Читать онлайн Друзья, любовники, шоколад, автора - Маккол-Смит Александр, Раздел - Глава шестнадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Друзья, любовники, шоколад - Маккол-Смит Александр бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Друзья, любовники, шоколад - Маккол-Смит Александр - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Друзья, любовники, шоколад - Маккол-Смит Александр - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Маккол-Смит Александр

Друзья, любовники, шоколад

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава шестнадцатая

На звонок Томазо ответила Грейс, и, вернувшись домой, Изабелла нашла на столе оставленную ей записку на карточке, какие служили Изабелле закладками в рукописях и охотно употреблялись Грейс, чтобы быстренько нацарапать сообщение для хозяйки. Изабелла терялась в догадках, почему домоправительница не использует обычный клочок бумаги, но, поскольку Грейс была натурой чувствительной и самый невинный вопрос могла счесть за выпад, раз и навсегда отказалась от идеи найти объяснение. Грейс написала:


Звонил исключительно обаятельный мужчина. Том. Фамилию не расслышала. Иностранец. Позвонит в три. Никогда не слышала, чтобы так разговаривали. Но будьте осторожны.


Между тем Грейс еще не ушла и работала наверху. Услышав шаги Изабеллы, она спустилась по лестнице и, приоткрыв дверь кабинета, заглянула к хозяйке.
– Нашли записку?
– Да. – Изабелла кивнула. – Спасибо. Его зовут Томазо. Он итальянец.
– Мне понравился его голос, – загадочно усмехнулась Грейс.
– Да, он очень… – Изабелла на минуту задумалась. – Впрочем, иначе не скажешь: очень сексуальный.
– Что ж, в добрый час! – одобрила Грейс.
– Не знаю, не знаю, – с сомнением покачала головой Изабелла. – А впрочем, возможно.
Раскрыв дверь, Грейс вошла в комнату.
– Только вот не настраивайтесь на поражение. Почему, собственно, вам не найти себе пару? Вы очень привлекательная женщина. У вас душа хорошая. Вы нравитесь мужчинам. Да-да, не возражайте, нравитесь! Им нравится разговаривать с вами. Я сама это видела.
– Разговаривать-то им нравится, – вздохнула Изабелла. – Но этим все и заканчивается. Тут они ставят точку. Похоже, я вызываю у них легкий страх. Мужчин отталкивают думающие женщины. Они уверены, что думать надлежит только мужчинам.
Грейс медленно обмозговала сказанное.
– Не уверена, что вы правы, – изрекла она. – Конечно, есть и такие мужчины, но есть и другие. Возьмите хоть Джейми. Да! Взгляните-ка на него. Ведь он готов целовать землю, по которой вы ступаете. Это видно даже слепому. – Она помолчала. – Жалко, конечно, что он еще паренек.
Изабелла прошла к окну и задумалась, глядя в сад. Неожиданный поворот разговора смутил ее. Обсуждать мужчин в целом – это пожалуйста, но обсуждать Джейми немыслимо. Все еще слишком свежо, рана может открыться.
– А вы-то сами, Грейс, как? Какова роль мужчин в вашей жизни?
Она никогда не заговаривала с Грейс об этом и совершенно не представляла, какой будет реакция домоправительницы. Обернувшись, она увидела, что вопрос, к счастью, не оскорбил Грейс. И это позволяло высказаться определеннее:
– Несколько дней назад вы говорили, что познакомились с кем-то на спиритическом сеансе. Помните?
Грейс взяла со стола карандаш и принялась рассеянно вертеть его в руках.
– Разве я говорила такое? Может, и говорила.
– Да, говорили, – заверила Изабелла. – Вы рассказали мне о нем, а после, думаю, я видела его на сеансе. Он сидел за нами. Приятного вида мужчина, потерявший жену. Это ведь он?
– Возможно. – Грейс теперь очень внимательно изучала кончик карандаша.
– Ну так послушайте. Он очень приятный. И вы ему нравитесь. В этом я абсолютно уверена.
