Читать онлайн Змей-искуситель, автора - Смит Дебора, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Змей-искуситель - Смит Дебора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.54 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Змей-искуситель - Смит Дебора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Змей-искуситель - Смит Дебора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смит Дебора

Змей-искуситель

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

«Счастье надо заслужить». Мы, Макгиллены, всегда зарабатывали свое счастье, борясь с неурожаями, непогодой и надеясь только на красные спелые яблоки. Начало нашему саду положила в 1865 году Хаш Кэмпбелл Макгиллен, молодая шотландка, чей муж Томас погиб в битве при Булл-Ране. Мы подозреваем, что Томас Макгиллен был шотландцем из Пенсильвании и служил в армии северян, но прапрапрабабушка Хаш ни разу не призналась в этом, оказавшись на территории южан в Аппалачах. Она приехала сюда в фургоне, который тащил старый мул, и привезла с собой четверых детей, мула, фургон, пятьдесят долларов и мешок семечек от яблок, собранных по дороге от Пенсильвании до Джорджии.
Хаш Первая выросла в Старом Свете, где ее отец ухаживал за яблоневым садом какого-то английского джентльмена. Хаш знала, как сажать сад, как прививать яблони, как привлечь пчел, чтобы они каждую весну опыляли деревья, как хранить яблоки зимой, чтобы они не портились долгие месяцы. Она понимала, что яблони нуждаются в теплой земле, хорошей воде и ясной погоде, и яблони понимали ее. Как и они, Хаш Первая мечтая о плодородной земле, которая окажется по карману нищей вдове, какой она была. Такая земля нашлась в долине — в райском краю среди диких гор, в округе Чочино, штат Джорджия.
Хаш первой нашла дорогу в просторную долину у подножия гор Чочино, Большая Челюсть и Аталук. Окрестные жители гор называли это место просто Долиной. Она располагалась так глубоко в складках гор, что туда можно было попасть только пешком, и так далеко от цивилизации, что только человек в крайней нужде мог попытаться это сделать. От Далиримпла, главного города округа Чочино (обитатели которого довольно бесстыдно радовались, что война обошла их стороной), Долину отделяли десять миль. Двадцать миль пролегли между нею и Чаттанугой, штат Теннесси. На сотню миль южнее возрождалась к жизни сожженная северянами Атланта. А до шотландских равнин, где выросла Хаш, были многие тысячи миль.
С большим трудом Долину можно было отыскать на карте.
Жители округа Чочино избегали появляться в Долине, наделяя ее мистическими свойствами и справедливо называя это место Долиной Мертвых. Там, на берегу горной реки, были похоронены солдаты армий северян и южан, всего около пятидесяти. Они перебили друг друга в жестокой схватке всего за год до того, как в долину приехала Хаш. Занятые исключительно своими делами жители гор из округа Чочино похоронили их там же, где они упали, в неглубоких могилах. Самый образованный человек Далиримпла, его основатель Арно Далиримпл — одновременно владелец бара, игрок, пастырь местной церкви и ведущий колонки в местной газете — написал об этом в «Далиримпл уикли курьер»: «Славная дикая Долина населена привидениями так же плотно, как и личный ад мистера Авраама Линкольна».
Но Хаш, едва взглянув на Долину, увидела перед собой яблочный рай. Склоны гор защищали это место от сильных ветров и укрывали от свирепого южного солнца. Весной к реке с них стекали ручьи, и воды было в избытке. И, что важнее всего, на невысоких холмах росли яблони-дички, словно оазисы среди гранитных скал. Эти дикие деревца цеплялись за землю среди зарослей лавровых кустов и камней и цвели пышным цветом. Деревья умели распознать необходимое для них место, и они знали, что в Долине должны расти яблони.
— Яблони ничего не имеют против костей, а мертвые не станут возражать против яблонь, — сказала Хаш. Она заплатила пятьдесят долларов за двести акров земли в долине, разбила лагерь и посадила семена, собранные в дороге.
Яблони очень похожи на людей. Вы не найдете двух одинаковых семечек. Посадите сотню семечек — и вы получите сотню уникальных яблонь. Среди них будут и хорошие, и плохие, но большинство получатся совершенно заурядными, как бывает с детьми. Хаш знала, что только время и судьба помогут ей разобраться в странном смешении сортов, которые она посадила — «ван-дермееры» из Пенсильвании, «желтые кольриджа» из Мэриленда, «красные духи» из Каролины и многие другие. В то время в восточной части страны существовало больше сотни сортов яблок. На каждой ферме рос небольшой фруктовый сад, и каждый округ славился собственным сортом яблок. Фермеры ждали, что принесут им весной пчелы на своих мохнатых лапках. Они изучали каждый отросток, надеясь увидеть чудо.
Может быть, из этого деревца что-нибудь получится? Может быть, именно эта яблоня станет королевой среди остальных?..
