Читать онлайн Сумеречная роза, автора - Скотт Аманда, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сумеречная роза - Скотт Аманда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сумеречная роза - Скотт Аманда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сумеречная роза - Скотт Аманда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Скотт Аманда

Сумеречная роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Стиснув зубы, Элис сделала глубокий реверанс. В нежном голосе Элизабет звучали участие и доброта. Элис взглянула на двух других женщин в комнате и подумала, знают ли они Элизабет так же хорошо, как она. Она не знала ни одну из них.
Старшая, пышнотелая дама с несколькими подбородками, трясущимися над воротом ее отделанного серым мехом зеленого платья, встала, услышав имя Элис, и пошла ей навстречу. Другая, стройная, одетая в розовый бархат, украшенный мехом рыси, тоже поднялась, но осталась стоять рядом с Элизабет. У всех трех головы покрывали простые вуалевые накидки вместо замысловатых уборов в форме бабочки, которые были в моде многие годы.
— Леди Элис, — произнесла старшая из женщин, — я леди Эмлин Лейси, а это леди Беатрикс Фулкс. Мы рады приветствовать вас. Ее высочество часто говорила нам о вас и с нетерпением ждала возможности насладиться вашим обществом, хотя и ненадолго.
— Ненадолго? — Элис посмотрела на принцессу, заметив злобную искорку в бледно-голубых глазах. Подавляя гнев, вспыхнувший, когда она увидела ее, облаченную в великолепный голубой дамаст и соболя и не выказывающую ни малейшей скорби по дяде, которого всегда делала вид, что любит, Элис осторожно сказала:
— Мне дали понять, что я должна стать подопечной короля. Разве что-то изменилось?
— Разумеется, ничего, — ответила Элизабет еще любезнее, чем раньше, — но вы же не думаете, что король всегда будет держать вас при себе, Элис, дорогая. Думаю, вы будете жить в Тауэре, так же как и наш дорогой Недди, пока его монаршее величество не решит, как лучше вами распорядиться.
— Распорядиться мной? — Девушка удивленно подняла брови, стараясь не выдать испуга. — Если я не нужна, почему же меня не оставили спокойно жить в северном Ноттингемшире?
— Не будьте так докучливы, Элис. — В голосе Элизабет заметно поубавилось доброты, но, взглянув на двух фрейлин, она добавила:
— Вам будет безопаснее в Лондоне, чем в Вулвестоне, хотя я уверена, что вы поступили благоразумно, не задержавшись сегодня в городе, и проехали не останавливаясь.
— Но чем это вызвано?
— Ходят слухи о новой болезни. Именно поэтому я живу здесь, в Гринвиче, а не в Вестминстерском дворце вместе с моей матерью. И после таких предосторожностей мы бы не хотели, чтобы вы заразили нас.
— Я кое-что знаю о болезни, — сообщила Элис, подавляя неприятный холодок от воспоминаний. — В действительности я сама перенесла ее и…
— Не говорите чепухи, — прервала ее Элизабет почти резко. — Говорят, что сильные мужчины падают замертво прямо на улице — мужчины, которые только что были совершенно здоровы. Даже лорд-мэр умер. Вы не могли заболеть ею и хвастаться тем, что выжили. Вы говорите так, чтобы привлечь к себе внимание.
— Воля ваша, — пожала плечами Элис. — В любом случае я не могу никого заразить. Мы проехали через город не останавливаясь.
— Где ваши служанки?
— У меня их нет. — Она спрятала свое горе.
Уголки губ Элизабет приподнялись в улыбке.
— Бедняжка Элис. Как ужасно путешествовать без помощи камеристок. Я надеялась, что у вас будет удобный паланкин и целый штат собственных слуг.
— Мне негде взять паланкин, большинство слуг моего отца умерли от той самой болезни, а те, кто не умер, бежали из Вулвестона. Но меня обслуживали достаточно хорошо. Мой эскорт возглавлял валлийский рыцарь, который служит королю. Я находилась в совершенной безопасности.
