Читать онлайн В ночи, автора - Смит Кэтрин, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В ночи - Смит Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.42 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В ночи - Смит Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В ночи - Смит Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смит Кэтрин

В ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Натаниэль лежал на ее постели в том же самом положении, в каком Уинтроп устроил его здесь. Его лицо было бы бледным, если бы не множество кровоподтеков и сочащихся порезов. Он уже должен очнуться. Хотя бы простонать. Мойра сидела у него в головах на стуле, а доктор Григгз, которого нашел Уинтроп, в это время осматривал его.
– Он придет в себя? – От страха она заговорила высоким, дрожащим голосом. Изо всех сил она старалась не отводить глаз от ужасающего лица Натаниэля. Она боялась, что, как только она отвернется, он тут же умрет.
Григгз вежливо улыбнулся ей и стал отирать кровь с лица пациента теплой влажной салфеткой.
– У меня нет ни малейшего сомнения, что он полностью восстановится.
Она чуть не зарыдала от облегчения.
– Он серьезно ранен?
Доктор промывал салфетку в тазу. Мойра заставляла себя не смотреть, как вода окрашивалась в густой красный цвет.
– Ребра не повреждены, – ответил тот, отжимая ткань. – Однако ушибы в этой области уже отчетливо видны. Полагаю, несколько дней он будет испытывать дискомфорт. От порезов на лице вряд ли останутся шрамы, но отеки еще сохранятся какое-то время. Ему станет хуже, прежде чем он пойдет на поправку.
Мойра посмотрела на Натаниэля. Один глаз уже затек синяком. Бедный ее друг! Кто мог сотворить такую мерзость?
Это не Уинтроп, она в этом не сомневалась. Он мог что-то иметь против Натаниэля за то, что тот не подпускал его к Мойре. Но Уинтроп не жесток. Кроме того, если бы Уинтроп устроил это, он не потащил бы Натаниэля к Мойре собственноручно. Он бы бросил его, чтобы она сама его нашла.
И он не глядел бы на нее так опустошенно и с таким сочувствием. Она с трудом могла смотреть на него из-за раскаяния на его лице. Когда она застала его у своего сейфа, даже тогда он не испытывал таких угрызений совести. Или она просто не заметила: такую боль и злость она ощущала в тот момент.
Может, всему виной Мэтью? Был ли он единственным претендующим на любовь Натаниэля? Возможно, он сам делил свои предпочтения между несколькими. Это мог быть один из тех джентльменов – она с легкостью употребила этот термин, – которые относятся с презрением к мужчинам с несколько женственной наружностью.
А вдруг кто-нибудь увидел Натаниэля и Мэтью вместе и напал на них обоих? И теперь Мэтью лежит где-нибудь в еще более тяжелом состоянии. Господи, вдруг это действительно так? Надо будет отправить ему записку, чтобы он был осмотрительным.
Вне зависимости оттого, кто это сделал, почему он оставил, Натаниэля с таким расчетом, чтобы его обнаружил Уинтроп? В этом не было бы смысла, если только Уиитроп не направлялся к ней, когда он наткнулся на Натаниэля. Она не додумалась спросить, где он нашел его. Она была так напугана, что практически приказала Уинтропу найти доктора немедленно, после того как он отнес Натаниэля в ее комнату. Они и двух слов не сказали друг другу с момента его прихода. Сейчас, она знала, он уже покинул ее дом.
По крайней мере, она надеялась, что он ушел. В то же время она втайне желала, чтобы он все еще был здесь. Она сама не понимала, чего хочет. Нет, неправда. Она питала надежду, что с ее другом все будет в порядке, а мерзавец, который напал на него, сгорит в аду.
Григгз закончил умывать Натаниэля, и его лицо, пусть опухшее от синяков и исполосованное, но очищенное от крови, уже не так пугало. Порезы, когда кровь остановили, были не такими ужасающими, как это показалось сначала. Но сердце ее по-прежнему разрывалось. Бедный Натаниэль и мухи не обидит, и мысль, что кто-то мог причинить ему такую боль, не укладывалась в голове.
