Читать онлайн И придет рассвет, автора - Скай Кристина, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - И придет рассвет - Скай Кристина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

И придет рассвет - Скай Кристина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
И придет рассвет - Скай Кристина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Скай Кристина

И придет рассвет

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

– Все как-то не так. Даже совсем не так.
Наряженный в сиреневый шелк и коричневый бархат седьмой виконт Монктон оглядывал разодетую толпу, наполнившую зал в городском доме герцогини Крэнфорд.
– Торн должен был быть здесь. Он всегда был как заговоренный, его ничто не брало. И что он вообще делал на этом чертовом поле под Ватерлоо?! – Виконт вздохнул и сунул лорнет в карман жилета. – Не на ком взгляду остановиться. Одни и те же лица. Те же скучные истории. Ни одного приличного скандала за весь сезон. – Вдруг виконт нахмурился. – Боже, неужели это Веллингтон – вон там – флиртуете графиней Марчмонт? Что-то замышляет, помяните мое слово. Еще и двух недель не прошло с того дня, как опустили в могилу ее мужа, а она уже ищет себе партнеров по постели.
Его друг, граф Пендлворт, покачал головой:
– Она искала еще до того, как он умер. Но проблема в том, Монк, что ты страшно избалован. Ты всегда готов видеть в людях хорошее, потому что меришь их по своей мерке.
– Если я и избалован, в этом виноват Торн. Он всегда умел все делать хорошо, Пени, – лицо Монктона стало еще более меланхоличным. – Все неправильно, – повторил он. – Кто еще был бы способен домчаться до Брайтона в своей двуколке, а потом вернуться именно к тому моменту, когда должна была состояться его дуэль чести из-за скандала с женой Рептона? В городе скука смертная, говорю я вам. Мне не хватает Торна.
Лорд Пендлворт сощурил близорукие глаза.
– Прошу вас, мой дорогой Монк, не показывайте свою раздражительность. Насколько я понял во время моего краткого пребывания в Бельгии, леди Деламер испытывает нежные чувства к Торну, и не стоит умножать ее печаль воспоминаниями. Знаете, ведь она совсем недавно вернулась в Лондон. Я вчера видел ее на Бонд-стрит, и она показалась мне ужасно бледной.
Монктон снова достал лорнет.
– Я не собираюсь избегать этой темы, Пени. Торн был моим лучшим другом. Кроме того, если леди настолько непостоянна, что уже забыла его, я вообще не хочу больше иметь с ней дело.
– Монк, не будьте идиотом. Прошло уже больше года. Даже наследница состояния Деламеров должна, в конце концов, подумать о своем будущем. Ей надо выйти замуж, притом сделать блестящую партию. Герцог Девонхем – любящий и заботливый отец, но даже его терпению есть предел. До меня дошли слухи, что ее бабушка уже перебирает подходящих женихов, но Индия отказывается даже смотреть на них. Кроме разве что Лонгборо.
– Лонгборо? – фыркнул Монктон. Он посмотрел на малоприметную фигуру, маячившую среди скромной толпы вдов. – Никогда не поверю. У парня нет чувства цвета, а уж галстук он и вовсе не умеет завязывать. Не понимаю, как такая девушка, как Индия, может даже думать о том, чтобы выйти замуж за такого человека, как Лонгборо.
– Думаю, когда леди принимает предложение руки и сердца, она обращает внимание на что-то другое, нежели на умение завязывать галстук.
– Снова умничаете, мой дорогой Пени. Мне это не нравится. Когда вы умничаете и говорите в таком неестественно холодном тоне, я не могу уследить за вашими мыслями. Как бы мне хотелось, чтобы Торн был здесь. Он всегда знал, как надо обращаться с вами. – Виконт тяжело вздохнул. – И мне все равно, что вы говорите. Торна нет. Моего лучшего друга. Он никогда не давал мне понять, что у меня что-то не так с мозгами, всегда одалживал гинею, не читая при этом нотаций, и научил меня, как завязывать галстук математическим узлом. – Из трех достоинств Торна последнее прозвучало в устах Монктона как самая высокая похвала. – За тебя, Девлин Карлайл, где бы ты ни был. Знай, черт возьми, что здесь по тебе скучают.