— Кто ваш рыцарь?
— Его зовут сэр Николас Мерион.
Элизабет небрежно махнула рукой.
— Я не знаю его. Я уверена, вы захотите надеть более подходящее платье, прежде чем предстанете перед леди Маргарет.
— Леди Маргарет?
— Королевой-матерью, разумеется. — В лице Элизабет промелькнуло раздражение, но Элис не поняла, по отношению к кому — к ней или к Маргарет Боуфорт, графине Ричмонд и жене предателя сэра Томаса Стэнли.
— Она здесь?
— Разумеется. Где же еще ей быть? По правде говоря, именно она решила, что мне лучше переехать из Вестминстера в Гринвич, где я буду в большей безопасности.
Элис удивилась, но не тому, что Элизабет оставила свою мать, и не тому, что ей позволили уехать, но тому, что, по ее мнению, Маргарет Боуфорт должна находиться на севере с мужем, а не здесь. Конечно, размышляла Элис, женщина предпочла остаться со своим сыном. Она так упорно боролась, чтобы увидеть его на троне, что ее желание насладиться благами нынешнего трудно завоеванного положения сына вполне естественно. Странно, однако, что Маргарет Боуфорт проявляет такую заботу о дочери дома Йорков, если только слухи о грядущей свадьбе не верны.
— Значит, правда, — произнесла она свои мысли вслух, — что вы обручены с королем?
— Я говорила вам об этом уже много месяцев назад, — ответила Элизабет, даже не пытаясь скрыть своего удовлетворения. — Он дал клятву на алтаре собора. Вы же не считаете Генриха Тюдора человеком, который может пренебречь святой клятвой?
Поскольку в данных обстоятельствах Элис не могла высказать свое настоящее мнение о Тюдоре, она осторожно заметила:
— Я ничего не могу сказать о том, какой он человек. Я никогда не встречала его.
— Ну, в одном вы можете не сомневаться, — самодовольно заметила Элизабет. — Скоро я буду королевой всей Англии.
— Так, значит, все уже решено? Когда же ваша свадьба?
— Что касается свадьбы, то дата еще не определена, потому что Генрих пока не коронованный король. Решено, что лучше отложить его коронацию до тех пор, пока не пройдет болезнь, потому что он хочет короноваться с подобающей пышностью в Вестминстерском аббатстве.
— Возможно, Господь хочет другого, — отважно предположила Элис, — и именно поэтому наслал на страну такую ужасную болезнь.
Наступила долгая тишина. Две фрейлины переглянулись друг с другом, но промолчали. Наконец Элизабет тихо произнесла:
— Будет хорошо, если вы последите за своим несдержанным языком, Элис, потому что ваши дерзости здесь не потерпят. Генрих — король Божьим промыслом, по праву битвы. Церемония его коронации готовится только для того, чтобы доставить удовольствие народу, не больше.
— Как вы можете говорить, что он король по Божьей воле? — спросила Элис, ее благие намерения не выдержали самоуверенного тона Элизабет. — Он убил законного короля! И в любом случае не может жениться на вас, потому что вы не истинная принцесса. Ваш отец должным образом не женился на вашей матери!
— Ложь! — воскликнула Элизабет, переполняемая яростью, ее глаза пылали. — Мой дядя просто использовал эту ложь как повод отобрать корону у моего брата Эдуарда.
— Тогда как же Эдуард? — выпалила Элис. — Мы не слышали ничего ни о нем, ни о Ричарде Йоркском. Как же они? Если все ложь и вы законнорожденные, то по закону должен стать королем один из вас, а не драгоценный Тюдор!
— Они оба умерли, — ответила Элизабет. В ее голосе не слышалось грусти, только уверенность. — Никто не говорит о них, а когда появилось предположение, что мой дядя убил их, он не смог доказать, что они живы.
