Читать онлайн Неблагоразумная леди, автора - Смит Джоан, Раздел - ГЛАВА 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Неблагоразумная леди - Смит Джоан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.74 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Неблагоразумная леди - Смит Джоан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Неблагоразумная леди - Смит Джоан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смит Джоан

Неблагоразумная леди

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 8

Мистер Севилья нанес визит мисс Мэллоу через два дня после бала, но дома ее не застал – она уехала на прогулку с Дэмлером. Он зашел еще через пару дней, на этот раз она была дома, и он пригласил ее прокатиться с ним по парку. Пруденс согласилась, ей казалось, что это лучше, чем сидеть дома с Кларенсом, а ее спутник всячески старался развлечь свою даму. Севилья производил впечатление несерьезного человека, Пруденс раскусила его за пятнадцать минут: светский повеса, говорил он преимущественно о балах и прочих увеселениях в кругу избранных, о лошадях и модах. Видимо, он считал, что леди не способна обсуждать более серьезные проблемы, а может быть, он и сам был непригоден для этого занятия, но умел занять собеседника, и с ним не было скучно.
– Слышали последние on dit
type="note" l:href="#n_4">[4]
о Кларенсе и принцессе? – спросил Севилья, наклонившись к Пруденс.
Мисс Мэллоу подумала, что начинает привыкать к светскому жаргону. Она уже догадалась, что речь идет о герцоге Кларенсе и одной из двух принцесс, которые не принадлежат к королевской семье.
– Ливен или Эстергази? – спросила она тоном светской львицы.
– Ливен, – ответил он. – Вилли проводил ее до кареты на днях, после вечера в Павильоне, и не нашел ничего лучшего, как повалить ее на сиденье и попытаться овладеть ею. Старый осел!
– Смелый человек, – ответила Пруденс, представив эту картину.
– Какая там смелость, просто выпил лишнего. Но Ливен всегда сохраняет бдительность. Она сообщила ему, что Венский конгресс отдает Ганновер Пруссии, а Англия соглашается чтобы захватить позиции в Вестфалии.
Можете представить его реакцию – он ведь убежденный сторонник независимости Ганновера. Любовь тут же вылетела у него из головы. «Черт побери! А моему брату это известно?» – восклицает он. Она убеждает его что брат не в курсе, он тут же мчится к принцу сообщить новость. Вот была потеха! Принц по десять раз в день напоминает Вилли, как он опростоволосился. Ливен, конечно, все выдумала.
– Мне говорили, что мисс Викэм дала герцогу отставку, – заметила Пруденс, вспомнив сплетню, услышанную на балу.
– Она бы с удовольствием это сделала, но кабинет министров и слышать не хочет. Если не мисс Викэм, герцогу придется довольствоваться нудной старой принцессой Австрии. Не завидую ему. Однако, получив все, что можно было от Джордан, он не нуждается в моем сочувствии.
– Мне жаль миссис Джордан.
– За нее не беспокойтесь, Кларенс ее обеспечит. О своем семействе он сильно печется, как впрочем, и положено мужчине, – поспешил добавить Севилья. – Это то немногое, что он может для нее сделать. Я не одобряю мужчин, которые соблазняют женщин, а потом бросают их.
Пруденс сочла эту тему не особенно приятной и попыталась ее сменить.
– Знаете, что лорд Дэмлер пишет новую пьесу? – сказала Пруденс для начала.
– Мне кажется, что вы очень дружны с Дэмлером, не так ли?
– Да. У нас много общего, мы ведь оба пишем.
– Чисто профессиональный интерес?
– Немного больше. Мы друзья.
– Он не ваш любовник случайно? Откровенность вопроса шокировала Пруденс даже сильнее, чем его смысл.
– О, мистер Севилья, нет, конечно, уверяю вас. Такое предположение просто нелепо.
– Не обижайтесь, мисс Мэллоу. Я не собирался вас обидеть. Но вам же не семь лет от роду, такие отношения в жизни часто можно наблюдать. Для вас он вовсе не так уж хорош, ничуть не лучше других.
Пруденс промолчала, удивленная завуалированным комплиментом.
– Вот видите, вы все же обиделись, хотя я этого вовсе не хотел. Мне такая мысль самому не пришла бы в голову, но ходят слухи. Извините, спросил, не подумав. Просто хотел уточнить. Признаю, что в столь тонких делах мужчине положено соблюдать большую осторожность.
