Читать онлайн Проблеск небес, автора - Смит Барбара Доусон, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Проблеск небес - Смит Барбара Доусон бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.88 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Проблеск небес - Смит Барбара Доусон - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Проблеск небес - Смит Барбара Доусон - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смит Барбара Доусон

Проблеск небес

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Берк, в душе проклиная себя, вышел в холл. Он не хотел причинить Кэтрин еще большую боль. Берк догнал, ее у парадной лестницы и обнял за тонкую талию. Несмотря на то, что она держалась прямо, он чувствовал, как дрожат ее мышцы. Казалось, ей было трудно стоять. Темные круги под глазами лишь подчеркивали ее хрупкость.
– Я тебе говорила, – сказала она, – что справлюсь самостоятельно.
Она напоминала розу, благоухающую и прекрасную… и с шипами, колючими, как когти дьявола.
– Самостоятельно ты можешь упасть в обморок. Поэтому на этот раз послушайся меня.
Он повел Кэтрин вверх по мраморной лестнице. Ее движения были скованны, и Берк вспомнил, что то же было и с ним в период выздоровления. На верхней площадке она остановилась.
В полутьме ее глаза блестели как драгоценные камни.
– Ты выполнил свои обязанности. А теперь иди и помирись с отцом.
Берк почувствовал, как тяжесть навалилась на его грудь.
– Избавь меня от такого наказания. Он все равно уедет.
Кэтрин была так измучена, что больше не отказывалась от его помощи. И он повел ее по полутемному коридору. Их шаги гулко раздавались в тишине.
Она свела брови, словно раздумывая над какой-то задачей.
– Возможно, если бы вы поговорили как взрослые люди, а не рычали друг на друга, то могли бы прийти к согласию. Разве не видишь, что вы причиняете друг другу боль.
– Мне нечего сказать этому образцу самодовольства.
– Ты умеешь оскорблять.
– Научился словесным битвам еще в детстве.
– Я ужаснулась, когда ты стал угрожать родному отцу. – Кэтрин покачала головой. – Ничего удивительного, что вы не можете поладить. Ни один из вас даже и не пытается.
Хоть стыд и пробудился в душе, Берк отверг ее обвинения.
– Я должен раскрыть ему свои объятия? Позволить командовать мной как мальчишкой? Когда мне исполнилось семь, я уже знал, что надо или сражаться, или умереть.
Кэтрин заставила Гришема замолчать, приложив палец к его губам.
– Я не извиняю его за то, что в прошлом ты страдал. Но теперь ты мог бы попытаться протянуть ему руку. Ты когда-нибудь задумывался, как тебе повезло, что у тебя есть отец?
Искренность, звучавшая в ее голосе, взволновала Берка. Каково было Кэтрин так рано потерять родителей и оказаться в чужом доме, где приходилось работать ради куска хлеба? Он вырос, имея все – превосходное образование, большое наследство, прекрасное поместье.
И отца, который заклеймил сына как жалкого труса.
В душе Берка вновь разгорались давно угасшие бунтарские мысли.
– Я вполне мог бы быть сейчас покойником. За десять лет он ни разу не навестил меня.
У дверей своей комнаты Кэтрин заглянула Гришему в лицо.
– Ты тоже ни разу не приехал повидать его, не так ли? Может быть, он думал, ты не хочешь впускать его в свою жизнь.
– Нет никакого «может быть». Мы с ним как два барана, сцепившиеся рогами. Чем меньше я его вижу, тем лучше.
– Но он сейчас здесь. Это доказывает, что он любит тебя.
Берк ненавидел это болезненное ощущение пустоты. Он распахнул дверь и ввел Кэтрин в комнату.
– Поверь мне, он бы не приехал, если бы не его желание разрушить мой брак.
Девушка глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Подойдя к кровати, она бессильно прислонилась к столбику балдахина.
– О, Берк! Ты же знаешь, я не давала согласия выйти за тебя замуж. Почему ты не сказал правду?
Ее слова были как удар ниже пояса. Боль поднималась выше и застучала в висках.
«Правда. Скажи ему правду».