— Вы прекрасно знаете, что обвинение, высказанное во французском парламенте, — всего лишь злобная выходка против заклятого врага Франции. Никто в Англии не обратил на нее никакого внимания, ведь даже злейшие враги Ричарда знали, что он слишком благороден, чтобы сделать такое.
Элизабет пожала плечами:
— От них нет никаких вестей, так что они наверняка мертвы. Моя мать говорит обратное, но только потому, что не хочет, чтобы Генрих Тюдор слишком уверенно чувствовал себя на троне, и из страха, что он не женится на мне, если будет уверен в смерти моих братьев. Иначе, если он узнает, что мои братья благополучно умерли, он может жениться на иностранной принцессе, вместо того чтобы выполнить свою клятву соединить дома Йорков и Ланкастеров. Но я знаю, что он все равно хочет меня, — добавила она с вызывающим видом, — так же как хотел мой дядя Ричард.
Раскаленная волна гнева захлестнула Элис, заставив ее забыть о своем опасном положении и возбудив яростное желание убить Элизабет. Увидев, что Элизабет, быстро вскочив, присела в глубоком реверансе, глядя не на Элис, а на кого-то за ее спиной, она замерла. Леди Эмлин и Беатрикс тоже низко поклонились, и Элис не потребовалось особой проницательности, чтобы понять, что кто-то очень важный вошел в дамские покои. Она медленно обернулась, готовая даже к тому, чтобы оказаться лицом к лицу с самим Тюдором. Однако увидела стройную, хрупкую женщину лет сорока с небольшим в красном бархатном платье, отделанном соболиным мехом, в белом чепце и черном бархатном капюшоне. Женщина держала в правой руке инкрустированные драгоценными камнями четки, а в левой — покрытый атласом молитвенник. Ее карие глаза смотрели жестко и проницательно. Ее холодный как лед голос замораживал, когда она сказала, обратившись к Элис:
— Я окажу вам любезность и забуду, что видели мои глаза. Вы леди Элис Вулвестон, я уверена. Вы разве не знаете, как вести себя в королевском присутствии?
Быстро присев в таком же глубоком реверансе, как все остальные, Элис твердо решила, что не ее дело говорить об общепринятых вещах. О таких, например, что в любом случае на королевское присутствие мог бы претендовать только мужчина. Ей не пришлось напрягать свой интеллект, чтобы понять, кто перед ней.
— Простите меня, леди Маргарет, — спокойно произнесла она. — Я не слышала, как вы вошли, и не слышала объявления вашего имени.
— Мне не требуются никакие объявления, — заявила графиня Ричмонд. — Вы можете встать, вы все, и объяснить мне, что здесь произошло, почему леди Элис Вулвестон осмеливается обращаться к принцессе Элизабет без должного почтения.
Элис тут же почувствовала себя как в детстве, когда от нее требовали ответа ее наставник или сама Анна.
Поборов желание опустить глаза в пол, она подняла голову, выпрямилась и молчала. Элизабет также не делала никакой попытки заговорить. Тишина продолжалась, пока Маргарита Боуфорт сама не прервала ее.
— Я уверена, — спокойно продолжала она, — что леди Элис прочтет по четкам дополнительно несколько десятков молитв, когда в следующий раз обратится к Богу. Возможно, тогда наш Господь в его вечном милосердии наставит ее и научит в будущем вести себя с должным послушанием. — Потом без всякой паузы она повернулась к Элизабет и добавила:
— Я заказала шелка и канву для вас и ваших дам. Мы желаем, чтобы вы вышили покрывало на алтарь в здешней часовне. И я попросила королеву-мать позволить вашей сестре Сесили присоединиться к нам. Я бы не сказала этого, если бы вы были разлучены с вашей семьей по моей воле или по воле его величества. Ваша мать тоже, если пожелает, может присоединиться к нам здесь.