Хаш наблюдала за своими деревьями десять лет, а потом еще двадцать. К тому времени, как ее дети выросли и разъехались, она пристроила еще одну комнату к своей щелястой лачуге, завела кур, коров и свиней, выстроила амбар и купила еще двух мулов. Ее сыновья прорубили просеку до Далиримпла и назвали ее Садовой дорогой Макгилленов. Хаш вполне сносно зарабатывала на жизнь, осенью продавая яблоки жителям городка. Но у нее так и не появилась «особенная» яблоня. Каждую весну она наблюдала, как трудолюбивые пчелы переносят пыльцу с диких горных яблонь на ее деревья. Дочь, переехавшая жить в Атланту, написала подруге: «Мама до сих пор верит, что господь на небесах благосклонно отнесется к соединению ее деревьев с его».
Хаш старела, но она научила свою внучку Лизу Хаш Макгиллен (известную как Хаш Макгиллен Вторая) помогать ей в саду. Они вместе каждый год осматривали деревья, пытаясь найти ту самую, единственную яблоню. Они нашли ее осенью 1889 года. Дерево в первый раз принесло плоды. Стройное, гордое, оно стояло именно там, где были похоронены убитые солдаты, и на его ветвях висели невероятно сладкие яблоки.
Хаш и Лиза упали на колени, смеясь и плача. В течение нескольких лет они прививали отростки от этой яблони на другие деревья и клонировали потрясающее дерево сотню раз, затем двести, потом еще. Слух об удивительных яблоках разлетелся с невероятной быстротой. Люди приезжали издалека, чтобы купить их.
Хаш продавала яблоки, Хаш продавала отростки и Хаш продавала легенду о Хаш Макгиллен. Ее яблоко было краснее, чем «арканзасская красавица», сохранялось дольше, чем «бен дэвис», было более сочным, чем «эврика дженни», и более сладким, чем «красная да-лила».
Яблоко «сладкая хаш».
Каждое следующее поколение до меня зарабатывало право на это имя. И мне пришлось сделать то же самое.
Меня научила выращивать яблоки сестра моей бабушки Бетти Хаш (или Хаш Макгиллен Четвертая), владевшая Долиной до моего отца. А Бетти научилась яблочному бизнесу у своего двоюродного брата Уильяма Хаша Макгиллена (его также называли Хаш Макгиллен Третий, и он единственный из династии был мужчиной). Он управлял знаменитыми яблоневыми садами Хаш в период их первого расцвета — между 1900 и 1930 годами. Если верить семейным преданиям, то Уильям Хаш Макгиллен так же умел получать прибыль от продажи яблок, как священник выкачивает медяки из грешников. Мне всегда нравилось думать, что я унаследовала его дар.
В период правления Уильяма Хаша весь округ Чочи-но скупал у него яблоки, поэтому многочисленные представители клана Макгилленов жили в комфортабельных домах и владели последними моделями автомобилей. Уильям Хаш и его родственники продавали яблоки тоннами легально и домашнее яблочное бренди бочками нелегально. В Атланте сестра Уильяма Дорита Макгиллен основала «Кондитерскую компанию Хаш». Каждый год МакГиллены с гор посылали тысячи отборных яблок в запряженных мулами фургонах Дорите, которая превращала их в начинку для кондитерских изделий. Эту восхитительную выпечку доставляли с посыльными в самые лучшие дома города. Посыльными были чернокожие мужчины в белых куртках, они управляли красивыми фургонами, на бортах которых красовалась надпись «Кондитерская компания Хаш». Пироги с яблоками от Дориты Макгиллен регулярно появлялись на столе губернатора.
Но потом Великая депрессия смела с лица земли «Кондитерскую компанию Хаш». Федеральные агенты из администрации Рузвельта ликвидировали подпольный винный бизнес Макгилленов. Наша семья тоже пострадала. Мой гордый дед и один из его двоюродных братьев, псаломщики в баптистской церкви Далирим-пла, были застигнуты врасплох за приготовлением бренди. Оба предпочли покончить с собой, только бы не отбывать наказание на каторге. Но что хуже всего, экспорт яблок из Старого Света и быстрое совершенствование холодильного оборудования превратили местные яблоки в прихоть, а не в необходимость.
К моменту моего рождения в 1962 году многие плодовые сады на Юге прекратили свое существование. Их вырубили, сожгли пни, о них забыли, их перестали любить, яблоки никому больше не были нужны. «Гордость поттера», «круглые эскановы», «сладкие сочные», «черная лань», «розовые кружевные» — все эти сорта исчезли с лица земли, не говоря о многих сотнях других. Они исчезли навсегда. Мы, Макгиллены, переживали одну черную полосу за другой. Мой отец умер молодым от сердечного приступа, корчуя шиповник в саду. Но мы и наши яблоки все-таки упрямо держались, отказываясь сдаваться на милость победителям — дешевым «виноградным из Висконсина» и ледяным японским «муцу».
Еще ребенком я решила, что заставлю людей снова покупать наши яблоки.
Первые одиннадцать лет моей жизни — до того, как умер отец, — были замечательными. Папа всегда был веселым или, по крайней мере, таким казался; мама пела, работая в саду рядом с ним. А я была их яблочной принцессой, Хаш Макгиллен Пятой из Долины, самого красивого места на земле. Яблони зацветали весной, их плоды наливались соком летом, питая наши души осенью. А в холодные зимние месяцы деревья спали и видели сладкие сны.
Сады Макгилленов росли по берегам реки, у подножия Чочино, Аталука и Большой Челюсти, поднимаясь вверх по террасам, созданным упорно трудившимися поколениями Макгилленов. У нас в семье была поговорка: настоящие яблоки «сладкая хаш» могут вырастить только бог и Макгиллены. Наша земля была самой плодородной в округе, и старики шептались о том, что в ней есть что-то таинственное и колдовское.