Холод пробежал по рукам, груди, шее. Берк напрягся, сопротивляясь воспоминаниям. Ему надо ответить Кэтрин, уговорить ее принять предложение. Но полумрак спальни растворился в потоке ослепительного света…


Берк придержал лошадей на дороге, ведущей к полю битвы. Смрад, дым и, грохот выстрелов. В темном сюртуке и белоснежном галстуке, он казался элегантным щеголем, направлявшимся на скачки. Берк выкрикнул:
– Я присоединяюсь к нашим славным сражающимся солдатам. А ты уходи.
Альфред вглядывался покрасневшими глазами в разгоравшуюся вдалеке битву. Похожие на оловянных солдатиков, кавалеристы в красных мундирах шли в атаку на строй французской пехоты. Крики и вопли разносились над вытоптанным полем, сплошь усеянным телами убитых и раненых англичан. Так много англичан лежали умирая.
Он был слишком поглощен собственными бедами, чтобы думать о них, но представил, что тоже лежит там. Ощущение боли от пули, разрывающей плоть и кости. Затем погружение в темноту. И… ничего. Конец земным мучениям.
Темнота звала его. Холодная дрожь охватила Альфреда.
Господи! Почему он не может быть хоть в чем-то похожим на Берка, который так спокоен и уверен? Даже перед лицом смерти.
Потому что Гришем не был притворщиком. Для него существовал кодекс чести, несгибаемое мужество. Чувство справедливости и преданности.
«Скажи ему правду… Скажи ему то, что знает Ньюберри. Возможно, это твой последний шанс».
Но даже сильнее смерти Альфред боялся жалости Берка. Он опрокинул серебряную фляжку, пусть бренди придаст храбрости.
– Я иду с тобой.
– Нет! – отрезал Берк. – Ты пьян. Кроме того, дома тебя ждет жена.
Жена, ожиданий которой он не оправдал. Жена, которую он заставлял рыдать и умолять.
Альфред повертел на пальце золотое кольцо.
– Может быть, Кэтрин будет лучше без меня.
Берк бросил на друга мрачный взгляд:
– Ни одна женщина не стоит того, чтобы ради нее умирали.
Если бы он только знал! Неожиданно Альфред пожалел, что не Берк первым увидел Кэтрин, девушку с янтарными глазами, застенчиво улыбающуюся в приходской церкви. Берку следовало бы жениться на ней. Если бы он встретил преданность в хорошей женщине, он бы не пренебрег ею, как это сделал Альфред.
– Напротив, – медленно произнес Альфред. – Я молю Бога, чтобы ты когда-нибудь сам познал такую любовь…


Видение затуманилось и исчезло, оставив у Берка впечатление жаркого солнца, грома выстрелов и отдаленных криков. И еще глубокую жалость к Альфреду, который отказался жить еще до того, как французская пуля сразила его.
Почему? Какую тайну знал Ньюберри?
Вопросы отошли на второй план, когда Гришем попытался разрешить другую загадку. Альфред ошибался. Берк не был храбрым. Его подгоняла потребность избавиться от собственных демонов.
Он опустился на край кровати и, опустив голову, схватился за волосы. Альфред видел в нем душу, достойную спасения, человека чести и твердых убеждений. Это открытие подействовало на Берка так, как будто его бросили в ледяную воду. Он всегда считал, что не заслуживает восхищения. Не заслуживает любви. Он думал, что весь мир смотрит на него с презрением и смеется.
Неужели все эти годы он ошибался?
– Берк? Ответь мне!
Гришем поднял голову и увидел, Кэтрин, стоящую у полога и строго смотрящую на него. Платье цвета морской волны, с высокой талией подчеркивало алебастровую белизну кожи, а сумеречный свет придавал сияние и почти неземную красоту ее лицу. Никакие земные силы не помогли бы ему вспомнить вопрос, на который Кэтрин ждала ответа.
– Мы не можем не считаться с тем, что ты сделал, – добавила она. – Мы должны об этом поговорить.
Об этом? Берк не замечал ничего, кроме того, как поднимается и опускается ее грудь, как прямо и гордо она держится, несмотря на рану. Как Кэтрин прекрасна, душой и телом.
Безграничная любовь вырвалась из железных оков, сковывавших его чувства. Такую возвышенную любовь он испытал только однажды – в сияющем тоннеле божественного света.