— Она знает это, ваша светлость, — ответила Элизабет тоном кроткого подчинения. — Уверена, она бы первой выразила вам благодарность за вашу доброту ко мне, ко всем нам, но я знаю, что вы, как никто другой, можете понять ее желание оставаться хозяйкой в своем собственном доме до тех пор, пока это возможно.
Элис закрыла глаза, с трудом сохраняя спокойствие. Она знала Элизабет Вудвилл только понаслышке, но чувствовала возрастающее уважение к Элизабет Йоркской за то, что она могла так легко представить Маргарет Боуфорт известную всем бесконечную одержимость своей матери властью. Элизабет Вудвилл, став женой короля Эдуарда IV, прилагала все усилия, чтобы для себя и многочисленной семьи Вудвилл добыть награды и почести гораздо большие, чем предназначил им Господь. Элизабет Вудвилл, как знали все, кроме самих Вудвиллов, совсем не подходила Эдуарду, который поэтому и держал их брак в секрете, пока короля не вынудили признать его.
Элис вспомнила, что Маргарет Боуфорт одержима такой же жаждой власти, как и Элизабет Вудвилл. Правда, амбиции Маргарет сосредоточивались на ее сыне, а не на ней самой. Если Тюдор задумал получить английский престол, то только потому, что подобную мысль ему внушила Маргарет. Но притязания Ланкастеров считались уязвимыми, потому что основывались на наследовании по женской линии и двум внебрачным связям. Требования же Йорков были законны и шли по мужской линии. Вдруг Элис осознала, что если Эдуард или Ричард Плантагенеты все еще живы, Генрих Тюдор будет последним, кто посчитает их незаконнорожденность препятствием для наследования престола. Элис почувствовала, как холодная дрожь страха пробежала по ее спине.
В то время как она предавалась невеселым мыслям, леди Маргарет говорила что-то Элизабет, но затем обратилась прямо к Элис:
— Вас отведут в одну из спален, где вы сможете освежиться и приготовиться быть представленной королю. Он может и не послать за вами сегодня, но вы должны явиться к нему по первому зову. То, что он выразил желание увидеть вас и поговорить с вами лично, свидетельствует о его сострадании и милосердии к своим врагам.
На последних словах в голосе Маргарет прозвучала зловещая нотка, удержавшая Элис от каких-либо замечаний.
— Да, леди Маргарет, — ответила она, поклонившись.
— Через час мы прослушаем мессу, — бросила леди Маргарет, давая понять, что уходит. Все дамы снова поспешили сделать глубокий реверанс.
Когда она вышла, Элис почувствовала чрезвычайное облегчение и взглянула на Элизабет, не ощутила ли она то же самое. Но лицо принцессы, когда она выпрямилась, ничего не выражало. Ростом Элизабет была выше многих женщин, определенно гораздо выше Элис, и очень худая. Ее блестящие льняные волосы свободно лежали под короткой вуалью. Тонкие прямые шелковистые пряди свисали, доставая до колен, как освещенное солнцем полотно. Элис с удовлетворением вспомнила, что сэр Николас назвал их слишком блеклыми.
— Эмлин, — повернулась к старшей фрейлине Элизабет, — прошу, будьте так добры проводить Элис и проследить, чтобы ей дали все, что нужно. Без своей собственной камеристки она будет чувствовать себя очень неуютно в незнакомом окружении.
В первый раз у Элис не возникло желания возразить Элизабет. Даже до появления грозной леди Маргарет огромный гринвичский дворец показался ей чужим местом, где ни одна живая душа не желает ей ничего хорошего. С тяжелым сердцем она повернулась и вышла из комнаты вслед за леди Эмлин.
Не успела Элис вымыться, расчесаться, убрать волосы под прозрачный головной убор в форме бабочки и надеть темно-желтое бархатное платье, наверняка безнадежно вышедшее из моды, как король послал за ней. Леди Эмлин провела ее через весь огромный дворец к дверям аудиенц-зала и неожиданно оставила.
