Читать онлайн Практическая магия, автора - Смит Дебора, Раздел - ГЛАВА 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Практическая магия - Смит Дебора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.97 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Практическая магия - Смит Дебора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Практическая магия - Смит Дебора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смит Дебора

Практическая магия

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 9

– Квартиранты твоего папы хотят с тобой поговорить, – прошептала мне на ухо миссис Грин. Она организовала поставку кастрюлек с тушеным мясом, жареных цыплят и десертов, приносимых соседями. Еды нам с Артуром хватило бы на целый месяц.
Я мрачно посмотрела на нее поверх груды счетов, лежащих на кухонном столе.
– Скажите им, пожалуйста, что я побеседую с ними, как только закончу с бумагами. – В ящике на кухне обнаружилась целая кипа неоплаченных квитанций. Электричество должны были отключить на следующий день.
– Детка, так не получится. Ты должна поговорить с ними сейчас. – Миссис Грин была женщиной твердой, настоящим лидером. Они с мужем, продав свой магазинчик “Шустрый парень” национальной торговой сети, теперь находились на пенсии. Когда-то в “Шустром парне” можно было купить все, от упряжи для лошадей и консервированных лягушачьих лапок до домашнего кекса и обоев. Теперь там продавали кофе для гурманов и туристическое снаряжение. Мой мир здорово изменился.
– Они ждут на крыльце, – снова прошептала миссис Грин и ткнула пальцем в направлении окна.
Я неохотно натянула свитер и вышла.
Пятеро папиных квартирантов смотрели на меня так же подозрительно, как и я на них. Освальду Т. Уэлдону было за шестьдесят. Гибкий, стройный, затянутый в кожу, с акцентом уроженца Теннесси бывалый байкер, безразличный и страстный одновременно. Белоснежные усы украшали его верхнюю губу, как мягкий мех. Он называл себя художником-фольклористом. Чаще всего он писал обнаженных людей, бегущих через фермы, поля и цветы. Другой темой его творчества, куда более неприятной, были дети – жертвы насилия.
Его жена Хуанита, лет тридцати, не старше, приехала из крошечной мексиканской деревушки. Она с трудом понимала по-английски и была невероятно застенчивой. Рядом с ними стояла совершенно невыразительная пара лет восьмидесяти: Бартоу и Фанни Ледбеттер, очень старые и хрупкие. Фанни опиралась на Бартоу, а тот в свою очередь опирался на жену и на массивную деревянную палку. Его спина оставалась согнутой после старой травмы, и он все время смотрел в землю. Старики всю жизнь проработали на фарфоровой фабрике в Северной Каролине, пока новые хозяева не закрыли ее, перенеся производство в одну из стран третьего мира. Теперь чета зарабатывала на кусок хлеба, продавая плошки, тарелки и кружки странной формы. Когда я, приехав, открыла один из шкафчиков на кухне, произведения Ледбеттеров взглянули на меня, словно разноцветные пришельцы, готовые к мгновенной атаке.
И наконец у крыльца я увидела ее, воплощение загадки и скрытой угрозы, которую мне никак не удавалось определить. Я видела, как эта женщина плакала на папиных похоронах, а потом, когда все уже разошлись, молча стояла у могилы одна. Она откликалась на странное индейское прозвище Лиза-Олениха, что выглядело совершенно абсурдным, учитывая тот факт, что это была толстеющая белая американка среднего возраста с зелеными глазами и платиновыми волосами. Еще совсем недавно Лиза наверняка отличалась редкой красотой. Лиза-Олениха работала со стеклом, и перед ее дверью на полке красовались флаконы для духов, вазы и стеклянные украшения для дома.
Она всегда выбирала яркие тона, и в этот день надела мешковатое зеленое пальто поверх ярко-зеленого шифонового платья. На ногах у нее были белые шелковые носочки, расшитые крошечными жемчужинами, и мокасины. Глаза прикрывали очки в зеленой оправе.