Чувство восторга с пугающей силой овладевало Гришемом. Он соскочил с кровати и прижал Кэтрин к себе, словно губка впитывая ее теплоту. Она радостно прильнула к нему, ее шелковистые волосы ласкали его щеку, а груди были такими мягкими. Бурный поток возбуждения прокатился по телу Берка. Конечно, это была жажда физического обладания. Он бы ужаснулся, если бы это было совеем другим чувством. Как нежна и безыскусна она была, как он снова хотел владеть ею, сделать осязаемыми свои чувства, осуществить естественную связь мужчины и женщины.
Все еще во власти воспоминаний, Берк прошептал:
– Как странно все повернулось. Он хотел, чтобы я узнал преданность хорошей женщины. Нашел… любовь.
Кэтрин слегка отстранилась и свела брови.
– Это сказал твой отец?
– Нет, не он. Альфред.
Кэтрин замерла.
– Ты вспомнил что-то еще, – прошептала она. – Так вот почему у тебя был такой взгляд. Когда же его воспоминания перестанут преследовать тебя?
– Вероятно, когда их заменят мои собственные.
Кэтрин опустила глаза, и он снова увидел ее бледность.
Затем она снова с тревогой взглянула на Берка огромными глазами, окаймленными густыми темными ресницами.
– Что же ты вспомнил?
Он поцеловал кончик ее носа.
– Не смотри так испуганно. На этот раз воспоминания почти не связаны с тобой.
– Все равно я хочу знать.
– Узнаешь. Но сначала ложись в постель.
– Тебе неприлично находиться в моей спальне.
– Если тебя беспокоит Лорена, то я ей все объясню. Едва ли она подумает, что я воспользовался твоим состоянием.
Но этого он и хотел. Расстегивая платье Кэтрин, Берк невольно восхитился ее лебединой шеей.
Укладывая ее на подушки, Берк заметил, что ее совершенно не смущают облегающая сорочка, кружевные панталоны и шелковые чулки. Его реакция была мгновенной и бурной. И напрасной, ибо он видел повязку на ее боку.
– Ну, – сказала она, положив руки на колени, – а теперь рассказывай.
Беспокойно расхаживая по маленькой спальне, Берк боролся с искушением.
– Это были воспоминания о Ватерлоо. Я старался убедить Альфреда уйти с поля боя. Но он настаивал, что надо помочь раненым солдатам, и я не смог остановить его. Вот и все.
– Этого не может быть. У тебя был такой… напряженней вид. Что именно он сказал? О чем он думал? Что чувствовал?
Берк заколебался, не желая предавать друга, говорить о его тайных муках. Лучше, если Альфред останется героем в глазах его вдовы.
– Если я и казался глубоко захваченным воспоминаниями, то только потому, что был изумлен, увидев себя глазами другого человека.
– И что ты видел?
Не в силах выдержать этого пристального взгляда, Гришем подошел к окну и посмотрел на закат, розовые лучи которого освещали сад.
– Что-то совершенно не соответствующее моей репутации.
– Что же это было?
Берк пожал плечами:
– Он верил, что я уверен в себе… достойный… человек чести. Мало он меня знал.
– Напротив, это доказывает удивительную проницательность Альфреда. – Светлая улыбка озарила лицо Кэтрин. – Ты изменился с той поры, когда я впервые увидела тебя. Конечно, ты совершил положенную тебе долю грехов, но и показал, что очень заботливый. Великодушный. Смелый. И имеешь дурную привычку преуменьшать свои достоинства, позволяешь считать тебя негодяем.
Он и был негодяем. Только негодяй мог бы заглядываться на ложбинку на ее груди и раздумывать, как бы ее раздеть, утолить свою похоть, в то время как она явно нуждалась в отдыхе. С любой другой женщиной он бы уже добился своего. Но это была Кэтрин, и ему поручено оберегать ее. Для него это было новое, незнакомое чувство.
В глубоких глазах Кэтрин была такая красота, что Берк остановился. Как они выразительны: золотисто-карие, сияющие таинственно и ярко, как янтарь. Он мог бы смотреть в них всю свою жизнь. Когда они бывали вместе, дружески беседуя и делясь мыслями совсем как муж и жена, Берк испытывал полное удовлетворение.
– Берк? Ты снова где-то далеко.