Элис ввел в королевские покои вооруженный йомен
type="note" l:href="#FbAutId_2">[2]
, что удивило ее, поскольку короли Плантагенеты окружали себя дворянами, а не солдатами. Одежда йомена, усовершенствованная для королевского дворца, состояла из зеленых лосин и белой дамастовой туники, расшитой зелеными виноградными листьями с серебряными и золотыми блестками. Вышитая красная роза, герб Ланкастеров, украшала грудь и спину туники. В приемном зале, среди большой переговаривающейся толпы роскошно одетых дворян, присутствовали и другие вооруженные йомены, одетые в такую же форму. Новый король явно не чувствовал себя в безопасности даже в своем собственном дворце.
Генрих Тюдор сидел на троне на высоком помосте. Представляя его чем-то средним между величественным Эдуардом Плантагснетом и дьяволом (вероятно, из-за валлийского влияния сэра Николаса), Элис ожидала увидеть высокого широкоплечего темноволосого мужчину. Вид настоящего Генриха с вытянутым бледным лицом, серыми глазами и прямыми русыми волосами до плеч шокировал ее. Несмотря на королевское облачение, драгоценности и не такой уж маленький рост, он напоминал больше ученика, чем короля. Руки, сцепленные под острым подбородком, худые и бледные, совсем не походили на руки рыцаря-воина. Длинный, заостренный нос, тонкие бесцветные губы да еще красная бородавка на правой щеке производили отталкивающее впечатление.
В бело-золотом зале вдруг установилась тишина, и она осознала, что йомен объявил ее имя. Она опустилась в реверансе и наклонила голову, ненавидя себя за то, что преклонила колени перед Тюдором, но не в силах и представить последствий отказа. Только сейчас она осознала поражение так, как никогда раньше. И вновь она порадовалась, что Анна умерла и ей не придется покоряться узурпатору.
— Вы можете встать. — Даже голос его звучал тонко. Голос короля Эдуарда был громкий и обычно веселый. Голос Дикона отличался сдержанностью, скорее твердостью, чем властностью, кроме тех моментов, когда он обращался к Анне. Тогда он сразу становился мягким, даже если ему приходилось отказывать ей. Голос Генриха, по ее мнению, подходил для ленивого священника, но уж точно не для короля.
Она выпрямилась, надеясь, что накидка на голове не сбилась, а подол платья не зацепился за что-нибудь. Ей стало жарко в переполненной комнате, и она бы предпочла надеть дамаст или парчу, но случай требовал надеть самое элегантное из ее платьев, не важно, бархатное или нет. В Драфилд-Мэноре она не слишком задумывалась о моде, поскольку леди Драфилд не поощряла такие мысли. Но теперь она находилась при дворе, и ей придется найти способ обзавестись новыми модными платьями. Может быть, Генрих окажется щедрым опекуном.
Пока что он молчал и смотрел на нее так, будто разглядывал какую-то диковинку. Чтобы не поддаться искушению посмотреть на него с вызовом, Элис опустила ресницы и стала незаметно разглядывать окружающих.
По бокам Тюдора стояли два стражника-йомена, а за спиной — три штандарта, которые он объявил своими: крест святого Георга на белом шелке, огненно-красный дракон Тюдоров на бело-зеленом поле и серая корова Уорвиков. Но взгляд Элис скользнул к окружавшим короля придворным, чьи великолепные одежды заставили ее еще больше стыдиться своих устаревших одеяний. Ее глаза вдруг наткнулись на знакомую улыбку, и она поняла, что смотрит на сэра Николаса.
Если бы не улыбка, она не узнала бы его так быстро, хотя он и стоял на самом виду. Он сменил панцирь на бледно-серый камзол, украшенный бледно-розовым бархатом, со свисающими прорезными рукавами, подбитыми таким же бархатом, и тунику более темного розового тона поверх белой рубашки. Мягкую шляпу розового цвета венчали черные и белые страусиные перья. Он отказался от своих кожаных штанов в пользу бледно-розовых лосин, вместо сапог буйволовой кожи надел черные туфли. Элис лишь молча взирала на него удивленными глазами.