– С ним легко разговаривать, – произнесла Грейс. – Он из тех, кто умеет слушать. Мне всегда это нравилось. Он джентльмен.
– Да, – подтвердила Изабелла. – Он джентльмен. Хорошее слово, правда? Сейчас почему-то его стараются избегать. Считают, наверное, что от него отдает снобизмом. Согласны?
– Может, и так. – Грейс положила карандаш на стол. – Но не думаю, что это правда. Ведь джентльменов можно встретить повсюду. Неважно, из какой они семьи или чем занимаются. Любой может быть джентльменом. И джентльмен вызывает доверие.
Да, подумала Изабелла. А есть люди, подобные Джону Лиамору. И ты понимаешь – или должна понимать, – что он не джентльмен. Она, конечно, понимала, но предпочла отмахнуться от этого, потому что не джентльмены самим своим поведением заставляют тебя отмахнуться от здравого смысла и тебе море делается по колено. Но лучше не думать об этом сейчас, потому что время врачует и образ этого человека отодвигается все дальше. Приятно осознавать, что забвение становится все полнее и он превращается в постороннего, в того, о ком если и вспоминаешь, то без боли, без страшного чувства тоски и потери.
Изабелла посмотрела на Грейс. Если бы та считала, что разговор зашел чересчур далеко, тотчас бы вспомнила о работе, что ждет ее наверху, и без обиняков прервала его на полуслове. Такое случалось, когда, вступив в спор, она не могла найти веского аргумента и неожиданно спохватывалась, что еще не выгладила белье или что-то забыла на втором этаже. Но сейчас ничто не указывало на желание закруглить разговор, и Изабелла продолжила:
– Не исключено, что он нравится и еще кому-то. Не только вам, – ввернула она как бы между прочим, но в голосе был намек, и Грейс сразу его учуяла.
– С чего вы это говорите? – спросила она, подозрительно всматриваясь в хозяйку.
Изабелла нервно сглотнула. Какими словами лучше воспользоваться?
– Мне показалось, что эта дама-медиум проявляла к нему интерес. То и дело поглядывала на него. Когда мы пили чай…
– Она на всех поглядывает. – Грейс явно заняла оборонительную позицию. – Именно так и происходит общение. Чтобы те, кто уже на другой стороне, могли выйти на связь, нужно сначала установить контакт с теми, кто на земле.
Изабелла колебалась, не зная, как поступить. Грейс явно стремилась быть лояльной к даме-медиуму, и этого следовало ожидать.
– Поправьте меня, если я ошибаюсь, – медленно начала Изабелла, – но не кажется ли вам, что послание от ушедшей жены, обеспокоенной тем, что кто-то стремится поближе узнать ее мужа, прозвучало не случайно? Вы видели, как отреагировал ваш знакомый?
– Не знаю, я ведь за ним не следила. – Грейс поджала губы.
– А я следила, – откликнулась Изабелла. – И видела, что он принял послание на свой счет. Вжал голову в плечи, словно кто-то ударил его по макушке свернутой в трубку газетой.
– Ничего не могу сказать, – фыркнула Грейс. – Некоторые из этих посланий самого общего свойства. Оно могло предназначаться кому угодно. Почти все мужчины, что ходят к нам на собрания, проводили в последний путь своих жен. Этот человек вовсе не единственный вдовец.
Изабелла внимательно посмотрела на Грейс. Моя домоправительница отличается массой достоинств, подумалось ей. Она прямодушна, правдива, абсолютно чужда ловкачеству. Но если ей почему-то придет на ум отрицать очевидное, она будет делать это с упорством, способным вымотать тебе душу.