Бедная Пруденс, воспитанная в провинции, сочла, что последнее замечание Севильи относится к опасениям, что его увидят в обществе дамы легкого поведения, раз уж о ней идет такая слава. Он же беспокоился, не отбивает ли у Дэмлера его собственность. Когда карета доставила девушку к парадной двери ее дома, Пруденс успела сделать заключение, что джентльмены на словах могут быть несколько развязнее, но в душе они строгие моралисты.
На следующий день Пруденс получила цветы от Севильи. В букет была вложена записка с приглашением в оперу через пару дней. Пруденс польстило внимание. В опере ей довелось побывать дважды с дядей Кларенсом, но они сидели не в ложе и не среди знатных представителей высшего света. У нее уже появилась тяга к красивой жизни, и она послала ответ, что принимает предложение. «Как все просто, – думала она, когда волосы были уложены в красивую прическу и парчовое платье, сшитое по случаю обеда в честь мистера Вордсворта, надето. – Нужно только завести знакомство с нужными людьми, и водоворот подхватит тебя, увлекая в гущу развлечений – балы, обеды, опера, прогулки в парке. Пруденс начала прочитывать колонки светской и судебной хроники, чтобы быть в курсе событий, обсуждаемых в свете.
Когда мисс Мэллоу уже была готова ехать в оперу, дядя Кларенс, одетый так, словно собирался сопровождать ее, хотя на самом деле оставался дома, чтобы играть с сестрой в пикет, торжественно вручил ей черную, обтянутую кожей шкатулку.
– Хочу, чтобы ты надела ожерелье моей дорогой покойной супруги, – сказал он.
Пруденс с благодарностью приняла драгоценность и надела небольшое ожерелье из мелких бриллиантов, но они были натуральными.
– Ничто так не украшает женщину, как бриллианты, – заключил он, отступая на шаг, чтобы полюбоваться племянницей. – Дэмлер пожалеет, что потерял тебя. – Уже два дня маркиз не появлялся на Гроувенор-Сквер.
– Мы по-прежнему друзья, дядя, и ничего особенного никогда между нами не было, – успокоила его Пруденс.
– Хо, ты самая хитрая девушка в городе, – не унимался он. – Сама, наверное, хочешь заставить его ревновать, появившись в театре с другим джентльменом. Смотри, как бы не просчитаться. Севилья, конечно, состоятельный человек, но без титула, совсем обычный, хоть имя его и похоже на название города. Но город назван не в его честь, можешь быть уверена. Ну-ка повернись. Очаровательна. Бриллианты Анны тебе очень идут.
– Придется нарисовать меня в этом наряде, дядя, – весело поддразнила его Пруденс. К ее величайшему удивлению, дядя Кларенс запротестовал.
– Не рискую рисовать бриллианты, – признался он печально. – Жемчуг можно изобразить на полотне, немного белой краски может заставить его сверкать, но бриллиант передать нельзя. Никому из старых мастеров это не удавалось. Я пытался, но ничего не вышло, думаю, что это просто невозможно сделать. Как ни стараешься, он то выходит как сапфир, то как гранат. То же самое с водой. Ее тоже невозможно передать. Тернер
type="note" l:href="#n_5">[5]
пытается скрыть недостатки, переворачивая вверх ногами все, что помещает на воду, чтобы якобы передать отражение, но людей трудно обмануть. Я только покажусь в гостиной, чтобы поздороваться с мистером Севильей. Пусть он помнит, что у тебя есть семья и ты не беззащитна. Когда за молодой леди никто, не стоит, ее легко обидеть. Упомяну невзначай сэра Альфреда и лорда Дэмлера, чтобы он понял: ты не просто ничтожество какое-нибудь.
Дядя Кларенс уже успел произнести эти имена в присутствии Севильи несколько раз, так что тот действительно проникся убеждением, что мистер Элмтри с ними на короткой ноге.
На увеселительный сезон Севилья снимал ложу в опере. В ней было шесть мест, но они оказались только вдвоем, что несколько удивило и даже насторожило Пруденс. Она считала, что ее новый знакомый пригласил еще кого-то. Девушка несколько успокоилась, что никто не разглядывает их особенно пристально и не перешептывается на их счет. Из этого она заключила, что они не нарушают общепринятых правил приличия. Некоторые кивали Севилье или здоровались с ним, и несколько человек кивнули мисс Мэллоу и улыбнулись ей.
