Читать онлайн Сумеречная роза, автора - Скотт Аманда, Раздел - Глава 23 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сумеречная роза - Скотт Аманда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сумеречная роза - Скотт Аманда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сумеречная роза - Скотт Аманда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Скотт Аманда

Сумеречная роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 23

Хью не обратил никакого внимания на Мэдлин и, бросив взгляд на Джонет, которая поспешила к ней, прошел прямо к Николасу. Тот с улыбкой встретил его.
— Бунтовщики высадились, — начал Хью, — в Ланкашире, из Ирландии. Они заявляют, что их ведет настоящий граф Уорвик, которого они в Дублине короновали королем Англии. Они хотят захватить трон, Ник. У них целая армия ирландских наемников, и немецких тоже. Говорят, что они маршируют под флейты и барабаны, как всегда делают немцы. Сейчас, когда мы говорим, они приближаются к Йоркширу.
— Где Гарри? — спросил Николас.
— Я в последний раз видел его в Ковентри, но он собирался двинуться им навстречу. Он отослал свою семью назад в Гринвич. Гарри направляется в замок Ноттингем, уверенный, что злодеи пойдут на юг, а мы должны как можно скорее встретиться с ним там, собрав столько людей, сколько сможем.
Вошел Гуилим и остановился в испуге, увидев Джонет на коленях перед Мэдлин, пытающейся сесть. При виде Хью его лицо просветлело. Он улыбнулся:
— Какая встреча, Хью! Мне послать за священником?
— Нет времени, — мрачно известил Николас. — Линкольн и Ловелл, очевидно, объединились, чтобы посадить на трон их фальшивого Уорвика. Они высадились в Ланкашире и сейчас приближаются к Йорку.
— Они возьмут город? — спросил Гуилим.
— Возможно. На севере многие еще верны покойному королю. — Он взглянул на Элис, сосредоточенную на новостях и не обратившую внимания на подтекст его слов. — Для нас сейчас не важно, возьмут ли они Йорк, — сказал он. — Мы выезжаем немедленно, чтобы встретиться с королем.
— Нет! — крикнула Элис. Она подбежала к Николасу и схватила его правую руку обеими руками. — Вы не можете ехать. Вы нужны нам здесь!
— Мадам, контролируйте себя, — резко отбросил он ее руки. — Вы знаете, что я не могу остаться, когда король призывает меня. А теперь успокойтесь и отведите Мэдлин и Джонет в ваши покои. Мне нужно обсудить очень важные дела с Хью и Гуилимом.
— Мне наплевать на ваши важные дела! — выпалила она. — Я ничего не прошу для себя, но у вас есть дочь — и защищать ее тоже ваш долг. Я не позволю вам уехать, забрав всех до единого солдат. Если мятежники победят, потому что даже вы сказали, что ваш король не солдат, вы потеряете все наше состояние.
Николас схватил ее за руку и потащил к галерее, крикнув через плечо:
— Дайте мне минуту, ребята. Хью, поешь что-нибудь… Гуилим, принеси тот список вооруженных всадников, я посмотрю его, как только разберусь с женой.
Слишком поздно Элис вспомнила, что характер ее мужа не выдерживает, когда она призывает его к ответу в присутствии остальных. Она не сопротивлялась, но когда он втолкнул ее в их спальню и захлопнул дверь, ей пришлось собрать все силы, чтобы удержаться от желания закрыться руками.
— Николас, — торопливо начала она, — я сожалею, что говорила опрометчиво, но я так испугалась и… и я просто не подумала. Я боюсь за вас. Я не хочу, чтобы вы уезжали.
— Знаю. — Он прислонился спиной к двери и вытер лоб тыльной стороной ладони. — У вас есть редкий талант, девочка, выводить меня из себя. Две минуты назад я больше всего на свете хотел высечь вас, но я этого не сделаю. Я понимаю, что вы боитесь. Я должен ехать, хотя не сомневаюсь, что вы предпочли бы удержать меня здесь, чтобы дать вашим друзьям-бунтовщикам больше шансов. Не притворяйтесь, что боитесь только за меня. Я не поверю вам.
