Читать онлайн Друзья, любовники, шоколад, автора - Маккол-Смит Александр, Раздел - Глава семнадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Друзья, любовники, шоколад - Маккол-Смит Александр бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Друзья, любовники, шоколад - Маккол-Смит Александр - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Друзья, любовники, шоколад - Маккол-Смит Александр - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Маккол-Смит Александр

Друзья, любовники, шоколад

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава семнадцатая

Джейми не слишком любил играть, когда в театре шел балет. Край сцены нависал над оркестровой ямой, и стук пуантов прямо над головой раздражал выше всякой меры. Вот что испытывают люди, имея шумных верхних соседей, ворчал он мысленно. Но это была работа, и к тому же хорошо оплачиваемая. А значит, более предпочтительная, чем муки с учениками.
Сегодня, на другой день после ужина Изабеллы и Томазо, он играл в утреннем спектакле Шотландской балетной труппы и должен был после спектакля встретиться с Изабеллой в кафе Фестивального театра.
Ей нужно было поговорить с ним. Услышав это, он спросил: «О чем?», но тут же оборвал себя, так как отлично все понял. «Назначайте место встречи, – сказал он и все-таки не удержался от вопроса: – Вы натворили глупостей, да, Изабелла?»
Правильно было бы ответить «да», но она этого не сделала. Хотя почти согласилась отправиться с незнакомцем в горную Шотландию (об этом она не расскажет Джейми – во всяком случае, пока), выдавала себя за медиума, вызвала острую враждебность Грэма – и все это, конечно, следовало бы назвать словом «глупости». Тем более что если последние два нелепых шага были вызваны ее пониманием лежащих на нас моральных обязательств, то первый объяснялся дурацкой бравадой. И все же об этой глупости – о безответственном флирте с Томазо (может, с его стороны это пока и не флирт, но с ее стороны так уж точно) – она совершенно не сожалела. Напротив, при одной мысли о безоглядной эротической игре и возможных ее последствиях она вся розовела от удовольствия. «Мой итальянский любовник, – скажет она когда-нибудь после и со вздохом прибавит: – Да, признаюсь, я сама это начала». Конечно, этого никто не услышит, она никому не признается, но и возможность повторять это про себя уже принесет радость. «Мой итальянский любовник» – сколько женщин, томящихся от узости рамок и монотонности жизни, хотели бы иметь право втайне произнести это. «Да, конечно, невесело, но давно, в прошлом, у меня было нечто чудесное – роман с итальянцем».
Через стеклянную стенку кафе Фестивального театра Изабелла видела стоящее напротив здание Королевского хирургического колледжа. Из боковой калитки в окружавшей его ограде как раз выходила группа только что проэкзаменованных медиков. Все они вглядывались в лист бумаги, который держал, тыча в него пальцем и что-то доказывая, один из подвергнутых испытанию. Но остальные отрицательно покачивали головами, и Изабелла почувствовала укол жалости. В чем ошибался этот бедняга? Предлагал удалить не тот орган? Все проходившие экзамен были оперирующими хирургами из самых разных точек мира, приехавшими в надежде пройти испытания и получить право заниматься исследовательской работой. Удавалось это лишь малой части. Семерых из шестидесяти приглашают в одно из научных святилищ, остальным вежливо отказывают, рассказывал Изабелле знакомый хирург. Врач, предлагавший всем вглядеться в его записи, горько повесил голову. Женщина, шедшая рядом, обняла его за плечи. Да, путь домой будет для них невеселым.
Джейми бесшумно скользнул на соседний стул. Она обернулась – и вот он, вот эта улыбка, которая так чарует.
– Играли Арво Пярта.
– Медленный темп, – подхватила она. – Паузы. Точное повторение музыкального рисунка.
– Именно. – Он рассмеялся. – Но я получил удовольствие. Балет, который шел сегодня, создан на музыку его произведения «Псалом». Потрясающая композиция!
– Так что сегодня вы в хорошем настроении.
Он почесал макушку, посмотрел в окно:
– Можно сказать и так. Да, я в хорошем настроении. Хотите его испортить? Что-то случилось?
