Читать онлайн Змей-искуситель, автора - Смит Дебора, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Змей-искуситель - Смит Дебора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.54 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Змей-искуситель - Смит Дебора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Змей-искуситель - Смит Дебора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смит Дебора

Змей-искуситель

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

За неделю до моего шестнадцатилетия мама умерла от перитонита. Я помню, как сидела под знаменитой яблоней холодной зимней ночью после ее смерти. Я завернулась в одеяло, одной рукой прижимала к себе Логана, а другой обнимала ствол дерева, как будто в эту яблоню переселилась душа нашей матери. Я плакала, я разговаривала со старой яблоней, которую все называли Большой Леди, и в тот момент, исполненный одиночества и отчаяния, я верила, что она слушала меня и отвечала мне.
Держись за землю, Хаш. Держись крепче за меня, пусти свои корни рядом с моими.
«Я так и сделаю, — шептала я в ответ. — Я никогда не отпущу тебя».
Но в мою жизнь вмешались силы, недоступные моему пониманию. Я сидела в зале окружного суда, маленькой комнате с сосновыми панелями на стенах, пока адвокаты обсуждали наше с братом будущее и будущее нашей фермы.
— Ваша честь, ребенок в таком нежном возрасте, как Хаш, не может осуществлять должный контроль за огромным садом и домом, — пел адвокат Мак Кро-форд. Он вел дело от имени двоюродного брата моего отца, которого папа ненавидел. «Аарон Макгиллен просто жадный сукин сын». Я не раз слышала от папы эти слова.
— Мистер Аарон Макгиллен всем известный бизнесмен, ему принадлежит кондитерская на новой автостраде, — продолжал Кроуфорд. — Он готов купить ферму по рыночной цене, что позволит юной мисс Хаш и ее бедному маленькому осиротевшему брату получить достаточное количество денег, чтобы жить безбедно.
Наш старый и очень дешевый адвокат Фред Карлайл, который пил бурбон в своем офисе недалеко от здания суда и носил накладку из фальшивых рыжих волос, чтобы скрыть плешь на макушке, театрально поднялся.
— Ваша честь! — прорычал он. — Аарон Макгиллен обсчитывает собственных официанток и лишает их чаевых!
Присутствующие Макгиллены торжественно кивнули, подтверждая его слова. Наша большая семья поддерживала меня. Но на судью слова Карлайла не произвели никакого впечатления, и я снова застыла на своем месте. От запаха мяты и бурбона, исходившего от мистера Карлайла, меня едва не выворачивало. Пот тек по моей груди, и дешевое платье, купленное в магазине подержанных вещей, прилипало к коже. За моей спиной Логан ерзал на скамье между Мэри Мэй и Дэви. Наконец мой пухленький братик громко прошептал, как сделал бы на его месте любой пятилетний ребенок:
— Хаш! Ну Хаш! Пойдем домой!
Я обернулась к нему и прошептала в ответ:
— Братишка Логан, я изо всех сил стараюсь сохранить наш дом, чтобы мы могли туда вернуться. Этого хотели бы наши мама и папа.
После этих слов несколько моих родственниц заплакали.
Судья Редмен, краснолицый дородный старик, куривший тонкие сигарки с фильтром во время процесса, отмахнулся от мистера Карлайла и указал на меня:
— Мисс Макгиллен, не кажется ли вам, что я был бы дураком, если бы доверил шестнадцатилетней девушке управление фермой?
Я встала, вцепившись в маленький кейс, который выторговала на блошином рынке в Далиримпле, и сказала очень отчетливо:
— Да, ваша честь, вы были бы дураком, если бы я была обычной шестнадцатилетней девушкой. Но так как я необычная девушка, то вы будете дураком, если этого не сделаете.
Люди в зале охнули. Судья нахмурился и затянулся сигаркой так глубоко, что пепел не упал на стол.
— Расскажите мне, мисс Макгиллен, как вы намерены помочь мне, дураку, справиться с этой задачей.
Я открыла кейс, повернула его так, чтобы Редмену было видно, и высыпала содержимое на стол. Связки двадцатидолларовых купюр едва не свалили подозрительно пахнувший мятой стакан с водой, к которому время от времени прикладывался мистер Карлайл. Правительственные бонды и акции оказались сверху.
— Вот мои активы, ваша честь. Я заработала это за последние четыре года, продавая яблоки у дороги. Мама не хотела брать много из моих заработков. Она настояла на том, чтобы я сохранила большую часть. Так я и поступила. — Я указала на разные пачки. — Наличные, акции, бонды. Всего на пять тысяч двести восемьдесят пять долларов и двадцать семь центов согласно последним рыночным ценам, указанным во вчерашнем номере «Газеты Атланты», ваша честь.