Она наблюдала, как пожилой доктор мыл руки, прежде чем вынуть маленькую баночку из своего саквояжа. Он снял крышку, погрузил пальцы в густую мазь, а затем намазал ею открытые порезы на лице Натаниэля.
Это поможет им быстро затянуться, – обратился он к ней. – Я оставляю баночку у вас. Несколько следующих дней постарайтесь не занести в раны инфекцию. Меняйте бинты утром и вечером, промывайте рамы и накладывайте мазь во время каждой перевязки.
Мойра приняла баночку, смущенно нахмурившись.
– Не помешает вода заживлению ран? – Мистер Григгз улыбнулся:
– Это несколько странно звучит, но я по опыту знаю, что раны, которые содержатся в чистоте, заживают быстрее. Вода не вредит им, а только очищает.
Мойра согласно кивнула. Доктор, конечно, понимает в этих вещах больше, чем она.
Наложив повязку на лицо Натаниэля, доктор вытер руки квадратным куском полотна и, закрыв баночку с мазью крышкой, оставил ее на столике при кровати.
– Я сделал все, что в моих силах, леди Осборн. Если вам, снова потребуется моя помощь, вы знаете, как меня найти.
На самом деле она не знала. Он приехал сюда с Уинтропом.
– Не могли бы вы оставить мне свой адрес, мистер Григгз?
Он не стал задавать вопросов, просто вытянул из внутреннего кармана сюртука серебряную коробочку, а оттуда – карточку.
– Вот, это вся информация обо мне.
– Благодарю. – Мойра взяла ее холодными негнущимися пальцами.
Ей не хотелось оставлять Натаниэля одного, но она понимала, что поступит невежливо, если не проводит доктора сама. Визитную карточку она положила рядом с баночкой мази. Оставив одну из горничных с Натаниэлем и вручив той пузырек лауданума на случай, если он вдруг проснется и будет мучиться от боли, она сама повела Григгза вниз.
Он ответил улыбкой на ее многословную признательность и отказался брать плату.
– Мой труд уже вознагражден, леди Осборн.
Кем, хотела она спросить, но в этом не было необходимости. Ему, разумеется, заплатил Уинтроп. Почему? Почему он сделал это для нее и Натаниэля? Ведь в этом не было нужды, и его никто об этом не просил.
Нет, неправда. Его помощь была нужна. Нежелательным было его присутствие. Он позаботился обо всем, наверное, зачислив ее в свои должники или что-то в этом роде.
Проводив Григгза, она хотела было вернуться наверх к Натаниэлю и оставаться с нимупока он не очнется. Вместо этого она пошла через мягко освещенный холл и коридор в гостиную, где они сидели с Минни и Лукасом. Десять минут, которые она им дала, растянулись на два часа. Они все еще были здесь, ожидая, что она расскажет им о состояний Натаниэля. Почему-то она знала, что они будут не одни.
Она не ошиблась, хотя то, что она увидела, и взволновало, и испугало ее. Нет, о страхе не было речи. Она не боялась Уинтропа, хотя где-то в глубине души сознавала, что должна. Она была раздражена его затянувшимся присутствием в ее доме и тем, что он имел вид человека, который вправе находиться здесь.
Он сидел в кресле рядом с огнем, держа в руках бокал, судя по всему, с виски. Она вошла бесшумно, не издав ни звука. Он по-прежнему безошибочно узнавал момент, когда она входила в комнату. Он поднял голову и повернулся к ней. Их взгляды встретились – он как раз заканчивал что-то говорить молодым людям. Его слова звучали для нее полной бессмыслицей, так много было в них громких басовых раскатов. Он медленно поднялся на ноги.
Он, выглядел дьявольски. Сердце опять бешено забилось. Он был бледен и опустошен, волосы – в неряшливом беспорядке от дождя и ветра. Сюртук расстегнут, и она увидела, что его бирюзовый жилет в темных пятнах. В крови Натаниэля. Кровь была на рубашке, на его руках. Неужели он не додумался попросить воды умыться?