– Здравствуйте! Как поживаете? – приветствовала она меня. У нее была правильная литературная речь, что удивило меня, и акцент жительницы побережья. – Вы уже общались во сне со своим отцом, говорили с ним?
Что за бред! Я уставилась на нее.
– Нет, но я уверена, что он обязательно позвонит мне оттуда, как только выберет время.
– Прошу вас, не сердитесь. Я обязана сказать вам, даже если вы мне не поверите. У меня было видение. Вернее, просто ощущение. Чувство глубокого покоя. Я верю, что ваш папа теперь в мире с тем, что оставил здесь, – ее голос дрогнул, – и он собирается совершить еще немало в иных пределах. Томас возложил всю ответственность на вас, и это подсказывает мне, что он понимал: так будет лучше для вас. Он знал, что вам необходим этот шанс, чтобы вернуться домой.
– Прекратите. Я вас не знаю, вы не знаете меня, и если мой отец хотел мне что-то сказать, он написал бы об этом в своем завещании. – Я не могла больше выносить даже звука ее голоса.
Старики неуверенно дернулись и подались вперед.
– Лиза хочет сказать, что мистер Том был хорошим и добрым человеком, – вмешалась миссис Ледбеттер.
Ее похожий на гнома супруг кивнул, и все его тело пришло в движение, будто сложенное из кубиков.
– Добрая душа, – пробормотал он замогильным голосом.
Освальд Уэлдон фыркнул и состроил мне гримасу.
– Предлагаю перейти к делу. Вы собираетесь выкинуть нас отсюда? – Его глубокий, грубый голос и сарказм заставили меня вздрогнуть. – Вы хотели избавиться от нас еще пару лет назад, и теперь у вас появилась отличная возможность сделать это. Просто скажите нам об этом.
– Пока вы ведете себя честно со мной, пока вам можно доверять, пока вы оплачиваете ваши счета и содержите в порядке ваши квартиры, я не планирую ничего менять в ближайшее время.
– Благодарю вас. – Голос Лизы-Оленихи звучал очень мелодично. – Я уверена, что ваш отец доволен этим.
Я посмотрела на нее с плохо скрываемым отвращением. Тоже мне, новоявленная Белоснежка.
– Как я уже сказала, я не собираюсь ничего менять. Во всяком случае, немедленно.
– Ваши слова – пустой звук, – проинформировал меня Освальд.
– Если вы мне не верите, можете уехать.
– Такого удовольствия мы вам не доставим.
– Освальд, прекрати, – очень спокойно осадила его Лиза.
Мужчина развернулся и затопал вниз по ступенькам крыльца. Остальные потянулись за ним. Я смотрела им вслед с удивлением и страхом. Я владела их домами, их бизнесом и их жизнью в “Медвежьем Ручье”, ни минуты не сомневаясь, что ни один из них не сможет платить за другое жилье.
“Что я буду с ними делать?” – в отчаянии думала я.
За прошедшие двадцать два года своей жизни Артур редко покидал ближайшие окрестности нашей фермы, еще реже бывал в Тайбервилле и ни разу не пересекал границы округа. Путешествия приводили его в ужас. Этот страх и стал причиной того, что отцу так и не удалось уговорить его съездить ко мне в Атланту. Если Артура заставляли делать то, чего он не хотел или боялся, брат сразу становился молчаливым и очень напряженным.
“Гнездо”, – громко повторял брат, сидя в машине. Эта привычка сохранилась у него с детства, когда он в течение довольно долгого времени считал себя птицей. Гнездо. Артур должен был как можно быстрее возвратиться на свой безопасный насест. И потом он не мог уехать от Железной Медведицы, ставшей его суррогатной матерью.
Так что на этот раз мне пришлось солгать ему.
– Мама-медведица говорила со мной вчера вечером. Она хочет, чтобы ты переехал жить ко мне, – сказала я. – Она думает, что ты будешь счастливым в моем доме в Атланте. Мама-медведица говорила, что ей будет хорошо здесь на ферме. Мы будем приезжать к ней на выходные. Я обещаю. А теперь ты в самом деле должен переехать жить ко мне.
