Читать онлайн В ночи, автора - Смит Кэтрин, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В ночи - Смит Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.42 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В ночи - Смит Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В ночи - Смит Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смит Кэтрин

В ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Это шутка, жестокая шутка, которую в другое время Уинтроп встретил бы громким хохотом. Он рассмеялся бы и сейчас, если бы не боялся задохнуться.
– Нет.
– Нет? – удивился Дэниелс. Затем выражение его лица изменилось. Он уже что-то подозревал и просчитывал в уме. – Ты её знаешь.
Черт! Вот что значит говорить не думая. Он тонет сам и тянет за собой Мойру.
– Не очень хорошо, – ответил он нарочито небрежно. – Иногда перебрасываемся парой слов. Мы вращаемся в одних и тех же кругах.
Его слова не убедили Дэниелса.
– Тогда чего же ты мнешься?
– У нее недавно закончился траур по мужу. Так поступать с ней непорядочно. – Как легко полуправда соскочила с языка, и он был этому рад. Дэниелс всегда хорошо относился к нему, когда он был моложе, но старому ирландцу нельзя дать одержать верх, чтобы, используя Мойру, заставить Уинтропа делать, что ему требуется. Надо как следует подумать, чтобы не нанести ей ущерба. Но, в конце концов он вынужден будет сделать это, если придется выбирать – получить то, что он хочет, или нет.
В глубине души Уинтроп восхищался этой чертой своего характера.
Дэниелс пожал плечами:
– Тем хуже для нее. Она – телка, которая сама просится, чтобы ее обнесли.
Кровь закипела, когда Уинтроп услышал, как Дэниелс говорит о Мойре на жаргоне уголовников. Он не позволил себе возразить, не мог защитить ее. Дэниелс сообразил бы, что Уинтроп хорошо знает виконтессу. Он уже понял, что босс ирландца – богатый человек. Если он принадлежит к высшему обществу, то вся информация у Дэниелса от него. Не исключая того, что им известно о встречах Мойры с ним.
Обокрасть Мойру! Господи, почему Дэниелс не выбрал кого-нибудь другого? Он бы сделал все мгновенно, не раздумывая о мотивах, тем более, если речь шла о защите семьи. Сейчас получается, что он готов предать Мойру и их начавшуюся связь. И у него не было выбора. Если он обратится к властям, пострадает его семья, а возможно, и Мойра. Убьет Дэниелса – могут поплатиться его родные.
Если удастся украсть тиару, потерпит ущерб Мойра. Нет, не только Мойра. Он тоже, но он заслужил это.
Он отошел к дубовому буфету и откупорил графин с виски. Налил себе стакан, даже не подумав предложить выпить ирландцу.
– У тебя есть рисунок диадемы? – Теперь дороги назад не было. Дэниелс беззаботно усмехнулся:
– Я знал, что ты согласишься.
Ничего не поделаешь, приходится. Дэниелс взял его тепленьким, и знал это.
– Тебе известно, как она выглядит? – Он сделал глоток. Виски жгло, и вкус его отдавал горечью.
Ирландец вынул из внутреннего кармана сложенный лист бумаги:
– Держи.
Уинтроп взял листок, горечь во рту соответствовала моменту. Он убедился, что от прошлого невозможно скрыться. За все, что он совершил, придется платить. Снова подкатил приступ смеха, стоило лишь увидеть рисунок. Это, без сомнения, была та самая тиара, которую он увидел на Мойре в тот вечер, когда она предстала перед ним словно королева. Подходящий приз.
– Такому чаровнику, как ты, за разговорами совсем не трудно подобраться к ней, – продолжал Дэниелс. – Пока будешь при деле, разомнись с ней, по-моему, она в твоем вкусе.
Вот тут Уинтроп не выдержал и засмеялся – грубо и горько. Это не может быть правдой. Какая ирония судьбы! Будто все это кошмарный сон.
– Да, – согласился он, губы скривились в злобной усмешке, – будет совсем не трудно.
Все покатилось в ад.


– Я умер, а потом оказался в раю.
