Читать онлайн Сад каменных цветов, автора - Смит Дебора, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сад каменных цветов - Смит Дебора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.62 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сад каменных цветов - Смит Дебора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сад каменных цветов - Смит Дебора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смит Дебора

Сад каменных цветов

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Я лежала в темноте, в своей постели, накачанная каким-то успокоительным до такой степени, что едва различала, о чем вполголоса говорили между собой Сван, начальник полиции Лоуден и наш семейный доктор.
– Док, я клянусь вам, что увел девочку сразу же, как только заметил ее, – сказал Лоуден. – Она упиралась, как сумасшедшая, и мне пришлось буквально волоком ее тащить. Вы же видели, в каком она была состоянии! Малышка билась в истерике.
Я вспомнила, что перевернула в спальне всю мебель, какую смогла, перебила безделушки, сорвала занавески, разорвала одежду. Я разбила стекло в большом окне, выходящем в лес, и порезалась. Врачу пришлось перебинтовать мне запястья.
– Девочке нужно давать успокоительное еще по меньшей мере неделю, – сказал доктор. – А лучше продлить лечение еще примерно на месяц.
– Я не думаю, что это необходимо, – твердо ответила Сван, но голос ее звучал устало.
– Мисс Сван, за последние несколько недель она стала свидетельницей гибели проповедника Эла, потеряла близкую родственницу, на ее глазах застрелили человека. Дело может кончиться нервным срывом.
Бабушка покачала головой:
– Вот увидите, Дарл окажется самой сильной из всех ваших пациентов. Она уже сейчас сильнее, чем вы оба можете себе представить.
– Она станет жесткой, мисс Сван, а не просто сильной. Эксцентричной и жесткой.
– Оба эти качества можно считать удачным приобретением. Этот мир не слишком добр к слабым женщинам.
Мужчины с изумлением посмотрели на Сван. Доктор откашлялся:
– Ну что ж, в конце концов решать вам. Но вы уверены, что сможете удержать внучку в своем доме и не дать ей причинить себе вред? Только в этом случае вы можете позволить себе не давать ей лекарства.
Сван долго молчала, потом ответила:
– Выписывайте рецепт. Я буду давать ей то, что вы сочтете нужным.
Мужчины ушли. Я почувствовала, как пальцы бабушки касаются моего лица, и открыла глаза. Она присела на мою кровать. Запах ее духов ворвался в мое сознание. После этой ночи меня всегда будет от него тошнить.
– Когда я была маленькой, – негромко начала она, словно рассказывала мне сказку на ночь, – я научилась плакать беззвучно, чтобы мужчины, приходившие в дом моей матери, не могли меня найти.
Я медленно моргнула, внутри у меня все горело. Моя бабушка плакала?!
– Они не слишком жаловали маленьких девочек или проявляли к нам излишнее внимание. Я научила и Матильду плакать тихонько. У нас с ней был один отец, но никого из нас он не защищал. Что же касается наших матерей… О них он тоже не заботился. Мать Матильды работала на мою мать и, разумеется, была цветной, поэтому она вообще ничего не значила для нашего отца. Она умерла молодой, поэтому моя мать, твоя прабабушка Эста, воспитывала Матильду.
Вообще-то, мама собиралась отослать ее в приют для цветных детей в Эшвилле, но я умоляла ее этого не делать, и в конце концов она согласилась оставить Маильду. «Пока ты будешь себя хорошо вести, я позволю тебе держать ее», – сказала она, как будто рабство еще не отменили и один человек мог владеть другим. С точки зрения моей матери, мы все были ничем не лучше рабов. В конце концов, она ведь зарабатывала на жизнь тем, что продавала женщин мужчинам.
С тех самых пор мать говорила всем, что Матильда – моя цветная горничная, и завсегдатаи ее заведения находили это очаровательным. Но мы с Матильдой знали, что у нас один отец и что полагаться мы можем только на самих себя. Мы вместе находили самые укромные уголки в доме, чтобы было, где спрятаться. Другие женщины никогда не могли нас найти. – Сван помолчала. – И мужчины тоже не могли.
