла и проиграла, оказавшись в его руках. Правда, отчасти она едва ли не надеялась, чтобы все именно так и получилось.
Медленно она подняла взгляд, чтобы посмотреть на Уинтропа. Он сидел, откинувшись на спинку кресла с руками за головой, и откровенно ухмылялся.
– Вы не откажетесь выполнить наш уговор, миледи? – Его леди. Он предъявляет на нее свои права? Если бы только она не была девственницей, ситуация не представлялась бы настолько тревожной. Абсолютно неуместная мысль. Но что она могла поделать?
– Нет, – едва выдавила она. Язык не повиновался ей. – Что вам угодно?
Он присвистнул, вставая.
– Вы говорите так, будто идете на казнь. – Он постоял рядом с ней. – Давайте присядем на софу.
Мойра посмотрела на предложенную руку с длинными, тонкими пальцами, с изящной кистью и совершенно не опасную. Почему ей так страшно принять ее? Боится, куда она завлечет ее?
Все еще колеблясь, она вложила свои пальцы ему в ладонь и поднялась. Его рука была теплой, сильной и уверенной. У нее задрожали колени.
Он подвел ее к софе – той самой, которую они разделили друг с другом в ночь, когда пили подогретое вино. Он сел и осторожно опустил ее рядом с собой. Мойра не дыша ожидала, что он сделает дальше – поцелует, коснется ее или что-нибудь еще?
Несколько мгновений они сидели в молчании. Он устроился поудобнее и взял ее руку в свою, легонько поглаживая.
– Сколько вам было лет, когда вы познакомились с виконтом?
От неожиданности она задохнулась.
– Простите?
Он откинул голову, простодушно хлопая ресницами.
– Как вы себя чувствуете, Мойра? Вы покраснели.
Он отлично понимает, что она не может оставаться невозмутимой.
– Вы устроили для меня эту чудовищную игру, чтобы только побеседовать со мной?
Он был сама невинность.
– Что еще я могу хотеть от вас? – Треснуть бы его сейчас чем-нибудь! Что это – облегчение или досада – кипит в ее груди?
– Вы же говорили, что у вас есть прихоти, которые я должна удовлетворить.
Он утвердительно кивнул:
– Конечно, есть. Я хочу, чтобы вы рассказали о себе. – Опять этот невинный взор. – А вы ожидали чего-нибудь другого?
Во взгляде Мойры было больше растерянности, чем гнева.
– Я думала, вы имеете в виду обольщение… – Ему хватило хладнокровия прикинуться обиженным.
– Я и словом не обмолвился о соблазнении, но если вы предпочитаете это…
Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но она остановила его, подняв руку. Ей не хотелось, чтобы он услышал, как бешено колотится ее сердце. Какая же она малодушная!
– Девятнадцать. Мне было девятнадцать, когда я познакомилась с Энтони.
Он оперся спиной на софу и сидел так, улыбаясь довольно и насмешливо. Она была уверена, что он играет с ней. Как кошка с мышкой, он будет трепать ее до тех пор, пока у нее хватит сил.
– Это была любовь с первого взгляда?
Она могла бы сказать – да, но ей не хотелось врать ему. Если они вдруг начнут заниматься любовью, он обнаружит, что ее брак был фикцией, и тогда все будет трудно объяснить.
– Нет, все было не так. – Она сглотнула комок в горле и уступила необходимости войти в подробности, – Мы с Тони обожали друг друга, но по-другому. Мы поженились из соображений удобства. Ему была нужна невеста, а мне хотелось сбежать из семьи.
Слава Богу, он оставил тему ее замужества. К несчастью, появилась другая.
– Сбежать из семьи? Удалось? И насколько удачно? – Он шутит или в самом деле изумлен?
– На какое-то время. – Мойра невесело улыбнулась. – Ты видел Минерву, значит, знаешь, что иногда приходится общаться…
Он пристально разглядывал ее.
– Чаще, чем ты хочешь.
– Увы. – Как легко было признаться ему в этом! – Я немного близка с двумя сестрами. Мне кажется, у нас с Минни может получиться что-то вроде дружеского союза, а других сестер не хочу видеть.
Он кивнул, соглашаясь. Не хочет ли он узнать, почему она не любит свою семью? Или ему это все равно?