– Давайте немного прогуляемся, – предложила Изабелла. – Тут душновато. Если не возражаете, поговорим на ходу.
Джейми отдал фагот на сохранение молоденькой кассирше и догнал Изабеллу, успевшую уже выйти из театра. Перейдя через улицу, они двинулись вниз по Николсон-стрит в сторону Южного моста. Прошли мимо книжного магазина, который Изабелла по старинке называла лавкой Тина и завернули на Лазаретную. Рядом высилось старое здание университета – гигантский куб из серого камня, а над его куполом блестела, ловя лучи предзакатного солнца, статуя обнаженного юноши с факелом в руках – золотого на фоне густых облаков. Бродя по Эдинбургу, Изабелла постоянно задирала голову: там, наверху, было столько полузабытых чудес. Вырезанный из камня чертополох – эмблема Шотландии, рыльца водосточных труб в виде голов чудовищ-горгулий, остроконечные крыши и башенки, наполовину стертые буквы, образующие слова «перья», «чернила», «ссудная касса» – затерянные следы торговли и жизни города в девятнадцатом веке.
Джейми оживленно рассказывал об Арво Пярте и предстоящем ему выступлении с Шотландским камерным оркестром. Изабелла слушала. Ей хотелось затронуть другие темы, но Джейми был все еще полон впечатлениями от спектакля, и она с удовольствием давала ему выговориться. В конце Лазаретной дорога круто шла вниз, к Kay-Гейт, превращаясь в мощенную булыжником улицу, небезопасную для лихих пешеходов и машин. Обогнув морг, они прошли к каменной лестнице, идущей вниз на задах мрачного, обшарпанного квартала. Ступеньки были усыпаны битым стеклом. Здесь же валялась содранная с ремня пряжка.
– Оказывается, не все так мирно в этом городе, – заметил, глядя на это, Джейми.
– Да, – отозвалась Изабелла. – Стоит завернуть за угол, пройти буквально несколько шагов, и попадаешь в совсем другой мир. Он не зря держит в руке зажженный факел, – добавила она, указывая на венчающую купол университета статую.
Джейми повернул голову, и на лицо легло облачко грусти. Переведя взгляд на грязные стены сдающихся поквартирно домов, он оказался лицом к лицу с бедностью и тяготами жизни. Ступени под ногами были стерты многими поколениями проходивших здесь людей.
– Как все это не похоже на Пярта, – проговорил он. – На какое-то время ты окунаешься в музыку и обо всем забываешь, а потом снова выходишь на улицу, и она сразу напоминает тебе о реальности. – Джейми вздохнул, окинул долгим дружеским взглядом стоявшую перед ним Изабеллу и спросил: – Ну и что все-таки случилось?
Она мягко взяла его под руку. Обычно гасила в себе желание прикоснуться, но тут решилась, и они вместе, плечом к плечу, прошли оставшиеся ступени. Изабелла рассказала о встрече с Роуз Маклеод в магазине у Кэт, о том, что Рори вовсе не был донором. Вышагивая рядом с ней по Холируд-роуд, Джейми внимательно слушал. Когда она замолчала, остановился. Они оказались напротив здания, где помещалась редакция «Скотсмэна», – стеклянной высотки, за которой виднелись словно бы нарисованные холмы.
– Не понимаю, чем вы так встревожены, – сказал Джейми. – Думаю, этого Иана преследуют галлюцинации. Ведь так надо называть его видения? По чистой случайности лицо, являвшееся ему в бреду, имеет сходство с физиономией приятеля Роуз Маклеод. В таких случаях принято говорить о «простом совпадении». Я не прав?
– И что же мне теперь делать? – спросила Изабелла.
– Ни-че-го, – отчеканил Джейми и, чуть подавшись вперед, коснулся ее запястья. – Вы ничего не должны делать. Вы уже сделали все возможное для этого человека с пересаженным сердцем и зашли в тупик. Ведь нельзя, в самом деле, пускаться на поиски настоящего донора…
– Настоящего донора? – перебила она.