Лежа на софе, Мойра; посмотрела поверх книги, встречая приветливой улыбкой Натаниэля. Он как раз ворвался в библиотеку. Его подбитое мехом пальто развевалось на ходу.
– И как его зовут? – спросила она, развлекаясь его непосредственной манерой держать себя.
Ее приятель небрежно скинул пальто на ближайший стул.
– Мэтью.
Мойра посмотрела на сваленную одежду.
– Пальто хорошо бы повесить.
– Точно так же сказал бы и Тони.
Энтони всегда обращал внимание на то, как небрежен Натаниэль со своими личными вещами. Их добродушные перепалки на этот счет всегда превращались во что-то вроде выяснения любовных отношений. Мойра в такой ситуации обычно чувствовала себя совершенно лишней и испытывала настоящую ревность.
– Давай расскажи мне об этом Мэтью, – быстро сказала она, пока ее приятель не впал в меланхолию, вспоминая бывшего любовника. Она ведь тоже любила Тони, скучала по нему, но он не вернется назад. Цепляясь за прошлое, не создашь будущего. Да и Тони не захотел бы, чтобы они оба отказались от жизни в память о нем.
Попросив жестом, чтобы она отодвинулась, Натаниэль устроился на другом конце софы. Мойра немедленно воспользовалась преимуществами ситуации и устроила свои ступни между его колен. Как она была благодарна судьбе за эту дружбу, за легкость общения! Такой доверительности не существовало больше ни с кем – ни с женщинами, которые не способны так дружить, ни с мужчинами, которым от женщин требуется совсем другое.
– Мэтью, – начал Натаниэль, театрально закатывая глаза и похлопывая ее по коленкам, – ангел, определенно заслуживающий того, чтобы быть на этих стенах.
Мойра заулыбалась. Она пока не слышала от своего друга ничего подобного ни о ком, кроме Тони. То, что он полагал, что какой-то Мэтью не уступает Тони, говорило о многом.
– Он разделяет твои восторги? – Заметил ли он нотки беспокойства в ее голосе? Натаниэль должен быть очень осторожен с теми, перед кем собирается открыться. Если он окажется не таким человеком, то, узнав о его предпочтениях…
– Полагаю, да. Он очень кокетлив и специально подчеркнул в разговоре, что сегодня после обеда будет в некоей кофейне «для своих».
– Звучит оптимистично. – Похоже, и в самом деле так, хотя она понятия не имела, как это происходит между двумя мужчинами. Наверное, они лучше понимают друг друга, чем женщины. – Ты тоже собираешься там быть?
– Конечно, и ты пойдешь со мной. – Отпихнув ее нош, он вскочил, чуть не уронив ее на пол. – Сию же минуту.
Рассмеявшись, Мойра позволила ему поднять себя.
– Согласна, идем, но с тебя шоколад.
– Договорились. – Он не выпустил ее рук, сжимая их своими. – Спасибо тебе, друг мой.
Мойра отмахнулась от его благодарностей, хотя от них стало тепло на сердце.
– По крайней мере один из нас будет счастлив. – Натаниэль улыбнулся уголком рта.
– Я верю, что Уинтроп Райленд вернет улыбку на твое лицо.
– Ты неисправим. – Ей ничего не оставалось, кроме как улыбнуться ему в ответ.
– У юноши должно быть что-то, что могло бы рекомендовать его. – Все так же держа за руку, он повел ее из библиотеки. – Давай наденем на тебя теплое пальто и перчатки.
Она спотыкалась сзади.
– Волнуешься?
– Конечно, не то что ты, – кинул он через плечо. – Я поверил, что наконец снова хочу влюбиться.
Снова?
– А я сомневаюсь, что когда-нибудь смогу полюбить. – Он замер на месте, повернулся к ней с мучительной тоской на лице.
– О, дорогая.
Свободной рукой она уперлась ему в грудь, чтобы остановить его попытку обнять ее. Она не сомневалась, что, как только он прижмет ее к себе, она выкинет какую-нибудь глупость, например, заплачет у него на плече.