Похоже, что нет. Она поняла это по его пустому взгляду. Он попросил виски, и больше ничего.
Увидев его движение, Минни и Лукас тоже повернулись в ее сторону и встали. Минни бросилась к ней. Озабоченность была написана на ее милом лице.
– Как он? Как наш дорогой Натаниэль?
Мойра обняла сестру. Этот жест успокоил и её тоже.
– Он будет страдать от боли, когда придет в себя, и какое-то время его лицо не будет таким очаровательным, но мистер Григгз обещал, что он полностью восстановится в течение нескольких дней.
Девушка расслабилась.
– О, это отличная новость.
Мойра слегка прижала сестру к себе, при этом ее внимание было приковано к мужчине, расположившемуся у огня.
Он делал вид, что ему спокойно и уютно, но она заметила, как предательски побелели его пальцы, сжимавшие стакан. Не отрываясь, она смотрела на него, выпуская сестру из объятий.
– Минни, не могли бы вы с мистером Скоттом оставить нас с мистером Райлендом наедине? Мне нужно кое-что обсудить с ним.
Сестра окинула ее понимающим взглядом. Без сомнения, Уинтроп тоже понял все. Минни не хотелось оставлять ее, в особенности с человеком, который разбил ее сердце. Бедняжка Минни! Она знает только то, что Мойра решилась рассказать ей, и считает сестру пострадавшей стороной.
Которой она и в самом деле была.
Минни быстро сообразила, что сестра не сможет выяснить отношения с Уинтропом в присутствии ее жениха. Она неохотно предложила Лукасу последовать за ней в библиотеку. Он беспрекословно послушался ее, при этом ободряюще посмотрев на Мойру.
– Дайте знать, леди Осборн, если моя помощь потребуется вам, – дружелюбно обратился он к Мойре. Смысл сказанного отчетливо читался в его взгляде: «Дайте знать, если потребуется моя помощь силой выкинуть мистера Райленда из вашего дома».
Мойра улыбнулась. Совершенно очевидно, ее сестричка поделилась рассказами о горестной судьбине Мойры со своим кавалером. Просто чудесно. Кто следующий? Весь Лондон, конечно. Наверное, уже пошли разговоры по поводу того, что они не появляются вместе на людях вот уже несколько дней. Родились домыслы, почему она опять, как совсем недавно, сидит дома взаперти. А общество отметило, что Уинтроп осунулся, но все равно чертовски красив, даже, несмотря на это.
Как только они вышли, Мойра закрыла за ними дверь и на дрожащих ногах направилась по ковру туда, где сидел Уинтроп. Когда она остановилась рядом с ним, он взглянул на нее, и ее сердце отозвалось на боль в его глазах.
– Если хочешь, я уйду. – Голос был таким же усталым, как и его вид. – Но мне кажется, ты желаешь поговорить.
Мойра проглотила комок в горле, собирая всю свою волю, чтобы голос звучал обыденно. Может, его усталость была искренней, но ей совсем не хотелось, чтобы он понял, насколько ужасно она себя чувствует.
– Что произошло? – спросила она неуверенно, словно кто-то держал ее за горло.
Он сделал глоток виски, прежде чем покачать головой.
– Не знаю, что сказать. Я был у Норта с Октавией – отмечали новость о том, что Блайт беременна.
Какая Блайт счастливая! Это маленькое известие было так же приятно услышать, как и сообщение о помолвке Минни, особенно на фоне ужасов минувшей ночи и всех предыдущих дней.
– Пожалуйста, передай им мои поздравления; – Именно это она и хотела сказать, но даже хорошие вести не могли заставить забыть о ночной трагедии. – Так что же случилось?
В его взгляде, который он кинул на нее, ничего невозможно было прочесть. Он продолжил:
– Я поехал домой. А на ступеньках нашел Натаниэля. Я тут же решил привезти его к тебе.
– Почему? – Почему к ней?
– Потому что ты любишь его, и я знаю, что тебе захотелось бы быть с ним рядом. – Он отпил еще. – И, кроме того, я не имею понятия, где он живет.
