Читать онлайн Босоногая баронесса, автора - Смит Джоан, Раздел - ГЛАВА 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Босоногая баронесса - Смит Джоан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.53 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Босоногая баронесса - Смит Джоан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Босоногая баронесса - Смит Джоан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смит Джоан

Босоногая баронесса

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 12

Лаура была свободна от необходимости присматривать за Оливией во второй половине дня. Лорд Тальман сопровождал баронессу на верховой прогулке. Он хотел поразить баронессу обширностью имения. Оливию, однако, привлекала лишь стремительная скачка на первоклассном рысаке из конюшни Кастлфильда. Верхом на лошади баронесса чувствовала себя гораздо привычнее, чем в светском салоне. Любая незначительная грубоватость ее манер могла быть признана особенностью верховой езды.
Оливия была приятной спутницей, когда все ее капризы исполнялись, а лорд Тальман стремился потакать всем прихотям баронессы и поездка удалась на славу: Оливия нашла великолепное место для встреч с Ярроу!
Среди владений герцога Кастлфильдского протекала река Моул. По ее берегам росли высокие ивы, придававшие очарование пейзажу, они могли защитить тех, кто желал уединиться, от любопытных взглядов случайных путников. Невдалеке от дворца через реку был перекинут деревянный мост. В записке она попросит Джона встретить ее у моста!
– Вернемся, предложила баронесса. То, что она искала, уже было найдено.
– Я собирался показать вам фермы арендаторов, напомнил Тальман.
– Я сгораю от нетерпенья их увидеть, но, должна признаться, я утомлена, лорд Тальман. В другой раз… возможно…
Тальман рассыпался в извинениях.
– Не простительно с моей стороны утомлять вас после вашего длительного путешествия, баронесса.
– Ваш парк очарователен, – улыбнулась Оливия, направляя свою лошадь ко дворцу.
Свойственное всем женщинам отсутствие выносливости у баронессы произвело на Тальмана благоприятное впечатление. Он спокойным шагом отправился за ней следом.
Как и у Оливии, у Лауры также вышел приятным день. Хайятт повел ее в библиотеку показывать гравюры. Но как хороши не были "Сцены из сельской жизни", и как не стремилась Лаура подольше и побольше расхваливать его работы, восхищение двенадцатью гравюрами не могло продолжаться всю оставшуюся половину дня.
Покинув библиотеку, час они провели в картинной галерее. Хайятт завистливо вздыхал, глядя на собранные шедевры.
– Посмотрите только, как Тициан написал волосы натурщицы, – сказал он. – Никто не может нарисовать рыжие волосы так, как это делал Тициан, кажется, они прожгут холст своим пламенем, и в то же время цвет неярок. Приглядитесь, на концах он и вовсе блекнет, остается одно напоминание о цвете. Я кажусь себе жалким карикатурщиком, когда смотрю на картины этого гения.
– Он достигает впечатляющего эффекта, – согласилась Лаура.
– Влияние ослепительного солнца Италии! Но это слабое оправдание моему несовершенству в передаче цвета.
Они прошли к голландским мастерам, где Хайятт стал восхищаться мастерством Вермеера.