– Не жалей меня, Нат. Не каждый достоин такой любви, какая связывала тебя с Тони.
Он посмотрел на нее просто и искренне.
– Наверное, не каждый, но ты достойна.
– Спасибо. – Мойра улыбнулась. – А сейчас ни слова о грустном. Едем смотреть твоего ангела во плоти.
До кофейни «У Блэкни» в районе Ковент-Гарден, где процветали подобные заведения, они доехали в экипаже Натаниэля. Кофейня не была ни политическим клубом, ни замаскированным борделем. Дамы и господа в равной степени радушно приглашались сюда отведать разнообразных напитков, среди которых был не только кофе, но также чай и шоколад. Сегодня, когда Мойра и Натаниэль появились здесь, помещение выглядело полупустым.
Едва они уселись, как Натаниэль указал на Мэтью, который и правда соответствовал его описанию. Действительно, можно было подумать, что юноша упал с небес. Он старательно разыгрывал представление, что не замечает Натаниэля, следя за ним краешком глаза.
Все-таки, наверное, мужчины в этом мало отличаются от женщин.
– О Господи, – вдруг забормотал Натаниэль, стягивая перчатки, – мы здесь очень вовремя.
Мойра, которая сидела спиной к дверям, попыталась повернуться и через плечо посмотреть, что он там разглядывает. Поля ее шляпы закрывали обзор.
– Что там такое?
– Не поворачивайся. Твой мистер Райленд здесь. – Она окаменела. Сердце ее оборвалось.
– Это точно он?
О, почему она не приказала горничной уложить волосы, прежде чем выйти из дома? Слава Богу, на ней широкополая шляпа.
Натаниэль кивнул в ответ, его голубые глаза сияли.
– И он идет сюда. Господи, на земле должно быть как можно больше таких мужчин, как он.
– Одного вполне достаточно, уверяю тебя.
– Добрый день, леди Осборн, здравствуйте, мистер Кейлан. – Мойра поклонилась, боясь открыть рот, чтобы не сморозить какую-нибудь глупость, например, назвать его по имени. Он и в самом деле выглядел роскошно в пиджаке цвета темного вина и светло-коричневых брюках. Натаниэль широко улыбнулся:
– Добрый день, мистер Райленд. Вы присоединитесь к нам?
Мойра пихнула его под столом. К его чести, он не издал ни звука, даже не вздрогнул.
– У меня назначена встреча, – ответил Уинтроп, посмотрев в сторону двери. – Но я сочту за честь побыть с вами, пока мои собеседники не подойдут.
Мойра беспомощно наблюдала, как он поставил стул рядом с ней и уселся на него. Положив шляпу на стол, сунул в нее перчатки. Он провел рукой по своим густым темным волосам и улыбнулся ей.
– Как поживаете, леди Осборн?
– Отлично, сэр. А вы? – С кем у него здесь встреча, черт побери? С мужчиной или женщиной? Этот вопрос она не могла задать в сложившейся ситуации, но он буквально рвался наружу.
– Не могу пожаловаться.
– О, – воскликнул Натаниэль, прерывая их обмен банальностями, – здесь Мэтью Седжвик! Я должен поздороваться. Надеюсь, вы меня извините.
Он тут же вскочил со стула и исчез, прежде чем Мойра успела ответить. Сейчас она с удовольствием пнула бы его еще раз. Предатель!
Она метнула взгляд на Уинтропа. Что-то в нем изменилось. Появилась напряженность, которую она не могла объяснить. Ну что ж, кто-то из них должен начать разговор.
– Сегодня прекрасный день, не правда ли? Как мило, что снег больше не идет.
Уинтроп повернулся к ней, встретившись с ее взглядом.
– Что тебя связывает с Кейланом?
Да уж, грубо, но в точку. Чтобы скрыть глаза, ей пришлось устроить небольшое представление, убирая перчатки.
– Какая тебе разница?
Ее резкость, казалось, не задела его.
– Я хотел бы знать, есть ли у меня конкурент.