– Грейс, – не отступала она. – Мне не хотелось говорить это открытым текстом, но вы меня вынуждаете. Я уверена, что почтенная мадам-медиум вознамерилась наложить лапу на этого человека. Она просто пожирает его глазами. Теперь представьте: вы медиум и видите, что человек, которого вам смертельно хочется завоевать, что-то уж слишком подружился с другой женщиной. Что вы сделаете? Неожиданно обнаружите, что покойная жена взывает к нему с того света, чтобы предупредить об опасности этих отношений. Веря, что предостережение действительно исходит от жены, он отнесется к нему серьезно. А значит, всему конец… Простите, мне неприятно говорить так жестко, но… конец вашим надеждам на союз с ним.
Пока Изабелла говорила, Грейс глядела на нее не мигая. Теперь она снова подхватила и завертела в руках карандаш. Потом вдруг рассмеялась.
– А что, если его жена права? Что, если я и правда принесу ему вред? Что тогда?
Изабелла была сбита с толку. Ее умозаключения, в правильности которых она совершенно не сомневалась, опирались на уверенность, что дама-медиум выдумала послание от жены. Допустить иное она не могла. Но Грейс, верящая в подлинность посланий из потустороннего мира, должна, конечно, сделать другие выводы.
– Тогда вам, разумеется, надо держаться подальше друг от друга.
– Именно так я и собираюсь поступить, – ответила Грейс.
Изабелла пришла в полное недоумение. Обычно женщины не уступают приглянувшегося мужчину, не попытавшись даже побороться за него. Но, судя по всему, Грейс собиралась собственноручно отдать победу духовидице.
– Не понимаю, почему вы так легко сдаетесь, – задумчиво протянула она. – Ведь эта женщина использовала дешевый трюк, а вы ей это спускаете.
– Ну а я вижу все иначе, – отрезала Грейс. – И кончим на этом. – Она глянула на часы и пошла прочь.
Разговор был действительно завершен. – Меня ждет работа, – объявила Грейс. – А вас? Все уже сделано для журнала?
– Этого никогда не бывает, – ответила Изабелла, вставая. – Моя работа – Сизифов труд. Как только камень поднят на вершину, он снова катится под гору.
– Такова любая работа, – откликнулась Грейс. – Я мою и чищу, но все снова пачкается. Вы публикуете пачку статей, а почта приносит следующую. Даже и королеве не легче. Она торжественно открывает мост, а они тут же строят новый. Она подписывает закон, а у них уже разработан еще один. – Грейс тяжело вздохнула, словно почувствовав тягость монаршего положения.
– Труд – наш удел, – подвела черту Изабелла. Грейс, подбирая упавший на пол листок бумаги, кивнув, добавила:
– Да, но в Библии сказано: Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся…
– …Ни прядут, – продолжила Изабелла.
– Верно, – заметила Грейс и завершила цитату: – Но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них.
– Соломон, – задумчиво повторила Изабелла. – Как, по-вашему, был он одет во всей славе? Шитые золотом одежды и все такое прочее?
Грейс посмотрела на листок бумаги, поднятый ею с пола. Это была страница, выпавшая из рукописи, – что-то про грусть и потери. Ей уже не попасть на свое место, подумала Грейс, и положила исписанный лист на стол.
– Думаю, так, – рассудила она. – Тяжелые одежды, обильно вышитые золотом. Чересчур теплые и тяжелые для тех краев. Ужасно неудобные. А посмотрите на портреты Марии Стюарт! Наверняка ей было тяжело и жарко в таких платьях. И ведь даже дезодорантов еще не существовало.
– Другого тогда не знали, так что, наверное, не замечали неудобств. – Изабелла замолчала, припоминая поездку в Россию на закате коммунистической эры, когда в тамошних магазинах не было ничего, кроме гулкого эха пустоты. В час пик ей довелось ехать в московском метро, и нехватка мыла, а также отсутствие дезодорантов били в нос основательно. Но замечали ли это русские?
– В Келсо около дома моего дяди жил очень старый старик, – проговорила Грейс. – Я видела его еще девочкой, когда приезжала гостить к дяде с тетей. Вечно сидел на пороге и смотрел в поля. Говорили, что ему стукнуло девяносто восемь и он не мылся уже двадцать лет – с тех пор, как у него лопнули трубы для горячей воды. Он говорил, что именно потому так долго и живет.