Бабушка взяла мою забинтованную руку в свои. Я думаю, она не сомневалась в том, что я слишком накачана лекарствами, чтобы запомнить этот страшный рассказ. Но каждое ее слово навсегда осталось в моей памяти.
– Когда родилась Клара, нам с Матильдой было около пяти. Наш отец, А. А. Хардигри, в этот день напился и проводил время внизу, в компании одной из женщин, которая работала на мою мать. Мы с Матильдой спрятались в шкафу в коридоре и подсматривали за ним, когда он выходил из ее комнаты. Его одежда была застегнута кое-как, от него разило спиртным и потом, и все равно он казался красивым мужчиной. У него были руки каменотеса, но одевался он так изысканно, что каждый понимал с первого взгляда: этот человек никогда больше не будет долбить камень. Он владел каменоломней и построил город для своих рабочих. Он правил как король. Мы смотрели на него с восхищением, благоговением и ужасом.
Внезапно мы услышали какой-то звук с верхней площадки лестницы. Моя мать каким-то образом сумела подняться и выйти в коридор. Она цеплялась за перила, смотрела на него, проклинала его и плакала.
Окровавленная ночная рубашка липла к ее телу, у неё были длинные темные волосы, как у нас с тобой, и холодные синие глаза. Она была удивительно, пугающе красивой! «Я только что родила тебе вторую белую дочь! – кричала она. – Неужели это ничего для тебя не значит?»
Он откинул голову назад и улыбнулся матери, как будто рождение Клары было всего лишь шуткой. «Имеют цену только сыновья и мрамор, – ответил он. – А какова цена дочери шлюхи? Она ни черта не стоит!»
Сван помолчала, гладя пальцами повязку у меня на руке.
– Я полагаю, что именно в эту ночь мать решила спасти нас всех от той судьбы, которую он нам уготовил. Она должна была что-то сделать – для себя, двух своих дочерей и их маленькой темнокожей сводной сестры. На следующее лето, в разгар страшной засухи, моя мать разбудила нас среди ночи и отправила в лес – меня, Матильду и малютку Клару – под присмотром одной из женщин. Женщина торопливо вела нас вверх по холму, через лес, но потом вдруг расплакалась. Она боялась ночного леса, безмолвия гор, но боялась она и моей матери, поэтому она просто бросила нас там.
Мы с Матильдой брели в темноте, по очереди неся на руках Клару. Мы понятия не имели о том, что происходит. В то лето на холмах вырубали лес, оставались только голые некрасивые пни, и мы видели город как на ладони, собственно, городом это тогда назвать было трудно. В небе вспыхивали зарницы, освещая горстку лачуг и деревянных домишек, составлявших в то время Бернт-Стенд.
Мне никогда не забыть, как вспыхнули разом несколько строений, словно разгорелся сразу десяток костров. Дым и жар поползли в нашу сторону, и мы в страхе бросились бежать.
В лесу у Лысого Камня тогда тек ручей. Он образовал прелестный маленький пруд. Мы с Матильдой любили его, считая, что в нем живут феи. Мы прибегали на берег пруда, уселись там и наконец смогли отдышаться. Клара с трудом ловила ртом воздух, но мы искупали ее, и она почувствовала себя лучше. Я никогда не забуду, как спокойно и свободно чувствовали мы себя там. Мы очень гордились собой: ведь нам удалось спасти Клару и спастись самим. С тех пор я люблю воду.
Публичный, дом моей матери располагался в большом деревянном особняке, выстроенном в викторианском стиле, с крышей из толя. Он загорелся, как сухая солома. На улицу выскочили люди; они кричали, на некоторых горела одежда. Нашего отца мы так и не увидели. Он умер в постели моей матери, как говорили люди. Они говорили, что пожар начался от керосиновой лампы – и сгорел весь город. Моя мать не говорила ничего.