Она вдруг поняла, что до этого момента ей в голову не приходило спросить, есть ли у него уже кто-то. Она просто не допускала такой мысли.
– Могу ли я рассчитывать на взаимную откровенность?
– Разумеется. – Лицо его выражало чудовищную скуку. Она уже хорошо знала, что это не более чем игра. – Одна женщина – это уже серьезное испытание.
Она рассмеялась.
– То же самое можно сказать и о мужчинах.
– Итак, Кейлан здесь ни при чем? – Ей показалось, или на самом деле в вопросе прозвучала надежда?
– Мы с ним просто добрые друзья. – Вероятно, она слишком открыта с ним, но если их связь продолжится, он узнает о ней гораздо больше. Надо с самого начала быть с ним честной, иначе она никогда не почувствует, что может полностью доверять ему, точно так же, как и он не сможет быть откровенным с ней.
– Друзья. – Он повторил это слово, словно никогда не слышал его прежде. – Подобная привязанность – похвальная черта для вашего мужа.
– Согласна. – Мойра провела пальцем по полям его шляпы, которая лежала на столе рядом с ней. Она была бархатистой на ощупь. – Я не знаю, что бы я делала без него, когда скончался мой муж.
– Разумеется, он тут же появится, если потребуется тебе снова.
Странный разговор…
– Надеюсь, что так. – Она пристально посмотрела на него, отметив, как с мороза раскраснелось его лицо. – У тебя есть такие друзья, Уинтроп?
Он кивнул, вновь непроизвольно посмотрев на дверь.
– Мой брат Норт.
Вот он кого, оказывается, ожидал.
– Какое счастье иметь такую близость с братьями или сестрами! У меня так не получается, хотя я пытаюсь наладить отношения с Минервой.
Он изумился ее словам. Настолько, что снова резко перевел на нее взгляд.
– В самом деле?
– Да. – Мойра усмехнулась, заметив его удивление. – Она молодая и избалованная, хотя не все потеряно.
– Если так, то это только благодаря твоему влиянию. – Она задумчиво изучала его. Сегодня он так серьезен и нет обычной беззаботности. Что с ним происходит? Не трудно предположить, что она чем-то обидела его или он передумал и больше не хочет ее.
– Ты преувеличиваешь.
– Нет, я честен. – Он пожал плечами.
– Ты всегда правдив? – Вопрос был чудовищный, и она понимала это.
– Нет. А есть такие люди?
– Сказано вполне откровенно. – Последовала пауза. – У тебя все в порядке, Уинтроп? Ты какой-то другой.
Он удивился ее замечанию. Как она могла заметить?
– Извини, ты здесь ни при чем. Просто я кое о чем задумался.
– Может, поделишься?
И опять он был удивлен ее предложением.
– Спасибо, не надо. Это одна из мелочей, которыми заниматься не хочется, но приходится.
– Понятно. – Мойра согласно кивнула.
Он взглянул на нее так, словно сомневался в этом.
– Я надеюсь, ничто не помешает тебе прийти на ужин сегодня вечером. – Господи, насколько она чистосердечна с ним! Если бы он только знал, как страстно она его хочет сейчас.
Его голова откинулась, словно от удара.
– Ничто не может помешать мне увидеть тебя вновь. – Сейчас он опять походил на человека, которого она знала.
– Все собираются к семи. Хорошо, если ты придешь пораньше, иначе я не обещаю, что уделю тебе много внимания.
Он наклонился к ней, их головы сблизились. Его рука на столе была так близко от ее. Одно движение, и их рукава соприкоснутся.
– Меня больше интересует, что будет попозже, когда все разъедутся.
Ее щеки обдало жаром. Значит, он и в самом деле намерен соблазнить ее. Она огляделась по сторонам. Не наблюдает ли кто за ними? Слава Богу, никто.
– Не надо говорить так.
Он усмехнулся в ответ. Ее уже не коробило, ей даже нравилась эта усмешка.
– Они сейчас больше развлекаются, чем размышляют. – Она не стала спорить.
– Ты всегда говоришь то, что думаешь?