А на улице, позади скопления карет, из которых выходили нарядные женщины в бриллиантах и мужчины в расшитых камзолах, позади толпы уличных мальчишек-оборвышей, глазеющих на все это великолепие, стоял человек и наблюдал за ярко освещенным домом герцогини Крэнфорд.
Он был высок ростом и одет в тяжелый редингот с капюшоном. Его светлые глаза блестели в лунном свете.
Вокруг него бурлила толпа. Замызганные дети просили подаяние. Но человек словно ничего не замечал. Его взгляд был прикован к окнам особняка на другой стороне улицы.
Мимо него прошел страж порядка, потом вернулся и остановился.
– Заблудились? Наверно, впервые в Лондоне?
Человек очнулся. Горькая улыбка мелькнула на его лице.
– Нет, не заблудился. Просто… меня не было в городе несколько месяцев.
– Вам нужен какой-то адрес? Или информация о ком-либо, кто здесь живет?
– У меня есть вся информация, которая мне нужна.
Тон незнакомца был таким резким, что полицейский невольно отступил назад.
– Ладно. Я ухожу. Вижу, что я вам не нужен.
Ответа не последовало. Широкоплечий мужчина все еще стоял в тени. Он лишь нахмурился, глядя на освещенный дом. Перед ним была темная, похожая на ущелье улица, отделявшая его от того человека, которым он был до Ватерлоо.
А был он не кем иным, как Девлином Карлайлом. Он остался жив, хотя как бы и не совсем. Он вернулся, а вроде бы и нет.
Девлин потрогал грудь – сюда французский кавалерист ударил его саблей и поверг в грязь на поле Ватерлоо в Бельгии. Он пролежал в этой грязи три дня, прежде чем его нашли.
Его мучили воспоминания…
Их было слишком много. Больше всего о ней.
Надвинув на лоб шляпу, он присоединился к толпе разодетых гостей, входивших в особняк Девонхемов. Ему придется как следует постараться, чтобы пробраться в дом через такую кучу народу. Казалось, весь Лондон собрался здесь, чтобы увидеть внучку герцогини. И хотя это было совершенным безумием, Девлин не мог устоять и смешался с толпой. В свете уличного фонаря вдруг стало видно его суровое лицо и блеснул шрам на подбородке.
Комната была наполнена ароматом роз, принесенных из оранжереи герцогини. Теплый ветерок колыхал пламя белых свечей и элегантные кружевные занавески.
Но Индию Деламер била дрожь. Она стояла, обхватив себя за плечи, в одной сорочке перед большим зеркалом.
Индия знала, что ей пора одеваться. Семья уже ждет ее внизу. Цокот копыт и шум колес на улице прекратились, и она поняла, что все гости уже прибыли.
И все же она не могла сдвинуться с места. Она лишь поглаживала тонкий шелк сорочки. Отец рассказывал ей, что его привезли из далекого Китая, где такой материал ткали только для самой императрицы.
Голубой цвет лишь вызывал у Индии воспоминания о прохладном бесконечном небе и мундирах солдат на марше. Он напоминал ей о Брюсселе в конце весны – о безудержном веселье в этом городе, уже ходившем по лезвию бритвы.
А еще он напоминал ей о человеке с упрямым ртом и серыми как сталь глазами. О человек, который поцеловал ее и ушел. И осталось лишь голубое небо.
Девлина считали самым блестящим представителем рода Торнвуд. Среди служивших с ним офицеров о нем ходили легенды. Он был не только красив, но и безрассудно храбр. Индия никогда не забудет тот день, когда она видела его в последний раз. Он только что оправился от лихорадки, но был твердо намерен вернуться в свой полк. И присоединился к нему, когда полк уже был на марше.