Еще несколько дней назад она бы заулыбалась в ответ, но теперь ее губы, судя по всему, забыли, как это делается.
– Ты хоть что-нибудь предполагаешь, почему он отправился к тебе, а не сюда?
Уинтроп вздохнул. Скорее задумчиво, чем тоскливо.
– Не верю, что он сделал это по собственной воле.
Страх ударил по нервам Мойры. Она могла предположить что угодно, но то, что он согласился с ее подозрениями, растревожило ее.
– Ты думаешь, что его специально оставили так, чтобы ты наткнулся на него?
Он кивнул:
– Да.
Она сдвинула брови. Он что-то не рассказал ей. Но тут весь ужас ситуации дошел до нее.
– Ты знаешь, кто это сделал?
Еще один кивок головой. Он потер глаза.
– Не того, кто сделал, а того, кто организовал это. Да, знаю.
Горячо, болезненно засосало под ложечкой.
– Те, на кого ты работаешь? Это они? – Он помертвел.
– Подозреваю, да.
– Почему? – Недоверие и шок заставили ее опуститься на стул напротив него. Она положила руку на живот, чтобы успокоить возникшую боль. – Вы ведь совсем не друзья с Натаниэлем.
Темные страдающие глаза Уинтропа глядели на нее.
– Зато вы с ним друзья. – Мойра замерла от ужаса.
– Это предупреждение?
– Да.
– Тебе. – Язык с трудом поворачивался во рту. – Потому что ты не смог принести им тиару.
Его губы поджались.
– Да.
Она засмеялась резко и невпопад.
– И что потом, они придут за мной?
– Или Минервой.
Шок от подтверждения своей догадки был ничто по сравнению с яростью, которая вспыхнула в ней при упоминании имени сестры.
– Если кто-нибудь попробует тронуть мою сестру, убью их всех.
На него, казалось, не произвела никакого впечатления се решимость.
– Кого убивать-то? – Она прищурилась.
– Ты знаешь, кто они.
Он покачал головой. Никогда еще она не видела его настолько угнетенным.
– Я знаю одного из них. И не имею представления, с кем он работает.
Это прозвучало довольно безнадежно.
– Но ты ведь общаешься с ним.
– Конечно, но я не назову его тебе, чтобы ты не наделала глупостей себе во вред. – Он допил остатки виски и поставил бокал на пол рядом с креслом.
Она сжала кулаки. Гнев сделал ее сильной.
– Передай им, если пострадает хоть один человек, которого я люблю, я своими руками разломаю к чертям эту тиару.
В глубине его темно-синих глаз зажглась искорка обожания.
– Вот за это я люблю тебя, Мойра. Ты такая хрупкая на вид, а внутри – сталь.
Не поздно ли говорить об этом?
– Не надо мне льстить, мистер Райленд. Серьезно пострадал мой друг, и все из-за вас. – Она говорила жестко, но ей хотелось, чтобы он отверг обвинения. Она хотела сражаться за это.
– Да. – Он даже не намерен поспорить с ней? – Да, и я страшно расстроен из-за этого.
– Мне нет дела до ваших чувств. – Это была чудовищная ложь. – Мне интересно, что вы собираетесь предпринять.
Он потер глаза, затем поморгал, чтобы лучше видеть.
– Не уверен, что знаю. Попытаюсь переключить их внимание с вас и Минни.
– И как вы будете это делать? – Человек, на которого он работал, наверняка понимает, что тиара у нее. Что помешает ему нанять еще кого-нибудь, чтобы украсть ее? Ему настолько хочется заполучить ее, что он не остановится пи перед чем.
Уинтроп поднял подбородок. Его глаза встретились с ее, и в них была такая сила, что она поняла: все, что он сейчас произнесет, – самая настоящая правда.
– Если бы было можно, я бы отправился на Боу-стрит и рассказал им все.