– Гнездо, – ответил мне Артур, ломая пальцы.
Я поделилась своими планами насчет Артура с моими квартирантами. Они сидели вокруг меня в гостиной на стульях с прямыми спинками. Я не могла жить в “Медвежьем Ручье”. Мой магазин, мой дом и, судя по всему, мой будущий муж оставались в Атланте.
– Урсула, прошу вас, не увозите Артура, – взмолилась Лиза. Она протянула ко мне руки. – Артуру здесь нравится. Это его дом. В городе он будет несчастлив. Он привык к нам, и мы о нем позаботимся. Клянусь вам, вы не пожалеете, если позволите вашему брату остаться.
– Об этом не может быть и речи. Артур должен находиться под наблюдением. Я его сестра и позабочусь о нем.
– Но, мисс Урсула, вы ему не поможете, если посадите его в клетку в Атланте. – В голосе Фанни Ледбеттер слышались слезы. – В душе ваш брат нежный, ласковый дикарь. Он должен бродить по лесу вместе с другими божьими тварями. И ему нужна эта медведица… Она с Артуром разговаривает, помогает ему оставаться спокойным. Я в это верю. И Лиза права. Теперь мы его родня. Вы можете оставить его.
Я резко встала. Меня душил гнев.
– Вы ему не родня, не его семья и не моя семья. Это вы должны понимать. Занимайтесь своими делами, я не стану вмешиваться. Но помните, что я оставляю вас на ферме только по доброте душевной и потому, что отцу это понравилось бы. Не забывайте, что вы всего лишь квартиранты.
Они разом поднялись со стульев с чувством собственного достоинства и потянулись к дверям. “Я не имею права дать волю чувствам, – думала я. – Иначе кончу, как папа”.
Фанни Ледбеттер остановилась и предприняла последнюю попытку уговорить меня:
– Ваш брат поедет с вами в город, потому что он вас очень любит. Но если вы увезете Артура отсюда, это его убьет. Запомните мои слова.
* * *
С каждым часом лицо Артура становилось все печальнее. Он бродил по комнатам, плакал, а перед самым закатом исчез. Зная, куда брат мог спрятаться, я поднялась наверх в тихую и отчаянно пустую спальню родителей, заполненную холодным, угасающим светом. Я старалась сдержаться и не броситься на их старую сосновую кровать, не зарыться под одеяло.
– Что ты сейчас такое? – мягко спросила я Артура, свернувшегося клубочком в глубине шкафа с удивительной для его шести футов и двух дюймов гибкостью и как-то удивительно аккуратно сложившего угловатые, худые руки и ноги.
– Цыпленок в яйце, – ответил он.
Я села на пол, протянула руку и отвела с его лица роскошные рыжевато-каштановые волосы. Они упали ему на плечи. Папа позволял им расти, а Артур не любил стричься.
– Ты собираешься вылупиться?
– Да. – Голос брата дрожал.
Я поняла, что он решил сделать так, как я прошу, и что это было актом преданности, основанным исключительно на доверии и обожании. Он протянул ко мне дрожащую руку, и я крепко сжала ее.
– Артур, я обещаю, что со мной ты будешь в безопасности. Я позабочусь о тебе, ты будешь счастлив.
Он прижал мою руку к своей груди.
– Больно, – прошептал он. – Папочка там. Не может говорить. Как мама-медведица.
Я опустила голову.
– Больно, – согласилась я.
Серебряные тени наполнили комнату, весь мир стал серым и спокойным.
– Папочка там, – снова простонал Артур, крепче прижимая к себе мою руку.
– Мы возьмем его с собой, – негромко пообещала я.
Я купила диван и поместила брата в крошечной гостиной моей квартирки над гаражом. Грегори смотрел на Артура так, словно рассматривал один из образцов под микроскопом.