– Какая ты была в детстве?
Она ответила не раздумывая, благодарная, что он поменял тему разговора:
– Толстая, и много читала.
– Толстая? – В глазах появилась улыбка. – Не может быть.
– Чистая правда. – Ей стало неловко от его недоверчивости. – Мать постоянно укоряла меня за мой вес.
Он оценивающе, как медик, окинул ее взглядом, в котором не было ничего оскорбительного.
– Но теперь ты скорее худая.
Мойра забеспокоилась. Уже не в первый раз он начинал говорить о ее худобе.
– По-твоему, мне следует поправиться? – Он невозмутимо встретил ее взгляд.
– Можно было бы немного прибавить в весе.
Она раздраженно рассмеялась. Это прозвучало довольно неожиданно, но соответствовало ее внутреннему состоянию.
– Если я растолстею, все скажут, что я подурнела. – Он твердо стоял на своем:
– Ты красива, независимо от того, худая или толстая. Это не меняет дела.
Мойра отвернулась, чтобы скрыть подступающие слезы. Все эти годы, пока она была толстушкой, ей так хотелось, чтобы кто-нибудь, любой, назвал ее красивой. Вместо этого ей говорили, что нужно похудеть, и тогда она станет привлекательной. А теперь этот чудесный, таинственный мужчина сказал, что ему все равно, каких габаритов она будет. Он в самом деле имел в виду именно это? Она не верила себе.
Он молчал недолго. Судя по всему, он понял, что ей не хочется продолжать этот разговор.
– Что, по-твоему, может быть самым ужасным в жизни? – Господи, благослови его за это пугающее умение так легко читать ее мысли.
– Прожить остаток дней под одной крышей с моей матерью.
Он засмеялся, и она невольно улыбнулась ему в ответ.
– В самом деле?
Она пожала плечами и сменила тему:
– Мне бы хотелось познать настоящую любовь, пока я жива.
Он осторожно сжал ее пальцы. Как спокойно сидеть с ним вот так рядом, держа друг друга за руки.
– Кто же не хочет?
Тоскливая нотка в его голосе заставила ее замолчать. Она облокотилась на спинку софы и, подперев щеку ладонью, стала изучать его лицо.
– Мне не кажется, что ты из тех, кто верит в любовь. – Был ли он задет? Он слегка вздрогнул, будто она коснулась оголенного нерва.
– Я верю, любовь существует. Другое дело, что не каждому дано счастье испытать.
Слова человека, который боится встретиться с любовью лицом к лицу.
– Возможно, нам удастся ее найти.
– Может быть. – Потом пожал плечами, как будто отвергая ее мысль. – Но я не уверен, что мои пути с ней когда-нибудь пересекутся.
– Почему? – Что произошло? Когда изменился баланс сил между ними? И почему она выспрашивает его? Почему ей так больно слышать, что он никогда не полюбит? – Ведь не получается у того, кто не верит.
Он скрестил руки на груди. Да, он явно замыкается в себе.
– Я недостоин любви.
– Это абсурд. – Именно сейчас его необходимо вытащить из его скорлупы, даже под страхом смерти. – Ты так же заслуживаешь любви, как любой другой.
Он вздернул брови. Его сарказм достиг совершенства в этом движении.
– Так же, как и ты?
Захотелось встряхнуть его, чтобы он пришел в себя. Или он пытается заманить ее в ловушку?
– Конечно.
– Думаю, ты более достойна, чем я. – «Ох, ради Бога!»
– Я не дам тебе заниматься самоуничижением.
– Это всего лишь констатация факта. Просто честность. Она подняла голову, брови ее были нахмурены.
– Честность? Ты нечистоплотен с самим собой, как же можешь быть порядочным с другими?
Он не поверил своим ушам.
– Как? Повтори, пожалуйста.
Их разговор далеко ушел от первоначальной фривольной легкости. Он не постеснялся сказать ей прямо, что он думает. Она до сих пор не отошла от его слов, что ей надо набрать вес. Почему тогда она должна говорить с ним намеками?
– Ты пытался убедить себя, что недостоин любви. Не сомневаюсь, из-за какого-то давнего тяжелого проступка. Мне не нужно знать, что это было. Это не имеет значения. Важно, что ты представляешь собой сейчас. Сегодня ты заслуживаешь, чтобы тебя любили.