– Ну, разумеется, – пожал плечами Джейми. – Ведь от кого-то он получил свое сердце. Очевидно, тогда же скончался еще один молодой человек. Вы нашли объявление в «Ивнинг ньюс». Но «Ивнинг ньюс» или «Скотсмэн» сообщают отнюдь не о каждом покойном. Какие-то смерти замалчивают. Кто-то просто предпочитает обойтись без газетного объявления.
Изабелла ничего не отвечала. Джейми ждал, что она заговорит, но она молча всматривалась в фасад «Скотсмэна». Из вращающихся дверей здания вышел человек в черном пальто и, пройдя несколько шагов, сел в поджидавшее у тротуара такси.
– Надо бы расспросить его, – заговорила наконец Изабелла.
– Кого?
– Его. – Изабелла указала на человека в черном. – Я его знаю. Это Энгус Спенс. Журналист из «Скотсмэна». Он может раздобыть любые сведения. Да, любые. А нам нужно одно только имя. И всё.
– Но почему вы думаете, что он этим займется?
– О, это долгая история. Когда-то мы купались в одной ванне. – Изабелла рассмеялась. – Нам было тогда по пять лет. Наши матери очень дружили. И мы часто виделись.
– Но зачем вам все это?! – Джейми нахмурился. – Неужели вы думаете, что другой донор, кто бы он ни был, тоже стал жертвой лобастого человека? Опомнитесь, Изабелла, право, опомнитесь!
– Нет уж, я размотаю этот клубок!
Взявшись за что-то, доводи дело до конца, подумала она. А я взялась за розыски. С первого раза промахнулась, но ведь не все шансы исчерпаны. Для Иана объяснение этой загадки поистине вопрос жизни и смерти. Он уверен, что выздоровеет, только если поймет суть загадочных видений. Иначе сердце не выдержит. Людям случается чувствовать угрозу смерти. Они не могут это объяснить, но чувствуют.
Она вспомнила, как стояла однажды в галерее Филипса перед ранней работой Модильяни. Художник изобразил дорогу, ведущую к горизонту. Справа и слева – зеленые поля, вдали холмы, но дорога вдруг обрывается в пустоте. И это связано, объяснил человек, стоявший рядом, с тем, что художник знал: его жизнь будет короткой. Знал, что она оборвется внезапно.
Отвернувшись от Джейми, Изабелла смотрела, как такси с Энгусом Спенсом набрало скорость и исчезло в конце улицы. Из тумана раннего детства все еще явственно выплывала картинка: просторная белая ванночка; в другом конце ее сидит маленький мальчик и, смеясь, плещет ей в лицо водой, а мама стоит рядом, наклоняется и что-то говорит. Ее мама, которую она изредка видит во сне, видит так, словно та не исчезла, а все еще здесь, так, как мы часто видим умерших: они у нас за спиной, словно легкое облачко, и их любовь поддерживает нас в жизни.


Изабелла с Джейми молча пошли обратно по Холируд-роуд. Он, ей казалось, вновь погрузился в мысли об Арво Пярте, а она думала об Энгусе Спенсе и о том, как с ним связаться. Немного не доходя до Kay-Гейт они попрощались, и Джейми повернул в узкую аллейку, выводящую снова на Лазаретную. Она смотрела ему вслед, и, обернувшись, он помахал ей, а потом быстро пошел дальше. А Изабелла продолжала идти по улице Kay-Гейт, тянущейся под Южным мостом и мостом Георга IV – низкой, утопленной части Старого города. По обе стороны высокие, каменные, с давних времен прокопченные дома, опутанные лабиринтом тупичков и проулков, словно тянулись вверх, пытаясь пробиться к свету. Здесь чувствуется что-то странное, думалось Изабелле. В мрачном сердце Старого города живут сплошь нелюдимы, прячущиеся по своим норам, намертво запирающие двери. И голосов не слышно – только отзвуки эха.