– Кажется, что художник сам присутствует в изображенной комнате, выпив с дамами стаканчик вина, – сказав он, завистливо покачивая головой.
– Возникает странное чувство, что вино струится в бокал, и это чувство настолько реально, что я жду, когда бокал переполнится, – поддержала Лаура.
– Мгновение, заключенное в янтарь света! Я осознаю полное отсутствие правильное композиции у себя на картинах, когда смотрю на работы Вермеера. Как гармонично уравновешивает он все формы и распределяет светотени!
Лаура нахмурилась:
– Светотени?…
– Это щеголеватый способ выражаться о светлых и темных пятнах на картине, – пояснил Хайятт.
– Ни один художник не может выделиться всем сразу! Осмелюсь заметить, Тициан и Вермеер месяцами работали над своими картинами, вы же работаете намного быстрее.
– Слишком уж быстро! Такое стремительное, почти фабричное, производство – отсутствие уважения к искусству.
– Несомненно, все зависит от темы. Вы рисуете портреты, а не сложные композиции.
Мне, к сожалению, известен предел моих возможностей, но, когда я закончу цикл о буржуазии, я попробую групповую сцену.
Лаура вежливо кивнула:
– Вы всегда рисуете людей. Я хочу сказать, вам не интересны пейзажи, здания, животные.
– Вы правы, ничто, кроме людей, не вызывает у меня вдохновения. Я могу только восхищаться работами пейзажистов и анималистов. Стабз! Как этот человек умел рисовать лошадей! Мне же, чтобы приняться за работу, необходимо почувствовать – как бы это сказать? – эмоциональную связь с моделью. Я не способен эмоционально связать себя с лошадью.
– Ага! Вот когда правда выходит наружу! Вот почему вы рисуете так много хорошеньких дам!
Хайятт озорно улыбнулся и ответил:
– Я никогда не мог заставить себя изобразить лошадь или дерево. Вы правы вновь, мне нужна прекрасная дама для вдохновенья.
– Или старый моряк, – добавила Лаура, не заблуждаясь относительно несерьезности сказанных слов.
Она подумала, что вот сейчас Хайятт мог бы вновь предложить написать ее портрет, но он продолжал разговор об искусстве.
– Я с удовольствием пишу как привлекательных, так и не привлекательных внешне людей. От прекрасных леди быстро устаешь. Контраст привлекает.
– Кто станет вашей следующей моделью? – спросила Лаура.
– Вы знаете, кого мне хотелось бы нарисовать! – лукаво произнес Хайятт, и его улыбка безошибочно подсказала Лауре, кого он имеет в виду.
– Как контраст баронессе? Вы собираетесь противопоставить юность и зрелый возраст, сэр? – спросила Лаура, притворившись обиженной.
– Скажем лучше, юность и молодость. Я хотел бы изобразить вас… быть может, среди книг и предметов искусства?
– Быть может, и, если не возражаете, в туфлях.
– Вы становитесь чопорны, Лаура! – рассмеялся Хайятт.
– Наоборот, легкомысленна, несмотря на мои зрелые годы! Когда проходит юность и тускнеет красота, что остается женщине, чтобы привлечь к себе внимание джентльмена? Лишь остроумие и сообразительность.
– Вы не намного старше баронессы и не менее красивы, – Хайятт наблюдал, как краска смущения заливает ее щеки.
Не забудьте указать и незначительную разницу между ее сорокатысячным приданым и моими царственными десятью, – добавила Лаура.
– При том направлении разговора, что мы выбрали, кто-нибудь из нас непременно должен был упомянуть эту разницу.
– Вы начали, не я, – сказала Лаура, и ее лицо выразило неудовольствие.