В антракте Пруденс заметила Дэмлера в другом конце зала. Он был с компанией, но его внимание было поглощено только одной особой – очаровательной феей в белом шифоне и бриллиантах, с пышной копной волос, уложенных в несколько замысловатую прическу. Платье ее было низко декольтировано, и она ни на секунду не отрывала глаз от Дэмлера. Они казались поглощенными друг другом до неприличия, не замечая, что половина зала с любопытством следит за ними.
Из разговоров с Дэмлером Пруденс знала о его активной светской жизни, но она никогда не видела его компании, кроме вечера у Хетта. Представшее ее взору зрелище повергло ее в уныние, но она не могла оторвать глаз от его ложи.
– Ваш друг Дэмлер сегодня тоже здесь, – заметил Севилья, проследив за ее взглядом.
– Да. А что это за леди с ним?
– Какая-то кокотка. – Он поднес к глазам монокль, чтобы рассмотреть даму, и улыбнулся одобрительно. Сибилла, конечно, но нехорошо показывать мисс Мэллоу, что он интересуется этой особой.
– А что она изобразила на голове? Куст папоротника – символ девственности?
type="note" l:href="#n_6">[6]
– сказала Пруденс, подумав про себя, какими ухищрениями эта дама добивается такого сногсшибательного оттенка волос.
Реплика вызвала у мистера Севильи взрыв смеха.
– Хорошо сказано, мисс Мэллоу, прекрасно. Вы и впрямь оригинал. Удивительно остроумно.
Реакция мистера Севильи повергла Пруденс в замешательство, она не находила ей объяснения. Вскоре их ложу заполнила веселая компания джентльменов, и Севилья с восторгом передал им остроту Пруденс. Все согласились, что это перл остроумия.
Нашествие в их ложу привлекло к ним внимание публики. Леди Мелвин, которая тоже находилась в ложе Дэмлера, посмотрела в их сторону и обратила на них внимание маркиза. Когда он перевел взгляд в их сторону, Пруденс была занята разговором с одним из гостей. Все они казались ей очень любезными и приветливыми. К двоим обращались «милорд», но имен она не разобрала и жалела, что не сможет удовлетворить любопытство дяди Кларенса, когда вернется домой.
– Неужели это мисс Мэллоу с набобом? – спросила Хетта Дэмлера, устремляя монокль на ложу, где сидела Пруденс.
– Да, конечно, это она. Как она хорошеет, когда улыбается. Обрати внимание на коллекцию старых распутников вокруг нее – Севилья знает, что делает. А мисс Мэллоу зря согласилась сидеть с ним в ложе одна. Ну, ну, она высоко летает.
– Там Барримор. Черт возьми, Севилья не должен был знакомить ее с ним. – Дэмлер нахмурился.
– Почему бы тебе не зайти к ним, пока антракт не кончился?
– Чтобы придать компании благопристойный вид? Боюсь, что это произведет совсем обратное впечатление.
– Оно и верно. Бросаться из одних объятий в другие – слишком вызывающе. Легкомысленным джентльменам понравилось бы. Но Сибилла не будет в восторге.
– Мисс Мэллоу не относится к той же категории женщин, что и… – он указал взглядом на свою обольстительницу, которая надула губки, недовольная, что он переключил внимание на другой объект.
– Советую предупредить ее, чтобы остерегалась этой своры. Они не для нее.
– Обязательно. – Он бросил последний недовольный взгляд через партер и повернулся к своей даме.
В эту ночь Пруденс анализировала свои переживания. Мистер Севилья не оставил глубокого следа в ее душе. Она вскоре забыла о нем и вернулась к мысли о другом. Чувство к Дэмлеру начинало выходить из-под контроля. Она поняла, что интерес к нему становится все глубже, чем было бы разумно допустить в ее положении. Она не годилась для романтических отношений. Для этой цели он предпочитал Несравненных, вроде своей сегодняшней спутницы. Молва утверждала, что все красавицы Лондона мечтают о нем. Как нелепо с ее стороны надеяться, что он питает к ней нечто большее, чем дружеское расположение. С самого начала она знала, что этого не было и не будет. Удивляться следовало тому, что она привлекала его как друг. «Ну, ты, умница-благо-разумница, – говорила она себе, – настало время пустить в действие свое благоразумие и поставить себя на место. Нечего сидеть за письменным столом в ожидании, когда он соблаговолит зайти. Если твой друг зайдет, отлично ты будешь рада видеть его. Даже счастлива, но это неважно. Ты не должна показывать этого нельзя, чтобы он догадался или даже заподозрил. Он принимает тебя почти за мужчину».