— Вы должны поверить мне, — возразила она, — но вы заботитесь только о вашем дурацком короле и его ложных притязаниях на английский трон. Если Недди действительно у Ловелла и остальных, даже вы должны признать, что у него прав гораздо больше, чем у Генриха Тюдора.
— Я не думаю, что нам стоит бояться Недди, — ответил он. — Сейчас никто не будет прилагать такие усилия, чтобы посадить на трон мальчишку. Если Линкольн не окажется во главе армии, я буду очень удивлен. За него выступают Ловелл и остальные.
— Линкольн тоже достойный наследник, — упрямо повторила она.
— Мятеж, поднятый вашими друзьями, обречен на провал, мадам, — резко парировал он. — И предупреждаю, вы не должны иметь никаких дел с бунтовщиками. Я оставляю людей, чтобы защищать вас и ребенка. Гуилим будет командовать ими. Я прикажу ему запереть вас, если потребуется, чтобы удержать от любых глупостей. Я знаю, что вы ненавидите Гарри Тюдора, но он ваш король, так же как и мой, а ваши безрассудные слова сегодня — не что иное, как измена. Когда вы научитесь думать, прежде чем кричать о своих чувствах всему миру?
И он ушел прочь, а она не окликнула его. Элис не хотела больше бороться. Он, конечно, должен ехать. Он никогда не оставит свою семью без защиты. Она хваталась за соломинку в тщетной попытке отговорить его от поездки. Противников Тюдора Элис защищала по привычке, хотя произошедшие события давно поколебали ее убеждения. Она действительно боялась за Николаса и не хотела зла королю. После того как она танцевала с королем и увидела, что он никакое не чудовище, а просто человек, который не стремится к войне, она прониклась к нему уважением. Король хотел Англии мира и процветания. К таким стремлениям ни один здравомыслящий человек не мог относиться с презрением. Даже ее чувства к Элизабет изменились. Элис знала, что королева никогда не станет ей близкой подругой, но теперь лучше понимала ее и больше не испытывала ненависти.
Элис смотрела из окна в башне, как мужчины миновали высокие ворота и поехали дальше, вниз по склону холма на юг, и наконец скрылись из виду. В последний момент Николас обернулся, улыбнулся и помахал ей, уверяя своим жестом, что больше не сердится. У Элис вдруг защемило сердце, и ей страстно захотелось обнять свою дочь. Она поспешила к ребенку, по дороге стараясь совладать со своими чувствами. Николас уехал. Его могут убить. Когда она схватила Анну на руки, ее глаза наполнились слезами, и она ходила взад-вперед по детской, пока Мэдлин не нашла ее и не передала малышку няньке, которая стояла робко поодаль, не решаясь заговорить с расхаживающей Элис.
— Они обязательно вернутся, — заверила Мэдлин. — Хью поклялся Джонет, что ничего не случится ни с ним, ни с сэром Николасом, а Джонет говорит, что Хью никогда не лгал ей.
Элис справилась с собой и даже смогла улыбнуться.
— Никогда не лгал? Значит, она согласилась со всем, что он говорил о ней в Уолтеме?
Мэдлин тоже улыбнулась.
— Я не настолько глупа, чтобы спрашивать ее. А ты? Она, похоже, смирилась, что выйдет за Хью. Я не думала, что она все-таки согласится; однако она перестала говорить о нем плохо.
— Я думаю, она специально не подпускала к себе мужчин — может быть, из привязанности ко мне, — поведала Элис, — но Хью продолжал упорствовать, несмотря на ее острый язычок. И как ни странно, похоже, она действительно полюбила его.
— Мне ее чувства совсем не кажутся странными, — резко проговорила Мэдлин и отвернулась, делая вид, что занята помешиванием огня в очаге железной кочергой. — Некоторые женщины любят очень странных мужчин.
Элис не потребовала объяснений ее слов, но не удивилась, что Мэдлин стала даже менее вздорной, чем раньше. Опасность, окружавшая их, сделала ее покорнее, рассудительнее. Она, так же как и все остальные, беспокоилась о возвращении мужчин.