Гришем вздрогнул, поняв, что погрузился в мир фантазий, в котором он был тем совершенством, каким она считала его. Но истинный герой не стал бы злоупотреблять ее ошибкой.
Берк сел рядом с Кэтрин на кровать, заскрипевшую под его тяжестью. Взяв ее руки, он сказал:
– Раз уж ты такого высокого мнения обо мне, значит, признаешь, что я буду тебе прекрасным мужем. Ты выйдешь за меня?
У Кэтрин сжалось сердце. Глядя в туманную глубину его глаз, она сознавала, что в Берке воплотились все качества мужчины ее мечты – сила, юмор, нежность и содержательность. Но он не будет принадлежать ей, не должен. Она не могла дать ему то, в чем он действительно нуждался. Семью.
– Берк, я…
Гришем приложил палец к ее губам.
– Прежде чем ты скажешь «нет», позволю себе заметить: как бы ни был красив Джилли-Грейндж, замок Торнуолд в сто раз прекраснее.
– Ты живешь в замке?
– Можно и так сказать. Дом построил мой прадед на месте разрушенного замка, и существующий большой зал сохранил старые каменные стены. – Его лицо раскраснелось от гордости. – Это место дышит историей, величием, не поддающимся описанию. Ты должна увидеть этот дом и убедиться сама.
Если бы она могла!
– Это звучит очень заманчиво.
– Ты не услышала и половины. Замок Торнуолд стоит на утесе у моря. Ночью слышно, как волны ударяются о берег. – Берк стал описывать песчаные берега, холмы среди зеленых речных долин и пустоши с блестящими озерцами воды и свободно гуляющим по ним ветром.
Кэтрин ловила каждое его слово. Она была бы счастлива жить и в лачуге – если бы стала его женой. Но это единственное, что не могло осуществиться.
Ее сердце разрывалось, она поднесла его руки к своим губам и нежно поцеловала.
– Ты оказываешь мне великую честь. Но есть причина, о которой ты не знаешь, иначе ты бы никогда не сделал мне предложения. Я пыталась сказать тебе об этом вчера, как раз перед тем как меня ранили.
– Это Альфред, не так ли? – резко спросил Берк. – Однажды ты сказала, что твоя единственная любовь умерла.
Кэтрин покачала головой:
– Я любила его, правда, но… – Она замолчала, ей хотелось высказать свои чувства, но в то же время нельзя было вселять в него ложную надежду. – Но дело совсем в другом.
– Что бы ты ни сказала, это не изменит моего решения, – настаивал Берк. – Но продолжай. Я слушаю.
Кэтрин опустила глаза. Его пальцы казались очень смуглыми на ее белой коже. Ей трудно было посмотреть ему в лицо.
– Я никогда не смогу родить тебе детей. Я бесплодна.
Каким коротким было это слово – «бесплодна». Но в тишине спальни оно прозвучало как проклятие.
Она ждала, когда Берк с отвращением отшатнется от нее. Но он взял Кэтрин за подбородок и посмотрел в глаза:
– Ты была беременна, по крайней мере один раз, не так ли? Я помню, Альфред говорил, что у тебя был выкидыш.
– Да. – Она глубоко вздохнула, стараясь приглушить сердечную боль. – Помнишь, я рассказывала, как четыре года назад поехала в Лондон и стала свидетельницей вечеринки, которую ты устраивал для него?
– Как я мог забыть? Это чудо, что ты не отказалась говорить со мной.
– Я поехала в Лондон, чтобы сказать Альфреду, что жду ребенка. Но после того как увидела его со Стеллой Секстон, была так потрясена, что выбежала из дома прямо на улицу. На мостовую, где ехали кареты. – Она словно вновь услышала крик кучера, увидела вставшую на дыбы лошадь и почувствовала страшную боль в животе. Даже теперь при этом воспоминании ее глаза наполнились слезами. – Я потеряла ребенка. Доктор сказал, что я искалечена навеки.
В комнате стало тихо. Кэтрин подняла глаза и увидела, что Берк смотрит на нее.
– Шрам, – тихо проговорил он. – У тебя на животе.
– Это от лошадиного копыта.
Он неподвижно сидел на кровати. Затем наклонил голову и обхватил ее руками.
– Бог мой! Как ты должна ненавидеть меня!