В полях, которые будут потом еще долго зваться Ватерлоо.
В те дни всеобщего безумия она предложила Девлину свое сердце. И хотя он не остался равнодушен, честь ее еще долго оставалась нетронутой. Торнвуд ухаживал с той изысканностью, на какую способен был только он, но – и это было известно всем – никто не мог противостоять обаянию мужчины из этого старинного рода.
Индия не смогла. Ни в начале, ни позже, когда в саду, наполненном ароматом роз, пел соловей, поставивший последнюю точку в страсти, ослепившей их обоих.
Индия таяла в его объятиях, и Торнвуд не устоял. К утру они стали любовниками.
Ее невинность и честность покорили его, а смелость восхитила. Если бы у них было больше времени, эта влюбленность, возможно, перешла бы в нечто более глубокое.
Но Девлину Карлайлу были неведомы глубокие чувства.
За всю его жизнь у него было всего несколько таких моментов, приносивших ему душевные муки. Его мать была больше озабочена деньгами, которые муж давал ей на шпильки, чем воспитанием сына, а отец был заядлым картежником, и его не интересовало ничего, кроме карт. Кончилось тем, что Девлин научился бояться чувств, которых не понимал или не мог контролировать. А то, что он почувствовал к Индии Деламер, выходило далеко за рамки и того и другого.
Индия смутно догадывалась об этом. Очень скоро она поняла, что они как мотылек и пламя, как огонь и лед. Она выросла в большой дружной семье, где все любили друг друга, а его воспитывала череда все время меняющихся суровых слуг, призванных заменить ему и мать и отца. Индия и Девлин только-только начали узнавать друг друга, когда его призвали обратно в полк.
Индии пришлось сдерживать слезы и улыбаться. Он поцеловал ее и ушел… чтобы умереть.
И сердце Индии умерло вместе с ним.
– Индия? Ты у себя?
Дверь скрипнула. Индия вздрогнула и увидела, что из гардеробной на нее сердито смотрит бабушка.
– Я здесь, бабушка.
– А эта чертова волчица не прячется у тебя? Индия сделала вид, будто рассматривает себя в зеркале.
– Нет, конечно. Она на конюшне, как ты того потребовала.
– Хм-м. Ты почему еще не одета? К нам явился весь свет, чтобы взглянуть на тебя, а ты о чем-то все мечтаешь. – Старая женщина покачала головой. – И о чем ты только думаешь? Твой брат Люк и его жена уже внизу. Они такая прелестная парочка! Фигура Силвер ничуть не изменилась после недавних родов, – добавила бабушка, расправляя и разглаживая платье Индии.
Все это время Индия пыталась улыбаться и изображать на лице радость, ведь ей предстояло встретиться с целой толпой гостей, собравшихся в зале.
– Я буду так… рада снова увидеть Силвер. А близнецы все еще в деревне?
– Ничего подобного! Люк поместил их в детской с новой няней. Они с Силвер утверждают, что не могут расстаться со своими белоголовыми шельмецами даже надень. Намой взгляд, это как-то неестественно, – фыркнула бабушка.
Но Индия знала, что бабушка на самом деле была в восторге, что ее новорожденные правнуки совсем рядом. Просто властная старая леди считала неприличным открыто признаваться в своих привязанностях.
Пока герцогиня возилась с перчатками, Индия прислушалась к звукам вальса, доносившимся снизу. В зале, должно быть, не менее шестисот человек, которые хотят хотя бы одним глазком взглянуть на ее старшего брата, только что вернувшегося в Лондон после того, как его уже пять лет считали умершим. И, конечно же, посмотреть и обсудить – его прелестную молодую светловолосую жену.