Она дошла до перекрестка Kay-Гейт и Грассмаркет. Перейдя через дорогу, начала подниматься вверх по Кэндлмейкер-роу. Если идти этим путем, то минуешь кладбище Грейфрайерз, пересечешь парк Медоуз и через полчаса будешь дома. Она еще раз осмотрелась. Справа тянулась кладбищенская стена, за которой лежали останки мучеников, сторонников ковенанта,
type="note" l:href="#n_4">[4]
кровью вписавших свои имена в борьбу за свободу шотландской веры. Умерших за свое Дело. Какой же силой духа надо обладать, чтобы идти на смерть во имя того, что считаешь правдой? – подумала Изабелла. А ведь во все эпохи находились люди, достаточно мужественные для этого. Есть ли такой запас мужества у меня? Нет, решила она, скорее всего, нет. Люди, которые размышляют о мужестве, чаще всего лишены его.
Кэндлмейкер-роу была совершенно безлюдна. Никого, кроме двух подростков из расположенной за углом Школы Джорджа Хериота. Школьники в форменных белых блузах прижались к стене, давая Изабелле пройти, а потом захихикали ей вслед. Улыбнувшись, Изабелла обернулась. Ей понравилась озорная мордашка одного из приятелей, типичная для того возраста, когда мальчики вдруг неожиданно превращаются в юношей. И вот тут-то, в этот самый миг, она увидела его. Чуть отставая от нее, он шел по другой стороне переулка, в том же, что и она, направлении. Сразу же отвернувшись, она поспешила дальше. Ей не хотелось еще раз встречаться с Грэмом, не хотелось снова наткнуться на его взгляд и прочесть в нем прежнюю ненависть. Поднявшись по Кэндлмейкер-роу, она повернула и вышла на Форрест-роуд. Здесь уже попадались и прохожие, и машины. Осторожно, едва не касаясь стен, проплыл автобус. Замер перед витриной мужчина с черной собакой на поводке. Прошли навстречу две девушки в мини-юбках. Студент в съезжающих с бедер джинсах, намеренно демонстрирующих верхнюю полоску трусов, шел, обнимая свою подружку за талию, а она нежно засунула пальчики в задний кармашек его джинсов и даже не пыталась замаскировать интимность жеста. Изабелле захотелось проверить, где же там идет Грэм. Он мог свернуть в конце Кэндлмейкер-роу, мог пойти дальше – к мосту Георга IV, но нет, он был здесь, всего в нескольких метрах. Вроде бы не смотрел на нее, но был так близко, что вот-вот догонит и тогда неминуемо увидит.
Ускорив шаг, она опять украдкой оглянулась. Он был еще ближе и теперь, безусловно, видел ее. Она поспешно отвернулась. Впереди угол Санди-Белл, совсем рядом вывеска: «Виски. Эль. Музыка каждый вечер». Секунду поколебавшись, она толкнула дверь и вошла в обшитый деревом зал с длинной полированной стойкой красного дерева и полками, плотно уставленными бутылками виски. К счастью, уже сейчас, хотя было всего начало шестого, в баре оказалось достаточно посетителей. Позже здесь будет не протолкнуться, загремит музыка, и звуки скрипок станут соперничать с возгласами, пением и свистом. Подойдя к стойке, она с облегчением увидела, что свободно место не рядом с мужчиной, а рядом с женщиной. Изабелла в общем не жаловала бары, но сейчас рада была оказаться среди людей, в безопасности. Предположение, что Грэм преследовал ее, выглядело нелепым. Какие преследования днем в Эдинбурге, да еще и на этих улицах? И все-таки она точно знала, что он шел за ней.
Женщина, рядом с которой пристроилась Изабелла, взглянула на соседку и слегка кивнула. Изабелла улыбнулась в ответ, заметила, что у женщины вокруг рта мелкие морщинки, какие сразу выдают курильщиц. Женщине было слегка за тридцать, но алкоголь, никотин и заботы заметно ее старили.
Приподняв бровь, бармен выжидающе смотрел на Изабеллу, и она вдруг растерялась. Давным-давно, когда они с Джоном Лиамором ходили по лондонским пабам, он пил «гиннес», а что же пила она? Оглядев ряд бутылок, она вспомнила, как бывала у Чарли Маклина на вечеринках, которые он называл «дегустация виски». Названия сортов давно выветрились из памяти, но, посмотрев на бутылки, она узнала одну из них и указала на нее бармену. Тот кивнул. Женщина рядом с Изабеллой вертела свой почти пустой стакан. Изабелла обрадовалась поводу завести разговор.