– Нет, конечно. Но ты, очевидно, из тех женщин, которые больше предаются своим мыслям, чем говорят.
Это оскорбление или комплимент? Скорее, ни то ни другое. Просто наблюдение, и весьма проницательное. Единственными людьми, с кем она всегда могла поговорить откровенно, хотя и не до конца, были Тони, Натан и иногда Минни. Однако Уинтроп Райленд быстро стал человеком, которому она, как ей мнилось, может рассказать все, и от этого он не будет думать о ней хуже.
– Слова, сказанные негромко, проще вернуть назад, – поделилась она с ним своей мыслью.
Он ответил немедля:
– Я никогда не говорю того, что потом буду забирать назад.
– Никогда? – засомневалась она.
– Никогда. – Он побарабанил пальцами по столу. – Если возникают последствия, я встречаю их лицом к лицу.
Как забавно слушать его, такого уверенного и непреклонного!
– Разве не проще вообще их избегать?
Он стиснул зубы, рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак.
– Есть вещи, которых невозможно избежать. – Почему она решила, что они больше не будут обсуждать вопросы такого рода? То, что началось как заурядный флирт, сейчас превращалось в нечто более серьезное. Только что-то не так было с Уинтропом. Может, он просто позволил ей увидеть себя, каков он есть, или что-то случилось и изменило то настроение. Что бы это ни было, она не станет вмешиваться. Тем более она ничего не в силах сделать, кроме как думать, что это имеет отношение и к ней.
Если он не будет вести себя с ней по-прежнему – напористо и уверенно, тогда она решит, что он потерял к ней всякий интерес. Или ее опасения были оправданны, и она вообще была безразлична ему.
А может, у него на уме более серьезные намерения, чем флирт? Во всяком случае, от нее мало что зависит. У этого человека своя жизнь, в которую она не намерена вмешиваться.
– Вы выглядите так, как будто вам больно, миледи.
Он сказал «миледи» не так, как говорят в соответствии со светскими условностями. Это прозвучало так, словно она по-настоящему принадлежит ему.
Она доверчиво взглянула на него.
– Меня очень беспокоит ваше необычное состояние, сэр. Неужели это не понятно?
Его губы насмешливо скривились, но глаза, излучавшие тепло, говорили, что он оценил ее озабоченность. Это смягчило его ядовитую усмешку.
– Обещаю, что завтра вечером буду самим собой на вашем сборище.
– Отлично, – улыбнулась Мойра.
– Но только если мне будет позволено остаться, когда все разойдутся.
О, как он опасен! И ему так же трудно отказать, как капризному ребенку.
– Договорились.
– Прекрасно. – Его пальцы на крышке стола придвинулись к ней на дюйм ближе. – Ты играешь в шахматы?
Шахматы! Его рука находится меньше чем в дюйме от нее, а он хочет поговорить о шахматах? И ни слова о соблазнении, о поцелуях…
– Когда-то играла, – покорилась она, а ее пальцы непроизвольно едва не дотронулись до его руки. – От мужа остался старинный набор.
Он кивнул головой. Может, ему надоело, что она вспоминает Тони?
– Тогда мы сыграем.
– Мне легко представить, что ты играешь в азартные игры, но только не в шахматы. – В шахматы обычно играют люди другого склада. Это совсем не значило, что она считала Уинтропа не имеющим интеллектуальных наклонностей. Совсем наоборот. Но, судя по внешнему виду, он принадлежал к тем мужчинам, кто предпочитает, как бы это сказать, нечто более возбуждающее.
Он смотрел на нее покровительственно, но с нескрываемой нежностью.
– Моя дорогая Мойра, игра в шахматы – это стратегия и расчет. Она не имеет отношения к удаче. Здесь главное – систематическое подавление противника.
Звучит многообещающе!
– Как я могу сказать «нет» после такого объяснения? – Ее сарказм он не пропустил мимо ушей и улыбнулся, как озорной мальчишка. Она любила, когда он так улыбался. Не то что та, другая улыбка – очаровательная и искусственная.