Элис видела, что Гуилим, в свою очередь, больше не игнорирует Мэдлин и даже не критикует ее. Теперь между ними установились добрые и мягкие отношения, а может, и гораздо более глубокие чувства.
Гуилим отправил людей охранять границы владений и, не довольствуясь только донесениями, сам часто выезжал проверить, как обстоят дела. Пришло известие, что мятежники продвигаются очень быстро. Они не пытались взять Йорк. Пройдя мимо города, они продвигались по Большой северной дороге, которая вела к Донкастеру. Гуилим усилил охрану.
Новости стали приходить с тревожащей частотой — сначала о столкновениях с бунтовщиками в Тэдкастере, затем в Стейнфорте, в опасной близости от Вулвестона. В этот вечер женщины собрались в покоях Элис. Весь день они почти не видели Гуилима, потому что он уехал рано утром встретиться со своими наблюдателями.
— Думаешь, они придут сюда, Элис? — спросила Мэдлин. — Ведь, возможно, лорд Ловелл все еще считает поместье Вулвестон верным делу Йорков.
— Нет, — решительно ответила Элис, зная, что, как и она сама, ее подруга больше беспокоится о том, что может случиться с Гуилимом и остальными мужчинами, если придут мятежники, чем о возможной опасности для женщин.
Элис тоже думала, что мятежники могут прийти, не столько потому, что Ловелл будет ожидать преданности Йоркам, сколько потому, что он может использовать Вулвестон как место сбора. Поступило сообщение, что верные королю войска бегут на юг от Трента, что мятежники контролируют Йоркшир и быстро продвигаются в Уорвикшир и Ноттингемшир. Элис не боялась Ловелла или Линкольна и уж тем более мальчика, которого они могли привезти с собой, но она не хотела видеть их в Вулвсстоне, не хотела, чтобы всадники топтали свежезасеянные поля или забивали для еды ягнят. Поэтому, когда в следующий четверг вечером она вошла в свою спальню и увидела Дэйви Хокинса, сидящего перед камином и разговаривающего со своей сестрой, она чуть не позвала стражу.
Он вскочил на ноги и поклонился:
— Простите меня, миледи. Я не хотел напугать вас.
— И все же напугали, — резко ответила она. — Где его светлость, Дэйви? Ты заставил его спрятаться за шторой?
— Нет, миледи. Он далеко отсюда. Джонет, оставь нас, — бесцеремонно бросил он сестре. Она без возражений вышла, и Элис поняла, что до ее прихода они уже какое-то время разговаривали.
— Как ты прошел мимо охраны? — спросила она.
Он пожал плечами.
— Многие все еще верны нашему делу, госпожа, но мне пришлось дать клятву, что я никому не причиню вреда, и так и будет.
— Вы не можете расположиться здесь.
— Мы и не будем. Его светлость послал меня успокоить вас и отдать письмо, чтобы вы показывали его любому участнику мятежа, который может прийти по ошибке, сейчас или потом. — Он протянул ей сложенный лист бумаги, где она узнала руку Ловелла, и продолжал:
— Наша армия расположилась к западу отсюда, ближе к Лондонской дороге. По строжайшему приказу его светлости и милорда Линкольна здесь не будет никаких боев, никакой опасности вам или вашим людям.
— Значит, руководит всем действительно Линкольн? — спросила она, пряча письмо за корсаж. — Мой муж подозревал это.
Дэйви снова пожал плечами.
— Он руководит, мальчик руководит, его светлость руководит. Кто знает, кто будет во главе не сегодня завтра?
Элис пристально смотрела на него, потрясенная его словами.
— Что ты хочешь сказать, Дэйви? Говори яснее, или я точно позову стражу.
— Нет, госпожа, не надо. Я не могу сказать больше, но милорд Ловелл дал мне одну вещь, которую я должен передать вам лично в руки. Вы должны хранить ее, пока все не закончится. Если мы победим, вещь вам не понадобится, но если восстание не удастся, вы должны передать ее королеве.
— Элизабет?