Она, не отрываясь, смотрела на него. Он сделает это? Ради нее и Минни? Нет, не ради Минни, а для нее. Не надо обманывать самое себя, кого он имел в виду. Его решимость защитить ее так же очевидна, как нос на его лице.
Она подошла ближе, хотя разум советовал не делать этого. Она встала прямо перед ним, потом опустилась на колени и осталась так – глаза в глаза.
– Если они поступают так с теми, кто не имеет к этому никакого отношения, что они сделают с тобой? – Ее голос задрожал, выдавая то, что мучило ее совесть.
Его молчание пронзило ее до глубины души. Медленно, против своей воли она поднесла руку к его лицу и провела пальцами по небритой щеке. Уинтроп тут же перехватил руку и откинул ее.
– Не надо, – проскрежетал он.
Бесстрашно она подняла вторую и дотронулась до другой его щеки. Разве он не видит, как она пытается навести мост над отчуждением между ними? Как стремится объяснить ему, что хоть он и разрушил ее доверие и разбил сердце, ей совсем небезразлично, что будет с ним. Главное – жить в мире, где нет его, невыносимо, даже ужаснее, чем сама мысль, что он не тот человек, о котором она мечтала.
Он перехватил и эту руку. И прежде чем она поняла, что происходит, он выждал, когда она качнется в его сторону. Затем он захватил ее в свои объятия, долго глядел ей в глаза, а потом накрыл ее губы своим ртом.
Он почти забыл ее вкус.
Уинтроп целовал ее с яростью. Его язык врывался в мягкость и тепло ее рта. Он пил ее, его душа трепетала от счастья, что она чувствует его. Тепло проникало в безжизненный холод его души, свет озарял то, что всего несколько мгновений назад было черной бездной. Он скрестил руки у нее за спиной, раздвинул свои колени и притиснул ее еще ближе, чтобы почувствовать, как ее нежная грудь прижимается к его груди, а упругий живот упирается в него.
Она не пыталась бороться с ним, чем немало удивила его. Сначала ее руки обретались где-то сами по себе, не касаясь его, а потом мягко утвердились на его плечах. Нажмут чуть сильнее, и он остановится. Отрываться от нее не хотелось, но он должен уважать ее желания.
И она не давила на него, даже не отталкивала. Наоборот, ее пальцы стиснули его плечи, притягивая его к себе. Он застонал, когда она своим языком, нащупывая, коснулась его языка.
В первый раз с той ужасной ночи, нет, в первый раз после того, как Дэниелс снова появился в его жизни, Уинтроп почувствовал, что существует надежда, что все еще может удачно сложиться. Мойра была тут, в его объятиях, и целовала его с жадностью, рождавшей в нем боль, такую же острую, как и заполнявшая его радость. Возможно ли, что она простит его? Однажды, когда закончится его падение и не станет Дэниелса, смогут ли они начать заново? Неужели она сможет испытывать к нему совсем другие чувства, а не эту враждебность, которую он, увы, заслужил?
Его рука соскользнула по шелковистой ткани ее платья вниз, а потом обняла, обхватив спереди там, где у нее легко вздымалась грудь. Она немного набрала в весе. Ом понял это по тому, что больше не чувствовал ребер под руками, и по увеличившейся тяжести грудей, когда его пальцы коснулись этих нежных округлостей. Разве есть еще женщины с такой прекрасной грудью, как у Мойры?
Исследуя ее, пальцы наткнулись на восхитительно маленький сосок, который затвердел от их прикосновения. Нежно поглаживая, он слегка прижал его большим пальцем и почувствовал, как им овладевает возбуждение, когда она застонала в ответ, не отрываясь от его губ.
Несмотря ни на что, она должна сочувствовать ему. Как она может его презирать, если по-прежнему хочет его? Ее тело не отвергало, она не отказывалась от наслаждения, которое ей дарили его поцелуи. Несомненно, между ними по-прежнему существовало физическое притяжение. Теперь только бы восстановить доверие, которое он разрушил.