Индия надеялась, что брат хотя бы отчасти оттянет внимание на себя. Ей сегодня было совсем не до пустой светской болтовни и смеха:
Она глянула на себя в зеркало. Слишком бледна. Глаза слишком темные, скулы выпирают, а губы слишком полные. Впрочем, она не раз видела, как мужчины реагируют на ее губы: у них в глазах появлялся голодный блеск.
Ее всегда это раздражало.
Всего один раз было по-другому.
В тот раз один мужчина посмотрел на ее губы так, что она сразу поняла, что он ни на кого не похож. А когда Девлин Карлайл ее поцеловал, ее обдало жаром и ей отчаянно захотелось, чтобы поцелуй повторился.
«Ах, Дев, ну почему ты должен был уйти? Почему ты ко мне не вернулся? Так, как было у нас с тобой, уже больше никогда не будет. Никогда!»
– Индия Деламер, где витают твои мысли? – Герцогиня сунула в руку внучке роскошный сандаловый веер. – Твои бедные братья уже давно внизу и вовсю пытаются сдержать пол-Лондона, а ты все о чем-то мечтаешь!
Индия глубоко вздохнула и запрятала подальше свою боль – туда, где никто не смог бы ее увидеть. Когда она повернулась к бабушке, ее взгляд был холоден, подбородок – высоко поднят. В ней, наконец, заговорила гордость Деламеров.
– Я не знаю, кто он и что он с тобой сделал, – рассердилась герцогиня, – но пора забыть о нем. – Она на минуту сжала пальцы Индии. – Если бы у него была хотя бы капля совести, он вернулся бы к тебе. После Ватерлоо прошло уже больше года!
Индия вздохнула.
Бабушка, как всегда, права. Ватерлоо давно позади, и надо о нем забыть.
Она не допустит, чтобы свет заметил, что ее сердце истекает кровью. Ведь она Деламер, черт побери! Гордость не позволяет ей выставлять напоказ свою боль!
– Братья ждут внизу у лестницы. Они проведут тебя через толпу. Тебя желают увидеть твои друзья Монктон и Пендлворт и друг Люка Коннор Макиннон. Не будем больше заставлять их ждать.
– Ты так добра ко мне, бабушка. И все вы – Люк, Айан, Силвер. Я этого не заслужила.
– Не говори ерунды. Я делаю только то, что хотели бы твои неугомонные родители. Хотя мне кажется, что они достаточно попутешествовали, разыскивая древности, и им пора возвращаться. – Старая леди покачала головой. – А пока просто помни, что мы тебя любим и желаем счастья.
Если бы только оно было возможно, подумала Индия.
Но она гордо подняла голову, тряхнула своими чудесными волосами цвета меди и чуть приспустила с плеч пышные шелковые рукава.
– Что ж, бабушка, думаю, я готова. Отыщем парочку мужских сердец и разобьем их!
Рука об руку они спустились по широкой лестнице в сверкающий огнями зал. Свет канделябров отражался в жемчужном ожерелье герцогини и мерцал в камелиях, украшавших прическу Индии.
При виде безупречно красивого лица и голубых глаз леди Индии Деламер сердца не менее четырех дюжин молодых светских львов дрогнули.
Вечер еще только начинался. Зарвавшийся корсиканец был повержен, и мир, наконец, избавился от его тирании. Сегодня вся Англия была намерена праздновать победу.
И Индия Деламер скрепя сердце улыбалась, как и полагалось почетной гостье блестящего лондонского общества.
Вечер шел своим чередом.
Виконт Монктон был, как всегда, обворожителен и ядовит, а его друг Пендлворт старался рассмешить Индию. Но они не могли даже догадаться, что их присутствие само по себе ранило ее сердце, потому что оба они были близкими друзьями Торна.
Она смеялась не переставая, надеясь, что ей удастся обмануть своих друзей. Вскоре к ним присоединился лорд Лонгборо, разодетый в красные и зеленые шелка, и пытался уговорить ее пойти с ним в галерею, где прохладнее и куда он принесет ей стакан холодного пунша.
