Читать онлайн Во власти твоих глаз, автора - Скотт Александрия, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Во власти твоих глаз - Скотт Александрия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.33 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Во власти твоих глаз - Скотт Александрия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Во власти твоих глаз - Скотт Александрия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Скотт Александрия

Во власти твоих глаз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Что же, черт побери, с ней происходит?
Этот вопрос снова и снова возникал в голове Брук. Прошлой ночью она забыла все об искусстве обольщения. Она давно научилась заглушать свои чувства, и это всегда помогало ей выжить.
Отпустив Милли Энн, Брук подошла к окну, хотя не собиралась смотреть на улицу. Ей нужно было несколько минут побыть одной. Взглянув в окно, она увидела, как несколько слуг убирают поваленные деревья, оставленные ночной бурей. Возможно, ветер и утих, но в душе Брук буря бушевала с прежней силой.
Она закрыла глаза и медленно, глубоко вздохнула, Брук все еще чувствовала колдовские поцелуи, которыми они с Тревисом обменивались прошлой ночью. Она все еще ощущала их вкус.
Брук в своей жизни целовала многих мужчин, но это были вялые влажные поцелуи или мгновенные прикосновения. Тревис заставил ее почувствовать то, чего она никогда не чувствовала раньше. Она не могла и представить, что можно оказаться во власти такого всепоглощающего желания – не только плотского желания, а какого-то незнакомого ей чувства, названия которому она не знала.
В этом и была вся сложность.
Она утратила контроль над ситуацией, а теперь не знала, что делать.
Брук снова закрыла глаза и покачала головой. Как она могла так сглупить? Первый урок, усвоенный ею много лет назад, – это никогда не допускать мужчину слишком близко. Никогда не позволять ему знать ее мысли и всегда держать его на расстоянии. Этому правилу она старалась не изменять.
Таким образом, когда наступало время, она могла уйти без малейшего сожаления. Некоторые поклонники просили ее остаться с ними, но она отталкивала их. Брук так долго требовала соблюдения собственных условий, что начала искренне верить, что у нее в венах не кровь, а лед.
Брук помнила какого-то русского князя, который писал ей: «Я путешествовал по горам Урала в карете, где напротив меня стоял ваш портрет. Я жажду увидеть вас, Брук. Пожалуйста, вернитесь ко мне». Она могла бы получить от князя все, чего бы ни захотела, но она так и не вернулась к нему.
Может быть, у нее действительно в венах лед?
Так что же случилось, отчего растаял лед?
Ей Тревис даже не нравился. Ей не может нравиться мужчина… или может? Нет, он ей не нравился, твердо заявила она себе. От него, должно быть, легко избавиться. Она просто забыла о деловой стороне их отношений. Вероятно, ей необходимо поговорить с Тревисом. Она напомнит ему, что они оба деловые люди и поэтому им следует уладить ситуацию, приняв решение, выгодное для них обоих.
Стук в дверь спальни прервал ее размышления.
– Войдите, – сказала Брук, поворачиваясь к двери.
– Доброе утро. – В комнату, подпрыгивая, вбежала Элиза. – Нам не хватало вас за завтраком.
– Сегодня утром мне не очень хотелось есть. – Брук понимала, что девочка имеет в виду себя. – Твой дядя все еще внизу?
– Нет, кузен Тревис поехал посмотреть, какой вред прошлой ночью причинила гроза. Не могу поверить, но я все проспала.
– Я тоже не могу поверить. Я не могла уснуть почти всю ночь, – призналась Брук. Она все еще не могла опомниться от ярости бушевавшей грозы, но не считала нужным обсуждать это с девочкой.
– Вы должны были зайти в мою комнату, – сказала Элиза, присаживаясь на краешек кровати. – Я бы составила вам компанию.
Брук почувствовала, что краснеет.
– Я тогда об этом не подумала. – Она действительно в то время не могла думать. Она не добавила, что это было бы намного безопаснее, чем там, где она тогда находилась.
– Угадайте!
– Что? – спросила Брук, поняв, что Элиза пытается ей что-то втолковать.
– Кузен Тревис сказал, что я могу сегодня ненадолго выйти к гостям. Так что мне надо, чтобы вы помогли мне выбрать самое лучшее платье.