Зал ожил, все принялись перешептываться. Судья стукнул молотком.
— Мисс Макгиллен, вы удивительная девушка. Все так говорят. Теперь и я не могу не согласиться с этим утверждением. Но вы должны получить образование и заботиться о младшем брате. Ваша мама хотела, чтобы вы учились в колледже. Как вы собираетесь одновременно продавать яблоки, воспитывать брата и получать образование?
— Я сейчас оканчиваю школу — на год раньше, чем принято. Лига женщин-фермеров готова оплатить мое образование. Этих денег достаточно, чтобы проучиться первый курс в колледже Северной Джорджии. Я буду ежедневно ездить туда и возвращаться обратно. Бабушка Мэри Мэй и Дэви Тэкери согласна присматривать за моим братом, пока я буду на занятиях. А по вечерам я смогу работать на ферме.
Мак Кроуфорд фыркнул.
— У девочки хорошие намерения, ваша честь; никто не сомневается в том, что она достойная юная жительница нашего города. Но это просто неразумно, ваша честь, оставлять ей контроль за двумя сотнями акров садов. Вы должны понять, что эта долина — священное для Макгилленов место. О нем должен заботиться взрослый мужчина, носящий фамилию Макгиллен, который…
— Который недоплачивает собственным официанткам! — повторил мистер Карлайл.
Все рассмеялись, а у меня упало сердце.
Судья оперся на локоть и посмотрел на Кроуфорда.
— Скажите мне, мистер Кроуфорд, вам самому удавалось когда-нибудь скопить пять тысяч долларов?
— Но это не относится к делу, ваша честь.
— Нет, это как раз к делу относится. А как насчет вас, мистер Макгиллен? Вы можете предъявить такое количество наличных и ценных бумаг в данную минуту? — Судья повернулся к Аарону, который сидел в первом ряду — худой, суровый, в дорогом костюме. Я еще раньше решила, что если это будет зависеть от меня, то ноги его не будет на нашей ферме. Аарон нервно заерзал:
— У меня есть вложения, ваша честь. Не наличные, разумеется, но у меня приличный доход.
Судья Редмен улыбнулся.
— Возможно, мне следует вызвать ваших официанток и попросить их рассказать о вашей методике управления.
Присутствующие засмеялись, а мистер Карлайл снова подал голос:
— Слушайте, слушайте! Я же вам говорил!
— Вы, вероятно, шутите? — напряженно поинтересовался Аарон. — Только полный невежда может оставить ферму молоденькой девчонке, у которой даже работников нет. Кто поможет ей собрать урожай?
— Вы называете полным невеждой меня? — поинтересовался судья.
— Что вы, ваша честь, конечно, нет. Но бедной крошке Хаш некому помочь…
— Какого черта врать? Я ее помощник! — на весь зал заявил Дэви.
Он вскочил, словно солдат, готовый к бою. Я повернулась на своем стуле и посмотрела на него. Семнадцать лет, шесть футов два дюйма роста, гибкий и сильный, глаза сияют под длинными ресницами, и эти кудрявые волосы Тэкери… Добавьте к этому немалую дозу очарования, и вы поймете, почему я так любила его, хотя он был безнадежным болтуном.
Дэви продемонстрировал всем, как поправляет галстук под кожаной курткой.
— Я взрослый мужчина, — заявил он. — И я чертовски серьезно отношусь к разведению яблонь.
Большинство моих родственников округлили глаза. Остальные хохотали в голос. Даже судья не мог сдержать улыбку.
— Я слишком хорошо вас знаю, мистер Тэкери. Слова немного стоят, сынок, а ты рассыпаешь их бушелями.
Дэви замер. Обычно казалось, что он движется, даже когда стоит на месте, но только не в этот раз. Он посмотрел судье Редмену прямо в глаза, спокойно и уверенно. Господи, помоги! Меня подхватила волна трепета и восхищения. В эту минуту я верила в него. И понимала, что моя судьба решена.
— Ваша честь! — Голос Дэви звучал низко, совсем по-мужски. — Я клянусь вам моей душой, что сотру пальцы до костей, работая на Хаш Макгиллен. Я никогда не отвернусь от нее, никогда не предам ее доверие и буду рядом с ней всегда, когда буду ей нужен. Я знаю, что мне придется доказать это, и я докажу. Я готов на все ради ее блага. Только прошу вас, ваша честь, позвольте ей сохранить ферму. Она умрет без нее. А если умрет она, то и я умру.