Его дыхание было прерывистым, а их губы продолжали медленный и отчаянный танец. Рука потянулась вниз вдоль спины, Ощупывая мягкие выпуклости ягодиц. Пальцы, ласкавшие ее грудь, стали более настойчивыми, перекатывая сосок под тканью платья и легко нажимая на него, пока она не стала жадно ловить ртом воздух, прижавшись к его руке.
Руки Мойры, оставив его плечи, спустились к груди, гладя ее через сюртук.
Она распустила узел галстука и освободила его от куска ткани, повязанного вокруг шеи. Галстук был отброшен в сторону, и ее пытливые пальцы легли сзади на его шею, нежно касаясь, поглаживали плоть, пока не наткнулись на порез, нанесенный Дэниелсом. Уинтроп вздрогнул. Рана все еще была воспаленной.
Мойра отпрянула, ее пальцы замерли. Она смотрела с любопытством и беспокойством. Затем она опустила взгляд вниз, разведя концы воротника в стороны. Он почувствовал момент, когда она увидела порез.
– Что это у тебя?
Он схватил ее руки, отрывая их от своей шеи.
– Ничего. Порезался, когда брился.
Она уставилась на него, бледная и полная сомнений.
– Не считай меня дурой, Уинтроп.
– Что ты, как можно? – Пожалуй, это было бы чересчур – заявить, что она поглупела за время их охлаждения.
– Это его рук дело, да?
Можно было не спрашивать, кого она имеет в виду. Конечно, не Натаниэля, а другой, о ком они говорили сегодня, был Дэниелсе, хотя Уинтроп проявил осторожность и не называл его. Но была одна причина быть довольным – она в первый раз с момента, как он появился у нее вновь, назвала его по имени. Она беспокоилась о нем, и это согревало.
– Да.
Казалось, она борется с чем-то внутри себя. Лицо отражало все ее эмоции – озабоченность, гнев, страх и… покорность?
– Потому что тебе не удалось достать, что ему нужно? – Стало понятно, она, наконец поверила, что он действительно выполнял чье-то задание.
Надо бы солгать, но она все читала по глазам, а возможно, и в его душе. Он никогда не мог отделаться от ощущения, что при желании она способна узнать о нем самые сокровенные вещи.
– Потому что я избил его. – Неудовлетворенная, она продолжала давить.
– Зачем ты сделал это?
Да провались она со своими расспросами! Для человека, который отказывался разговаривать с ним три последних дня, она задает слишком много вопросов. Понятно, единственная причина, по которой она заговорила, – ее дражайший приятель ранен. Как будто он в этом виноват.
Уинтроп отвернулся.
– Он угрожал, что нападет на кое-кого.
– На меня? – Голос задрожал, несмотря на звучавшую в нем уверенность.
– Да, проклятие! – Он смотрел на нее, разозлившись сверх меры из-за того, что она вытянула из него признание. – Он угрожал моей семье – я ничего не сделал. Он начал грозить тебе, и я потерял контроль над собой. Довольна?
Она выглядела очаровательно смущенной.
– Почему я должна быть довольной?
Если бы она была другой женщиной, ей бы понравилось.
– Потому что теперь знаешь, что значишь для меня больше, чем моя семья, хотя в твоих глазах я просто дерьмо. – Он очень преувеличивал, и понимал это. Но в глубине души ему хотелось, чтобы она попыталась разубедить его, точно так же, как она хотела услышать, что угроза в ее адрес родила в нем вспышку насилия.
– Только не дерьмо. – Вот и все, что она сказала, даря ему надежду на большее.
Ему было нужно хотя бы намекнуть на чувства вины и раскаяния, которые он ощущал.
– Когда я ударил его за то, что он начал грозить тебе, он выхватил кинжал и приставил к моему горлу. Я не отступил, и тогда он нанес удар, чтобы заставить меня податься назад. Ничто не делает человека беззащитным лучше, чем приставленный к горлу нож, особенно если он уже побывал в его теле.
Она побледнела, слушая его рассказ. Господи, может, ему не стоило описывать все это, но так хотелось увидеть, как краска сбегает с ее лица. Он хотел знать, так ли она искренна, как ему кажется. Он должен убедиться, черт побери, что она хоть немного беспокоится о нем. Иначе не имело смысла продолжать все это.