Неожиданно для всех она предъявила завещание, в котором говорилось, что А. А. Хардигри оставляет месторождение мрамора и каменоломню ей. А еще она утверждала, что они тайно обвенчались, и представила брачное свидетельство. Мать наняла в Эшвилле адвоката и выиграла дело. С тех самых пор она стала миссис Хардигри. Все принадлежало ей: страшные руины города, мрамор, фамилия, деньги… Она никогда не оглядывалась назад. Мы тоже старались этого не делать.
Сван глубоко вздохнула и опустила голову.
– Но Клара так ничего и не поняла. Она не догадывалась о нашем происхождении и росла совсем не так, как мы с Матильдой. Она никогда не испытывала настоящего страха, не страдала от унижений. Она не Могла понять, почему мы так осторожны, почему так стараемся отгородиться от нашего прошлого. Мать была очень занята: бизнес, получение дохода от мраморных разработок, строительство города. Она не обращала на Клару никакого внимания, и та росла как сорная трава. Возможно, мать ненавидела ее за те слова, которые произнес наш отец в ночь, когда она родилась. Я не знаю. Мать никогда не делилась со мной своими мыслями. Мы никогда не были с ней близки. Сван еле заметно улыбнулась.
– Мы с Матильдой пытались воспитывать Клару сделать из нее настоящую леди, но это оказалось безнадежным занятием. Она никак не могла понять, почему для нас так важно, чтобы нас уважали. Мы рано осознали, что деньги, власть и репутацию так же легко потерять, как и заработать. А Клара помнила только о том, что она богата, красива и свободна делать то, что ей нравится.
Когда мы были подростками, мать настолько разбогатела, что смогла осуществить свою мечту и построить город по собственному плану. Ей требовался каменотес-умелец, чтобы возвести для нее особняк – такой, какого нет ни у кого в мире. Она искала мастера повсюду, пока не нашла Энтони Уэйда в штате Теннесси. Это был невероятно красивый молодой человек – высокий, темноволосый. Он был беден и необразован, но при этом настоящий джентльмен. И он становился просто волшебником, когда речь шла о строительстве и обработке камня. У него обнаружились способности к счету и логике. – Сван опять помолчала. – Вероятно, он был своего рода гением – как Эли.
Я сердито промычала что-то и попыталась вырвать руку из пальцев Сван.
– Выслушай меня и постарайся понять, – приказала она. – Если бы Энтони Уэйду дали шанс в любом другом месте, он бы мог стать знаменитым архитектором. Судьба распорядилась так, что он приехал сюда, и именно здесь у него появилась возможность создать себе имя. Но не бывает удачи без жертв. Ты должна помнить об этом.
Сван на минуту закрыла глаза, потом заговорила.
Мать привезла его сюда и очень быстро оценила не только его работу. Она уже постарела, но все-таки была еще красива. Я верю, что она искренне полюбила его, а он… – Сван явно подыскивала слова. – Он был не против ее внимания. Во всяком случае, поначалу. Великая депрессия подходила к концу, но рабочих мест все еще не хватало, люди были в отчаянии. Мать буквально владела своими каменотесами, она контролировала весь город.
Эста приказала Энтони строить этот особняк, затем Каменный коттедж, позже – Сад каменных цветов. Она обставила коттедж мебелью, и он жил там, как местный принц. Он стал в этих краях своего рода знаменитостью. Энтони проектировал многие дома и общественные здания в городе, и люди восхищались его талантом. Они не знали, что у него были и другие таланты, которые высоко ценила моя мать. В любое время Энтони оказывался рядом, стоило только позвать его.
Я ненавидела мать за те слухи, что поползли по городу о ней и Энтони Уэйде. И я ненавидела Клару, которая была еще совсем юной, но уже сумела заработать дурную славу, не пропуская ни одного молодого человека в городе. За исключением Энтони Уэйда. Он лишь бросал на нее презрительный взгляд, проходя мимо. – Сван замолчала и на мгновение закрыла глаза. – Видишь ли, Энтони не отказывал матери из практических соображений, но любил он Матильду.