У меня по спине побежали мурашки, на глаза навернулись слезы, и я поспешно смахнула их. Мэри Мэй, открыв рот, смотрела на своего брата, словно его подменили инопланетяне. В зале воцарилась мертвая тишина.
Длинный столбик пепла упал с сигарки судьи Редмена. Он положил ее в пепельницу и сцепил пальцы.
— Мисс Хаш, вам придется доказать, что я не дурак и не полный невежда. Попробуйте только испортить мою репутацию — и мы снова встретимся в этом зале! Вы меня понимаете?
Я встала, исполнившись надежды.
— Да, ваша честь.
— Хорошо. — Он сумрачно взглянул на Аарона Макгиллена, кивнул присутствующим в зале, поднял голову и объявил свой вердикт: — Контроль над «Фермой Хаш» в Долине передан мисс Хаш Макгиллен! — Редмен со стуком опустил молоток.
Толпа зааплодировала.
Я обернулась и посмотрела в сияющие глаза Дэви. Он покраснел, нахмурился и пожал плечами, вновь превратившись в привычного Дэви.
— Ну и дерьма же я нахлебался, — прошептал он.
Я протянула руку и коснулась его щеки. Он заморгал и затаил дыхание.
В тот момент я была уверена, что он любит меня так сильно, как я его.
Никто не верил, что я сохраню ферму. Меня настолько захватили заботы, что я едва успевала поднять голову. Но когда я это делала, то Дэви всегда оказывался рядом. Обаятельный, трепливый, он работал со мной рядом в саду больше, чем когда-либо раньше в своей жизни и чем ему пришлось работать потом. Зато все свободное время он посвящал гонкам и по-прежнему ездил слишком быстро, испытывая свою удачу. Почти все — мужчины, женщины, дети — начинали улыбаться, едва увидев его. Среди гонщиков он уже в те времена стал кумиром. Женщины-болельщицы щеголяли в майках с его номером — 52. Мужчины делали на него ставки. Девушки беззастенчиво флиртовали с ним. Я об этом знала. Но Дэви говорил, что они всего лишь фанатки, и я ему верила. Единственное, что ему никак не удавалось, это заразить своим увлечением меня.
— Мне не нравятся гонки, — упрямо говорила я. — Я лучше почитаю.
— Эх, красавица! — вздыхал он, и в его глазах появлялось еле заметное выражение печали. — За чтением джек-пот не выиграешь.
— Дело не только в чтении. Я говорю об образовании. Образование поможет мне заработать такое количество денег, которое невозможно выиграть ни в гонках, ни в лотерею. Если человек умен, то это всегда приносит доход.
— Ты и так умнее всех остальных девушек на свете. И куда красивее их.
Дэви умел найти нужные слова. Но на меня это не действовало. Пока. Я не могла рисковать и ни за что не соглашалась переспать с ним.
Пока.
— Я буду дураком, если дам шестнадцатилетней девочке заем на строительство, — заявил мне президент банка. В тот год крупный банк Атланты купил Фермерский банк округа Чочино; мистер Гаскелл совсем недавно приехал в Далиримпл и ничего не знал о Макгилленах вообще и обо мне в частности.
Я ответила ему заранее заготовленной фразой. Раньше это срабатывало.
— Сэр, я не обычная девушка, и мои яблоки — не обычные яблоки. Так что вы будете глупцом, если не дадите мне заем.
Он уставился на меня, приоткрыв рот.
— И что же конкретно вы хотели бы построить?
— Небольшой амбар для яблок у въезда в Долину, чтобы проезжающие мимо могли его видеть. Там будет кухня, чтобы готовить выпечку с яблоками, и стоянка, усыпанная гравием. — Я сделала выразительную паузу. — И потом, мне еще нужна красивая вывеска над входом. Мэри Мэй Тэкери сделает набросок, но написать ее должен профессионал. — Еще одна пауза. — И я помещу еще одну вывеску у выезда на автостраду. Родственник моей матери владеет участком земли вдоль нее, и он позволил мне поместить там нашу рекламу.
— И вы предложите жителям Атланты проехать еще десять миль только для того, чтобы купить яблок? — Мистер Гаскелл покачал головой.
— Нет, сэр, не для того, чтобы купить яблоки. Они приобретут магию Хаш!
Я пустилась в пространные рассуждения о ностальгии, наследии предков и погибших солдатах, но он только смотрел на меня и улыбался, явно не понимая, о чем речь. Когда я выдохлась, он сказал:
— Мне очень жаль, но мне нужны доказательства, что ваш бизнес-план сработает, мисс Макгиллен. У вас их нет.