– Я поговорю кое с кем, – объявил он как-то вечером, сидя со мной на разных концах его девственно-белой постели. Мы не спали вместе уже месяц. – Узнаю, какие препараты они смогут предложить. Вероятно, нам удастся подобрать для твоего брата программу, которая ему поможет. При поддержке специалистов он сможет счастливо жить вместе с такими же, как он сам.
– Давай кое-что выясним прямо сейчас. Артур не поедет ни в какое специальное учреждение. – Мой голос звучал ровно и спокойно.
Напряженное молчание заполнило пространство между нами. На следующее утро Грегори отправился на конференцию в Канаду. Я была счастлива.
– Вы выглядите усталой, – заметила одна из моих продавщиц.
– Со мной все в порядке.
Я подошла к шкафу, в котором уборщица хранила свой инвентарь. Артур спал там сидя, прислонясь спиной к потрескавшейся стенке, обхватив длинной рукой швабру. Меня охватила жалость, потом ненависть.
* * *
На следующее утро Артур исчез, словно догадался об этом.
Я поняла, что-то случилось, как только вошла в кухню в семь тридцать. Его любимая книга “Невероятное путешествие” лежала на столе. В течение многих лет мы с папой читали Артуру эту классическую детскую историю, и он очень любил ее. Рядом с книгой он аккуратно положил новенькие свитер и бейсболку, купленные мною. Еще не проснувшись как следует, я схватила книгу и отправилась в комнату Артура, чтобы посмотреть, чем он там занят.
Комната была пуста. Я позвонила в полицию. К тому времени, когда офицер полиции добрался наконец до моей квартиры, Артура искали мои друзья, соседи, и я сама собиралась отправиться на поиски.
– Как вы узнали, что ваш брат убежал? – спросил полицейский.
– Он сказал мне об этом. – Я потрясла у него перед носом “Невероятным путешествием”, книгой об отчаявшихся, потерявшихся животных, нашедших дорогу домой.
Артур, способный забыть о времени и месте даже в знакомом ему “Медвежьем Ручье”, попытался вернуться в родные горы по шумным улицам Атланты. Полиция нашла его в двух милях от моего дома, без сознания, избитого, со сломанным ребром. Его рюкзачок исчез, как и мелочь, которую он всегда носил с собой, вместе с пятью долларами, которые я дала ему. Он никогда не знал, для чего нужны деньги.
В приемном покое ему наложили швы, а затем перевели в отдельную палату. Артур спокойно спал благодаря успокаивающим и болеутоляющим лекарствам. Я ушла в ванную комнату, и меня вырвало. Я долго плакала, уткнувшись в полотенце. Какие-то мерзавцы избили его. Это было равносильно тому, чтобы бить потерявшегося щенка. И все по моей вине.
Уже после полуночи Артур проснулся. Один глаз у него заплыл и не открывался, а в другом заблестели слезы, как только я нагнулась к нему.
– Артур, – шепнула я, – я здесь, с тобой, все в порядке. – Я погладила его по волосам. – Прости меня, мой дорогой. Я не позволю, чтобы такое снова случилось с тобой. Клянусь тебе, клянусь. Прости меня.
Разбитые, опухшие губы задрожали. Он изо всех сил пытался заговорить. Я наклонилась ниже, чтобы расслышать.
– Мама-медведица не говорила тебе, чтобы ты увозила меня из дома, – сказал он. Артур отвернулся и негромко заскулил. Больше он не произнес ни слова.
На следующее утро я поняла, что брат намеренно не разговаривает со мной и что у нас возникла серьезная проблема. Лиза и другие квартиранты приехали навестить его. Она и Фанни Ледбеттер сидели рядом с Артуром и кормили его с ложечки ванильным йогуртом, принесенным Лизой. Эта женщина знала, что он любит, черт бы ее побрал. Я смотрела на брата с порога, пытаясь привлечь его внимание, надеясь, что он все-таки сдастся.