— Да. Ой нет, нет, — быстро поправился он, — не девушке, вдовствующей королеве Элизабет Вудвилл. Лорд Ловелл не доверял ей раньше, но теперь она заслуживает получить эту вещь, если дело примет дурной оборот. Она будет знать, что делать, а вы должны сказать ей, что все хорошо, даже тогда.
— Если вы проиграете? — Элис покачала головой. — Я не понимаю, Дэйви. Как я могу сказать ей, что все хорошо, если восстание провалится? И как я смогу передать вещь вдовствующей королеве? Она же сейчас в Бермондси.
— Дочь навещает ее. Не будет никакой спешки, госпожа. Вы устроите все когда сможете. Вы назовете ей день, когда получили посылку, и скажете, что тогда прошла всего неделя. Она поймет. К тому времени вся страна придет в движение. Впереди ждут большие перемены.
— Если только Гарри не победит, — заметила она.
— Гарри Тюдор не победит, хотя его армия и может, — зловеще предсказал Дэйви. — В субботу узурпатор будет мертв, где бы он ни скрывался. Тут и кроется главная цель поднятого восстания. — Прежде чем она могла спросить что-то еще, он протянул руку с таинственным предметом:
— Возьмите, госпожа, и берегите, чтобы он не попал в чужие руки. Милорд Ловелл не осмеливается хранить его больше.
Ее любопытство возобладало надо всем остальным, и Элис, разжав ладонь, увидела что-то похожее на золотую монету с дырочкой для цепочки. Она внимательно взглянула на нее и узнала выгравированное на одной стороне сияющее солнце, эмблему короля Эдуарда. На другой, обратной, стороне медальона красовалась роза. Она уже слышала раньше об этом медальоне и в изумлении подняла глаза, чтобы спросить, как он попал к Ловеллу. Но дверь уже закрывалась за Дэйви, а она не посмела с криками бежать за ним.
Когда Джонет вернулась, она нашла свою госпожу свернувшейся калачиком на кровати, погруженной в глубокие раздумья.
— Я не могла предупредить вас, госпожа, — извиняющимся тоном промолвила Джонет. — Он подошел ко мне в галерее совершенно неожиданно.
— Будет битва, — пробормотала Элис. — Если не завтра, то самое позднее в субботу. И все за власть и трон.
Джонет кивнула:
— Дэйви сказал мне, что его светлость ожидает встретить короля в замке Ноттингем, может быть, на подходе к Ньюарку. У Ловелла там дом, и он знает ту местность как свои пять пальцев. Много мужчин погибнет, госпожа, мужчин, которых мы любим, и на той и на другой стороне.
— Дэйви сказал, что мятежники победят; Николас сказал, что нет. Николас заявляет, что знает свое дело. Господи, Джонет, надеюсь, что он прав.
Джонет нахмурилась.
— Дэйви заявил, что к ним присоединилось не так много англичан, как они надеялись, но что их все равно более чем достаточно — весь Йоркшир их, все земли к северу от Трента.
Они продолжали говорить, перебивая друг друга, пока не вошла Мэдлин. Обе замолчали так внезапно, что она потребовала объяснений.
Джонет посмотрела на Элис, но та не колебалась:
— Здесь был Дэйви, брат Джонет. Он сторонник Ловелла, и ему удалось пробраться через охрану, чтобы заверить нас, что на наших землях не будет боев. Они двигаются на юг, к Ньюарку и Ноттингему.
— Вот так так! — воскликнула Мэдлин с веселыми искорками в глазах. — Вот подождите, я скажу Гуилиму, как его оборону пробили с такой легкостью. А он думает, что сделал замок неприступным.
— Ты не должна ему ничего говорить, — набросилась на нее Элис. — Для нас нет никакой опасности, потому что Дэйви дал слово, но если ты скажешь Гуилиму, что я разговаривала с одним из бунтовщиков, он запрет меня в моей же спальне. Николас предупреждал, что даст ему такой приказ. Более того, — добавила она, внезапно приняв решение, — если ты скажешь Гуилиму, что кто-то смог пробраться внутрь, он сделает так, что выбраться наружу будет гораздо труднее.
— Значит, Дэйви еще не ушел?