На следующий день Дэмлер снова осчастливил Пруденс визитом. Шел дождь, она подумала, что прогулка не состоится.
– Трудитесь в поте лица, – сказал он, застав ее за рабочим столом без прически и с запачканными чернилами пальцами. – Приходится ловить каждую минуту, когда поклонники не осаждают и можно не парить на крыльях амура. Глядя на вас, я каждый раз понимаю, как много нужно работать.
– Я не полностью окунулась, в беспутную жизнь, – сказала она с выражением, призванным передать ее чисто дружеское расположение.
– Вы находитесь на пути в ад, миледи, – подтрунил он, грозя пальцем и улыбаясь очень широкой, даже развязной улыбкой. – Придется заново окрестить вас, если будете продолжать в том же духе. Веселитесь с набобами – не слишком ли много им чести? И не режет ли ваш утонченный слух сочетание аб-об?
– Нет, не режет. Сказать можно то, чего не решишься написать.
– А то, что стыдно сказать, можно пропеть.
– Как поживает Шилла? Все еще убегает от своего возлюбленного?
Он расположился в кресле в небрежной позе, почти разлегся, чего бы он наверняка не сделал, если бы не пытался произвести впечатление на женщину, чей интерес ему был не безразличен.
– Не следовало давать ей слишком много воли – эта распутница связалась с целым караваном бедуинов, а как, скажите, Уилс поместит на сцену дюжину верблюдов? Ума не приложу.
– Но ведь самое интересное происходит за сценой, разве не так?
– К черту. Что-то должно совершаться и на самой сцене. Она так распустилась, что ни одного ее движения нельзя показать приличным людям. Не могу же я держать на сцене два часа одного Могула, заламывающего руки и изрыгающего проклятия. Но можно было вернуть ее в гарем, и все начать сначала. Позднее я сделаю ее героиней романа, и пусть откалывает номера, как заблагорассудится. Я к ней очень привязался, трудно будет с ней расстаться.
– Позавидовали моим лаврам и пытаетесь завладеть моей территорией? Берегитесь, а то я начну писать пьесы или поэмы с дядей Кларенсом в главной роли.
– Блестящая мысль! Но я отвлекся от главной цели визита. Пришел, чтобы снять с вас стружку, мисс Неблагоразумие. Не пытайтесь, моя девочка, изображать удивление. Даже ваши прекрасные синие глаза не спасут вас от взбучки. Вам, должно быть, известно, что вся публика в опере вчера судачила о вас, включая всех знаменитых сплетников и сплетниц Лондона.
– Что за чепуху вы несете? – сказала она, довольная, что он тоже наблюдал ее триумф.
– И меня ужалили своим острым язычком. Моя дама чуть не лопнула от злости – она по праву гордится своими кудрями. До нее, конечно, дошла ваша острота.
– Это вовсе не острота. Просто…
– Мне прекрасно известно, что вы сказали и что имели в виду.
– Я просто хотела сказать, что она красит волосы.
Он выпрямился в кресле и многозначительно посмотрел на нее.
– О, нет, вы хотели сказать другое. Фактически вы назвали ее шлюхой. У вас это очень остроумно получилось, не отрицаю, но в обществе не принято называть вещи своими именами, даже когда все об этом знают.
– Но я же этого не говорила. Я и не знаю ее имени.
– Пруденс Мэллоу, – сказал он, покачав головой, – вы или наивная дурочка или талантливая актриса.
– Не понимаю. Объясните, пожалуйста, чтобы я не повторила той же ошибки.
Он беспомощно развел руками, как часто делал, когда попадал в затруднительное положение.
– Не знаю, как объяснить. Видите ли, шлюха – это не имя, милая вы моя дурочка, это не то же самое, что Мэри или Джоан, это титул, вроде принцессы или проститутки. Скорее последнее, если улавливаете мою мысль.
Пруденс была ошеломлена, но она уже приняла решение не уступать в изощренности своим новым знакомым и попыталась превратить все в шутку. Однако он не понял, что она шокирована.