Побледнев, он в смятении смотрел на нее. Она была близка к истине.
– Откуда ты это знаешь?
– Я видела тень этого человека, когда ты забывал притворяться другим. Не важно, какие ошибки ты сделал в прошлом или еще сделаешь в будущем, я верю, что ты прекрасный человек.
На какое-то короткое, мучительное мгновение Мойре показалось, что он вскочит и сбежит. Он испытывал боль и стыд. Но она обратила внимание, что он не воспринимает ее как чудовище.
И это пленило ее сердце.
Он не убежал. Вместо этого он повернулся и потянулся к ней. Она не двигалась, Даже не дышала. Любое проявление ее нерешительности могло отпугнуть его, и уже навсегда. А она лучше снова станет толстой, чем потеряет его теперь.
Их головы сблизились. Она затаила дыхание. Сердце заколотилось, когда она погрузилась в темноту его взгляда. Затем ее глаза закрылись, и она уже не видела ничего.
Губы Уинтропа, сильные и теплые, коснувшись ее, стали кроткими и ласковыми. Она не дыша, безропотно подчинилась ему, когда он ртом раздвинул ее губы. Открывшись, Мойра погружалась глубже и глубже в бездну его поцелуя. Он сохранял теплый и слабый вкус вина, которое они пили за шахматами. Тогда вино не показалось ей таким изысканным, как сейчас.
Ее руки скользнули вверх по шелковистому сукну и легли на лацканы его сюртука. Лучше бы оттолкнуть его, но руки ей не повиновались. Она даже не смогла бы притянуть его ближе, как этого хотелось ее телу. Руки могли только держать его рядом.
Он погрузил свои руки в ее волосы, проворно вытаскивая шпильки одну за другой. Почти полная пригоршня рассыпалась по полу. Боль от тщательно уложенной прически стала проходить, когда он начал осторожно массировать кожу ее головы. Пропуская волосы сквозь пальцы, он позволил им рассыпаться и упасть, за спину. Никто не видел ее с распущенными волосами с тех пор, как она была ребенком. Даже Энтони не знал ее такой. С пучком, с заплетенными косами, но только не с распущенными волосами. И теперь перед этим мужчиной, незнакомцем во всех отношениях, она предстанет такой, какой ее не видел никто.
Как будто это предопределено.
Он не прервал своего поцелуя, чтобы посмотреть на нее. Он целовал ее так же требовательно и настойчиво. Затем уложил на спину на софу, и Мойра не сопротивлялась. Она лишь не выпустила из рук лацканы его сюртука.
Тело Уинтропа было сильным и плотным, плечи – широкие, ноги и руки – крепкие. Но в нем не было тяжести. Он даже оказался легче, чем она предполагала. Всем весом он опирался на локоть у нее за головой, подтягивая другой рукой юбку вверх по ногам. Затем это мощное тело оказалось между ее бедер, сконцентрировав свой основной вес здесь, в том самом месте, которое немедленно ожило в ответ на его сладостную силу.
Он приподнял одну ее ногу, и она, согнув колено, обхватила ею бедра Уинтропа, Напряжение его тела нарастало. Инстинктивно Мойра бедрами прижалась к нему, когда он попытался начать движение.
Поцелуй длился. Мойра задыхалась. Ничего, кроме поцелуя, в этом мире не имело значения. Чтобы испытать такое, женщины готовы на любые безрассудства, на любовные связи, готовы уничтожить сами себя: Только сейчас она стала понимать это. Массивный выступ, словно горный хребет, грозил размозжить нежную плоть у нее между ног, но она не отпускала его. Ей хотелось еще и еще.
Все-таки она не должна была так поступать. Это вне всяких правил, выходит за границы дозволенного, а она всегда поступала в соответствии со строгим своим воспитанием. Но в глубине души ее таилась дерзкая мысль: разве может быть неприличным то, что дает такое ощущение счастья? Она ведь вдова, и на нее не распространяются правила для незамужних женщин.
Своим языком она касалась его. В таком же ритме двигались их бедра. Глубоко внутри родилась пульсация, которая постепенно нарастала и наконец превратилась в постоянную гулкую боль.