– Нет! – Дрожа от бушевавших в ней чувств, Кэтрин погладила щеку Берка. – Это был несчастный случай. Никто не хотел этого. Я виновата не меньше других в том, что не предупредила Альфреда о своем приезде.
Берка, казалось, это не убедило. Он встал и заходил по комнате.
– Этот доктор, он был надежный человек?
– Самый лучший в Лондоне. И он не ошибся. За три года я так и не забеременела.
– Да и как ты могла? – Берк с неожиданной яростью ударил кулаком по спинке кровати. – Альфред проводил почти все время в Лондоне. Ты оставалась одна на целые недели. Но у нас, Кэтрин, такого не будет.
Неужели он все еще хочет жениться на ней? Она сжала пальцы, лежавшие на коленях.
– Ты тоже будешь ездить в Лондон.
– Если и буду, то вместе с тобой. Мы за всю нашу жизнь не проведем и одной ночи в разлуке. Если есть хотя бы малейший шанс иметь ребенка, я хочу использовать его.
Кэтрин понимала его неверие; она сама с такой же решимостью хотела доказать, что доктор ошибался. Она помнила, как каждый раз, когда Альфред приходил к ней в постель, вспыхивала надежда, а затем снова наступало горькое разочарование.
И вот та же надежда вспыхнула вновь. Невольно она чувствовала, как просыпаются мечты, спавшие так глубоко, что, казалось они никогда не вернутся. Мечта о муже, семье, ребенке у ее груди. Ребенке с черными волосами и смеющимися серыми глазами.
Берк заслуживал сына: шаловливого мальчишку, чтобы воспитывать его, как это было с Питером Гаппи. И красивую дочь, чтобы смотреть на нее с гордым блеском в глазах. Целое семейство, чтобы дарить ему любовь, которой он был лишен в своей юности. Если она не сможет…
– У тебя должен быть наследник. Этого ждут от тебя.
– Я предоставлю продолжать династию мужчинам, подобным моему отцу. Если у нас не будет детей, значит, так суждено.
Гришем сел на постели и посмотрел на девушку, его глаза светились ровным огнем.
– Кэтрин, я так мало знаю о любви. Я слишком долго считал ее бесполезным чувством и не знаю, могу ли измениться. Но знаю, что я хочу тебя – только как свою жену.
Совершалось чудо. Словно в тумане она погладила его щеку, чуть шершавую. Ей безумно хотелось поверить, что у нее есть надежда. Но одно омрачало радость. Берк не понимал, как понимала это она, что романтический блеск может потускнеть в буднях супружеской жизни. У него появятся сожаления, и любовь завянет, не успев расцвести. Она уже однажды это испытала, и сейчас все будет в тысячу раз тяжелее.
– Я люблю тебя, – прошептала Кэтрин. – Всем сердцем, И давай не будем загадывать на будущее.
Она взяла в ладони его лицо и привлекла к себе в ожидании поцелуя. Он держал ее так, как будто она была хрупкой, как стекло. Но Кэтрин хотела, чтобы Берк видел в ней женщину, а не сокровище. Она провела языком по его губам. Гришем издал стон.
Он отвечал на ее поцелуй, дразня и лаская своим языком. Он гладил ее шею, проводил пальцами по овалу ее лица, по чувствительной коже за ухом. От этих ласк в глубине тела горячей волной разливалось желание. Кэтрин нетерпеливо просунула руку между их телами, показывая, чего она хочет. На мгновение забывшись, Берк зажал телом ее пальцы. Затем, судорожно выдохнув, отодвинулся и вытянул руки вдоль ее тела, в нем дрожала каждая мышца.
– Что, черт возьми, я делаю?
– Ты? – Она с улыбкой начала расстегивать пуговицы на его рубашке. – Могу поклясться, что в этом совращении мы партнеры.
– Прекрати, – велел Берк, нежно, но крепко взяв ее за запястье. – Никаких совращений не будет, пока ты еще больна.
Она и в самом деле чувствовала неприятное жжение в боку. Но пламя желания по-прежнему разгоралось.
– Но мое тело требует тебя, Берк.
– Я не могу позволять тебе утомляться.
– А кто говорил о каком-то утомлении? Я обещаю, что буду лежать очень спокойно, пока ты будешь делать со мной все эти нехорошие и чудесные вещи.