– Только не говори мне, будто не рассчитывала, что я сдамся на твою милость.
На ее милость? Ему? Вряд ли она могла себе представить это. Хотя сама идея подчинить его себе, хотя бы ненадолго…
– Вижу, что эта идея нравится тебе. – Его взгляд загорелся, словно пламя. – Обыграешь меня, буду выполнять любые твои желания и капризы до конца вечера, пока тебе не надоест.
Да, он, конечно, знает, как искусить ее!
– А если выиграешь ты?
Он бросил беглый взгляд поверх нее, и этого было достаточно, чтобы все в ней вспыхнуло. Но потом снова посмотрел ей в глаза.
– У меня есть кое-какие прихоти, которые ты, полагаю, могла бы осуществить.
Она должна была понимать. Она знала. Она по собственной воле шла по этой дорожке, полностью отдавая себе отчет в возможных последствиях. Не стоило изображать шок, если в глубине души она надеялась, что их разговор выйдет на эту тему.
– Ты не будешь заставлять меня делать, что я не захочу? – Она так тихо задала вопрос, что не расслышала его сама.
Похоже, его мало беспокоили ее проблемы. Непроницаемая улыбка, словно от негодования, что она может заподозрить его в намерении сделать что-либо бесчестное.
– Ты, Мойра, возможно, сама удивишься вещам, которые тебе захочется сделать. Но нет, я не буду принуждать тебя.
Какая-то часть ее твердо знала, что он не станет настаивать, но все равно ей нужно было убедиться.
– Договорились, давай сыграем и посмотрим, кто кому будет угождать.
Темно-синие глаза замерцали, когда он еще чуть-чуть придвинулся к ней.
– И в том и в другом случае не представляю, как я смогу проиграть.
Он подмигнул и тут же выпрямился.
– А вон и мой брат.
Его чувство времени было превосходным, как раз в этот момент вернулся Натаниэль.
– До завтрашнего вечера, леди Осборн. – Он надел шляпу и откланялся.
Мойра попрощалась в ответ.
Перекинувшись парой слов с Натаниэлем, он отошел. Ее приятель устроился напротив нее, в каждой руке по чашке благоухающего шоколада.
– Как все прошло с Мэтью? – задала она вопрос.
– Давай поговорим об этом потом, – заявил Натаниэль, двинув чашку с шоколадом в ее сторону. – Сначала я хочу узнать, о чем вы тут с Райлендом говорили.


В конце декабря ночи рано приходят в Лондон. Еще не наступил вечер, а город уже полностью погрузился во тьму. Уинтроп в одиночестве сидел в своей квартире, расположившись возле окна, из которого была видна улица внизу. Пламя от камина не могло разогнать повисшую в комнате темноту, а его тепло не давало ощущения уюта. Сполохи огня рождали на стенах зловещие тени, которые грозили подчинить его себе и увлечь с собой туда, вниз, в их мир. Он ждал их, но они все не приходили. А может, он уже им и не нужен. Не слишком ли черна его душа даже для них?
Полупустой стакан с виски томится в его руке. Ноги, скрещенные в лодыжках, лежат на подоконнике. Можно было бы выйти развеяться. Недостатка в сборищах в это время года в городе не было. Но в клубах занимались бизнесом, и там сидели все те же, кто, как и он, оставался в Лондоне круглый год. При желании он мог бы найти кого-нибудь, кто сумел бы развлечь его. Но не было охоты отвлекаться. Ему казалось, что прошлое со всеми незначительными мелочами подступило и завладело им. Поэтому хотелось побыть в одиночестве, чтобы разобраться во всем.
Сквозь свое отражение в стекле он глядел на суету у себя под ногами. На улице было сыро и голо. Тут и там полосы грязного снега и кучки конского навоза. Мимо неспешно проплывают экипажи, хотя время года наложило свой отпечаток на уличную суету. Люди прогуливаются по тротуарам, мужчины и женщины рука об руку. Мужчины говорят о чем-то. Время от времени проходят одинокие леди. Наверняка они совеем не леди. Куда влечет их одиночество? На что толкает? Не угрожает ли им опасность? Беспокоит ли их это? А его?