Я подняла с пола корзину наших яблок, поставила ему на стол и сказала:
— А как насчет вот этого?
Я стояла среди яблонь, ветви которых сгибались под тяжестью плодов. Я была полна решимости. Мэри Мэй в ужасе смотрела на меня с расстояния в пятьдесят футов. Дэви с побелевшим лицом еле удерживал на плече видеокамеру, которую он одолжил из так называемого «отделения по связям с общественностью» школы округа Чочино. Нажатием пальца он включил слепящий яркий свети сказал:
— Сделай их, детка!
Я вцепилась в микрофон, который держала в правой руке. По моему лицу стекали капли пота, красная клетчатая рубашка намокла под мышками. Я улыбнулась.
— Приезжайте на «Ферму Хаш»! — нараспев произнесла я. — И вы увидите: наши яблоки так хороши, что очаровывают даже пчел. — Не было смысла объяснять, что осы — это не пчелы. Я решила, что пчелы лучше подходят для рекламы.
Правой ногой, которая не попадала в камеру, я скинула крышку с пятигаллонного жестяного бака. На волю вырвались сотни разъяренных ос. За считаные секунды они облепили мое лицо, руки, волосы. Я едва осмеливаась дышать.
— Позвольте мне рассказать вам о Макгилленах из округа Чочино и их яблоках, — наконец заговорила я, глядя в камеру и чувствуя, как осы ползают по моему лбу. — Вы поймете, почему всем так нравится на нашей ферме и почему люди забирают домой по несколько бушелей лучших южных яблок, которые целовали пчелы.
Я продолжала свой рассказ, покрытая осами. Я привыкла относиться к ним как к неотъемлемой части нашей жизни — шипы у розы, яд, который содержится в самых красивых ягодах. Это была цена, которую надо заплатить за хороший урожай. Я уже тогда знала, что за все в жизни приходится платить В моем сердце до сих пор кровоточили раны. Мама. Папа. Логан, звавший маму, когда рядом была только я. Во мне было много такого, что мешало жить. Слишком много гордости. Слишком много ответственности. И я так любила Дэви Тэкери, что не могла мыслить здраво в его присутствии. Но я продолжала жить.
Мы отвезли пленку в Атланту, на телевидение, и оставили копии на разных каналах вместе с цветистым пресс-релизом, написанным Мэри Мэй. И стали ждать.
У нас все получилось!
Две бригады выпусков новостей взяли у меня интервью. Меня показывали по телевидению, облепленную осами, хотя все принимали их за пчел. «Хаш Макгиллен и ее очарованные пчелы» стали знаменитыми.
В выходные я продала пятьсот бушелей яблок приехавшим из Атланты покупателям и получила заказ доставить еще четыреста бушелей.
И я получила заем в банке.
— Я был бы дураком, если бы отказался вести дела с укротительницей пчел, — торжественно заявил мистер Гаскелл.
— Благодарю вас. И кстати, сэр, когда у меня будет первый миллион долларов, я отдам его вам, что бы вы им управляли. Но только при одном условии.
Банкир покачал головой и улыбнулся.
— И что же это за условие, позвольте спросить?
— Я попрошу вас использовать эти деньги для воссоздания Фермерского банка округа Чочино. Потому что деньги прирастают деньгами, а я хочу, чтобы мои деньги остались в этих местах, где они помогут людям, которые мне дороги.
Внимательно посмотрев на меня, мистер Гаскелл кивнул:
— Думаю, я совершил бы большую глупость, если бы отказался.
И мы пожали друг другу руки.
В ту зиму мы с Дэви обрезали сухие ветки в саду. Однажды утром он сорвался с обледеневшей лестницы, упал и потерял сознание. Когда он пришел в себя, я зажимала рукой порез у него на затылке.
— Сколько пива ты выпил перед тем, как прийти сюда? — строго спросила я.
Дэви рассмеялся:
— Не так много, чтобы свалиться, черт побери!
Я отвела его в дом, забыв об осторожности, о предостережении матери, которая говорила: «Никогда не оставайся одна в доме с Дэви Тэкери». Я нарушила правила, которые поклялась ей соблюдать. Логана дома не было — Мэри Мэй отвезла его к своей бабушке. Погода стояла дождливая, холодная, промозглая. В воздухе пахло ранней весной, когда начинают размножаться животные, а пчелы прилетают опылять бутоны на моих яблонях. В такие дни чувствовалось, что сама мать-природа поощряет спаривание и выживание.
— Открой окно, я глотну воздуха! Может, дождик прочистит мне мозги, — театрально простонал Дэви, растягиваясь поверх лоскутного покрывала на старой двуспальной кровати моих родителей.
