Читать онлайн Особые отношения, автора - Сисман Робин, Раздел - 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Особые отношения - Сисман Робин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Особые отношения - Сисман Робин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Особые отношения - Сисман Робин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Сисман Робин

Особые отношения

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3
Следы моих слез

Анни придержала стройной ногой дверь, мысленно проверяя, не забыла ли чего. Шнур пылесоса выдернут из розетки, цыпленок разморожен. Портфель, ключи, сумочка, кое-какие мелочи для сегодняшнего вечера — все это она взяла. Бумажник? Нет, благодарение Богу, мозги и память у нее пока в порядке. Анни захлопнула дверь так решительно, что фонарь над косяком мигнул, и тут же вспомнила, что оставила под столом футбольные бутсы Тома. Простонав от злости на саму себя, она снова отперла дверь, вытащила полиэтиленовый мешок с бутсами и снова двинулась к выходу. Поворачивая ключ во втором замке, она заметила приближающийся автобус и бегом бросилась к остановке. Мешок с бутсами колотил по ногам. Она встала в очередь, перед ней был мужчина в элегантном коричневом костюме и без всяких сумок-свертков. Как это мужчины ухитряются ездить налегке? Она знала единственную женщину, которой удавалось всю жизнь ограничиваться крохотной сумочкой через плечо, это была Роза. А удавалось потому, что она повсюду разъезжала на лимузине.
Анни нашла свободное место и расстегнула молнию сумочки. Затем извлекла папку и достала рукопись. Если бы ей платили за то, что она читает рукописи по дороге на работу и обратно, она бы давно сказочно разбогатела. Сегодня перед ней лежала история торговца оружием, написанная одним телепостановщиком. Постановщик был необыкновенно талантлив и имел поразительное чутье на то, что может вызвать интерес публики, и Анни боялась, что он отнесет свою рукопись в другое агентство раньше, чем она убедит его подписать контракт с ними. Тем более что его последняя книга стала бестселлером. Что-то о королевском семействе. Однако история о продаже оружия странам Персидского залива была не такой захватывающей, как тот роман о скандале. На слове «скандал» ее мысли перенеслись в Лондон, и она крепче сжала пакет с бутсами. Как же ее угораздило оставить фотографию в чемодане? Она представила, как Том бредет по улицам Оксфорда, держа перед собой фотографию, на которой она вместе с Джорданом, и ей захотелось разрыдаться. Сколько лет ей удавалась эта роль — обычной, целиком поглощенной своими заботами женщины. Она проверяла уроки у детей, следила за тем, чтобы холодильник всегда был набит и живая изгородь у дома была точно в рост человека. На свое прошлое она навесила столько замков, возвела над ним такую сложную конструкцию из похожих на правду выдумок, что считала, что прошлое уже никогда не всплывет. А то, что память не оставляла ее в покое, это вопрос другой, это касается только ее. И не должно отразиться на Томе. Он ведь такой у нее чистосердечный и бесхитростный. А в детстве он был таким очаровательным, так радостно ей улыбался, что в самые тяжелые минуты ей сразу становилось легче. Даже период, когда на лице подростков выступают прыщи, природа милостиво сделала для него очень коротким. Ему пока везло — перед ним открывались все двери — и друзей, и нужные для будущей карьеры — как по мановению волшебной палочки. Видимо, люди интуитивно чувствовали в его личности очень здоровую основу. И все же он так еще молод… И может наделать немало глупостей.
Поверил ли он в ее объяснение относительно фотографии? Как всякая хорошая ложь, оно было почти правдой. Когда ей было шестнадцать, парень, которого звали Джонатан, пригласил ее поиграть в теннис. Ее мать заставила ее тогда сделать немыслимо сложную прическу, которую еще и лаком опрыскали, но Джонатан здорово был ошарашен. Она не представляла, как надо вести себя с парнями, и была жутко застенчивой. Он быстро выиграл у нее одиннадцать матчей и вызвался отвезти ее домой, поблагодарив за игру с такой холодной учтивостью, что она до сих пор помнит, как она обиделась. Но Тому знать это совсем не обязательно. И про то, что эта фотография была сделана совсем не на Мальте. Теперь она отчетливо ее вспомнила. Она и сейчас до последней минутки помнила тот день, как, впрочем, и предыдущую ночь, да и все, что было у них с Джорданом. Всякий раз, когда она видела его лицо на фотографиях в газетах, такое знакомое и одновременно вроде бы и не его, ее мучил один и тот же вопрос — помнит ли он ее еще? Или забыл?
Автобус уже подъезжал к остановке. Она поспешно сложила рукопись и убрала ее в сумку. «Все будет хорошо», — сказала она себе. Том молод, полон энергии, впереди бурная студенческая жизнь. Скоро ему будет не до какой-то старой фотографии.