— Конечно, ушел. Я говорила о… о другом. — Слишком поздно она вспомнила, что преданность Мэдчин, несомненно, изменила свое направление, что теперь она может считать себя обязанной рассказать все Гуилиму. Дальнейшие слова Мэдлин подтвердили ее опасения.
— Послушай, Элис. — Она плюхнулась на кровать рядом с ней и заглянула в лицо. — Я знаю твои взгляды. Ты готова совершить какую-то дьявольскую выходку, и я не позволю тебе обвести вокруг пальца бедняжку Гуилима, особенно в такое опасное время, как сейчас.
— Бедняжку Гуилима? — насмешливо переспросила Элис, но когда Мэдлин покраснела и смутилась, Элис выпрямилась и вымолвила гораздо более серьезным тоном:
— Я давно знала, что он тебе небезразличен, но вот любишь ли ты его, Мэдлин? Скажи мне. Это очень важно.
Мэдлин кивнула:
— Да, люблю.
— И ты не откажешься выйти за него?
Ответ прозвучал шепотом:
— Нет, но не дразни меня, потому что я сама только что поняла правду. Я так упряма и глупа, Элис! Когда я увидела, как Николас и Хью выезжают за ворота, и поняла, что они могут не вернуться, что даже здесь Гуилима могут убить, я больше не могла себя обманывать. Я не могу представить свою жизнь без него. Ты скажешь, что это глупости, но я очень люблю Гуилима.
— Мы все ждали, когда ты это поймешь, — заметила Элис, обнимая ее. — Поклянись, Мэдлин, что, если что-то случится со мной и если Николаса убьют, вы с Гуилимом будете заботиться об Анне как о собственной дочери. Клянись!
— Клянусь мадонной, — подняла руку Мэдлин, пристально глядя на нее, — но зачем тебе клятвы? Ты сказала, что нам здесь ничто не угрожает, и если так…
— Могу я верить, что ты меня не выдашь?
— Господи, что за вопрос?
— А Гуилиму?
Мэдлин замялась, потом сказала решительно:
— У меня еще нет перед ним никаких обязательств, Элис, а ты всегда оставалась моим другом. Рассказывай.
— Бунтовщики собираются убить Генриха Тюдора, — тихо произнесла Элис.
— Ну, полагаю, что да, если они победят.
Элис взглянула на Джонет, потом опять на Мэдлин.
— Дэйви сказал, что король умрет в любом случае, а Николас говорил мне однажды, что Генрих настолько плохой солдат, что он поклялся никогда больше не выступать во главе своей армии, а оставаться в тылу. Что, если мятежники собираются найти его, убить и таким образом объявить битву выигранной?
— Но у Генриха есть наследник, — возразила Мэдлин.
— Артур еще младенец, — объяснила Элис, — и никакая армия не будет сражаться за него. Ричард тоже имел наследников. Николас считает, что истинный претендент сейчас Линкольн, но когда я спросила Дэйви, он ушел от ответа. Тогда мне пришло в голову, что истинность наследника не имеет значения. Их волнует только власть. Победитель будет контролировать трон, и я думаю, что мятежники собираются объявить победу по праву битвы, точно так же, как сделал Генрих Тюдор при Босворте.
— Но ты не хочешь, чтобы они победили? — спросила Мэдлин.
— А ты хочешь? — парировала Элис. — Ты хочешь, чтобы Англией правил Линкольн — человек, который не может говорить, не делая пауз, чтобы тщательно подобрать каждое слово, или ты предпочитаешь короля-ребенка, вокруг которого постоянно будет война за влияние на него? — Увидев ответ, которого она ожидала, в глазах подруги, она повернулась к Джонет. — А ты?
— Я хочу, чтобы кончилась война, — ответила Джонет. — Начатое дело много значит для Дэйви, а я люблю его, но моя преданность теперь уже не та, потому что здоровенного болвана Хью Гауэра я люблю еще больше. Я не желаю зла никому из них, но если бы мне пришлось выбирать, помоги мне Господи, я бы выбрала Хью.