– С большим удовольствием. – Брук подошла к девочке и протянула ей руку. Это поможет ей думать о чем-то другом, а не о Тревисе. – Пойдем, посмотрим, что нам надо сделать.
В комнате Элизы они пересмотрели весь ее гардероб, старательно оценивая каждое платье. Брук вынимала платье, а затем они тотчас же отвергали его, поспешно переходя к следующему.
– Они все слишком детские, – расстраивалась Элиза. – Через три месяца мне будет тринадцать, я уже почти женщина. Не хочу выглядеть маленькой девочкой.
Брук улыбнулась. Элиза, как и все девочки ее возраста, так спешила стать взрослой.
– У меня есть идея. – Брук вынула нежно-розовое платье из волнистой кисеи. – Вот это славное, – сказала она, показывая платье девочке. – У меня в комнате есть темно-розовые перья, которыми мы можем оттенить цвет платья. Мы попросим мамми найти нам кого-нибудь, кто сумеет обшить перьями низ платья. А немного кружева на лифе сделают его просто очаровательным. Как ты думаешь?
Элиза захлопала в ладоши.
– Звучит заманчиво. Вы – просто чудо! Я так рада, что вместо Гесионы здесь вы.
Брук повернулась к ней:
– Она тебе не нравится?
– Нет, – Элиза вздохнула, – честно говоря, нет.
Брук положила платье на кровать и занялась им. Она пыталась не выдавать своего интереса, но умирала от желания узнать что-нибудь об этой женщине.
– Твой кузен явно о ней другого мнения.
– Я думаю, у Тревиса есть на то основания.
– Основания? – В ответ на заявление девочки Брук подняла бровь. – Ты хочешь сказать, что, по-твоему, он женится не по любви?
– Я думаю, Гесиона ему, в общем-то, нравится, но он женится на ней потому, что она происходит из богатой креольской семьи.
– У меня создалось впечатление, что Тревиса не очень интересует богатство.
– Я вижу, вы его уже хорошо знаете, – улыбнулась Элиза.
– Я не уверена, что хорошо знаю его, но он не похож на человека, которого можно заставить делать то, чего он не хочет делать.
Элиза пожала плечами:
– Это, правда, и мне не следует сплетничать, но я думаю, он женится на Гесионе, чтобы угодить моей тетке. Видите ли, ее отец отрекся от нее, когда она родила Тревиса вне брака. Я как-то слышала, как об этом говорила моя мать. Конечно, она не знала, что я подслушиваю. Она говорила, что дедушка собирался выдать тетю Маргарет за уважаемого креола, а она встретила герцога и без памяти влюбилась в него. Она думала, что он бросит свою жену и останется с ней, но этого не произошло. Он бросил тетю Маргарет и вернулся в Англию. Скандал, обрушившийся на семью, ожесточил моего деда.
Брук не хотела проявлять интерес, но не сдержалась и сделала несколько замечаний. Кроме того, чем больше она узнает о Тревисе, тем легче ей будет заставить его уступить ее желаниям.
– Я понимаю, что вызвало скандал, но когда Джексон признал Тревиса своим сыном и отдал ему плантацию, разве ничего не изменилось?
– Нет. – Элиза покачала головой. – Видите ли, креолы очень гордые люди и не любят прощать. Мне не следует говорить этого, но тетя тоже ожесточилась. Она всегда была добра ко мне, но постоянно напоминает кузену Тревису, что он виновник ее погубленной жизни.
– Но при чем здесь Тревис? Он же не просил, чтобы его родили, – поспешила выступить в его защиту Брук. – Он был всего лишь ребенком. Маргарет сама поступила плохо, это ее вина.
Элиза как-то странно улыбнулась Брук:
– По-моему, вам нравится мой кузен.
С минуту Брук ошеломленно смотрела на Элизу. Почему ребенок так думает? Она всего лишь задавала вопросы, потому что ей было интересно. И может быть, проявила капельку любопытства.
– Давай скажем проще – он начинает мне нравиться. Ты показываешь его совсем с другой стороны.
– Я люблю своего кузена – почти все время, – Элиза хихикнула, – пока он не становится брюзгой. Тогда я стараюсь держаться от него подальше.