– Можно вас угостить? – спросила она, кивая в сторону бармена.
– Спасибо, цыпочка. – Лицо женщины осветилось. Цыпочка! Обращение было душевным, старомодным. – Отработала полторы смены, – пояснила женщина. – Кручусь с десяти утра – и ни минуты передышки.
– А кем вы работаете? – Изабелла приветственно подняла свой стакан.
– Вожу такси. Работаем на пару с мужем. Оба таксисты.
Изабелла собиралась уже сказать, как это, наверное, трудно при нынешних пробках, когда увидела его. Он сидел в конце стойки, и бармен как раз наливал ему пиво. Женщина проследила направление ее взгляда.
– Кто-то знакомый?
У Изабеллы засосало под ложечкой. Грэм шел следом и завернул сюда за ней. Может ли это быть простым совпадением? Мог ли он просто идти в Санди-Белл, как раз когда она поднималась по Кэндлмейкер-роу? Мысли путались, она не знала, что и думать.
В изнеможении опустилась на табурет рядом с новой знакомой. Теперь Грэм был ей не виден, и она ему не видна.
Таксистка еще раз бросила взгляд в конец стойки.
– Что-то тревожит вас, цыпочка, – сказала она, понизив голос. – Вы в порядке? – И, вздыхая, добавила: – Мужчины. Вечно эти мужчины. Мужчины – причина всех наших бед.
Еще не оправившись от шока, Изабелла все же нашла в себе силы и улыбнулась. Реплика женщины подбодрила. Она была выражением солидарности, напоминанием, что вместе мы сильны. Если мы будем говорить «цыпочка» и помогать друг другу, никто нас не застращает.
Глянув на стойку, Изабелла заметила, что возле стакана соседки лежит мобильник. Вид его неожиданно навел ее на мысль. В сумке валяется карманный календарик, и там, внизу страниц, записаны номера, которыми она пользовалась в последнее время.
– Вы не будете так любезны? Мне очень нужно позвонить.
Женщина охотно подтолкнула телефон к Изабелле. Та взяла его и набрала номер. Пальцы дрожали, пришлось набирать снова. К счастью, он сразу же поднял трубку. Да, сказал он, если нужно, приеду. Речь о чем-то серьезном? Да, вызываю такси и скоро буду в Санди-Белл – путь короткий.
– Пожалуйста, поскорее, – шепотом попросила Изабелла.
Томясь в ожидании, Изабелла обменялась несколькими фразами с соседкой.
– Вас кто-то напугал, – сказала та. – Думаю, тот мужчина, что сидит в конце стойки.
Изабелле трудно было признать, что она в самом деле напугана. В ее жизни – в ее обычной жизни – страху перед другим человеком не было места. Она знала, конечно, что многим такой страх знаком. Но забывала об этом. Нам свойственно забывать.
– Думаю, что он шел за мной.
– Ах вот что! – Женщина усмехнулась. – Жалкий тип. Все они просто жалкие. Хотите скажу ему пару ласковых? – поинтересовалась она, отпив из стакана. – Мне в такси попадаются такие молодчики. И я знаю, как с ними управиться.
Изабелла отклонила ее предложение.
– Уверены, что не хотите? – Женщину это явно удивило.
– Уверена. Не хочу ни конфликтов, ни объяснений.
– Не позволяйте, чтобы это сошло ему с рук. – Совет был дан от души. – Ни за что этого не позволяйте.
Какое-то время они молчали. Изабелла, радуясь, что она не одна, все-таки полностью ушла в свои мысли. Наконец словно из-под земли появился Иан и, сев рядом, положил руку ей на плечо. Увидев это, женщина отодвинула пустой стакан и встала.
– Помни, цыпочка, – прошептала она, – не надо давать им спуску. Учись постоять за себя.
Иан занял освободившийся табурет. Одет он был менее элегантно, чем обычно. Свитер и брюки из молескина под стать одежке всех выпивавших вокруг. Вид у него был совершенно непринужденный.