И где он сделает ей предложение, заподозрила Индия и благоразумно отказалась. Она была не в состоянии выслушивать предложение руки и сердца от Лонгборо или от кого-либо другого. Она повальсировала с каждым из своих красавцев братьев, потом с экстравагантным другом Люка Коннором Макинноном, а всем остальным кавалерам решительно отказала.
Неподалеку стояли два офицера и спорили, кому из них выпадет честь принести ей пунш и тартинки с крабами. Их глупость и наглость рассмешили Индию. Она вообще чувствовала себя немного возбужденной после трех бокалов шампанского. В зале было жарко и тесно. Слишком много бриллиантов и надушенных тел, подумала она.
Неожиданно Индия почувствовала приступ головокружения и схватилась за локоть одного из офицеров, чем привела его в неописуемый восторг. Его приятель, наоборот, пришел в явное негодование.
Индия смотрела на обоих как на школьников. Рядом с ними она чувствовала себя такой старой!
И это в двадцать лет!
Возможно, ей пришлось слишком много пережить в те страшные дни, последовавшие за Ватерлоо. Возможно, воспоминания о страданиях, свидетелем которых она была после окончания великой битвы, навсегда изменили ее.
Головокружение прошло, и Индия отпустила руку лейтенанта. Она стала искать глазами братьев, чтобы попросить их вывести ее из зала. Рядом с нею недавно овдовевшая леди Марчмонт, ничего не подозревая, кокетливо щебетала, рассказывая кучке обожателей, как она в течение одного часа проиграла в карты пятьсот фунтов. Один из слушателей предложил способ восполнить потерю – в его объятиях.
Индия отвернулась. В висках у нее стучало. Ей не хватало воздуха. Смех казался слишком громким, запах духов – просто удушающим.
Словно в ответ на ее молчаливую мольбу толпа расступилась. Свет канделябра упал на широкие плечи, обтянутые красным офицерским мундиром с золотыми аксельбантами. На нее смотрели серые, как сталь, глаза.
Торн…
Индия почувствовала, что у нее подкосились колени.
Но это же невозможно! Граф Торнвуд умер от раны на поле Ватерлоо. Трое офицеров его полка видели, как упала его лошадь, а потом французский кавалерист нанес ему смертельную рану.
Умер.
Она сама прочла об этом в газетах.
И все же вот он, перед ней. Хотя и выглядит старше.
– …вы так побледнели, миледи…
– …позвольте мне принести вам стакан воды…
Слова доносились до нее откуда-то издалека. Но ее сердце, ее душа были прикованы к широкоплечей фигуре человека, молчаливо взиравшего на нее с противоположной стороны переполненного зала.
– Индия, что случилось? – обеспокоено спросила герцогиня. – Ты так побледнела.
– Он вернулся, бабушка, – тихо ответила Индия.
– Кто вернулся?
– Человек, о котором я тебе говорила. Он здесь.
Индия снова обернулась лицом к залу, – и на ее щеках заиграл румянец, глаза засияли.
Но человек в мундире вдруг исчез. На том месте стояли две пожилые матроны.
Индия еле сдержала крик.
Натертый до блеска паркет вдруг ушел у нее из-под ног. Бабушка едва успела подхватить ее.
Все это время пара серых глаз наблюдала за ней из-за колонны.
Благодаря быстрой реакции брата мало кто в зале заметил обморок Индии. Айан отвел ее в кабинет герцогини. А тем временем новое имя взбудоражило интерес присутствующих и о ней забыли.
Это было имя офицера, давно считавшегося погибшим.
– Неужели это он? – шептали матроны.
– Не может быть!