– Прошу не путать! Я говорил о контрастах. Можно противопоставлять фиалку дикой розе и не относиться с пренебрежением ни к одной из них. De gustibus non disputandum

type="note" l:href="#n_12">[12]
, как гласит известная пословица.

– De latinibus no comprehen dum

type="note" l:href="#n_13">[13]
, – ответила Лаура.
– Я вижу, что, по крайней мере, вы уловили суть. Вы изучаете латынь?
– Наоборот, при каждой возможности стараюсь ее избежать.
– Это еще раз подтверждает мои наблюдения, что вы мудры не по годам. Сколько их, кстати?
– Будь я джентльменом, меня считали бы достигшим совершеннолетия год назад.
– Я уж боялся, вы скажете, что, если бы вы были джентльменом, то вызвали бы меня на дуэль за наглость моего вопроса. Но вы слишком молоды, чтобы волноваться из-за своего возраста. Мне кажется, дамы взрослеют быстрее джентльменов.
Его темные глаза блестели от удовольствия, которое он получал от их полушутливого разговора, но Лаура, отвечая, каждый раз опасалась, что может выставить себя в неловком свете, тем не менее, она смело продолжала:
– Вместо изучения мертвых языков, я предпочитаю изучать жизнь.
Разговор Хайятта явно забавлял все более, и хотя на лице не было улыбки, смеялись его глаза.
– Вы уже измерили все глубины жизни и ее смысла, Лаура?
– Я не так самонадеянна, как вы думаете, но я добилась успеха там, где тщетно бьются веками великие умы. Я считаю, смысл в том, чтобы, принимая существующие условия, какими бы они не были, постараться оставить после себя мир несколько лучшим, чем он был при нас, пусть даже в незначительной степени лучшим.
– Тяжелая задача, не так ли?
Лаура нахмурилась от иронии Хайятта:
– Я не имела в виду ничего всеобъемлющего, просто помочь менее обеспеченным, например, если есть такая возможность.
– Мня, конечно, учили, что человек должен оставить на земле след, – отбросил юронию Хайятт. – Я считаю личным долгом изменить мир. Вообще, мужчины более склонны к самоутверждению, чем женщины.
– Немногочисленные Цезари и Наполеоны действительно меняют мир, – задумчиво произнесла Лаура, она чувствовала себя спокойней и уверенней, когда предметом разговора была не она сама, а посторонняя тема. – Разве не странно, что н ум приходят имена честолюбивых извергов?
– Настоящие герои – это люди типа Дженнера, предложившего миру прививки против оспы, или Джеймса Уатта, своим паровым двигателем осуществившего революцию в промышленности.
– А также люди искусства, создатели прекрасных картин, музыки, стихотворений, – добавила Лаура. – Это относится и к вам, Хайятт.
Он шутливо поклонился.
– Благодарю вас от имени моих коллег, но не могу поверить, что я лично хоть на йоту меняю этот мир.
– Ваши серии гравюр сохранят для потомков нашу эпоху, а важную роль играют в нашем мире историки. Кроме того, ваши портреты приносят людям удовольствие.
Они подошли к полотнам Рембрандта.
– Вот исполин живописи, – сказал Хайятт, вглядываясь в автопортрет художника. – Как может быть изображение безобразного старика таким прекрасным? Краски тусклы, фон практически отсутствует. Возможно, годы наложили свой отпечаток, и краски покрылись пылью, герцог плохо заботится о картинах. Но в конечном счете, очарование Рембрандта скрывается на нескольких квадратных дюймах, в лице старика.
– Я думаю, все дело в глазах. Поговорка "глаза – зеркало души" не теряет своей значимости с веками. Вы не находите, что в его глазах заметна печаль? Странно! Наверняка у Рембрандта не было причин для печали. Он был знаменит.
– Портрет написан в конце его жизни, когда художник находился в отчаянном положении: несостоятельный должник, жена и сын мертвы, и, несмотря на его гениальность, строгая манера кисти Рембрандта была тогда уже не в моде.
Чтобы поднять настроение, Хайятт добавил:
– Ему следовало бы иметь побочную работу, например, писать портреты светских дам, как поступает лорд Хайятт. Но довольно о Хайятте и об искусстве! Давайте выйдем из дворца и насладимся солнечным светом!
Хайятт взял открытый экипаж и провез Лауру по имению, впечатляющему своим обширным великолепием, на которое Оливия не удосужилась даже взглянуть. Они проехали по пастбищам, где на богатых угодьях паслись стада. Следуя вдоль берега реки, они выехали к домам арендаторов. Затем пересекли рощу и вышли из коляски у фруктового сада, чтобы немного пройтись.
Помогая пробраться сквозь буйную траву, Хайятт предложил Лауре руку. Когда его пальцы скользнули вниз и крепко сжали ее ладонь, она ничего не сказала, но ее удивила его вольность. Она испытала новое для себя ощущение, идя рука в руке с джентльменом. И с каким джентльменом! Такой выдающийся человек, как лорд Хайятт, никогда не встречался ей прежде.