Загорелись уличные фонари, которые, словно металлические ангелы, посылают потоки света в окружающую ночь. Может, это просто настроение такое, но временами ему казалось, что в них заложено нечто мистическое, волшебное, потустороннее. Иногда он воображал, что, если подождать подольше, один из этих фонарей укажет ему, как найти ответы на вопросы, которые так мучают его.
Вдали, в домах напротив, зажглись лампы и свечи. Никто не сидел у окон, кроме него. Никто, кроме него, не смотрел безответно в ночь.
А поверх этих окон снег засыпает крыши и карнизы. Чистый и белый, он будто светится изнутри, озаряя вокруг пространство, погруженное в ночь, бархатную и тёмную, рождавшую в нем воспоминание о Мойре.
Он одновременно испытал и ужас, и наслаждение, когда сегодня увидел ее в кофейне. Ему хотелось заключить ее в объятия, целовать до тех пор, пока в мире все снова не станет на свои места. Но было и желание сбежать, потому что посмотреть ей в глаза оказалось труднее, чем он думал.
Он не изменил ей. Их отношения еще не были настолько близкими, когда можно говорить о предательстве. Ему всего лишь необходимо использовать ее, чтобы защитить и ее, и свою семью. Для нее это даже выгодно. Если он откажется, Дэниелс не остановится, пока не уничтожит всех его близких. Да к тому же старик непременно найдет еще кого-нибудь, чтобы выполнить работу. Такого, кто не остановится перед физическим устранением Мойры, лишь бы заполучить тиару.
Что за куча дерьма! Почему бы ему самому не сделать эту работу? Ведь, закончив ее, он положит конец прошлому. В ней нет ничего личного, и она не меняет его отношения к Мойре – он хочет ее. Его намерение обладать ею тоже не изменится. У Мойры Тиндейл было нечто, в чем он нуждался. Речь не о тиаре. К черту тиару! Ему хотелось узнать, что она нашла в нем. Почувствовать собственную исключительность, и чтобы Мойра подтвердила ее.
По правде говоря, вряд ли она будет считать его каким-то особенным, стоит ей только узнать, что он собирается ее обокрасть. Она и не проведает ничего, если только он не потеряет с ней контакт. Она не первая, кого он обокрал, не прерывая любовной связи. При этом он надеялся, что она будет последней.
Ничего не менял тот факт, что, думая об этом деле, он уже чувствовал себя так, словно вывалялся в грязи. Он по-прежнему был уверен, что их связь останется физической. Хотя, конечно, рассчитывал на большее. Воровство не разрушит жизнь ни его, ни Мойры. Но если он не украдет тиару, пострадают оба брата – Норт и Девлин. Уинтроп не мог позволить, чтобы это случилось.
Конечно, ему нравилась Мойра, но она была на втором месте после его братьев. И он сам на втором месте у нее. В данном случае совсем не важно, чего он хочет. Имеет значение лишь то, что его ожидает суд. Он украдет у нее тиару. А если Мойра ему наскучит или он вдруг поймет, что она перестала давать ему ощущение собственной исключительности, он уйдет от нее. И поищет кого-нибудь или что-нибудь, что поможет вернуть это чувство. Иначе придется признать, что он совсем не уникален, что его не за что любить. Но с этим невозможно согласиться. Хотя как же он боялся, что это окажется правдой!
Он не мог представить, сколько потребуется силы воли, чтобы скрыть все от Норта. Его внутренний голос настаивал, чтобы он признался во всем, говорил, что Норт знает, как поступить. Другой, напротив, твердил, что Норт уже и так достаточно натерпелся, когда спасал Уинтропа. Он не мог позволить брату снова отвести от себя наказание. Нельзя позволить Норту вновь вмешаться, потому что теперь у того была жена, о которой он должен заботиться.