Мне следовало бы это предвидеть! Матильду так смущало ее место в этом мире, она испытывала боль от своего положения. Мы с ней обе были высокими и красивыми девушками, во многом похожими друг на друга, но к нам относились по-разному. Она была темнее белых женщин, а ее волосы были жесткими и черными. Она была ослепительна, но не могла считаться белой, поэтому мужчины вели себя с ней отвратительно. В конце концов Матильда замкнулась в себе, стала недоверчивой. Я пыталась ей помочь, но не могла изменить мир, в котором мы жили…
Окончив школу, я поступила в частный колледж в Эшвилле и взяла Матильду с собой, не обращая внимания на разговоры. В конце концов, она ведь считалась моей горничной, и я повсюду возила ее за собой. Мы жили у наших дальних родственников по фамилии Сэмпле. Так я познакомилась с твоим дедом.
Матильде запретили посещать колледж и даже появляться там вместе со мной, что причиняло боль нам обеим. Она нашла работу секретаря в страховой компании, которой владел красивый темнокожий мужчина, богатый и преуспевающий. Матильда не любила его, но она была страшно одинока, а он проявил настойчивость. Она начала с ним встречаться, и все были уверены, что скоро Матильда выйдет за него замуж. Меня же ожидала помолвка с доктором Сэмплсом.
Летом на каникулы мы вернулись домой. Как-то раз мать послала нас отнести в Каменный коттедж эскизы еще одного дома, который Энтони должен был построить. Я не могла появиться в его доме в одиночестве, рискуя своей репутацией, и поэтому взяла с собой Матильду. Мы приехали в это уединенное место на огромной сияющей материнской машине и обе почему-то нервничали. Но мы ни на секунду не забывали о своем положении и о том, что Энтони Уэйд работал на мою мать.
Когда мы приехали, то увидели невероятную картину. Рядом с коттеджем Энтони огородил небольшой участок и держал там двух крошечных диких оленят. Он поил их коровьим молоком из рожка, словно осиротевших телят. Энтони сказал нам, что их мать затравили собаки, а он нашел оленят в лесу и теперь пытается выходить и выкормить их. Нам не приходилось видеть ничего более трогательного, чем его внимание этим малышам. «Могу я помочь вам кормить их?» – неожиданно спросила Матильда. Она редко разговаривала с белыми мужчинами, предпочитая соблюдать дистанцию. Но на этот раз она была так восхищена, что не устояла.
Я никогда не забуду, как Энтони Уэйд посмотрел на нее – словно она была принцессой, снизошедшей до разговора с ним. «Если такая леди будет их кормить, они точно выживут», – сказал он. Матильда прижала руку к сердцу, будто показывала, куда попали его слова. В тот день я увидела своими глазами, что такое любовь с первого взгляда. – Сван глубоко вздохнула. – С тех пор она ежедневно приходила в Каменный коттедж, чтобы кормить оленят.
Разумеется, это было проблемой. Белый мужчина и цветная женщина! Я умоляла Матильду держаться от него подальше, но все было напрасно. Энтони горел желанием быть с ней, и она не могла и минуты провести вдали от него. Они даже говорили о браке, хотели убежать куда-нибудь, где такое возможно… – Сван явно колебалась. В ее голосе зазвучали горькие нотки. – Я понимала, что дело кончится катастрофой. Но мне не приходило в голову, что спровоцирует ее Клара.
Клара увидела их вдвоем в коттедже. Ей уже исполнилось шестнадцать, но она оставалась инфантильной, порочной, жестокой и ревнивой. Она рассказала матери об Энтони и Матильде, а потом рассказала об этом всем. Вскоре весь город уже знал, что Энтони Уэйда застукали с цветной горничной Эсты Хардигри. Мать словно с цепи сорвалась. Она отправилась к проповеднику Элу, который в те времена был не проповедником, а всего лишь каменотесом, и заплатила ему, чтобы он с парнями явился в коттедж к Энтони и забил его до смерти. Матильда услышала о том, что а задумала, и послала Карла Маккарла остановить убийство.