Элис стала пояснять свою мысль:
— Времена изменились, разве не так? Генриха Тюдора любят те, кто его знает, и уважают многие из тех, кто не знает. Он правит мудро и справедливо, и он постарался принести стране мир и покой. С ним на троне люди надеются увидеть в Англии такое процветание, которого мы не видели тридцать лет. Если мятежники победят, войны продолжатся. Единственный, кто может сохранить мир, — Тюдор.
— Что мы должны делать? — спросила Мэдлин.
— Я должна попытаться найти Николаса, — ответила Элис. — Его надо предупредить, что они собираются убить короля.
Мэдлин посоветовала:
— Скажи Гуилиму, Элис! Он может послать людей предупредить их.
Элис покачала головой:
— Они могут не добраться до него, а если и да, им могут не поверить. У мятежников есть глаза и уши по всему Ноттингемширу. Они убьют любого, кто поедет предупредить короля. Но я буду в безопасности от солдат с любой стороны. Никто не посмеет причинить мне вред.
— Но ведь не все знают тебя, Элис, — возразила Мэдлин. — Тебя могут убить.
— Нет. У меня есть письмо от самого Ловелла. Оно не простая охранная грамота, которую можно дать Гуилиму или кому-то другому, потому что я читала его, и там названа я, леди Элис Вулвестон, и письмо защищает меня, мои земли и моих людей. Я буду в безопасности, но Гуилим не должен ничего знать не только потому, что он откажется отпустить меня, но и потому, что захочет поехать сам, а он нужен здесь, тем более письмо я забираю с собой. Я поеду не одна, обещаю: я возьму Йена и еще двоих. Мы можем отправиться утром, после того как Гуилим уедет со своими людьми. Он делает обход каждый день, значит, и завтра будет так же. А Йен знает, кого из солдат нам лучше взять и как достать лошадей. Когда мы уедем, Мэдлин, ты должна будешь не дать Гуилиму поехать за нами. Он должен остаться здесь, чтобы защищать Анну и вас всех.
— Он убьет меня, — скривилась Мэдлин.
— Нет, он поймет, что ты не могла остановить меня. Я должна ехать, Мэдлин. Я смогу убедить их, что королю грозит опасность, легче, чем любой мужчина, которого мы можем послать. Мне поверят.
— Госпожа, мы не можем отпустить вас, — настаивала Джонет. — Право же, мы должны бы сейчас же рассказать все господину Гуилиму.
— Если вы так сделаете, я никогда вас не прощу, — сурово пригрозила Элис. — Мой муж уже потерял своего сына. Если я смогу помочь предотвратить смерть его короля, я буду чувствовать, что хоть немного возместила ему утрату.
Они больше не возражали. Элис не сказала им, что едет, потому что больше всего боится за жизнь Николаса, больше даже, чем за безопасность Генриха. Она понимала, что ехать неразумно. Она не солдат, а он — один из лучших солдат, но она знала, что не захочет жить, если Николаса убьют, потому что любила его со страстью гораздо большей, чем та, которую она когда-либо испытывала к делу Йорков. Она не сомневалась, что страдания ее будут больше от потери мужа, чем от потери сына, и, может, она их не переживет.
Утром следующего дня они с Йеном и двумя солдатами, которых он нашел, благополучно выбрались из замка. Бегство оказалось легче, чем она ожидала. Стражников расставили так, чтобы они никого не пускали, а не так, чтобы не дать кому-то выйти. Тем не менее, когда они скакали по склону холма к реке, она благословляла густой туман, который не дает увидеть их со стен замка.
Час спустя туман стал мешать продвижению.
— Теперь он нам совсем не нужен, — ворчал Йен. — Очень трудно видеть дорогу, а с такой скоростью мы будем добираться до Ньюарка несколько дней.
— Он далеко? — спросила Элис, пытаясь вспомнить, сколько времени они ехали в прошлый раз.
Йен поморщился.
— До замка Ноттингем примерно тридцать миль. И двадцать пять до места, где река изгибается к западу от Ньюарка.