– Глупости, – парировала Изабелла, но тут же подумала: а почему, собственно, глупости? Все знают о существовании полезных бактерий. Колонии мельчайших организмов живут у нас на коже в полной гармонии с хозяйским организмом и вечной готовности отразить натиск истинных врагов – вредных бактерий. Принимая душ или ванну, мы наносим урон их рядам, смываем их города, уничтожаем целые династии, разрушаем культуру. Представив себе все это, она сказала: – А может быть, и не глупости.
Но Грейс уже вышла из комнаты. Когда Томазо наконец дозвонился, выяснилось, что он хочет пригласить Изабеллу поужинать. Просит прощения, что говорит об этом так поздно – не удалось связаться с ней пораньше, – но, может быть, она свободна сегодня вечером? У одной из подруг Изабеллы было железное правило: не принимать никаких приглашений на сегодня, чтобы не вызвать подозрения, будто ее ежедневник пуст. Глупая гордость, лишавшая ее удовольствий. Изабелла не страдала подобными предрассудками и согласилась без всяких уверток.
Место выбрал Томазо. Это был рыбный ресторанчик в районе Лита, городского порта, и помещался он в доме из дикого камня, служившем в былые, патриархальные дни жилищем рыбака и выходившем окнами на мощенную булыжником улочку и гавань, куда причаливали суда. Дощатый пол, клетчатые хлопчатобумажные скатерти и черная грифельная доска, на которой цветными мелками писали название подающегося сегодня фирменного блюда, придавали этому ресторану сходство с французским бистро. Оглядев помещение, Томазо сконфуженно взглянул на Изабеллу.
– Это была рекомендация отеля, – сказал он, понизив голос. – Надеюсь, кормят здесь неплохо. – Говоря это, он наклонился к Изабелле, и она уловила аромат одеколона – аромат сочной дорогой парфюмерии, ассоциирующийся у нее с гладкими сладко-пахучими страницами глянцевого журнала.
Судя по всему, он привык к более шикарным ресторанам, лучше гармонирующим с его элегантностью, сшитым на заказ костюмом, дорогими туфлями с изящными пряжками.
– Еда будет отличной. Ресторан пользуется известностью, – успокоила она.
Ее слова убедили Томазо, и он почувствовал себя непринужденнее. Оглядевшись еще раз, заметил:
– В чужих местах трудно ориентироваться. Будь мы в Болонье или даже в Милане, я знал бы, куда повести вас. Но за границей так легко попасть впросак.
– По-моему, вы не из тех, кто может попасть впросак, – произнесла Изабелла и тут же пожалела о своих словах. Томазо посмотрел на нее удивленно:
– Почему вам так кажется? Вы ведь меня совсем не знаете.
Взглянув на него, Изабелла разглядела то, чего не заметила раньше. Шелковый галстук, сияющий белизной жесткий (по-видимому, накрахмаленный) воротничок рубашки, идеально ухоженная шевелюра (каштановые с красноватым блеском волосы зачесаны назад тщательно, волосок к волоску). Весь его облик соответствовал тому, что Изабелла называла классический учитель танцев и обычно не одобряла или определяла как внешнее проявление тайного тщеславия, но теперь, непонятно почему, восприняла с удовольствием. Входя в ресторан, она испытала – и призналась себе в этом – трепет гордости, оттого что ее увидят с таким спутником. Приятно было сознавать, что на них смотрят. Именно это чувствуют мужчины в компании красавиц, думалось ей, поэтому так и стремятся быть рядом с прекрасными. Красота, элегантность, сексуальная притягательность бросают отблеск и на тех, кто оказался рядом с завораживающей фигурой.
Их проводили к столику у окна. Изабелла села, и только теперь оглядела публику в зале. Какая-то женщина за два стола от них украдкой поглядела на нее и Томазо, отвернулась, чтобы не быть пойманной на этом, снова взглянула. Лицо показалось знакомым, но вот кто она, Изабелле было не вспомнить. Встретившись взглядами, они улыбнулись друг другу.