Карл работал каменщиком еще при А. А. Хардигри Он был знаком с матерью Матильды и был ее любимым клиентом, пока наш отец не стал единолично пользоваться ее услугами. Я верю, что Карл по-настоящему любил мать Матильды. Он был предан и самой Матильде, словно она была его дочерью.
Карл спас Энтони жизнь, но каменотесы все-таки искалечили его. Карл отвез Энтони в госпиталь в Теннесси, а я оплатила счета. Никто не верил, что Энтони выкарабкается. Но он выжил, хотя и остался калекой. Как только Энтони смог ходить, он сбежал.
Мать вышвырнула Матильду из нашего дома и запретила показываться ей на глаза. Я спрятала ее у друзей в Эшвилле. Я думала, Матильда не переживет потерю Энтони. Хуже всего было то, что она ждала от него ребенка. Как только об этом стало известно ее жениху, владельцу страховой компании, он прекратил всякое общение с ней. Мать пригрозила лишить меня наследства, если я буду продолжать помогать Матильде. Это было страшное время, а Клара злорадствовала. Самое удивительное, мне удалось вести себя так, что родные твоего дедушки ни о чем поначалу не подозревали. Но потом и до них стали доходить слухи о моей семье. К тому времени мы были уже обручены. И я поняла, что должна сделать что-то, чтобы спасти свое будущее и будущее Матильды.
Сван замолчала. Я плавала в полусне; трагическая история вливалась мне в мозг, наполняя меня ужасом, печалью, стыдом и болью. Я вспоминала, как Энни Гвен и Эли держали залитого кровью Джаспера. Страшные картины окружили меня, опутывая каменной цепью.
– Мать внезапно скончалась, и это все изменилось, – наконец сказала Сван и снова надолго замолчала. А меня охватил ужас. Я не могла назвать то, на что она намекала, точно так же, как я могла только догадываться, что смерть Клары не была несчастным случаем. – Я отправила Клару в специальную школу в штате Иллинойс, где всем заправляли католические монахини.
«Специальная школа». У меня заныло сердце. Тюрьма!
– Мне удалось устроить так, что именно я унаследовала все состояние матери – каменоломню, этот дом и все деньги. И тут уж сомнения семьи Сэмпле, вызванные слухами и сплетнями о семье Хардигри, померкли перед моим богатством. Я вышла замуж за твоего деда, и мы вернулись жить сюда. В Эшвилле у Матильды родилась дочь, и она была такой же белой, как ты или я. Кэтрин… Она была красавицей. Темноволосая и темноглазая, как Энтони Уэйд, но при этом белокожая. Никто бы не назвал ее цветным ребенком.
Я привезла Кэтрин сюда и сказала твоему деду, что она сирота, дочь одной дальней родственницы. Мы оставили ее у себя. Затем я перевезла в город Матильду и предоставила ей работу. Она вела хозяйство в моем поместье, чтобы постоянно находиться рядом со своей дочерью. Годом позже родилась твоя мать. Джулия и Кэтрин так прелестно выглядели вместе! Мы с Матильдой вдвоем растили наших девочек, не посвящая их в свои секреты. Мы берегли их, воспитывали как настоящих леди, внушали им чувство гордости. Они выросли просто замечательными – умными, красивыми, сильными. Кэтрин считала себя белой, членом семьи Хардигри. Она пользовалась всеми привилегиями, связанными с таким положением. И Матильда очень гордилась ею.
Сван явно нервничала. Она заговорила медленнее, тщательно выбирая слова:
– Клара вернулась неожиданно, когда Джулия и Кэтрин заканчивали школу Ларсона в Эшвилле. Они так радовались тому, что осенью обе отправятся в колледж! Девочки только и говорили о будущих подругах, о тех молодых людях, с которыми они познакомятся. Перед ними открывалась золотая жизнь.