— Мы уверены, что ваше путешествие оказалось приятным, — наконец проговорил Тюдор.
Повернувшись к нему, Элис почувствовала, как ее щеки вспыхнули жарким румянцем, но достаточно спокойно ответила:
— Да, ваша милость. Оно не было неприятным.
— Значит, сэр Николас Мерион хорошо присматривал за вами?
— Да, сэр. — Ее щеки пылали все сильнее, потому что она знала, что сэр Николас наблюдает за ней, может быть, даже смеется. Вдруг у нее возникла озорная мысль сказать, что он дурно обращался с ней, но она не решилась шутить и, отбросив ненужные мысли, спросила:
— Что будет со мной теперь, ваша милость?
Король нахмурился и ответил коротко:
— В данный момент вы имеете для нас мало значения, леди Элис. Ваш отец умер, а ваш брат лишен прав за участие в недавних неприятных событиях. Однако я могу проявить к нему милосердие, если он покорится мне. Граф Линкольн, сэр Джеймс Тирелл и многие другие уже это сделали. Но до тех пор, пока мы не расторгнем в церкви ваше неподходящее обручение с сэром Лайонелом Эверингемом, вы будете жить в Тауэре. В настоящий момент у вас нет состояния, так что я должен обдумать, не поместить ли вас где-то еще, и если да, не приведет ли это к убыткам для нашей казны.
Элис кивнула. Его намерения достаточно ясны — она станет пешкой в чужой игре. Анна жила такой жизнью, пока не вышла за Дикона. Отец Анны использовал ее в своих собственных интересах, не задумываясь о ее желаниях, и ей очень повезло, что она в конце концов все-таки стала женой Дикона, ведь к тому же она любила его с детства.
По крайней мере, подумала Элис, она теперь знает, что Роджер, Линкольн и сэр Лайонел уцелели в битве при Босворте, и человек по имени Тирелл тоже. Она помнила, что отец называл его имя. Но если Тирелл стал сторонником Тюдора, для нее он теперь бесполезен. Пока король не решит, что с ней делать, у нее не будет настоящей свободы, хотя ей и предстоит жить в королевском замке и с ней станут обращаться подобающе ее положению. Лондонский Тауэр — главная резиденция Эдуарда IV, и она знала, что они оба, он и Ричард, часто держали там двор. Тюдор, без сомнения, поступит так же, если уж он решил хорошо с ней обращаться. Он легко мог бы подарить ее одному из своих солдат, потому что она — всего лишь его военная добыча.
Ее аудиенция закончилась очень быстро, она вернулась в выделенную ей спальню и едва успела надеть свой алый плащ, как ее повезли по Темзе на барже в Тауэр. Баржа причалила около широкой лестницы, где йомен помог ей сойти на берег, и они вместе пересекли королевскую пристань и вошли через Крейдлгейт. Тауэр оказался гораздо больше Вулвестона и Мидцлхэма. У нее хватило времени заметить только несколько серо-белых каменных зданий и широкую зеленую центральную лужайку, как ее провели внутрь. Пришлось подняться по двум лестницам и пройти через множество залов, прежде чем она оказалась в уютно обставленной гостиной. Йомен поклонился, повернулся и вышел.
Элис пересекла комнату и подошла к двум огромным окнам. Выглянув наружу, она увидела, что они выходят на центральный двор и зеленую лужайку.
— О Господи, кто вы?
Низкий женский голос заставил ее вздрогнуть. Она удивленно повернулась и увидела красивую темноволосую молодую женщину с фиалковыми глазами, чуть выше ее ростом. Незнакомка склонила голову набок и разглядывала Элис с неприкрытым любопытством.
Элис, довольная тем, что не оказалась здесь совершенно одна, дружелюбно ответила:
— Я Элис Вулвестон. А кто вы?