– Смотри, Артур, что у меня есть. – Я достала банку пива из матерчатой синей торбы, которую носила Лиза. – Твое любимое. – Я открыла банку, налила пиво в стакан с кубиком льда, воткнула соломинку и протянула брату.
Его избитое лицо напряглось от ярости. Он резко поднял правую руку, застав меня врасплох. Стакан вместе с содержимым оказались на полу.
Я стояла посреди палаты и не могла поверить в происходящее. Мой брат никогда не отличался агрессивностью. Гневное выражение на лице Артура превращало его в незнакомца. Он сейчас и в самом деле ненавидел меня. Я видела это.
– Артур Пауэлл, веди себя прилично! – воскликнула Фанни.
А Лиза переводила встревоженный взгляд с него на меня и обратно.
Артур начал слабо отбиваться, размахивая избитыми руками.
– Выйди отсюда, – не повышая голоса, приказала Лиза.
Я кивнула. Меня не задело ее неожиданное обращение на “ты”.
– Да, я немедленно уйду ради его же блага.
Я прошла по длинному коридору и уселась на край жесткого кресла в комнате ожидания, вцепившись пальцами в колени. Мой маленький брат, кому я меняла пеленки, кого кормила, за которым следила и о котором заботилась, кому читала, которого защищала от хулиганов, мой братик, моя единственная семья с этого дня не сказал больше ни единого слова ни мне, ни кому-либо другому.
* * *
К тому времени, как в больницу приехала Гарриет Дэвис, я выглядела именно так, как себя чувствовала.
Бледная, с ввалившимися глазами, волосы собраны в конский хвост, старенькие джинсы испачканы пятнами от кофе, с рукавов черного пуловера свисают нитки. Я и думать забыла о зональном голосовании, которое должно было решить судьбу наших магазинов. Взглянув на ее заплаканное веснушчатое лицо, я тихо спросила:
– Мы проиграли, верно?
– Да. – Гарриет буквально рухнула на один из обитых искусственной кожей диванов и зарыдала.
Я опустилась рядом с ней и обняла за плечи. Персиковая улица была обречена. Мой бизнес только что рухнул. Все это было слишком серьезно, чтобы проливать слезы. Я все сильнее сжимала плечо Гарриет, находя в этом странное утешение, словно цеплялась за что-то очень надежное, пока она не вскрикнула и не попыталась сбросить мои пальцы.
Грегори должен был вернуться на следующее утро. Я мерила шагами холл перед палатой Артура, пытаясь найти какой-то выход и стараясь не думать ни о чем другом. Ближе к полудню я обратила внимание на странно знакомую молодую женщину, приближавшуюся ко мне. Я вспомнила, что встречала ее пару раз на вечеринках, куда меня приглашал Грегори. Она писала статьи о центре, где он работал. Кажется, ее звали Анной.
Я запомнила ее именно потому, что Анна была похожа на меня – высокая, с рыжевато-каштановыми волосами, худощавая, голубоглазая.
– С Грегори все в порядке? – поинтересовалась я.
– Да, разумеется. – Женщина явно удивилась моему вопросу, потом резко остановилась, и ее серый плащ картинно распахнулся, продемонстрировав помятый брючный костюм. – Я должна с вами поговорить, – произнесла она, – о Грегори. – Анна развернулась и направилась к пустой палате.
Я последовала за ней и закрыла за собой дверь, инстинктивно почувствовав, что нам необходимо остаться наедине.
Вдруг без всякого предисловия Анна выпалила свое признание, заливаясь слезами. Они с Грегори были любовниками уже почти год. Они этого не хотели, но так уж случилось, как это всегда бывает в подобных историях. Она любила его, он любил ее и все пытался придумать, как бы мне об этом рассказать.
– Вы причинили Грегори такую боль, навязав ему своего брата, заставляя его как бы сделаться отцом взрослому мужчине, – простонала Анна. – Он сказал, что это стало последней каплей.