– Мне знакомо это чувство, – призналась с усмешкой Брук. Она взяла платье. – Пойдем, поищем мамми и узнаем, сможет ли кто-нибудь сотворить чудо из этого платья.


Тревис старался держаться в стороне от большого дома, и от Брук в особенности. Прошлой ночью он вел себя как дурак. Какого черта он позволил этой женщине так близко подойти к нему? Теперь, узнав сладость ее поцелуев, он обнаружил, что они не удовлетворили его, как он надеялся. Наоборот, ему захотелось большего.
Но за какую цену?
Тревис подумал: а как отнеслась бы Брук к предложению стать его любовницей? Осмелился ли он спросить ее?
Тревис сдержал коня. Не время думать об этом. Плантация, прежде всего.
То, что увидел Тревис, не обрадовало его. Судя по всему, он потерял половину урожая, и если работники быстро не вернутся на поля, он лишится и второй половины.
Неужели даже погода против него? Выехав на поле, он увидел, как работники с трудом вытаскивают телеги, застрявшие в грязи.
– Черт, – пробормотал он, сойдя с лошади, подошел к телеге и, подставив плечо, принялся выталкивать повозку из облепившей ее грязи. Ему только и оставалось, что самому вымазаться по уши.


Брук, завернувшись в купальную простыню, стояла перед своим платяным шкафом. Сегодня она хотела произвести хорошее впечатление. Она впервые встретится со своими соседями, и ей хотелось выглядеть как можно лучше.
В комнату вбежала Милли Энн.
– Простите, я опоздала, мисс Брук, но я относила платье к мисс Элизе. Вы уже начали одеваться? Гости скоро приедут.
Наконец Брук достала из шкафа ярко-синее платье из шелка и атласа.
– Думаю, я надену вот это.
– О-о, этот цвет так вам идет, – сказала Милли Энн, встряхивая кремовые нижние юбки. – Я хочу, чтобы вы легли на кровать, и я натру вас миндальным маслом. Мамми велела мне обязательно это сделать, чтобы вы сегодня были самой красивой.
Брук улыбнулась. Может быть, мамми в конце концов признала ее? Это было бы, без сомнения, огромным достижением.
К тому времени, когда Милли Энн закончила, Брук настолько расслабилась, что была готова уснуть и забыть о гостях, но она понимала, что этого нельзя делать. Она встала и надела свой французский корсет, стягивая его спереди, пока Милли Энн туго зашнуровывала его. Затем горничная через голову надела на Брук нижние юбки.
– Это самое красивое платье, какое я когда-либо видела, – заметила Милли Энн, осторожно надевая на Брук синее платье.
Она отклонилась назад, чтобы Милли Энн смогла застегнуть ряды маленьких крючков, затем расправила лиф, соблазнительно обнажавший ее плечи. Низко вырезанное декольте позволяло разглядеть под пеной кремовых кружев соблазнительную ложбинку.
– Вот это да! – воскликнула Милли Энн. – Вы будете самой прекрасной леди на балу.
– Спасибо. Это платье сшито по последней французской моде. Я заказала его как раз перед отъездом из Англии. И это первый случай надеть его. – Брук провела рукой по волосам. – Сможешь привести в порядок эти кудри?
– А что, если зачесать их на одну сторону? Я могу переплести локоны золотыми и синими лентами. Золото в тон к вашим глазам.
Брук одобрительно улыбнулась.
– Твори свое чудо, – сказала она Милли Энн, которая начала перебирать ее густые пряди.
Брук очень порадовала прическа, сделанная ей горничной. Она открыла шкатулку с драгоценностями и выбрала сапфировое колье, подаренное ей Джексоном. Колье представляло собой тонкую золотую цепь, с которой свешивался темно-голубой сапфир. Драгоценный камень соблазнительно лег в ложбинку между ее грудями. «Само совершенство», – подумала Брук и удовлетворенно улыбнулась.
– О-о, мистер Тревис не сможет оторвать от вас глаз, – усмехнулась Милли Энн.
«В этом-то все и дело», – подумала Брук, выходя из комнаты.
Спускаясь, шурша шелком, по лестнице, она слышала долетавшую до второго этажа музыку и голоса гостей.