– Ваши друзья? – поинтересовался Томазо.
– Друзья. Хотя как их зовут, не помню. В нашем городе это обычное дело. Он невелик.
– Но он очень приятный, – сказал Томазо. – Такое чувство, словно я в Сиене или каком-то похожем на нее месте. Только все удивительнее – во всяком случае, для меня. Шотландия – удивительная страна.
– Да, кое-что в ней есть, – кивнула Изабелла. Подошедший официант протянул ей меню. Это был молодой человек, возможно студент, с правильными чертами веселого лица. Улыбнулся сначала ей, потом Томазо. Тот взглянул на него, и на секунду Изабелле показалось, будто она разглядела что-то промелькнувшее между ними. Встреча глаз, мгновенный контакт. Или все это ей померещилось? Она внимательно смотрела на Томазо. Пробежав поданное ему меню, он снова поднял взгляд на официанта. Потом спросил у Изабеллы, что бы она предложила взять. Но Изабелла не расслышала. Глядя в меню, она упорно размышляла над тем, что все-таки увидела, да и увидела ли вообще хоть что-то. Томазо снова обратился к ней:
– Что вы порекомендуете? Я недостаточно хорошо разбираюсь в шотландской кухне…
– Рекомендую честность. – Изабелла подняла глаза от меню. – И доброту. Да, доброту и честность.
Услышав это, официант замер. Судорожно прижал к груди свой блокнот. Томазо вздрогнул, словно кто-то дернул его за ниточку.
Официант рассмеялся и тут же прикрыл рот ладонью:
– Простите, сегодня этого в меню не значится. К сожалению… – Он замолчал.
– Нет, это вы простите. – Изабелла улыбнулась. – Не понимаю, что на меня нашло. Какое-то легкомыслие.
Томазо явно чувствовал себя неловко. Повернувшись к официанту, он принялся советоваться по поводу блюд. Изабелла изучала свое меню. Она сама не понимала, что вызвало эту дикую реплику. Может быть, некая фальшь положения. Ведь она ужинает с человеком, который, хоть и ее ровесник, ухаживал за молоденькой девушкой, ее племянницей, с выхоленным и элегантным господином, бросившим, как ей показалось, оценивающий взгляд на юного официанта. Но как бы там ни было, все это не основание ни для грубости, ни для шуток дурного тона.
Подняв глаза от меню, она перечислила, что стоило бы взять. Официант, все еще с трудом сдерживающий веселье, одобрил выбор, и Томазо кивнул, подтверждая заказ. Принесли охлажденное белое вино, наполнили бокалы.
Постепенно чувство неловкости исчезло. Томазо заговорил о том, как провел день, рассказал об идее поехать в Гленко.
– Кэт тоже поедет? – Изабелла знала ответ, но все-таки решила уточнить.
Он посмотрел на свой бокал. Вопрос задевал его гордость. Напоминал, что он отвергнутый поклонник. Отвергнутый мягко, с юмором, но все равно – отвергнутый.
– Нет, Кэт не поедет, – ответил Томазо. – Она занята бизнесом. Ей не оставить магазин. – Он молча отпил вина, а потом вдруг просветлел и сказал так, словно это только что пришло ему в голову: – А вы не смогли бы со мной поехать? Мой «бугатти» – двухместный. Не самая удобная машина, но зато очень красивая.
– В Гленко? – Она постаралась спрятать смятение.
– И дальше. – Он очертил рукой круг. – Мы могли бы проехать через тот большой остров. Скай, если не ошибаюсь. А потом… можно было бы посмотреть еще многое. В Шотландии столько всего интересного.
– Но сколько времени это займет? Томазо пожал плечами:
– Неделю, дней десять… Если ваши дела не позволяют, вернемся раньше. Скажем, дней через пять.