Она отодвинулась от него, и он позволил ей это, хотя возбуждение, налившееся в паху, настойчиво требовало продолжать то, что они начали.
– Жди здесь, – наказала она. Что-то в ее голосе подсказало ему, что мудрее поступить так, как она предложила.
Она выскользнула из комнаты, как фантом, оставив его в покорном ожидании, словно собачку. Он поднял галстук с пола и, закрутив вокруг шеи ставшую мягкой ткань, стал завязывать изящный узел, насколько это было возможно, без зеркала и при дрожавших пальцах. Найдется ли время для очередного бокала виски? Нужно выпить еще. Короткие мгновения, когда он обнимал ее, были словно жестокая шутка. Ему так хотелось ее, но поцелуев сегодня больше не будет. Он в этом уверен.
Он взял бокал и направился к буфету, где выстроилась череда хрустальных графинов. Вытащив пробку из одного из них, он налил себе щедрую порцию виски и разом опустошил бокал.
Мойра вернулась как раз тогда, когда он собирался налить еще одну порцию. В одной руке у нее была маленькая баночка, в другой она держала резную дубовую шкатулку, которую водрузила на стол.
– Подойди сюда, – приказала она.
Может, ему еще залаять и завилять хвостом? Недовольный, он двинулся к ней.
– Что теперь?
Она сняла крышку с баночки.
– Распусти галстук. Эта мазь поможет ране затянуться.
Галстук неожиданно оказался тугим, и пришлось повозиться, чтобы развязать его. Уже давно никто не ухаживал за его ранами, и оттого этот ее жест отозвался в нем трепетными аккордами эмоций, пронзающими все его естество.
Ее пальцы были нежны, когда она накладывала прохладную мазь на порез: рану немного стянуло, но тут уж ничего не поделаешь. Когда галстук водрузили на место, он предложил ей свой платок вытереть мазь с рук и отказался забрать его назад. Пусть он будет с ней. Через много лет платок напомнит ей о нем, когда она будет задумчиво и печально рассматривать его.
Она бросила скомканную ткань на столик рядом и взялась за дубовую шкатулку, посмотрев на нее так, словно она – пришелец из какой-то другой жизни.
– Вот это. – Она стряхнула задумчивость и придвинула ему шкатулку.
Когда он положил на нее руки, у него родилось какое-то неясное подозрение. Он поднял крышку, и сердце ухнуло вниз, хотя он уже начал догадываться, что там обнаружит.
Тиара. Она подмигивала ему со своего ложа из черного бархата.
– Возьми ее. – Мойра говорила уверенно, правда, голос звучал немного хрипло.
Крышка хлопнула, закрываясь, когда он ошеломленно, поднял глаза на Мойру.
– Я не могу. – Он подвинул шкатулку в ее сторону. Она сделала шаг назад и покачала головой.
– Она теперь твоя. Отдай ее тому, кому она так нужна.
– Мойра…
Она сердито нахмурилась, ее терпение явно заканчивалось.
– Ради Бога, Уинтроп, почему ты просто не возьмешь эту треклятую штуку? У тебя ведь не было проблем, когда ты попытался взять ее прошлый раз?
Замечание ужалило, хоть он и заслужил его. Убеждать ее, что той ночью он решил оставить тиару на месте, не имело смысла. Она не верила ему.
– Зачем? – Может, это глупый вопрос, но ему хотелось понять. Вдруг остался шанс, что у нее еще сохранилась привязанность к нему? А если он не окончательно разрушил те драгоценные чувства?
– Затем, что эта сияющая побрякушка не стоит чьей-либо жизни – ни Натаниэля, ни Минервы, ни твоей.
– Ни твоей, – добавил он, радуясь, что вместе с теми двумя был включен в число главных людей ее жизни.
– Ни моей. – Она невозмутимо посмотрела на него. – А теперь, я думаю, тебе лучше уйти.