– Прошу прощения, мне необходим свежий воздух. – Я вышла в коридор. Мне казалось, что пол уходит у меня из-под ног. Я должна была сосредоточить все свое внимание на собственных коленях. Оперевшись одной рукой о стену, я едва дошла до палаты Артура и вызвала Лизу в коридор. Ей хватило одного взгляда на меня.
– Тебе надо отдохнуть.
Я покачала головой.
– Нет, я должна кое-что сказать Артуру. Через день-два, как только его выпишут, я отвезу его обратно в “Медвежий Ручей”. Насовсем. Прошу вас, передайте ему это. Больше никаких экспериментов, никаких тревог. Я не думаю, чтобы он простил меня за то, что случилось, но он хотя бы сможет не беспокоиться о будущем.
– А как насчет тебя самой? – спросила Лиза.
У меня перед глазами плясали разноцветные огоньки. Мне необходимо было сесть и сделать несколько глубоких вздохов. Я должна была делать вид, что рука судьбы не тащит меня назад, не сомкнулась вокруг моей шеи, как когда-то душила папу, бывшего еще ребенком. Это проклятие держало Пауэллов в “Медвежьем Ручье”, не давая возможности выбраться и разорвать круг печального существования, когда удается с трудом сводить концы с концами.
– Я тоже возвращаюсь домой, – ответила я.
Все в округе Тайбер, до кого дошли слухи и кто хоть немного умел читать между строк, понимали, что я возвращаюсь домой, потерпев сокрушительное поражение. Моему бизнесу пришел конец, мой мужчина влюбился в другую, мой брат из-за меня превратился в запуганное, не желающее произносить ни слова, существо. Мою жизнь обсуждали с таким же упоением, как свадьбы, выпуск в колледже, городские конкурсы или ужин в местном клубе, на котором присутствовал губернатор.
Мой книжный магазин, как все остальные магазины на Персиковой улице, опустел. С болью в сердце я упаковала и отослала все книги, отправившиеся либо обратно к издателям, либо к более удачливым продавцам.
Мне удалось положить в банк Тайбервилла кое-какие деньги, но их хватит на оплату счетов только на несколько ближайших месяцев. За лето мне предстояло наладить домашнее хозяйство, вернуть Артуру веру в людей и способность говорить и отыскать себе достойную работу. Я боялась оставлять брата одного, хотя он не желал входить в дом, если я была там. Но мне все же следовало находиться неподалеку на тот случай, если я ему понадоблюсь. Он и так уже не сомневался, что сестра бросила его и больше не любит.
Артур не мог или не хотел говорить, но бродя по ферме, стонал, убегая в лес всякий раз, как только я к нему приближалась. Он проскальзывал в дом, вышвыривал из холодильника еду или сбрасывал с полок мои книги. Это было совсем непохоже на него.
– Твой брат поступает так, потому что боится и тоскует, – предположила Лиза. – Просто дай ему время.
Он ночевал либо у Лизы в ее квартирке в бывшем курятнике, либо у доктора Вашингтона в полуразвалившемся доме в десяти минутах ходьбы от нашей фермы. Теперь я зависела от Лизы, хотя мне это было неприятно. Она присматривала за Артуром, горевала об отце, ухаживала за огромным садом, который они вместе с папой разбили позади курятников, и оплакивала его там. Как-то раз я наткнулась там на нее. Она плакала и разговаривала с папой о саженцах: “Томас, я сажаю деревца в хорошую землю. Только этим я и могу заниматься”. Я тихонько ушла, стараясь, чтобы она меня не заметила. Мне было горько и грустно оттого, что ее печаль была искренней, что отец никогда не говорил мне о своих чувствах к Лизе, что она называла его полным именем, чего никто, включая маму, никогда не делал.