Тревис стоял у подножия лестницы, явно ожидая ее, но был занят разговором с Джереми. Джереми первым увидел ее – от удивления его глаза широко раскрылись, и он толкнул локтем Тревиса. Тот медленно повернулся в ее сторону.
Одежда Тревиса была безупречной: черная пара с белым жилетом и белой же рубашкой. Его светлые волосы, касаясь воротника, завивались, а белый цвет создавал красивый контраст с его загорелой кожей. Весь его вид говорил о силе и уверенности.
Тревис был так красив, что у нее перехватило дыхание. Он посмотрел на нее блестящими синими глазами, и Брук почувствовала, как на ее щеках загорелись два красных пятна. Ощущая на себе его пылающий взгляд, она хотела, но не смогла отвести глаза. И уже не помнила, как преодолела последние ступени.
Джереми вежливо протянул ей руку.
– Вы сегодня прекрасно выглядите, моя дорогая, – не скрывая своего восхищения, сказал он.
– Благодарю вас, – ответила Брук, все же заметив, что Джереми был почти так же красив, как и Тревис. Она могла бы поспорить, что он разбил не одно сердце.
– Мадам, – сказал Тревис, снова привлекая к себе ее внимание. Он предложил ей руку, и она положила ладонь на его рукав. Было ясно, что он не собирался похвалить ее платье, а тем более говорить ей комплименты. Но ей доставило удовлетворение хотя бы то, что он заметил ее, даже если не хотел показывать этого. Она увидела вожделение в его глазах, которое он поспешил скрыть.
С гордо поднятой головой Брук вошла в бальный зал, где гости ожидали начала танцев. Тревис подвел ее к Элизе, и они встали в ряд, чтобы приветствовать гостей.
– Вы так красивы, – шепнула Элиза Брук. – А как вам нравится мое платье? – Девочка покрутилась перед ней.
– Если бы мы были в Англии, – не сразу ответила Брук, – я бы подумала, что тебе не меньше пятнадцати.
Элиза просияла от комплимента.
Времени на разговоры не оставалось, гости, представляясь, по очереди проходили мимо них. Как она ни старалась запомнить имена и лица, они сливались в одну неясную массу, все, кроме двух. Одно принадлежало деду Тревиса, который презрительно смерил ее взглядом, как будто она была грязью под его ногами. Брук притворилась, что не заметила этого, хотя ей хотелось хорошенько отчитать этого сноба.
И еще один джентльмен, сопровождавший свою жену, так впился в нее глазами, что Брук на секунду показалось, что эти глаза полны ненависти.
Когда эта пара отошла от них, Элиза шепнула ей:
– Это родители Гесионы.
«Тогда нечего удивляться их холодности», – подумала Брук.
Она не успела ничего сказать, как Тревис спросил:
– Вы готовы пройти в зал? По-моему, мы должны открыть танцы.
– Вы хотите сказать, что умеете танцевать? – поддразнила его Брук.
Тревис не ответил. Он всего лишь с усмешкой посмотрел на нее.
Тревис не знал, как ему устоять перед чарами этого восхитительного создания. Все мышцы его тела напряглись, и он пребывал в таком состоянии с той самой минуты, как увидел ее, словно видение, спускавшуюся по длинной витой лестнице.
Меньше всего ему была нужна эта близость Брук, но первый танец обязывал. Может быть, чем быстрее закончится танец, тем быстрее он избавится от нее? Тревис ввел Брук в круг танцующих. Она была так близко, что он чувствовал ее аромат. Он напоминал Тревису аромат садов и марципанов. Возможно, ее аромат мог быть нежным, но он знал, что в Брук не было нежности. Эта женщина добивалась чего-то, чего он не хотел ей отдавать.
Тревис мысленно встряхнулся, повернул Брук лицом к себе и положил руку на ее тонкую талию. Он чувствовал, что взгляды всех мужчин устремлены на них, но знал, что они смотрят только на Брук. Это чертовски злило его, но, глядя на глубокий вырез ее платья, слишком глубокий, могли он обвинять их?
Тревис кивнул музыкантам, и полилась чарующая мелодия вальса.
Кружась с Брук по бальному залу, он заметил выражение удивления на ее лице. Ее щеки раскраснелись, и он многое бы дал, чтобы угадать ее мысли.