Брат почувствовал – что-то случилось, но не стал расспрашивать. Он просто наблюдал за ним бледно-голубыми глазами и ждал, когда Уинтроп сам расскажет, в чем дело. Пришлось очень постараться, чтобы не сказать правду. Иначе он бы подставил брата под удар. Это была первая причина. А вторая – Брам. Он, в конце концов, мог все понять без объяснения. Так было всегда. Он до всего докапывался сам. Уинтроп не удивился бы, если бы Брам все знал о его прошлом и придерживал эти сведения, чтобы при удобном случае использовать их для своей выгоды. Ему не хотелось давать Браму возможность полностью подчинить себя. Достаточно того, что он рос в его тени, постоянно обращался за поддержкой и не находил ее. Он не собирался тратить свою нынешнюю жизнь на то, чтобы сравнивать себя с человеком, который стал парией в обществе из-за неумения контролировать себя.
Его не удивило, когда Норт обратил внимание, что он немного не в себе, или, точнее, не в том образе, который привык демонстрировать. Они с Нортом всегда были очень близки. Удивило то, что Мойра тоже заметила. Он всегда умел скрывать свои чувства. До сегодняшнего дня только братьев было невозможно обмануть. Может, он теряет эту способность? А вдруг Мойра Тиндейл – ведьма? И наложила на него заклятие? С ней надо быть поосторожнее. По мельчайшему намеку она поймет, что он обманывает ее, и вытянет из него всю правду. Тогда найти эту чертову тиару будет намного труднее.
Кроме того, он должен обладать ею. Сейчас он не может оставить ее просто так. Почему это так важно, он не мог сказать. В этом была какая-то тайна. Единственное, что он знал, – у нее есть ответ на вопрос, который он не мог даже сформулировать и смысла которого не понимал.
Теперь только бы провернуть это дело, и он покончит с воровством навсегда. Он сможет, наконец, захлопнуть дверь, ведущую в ту часть его жизни.
По крайней мере, до тех пор, пока Дэниелс не решит снова шантажировать его.
Но нет, старик понимает, что говорит. Какой бы он ни был, Дэниелс все-таки оставался человеком слова. Он собирался убраться подальше из Англии и от врагов, которых наплодил здесь. А уедет – не вернется, и тогда Уинтроп больше не увидит его.
А что Мойра? Когда все закончится, будут ли они хотя бы видеться? Увы, нет. Поддерживать общение с ней после того, как он так жестоко попользуется ею, было бы слишком даже для него. Так поступать – грех. Ему нравилась Мойра. Он не просто желал ее. Ему хотелось быть с ней рядом. Их знакомство только-только началось, а он уже считал часы, когда снова сможет увидеть ее. Он ревновал ее к дружбе с Натаниэлем Кейланом, к тому, что их объединяло. Кейлан знал ее намного лучше, чем Уинтроп, и это его раздражало. Он был намерен покончить с таким положением.
Жаль, что в следующий раз, когда он увидит ее, ему нужно начать выведывать, где она прячет тиару.
Зачем она посмотрела на него на улице в тот день? Проникла в его душу этими пронзительными глазами? Если бы только он не заметил ее тогда! Если бы она не обратила на него внимания! Все было бы намного проще.
Он должен соблазнить ее. Это даст неоценимую возможность обыскать ее дом.
Вздохнув, он откинулся в кресле и сказал себе:
– Ну ты и выродок.
Внезапно порыв ветра ударил в окно с такой силой, что стекла задрожали. Ночь будто соглашалась с ним.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману В ночи - Смит Кэтрин



Любил юношей муж? Тогда какого черту женился? rnНо интересно будет почитать.
В ночи - Смит КэтринЛале
27.03.2013, 15.49





Дорогая Лале! А какого черта кузен Николая 2-го Романова женился на сестре его жены, императрицы Александры. А принц Олбденбургский женился на Ольге, родной сестре Николая 2-го. И это подлинно исторические факты, а не вымысел автора. В семье Романовых было 3 гомосексуалиста, но у 3-го из них было 9детей.
В ночи - Смит КэтринВ.З.,66л.
21.02.2014, 9.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100