Он заморгал. Что она сказала? Он должен был предвидеть это. Он, в самом деле надеялся, что что-то изменится? Нет, конечно. Нет сомнения, что их поцелуи она посчитала своей слабостью. Она и не подумает так легко снова пустить его в свою жизнь. Ее тело и даже сердце будут желать его, но разум и гордость скажут «нет». А Мойра очень умная и гордая женщина.
Она непокорно вздернула подбородок.
– Ты получил, что хотел. Теперь тебе больше не нужно утруждаться из-за меня.
Он не мог сдержать досаду.
– Ты полагаешь, я остался здесь сегодня, чтобы получить это? – Он указал на шкатулку.
Она покачала головой:
– Нет. Я верю, что ты искренне переживал из-за Натаниэля, и благодарна тебе за это. Но думаю, тебе лучше уйти, прежде чем я решу, что ты, несмотря ни на что, сможешь быть хорошим человеком.
Эти слова пронзили его сердце.
– Мойра… – Она вытянула руку вперед.
– Пожалуйста, уйди. Я готова оказаться в центре скандала из-за близости с тобой, Уинтроп, но я отказываюсь рисковать теми, кого люблю. Это опасно – быть связанной с тобой. И даже если я смогу уговорить себя поверить тебе всем сердцем, у меня нет гарантии, что Минни и Натаниэль не заплатят за это свою цену.
Он смотрел на нее, горло сжал спазм. Вот оно что. Завоюй он ее сердце вновь, она все равно не поддается ему до тех пор, пока ее друг и сестра будут в опасности, пока он будет хранить от нее все свое самое сокровенное. У нее нет возможности узнать, выйдут ли на поверхность новые угрозы из его прошлого. Она же не имеет представления о том, что до последнего момента в течение нескольких лет он вообще не занимался воровством.
И он не собирался говорить об этом, потому что сейчас чем меньше она знает, тем лучше. Если ей станет известна правда, то она начнет жалеть его или, что еще хуже, решит помочь ему. Она настолько чудесный человек, что он не должен позволять ей поступать так необдуманно. Он переживал за Натаниэля и Минни по единственной причине – Мойра беспокоилась о них. Его забота – только она, и он лучше умрет, чем подвергнет ее опасности.
Он перевел дыхание.
– Спасибо, что помогла мне.
– Я сделала это не для тебя. – Ответ был быстрый и прямой. – Это для друга, который, пока мы здесь говорим, лежит без сознания в моей постели. Он вообще ни в чем не виноват, и я больше не могу видеть, как он страдает.
Уинтроп кивнул в ответ.
– Какие бы причины ни были, я их с готовностью принимаю. Клянусь, я возвращу сторицей.
Она проглотила комок в горле, и он мог увидеть, как ее руки сжались в кулаки.
– Ты можешь отплатить мне тем, что уйдешь.
Он снова кивнул и, не говоря ни слова, сунул шкатулку под мышку и направился к дверям. Она права, что поступает, как чувствует, но это не избавило его сердце от боли. Ему хотелось умолять ее, чтобы она не дала ему уйти и позволила восполнить утраченное. Но гордость все же удержала его. Он понимал, что, унижаясь, ничего не добьется. Единственная возможность показать ей, как он раскаивается, – поступить так, как она хочет. Он заставил ее так много страдать, что уйти теперь – то немногое, что он только и может сделать для нее.
Самая малость.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману В ночи - Смит Кэтрин



Любил юношей муж? Тогда какого черту женился? rnНо интересно будет почитать.
В ночи - Смит КэтринЛале
27.03.2013, 15.49





Дорогая Лале! А какого черта кузен Николая 2-го Романова женился на сестре его жены, императрицы Александры. А принц Олбденбургский женился на Ольге, родной сестре Николая 2-го. И это подлинно исторические факты, а не вымысел автора. В семье Романовых было 3 гомосексуалиста, но у 3-го из них было 9детей.
В ночи - Смит КэтринВ.З.,66л.
21.02.2014, 9.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100