– Ну, так как у меня получается?
Она засмеялась, ее золотистые глаза заблестели, как звезды.
– Очень хорошо, должна признаться. Я вижу, вы танцевали вальс и раньше.
– Боюсь, много раз. Я научился, когда путешествовал по Европе.
– И не сомневаюсь, разбили немало сердец, – заметила Брук.
Тревис не ответил. Он не спускал глаз с сапфира, соблазнительно покоившегося на ее груди.
– А вы не думаете, что вашему декольте следовало бы быть не столь глубоким?
– В Париже такова последняя мода.
– Но вы же не в Париже, – проворчал Тревис.
– Сожалею, что смущаю вас, но я следую европейской моде, – сказала Брук.
– Не в том дело, – сквозь зубы, явно сдерживая себя, сказал он. – В будущем, прошу вас, приводите в порядок ваш лиф перед появлением на людях.
Брук попыталась сдержать свое возмущение.
– Вы разговариваете со мной, как будто вы мой муж, – ответила она. – Какое право вы имеете мне указывать? Мы только деловые партнеры, не больше.
Медленная улыбка расплылась на его лице.
– Возражение принято, мадам.
И во время вальса они больше не разговаривали. Музыка успокаивала их, и скоро они смотрели друг другу в глаза, отдаваясь ласкающей слух мелодии.
Брук слышала и видела только его одного. Его руки, обнимавшие ее, его смуглое красивое лицо перед ее глазами и эти великолепные синие глаза, которые, казалось, требовали подчиниться его воле. Но у нее тоже была воля.
– В каком состоянии вы увидели тростниковые поля сегодня утром? – спросила она, пытаясь изменить ход своих мыслей.
У Тревиса было ощущение, что он смотрит в озера чистого золота. Ему так нравилось смотреть на нее, что на время он совершенно забыл о тростниковых полях. Брук вернула его к действительности.
– В плохом. Не уверен, что соберем урожай. Большую часть тростника уничтожила буря, и поля сплошь покрыты грязью, так что телеги не смогут проехать.
– Я говорила вам, что грозы приносят зло.
Тревис усмехнулся:
– Начинаю соглашаться с вами.
Брук не смогла не улыбнуться в ответ на его обезоруживающую улыбку.
– Ну, это только начало!
К глубокому огорчению Брук, вальс закончился. Тревис повел ее к столу с закусками. Он передавал ей стакан пунша, когда к нему подошел его дед, Арчи Делобель.
– Я хотел бы поговорить с тобой. – Слова старика звучали как просьба, но это явно было приказанием. Он взглянул на Брук. – Наедине, – добавил он. – Я сейчас уезжаю.
Тревис неторопливо отпил виски и затем ответил:
– Так скоро?
Брук заметила, что Тревис не обеспокоен.
– Проводи меня до двери, – приказал генеральским тоном дед.
Тревис кивнул Брук:
– Извините меня…
Он неохотно проводил главу семьи до дверей. Выйдя в холл, они направились в боковую гостиную, где их никто не мог услышать.
Старик со странным выражением лица посмотрел на Тревиса и сказал:
– Не проявляй неуважения к этой семье.
– Что я сделал на этот раз? – усталым тоном спросил Тревис, такой разговор происходил уже много раз. Он с самого своего рождения все делал неправильно, включая и само рождение.
– Мне не нравится эта женщина, живущая у тебя.
– Вы о ней ничего не знаете, – возразил Тревис. – а говорите так, как будто я вышел и подобрал ее на улице.
– Я достаточно хорошо ее знаю, – сообщил Арчи Делобель своему внуку. – Я надеюсь, ты поступишь правильно. – С этими словами он повернулся и вышел с точно таким же видом, как и раньше, когда делал выговор ребенку.
В вихре музыки и пустых разговоров пронеслось несколько часов. Брук танцевала со всеми. Соседи были вежливы, но она видела, что они не торопятся принять ее в свое общество. «Видимо, есть вещи, которые не меняются», – подумала она.
Брук так устала, что уже не помнила, когда в последний раз видела Тревиса.