Клара жила не так хорошо. Через ее жизнь прошло несколько мужчин с деньгами, и она приобрела весьма непрезентабельные привычки и замашки гангстерши. Тогда ей было уже прилично за тридцать, и она понимала, что теряет привлекательность для мужчин такого сорта. Она хотела, чтобы я увеличила ее содержание. Я ответила отказом, и это было ошибкой. Я недооценила ее мстительность. – Сван заговорила совсем медленно: – В отместку она отправилась к Джулии и Кэтрин и рассказала им нашу семейную историю, включая и то, что Кэтрин – дочь Матильды.
Сван снова умолкла, на ее лице появилось затравленное выражение. Я посмотрела на нее в гипнотическом трансе, мой мозг был открытой раной, куда она вонзала один страшный секрет за другим.
– Клара пригрозила, что обо всем расскажет подругам и знакомым наших девочек, всему светскому обществу Эшвилла, всем тем, кто боготворил очаровательных кузин Хардигри. Я была опустошена, и Матильда тоже. Поэтому я согласилась на все условия Клары. Я купила ее молчание, она уехала, но зло уже свершилось.
Твоя мать и Кэтрин так и не смогли справиться с потрясением. Они были так молоды, жили в своем розовом, невинном мире, который мы с Матильдой создали для них. С этого дня им пришлось привыкать к мысли, что они внучки содержательницы борделя, а в Кэтрин к тому же текла негритянская кровь. Кэтрин буквально впадала в отчаяние, когда смотрела на Матильду. Она всегда любила ее, но все-таки для нее Матильда оставалась лишь служанкой. А теперь она узнала, что это ее мать – цветная женщина, которая не останавливаться в дорогих отелях, если я не закажу ей комнату как моей горничной; которая не может воспользоваться общественным туалетом или фонтанчиком для питья, если на них есть надпись «Только для белых». Такой была жизнь матери Кэтрин. Такой же стала и ее собственная.
Они обе, и Кэтрин и Джулия, оставались безутешными. Они обвинили нас в лицемерии, во лжи, словно это мы были виноваты в том, что у нас такое прошлое, от которого мы старались всеми силами их отгородить. У них обеих было разбито сердце, им было стыдно, и они проявили неразумную жестокость. Со всем гневом яростью они набросились на первую попавшуюся мишень – то есть на меня и Матильду. Они обе решили, что есть только один выход из создавшегося положения – восстание против привычной для них жизни.
Кэтрин отвергла нас и сбежала. Я так боялась, что Джулия последует ее примеру, что буквально заперла мою дочь здесь, угрожала ей, приставила к ней охранников, никуда не отпускала одну. И, разумеется, только укрепила ее решимость причинить мне боль.
В глазах Сван застыло отражение той давней боли, она посмотрела на меня так, будто просила прощения.
– Джулия была принцессой, попавшей в западню в роскошном замке, и твой отец, судя по всему, счел своим долгом спасти ее. И она хотела, чтобы ее спасли, – особенно если спасителем оказался человек из самых низов, последний из тех, кого бы я выбрала ей в мужья. Твой отец был простым каменотесом. Джулия была уже беременна, когда вышла за него замуж, а я поняла, что моя дочь меня перехитрила.
В отчаянии я решила поразить зятя своей щедростью, чтобы потом мне было легче контролировать его. Я подарила им Каменный коттедж, назначила его бригадиром. Оказалось, что твоего отца очень легко убедить. Но твоя мать возненавидела меня за то, что я манипулирую им, а скоро начала ненавидеть и его за то что он принимает от меня подарки. Положение усугублялось тем, что они не были предназначены друг для друга. Он был грубым, необразованным человеком. Джулия быстро поняла, что у них не может быть общего будущего. Они все время ругались, но она отказывалась от него уйти. Я полагаю, назло мне. Когда ты родилась, я сразу забрала тебя к себе. В тот день, когда твои родители погибли, они спешили в Эшвилл на судебное слушание, пытаясь отсудить у меня право опеки над тобой. – Сван помолчала. – Сражаясь со мной, они ощутили себя семьей. Но было уже слишком поздно.