– Удивительно! – воскликнул он, оглядывая бар. – Когда-то я был здешним завсегдатаем. Вот там частенько сидел Хэмиш Хендерсон. Отлично помню, как он пел «Прощай, Сицилия». Меня это порядком заводило.
– Я тоже слышала эту песню, – откликнулась Изабелла. – Но не здесь, а в Шотландском клубе. Если не ошибаюсь, он пел стоя на стуле.
Иан улыбнулся этому воспоминанию.
– Его фигура впечатляла. Крепкий, внушительный. Зубы сверкают в улыбке… А мы ведь даже не удивлялись, что можем их запросто видеть. Все эти поэты, шотландские барды были здесь, среди нас. Норман Мак-Кейг, Сидней Гудсир-Смит, тот же Хэмиш. Их можно было встретить на улице. Они были наши. Помните, Изабелла, – он взглянул на нее, – «Плач по бардам?»
Изабелла помнила. Теплые послеполуденные часы, летний семестр, и они все сидят на траве с мисс Кричтон, преподавательницей английского, влюбленной в старых шотландских поэтов.
– Я помню это стихотворение наизусть, – заметил Иан. – Какая все-таки удивительная идея – просто так взять и перечислить имена всех ушедших от нас поэтов. А потом добавить: может, теперь пришла моя пора, пора Данбара. Добрый сэр Хью из Эглинтауна, Эттрик, Хериот и Уинтаун. Нету их больше в этой стране. Время смерти подходит ко мне. – Поймав взгляд бармена, он указал на бутылку виски. – Нету их больше в этой стране. Как просто это сказано и как трогательно! Уводит меня из этих краев. Уводит прочь от тебя. И ведь меня тоже едва не увели из этой страны, Изабелла. И только неизвестный молодой человек и хирурги, сделавшие операцию, помогли мне остаться.
Бармен подал ему стакан, на дне которого плескалось виски, и он, подняв его, по-гэльски пожелал: «Будьте здоровы!»
Кивнув, она молча приподняла свой стакан.
– Но почему вы меня сюда вызвали? Думаю, не для бесед о поэзии, – предположил Иан.
Поднеся стакан близко к глазам, она рассматривала виски, которое пила без всякого удовольствия: слишком крепко.
– Мужчина, о котором я вам говорила, тот, которого зовут Грэм… – начала она.
Иан мгновенно изменился. Лицо напряглось.
– Вы что-нибудь обнаружили?
– Он здесь, в баре, – ответила Изабелла. – Но я действительно кое-что обнаружила. Он не имеет никакого отношения к вашему донору. Никакого.
Иан не обернулся. Продолжал смотреть прямо перед собой, на ряды бутылок. Потом медленно обернулся и поглядел в глубь зала.
– Где? – прошептал он. – Я никого не вижу… – Внезапно Иан замолк, рот его приоткрылся от изумления. Лежавшая на стойке правая рука сжалась в кулак.
Грэм сидел на одной из скамеек в глубине бара. На коленях газета. На столике наполовину опорожненная пивная кружка.
– Это он? – тихо спросила Изабелла. – Тот, чье лицо вам является?
Иан продолжал всматриваться в человека, сидящего в глубине зала, потом наконец повернулся к Изабелле:
– Не знаю, что и думать. Мне как-то не по себе.
– Но это он? – настаивала Изабелла.
Иан опять взглянул через плечо. И в тот же миг Грэм поднял голову и посмотрел на Изабеллу. Взгляды их встретились, и в течение долгих секунд их глаза словно прочерчивали идущую через весь зал линию. Потом Грэм снова принялся читать газету.
А Иан вдруг вцепился в локоть Изабеллы. Сквозь ткань рукава она чувствовала, как лихорадочно сжимаются его пальцы.
– Мне что-то не по себе, – сказал он. – Нужно уйти. Простите… На меня накатила какая-то слабость.