Ледбеттеры развели небольшое стадо коз и превратили старый загон для скота в убежище от непогоды, где доили и кормили своих подопечных. Дюжина величественных род-айлендских красных кур с петухом жили в огороженной части двора, снабжая всех нас крупными коричневыми яйцами. Лизина серая кошка по прозвищу Вечность бродила везде и частенько поджидала меня на заднем крыльце, чтобы я впустила ее в Дом. Явный знак того, что и она, и Лиза частенько пользовались папиным гостеприимством.
Но старые водяные краны, как и прежде, торчали из земли, массивная форсития у ограды перед домом, чьи сливочно-желтые цветы каждую весну появляются раньше листьев, снова расцветет на следующий год. Голубые гортензии всегда будут голубыми. Я знала каждую щербинку на двух ступенях заднего крыльца и на трех ступенях переднего, истоптанных не одним поколением Пауэллов.
Курятники с годами утратили строгость линий и остроту углов, как-то осели. Их изменили крылечки и пристроенные комнаты, странные двери и косые окна, разнокалиберные листы железа, покрывавшие крыши. На маленьком крыльце Ледбеттеры повесили полки со своей экзотической керамикой нежных цветов. Лиза, живущая по соседству, превратила крыльцо в невероятную зеленую пристань, увитую розами, виноградом и желтым жасмином.
Второй курятник, расположенный всего в десяти ярдах от своего собрата, был разделен на три мастерские. В одной Лиза колдовала над стеклом, во второй разместились гончарный круг, глина и печь для обжига, принадлежавшие Ледбеттерам, а в третьей Освальд развесил свои странные полотна.
Я все время думала о возможности пожара, об отсутствии страховки, о тонкой черте, отделяющей меня с моими квартирантами от катастрофы. Дом находился не в лучшем состоянии, чем курятники. То, что папа не мог починить сам или оплатить работу того, кто сумел бы это исправить, он привык высмеивать или не обращать на это внимание. Дымоходы чадили и завывали, половина выключателей не работала, полы ходили ходуном, крыша протекала, через дыры в стенах в дом пробирались незваные хвостатые гости.
На заднем крыльце я поставила большой белый керамический горшок, в котором пробивалось к свету деревце. Я начала его выращивать год назад из побега персикового дерева, взятого на Персиковой улице. Старое дерево могло не пережить реконструкцию улицы, но его отпрыск станет родоначальником новой персиковой династии в горах Джорджии.
– Ты выживешь и вырастешь, – говорила я ему и самой себе.
С божьей помощью.
* * *
Жарким летним утром Квентин ехал на машине к складу, некогда служившему мастерской его отцу. Его известили о том, что помещение скоро перейдет в другие руки. Новый владелец планировал перестроить здание и разместить там центр по продаже мебели. Удобным креслам и обеденным столам предстояло заменить металлические мечты и кошмары Ричарда Рикони.
Оказавшись внутри, Квентин подошел к двери ванной комнаты, взялся за ручку и закрыл глаза, вспоминая и пытаясь избавиться от воспоминаний. Наконец он распахнул дверь в последний раз.
Подняв руку и включив свет, он увидел, что увидел бы на его месте посторонний – маленькое, сугубо утилитарное помещение с побитыми плитками на полу и порыжевшими от ржавчины кранами. Квентин опустился на одно колено, провел рукой по холодному полу и снова увидел кровь и мертвые глаза отца.
Проходя мимо выгородки, служившей отцу квартирой, он на мгновение остановился, тяжело переводя дух. Квентин смотрел на голые стены, старую плиту и раковину в углу. Мальчиком он часто представлял себе отца здесь вместе с женщиной, чью похоть тот удовлетворял. Но теперь Квентин не мог не заметить, каким холодным и угнетающим было это место. Он подумал о своем отце, возвращавшемся сюда вечером по воскресеньям, после выходных, проведенных с семьей, и представил, как одиноко и неуютно тот должен был себя здесь чувствовать.