Зачем она говорила все это мне – напичканной лекарствами, травмированной десятилетней девочке? Что это было: извинение, объяснение, странная попытка успокоить меня? Или все, вместе взятое? Но теперь я знала, что моя мать не бросала меня. Это оказалось единственной светлой мыслью, и я уцепилась за нее.
Сван очень внимательно посмотрела на меня.
– Ты впитала каждое слово. Как странно… – Она крепче сжала мою перевязанную руку. – А теперь дослушай остальное. В конце концов мы нашли Кэтрин – она жила в Нью-Йорке и какое-то время работала в организации по защите прав граждан. Там она познакомилась с молодым человеком, цветным. Кэтрин рассказала ему, что ее мать тоже цветная. Они поженились. Полагаю, она его любила. Я не знаю. Но через некоторое время его призвали в армию, отправили во Вьетнам, и там он погиб. Неделю спустя Кэтрин оставила Карен у подруги, а затем покончила с собой.
Узнав об этом, мы с Матильдой отправились в Нью-Йорк, забрали Карен, перевезли сюда тело Кэтрин и похоронили ее рядом с Джулией. На могиле Кэтрин нет никакой надписи. Люди об этом не знают, но Кэтрин лежит здесь, в семейном склепе Хардигри.
Остальное ты знаешь. Вы с Карен воспитывались вместе, любили друг друга, и нас это радовало. Мы понимали, что однажды нам придется рассказать вам обеим правду, но считали, что вы должны подрасти. Однако получилось, что час истины настал раньше.
Я шевельнула губами, но не смогла произнести ни слова. Сван приложила палец к моим губам.
– Три года назад мы совершили ошибку, когда разыскали семью Энтони и пригласили сюда Джаспера Уэйда. Мы действовали из лучших побуждений. Матильда хотела помочь им, но у нас ничего не получилось. Мне очень жаль. Поверь мне. Но я рассказала тебе все это, чтобы ты поняла: только об одном я жалею от всего сердца. – Сван перевела дыхание. – Мне следовало утопить Клару, когда она была совсем еще крошкой – в ту ночь на берегу пруда у Лысого Камня!
Все, о чем Сван рассказала мне, – все печальные и отвратительные факты из жизни нашей семьи – все бледнело перед тем, что она, не испытывая никаких угрызений совести, заставляла других нести эту ношу вместе с ней. Она заставила меня принять ее, словно это был ритуал посвящения, и я примирилась с этим единственно возможным для меня способом.
– Я тебя ненавижу, – прошептала я.
Сван отвернулась, потом снова взглянула на меня. Ее глаза смотрели твердо, в них не было слез.
– Если бы было так легко перестать кого-нибудь любить, я бы тебе поверила.
Она ушла. Я осталась одна в темноте и закрыла глаза.
* * *
Эли, Ма и Белл похоронили Па на том же кладбище у полуразрушенной церкви в Теннесси, где несколько десятилетий назад был похоронен Энтони уэйд. А через два дня Эли уже сидел за рулем семейного грузовичка. Они ехали по шоссе в никуда, и всем им это было абсолютно безразлично.
Как-то ночью в мотеле Эли сказал им:
– Я позабочусь о нас.
Белл, молчавшая целую неделю, вдруг расплакалась.
– А вот Па не позаботился о нас…
Ма тоже залилась слезами:
– Он хотел это сделать, но не смог.
– Я позабочусь о нас, – повторил Эли словно завороженный.
В глубине души он был уверен, что его Па убил Клару Хардигри. И знал, что никогда не сможет забыть, как смотрела на него Дарл, когда начальник полиции Лоуден тащил ее прочь. Ему казалось, что в глазах Дарл он увидел стыд за то, что она любила его, и ужас перед тем, что совершил его отец. И что бы ни чувствовал сейчас Эли, как бы ни был он полон решимости сделать что-то для своей семьи, это никогда не сможет вернуть ему расположение Дарл. Она его отвергла, Эли был уверен, что прочитал это в ее глазах.