Я распахнула рамы. Холодный воздух окружил меня, словно доспехи.
— Не испачкай кровью лучшую мамину подушку. — Я подложила ему под голову полотенце, присела на край кровати и посмотрела на него с большим сочувствием, чем следовало бы. Дэви был грязным и мокрым — таким же, как я.
— Пиво есть? — спросил он.
— Нет.
— Не возражаешь, если я выкурю косячок?
— Возражаю. Дэви застонал.
— Значит, мне остается только лежать здесь, страдать от ужасной боли и надеяться, что твоя любовь облегчит мои муки.
— Сомневаюсь.
И все-таки я нежно вытерла его руки и лицо теплым влажным полотенцем. Он замер и, прищурившись, посмотрел на меня.
— Ты слишком добра ко мне. Честное слово.
— Мне никогда не отплатить тебе за то, что ты для меня сделал.
— Мне не нужна плата.
Дэви лгал, разумеется, но очень убедительно. Он взял мои руки в свои, провел пальцем по ладони, а потом приложил мои руки к груди. Я задрожала. Все вокруг вдруг показалось мне серым и убогим — все, кроме тепла его рук. Дэви нежно потянул меня к себе.
— Бедная сладкая Хаш! Уставшая, замерзшая, встревоженная… Иди ко мне. Просто положи голову мне на плечо, а я тебя обниму. Только и всего, клянусь.
Я все прекрасно понимала, но мне было так одиноко, а рядом .не было никого, кроме него. И Дэви был таким теплым… Я прилегла, уютно положив голову ему на плечо. У него были очень сильные руки. Когда он прижал меня к себе и накрыл нас обоих краем лоскутного покрывала, я не смогла удержаться и вздохнула, наслаждаясь теплом и покоем. Дэви погладил меня по волосам, по спине, и это было так хорошо, что я не стала протестовать. Когда его пальцы пробрались под пояс моих вымокших под дождем брюк и погладили нежную кожу вокруг пупка, я вся стала влажной, теплой и расслабилась.
— Я люблю тебя, — прошептала я.
— Я люблю тебя сильнее, — прошептал он в ответ. И я потеряла голову.
Несколько часов спустя, когда Дэви заснул на испачканных кровью и спермой льняных простынях, на которых когда-то спали мои родители, я оделась и, пошатываясь, вышла из спальни. Я спустилась по лестнице, сварила кофе и села на ступенях заднего крыльца, крепко обхватив пальцами старую керамическую кружку, такую горячую, что она обжигала мне руки. Хмурый день сменился холодными сумерками. Седые зимние горы прятались за серебристым туманом, оставляя глубокие, сине-пурпурные тени. Голые деревья в саду, казалось, были нарисованы акварелью. Меня трясло, зубы стучали.
Я говорила себе, что я умная, что я не наделаю ошибок. Осенью я поступлю в колледж, а Дэви будет продолжать работать на меня. И я буду спать с ним. Мне очень понравилось спать с ним. В конце концов, я любила его, и он любил меня. Он помог мне забыть о моих страхах, сомнениях, тревогах и обязанностях.
Я уговорила его пользоваться презервативами, а сама высчитывала дни, благоприятные для зачатия, и мы занимались сексом только в безопасное время. Он смеялся и уверял, что у меня поехала крыша, но на самом деле я просто взяла старый пикап и съездила в Атланту, где купила книжку о естественном контроле над рождаемостью. Кроме презервативов, я могла позволить себе только это. Я принимала ванны из трав и занималась с Дэви любовью исключительно в безопасные дни.
Но у Дэви было много сил, а я была безрассудна…
Весной, когда я поняла, что беременна, я упала на колени у корней Большой Леди и погрозила ей кулаком.
— Почему?! Почему ты наваливаешь на меня еще больше обязанностей? Чем я заслужила такое наказание? Я отдаю тебе все, а ты в ответ награждаешь меня ребенком, которого надо растить. У меня уже есть младший брат! Мне больше не нужны сосунки!
Я прокляла моего собственного нерожденного ребенка. Я сидела и подсчитывала, есть ли у меня деньги на аборт, но потом тупо призналась самой себе, что у меня не хватит на это смелости. Проповедники в горах твердили, что детоубийцы отправляются прямиком в ад. Я не могла так рисковать. Наконец я все обдумала и решилась. Я подняла лицо к яблоне и синему весеннему небу и громко крикнула:
— Лучше убей меня!
Но ничего не произошло. Меня не поразила молния. Порыв ветра не донес до меня теплое дыхание огорченных ангелов. Ничего. Я бросилась ничком на грязную весеннюю землю, колотила по ней руками и рыдала.