– Вы разочаровались во мне?
– Нет, – отозвалась она быстро. – Почему я должна разочаровываться в вас?
– В самом деле. Я никогда не строил из себя святого. О, Пруденс, зачем я встретил вас? Вы пробуждаете мою совесть, которая давно уже меня не беспокоила. Давно не ощущал себя пропащим, неисправимым человеком, с того самого времени, когда впервые пришел домой в стельку пьяный, и мама проплакала два часа подряд.
– Но я же не плачу. – Ей стало смешно, как совсем по-мальчишески он сокрушался, а также, что он сам не заметил, как назвал ее по имени. – Меня просто удивляет, что вы считаете возможным появляться в общественном месте с… подобной женщиной.
– Все так делают. Половина тех женщин, которых вы видели в театре, проститутки. Я считаю, что они ничуть не хуже замужних дам, изменяющих мужьям направо и налево, может быть, даже лучше их. По крайней мере, не лицемерят. Они не дают перед алтарем клятв в любви и верности. Почему не награждают презрением так называемых порядочных женщин, предающих мужей с любовниками? А иногда им платят за это еще большим уважением. Но нет, я не позволю уговорить себя ограничить любовные похождения салонами замужних дам.
– Вам следует ограничить себя хотя бы в той легкости, с которой вы порочите свою репутацию.
– Кто вам сказал, что моя содержанка недостаточно респектабельна? Это высший класс. Она не путается с первым встречным, только с избранными, сливками общества. При этом не с несколькими сразу, а только с одним, в отличие от замужних леди, которые имеют двоих в одно и то же время, а чаще троих или четверых. Поэтому я предпочитаю шлюх, на этот счет не имею никаких сомнений. А какие аргументы вы можете привести против? С каких логических позиций хотите осудить меня?
– Не собираюсь ни приводить аргументы, ни осуждать. В том, что вы говорите, есть большая доля истины, но это не значит, что вы безупречно ведете себя. С одной стороны, собираетесь дать приют девушкам, свернувшим с пути добродетели, с другой – сами толкаете их на этот путь. Какая в этом логика?
– Пруденс, мы говорим о двух совершенно разных типах женщин. Те девочки – они очень молоды и не понимают, что делают. Моя девица – любовница джентльменов – совсем другой случай. Они сознательно выбирают такую жизнь, потому что не хотят работать, предпочитают праздность и роскошь, они обладают красивым телом, которым могут заплатить, и продают его. Это деловое предприятие, бизнес.
– О, не пытайтесь убеждать меня, что так уж хорошо содержать любовницу.
– Я не говорю, что это хорошо.
– Вы сказали, что лучше содержанка, чем жена другого человека. Но «лучше» – сравнительная степень от «хорошо». Если сделать еще один логический шаг, то можно прийти к выводу, что лучше всего совсем не иметь любовниц. Мне кажется, что порядочная замужняя женщина или старая дева все же лучше продажной девки или изменницы-жены.
– Не для меня, – ответил он уклончиво. – Все это хорошо для теологии, религии или подобной чертовщины, но мы ведь говорим о реальной жизни, а не о философии. Так вот, в реальной жизни – не знаю, устроит ли вас моя точка зрения, – гораздо лучше содержать незамужнюю женщину, чем воровать собственность своих друзей.
– Хорошо, признаю вашу частичную победу, пока вы не убедили меня в плохом отношении к дяде, так как я не продаю свое старое дряблое тело, чтобы помочь ему оплачивать счета.
– Не собираюсь заходить так далеко, Пруденс, – ответил он, заливаясь громким смехом. – Какой же я дурак, ведь пришел, чтобы прочитать вам нотацию. Как вы умудрились так превратно истолковать мои слова, будто хочу подтолкнуть вас пойти не панель? Просто мы с леди Мелвин не одобряем вашей дружбы с набобом.
– А что, мистер Севилья так богат?
– У него денег куры не клюют. Умер его дядя – один из владельцев Восточно-Индийской компании – и оставил ему миллион, в прямом смысле.
– Меня этот факт нисколько не шокирует, А разве вы против денег?
– Ничуть, напротив, очень их люблю, но… – он сделал Паузу, выжидая. – Ваш мистер Севилья… как бы это лучше выразиться… любит женщин… определенного сорта.
– Того сорта, которые носят почетный титул шлюх?