– Но эта холодная улыбка… этот высокомерный взгляд… И как похоже на Торнвуда – здесь как ни в чем не бывало, словно так и должно быть. Настоящий Карлайл с головы до пят. У него такое же ледяное сердце, как у его отца-картежника. Я слышала, что он даже хуже…
Вееры трепетали, брови хмурились, и одно-единственное имя перелетало из уст в уста, пока человек в красном мундире молча шел через зал. Похоже, Девлин Карлайл встал из могилы в самый разгар лондонского сезона и был, как всегда, неотразим, если не считать небольшого серебристого шрама на подбородке.
Он не проявил ни малейшего интереса к тому ажиотажу, который вызвало его появление.
Лишь Монктон и Пендлворт, в изумлении приветствовавшие своего друга, видели, как серьезен и напряжен Торн – чего с ним раньше никогда не бывало.
– Черт возьми, Торн, это ты? – спросил Монктон, не веря своим глазам. – Но как… когда… то есть… прости, друг, но мы слышали, что ты погиб.
Серые глаза сузились.
– Как видите – нет. Но прошу меня извинить – мы знакомы?
– Конечно, знакомы! Это я, Монктон. Только не говори, что ты забыл, кто я. Это уж слишком!
Торн немного сжал полные губы.
– Именно об этом я и говорю. Я позабыл. Монктон, говорите?
– Позабыл? Черт возьми!
Пендлворт сжал руку Монктона.
– Здесь не время и не место для такой дискуссии, Монк. – Он глянул на загорелое лицо офицера. – Может, встретимся в клубе?
Девлин Карлайл чуть поднял бровь.
– К сожалению, я должен извиниться. У меня на сегодняшний вечер есть неотложные дела.
– Но…
Пендлворт снова перебил друга:
– Понимаем. Встретимся в другой раз.
Монктон продолжал смотреть вслед широкоплечему офицеру. Он вдруг побледнел, словно увидел привидение.
– Он не узнал меня, Пени. Он изменился. Вроде бы тот же, но не такой.
– Я думаю, что именно это он нам и хотел сказать, Монк.
– Но что же нам делать? Мы не можем позволить ему вести себя так, будто он нас не знает. Это… это нечестно!
– Боюсь, у нас нет выбора.
Сотни гостей видели, как Девлин шел через толпу. Мужчины в восхищений качали головами, а увешанные бриллиантами женщины прихорашивались и хихикали в надежде перехватить его взгляд.
Но он ни на кого не смотрел.
Граф Торнвуд рассекал толпу, словно акула надоедливый косяк мелкой рыбешки. И многие заметили, что в нем что-то переменилось. Он похудел, и его глаза казались на двадцать лет старше. Улыбка ни разу не появилась на его лице.
Элена Марчмонт как завороженная смотрела на приближавшегося к ней офицера. Она надула губки и заиграла веером, но граф прошел мимо, не обратив на нее внимания.
Герцогиня Крэнфорд, которая только что вышла из кабинета, нахмурилась, увидев герцога Веллингтона, направлявшегося к ней.
– Какой прекрасный вечер, Амелия. Я рад присутствовать здесь. Ведь я приехал всего на несколько дней и должен вернуться на континент. Надеюсь, ваша внучка не заболела?
Герцогиня притворно улыбнулась:
– Индия? Девушка совершенно здорова. Просто в зале слишком душно. И она не привыкла к балам.
– Кажется, она жила какое-то время в Брюсселе? Я помню ее. Она была на балу у леди Ричмонд.
Герцогиня была поражена. Неужели он помнит такие детали той ночи, когда в Брюсселе накануне Ватерлоо был сущий хаос?
– Да, она там была. И осталась после Ватерлоо. Боюсь, что война очень сильно на нее повлияла.
– Как и на всех нас. Победа стоила нам слишком дорого. Но ваша внучка скоро все забудет. Если верить слухам, лорд Лонгборо и добрая дюжина младших офицеров будут только рады, если смогут помочь ей в этом.
Герцогиня недовольно нахмурилась. Этот Лонгборо был бесхарактерным идиотом, да и младшие офицеры ненамного лучше. Индии нужен человек чести, храбрец, с такой же склонностью к авантюрам, как и она сама. Герцогиня заметила, какой болью исказилось лицо Индии, когда она увидела кого-то на противоположной стороне зала.