Она была девственницей, но не осталась наивной. Она знала, что происходит между мужчинами и женщинами, почерпнув свои представления из книг с картинками. Ей было известно, как тела соединяются друг с другом, что такое возбуждение, как его ощущают и как облегчить боль. Но все знания оказались бесполезными перед настойчивостью, с какой вело себя тело Уинтропа. Она хотела, его. Она желала, чтобы этот мужчина соприкасался с ней там, где к ней еще никто, кроме нее самой, не притрагивался. Она жаждала чувствовать его внутри себя, даже если для этого нужно пережить боль.
Но теперь вдруг в ней поднялась волна первобытного страха. Если он сейчас возьмет ее, не развернется ли он спиной к ней завтра? Не потеряет ли она его тотчас же?
Он приподнялся, освободив ее. Сразу стало легче дышать, но навалилось отчаяние. Не чувствуя тяжести его тела, ее собственное было готово закричать от острого желания, граничащего с болью.
Опираясь на руки, Уинтроп смотрел на нее сверху. Его скулы розовели в слабом свете, волосы растрепались, жилет превратился в нечто невообразимое. Приоткрытый рот был темным от их поцелуев, а глаза сверкали огнем. Ей захотелось сгореть в этом пламени заживо.
– Сейчас ты словно один из ангелов с твоих картин, – сказал он хрипло.
Она всегда считала, что ангелы Тони – редкостные по красоте создания. Преодолев спазм в горле, она лишь выдавила:
– Спасибо.
– Продолжим, Мойра? Или ты прикажешь мне остановиться?
Значит, она сама должна решить, что делать. С его стороны это уж очень по-джентльменски, хотя она понимала, что ему хочется услышать от нее. Она знала, что желает ответить ему, но слова не приходили. Она могла бы отдать себя в первый раз ему здесь, на софе. Пусть ее тайна откроется, но лишь бы он сохранил ее. Или оставить все в подвешенном состоянии и надеяться, что он не устанет ждать?
– Твое молчание красноречивее слов – Он поднялся с софы.
Вслед за ним села Мойра – быстро и неловко.
– Это совсем не потому, что я не…
Он остановил ее, прижав палец к ее губам.
– Когда мы с тобой будем любить друг друга, у тебя не должно быть никаких сомнений. Это произойдет, лишь, когда ты велишь мне не останавливаться.
– Мне очень жаль. – Мойра в смущении наклонила голову.
Тем же пальцем он приподнял ей подбородок, глядя на нее ласково, понимающе, без намека на насмешку.
– Обольщение – это как игра в шахматы, Мойра. Все фигуры должны сойтись в определенном месте, чтобы поддержать притязания короля.
Она улыбнулась аналогии.
– Король сейчас – это ты?
Он нежно коснулся губами ее рта.
– Конечно, а ты, моя черная королева, – награда, которую я приготовил и подожду, прежде чем завоюю.
Мойра, удивляясь, смотрела на него. Он будет ждать. Готов дать ей время. Означает ли это, что он воспользуется любой возможностью, чтобы сделать свое победное движение? Лишить ее обороны, чтобы не было поводов к сопротивлению, а затем – капитуляция. Именно это он и имел в виду. Господи помоги, ей не нужно беспокоиться, что он отвернется от нее. Есть другой предмет для забот – что будет, когда он поймет, что стал обладателем единственной награды, которую женщина может вручить мужчине?
Ее волновало, что Уинтроп Райленд будет цепляться за то, что, по его мнению, принадлежит ему. И это пугало гораздо больше, чем мысль, что он может оставить ее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману В ночи - Смит Кэтрин



Любил юношей муж? Тогда какого черту женился? rnНо интересно будет почитать.
В ночи - Смит КэтринЛале
27.03.2013, 15.49





Дорогая Лале! А какого черта кузен Николая 2-го Романова женился на сестре его жены, императрицы Александры. А принц Олбденбургский женился на Ольге, родной сестре Николая 2-го. И это подлинно исторические факты, а не вымысел автора. В семье Романовых было 3 гомосексуалиста, но у 3-го из них было 9детей.
В ночи - Смит КэтринВ.З.,66л.
21.02.2014, 9.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100