– Именно, но еще больше он обожает герцогинь и баронесс. Все знают, что его очень привлекает титул, с ним, видите ли, легче сделать карьеру, например, проникнуть в палату лордов. Именно поэтому у него не может быть мысли о женитьбе на вас. Он уже сделал предложение баронессе Мак Фей, а для развлечения предпочитает девиц легкого нрава. Не знаю, почему убеждаю вас быть с ним осторожной, словно вы ребенок.
– И я не знаю, но думаю, что неверно о нем судите. Он совсем не такой, имеет твердые понятия о пристойном поведении.
Пруденс подумала, не рассказать ли маркизу об опасениях Севильи, что она состоит в любовницах у Дэмлера, но решила этого не делать.
– Севилья?! Да у него не больше понимания пристойности, чем у кролика.
– Как вам не стыдно так говорить о друге! Вы сами познакомили нас.
– Да, поэтому и беспокоюсь. Мне не приходило в голову, что он может вами заинтересоваться. Вы совсем не в его вкусе. Уж не собирается ли старый идиот проникнуть в литературную среду? Думает, наверное, что это придаст ему вес, налет интеллектуальности. Уж он-то сможет извлечь из этого выгоду. Он не позволяет вольностей с вами?
– Конечно, нет. Сплетничает о сильных мира сего, но за вертихвостку меня не принимает.
– Все-таки я испортил вас! Кто бы мог подумать, что мисс Мэллоу может говорить о себе в подобных выражениях! Все равно, у него на уме что-то нечистое, но, видимо, что-то другое. И мне не нравится компания, которой он представил вас в театре. Лучше вам реже бывать в его обществе или, по крайней мере, не выезжать с ним без третьего лица. Какой-нибудь супружеской пары или еще кого-то.
– Он мне совсем не нравится. Не думаю, что мы будем часто встречаться, у нас так мало общего.
– Если он позволит себе неучтивость по отношению к вам, сообщите мне, и я прискачу на белом коне спасать вас. Обещайте, Пруденс.
– Обещаю, – она поймала себя на том, что переняла у Дэмлера характерное движение плечами, и смутилась.
– Сколько хлопот вы, женщины, доставляете нам! Кто бы мог подумать, что я возьму на себя роль доброго дядюшки-покровителя провинциальной старой девы.
Пруденс сжалась при этих словах, но не подала вида. Хорошо, что он наконец осознал, что она не мужчина.
– Я опять обидел вас, во всем виноват мой длинный язык.
Пруденс поняла, что скрыть свою реакцию ей не совсем удалось.
– Вам всего двадцать четыре года. И так как вы сняли чепец, то уже не старая дева. Сделайте милость, мисс Мэллоу, наденьте его снова и начните изображать старую деву – эдакого синего чулка лет сорока, чтобы я перестал волноваться за вас.
– А вы не волнуйтесь. Я не одинока, у меня есть семья, они в состоянии обо мне позаботиться. А вы лучше думайте о Шилле и Могуле. Когда вы должны представить пьесу на суд?
– Не в этом сезоне, она еще даже наполовину не сделана. – Он встал. – Ну, я пойду, мисс Мэллоу. Можно завтра зайти? Мне хотелось, чтобы вы прочитали о проделках Шиллы и высказали свое мнение. Ваше мнение я ценю выше других.
– Буду рада помочь, – ответила Пруденс с чувством гордости.
Хотя он и обидел ее как женщину, но все же как приятно было услышать высокую оценку ее таланта от поэта такого ранга, как Дэмлер.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Неблагоразумная леди - Смит Джоан



Прелестно
Неблагоразумная леди - Смит ДжоанПрелесть
4.11.2013, 10.07





необычнс для любовного женского романа.не навязчиво,но увлекательно
Неблагоразумная леди - Смит Джоанчитательница
3.12.2013, 12.23





Вообще не понравился!
Неблагоразумная леди - Смит ДжоанОльга
15.05.2014, 5.06





Захватывающе. Хотелось дочитать до конца. Местами чего-то не хватало, как-будто что то не досказано. Но хорошо читается и остается приятное чувство после прочтения. Роман пропитан чистотой, хотя главный герой представляется в начале повесой.
Неблагоразумная леди - Смит ДжоанРузанна
13.01.2016, 20.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100