Уголок его губ чуть дрогнул.
– Спокойно?
Она покраснела.
– Ну, может быть, звук-другой. Но я постараюсь не напрягаться. А теперь не спорь с раненой женщиной. – Кэтрин осторожно развязала его галстук, сунула руки под расстегнутую рубашку, наслаждаясь теплотой гладкой кожи.
Уговаривать Берка дальше уже не требовалось. Он сбросил рубашку, сапоги, панталоны. Откинувшись на подушки, Кэтрин любовалась игрой его мускулов, бронзовым оттенком его кожи. Шрам на плече придавал Берку вид лихого повесы. От его наготы у нее перехватывало дыхание.
Она протянула ему руку и шепотом позвала:
– Иди ко мне.
– С радостью.
Вытянувшись рядом с нею во весь рост, Берк перекинул ногу через ее бедра так, что, его колено настойчиво прижималось к низу ее живота. Их поцелуи были неторопливы, долги и страстны, и Кэтрин наслаждалась ощущением тепла от соприкосновения их жарких тел. Гришем чуть отстранился, чтобы снять с нее сорочку, панталоны, задержавшись на чулках. Его губы, словно теплый шелк, прикасались ко всем местам, которых касались пальцы, и на мгновение остановились на ее шраме.
Кэтрин попыталась сесть, но он опередил ее:
– Лежи спокойно! Помни о своем обещании.
Она снова опустилась на подушки, а Гришем поднял ее ногу и стал по очереди целовать пальцы. Она никогда бы не подумала, что это могло быть таким возбуждающим. Он поднимался выше… И затем приник губами к самой глубокой тайне ее естества.
До этого момента казалось, что в такой глубокой интимности заключалось что-то животное, постыдное. Но сейчас в ней была любовь. Кэтрин застонала и, безмолвно поощряя его, запустила пальцы в его волосы, уступая потребности касаться его в тот момент, когда, подхваченная бурным потоком эмоций, она позволила себе испытать восторг завершения.
Когда ее возбуждение начало постепенно затихать, Берк встал на колени между ее ног и улыбнулся. Его глаза излучали нежность.
– Вот так я хочу провести всю оставшуюся жизнь. И знай, я хочу, чтобы это стало и твоей мечтой.
Их тела соединились, и неисчерпаемый поток чувств захлестнул Кэтрин. Как легко было представить, что она станет его женой, Однако это был бы в высшей мере эгоистический поступок. Каким бы могущественным он ни был, граф Торнуолд не мог заставить ее зачать ребенка.
Берк, почти не касаясь, провел пальцами по ее груди, животу и дотронулся до места, где соединялись их тела. Все мысли исчезли из ее головы. Таинственная связь между их душами усиливала наслаждение, и она, достигнув блаженства рая, вскрикнула, когда, он излил в нее свое семя.
Берк лежал рядом, лаская ее, его страсть сменилась нежностью. Сумерки сгустились, и комната погрузилась в темноту. Он осторожно потрогал на ее боку повязку из беленого полотна.
– Тебе больно?
Вздохнув, Кэтрин уютнее устроилась у него на груди.
– Если это называется, болью, то мне она определенно нравится.
Берк погладил Кэтрин по волосам.
– А как шишка на голове?
– Я прекрасно себя чувствую, правда. Ты можешь заняться моими ранами в любое время.
Берк приподнялся на локте. Его лицо вдруг стало серьезным, даже хмурым.
Неожиданная догадка омрачила радостное настроение Кэтрин.
– Ты думаешь о том, кто же стрелял в меня.
Глаза Гришема холодно блеснули.
– Это не должно беспокоить тебя. Отдыхай и поправляйся.
– Выстрел, безусловно, был случайным, – сказала Кэтрин, пытаясь убедить саму себя. – Такое больше не произойдет.
Поднятые брови выдавали его сомнение.
– Мы не можем быть в этом уверены. Поэтому ты уедешь отсюда через день или два, как только достаточно окрепнешь.
От его мрачного тона по телу ее пробежала дрожь. Не обращая внимания на боль в боку, она села, опираясь на подушки.
– Куда я поеду? – в замешательстве спросила она.
– Туда, где твое место, – твердо заявил он. – Ты будешь жить в моем имении в Корнуолле.