Изабеллу охватила паника. Она испуганно смотрела на его побледневшее, исказившееся лицо. Он чуть качнулся на табурете, рука, лежавшая на стойке, сползла вниз и повисла. Вид человека, чей образ так странно ему являлся, вызвал шок, и сердце, пересаженное ему сердце отозвалось на выброс адреналина. Опасно было зазывать его сюда, подумала Изабелла, да и бессмысленно: зачем ему видеть Грэма, если тот не имеет к нему никакого отношения? Ведь сын женщины, с которой живет Грэм, не был донором, чье сердце получил Иан.
Изабелла обняла его, чтобы и поддержать, и утешить:
– Позвать кого-нибудь? Позвать врача?
Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но не сумел издать ни звука. Казалось, ему не хватает воздуха. Глаза дико блуждали. Озабоченный бармен склонился к нему:
– Сэр? Сэр, вам помочь?
– Нет-нет, я в порядке, – ответил Иан. – Я в полном порядке.
– Позвольте мне отвезти вас к врачу, – взмолилась Изабелла. – Вы еще не пришли в себя. Я беспокоюсь.
– Такое со мной бывает, – ответил он. – Это не сердце. Скорее, что-то вроде побочного действия лекарств. Ведь мой организм перенес хорошую встряску. И иногда неожиданно нападает слабость.
Изабелла ничего не ответила. Она все еще обнимала его за плечи. Он мягко отстранился и встал.
– Да, очень похоже на то лицо, – произнес он. – Удивительно, правда? Именно это лицо я и видел. А теперь вот он – сидит в баре.
– Мне не нужно было звать вас сюда, – покаялась Изабелла. – Но он словно преследовал меня. Мне показалось, что нужно, по крайней мере, установить, он ли это.
– Он. – Иан дернул плечами. – Но я не хочу разговаривать с ним. Да и что бы я мог ему сказать? Ведь вы говорите, что он никак не связан с пересадкой сердца. Так что в итоге мы имеем ноль.
Они вышли из бара, не оглянувшись на Грэма. Наверное, стоило пройти до стоянки такси, что была за углом, напротив высокого готического здания Школы Джорджа Хериота. Иан согласился, и они медленно пошли. Он все еще чуть задыхался, и Изабелла подстраивалась под его шаги.
– Я беспокоюсь за вас, – сказала она. – Не надо было мне затевать всего этого. – И уже сев в такси, спросила через окошко: – Иан, вам хочется, чтобы я ничего больше не предпринимала? Просто взяла и поставила точку?
– Нет, – он отрицательно покачал головой. – Я этого не хотел бы.
Отлично. Но ее беспокоило и другое:
– Иан, а ваша жена? Что она думает о моей роли в этой истории? Простите, но я не могу не гадать о ее отношении к нашим встречам. К тому, например, что вы сегодня вдруг сорвались и поспешили ко мне в бар.
– Я не сказал ей о нас, – ответил он, отводя взгляд. – Ничего не сказал обо всем этом деле.
– Это разумно?
– Возможно, и нет. Но приходится иногда лгать любимым или что-то скрывать от них. Именно потому, что они любимые.
Изабелла заглянула ему в глаза. Да. Он прав. Она кивнула на прощание и отодвинулась от окна. Он прошел к следующему такси, открыл дверцу, и обе машины плавно влились в поток текущего по улице транспорта. Изабелла откинулась на сиденье и, прежде чем машина свернула на Лористон-плейс, посмотрела в конец Форрест-стрит, словно предполагая увидеть выходящего из-за угла Грэма. Но его не было, и она отругала себя за не в меру разыгравшееся воображение. Зачем Грэму преследовать ее? Он ни в чем не виновен. Просто она раздражает Грэма тем, что расстраивает его подругу. Легко можно представить себе, как он говорит приятелю: «Какая-то идиотка, из числа так называемых медиумов, страшно расстроила Роуз. Знаешь, есть люди, которым все время неймется, и они вечно лезут в чужие дела. Так вот это именно такая дамочка».
Изабелла уселась поудобнее. Более всего ее сейчас тревожило вот что: а удивился ли Грэм, когда, повернув голову, встретился с ней глазами в баре на Санди-Белл?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Друзья, любовники, шоколад - Маккол-Смит Александр


Комментарии к роману "Друзья, любовники, шоколад - Маккол-Смит Александр" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100