Она вообразила, что он попытается поцеловать ее в уединении сада. Как тогда ей быть? Но дойдя до конца сада, они повернули обратно, сели в коляску и вернулись во дворец. Лаура была слегка разочарована тем, что Хайятт вел себя с безупречной пристойностью. Но он ведь никогда и не вел себя иначе, по крайней мере, с ней. Но разве легкий флирт может считаться неприличным? Откуда же тогда у Хайятта его репутация повесы? Он казался не только здравомыслящим, благоразумным и сдержанным, но и скромным, несмотря на свои славу и богатство.
Оливия и Тальман вернулись домой немного раньше Лауры и Хайятта. Баронессе надоело осматривать розы, и она впала в дурное настроение.
– Где вы были весь день? – требовательно спросила Оливия у кузины.
– Катались и гуляли, – ответила Лаура. – А вы?
– Баронесса очень быстро устала, – ответил Тальман. – Я упрашивал ее прилечь отдохнуть. Путешествия утомительны. Но баронесса не балует себя дневным отдыхом.
Он был по-прежнему влюблен и старался найти оправдание настроению Оливии. Однако, усталость, на которую она жаловалась, не помешала ей предложить новую поездку.
– Давайте отправимся в какую-нибудь деревушку, – сказала она. – Кажется, Гатвик где-то рядоми.
– Кроули ближе и больше, – сказал Тальман. – Но выезжать сейчас уже довольно поздно.
– Кроули? – переспросила Оливия. Она назначила встречу в Гатвике! Должны встретиться они завтра утром.
– Мне хотелось бы взглянуть на Гатвик завтра утром.
– Интересна старая церковь Гатвика, – поспешил поддержать баронессу Тальман.
– А чем мы займемся сейчас? – по-детски капризно спросила, чтобы развеяли ее скуку, баронесса. – Не сыграть ли нам в воланы?
– Но вы устали! – удивился Тальман.
– Я уже успела отдохнуть, рассматривая долго розы, – переменила усталость на бодрость Оливия.
– Все же крокет потребует от нас меньших усилий, чем воланы, – решил Тальман и пошел за деревянным молотом, мячами и воротами.
Остаток дня компания провела, играя в крокет, причем Оливия так увлеклась, что забыла о своем дурном настроении.
У герцогини не было запланировано никаких развлечений на вечер. Сам герцог Кастлфильд возвратился к обеду из Лондона Одна из гостей, некая мисс Андерсон, оказалась певицей, и даже не без известности. После обеда она развлекала гостей. Оливия начала проявлять все признаки беспокойства уже во время третьей песни. Она вертела в руках юбку, заплетала в косички бахрому шали, шепталась с Тальманом и, в конце концов, ушла, опять сославшись на усталость.
Не доверяя сполна баронессе, Лаура вышла вместе с ней, чтобы убедиться, поднимется ли Оливия к себе в комнату. Сегодня днем Лауру удивила ее просьба поехать в Гатвик. Что она задумала? Нет смысла спрашивать ее об этом напрямую, она не скажет, надо узнать окольным путем.
– Нравится тебе уик-энд? – спросила Лаура, когда они подошли к парадной лестнице.
Оливия зевнула.
– Смертельная скука! Но завтра днем меня ждет забавная прогулка.
– Значит, у тебя отличная лошадь? Оливия заметно оживилась.
– Прекрасный скакун! Его зовут Брайер! Я не сомневаюсь, он может нестись, как стрела, но из-за этого Тальмана я вынуждена была все время удерживать его на легком галопе, потому что лорд Тальман хотел показать мне стада своего отца, обширность владений, дома арендаторов и прочее.
– Кастлфильд изумителен!
– Да, но кто захочет жить в музее, кузина? Они подошли к комнате Лауры.
– В котором часу едем завтра в Гатвик? – спросила она.
– Как? Ты тоже поедешь? – испугалась Оливия.
– Ты же сказала, что поездка будет забавной!
– Мне показалось, тебя неплохо забавляет Хайятт! Мистер Медоуз повесит нас обеих от огорчения.
– Медоуз – не мой поклонник.
– Хайятт намного интереснее, – сказала Оливия, как будто не было дней, когда ее волновал Медоуз. – Ты была права, я могу рассчитывать на лучшую партию Сезона.
– Лорд Тальман для брака приемлемее лорда Хайятта!
– Если ты подразумеваешь богатство, я не могу не согласиться, но и лорд Тальман, и мистер Медоуз смертельно скучны. Спокойной ночи, кузина!
О вкусах не спорят, действительно. Бессмысленно пререкаться. Лорду Тальману и мистеру Медоузу Оливия предпочитает беспутного Ярроу.
Лаура подумала о Медоузе, сожалея, что его нет в Кастлфильде и он не будет их сопровождать завтра в Гатвик. Может быть, Хайятт выразит желание тоже поехать в Гатвик?… С этой счастливой мыслью она заснула.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Босоногая баронесса - Смит Джоан



книга немного нудновата, но читать можно.
Босоногая баронесса - Смит Джоананна
29.07.2011, 22.57





На 8. Читать от нечего делать можно
Босоногая баронесса - Смит Джоанюля
7.01.2016, 18.03





На 8. Читать от нечего делать можно
Босоногая баронесса - Смит Джоанюля
7.01.2016, 18.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100