Тревис, однако, не спускал глаз с Брук, особенно когда она танцевала вальс. Казалось, мужчины не могли отвести от нее глаз. Каждый раз, когда она принимала приглашение на танец от нового партнера, Тревису словно перекрывало дыхание. И он впервые понял, что ревнует ее к любому, кто дотрагивается до нее.
– Мне надо поговорить с вами, – заявил Жорж Д'Акуин.
«Опять», – подумал Тревис. Сначала дед, а теперь отец Гесионы. Какого черта ему надо! Конечно, он знал что, но от этого ему было не легче.
– На веранде, – коротко сказал он.
Выйдя на веранду, они подошли к перилам. Тревис повернулся и ждал, когда его будущий тесть заговорит.
– Что все это значит, Монтгомери? – прошипел Д'Акуин. – Вы обручены с моей дочерью, а поселили в своем доме эту женщину.
Тревис не обратил особого внимания на обвинение.
– Во-первых, не я привез ее в «Старую рощу», а поверенный моего отца. Во-вторых, теперь часть «Старой рощи» принадлежит Брук. И это настолько же ее дом, как и мой.
– Меня поражает, как вы допустили такое. Неприлично этой женщине жить здесь.
– Я не могу выгнать ее на улицу из ее собственного дома, не правда ли?
Лицо Д'Акуина побагровело.
– А как же моя дочь?
– А что с ней?
– Я должен напоминать вам, что вы помолвлены с моей дочерью?
Тревис терял самообладание. Его возмущало, что оба мужчины придираются к нему. Он был достаточно взрослым, чтобы принимать решения самостоятельно, даже если ситуация касалась не только его одного.
– Предлагаю вам не попадаться мне на глаза, – предупредил Тревис. Оставив Д'Акуина с открытым ртом, он сбежал с лестницы и скрылся в цветнике. Неужели старый ублюдок думал, что он согнется, и будет просить прощения?
Брук утомили танцы.
И ей надоело улыбаться и вести вежливые разговоры. Она знала только одно надежное место, куда можно было скрыться, находившееся в саду. Там она сможет подышать свежим воздухом и немного передохнуть, прежде чем вернется на бал.
Слава Богу, ей удалось сбежать одной, думала Брук, спускаясь с веранды в сад. Легкий ветерок обдувал ее кожу, освежая после жары и духоты бального зала. Факелы, размещенные в цветнике, давали достаточно света, чтобы она не споткнулась.
Подойдя к клумбе, на которой росли розы, она наклонилась понюхать бутон прекрасной красной розы. Легкий розовый аромат не разочаровал ее. Скоро наступят холода, и до весны не будет никаких роз.
Она осторожно взялась за стебель, но уколола шипом палец и вскрикнула.
– Иногда следует остерегаться прекрасных вещей.
Брук отскочила, испуганная голосом, прозвучавшим как будто из ниоткуда.
Она обернулась.
– Неужели вам всегда надо появляться из темноты и пугать меня? – сердито сказала она. Не ожидая ответа Тревиса, она подошла к серой каменной скамье и села, все еще держа в руках розу. Она помнила, что во время танцев несколько раз видела Тревиса и удивлялась, почему он не танцует с ней. Он же танцевал с женщиной, смеявшейся над любым его высказыванием. Странно, она никогда не находила ничего особо забавного в его речах.
Первый раз в своей жизни Брук обнаружила, что ревнует. И ей не понравилось это чувство. Тревис подошел ближе.
– Кажется, я никак не могу избавиться от вас.
– Очевидно. Я пришла сюда первой, – поспешила она заметить. – Что вы здесь делаете, забыв о своих гостях?
– Могу задать вам тот же вопрос, – парировал Тревис.
Видимо, у них было схожее настроение, поняла по его тону Брук.
– Мне захотелось глотнуть свежего воздуха, – наконец сказала она.
Тревис поставил на скамью ногу и уперся локтем в колено.
– Признаю, здесь воздух намного чище, но я думал, вам нравятся балы, и вы захотите наслаждаться каждой минутой.
Она взглянула в его холодные синие глаза, казавшиеся в тусклом свете более темными… и угрожающими.
– Вот вы снова пытаетесь понять меня. И, как обычно, ошибаетесь.
– Ошибаюсь, – насмешливо повторил он. – Я вспоминаю, что вы получали огромное удовольствие, танцуя с каждым из присутствующих мужчин.