Дэви нашел меня в саду. Побледневший, растерянный, он присел на корточки рядом со мной, ничего не понимая.
— Что случилось, дорогая моя, что?
Я села, вытерла слезы и грязь с лица. Я была такой же холодной, как весенняя земля.
— Я позволила тебе добраться до меня, вот что.
Я никогда не забуду выражения его лица — надежда, страх, возбуждение, словно я пообещала ему самую быструю машину или шесть банок пива.
— У нас будет ребенок? — Дэви попытался прижать меня к себе. — У тебя будет мой ребенок!
— И из-за этого я потеряю ферму. Судья Редмен отберет ее у меня. Он назовет меня безответственной и будет прав.
— Нет! Я женюсь на тебе. Как ты не понимаешь? Я люблю тебя. Ты любишь меня. И все в порядке!
Он был прав, но в тот день это явилось слабым утешением. Я все-таки позволила ему обнять меня и отчаянно цеплялась за него. Мне было непонятно, как я могу так любить его и при этом быть такой несчастной.
— Ты рада, что у нас будет ребенок? Признайся, — попросил меня Дэви, — ты по-настоящему счастлива!
— Да-да, конечно.
Я обняла его, но внутри меня не было ничего, кроме этой лжи. «Попрощайся с колледжем, Хаш». Я уткнулась лицом в его плечо и застонала. Я проведу молодость, сидя за кухонным столом, как моя мама, — похудевшая, измочаленная, с ребенком, сосущим мою грудь. Мне даже выйти будет некуда — только в сад, собирать яблоки…
И тут вдруг старая яблоня заговорила со мной: Даже самый лучший плод не всегда легко нести.
Моя свадьба с Юэллом Дэвисом Тэкери была назначена на холодный мартовский понедельник. В окружной суд я пригласила только Мэри Мэй, двух стареньких родственниц со стороны Макгилленов, которые считали, что я всегда поступаю правильно, и дядю жениха, доброго Генри Тэкери, ветерана Второй мировой войны, покрытого шрамами снаружи и изнутри.
Мэри Мэй страшно обрадовалась тому, что будет подружкой невесты.
— Теперь мы с тобой станем сестрами! — воскликнула она. — Я больше не буду чувствовать себя такой одинокой,
Дэви надел новый синий костюм, он постоянно улыбался, всем говорил, что вот-вот лопнет от радости, но смотрел на меня тревожно. Думаю, он подозревал, что я с не меньшей радостью оказалась бы где-нибудь в другом месте. Он просто еще не хотел этого признавать.
Я выбрала белую юбку и строгий белый блейзер и сказала себе, что обязана выглядеть счастливой, — хотя бы на людях. Мы отправились в кабинет судьи Редмена, который должен был провести церемонию, но судья выставил Дэви из комнаты и плотно закрыл дверь.
— Ты потеряла рассудок, мисс Хаш? Ему же красная цена десять центов, хотя на вид два доллара! Он ведет себя прилично только ради тебя. Я не сомневаюсь, что ради тебя он пройдет по горячим углям, но я бы не поставил и цента на его будущее. Очевидно, ты не возражаешь против того, что твой жених курит травку, накачивается пивом, с огромным удовольствием дерется и гоняет на старых развалюхах. — Судья перевел дух. — Но осмелюсь напомнить, — мягко сказал он, — что этот симпатяга не спешит отворачиваться, когда с ним заигрывают девушки.
Я спрятала дрожащие пальцы за букетом желтых нарциссов. Они цветут даже в заморозки. И я сама такая же.
— Людям просто нравится сплетничать. Дэви самый красивый парень в округе, поэтому ему завидуют…
— Хаш, среди твоих яблок только одно гнилое. И это Дэви Тэкери.
— Он всегда готов помочь мне! Никакой он не гнилой!
— Дэви Тэкери будет поддерживать тебя, когда ты отправишься учиться в колледж?
— Я решила отложить поступление на пару лет. На ферме слишком много дел…
Редмен искоса посмотрел на меня.
— Мисс Хаш, у меня две внучки твоего возраста. Так что я не совсем остолоп и кое-что смыслю в уловках молодого поколения. Я задам вопрос напрямую. В твоей духовке зреет яблочко от Дэви Тэкери?
Я обмякла.
— Да, ваша честь.
— О господи… — Он склонил голову, будто в молитве, потом вздохнул и сурово нахмурил густые седые брови. — Мне следовало поставить одно условие, когда я пообещал сохранить за тобой ферму. Ты должна была держаться подальше от Дэви Тэкери.