— Мэдлин Фенлорд. Должна ли я знать вас? Мне незнакомо ваше имя, но я постыдно невежественна, по крайней мере мой отец часто мне так говорит. Правда, я заметила, что он упоминает о моей невежественности, только когда я не соглашаюсь с ним, что случается очень часто.
Даже в Миддлхэме, где Элис и ее подругам предоставлялась свобода, обычно недоступная молодым женщинам, она не знала никого, кто бы так беззаботно говорил о дочернем непослушании, и посмотрела на мисс Фенлорд с откровенным удивлением.
— О Боже, вы смеете не соглашаться с отцом? Я бы никогда не осмелилась на такое.
Мэдлин улыбнулась, продемонстрировав ряд ровных белых зубов.
— Я здесь потому, что я не только противоестественно непослушная дочь, но и невероятно избалованная. Признаюсь, я надеялась, что вы точно такая же, потому что если вы, как положено, послушны и покорны, у нас едва ли будет время узнать друг друга, ведь в таком случае я снова окажусь здесь одна.
— Вы можете не бояться, — со вздохом ответила Элис. — Я должна оставаться здесь, пока папа не расторгнет мою помолвку, что может занять несколько месяцев. Видите ли, король взял меня под свою опеку.
Мэдлин наклонила голову в другую сторону, напомнив Элис птичку, которая разглядывает насекомое, прежде чем клюнуть, и задумчиво промолвила:
— Ваша помолвка должна быть расторгнута, да? Значит, вы сторонница Йорков или ваш жених йоркист?
— И то и другое, — ответила Элис, — хотя король сказал, что многие уже присягнули ему. Возможно, сэр Лайонел — один из них.
— Ваши слова звучат так, будто вы не очень-то заботитесь о нем, — заметила мисс Фенлорд.
Элис пожала плечами:
— Я совсем не знаю его, какие уж тут чувства…
— Я вас прекрасно понимаю. Именно поэтому я отказалась выйти за последнего из предложенных отцом женихов. Он сын одного девонширского рыцаря, но я не знала о нем ничего, кроме имени, а оно явно не может рекомендовать человека. К тому же его зовут сэр Хэмфри Туодлхем. Только подумайте!
— Я не знаю этого имени, — призналась Элис.
Мэдлин хихикнула.
— Дело совсем не в том. Просто я не хочу провести всю оставшуюся жизнь Мэдлин Туодлхем. Это напоминает мне шутовскую песенку.
Элис рассмеялась.
— Как ужасно! А я могла бы стать Элис Эверингем. Тут не на что пожаловаться.
— Возможно, нет, кроме того, что я просто не хочу выходить замуж ни за какого мужчину. Я думаю, мужчины в основном глупы и несерьезны, и у меня нет ни малейшего желания вручать мою судьбу никому из них.
У Элис просто не оставалось слов от удивления.
— Но что же вы будете делать?
— Не смотрите так испуганно. Я уж точно не умру из-за отсутствия мужа. Мой отец во всем мне потакает, так же как и мои братья. У меня их было четверо. Все мои сестры умерли в младенчестве.
— А ваши братья? Вы сказали, их было четверо?
Лицо Мэдлин затуманилось.
— Мой старший брат Джек погиб, когда ему исполнилось семнадцать, сражаясь за короля Эдуарда при Тьюксбери.
— Значит, вы тоже сторонники Йорков!
Мэдлин улыбнулась:
— В основном да, хотя мой брат Роберт сражался рядом с Бекингемом и Ланкастерами при Шрусбери. Уилли и Александр еще мальчики, но Уилл уже убежденный йоркист. Отец надеется, что мы с ним скоро одумаемся. Он уверен, что король Гарри пришел надолго. Вернее, отец надеется, что он принесет Англии мир, особенно если у него хватит здравого смысла жениться на Элизабет Плантагенет. К счастью, Генрих Тюдор сразу же по приезде в Лондон принял службу Роберта покойному Бекингему как знак того, что наша семья давно на его стороне. Он опечален, правда, тем, что мой отец отказался заставить меня выйти замуж за сэра Хэмфри, который оказался одним из самых рьяных сторонников Тюдора.