Брук не могла поверить собственным ушам. Неужели Тревис действительно что-то замечал?
– А вы считали?
– Не обязательно считать, – сказал он, – достаточно быть наблюдательным.
– Вам было бы нетрудно пригласить меня на другой танец. Или вы были слишком заняты другими делами?
– И лишить вас удовольствия покорить сердце каждого мужчины, – сказал он, выпрямляясь и глядя на нее.
Да, разговор принимал неожиданный для Брук оборот. Было видно, что у него неподходящее для обольщения настроение. Он злился. Или ревновал?
Эта мысль очень обрадовала ее.
– Так почему же вы пришли сюда, Тревис? Уж конечно, не для того, чтобы раздражать меня.
Вместо ответа он закурил черуту. Выдохнув, он выпустил белое облачко дыма, поплывшее в воздухе.
– Мне надо было успокоиться после разговора с отцом Гесионы.
Брук охватило любопытство, и она вопросительно подняла бровь. Расскажет ли Тревис, о чем они говорили?
– Он не производит впечатления очень приятного человека.
– Просто какой-то геморрой, – вырвалось у Тревиса, и он тут же добавил: – Прошу прощения.
Брук не сдержала смеха. Его не особо волновали приличия.
– Что ему надо?
– Он хотел, чтобы я избавился от вас, – сказал Тревис.
Брук вскочила на ноги.
– Ну, он и наглец! Вы, конечно, сказали ему, что рады бы, да не можете.
Тревис улыбнулся. Глаза Брук сверкали в сумраке, как глаза рассерженной кошки, и в эту минуту в них горело желание подраться. Ему это нравилось. Интересно, а что, если укротить эту дикую тигрицу, стоявшую перед ним?
Не говоря ни слова, он притянул ее к себе.
– Что вы делаете?
Он не заметил сильного сопротивления.
– То, что мне захотелось сделать в первую же минуту, когда я сегодня увидел, как вы спускаетесь по лестнице, – тихо признался он. – Я не позволю вам флиртовать с другими мужчинами в моем доме.
– Это и мой дом, – как обычно, поправила его она.
– Ненавижу вас.
Брук одарила его милой улыбкой и промурлыкала:
– Я знаю. – Затем коснулась его губ легким поцелуем. Очевидно, это подействовало на него сильнее, чем пощечина.
Его дыхание смешалось с ее дыханием, но Брук чувствовала, что Тревис отчаянно пытается сопротивляться ей. «Дело плохо», – подумала она.
Вынув из его руки сигару, она отбросила ее в сторону. Затем запустила руку под его сюртук и почувствовала, как напряглись его мышцы, и услышала, как участилось его дыхание.
– Вы как-то упомянули, что хотели что-то сделать. Так собираетесь показать мне, что именно?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Во власти твоих глаз - Скотт Александрия



Замечательный роман!!! Жаль что нет продолжения, кто у них родился и т.д.
Во власти твоих глаз - Скотт АлександрияЕкатерина
26.05.2011, 15.24





Очень понравился роман!Не хватает пролога...
Во власти твоих глаз - Скотт АлександрияДарья
7.12.2012, 19.19





Ни одна проститутка не скажет гордо: Я - проститутка!!! Вот и главная героиня Брук гордо заявляет: Я - не проститутка, я - куртизанка. Хрен редьки не слаще. Автор оправдывает Брук, что она была молода и бедна. Конечно, продавать свое тело приятнее и выгоднее, чем работать. Да и обольщает она главного героя по-проститутцки. Так что бывших проституток, как и бывших наркоманов, не бывает. У главного героя есть свои червоточины. Помолвлен с милой и скромной девочкой, которая готовится к свадьбе, покупает приданое. И она случайно узнает, что жених уже женился на другой. А проститутка Брук заявляет, что раз не было праздника помолвки, так и не было самой помолвки. Да и отец главного героя - старый маразматик. Сын с 16 лет горбатится как негр на плантацию, а он завещает половину ее проститутке. Так, что все главные герои мне антипатичны и не вызывают сопереживания.
Во власти твоих глаз - Скотт АлександрияВ.З.,66л.
16.07.2014, 11.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100