Она кивнула. Ее лошадь легко могла сделать много миль, не останавливаясь для долгого отдыха, но она сомневалась в остальных лошадях. Лучших забрали воины Николаса, а Йену и остальным пришлось довольствоваться теми, что остались. Но все же Гуилим держал только лучших лошадей, напомнила она себе. Они должны проехать как минимум четыре мили к тому моменту, когда поднимется туман, а тогда посмотрят, куда им ехать. Она быстро подсчитала все в уме, благодарная за опыт по ведению счетов. Даже если они будут часто отдыхать, они должны одолеть расстояние до темноты.
Путники не стали переправляться через реку. На другом берегу находился Линкольншир со всеми его болотами и топями, не знакомыми никому из них. Элис знала там несколько городов, но неизвестно, в чьих руках они сейчас находятся. Когда к полудню туман поднялся и они увидели, что с одной Стороны у них лес, а с другой — река, они оказались недалеко от того места, где их атаковали в прошлый раз. Теперь им пришло в голову, что все-таки лучше перейти реку.
— Если люди хозяина находятся к югу от реки, как сказал тот парень, значит, они на противоположном берегу от нас, — высказал догадку Йен. — Мы не встретили еще ни души, но я бы предпочел, чтобы первыми нам попались королевские войска.
Чувствуя, как при движении письмо шуршит за ее корсажем, Элис понимала, что охранная грамота для одной стороны означает обратное для другой. Она думала только о том, как благополучно миновать мятежников. Она не подумала, что будет делать, встретив королевские войска, для которых она окажется неизвестной и не сможет доказать свою личность никому, кто не знает ее, если только не заставит его или их доставить ее к Николасу, поэтому решила остаться на западном берегу, но держаться около реки, где меньше вероятность встретить солдат, пока они не приблизятся к своей цели. Тогда по крайней мере, если удастся убедить кого-то подождать, она будет достаточно близко от Николаса.
Теперь сияло солнце. Птицы пели, а в лесу цокали белки. Трудно представить, что впереди может ждать опасность. Воздух пьянил чистотой и свежестью, сбоку река журчала свою песню, и равномерный стук копыт по грязной дороге звучал почти гипнотизирующе. Около часу дня они ненадолго остановились, чтобы отдохнуть, напоить коней и перекусить хлебом и мясом, которые взяли с собой. Потом они снова отправились в путь, теперь двигаясь быстрее, чем раньше, но, по мнению Элис, чье напряжение возрастало с каждой минутой, все равно слишком медленно.
Когда солнечный свет вдруг померк, она подняла голову и увидела сгустившиеся облака. Она слышала, как тихонько переговариваются двое солдат, едущих позади них с Йеном, но кроме журчания реки да иногда шелеста листьев на деревьях, тронутых легким ветерком, не слышалось ни звука. Даже птицы и белки замолкли, и когда мужчины позади нее тоже замолчали, Элис кольнула тревога. Она опасливо взглянула на густые тени в лесу, потом на другой берег реки, тоже покрытый лесом, только не таким густым. Что там за всадник?
Но, сказала она себе, река здесь бежит слишком быстро и брода нет. Ее маленький отряд в достаточной безопасности.
Тут, с взрывом визга и криков, напугавших лошадей, банда хорошо вооруженных полуголых дикарей выскочила на них из леса. Ее кобыла заржала и взвилась на дыбы. Элис, застигнутая врасплох, упала на землю. Когда она смогла подняться, стычка уже закончилась.
Отряхиваясь, скорее рассерженная, что ее поездку прервали, чем испуганная, Элис резко спросила:
— Что вам нужно?
Один из нападавших обратился к ним с преувеличенной вежливостью:
— Мы должны забрать ваших лошадей, если позволите, мадам.
— Вы не можете забрать их. Они нужны нам.
— Очень хорошо, но, думаю, мы все-таки должны забрать их, — ответил он. — Однако мы не будем обсуждать такой важный вопрос здесь. Отведите их в лес, ребята.
Она запротестовала, но налетчики не обратили на нее внимания и, угрожая мечами, отвели их в лес. На небольшой полянке Элис вытащила из-за корсажа письмо и протянула его человеку, который говорил первым.