Рабочие, приступившие к переоборудованию склада для нового владельца, отодвинули плиту от стены и оставили на ней пакеты из ближайшего ресторанчика быстрой еды. Мусор беспокоил Квентина. Отец всегда был таким аккуратным и дисциплинированным. Квентин нагнулся, подобрал мусор, намереваясь отнести его в бак. И в этот момент он заметил у стены на полу несколько конвертов, покрытых пылью и паутиной. Квентин подобрал их.
Пожелтевшие, все в пятнах, смятые бумаги оказались в основном старыми рекламными проспектами. Но среди них нашелся и счет за воду. У Квентина защемило сердце, когда он увидел дату. Эта почта пришла через несколько дней после самоубийства отца. Кто-то – возможно, Джои Арайза, или кто-то из папиных друзей, присматривавших за мастерской некоторое время – сложил корреспонденцию на плите, а она завалилась за нее.
Квентин резко выпрямился, раздосадованный тем, что его силой вернули в прошлое. Он уже собрался было выбросить всю пачку, но одно письмо упало к его ногам. Квентин с гримасой отвращения поднял его, но, прочитав не слишком разборчиво нацарапанный обратный адрес, нахмурился и замер.
“Мистеру Тому Пауэллу, ферма “Медвежий Ручей”, Тайбервилл, Джорджия”.
Он осторожно вскрыл письмо, достал два листка из блокнота, пожелтевших и потершихся на сгибах после двадцати двух лет лежания в конверте, и поблекшую цветную фотографию. Придерживая листки по краям кончиками пальцев, как делают археологи с редким манускриптом, Квентин начал читать:
“Привет вам, мистер Ричард Рикони. Вы меня не знаете, если только миссис Бетти Тайбер Хэбершем не писала вам обо мне. Она мне родня, и я ей помогал с Медведицей. Извините, сэр, но я должен сказать вам, что мисс Бетти умерла – вечный ей покой, – а я купил Медведицу. Она стоит на моей ферме, на заднем дворе. Ей там ничто не угрожает. Обещаю вам, сэр, что она так и будет там стоять, а мы будем хорошо о ней заботиться. Мы – это я и моя маленькая дочка Урсула. Мы не пропустим произведение искусства, если увидим его. Посылаю вам фотографию Медведицы в ее новом доме”.
Рядом с Железной Медведицей стояли мужчина средних лет и улыбающаяся девочка. Квентин был потрясен и сбит с толку. “Я жду тебя, – казалось, говорила улыбка малышки. – С этой Медведицей нелегко справляться одной”.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Практическая магия - Смит Дебора



Потрясающая книга! Читайте и не пожалеете
Практическая магия - Смит ДебораАнна
3.01.2012, 23.10





это не любовный роман. если задуматься то книга очень тяжелая. осадок остается...
Практическая магия - Смит ДебораЛора
18.10.2012, 12.23





На любителя,но мне не понравилось.
Практическая магия - Смит ДебораНИКА*
4.12.2012, 16.58





Книга потрясающая, но не из легких, она заставляет задуматься о жизни и предназначении человека.
Практическая магия - Смит ДебораНадежда
2.06.2013, 18.32





Да, это не любовный роман,а восхитительная книга, далеко выходящая за рамки жанра. Ничего легковесного, предельно правдивая вещь эмоционально. Понравился неожиданный юмор главного героя в сцене, когда он должен умереть нелепой смертью, как и все его предки. Читайте, 10/10!
Практическая магия - Смит ДебораТатьяна
30.08.2013, 4.10





Да, это не любовный роман,а восхитительная книга, далеко выходящая за рамки жанра. Ничего легковесного, предельно правдивая вещь эмоционально. Понравился неожиданный юмор главного героя в сцене, когда он должен умереть нелепой смертью, как и все его предки. Читайте, 10/10!
Практическая магия - Смит ДебораТатьяна
30.08.2013, 4.10





Прекрасная книга,как и все остальные!Читайте,не оторвётесь!
Практическая магия - Смит ДебораНаталья 66
1.12.2014, 12.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100