Я и понятия не имела о том, что мы бедны, и не понимала, почему наши родственники с такой тоской и печалью взирают на последнее свидетельство семейного благосостояния — серебряный кувшин с монограммой, который мой отец с любовью полировал и выставлял на старом сосновом столе. Я слышала, как мои тетушки рассуждали о том, что бывали времена, когда нашей семье не приходилось распродавать наследие предков.
Что касается меня, то я искренне верила, что наследие предков остается с нами. Оно росло вокруг меня на холмах, и о нем говорилось в старых сельскохозяйственных журналах, пылившихся в гостиной на дубовых полках. На стене на самом почетном месте над продавленным диваном висела единственная в нашем доме картина в раме: рисунок 1909 года, на котором было изображено наше яблоко «сладкая хаш».
— Таким его публиковали в больших реферативных журналах того времени, — объяснял мне отец. Он не один раз рассказывал мне эту историю, и я всегда слушала с удовольствием, хотя давно выучила ее наизусть. Мне нравилось видеть горделивое выражение на его лице, когда он говорил о нашем былом величии. — Сюда прислали двух человек из Вашингтона. Они долго сидели в саду в окружении всей нашей семьи, один тщательно срисовывал самый лучший экземпляр «сладкой хаш», а второй изучал сотню других и делал записи.
Затем отец открывал наш собственный очень старый экземпляр правительственного отчета и читал выводы ученых, словно цитировал Библию:
— «Спелое яблоко сорта „сладкая хаш“ темно-красное, почти бордовое. Плод очень ровный, круглый, среднего размера. Черешок плотный, длинный, расположен в темном, почти черном ровном углублении. Основание широкое, вдавленное, безволосковое. Мякоть сочная, очень белая. Яблоко созревает с сентября по декабрь. Хорошо хранится всю зиму, сохраняет вкус при кулинарной обработке». — На этом месте папа всегда останавливался, а затем принимался читать самый главный отрывок низким, бархатным голосом. — «Вкус напоминает свежий мед, смешанный с самым лучшим тростниковым сахаром. В яблоке нет кислого послевкусия. Каждый кусочек буквально тает во рту. Поистине восхитительное яблоко!»
Поистине восхитительное… Представители властей использовали превосходную степень, хотя их никто не подкупал.
Мама, в чьих жилах текла капелька крови индейцев чероки, садилась рядом с отцом и вспоминала мудрое изречение своей бабушки-индианки:
— Бабушка Халфакр говорила, что это лучшее яблоко на свете, потому что дает человеку крылья. Сладкое яблоко насыщает желудок, очищает внутренности и успокаивает сердце.
Много лет спустя я буду вспоминать эти слова с мрачной грустью. Чтобы выжить, фермеру-садоводу и в самом деле требуется твердость духа, упрямство и крепкий желудок.
Но когда я была ребенком, главным для меня было то, что наше имя соединяется с прекрасным божьим даром. И это имя было моим!
— Мое маленькое драгоценное яблочко, — говорил мне отец. — Ты так похожа на свою мать.
Я унаследовала мамин овал лица, длинный нос с горбинкой, ее большой рот с опущенными вниз уголками и индейские скулы, а от папы взяла упрямый подбородок и зеленые глаза. Никакая стрижка или химическая завивка не могли справиться с моими курчавыми, ржаво-коричневыми волосами, свисавшими мне на глаза, словно челка у лошади. Люди никогда не называли меня красивой, хотя часто говорили, что на меня можно заглядеться. Но, в конце концов, заглядеться можно и на теленка-альбиноса. Папа утверждал, что у меня глаза цвета зеленых яблок. Я весьма надменно смотрела на мир за пределами округа Чочино, бросая ему вызов. Пусть попробует откусить кусочек от моего счастливого, упрямого существа!
В конце концов именно это и случилось…
В начале осени 1974 года, пока мама надрывалась в Далиримпле, обслуживая столики в ресторанчике, я вылила сидр из серебряного кувшина на корни первого дерева, принесшего наши знаменитые яблоки, и плакала до тех пор, пока у меня не разболелась голова. Прошлым летом папа умер в саду. Мама держала его голову на коленях, пока я бегала за помощью, но помочь ему не успели. Мне его все время не хватало. Мне было двенадцать лет, и я так любила своего отца, что мир, казалось, заканчивался с его смертью.
— Наступит день, и этот сад будет принадлежать тебе, — сказал он мне незадолго до смерти. — Я уверен, что мы еще будем тобой гордиться. Ты пятая Хаш Мак-гиллен, никогда не забывай об этом.
Теперь я все понимала. Нужно было что-то придумать, иначе мы потеряем ферму. От славы и богатства былых времен остались только старенький «Студебеккер» в амбаре и этот самый серебряный кувшин от сервиза, который мы вынуждены были продать.
Впрочем, нет. У нас остались наши яблоки.
Я загрузила в тележку две большие пустые корзины, доску, бумажные пакеты, ящик со свежесорванными яблоками и моего младшего брата Логана и потащила тележку через весь сад к так называемой Садовой дороге Макгилленов. Там я устроила импровизированный стол и встала рядом с ним, держа в руках написанный от руки красной краской на картоне плакат:


Единственные в своем роде сладкие яблоки Хаш
Никаких червей, никаких пятен
55 центов пакет
Два пакета за один доллар


Я еще раньше заметила, что жители Атланты начали ездить через нашу долину. Они съезжали с новой автострады, потом поворачивали направо по шоссе и проезжали через горы, чтобы полюбоваться видом, прежде чем отправиться домой к привычным супермаркетам и универмагам. Каждую субботу и воскресенье на заросшей сорной травой обочине возле нашего посеревшего от непогоды почтового ящика останавливались машины. Люди выходили из них и фотографировали нашу ферму. Как-то раз я специально вышла на дорогу, чтобы посмотреть, что их так привлекает. Я увидела широкую долину, в которой стройными рядами росли яблони. За ними возвышались округлые вершины гор, из-за огромных буков на холме выглядывали красивые крыши дома и амбаров. Все, что я видела, было моим домом, который я горячо любила.
Если я хотела его сохранить, сад должен был окупать себя, как в прежние времена.
Через полчаса ко мне подошла первая покупательница. Я никогда не забуду эту женщину. Пожилая леди из Атланты с серебристыми волосами привезла своих сестер полюбоваться яблонями в стареньком «Кадиллаке» с выцветшей надписью «Никсона в президенты!» на бампере.
— Почему здесь написано, что это настоящие сладкие яблоки Хаш, дорогая? — спросила она с улыбкой.
— Потому что только мы выращиваем яблоки сорта «сладкая хаш» во всем округе, мэм. Они выросли на костях сотни солдат-янки, которых убили наши доблестные южане во время битвы при Далиримпле в 1864 году. — Я театральным жестом указала на яблоневый сад и сделала паузу для пущего эффекта. — Моя прапрапрабабушка Хаш Макгиллен Первая сказала, что яблони ничего не имеют против мертвых. Поэтому она посадила первые яблони на могилах солдат. И с тех пор только здесь растут самые лучшие яблоки Хаш. Потому что корни — это кости, а кости — это корни. Так говорит моя мама, а ее мама была наполовину чероки. А вы же знаете, что чероки знают духов земли. Все, что они говорят, правда. — Я сделала глубокий вдох. — Два пакета за доллар, мэм, прошу вас. И двадцать пять центов, если вы хотите сделать снимки.
Пожилая леди и ее сестры рассмеялись и купили целый ящик яблок.
— Я бы заплатила только за то, чтобы послушать твой рассказ, — сказала одна из них и погладила меня по волосам. Они были длинными и возмутительно кудрявыми, поэтому я связала их на затылке шнурком. — Ты выглядишь так, словно тебя при рождении коснулась фея своей волшебной палочкой. Оставайся такой же хорошенькой и всегда используй свое живое воображение, тогда люди раскупят у тебя все яблоки.
Когда леди уехали, я посадила Логана в тележку и повезла обратно на ферму, чтобы набрать еще яблок. Неужели все так просто? Но, кажется, люди действительно готовы покупать яблоки, если рассказывать им историю, которую они смогут пересказать дома.
Я принялась снова и снова повторять свой рассказ о войне между Севером и Югом, о похороненных в долине солдатах и первой Хаш Макгиллен всем, кто останавливался. Это помогало продавать яблоки.
Через два часа я продала сорок пакетов яблок и заработала около двадцати долларов. При каждом удобном случае я доставала банкноты из кармана и пересчитывала их. В 1974 году это было целое состояние.
Услышав шум мотоцикла, я посмотрела на дорогу, вьющуюся среди рододендронов и высоких деревьев. С холма спускался Дэви Тэкери. Его сестра Мэри Мэй Тэкери по прозвищу Липучка сидела сзади, и ее темно-каштановые кудри словно сумасшедшие бесновались на ветру. Некоторым семействам никогда не удаетсд сохранять благопристойность. Тэкери относились именно к таким семьям, хотя у большинства из них был хороший легкий характер, и они много работали, чтобы лишний раз подтвердить свою принадлежность к среднему классу. Они славились тем, что сколотили свое состояние на нелегальной продаже алкоголя, а также склонностью к быстрой езде по горным дорогам. В конце концов, официальная история профессиональных гонок началась именно на проселочных дорогах Юга между 1940 и 1950 годами, когда бутлегеры в нагруженных ящиками с виски седанах уходили от федеральных агентов. В этом смысле Тэкери были легендой округа. Ни одного из них в те времена не взяли в горах Чочино, во всяком случае — живым.