— Прочтите его, сэр, и вы поймете, что у нас есть пропуск, выданный нам самим лордом Ловеллом.
— Да ну, дорогуша? Какая жалость, что я не могу прочитать его. Мне придется положиться на ваше слово.
— Даю вам слово.
— Я верю вам, но даже его светлость согласился бы, что наша нужда в лошадях важнее, чем ваша. И я вижу по сумкам, привязанным к вашим седлам, что у вас есть с собой припасы. Их мы тоже возьмем. Разожгите-ка костер, ребята. У нас тут есть пара белок, чтобы пожарить, и, клянусь небом, у нас сегодня будет настоящий ужин. Эй, вы там, а ну-ка давайте на деревья! Мы еще не видели и намека на парней Гарри, но нельзя быть беспечными. Вы простите нас, — добавил он, улыбаясь Элис и остальным, — если мы вас немного свяжем. Вы же не хотите потеряться в чертовом лесу, пока мы ужинаем, а?
Элис сидела неподвижно, пока ей связывали руки за спиной, а когда они остались одни, Йен пробормотал рядом с ней:
— Чертов язычник ирландец. Какой человек захочет, чтобы такой сражался за него, не знаю. И они посмели прикоснуться к вам, госпожа…
— Они ничего не сделают, — устало вымолвила она. — Они слишком хотят есть, и я думаю, что он поверил мне насчет Ловелла. Я не подумала, что они не умеют читать.
— Они должны знать его герб, даже если не могут читать. — Заметил Йен.
— Да. — Она смотрела, как они развели огонь и стали есть. Трудно определить, сколько времени прошло, но она знала, что даже если им каким-то образом удастся бежать, они уже не смогут до ночи добраться до Ньюарка. Она прислонилась спиной к стволу дерева, почти не обращая внимания на движение на поляне, когда вдруг осознала, что все вокруг нее замерли, и бросила взгляд туда, где в последний раз видела вожака. Он оживленно говорил о чем-то с одним из своих, который показывал в сторону леса. Вожак сказал что-то, и все его люди исчезли за деревьями и кустарником. Элис в тревоге выпрямилась и почувствовала, как острие кинжала уперлось ей в спину.
— Ни слова, молчите, иначе я проткну девчонку, — пробормотал ирландец достаточно громко, чтобы его слышали Йен и двое солдат, хотя они все равно не могли бы ничего сказать, потому что другой дикарь заткнул им рты кляпом.
Тут ее взгляд привлекло движение на поляне. Среди деревьев появились всадники, и один из них, на огромном вороном коне, скакал прямо к ней. Над его головой зашевелились ветки деревьев.
— Наверху, Николас! — крикнула Элис, бросаясь в сторону и ожидая каждую секунду, что острое лезвие злодейского кинжала проткнет ее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сумеречная роза - Скотт Аманда



обалденный роман, советую почитать.
Сумеречная роза - Скотт Аманданаталья
25.11.2013, 7.04





интересно было читать.но,чего то не хватает,лично для меня.7 баллов.
Сумеречная роза - Скотт Амандачитатель)
14.03.2014, 20.08





У меня возникло двоякое отношение к этому роману. С одной стороны, вроде бы, все закончилось хэппи-эндом, как и положено в любовных романах. А с другой стороны во время чтения меня преследовало чувство разочарования и неудовлетворенности, и даже, может быть, горечи. Хотя, довольно сложно привести конкретные причины. Возможно, дело в том, что на протяжении всего повествования ггерой сердится, а ггероиня все время оправдывается. А еще, вероятно, в том, что героиня, все-таки,предала свои принципы и дочернюю любовь к королю Ричарду третьему. Но что меня привело в недоумение, так это то, что на смену Ричарду Йорку, согласно истории, пришел Генрих седьмой Тюдор, а его в книге, кроме одного раза, все время называли Гарри. Надеюсь это ляп переводчика, а не грубая ошибка автора. И, честно говоря, я в глубоком сомнении, не зная сколько поставить баллов. Думаю, что лучше ничего.
Сумеречная роза - Скотт АмандаНатали О.
15.12.2014, 21.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100