Лорена прихорашивалась, сидя перед полированным туалетным столиком. В ее будуаре было темно, только одна лампа горела среди многочисленных флаконов с духами и баночек с помадой. Пурпурный тюрбан скрывал ее волосы. Она совершала обычный ночной ритуал, сохранявший ее красоту. На лице женщины была маска из лукового сока, меда и воска.
В обычных обстоятельствах она бы торжествовала, заполучив под свою крышу сразу двух таких гостей – маркиза и графа. Но в этот вечер ее яростный гнев вызывала Кэтрин. В эту самую минуту девчонка развлекала графа в своей спальне.
Лорена подумывала, не пойти ли ей туда, распахнуть дверь в комнату, где происходит их свидание, и, изобразив разгневанную свекровь, погубить репутацию Кэтрин. Только страх разгневать его сиятельство останавливал ее. Если мужчины чего-то и не прощали, так это когда им мешали получить удовольствие.
Подняв подбородок, она втирала тонкий слой мази в свою жирную шею. Эта процедура доставляла ей чувственное удовольствие и ощущение прохлады, которое успокаивало. Утром, когда она снимет маску, кожа будет свежа, как роса, и почти не останется морщин.
Вытерев пальцы о льняное полотенце, Лорена повертела головой и улыбнулась своему белому, как привидение, отражению в зеркале. Для женщины в возрасте под пятьдесят она выглядела удивительно моложаво. Конечно, за годы она набрала несколько фунтов, но вес лишь придавал ей величественность. Она думала, не нравятся ли маркизу женщины с приятной полнотой.
Но эта мысль лишь мелькнула в голове. Судя по его враждебному отношению к сыну, Родерик Гришем мог бы желать завести новую семью. А из Присциллы получится очаровательная маркиза.
За ее спиной послышался тихий скрип. Глаза Лорены широко раскрылись. В зеркале появилось смуглое лицо мужчины:
– А-ах!
В испуге схватив флакон как оружие защиты, Лорена повернулась. Стул заскрипел под тяжестью ее тела.
Незваный гость в черном дорогом сюртуке, нанковых панталонах и с тростью, набалдашник который был инструктирован слоновой костью, имел щегольской вид.
– Зик!
– Привет, дорогая. Чем это так пахнет? Если ты хочешь привлечь мужчину, то я бы посоветовал просто не есть много пирогов.
Лорена пропустила его оскорбление мимо ушей. С трудом шевеля пересохшими губами, она спросила:
– Как ты сюда попал?
– Как тебе хорошо известно, моя дорогая, на свете не найдется ни одного замка, который я не мог бы открыть. – Зик Ньюберри прошелся по плохо освещенной спальне, открывая ящики и дверки шкафов, и даже заглянул в соседнюю каморку. – Ты действительно крепко запираешь свой дом, не хуже, чем Ньюгейтскую тюрьму. Можно подумать, ты боишься грабителей.
Эти острые голубые глаза с насмешкой смотрели на женщину. Ей хотелось крикнуть: «Убирайся вон!» – но он ни за что не уйдет, пока не получит то, за чем пришел.
Стараясь успокоиться, она поставила флакон на туалетный столик.
– Лорд Торнуолд искал тебя. В какую нору ты забился?
Зик подошел ближе, увидел шкатулку с драгоценностями и открыл ее.
– Ах, Пег, любовь моя, если я скажу, ты не сделаешь мне сюрприз как-нибудь ночью? Не воспламенишь, как бывало раньше?
Она сидела неподвижно, совершенно нежелательные воспоминания всплывали из тайных уголков ее памяти. От него исходил все тот же острый запах, но теперь он вызывал отвращение.
– Если его сиятельство обнаружит тебя в доме, он убьет тебя.
– Не сомневаюсь, ты дашь ему пистолет. – Зик вынул бриллиантовое колье и рассматривал его в свете лампы. – Какой благородной леди ты стала, моя милая. Эти камешки, должно быть, черт знает сколько стоят.
– Это фамильная драгоценность. Отдай ее мне. – Лорена вырвала у него колье и прижала к груди. – Ты сделал глупость, стреляя в Кэтрин. Что, если бы его сиятельство остановил карету и бросился за тобой в погоню?