Дэви улыбнулся мне из-под девичьих кудрей, и мое сердце забилось быстрее. Ему было всего тринадцать, на год больше, чем мне. Он был высоким и гибким, готовым ударить любого, кто ему докучал. Но его синие глаза смотрели ласково, когда они останавливались на мне. А я отчаянно хотела любить кого-нибудь после смерти отца, и мне хотелось, чтобы любили меня. Отец Дэви и Мэри Мэй тоже умер молодым, гоняя грузовики по проселочным дорогам, а мать их бросила. С тех пор Мэри Мэй старалась всем понравиться, угодить, потому ее и прозвали Липучкой. А Дэви потерял покой и срывался по любому поводу. Их воспитывала болезненная бабушка, жили они в городе. Пожилая женщина не могла контролировать Дэви. Зато я могла. Во всяком случае, я так думала.
— Привет, красавица! — весело поздоровался Дэви. — Чем это ты тут занимаешься?
Я покраснела. Он назвал меня красавицей. Его треп был единственной моей слабостью.
— Это мотоцикл мистера Джеттерса, — заметила я, не отвечая на вопрос. — Ты его что, украл?
Дэви махнул рукой:
— Тупой ублюдок не хватится его еще пару часов.
Мэри Мэй тут же спрыгнула с седла.
— Ты же мне сказал, что мистер Джеттерс одолжил тебе его!
Дэви потрепал сестру за подбородок.
— Видишь ли, сестренка, я тебя обманул. — Он сел боком на кожаном сиденье и принялся разглядывать мои пакеты и ящики. — Твоя мама послала нас посмотреть, что здесь у тебя происходит. Кто-то сказал ей, что ты торгуешь яблоками, как цыганка. Она испугалась, что на тебя кто-нибудь наедет или стукнет по голове. Я пообещал ей, что присмотрю за тобой. Я вытащила из кармана деньги.
— Спасибо за заботу, но у меня все отлично. Мэри Мэй открыла рот от изумления. Ее глаза засверкали.
— Как бы мне тоже хотелось разбогатеть.
— Моя мама сможет купить продукты на эти деньги, — гордо объявила я.
Мэри Мэй принялась изучать мой плакат.
— Я бы не стала писать о червяках и пятнах. Это только отпугнет людей.
— Я потом его переделаю.
— Разреши мне, Хаш, пожалуйста! Я нарисую для тебя новый плакат и украшу его завитушками по углам.
— Ладно, спасибо. — Мэри Мэй хорошо рисовала, и к тому же она немало времени провела, обдумывая, что может понравиться людям. Мне было ее жаль, а кроме того, почему не использовать ее талант к рекламе? Я посмотрела на них с Дэви. — Если вы поможете мне продать яблоки, я заплачу вам каждому по два доллара за день работы.
— Я согласна! — воскликнула Мэри Мэй.
Но Дэви посмотрел на меня сверху вниз своими тревожащими небесно-голубыми глазами.
— Я помогу тебе только потому, что ты меня попросила. Но я не намерен лизать задницу этим типам из Атланты. Они все евреи, ниггеры и богатые засранцы.
Это был один из тех моментов, когда умные девочки вдруг становятся глупыми, глухими и слепыми. Мне бы следовало повнимательнее посмотреть на него и кое-что понять. Мне бы следовало признать, что в его взгляде на мир слишком много агрессии и гнева, но я уже была влюблена в него, поэтому никак не прореагировала. Правда, я уже тогда сознавала, что слова — не пустой звук. Идеи тоже имеют значение. Как и репутация. Моя мать была на четверть индианкой, и я слышала, как люди обзывали ее и говорили, что папе не следовало на ней жениться. Даже мой проклятый дядюшка Аарон и его детишки. Мои двоюродные братья и сестры.
— Ты позволишь людям обзывать меня всякими нехорошими словами, которыми ты так и сыплешь? — мрачно спросила я у Дэви.
Он рассердился.
— Если кто-то обзовет тебя нехорошим словом при мне, я надеру ему задницу.
— Тогда прошу тебя, Дэви, не говори так сам! — взмолилась я. — Ты такой замечательный… Обещай мне.
— Ладно, ладно. Если тебе не нравится, я не стану ругаться.
— Хорошо.
— Но только когда ты сможешь меня услышать.
Я рассвирепела и собралась уже обругать его в ответ, но тут на дороге появился желтый «Фольксваген».
— Ты должен выглядеть дружелюбным! — приказала я.
Мэри Мэй, Дэви и я выстроились на обочине. Мэри Мэй махала рукой, я подняла повыше плакат. Автомобиль остановился. Из него вышел мужчина с двумя длиннофокусными фотоаппаратами.