— Нет, ваша честь. Я выбрала его, в этом все дело. Он подходит мне, а я подхожу ему.
— Хаш, тебе не удастся сделать из Дэви Тэкери приличного человека, даже если ты выйдешь за него замуж.
— Я выхожу за него, потому что люблю его. Я не дура. Да, он отец моего ребенка. Я понимаю, что сейчас женщины рожают детей, не выходя замуж. Свободная любовь и все такое. Но я по таким правилам не играю. Мне слишком дорого мое доброе имя. Так вот. Наш брак с Дэви снимет все вопросы по поводу моего чувства ответственности и способности управлять фермой.
Я не произнесла больше ни слова и напряженно ждала, что скажет судья Редмен. Я боялась, что он снова начнет спорить. Его слова и без того вертелись в моей голове. Они жужжали, словно злые пчелы, которых я не могла укротить.
Судья вздохнул.
— Я не отберу у тебя ферму, мисс Хаш. У тебя и без того будет достаточно забот. Боюсь, гордость тебя погубит.
— Спасибо, — прошептала я.
Редмен покачал головой:
— Не за что меня благодарить.
Через пятнадцать минут я уже была женой Дэви.
В августе я была на пятом месяце и выглядела так, словно проглотила шар для игры в боулинг. Я все время сосала ломтики яблок, замоченных в соленой воде, чтобы справиться с приступами так называемой «утренней тошноты», которая у меня не проходила двадцать четыре часа в сутки. В то лето я потела в широких футболках и мешковатых шортах, которые купила на блошином рынке в кинотеатре на открытом воздухе. Не стоит удивляться — в горах почти все имеет двойное предназначение в соответствии с необходимостью и идеалами прагматизма. Старый кинотеатр под открытым небом работал по вечерам в пятницу. Там демонстрировали в основном диснеевские фильмы, потому что во всех остальных было слишком много ругани и секса, чтобы их показывать на улице. Но по выходным владелец сдавал место под блошиный рынок. Платишь десять долларов — и получаешь пару складных столиков под тентом. Очень удобно. Я вешала вывеску «Ферма Хаш» и продавала яблочный джем и выпечку с яблоками или обменивала их на одежду для ребенка. К тому времени уже весь округ знал, что я беременна.
И тогда же я узнала о том, что у Дэви появилась девушка.
Однажды субботним вечером, когда почти все продавцы уже упаковали свои пожитки и уехали, я загнала ее в угол у бетонной стенки. Я, словно гончая, выследила ее по дешевому запаху поддельных духов. Она плавно двигалась в свете желтого фонаря, мотыльки и бабочки кружили у нее над головой. Некоторые спускались очень низко, и я могла бы поклясться, что пара-тройка запуталась в ее волосах, подстриженных, как у Фары Фоссет. К тому времени Фара уже потеряла былую популярность в Голливуде, но ее прическу еще многие годы копировли жительницы округа Чочино.
— Повернись! — негромко окликнула я ее.
Девица несла охапку пухлых бумажных пакетов. Дешевые джинсы обтягивали ее ягодицы так, что они были похожи на два готовых лопнуть воздушных шара. Она повернулась ко мне, удивленная тем, что на рынке еще кто-то остался, и испуганно охнула.
— Его здесь нет, так что никто тебе не поможет. — Я подняла револьвер, который мой отец привез из Кореи, и прижала дуло к ее лбу прямо между бровями.
— Боже ты мой, — пробормотала она и начала пятиться, прижимая к груди пакеты с покупками и тихонько взвизгивая.
Я следовала за ней, так плотно прижимая дуло к ее черепу, что видела отметину на коже.
— Заткнись! — приказала я, и, к моему удивлению, девица послушалась. Она прижалась спиной к бетонной стенке между разорванным плакатом кока-колы и пятидесятигаллонной бочкой из-под масла, набитой мусором.
— Прошу вас, только не убивайте меня, не надо! — промяукала она.
— Держись подальше от моего мужа. И если кто-нибудь спросит, ты никогда с ним не спала. Он даже взглядом с тобой не встречался. Слышишь меня?
— Пожалуйста, не убивайте меня…
— И запомни: еще раз коснешься его — люди даже твоего тела не найдут. Ни единого кусочка. Я искромсаю тебя десятидюймовым тесаком, которым рублю ветки, и скормлю свиньям Тома Уиллиса на Каслберри-роуд. Эти хрюшки провизжат твое имя, когда их будут забивать.
У нее подогнулись колени, и она сползла по стене вниз.
— Я клянусь… я никогда больше… боже ты мой, не надо, не надо…
— Отлично. Ты дала мне слово. А теперь дуй отсюда!