Она не отвечала, медлила. В последний раз что-то похожее предложил ей Джон Лиамор. Речь шла о путешествии по Ирландии, и они переправились на пароме в Корк. Все это было давно, в другой жизни, подумалось ей. Но вот сейчас она сидит в ресторане с едва знакомым ей человеком и он предлагает ехать куда-то вместе.
– Мы с вами почти не знакомы. – Она машинально крутила ножку бокала.
– И это к лучшему. Так будет еще интереснее, – быстро ответил он. – Но если вам кажется…
– Нет, – отозвалась она. – Не кажется. Я просто думаю, что взять и бросить все…
– …Ужасно соблазнительно, – перебил он, на мгновение касаясь ее руки.
Изабелла с трудом выдохнула.
– Я должна все обдумать, – проговорила она. – Я должна все обдумать.
Казалось, такой ответ ему очень понравился.
– Пожалуйста. – Он с улыбкой откинулся на спинку стула. – Думайте. Я совершенно не тороплюсь. Мне нравится в Эдинбурге. Он – как бы это сказать? – дружелюбный. Вы согласны с таким определением?
– Да, вы достаточно верно определили его характер. – Она осторожно тронула вилку, выровняла ее параллельно ножу. Мелочь, но с мелочей-то и начинаются все придирки. С того, как лежит на скатерти столовый прибор.
Томазо смотрел на нее и словно чего-то ждал. Что ж, решила она, я спрошу.
– Вы не торопитесь назад в Италию, – проговорила она задумчиво. – Не будет ли слишком нескромно спросить: а чем вы занимаетесь? Вы где-то работаете или…
Это «или» как-то двусмысленно повисло в воздухе, но Томазо вроде бы не обиделся.
– У нас семейный бизнес, – сообщил он. – В нем занято много народу. И мое постоянное присутствие не обязательно.
– А что это за бизнес? – спросила она, уверенная, что ответ будет уклончивым. Но почему-то сейчас, когда они были лицом к лицу, его занятия или занятия всей их семьи волновали ее куда меньше, чем прежде. «Хорошенькая мордашка. Не важно, что замарашка», – пришли на ум непрошеные, но точные слова.
– Мы выпускаем обувь, – ответил Томазо. – Дамскую, главным образом.
– Где? – Изабелла понимала, что вопрос звучит жестко, даже грубо. Но Томазо остался невозмутим.
– У нас две фабрики, – разъяснил он. – Одна на юге, другая в Милане. Весь дизайн разрабатывают в Милане.
– Ах да! – спохватилась Изабелла. – Я вспомнила. Кэт говорила мне про обувь.
Томазо кивнул:
– На свадьбе Кэт виделась с многими членами нашей семьи. Тогда и я с ней познакомился. На одном из семейных приемов.
– И тогда же решили приехать в Шотландию навестить ее?
Пальцами правой руки он чуть тронул манжету на левой. Она увидела: на ногтях маникюр. Шотландец с маникюром – вещь немыслимая.
– Да, именно тогда я и решил приехать в Шотландию. У меня тут кое-какие дела. Семейные дела. А кроме того, я надеялся поближе познакомиться с Кэт. Не думал, что она будет так занята.
– Возможно, ее останавливает разница в возрасте? – предположила Изабелла, а сама подумала: интересно, что ж это за семейные дела? Все-таки мафиозные?
Он ответил не сразу. Взглянул на тарелку, снял пальцами со скатерти воображаемую крошку. И потом, глядя ей прямо в глаза, сказал:
– Видите ли, в Италии мужчины за сорок – мой возраст – нередко женятся на девушках едва за двадцать. Это считается нормальным.
– Вот как! – откликнулась Изабелла. – Ну, здесь это нормальным не считается. Думаю, для нас равенство – очень существенная часть отношений. А при такой разнице в возрасте женщина вряд ли будет на равных с мужчиной.
Притворяясь неслыханно удивленным, он чуть откинулся назад.
– Равенство? Но кому оно нужно?