— Господи, — воскликнул он, — это самое красивое место в горах! Здесь веришь в то, что можно вернуться назад к природе. Райский сад на земле. Я чувствую его ци, чувствую! Хорошая энергия. Bay!
У него были усы и длинные волосы. Мы смотрели на него во все глаза. Мужчины в округе Чочино никогда не забывали побриться и носили короткую стрижку.
К своей внешности они относились с почти религиозным благоговением.
— Этот мужчина хиппи, — прошептала Мэри Мэй.
— Он покупатель, — парировала я.
Дэви выступил вперед, заслоняя меня и свою сестру. Он сжал кулаки. Но я выпрыгнула из-за его спины и повыше подняла плакат.
— Добро пожаловать на ферму Хаш, сэр! Парковка бесплатная, если вы покупаете яблоки. Но если вы хотите сделать фотографии, то с вас двадцать пять центов.
— Договорились, красавица. — Мужчина с улыбкой протянул мне четвертак, и я спрятала его в карман. — Значит, я могу заснять и тебя тоже?
— Черт возьми, только не это! — насупился Дэви.
— Это для газеты, которая выходит в Атланте.
— Большая газета? — поинтересовалась я.
— Очень большая. Я там работаю фотографом.
— Это поможет продавать яблоки, — шепнула мне на ухо Мэри Мэй.
Я тут же закивала головой:
— Конечно, сэр, вы можете меня сфотографировать, но только вместе с моими друзьями.
Мэри Мэй взвизгнула от восторга. Дэви нахмурился, когда я просунула руку ему под локоть. Свободной рукой я продолжала держать плакат, но Мэри Мэй взяла его у меня.
— Я подержу плакат, а ты продемонстрируй наличные, — подсказала она шепотом.
— Отличная идея! — Я выудила пачку банкнот из кармана комбинезона и подняла их повыше над головой.
Фотограф-хиппи расхохотался и принялся щелкать затвором.
В следующее воскресенье тысячи людей увидели нашу цветную фотографию на первой странице газеты «Жизнь в Дикси».
Я не рассказывала маме о фотографе — в округе Чо-чино хорошие девочки с хиппи не разговаривают. Но когда люди собрались за обедом после церкви, каждый принес с собой номер газеты. Мама работала в ресторанчике, обслуживая толпу желающих получить ленч, и пока ничего не заметила. Я, Мэри Мэй и Дэви сгрудились на кухне и обменивались тревожными взглядами. Снимок человека мог появиться в газете Атланты только в случае его крайней порочности или увлечения политикой, что для многих было одно и то же.
— Дорис Сетти Макгиллен, ну-ка посмотри сюда! Ты что, ослепла и оглохла? — обратилась одна из посетительниц к моей маме, со смехом подняв повыше газету. — Твоя дочь решила прославиться и ничего тебе не сказала. Что у этого ребенка на уме?!
Мама остановилась посередине ресторана. Ее ловкие руки удерживали стопку грязной посуды, на голубой форме официантки застыли пятна от сметаны. Длинная рыжевато-каштановая коса упала на грудь, когда она нагнула голову, чтобы рассмотреть мою фотографию в самой большой газете штата. Она прочитала подпись, беззвучно шевеля губами. «Жизнь прекрасна для сладкой Хаш Макгиллен».
Мама выглядела совершенно сбитой с толку.
— Я по уши в дерьме, — прошептала я. Мэри Мэй ойкнула. Дэви обнял меня за плечи.
— Я врежу любому, кто назовет тебя сладкой!
Я прижалась к его теплой руке и изо всех сил всматривалась в лицо матери. Очень медленно она подняла голову. Соус закапал с тарелки на ее белые теннисные тапочки. Она смотрела на разглядывающих ее и улыбающихся, по-воскресному принарядившихся соседей, которые имели возможность позволить себе воскресный обед в ресторане.
— Я не слепая, — громко сказала она. — Я вижу, что господь послал мне дочь, которая умеет продавать яблоки. Она Пятая Хаш Макгиллен, и она отрабатывает свое имя. Я уверена, вы все еще увидите, что наши яблоки прославят этот округ. Держу пари, что моя Хаш сделает это. — Мама помолчала. — А теперь прощу прощения, я должна наорать на нее и оттаскать за волосы.
Все засмеялись и зааплодировали. Я вспыхнула. Они, кажется, решили, что надо мной можно потешаться? Ничего, я вырасту и стану очень богатой назло всем! Они вынуждены будут принимать меня всерьез.