Он потерял Дарл навсегда.
* * *
Я целыми днями лежала на кровати и думала о том, что потеряла Эли. Я никогда не смогу найти его, рассказать ему правду. Я не могу рассчитывать на его прощение. У меня нет на это права. Неважно, как сложится моя жизнь, неважно, как скоро я справлюсь со Сван и разрушу ее планы на мой счет, – я навсегда останусь в плену воспоминаний. Моя вина останется неизменной, как каменные цветы в нашем волшебном саду.
Я прислушивалась к тому, что творилось в моей душе, и наконец обнаружила там крошечный росток надежды. Мама не бросила меня. Сван отняла меня у неё. Пока я не могу убежать от Сван, но это время придёт. Между молотом и наковальней могут уцелеть только любовь и неповиновение.
Когда меня перестали пичкать лекарствами – я думаю, что это было в конце февраля или начале марта – я отправилась в кладовку на чердаке, заставленную картонными коробками. Я долго копалась в них, пока не нашла одежду, которую носила моя мать, когда была подростком. Она была меньше меня ростом, поэтому узкая коричневая юбка и белая блузка подошли мне, хотя мама была старше, когда носила их. Я обнаружила там и пару простеньких мокасин. Сван сохранила все, стараясь не дать воспоминаниям о моей матери коснуться нас обеих. Даже мамины туфли подошли мне. Я знала, что не пойду ее дорогой, но теперь мне было понятно, почему она избрала ее.
Я надела юбку и блузку и спустилась вниз. Сван стояла у стола в холле и смотрела куда-то вдаль. Ее пальцы крепко сжимали хрупкую вазу из тонкого мрамора. Мне она показалась отчаянно одинокой. Я остановилась на верхней ступеньке, но мрамор эхом отражает даже биение сердца. Сван услышала мои шаги и подняла голову.
На какое-то мгновение ей, должно быть, показалось, что по лестнице спускается моя мать. Ее руки задрожали. Ваза упала и разбилась на мраморном полу.
Я даже не моргнула.
– Больше ничего розового, – сказала я.
Когда я стану старше, я пойму боль моей бабушки, Потому что сама испытаю боль. Но простить я ее так и не смогу.




ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Двадцать пять лет спустя


загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сад каменных цветов - Смит Дебора

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 9

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20

Ваши комментарии
к роману Сад каменных цветов - Смит Дебора



Серьезный роман,не для легкого чтива.Но читать очень даже стоит.Сложные,непреклонные характеры героинь романа,гнет тайн прошлого,выбор без альтернативы,чистая детская любовь,сохранившаяся чрез многие годы.Не рафинированные гл.герой и гл.героиня,их любовь без упреков и сожалений и, наконец, разрешение всех мрачных тайн и восстановление справедливости.Написано очень хорошим слогом:чувственно и объемно.10 из 10.
Сад каменных цветов - Смит ДебораГандира
21.06.2013, 23.18





Ой, блин и занудство!!!
Сад каменных цветов - Смит ДебораЕлена
6.09.2013, 23.51





Книга стоит прочтения, но это, конечно, не "Тень моей любви".
Сад каменных цветов - Смит ДебораНастя
8.10.2013, 17.26





Книга стоит прочтения, но это, конечно, не "Тень моей любви".
Сад каменных цветов - Смит ДебораНастя
8.10.2013, 17.26





Прекрасный писатель, и у нее невероятные главные герои мужчины. Но женщины - это ужас просто, больные на голову: клан, семья, корни, предки - и так из романа в роман. Предают героев или же отказываются от них ради семейного клана. Бесят меня ее героини.
Сад каменных цветов - Смит ДебораТореодора
4.03.2014, 21.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100