– Ах, как ты обеспокоена моим благополучием! – Опираясь на трость, Зик стоял, раскачиваясь на каблуках. – Жаль, что промахнулся, а? Мы бы с тобой сейчас тратили эти две тысячи фунтов. А потом могли бы поделить доходы от имения. – У него хватило наглости подмигнуть ей. – Совсем как в старые времена..
– Никаких «мы»! Больше никогда.
– Ах, дорогая! А я-то думал, что ты будешь еще щедрее, чем дорогой Фредди.
При имени сына Лорена потеряла самообладание.
– Бестолковый идиот. Пока жива Кэтрин, у меня нет лишних денег. Так что убирайся отсюда, грязная скотина!
– А, старость сделала тебя забывчивой. – Быстрее молнии Зик повернул набалдашник трости, разъял ее на две части и поднес рапиру к горлу Лорены. – Нравится тебе или нет, ты у меня в долгу до самой смерти. И ты не будешь обманывать меня, моя толстенькая голубка.
Кончик лезвия колол кожу. Лорена представила, как он перерезает ее горло. Женщину охватил ужас.
– П-прости меня, – выдавила она.
– Вот так-то лучше. Можешь выплатить первую сумму прямо сейчас. – Он опустил рапиру и указал на колье.
На мгновение Лорена вцепилась в него, но затем с жалобным стоном выпустила колье из вспотевших рук. Бриллианты блеснули в воздухе, когда Зик подбросил драгоценность. Он аккуратно подхватил колье одной рукой и опустил в карман сюртука.
– Спасибо, моя дорогая.
Лорена вдруг почувствовала себя старой, она взяла салфетку и приложила к шее, на которой проступила кровь. Зазвенел металл – это Зик вложил рапиру обратно в трость.
– Если хочешь знать, я нарочно промахнулся. Я как раз прицелился в Кэтрин, – он нацелился тростью на Лорену, – когда мне в голову пришла великолепная идея.
– И какая же? – рассерженно спросила Лорена.
– Кэтрин весьма красивая женщина. А я тут, бедняга, вынужден обходиться без женщин. Вот и подумал: «Зик, старина, может быть, тебе надо жениться на ней самому?» – Его лицо сморщилось в обезьяньей усмешке. – Представь, я мог бы жить в этом роскошном доме вместе с тобой.
Только страх мешал Лорене вскочить и выцарапать этому негодяю глаза. Но ему никогда не удастся осуществить сбои мерзкие планы: граф уже заявил свои права на Кэтрин.
В голове Лорены, пока еще неясно, возникал план, как навсегда избавиться от Эзикиела Ньюберри. Как раз его похотливостью и можно будет воспользоваться.
Она изобразила на лице приятную улыбку.
– Если тебе нужна Кэтрин, так бы сразу и сказал. Да я даже помогу тебе ее похитить.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Проблеск небес - Смит Барбара Доусон



Неплохо ...читать можно
Проблеск небес - Смит Барбара ДоусонВиктория
2.04.2013, 12.51





Особых чувств не вызвал.почитать можно,когда больше нечего:-) 5/10
Проблеск небес - Смит Барбара ДоусонТаТьяна
28.10.2014, 11.02





Да, роман один из многих, но вызывает очень приятные чувства, и вполне достоин прочтения.
Проблеск небес - Смит Барбара ДоусонТаня Д
13.05.2015, 18.50





Хороший конец. Но сам роман не очень... какие-то видения, фантастика... 8/10
Проблеск небес - Смит Барбара ДоусонВикки
15.05.2015, 9.06





Мне понравился роман. Конечно, видения больше подошли бы женщине, но отрывки из прошлой жизни героев помогли ГГерою понять и помочь Кэтрин.
Проблеск небес - Смит Барбара ДоусонВ.А.
20.08.2015, 16.00





По аннотации ожидала большего, герои не впечатлили, их горести не задели... Ну это ладно, вот галлюцинации героя на протяжении всей книги - это мда! А главное, я так и не поняла, для чего они были вписаны. Если для скуки - то да, автору это удалось. Я скучала, читая этот роман.
Проблеск небес - Смит Барбара ДоусонНаталия
27.10.2016, 19.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100