– Например, мне, – ответила Изабелла.
– Вы уверены? – усмехнулся он. – А вам не кажется, что равенство – это немножко… скучно?
А ведь он прав, поняла Изабелла, чуть подумав. Равенство – это скука, и добро – скука. Ницше был в этом абсолютно уверен. Мирная жизнь скучна, насилие и конфликты рождают бесконечно разнообразные эмоции. А человека, что сидит сейчас против меня, скучным никак не назовешь.
– Да, – признала она. – Равенство отдает скукой. Однако скуку я безусловно предпочитаю нечестности. Мне хочется жить в обществе, честном по отношению к своим гражданам, а не в том, где всем заправляет несправедливость. Я предпочту жить в Швеции, а не… – Она запнулась.
Что теперь происходит в странах, где жизнь в самом деле страшна? Где они? Все осуждаемые режимы, не выдержав критики и давления, развалились. Но ведь остались еще государства, где огромен разрыв между богатством и бедностью. Парагвай? Она ничего не знает о Парагвае. Там был игрушечный диктатор, но, кажется, его свергли. А гигантские латифундии сохранились? И что происходит в арабских странах, где шейхи и принцы пользуются национальным достоянием как своим личным капиталом? Повсюду много несправедливости, но об этом мало кто говорит. Хотя существует еще и рабство, и долговое бремя, и принудительная проституция, и торговля детьми. Все это присутствует в нашем мире, но голоса, восстающие против зла, почти не слышны, заглушенные повседневным шумом, не замечаемые из-за падения нравственности.
– … А не где? – вызывающе подхватил Томазо. – Не в Италии?
– Ну что вы! Я с большой радостью жила бы в Италии.
– Так приезжайте! – Он сделал широкий жест. – Столько английских леди живут среди холмов в окрестностях Флоренции. Почему бы и вам там не поселиться?
Возможно, он хотел сказать что-то приятное, а может, реплика не содержала никакого подтекста. Но слова «столько английских леди» невольно отнесли ее к категории утонченных и эксцентричных старых дев, обожающих местечки вроде Фьезоле: не шумный блеск, а чуть поблекшие, изысканные, дымкой воспоминаний окутанные ландшафты, словно сошедшие с картин Боттичелли и сохранившиеся только в забытых уголках Тосканы. К незамужним тетушкам, уже окруженным племянниками или готовым приветствовать их появление. Да, он пригласил ее проехаться в «бугатти» по горной Шотландии, и она почти согласилась. Но видит он ее тетушкой, что составит ему компанию, выступит в роли гида, поможет разбираться в дорожных картах и расскажет историю резни в Гленко. А у нее-то закружилась голова, показалось, что ей предлагают выступить в роли героини романтического и даже сексуального приключения.
Официант принес первое блюдо – поставил перед ней тарелку морских гребешков на ложе из наструганных зеленых и красных перцев. Глядя на них, она едва справлялась с жалостью к себе. Потом опомнилась. К чему так мучиться? К чему вечно гадать, что правильно, а что неправильно? Что, если просто начать действовать? Почему не пойти ва-банк и не доказать, что он видит меня в неправильном свете? Что, если завоевать его?
Она подняла глаза. Официант с перечной мельницей в руках почтительно предлагал свои услуги. Это всегда раздражало ее. Почему, собственно, владельцы ресторанов не дают посетителям самим молоть перец?! Впрочем, официант тут не виноват, так что и думать не о чем.
Изабелла посмотрела на своего визави:
– Я все обдумываю ваше предложение. Оно заманчиво. Может, отправимся на той неделе?
Она внимательно следила за его реакцией. Но он ничем себя не выдал. Только улыбка тронула губы и в глазах что-то вспыхнуло и погасло, но, возможно, это была лишь игра света, отблеск, вызванный легким наклоном головы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Друзья, любовники, шоколад - Маккол-Смит Александр


Комментарии к роману "Друзья, любовники, шоколад - Маккол-Смит Александр" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100