— Еще один прекрасный повод отказать ему, — ядовито заметила Элис.
— Вы так считаете? Признаюсь, я никогда не думала с такой точки зрения. Видите ли, мой отец отказался участвовать в каких-либо войнах. Мы жили себе спокойно в Девоншире, никто не требовал его лояльности, когда могло оказаться затруднительным выказать ее, и поэтому ему все прекрасно удалось, кроме потери Джека, разумеется. Но Роберт больше заботится о земле, чем Джек, так что, возможно, Бог и сохранил его. — Она помолчала, а потом добавила, подмигнув:
— Боюсь, отказать сэру Хэмфри за его приверженность Ланкастерам нетактично. Действительно, король мог именно поэтому пожелать настоять на браке с Хэмфри, а я сомневаюсь, что могла бы рассчитывать на дальнейшее потворствование отца моим желаниям, если бы такое случилось.
— Но почему ваш отец отказался? Я не понимаю, как вы можете не делать то, что вам велят.
— Ну, я не смогла бы, конечно, если бы мой отец действительно приказал мне, — согласилась Мэдлин. — Предложений было много, потому что я унаследовала состояние моей матери, умершей сразу после рождения Уилли. Но я пригрозила уйти в монастырь, если он прикажет мне выйти замуж, и он, смирившись, оставил меня в покое. Я сделала так просто для того, чтобы предостеречь его от угроз отослать меня к жениху. Я знаю, что это любимая уловка всех отцов. У меня дома, в Девоншире, есть подруга, с которой вот так обошлись и которая всю жизнь жалеет о своем согласии на брак.
— О Боже! — воскликнула Элис. — Но разумеется, если король решит, что вы должны выйти замуж, вам останется только подчиниться.
Мэдлин пожала плечами.
— Я должна поступать осторожно, конечно, и признаюсь, я не готова была оказаться в Тауэре. Отец привез меня в Лондон, потому что я умоляла его об этом, но скоро король вошел в город. Отец, конечно, сразу же явился к нему, чтобы поклясться в вассальной верности, но король не поверил в лояльность моей семьи и предложил оставить меня в качестве королевской гостьи, пока они не докажут ему свою верность. Таким образом, я оказалась здесь пленницей, так же как и вы.
— Пленницей! Но мы не пленницы, — возразила Элис.
— О нет, дорогая, мы пленницы, — решительно сказала Мэдлин.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сумеречная роза - Скотт Аманда



обалденный роман, советую почитать.
Сумеречная роза - Скотт Аманданаталья
25.11.2013, 7.04





интересно было читать.но,чего то не хватает,лично для меня.7 баллов.
Сумеречная роза - Скотт Амандачитатель)
14.03.2014, 20.08





У меня возникло двоякое отношение к этому роману. С одной стороны, вроде бы, все закончилось хэппи-эндом, как и положено в любовных романах. А с другой стороны во время чтения меня преследовало чувство разочарования и неудовлетворенности, и даже, может быть, горечи. Хотя, довольно сложно привести конкретные причины. Возможно, дело в том, что на протяжении всего повествования ггерой сердится, а ггероиня все время оправдывается. А еще, вероятно, в том, что героиня, все-таки,предала свои принципы и дочернюю любовь к королю Ричарду третьему. Но что меня привело в недоумение, так это то, что на смену Ричарду Йорку, согласно истории, пришел Генрих седьмой Тюдор, а его в книге, кроме одного раза, все время называли Гарри. Надеюсь это ляп переводчика, а не грубая ошибка автора. И, честно говоря, я в глубоком сомнении, не зная сколько поставить баллов. Думаю, что лучше ничего.
Сумеречная роза - Скотт АмандаНатали О.
15.12.2014, 21.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100