Но почему?
– Вы уверены, что я ничем не могу помочь?
– Уверена. Вы очень добры, но с моей внучкой все будет хорошо. Кстати, если вам случится услышать, как леди Джерси распространяет сказки о том, что у моей внучки депрессия, я была бы вам крайне благодарна, если бы вы их сразу же опровергли, ваша светлость.
– С удовольствием. А-а, я вижу старого друга, приехавшего из Сассекса. Вы меня извините… – Герцог неожиданно замолчал и вздрогнул.
– Что-то случилось, ваша светлость? У вас странный вид.
– Нет, ничего. На секунду мне показалось, что я увидел знакомое лицо.
Герцогиня взглянула на дверь кабинета. Она послала слугу за их семейным доктором, который наблюдал Индию с самого рождения.
За спиной герцогини раздался визгливый смех леди Джерси и раздражающее хихиканье Элены Марчмонт. Вот мегеры, подумала герцогиня. Ей оставалось только надеяться, что лорду Веллингтону удастся заткнуть рты этим сплетницам и никто не узнает, что Индии стало плохо.
Пусть кто-нибудь посмеет сказать ей хоть слово! Семья для герцогини всегда была на первом месте, и если кто посмеет отозваться плохо о ее внучке, тому не поздоровится, уж будьте уверены!
А начать с леди Джерси и этой лисьей мордочки Марчмонт будет настоящим удовольствием!
Недомогание Индии не стало главным событием вечера, каким обещало быть. У света появился новый объект любопытства и сплетен – известный повеса Девлин Карлайл граф Торнвуд, которого считали погибшим на полях Ватерлоо.
Веллингтон тоже заметил Торнвуда. Он холодно кивнул своему бывшему адъютанту, на мгновение их взгляды встретились, и герцог молча покинул зал.
Только Айан Деламер, стоявший в дверях кабинета, заметил легкий кивок герцога.
И именно Айан с решительным видом побежал вслед за Торнвудом в холл. Граф, видимо, посчитал, что на балу ему делать нечего, и собирался уехать. – Задержитесь, прошу вас.
– Да? – Торнвуд медленно обернулся и удивленно посмотрел на Айана.
– Вам нечего сказать? – Айан в изумлении уставился на офицера, вместе с которым он прошагал через всю Португалию и почти половину Испании. – Я думал, что вас убили. Мы все так думали.
– Явная ошибка, как видите.
– Но где же вы были все эти месяцы? Если это секрет, можете послать меня к черту.
– Никакого секрета. – Лицо Торнвуда было лишено всякого выражения. – Я просто… устал.
Айан схватил его за руку.
– Черт возьми! Я видел, как вас зарубили саблей, Торнвуд! Так отвечайте.
– Удар был не очень точным. Я остался… погребенным под кучей мертвых тел. Мне сказали, что меня обнаружили только через три дня.
– Вам сказали?
Торнвуд поправил белый манжет.
– Похоже, вы намерены втянуть меня в утомительный разговор и получить объяснение. Мы знакомы?
– Еще бы! – саркастически фыркнул Айан. – Мы вместе сражались под Бадахосом, а потом под Вимейро. Вы дважды спасли мне жизнь, и я, конечно, никогда этого не забуду.
Граф Торнвуд сжал губы.
– Понятно. Боюсь, что это еще больше все осложняет.
– Перестаньте говорить загадками, Торнвуд.
– Я просто стараюсь быть откровенным. Я не знаю, кто вы. Также мне неизвестны все те люди, что у вас за спиной. Я здесь потому, что думал, это кратчайший способ, чтобы…
– Чтобы что?
– Чтобы все узнали правду.
– Какую правду?
Торнвуд вздохнул:
– Обязательно обсуждать это сейчас?