В тот день мы с мамой долго сидели в нашей гостиной. Перед нами на столе стояла фотография папы в рамке и лежала газета с моей фотографией. Мама качала Логана на коленях. Она выглядела не сердитой, а всего лишь озадаченной, и у меня в груди начал разгораться огонек надежды на прощение. Он согревал меня, словно мятный бальзам, которым мама растирала меня, когда я простужалась. Я уткнулась носом ей в плечо. От нее пахло грудным молоком, яблоками и «Мальборо».
— Я знаю, что я странная, — пробормотала я. — Все так говорят…
— Ну-ну, — покачала головой мама.
Она притушила сигарету и подняла майку, чтобы Логан мог сосать ее правую грудь. При этом она переводила взгляд с фотографии папы на мой снимок, а я наблюдала за ней. Маме было всего двадцать шесть лет, но ее темные глаза смотрели устало. Вы бы сразу разглядели в ней индейскую кровь по ее высоким скулам и твердому рту. Она могла выругаться, когда думала, что я не слышу, пила пиво, когда считала, что я уже сплю, шлепала меня или больно щипала за руку, если считала, что я заслуживаю наказания. Она пела соло в нашей крохотной евангелистской церкви, молилась, как священник, и работала, как лошадь, чтобы у нас была еда. Она горевала по отцу, а сейчас была явно напугана.
— Вчера, когда ты была на работе, — осторожно начала я, следя за ее реакцией, — я заработала еще сорок два доллара, продавая яблоки у дороги.
Я достала свой заработок из кармана и положила на стол банкноты и монеты. Мама открыла было рот и тут же закрыла. По ее лицу потекли слезы.
— Я не хочу, чтобы мои дети попрошайничали у дороги. Я сама хочу достойно содержать вас.
— Я не попрошайничала! — воскликнула я и крепче прижалась к ней. — Ма, я хочу тебе кое-что сказать. Я просто создана для того, чтобы продавать яблоки. Я знаю, что сумею. Потому что у меня… сахарная кожа.
Сахарная кожа… Многие люди говорили, что сахарная кожа — это выдумка Макгилленов, которой они в годы былого расцвета приукрашивали свои легенды. Но старики в моей семье не сомневались, что это дар божий и что все женщины, носившие имя Хаш до меня, были им наделены.
Мама глубоко вздохнула:
— Ты проверила?
— Да. И не один раз. Я не хотела пугать тебя, поэтому ничего не говорила.
— О боже, тебя могли закусать до смерти!
Я пожала плечами. Существовал только один способ проверить, на самом ли деле у человека сахарная кожа. Надо было выйти на улицу осенью, когда пчелы и осы роились и их жала были полны яда, найти их гнездо на земле и приблизиться к нему.
А потом протянуть им руку.
— Они уселись на мою руку, ма, — прошептала я. — Честное слово, их было не меньше сотни. И ни одна меня не укусила. Они… лизали мою кожу, ма. Правда. У меня на самом деле сахарная кожа!
— О господи, — снова вздохнула она.
— Мама, я собираюсь торговать яблоками каждые выходные. Мы разбогатеем, и я отправлюсь учиться в колледж, чтобы узнать, как продавать побольше яблок. И никто больше не будет над нами смеяться.
— Обещай мне, что пойдешь учиться в колледж! Обещай!
Мама бросила школу в восьмом классе. Когда они с папой поженились, ей было четырнадцать, а ему тридцать. Я родилась через шесть месяцев после свадьбы. Мама мечтала о лучшей жизни для меня и для Логана, мечтала, чтобы мы получили образование.
— Ты окончишь колледж! — повторила она.
— Я обещаю. Клянусь духом моего папы. — Я прижала его фотографию к груди.
Мама крепко обняла меня, мы обе заплакали. Потом она оттолкнула меня и свирепо посмотрела мне в глаза.
— Я верю, что у тебя сахарная кожа. Я не сомневаюсь, что ты можешь продавать яблоки. Но я ни минуты не сомневаюсь также и в другом: не только пчелы и осы знают, что ты сладкая, словно яблоко. Так что держись подальше от этого Дэви Тэкери! — Мама потрясла меня немного. — Пообещай мне!
Я смущенно посмотрела на нее.
— Но Дэви хорошо ко мне относится. Он сказал, что хочет заботиться обо мне…
Мама нахмурилась, и я вовремя сообразила, что надо остановиться.
— Обещаю, — сказала я.
Я искренне верила, что сдержу свое обещание.
И что мама проживет достаточно долго, чтобы увидеть это.
Но этого не случилось. Мать защищает тебя только до своей смерти, а потом тебе приходится самой заботиться о себе.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Змей-искуситель - Смит Дебора