Я опустила револьвер, и она дала стрекача. Я проследила, как она садится за руль маленького пикапа с розовыми чехлами на сиденьях, и убрала револьвер в ящик с банками консервированных яблок. Мои руки дрожали, тошнота подступала к горлу. Я быстро схватила ломтик моченого яблока из баночки, которую всегда держала под рукой, втянула солоноватый сок, и мне стало лучше.
В тот вечер, когда Дэви вернулся домой из Северной Каролины, где он периодически гонял на мотоциклах вместе с такими же ненормальными, я встретила его на подъездной дорожке. В этот раз Дэви ездил на нашем маленьком грузовике, хотя обычно водил «Импалу» — ярко-красную, с дешевыми украшениями. Это была самая быстрая машина четырех округов. Так вот, я поставила ее посреди дороги, обложила тюками соломы и полила их бензином. Я стояла в свете его фар и ждала. Мое лицо опухло от слез, но я гордо подняла голову. Я держала в одной руке зажигалку, в другой канистру с бензином.
Дэви выскочил из грузовика.
— Какого черта?!
— Я знаю о твоей подружке.
Дэви ссутулился. В это первое, очень короткое мгновение я увидела, сколько горя он причинил самому себе, как ему больно. Ему оставалось только стоять на проселочной дороге и протягивать ко мне руки.
— Она ничего для меня не значит, Хаш! Мне на нее плевать…
— Тогда почему ты нарушил наши клятвы?
— Потому что ты не хочешь моего ребенка.
— Не смей передергивать!..
— Ты думаешь, тебе удается притворяться? Думаешь, я не вижу, насколько ты несчастна с того самого дня, когда объявила мне, что беременна? Я думал, что у тебя это пройдет, но ничего не изменилось. Думаешь, я не знаю, что ты вышла за меня только для того, чтобы люди не болтали? — Дэви кричал и плакал. — Ты хоть представляешь, как я себя при этом чувствую?
— Я люблю тебя! Но что делать, если я не хотела так рано обзаводиться детьми? И я ничего не могу с собой поделать. Я не хотела сейчас выходить замуж!
— Ты не можешь любить меня и чувствовать такое!
— Нет, могу! Просто сейчас я должна делать все необходимое для этой земли и этих яблок.
— Вот оно! Вот в чем проблема. Ты любишь эти проклятые яблоки больше, чем меня!
— Именно так!
Мы оба застыли. Я прикусила язык, но было поздно. Эти слова навсегда изменили все. Они изменили меня, изменили его, изменили нас. В это мгновение я разбила его сердце, как он разбил мое.
Я отбросила в сторону канистру и зажигалку, вошла в дом и заперла за собой дверь. Много недель подряд плакала по ночам, но Дэви об этом не узнал — до сентября, когда он должен был помогать мне собирать урожай, он спал в амбаре.
— Я никогда больше не прикоснусь к другой женщине, — пообещал он. — Прости меня.
— Извинения приняты.
Мы оба держались холодно и чинно. Я ему не поверила и была права, но Дэви должен был помочь мне собрать урожай.
И у нас должен был родиться ребенок.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Змей-искуситель - Смит Дебора



супер
Змей-искуситель - Смит Деборавиктория
7.08.2011, 14.07





prosto super)
Змей-искуситель - Смит Дебораnemochka
5.05.2012, 20.27





Я не очень люблю книги написанные от первого лица.Но сюжет интересен.
Змей-искуситель - Смит ДебораМари
25.10.2012, 15.57





БРЕД!!!
Змей-искуситель - Смит ДебораНИКА*
29.12.2012, 23.23





очень интересно-как в жизни-любовь никогда не бывает простой
Змей-искуситель - Смит ДебораТанита
6.10.2013, 21.47





ОТЛИЧНО!!! Просто действительно интересно!!!!
Змей-искуситель - Смит ДебораНаталка.
5.01.2014, 18.41





СОГЛАСНА СО МНОГИМИ, КЛАССНЫЙ РОМАН!!!
Змей-искуситель - Смит ДебораВАЛЕНТИНА
6.01.2014, 14.53





Понравился
Змей-искуситель - Смит Деборавера2
20.11.2014, 20.54





Агитационный плакат, а не роман
Змей-искуситель - Смит ДебораТатьяна
6.12.2015, 6.59





Очень милый, теплый и трогательный семейный роман!
Змей-искуситель - Смит ДебораДекоратор и мама
5.02.2016, 16.04








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100