– Да, сейчас и здесь. – Айан скрестил руки на груди. – Я хочу знать, где вы были все это время, дьявол вас побери.
– Хорошо. Правда в том, что Торнвуд, который стоит перед вами, это не тот человек, которого вы знали. Прежний Торнвуд исчез навсегда, его ум и воспоминания остались на поле Ватерлоо.
– Вы шутите.
– Какие уж тут шутки. – Взгляд графа стал ледяным.
– Ради Бога, не можете же вы думать, что я поверю, будто…
– Честно говоря, мне все равно, верите вы или нет. Это, правда, и можете относиться к ней, как вам будет угодно.
– Так вы поэтому так долго не возвращались.
Торнвуд пожал плечами:
– Прошло несколько месяцев, прежде чем я вообще смог ходить без посторонней помощи. Время шло, мои раны затягивались, но только не те, что были у меня в голове. – Он невесело улыбнулся. – Теперь вы понимаете, что я не хотел вам грубить. Просто у меня нет прошлого. Моя жизнь началась четырнадцать месяцев назад, когда ко мне вернулось сознание. Я лежал в вонючем крестьянском доме недалеко от границы с Францией, с замотанной грязными бинтами головой. А теперь прошу меня извинить. Вечер был длинным, и я порядком устал. – Граф взял перчатки и шляпу у лакея, с бесстрастным видом стоявшего у дверей. – Буду вам благодарен, если вы поможете своим друзьям понять ситуацию. Я никого не хочу намеренно оскорблять, ной сочинять небылицы тоже не стану. Граф Торнвуд умер.
– Я этому не верю.
– Вам придется. – На какую-то долю секунды в глазах Торнвуда мелькнуло отчаяние, но тут же исчезло. – У меня нет прошлого. Чем скорее вы и ваши друзья это поймете, тем лучше будет для всех. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Не пытайтесь искать меня или заговаривать со мной. Вы меня поняли?
Айан кивнул.
– Спасибо хотя бы за это. Спокойной ночи.
Айан смотрел, как Торнвуд спускается по лестнице к своему экипажу, и ему хотелось кричать. Что-то было не так. Торнвуд, человек, с которым он прошел бок о бок всю войну, никогда не был бы таким холодным и отстраненным.
Если только он не сказал правду. Если только раны, полученные в сражениях, не уничтожили его навсегда.
Айану все это не понравилось. Он даже не был уверен, что поверил Торнвуду. Нахмурившись, он подумал об Индии, как нес ее в кабинет – бледную и дрожащую.
Если Торнвуд имеет отношение ко всему случившемуся, он дорого заплатит за это, поклялся Айан, хотя и догадывался, что ничего не узнает у своей упрямой сестры, уверенный, что причина обморока – нервы и духота в зале.
Нервы?
У Индии Деламер никогда не было нервных срывов, уж это-то Айан знал, а это значит, что сестра что-то от него скрывает.
– Ну почему, черт возьми? – Голос Айана прогремел в пустом холле. – Почему, Торнвуд? Почему именно здесь и сейчас?
Но ответа не было. Торнвуд уже сидел в экипаже, и лошади тронулись.
Айан стоял на пороге особняка и вглядывался в темноту до тех пор, пока цокот копыт не растворился в тишине.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману И придет рассвет - Скай Кристина



Всего намешали: и потерю памяти, и тайные заговоры, и волка, и обезьяну, и двойников и еще всего понемногу. Слишком все надуманно и мелодраматично. Непонятно зачем герою было "воскрешать себя из мертвых", когда можно было поработать под прикрытием, а потом уж вернуться к любимой и не заставлять ее страдать от и мучаться от непонятно чего. 5/10
И придет рассвет - Скай КристинаВирджиния
14.10.2015, 2.38





поддерживаю, не роман,а винегрет из домашних заготовок, но без соуса.
И придет рассвет - Скай Кристинанадежда
1.02.2016, 23.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100