супер
Змей-искуситель - Смит Деборавиктория
7.08.2011, 14.07





prosto super)
Змей-искуситель - Смит Дебораnemochka
5.05.2012, 20.27





Я не очень люблю книги написанные от первого лица.Но сюжет интересен.
Змей-искуситель - Смит ДебораМари
25.10.2012, 15.57





БРЕД!!!
Змей-искуситель - Смит ДебораНИКА*
29.12.2012, 23.23





очень интересно-как в жизни-любовь никогда не бывает простой
Змей-искуситель - Смит ДебораТанита
6.10.2013, 21.47





ОТЛИЧНО!!! Просто действительно интересно!!!!
Змей-искуситель - Смит ДебораНаталка.
5.01.2014, 18.41





СОГЛАСНА СО МНОГИМИ, КЛАССНЫЙ РОМАН!!!
Змей-искуситель - Смит ДебораВАЛЕНТИНА
6.01.2014, 14.53





Понравился
Змей-искуситель - Смит Деборавера2
20.11.2014, 20.54





Агитационный плакат, а не роман
Змей-искуситель - Смит ДебораТатьяна
6.12.2015, 6.59





Очень милый, теплый и трогательный семейный роман!
Змей-искуситель - Смит ДебораДекоратор и мама
5.02.2016, 16.04








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100