Анни направилась по привычной дороге к «Ковент-Гардену». «Смит энд Робертсон» было одним из небольших литературных агентств, в этом районе Лондона издавна обосновались различные издательства. «Смит энд Робертсон» размещалось на полпути между крытым рынком и Страндом. Оно занимало три верхних этажа викторианского особнячка. Когда-то старый Смит очень предусмотрительно купил этот дом. Естественно, в здании не было лифта. А стиль пятидесятых годов, пожалуй, понравился и голубям, которые ворковали на его выступах как безумные, падая иногда от восторга с ненужных теперь труб. Кое-кто из местных жителей постоянно жаловался на этот район — полно туристов и бродяг и сувенирных лавок, а пакет молока или шампунь купить негде. Но Анни обожала здесь бывать. Где же вы можете приобрести издание Гиббона девятнадцатого века и тут же — открытки с бюстом Мадонны, попробовать множество самых разных кушаний, научиться танцевать за несколько фунтов или внезапно натолкнуться на Мэгги Смит или Паваротти собственной персоной — и все это на протяжении всего полмили? Да и ежедневные пробежки вверх и вниз по лестнице в три этажа помогали Анни держаться в форме.
У дверей офиса Анни набрала код и вошла внутрь. В приемной было еще пусто. Анни любила приступать к работе рано, до того, как начнут трезвонить телефоны. Но секретарши были уже на месте. Салли была новенькой. Она выросла на австралийской ферме и, видимо, потому была немногословной. Обычно она коротко бросала «хелло» и снова утыкалась в бумаги. Она была очень исполнительной, и на просьбу Анни отослать по почте пакет с бутсами кивнула, не раздумывая.
— Джек уже здесь, — сказала Салли. — Он хочет видеть тебя в половине десятого.
— Ox, — произнесла Анни.
— И еще, — Салли широко улыбнулась. — «Эс. Вэ» притащил свой последний кирпич. — Анни резко повернулась.
— Почему ты сразу не сказала? Где он? Ты читала его? Как он?
Салли подняла руку как дорожный полицейский.
— Это творение — на твоем столе. Я туда даже не заглянула. Чтобы оно было в первозданном виде.
Анни, снимая на ходу пальто, поспешила к себе, к своему столу. Как всегда, на нем лежали три папки. На папке с самыми неотложными делами лежала тоненькая папочка с прикрепленной запиской: «Все в порядке? Себастьян». Анни улыбнулась. Себастьян Винтер, ее Великая Надежда. Как же он любил дурачиться!
Два года назад она предложила ему попробовать свои силы в беллетристике. Ему было всего тридцать, но он уже вел свои колонки в нескольких престижных газетах и написал три документальные книги, но Анни чуяла, что этим его таланты не исчерпываются. Она попросила его придумать что-нибудь эдакое, и после долгого молчания он принес наметки своей будущей повести — что-то вроде боевика времен второй мировой. Дальше последовал героический период в ее жизни — она убеждала, уламывала, умоляла, просила, льстила, наконец, только чтобы он принес ей первые сто страниц. В прошлом июле на ее стол легли заветные сто страниц с запиской, что автор уверен в провале. Она читала начало повести весь вечер, и ее все больше охватывало ликование — верный бестселлер. Она схватилась за телефонную трубку и вытащила Себастьяна из постели, ибо звонить ему она кинулась уже за полночь. Но с творческой удачей можно поздравить и в первом часу ночи, не дожидаясь утра. На следующий день они в обеденное время вместе отметили удачное начало шампанским. Анни возвращалась в офис под заметным хмельком, и желудку ее было уже не до чьих-то творческих удач. Если подобные излишества будут повторяться, придется менять профессию.
Новость о новой книге просочилась, и к сентябрю ее уже осаждали книгоиздатели, жаждавшие взглянуть на рукопись. Они вернулись из отпусков и хотели начать работу с какой-нибудь сенсационной книги, которая бы укрепила их репутацию. Анни затеяла тогда еще одну азартную игру — зная, что интерес к книге очень силен, устроила аукцион. Аукцион растянулся на целых четыре дня, а когда наконец завершился, оказалось, что финальная цена вдвое выше, чем в самых смелых ее мечтах. Как она и предполагала, британская фирма перепродала права на публикацию своим американским партнерам. А уж если заинтересовался Нью-Йорк, то за ним последует вся Европа и Япония. Может быть, даже Голливуд. С хорошим режиссером может получиться сенсационный фильм. В начале этого месяца Анни побывала на франкфуртской книжной ярмарке. Ее засыпали приглашениями на обеды, вечеринки и конфиденциальные встречи. В последний вечер, накануне отъезда, Анни, возвращаясь с одним весьма привередливым американским книгоиздателем в такси в отель, получила предложение на двадцать пять тысяч долларов — за очередную книгу Винтера. Анни отказалась. Ярамарка — это не то место, где следует давать пустые обещания. Когда писатель напишет книгу и вручит ей, своему литературному агенту, в руки, она продаст ее в Нью-Йорке сама.
И вот заветная рукопись здесь, у нее, в этой небесно-голубой папке — как новорожденный в одеяльце. Пальцы Анни потянулись к папке, ей не терпелось приняться за чтение, но вот-вот ей встречаться с Джеком, а он не терпел опозданий. Да и вообще, рукопись заслуживала того, чтобы ею занимались не между делом, а основательно. Потому следующие двадцать минут Анни посвятила просмотру почты. Самым последним оказалось письмо, которое секретарша не вскрыла, поскольку на конверте было написано: «Лично». Удивленно подняв брови, Анни перевернула конверт, чтобы посмотреть на обратный адрес. Ли Спаго, Шеридан Роуд, Чикаго. Да кто же это? Она отложила письмо на середину стола, на видное место, и отправилась по лестнице наверх.
По пути зашла в туалет, чтобы посмотреться в зеркало. Если Джек передумал брать ее в штат, надо использовать все карты. Она критически себя осмотрела. Черная юбка, клетчатый жакет с серебристыми пуговицами и белая блузка. Голубые глаза, светлые, с рыжеватыми прядями волосы, постриженные на дюйм выше плеч, губная помада еще вроде не стерлась. Для Джека сойдет.
Кивнув Табите Твитчит, эффектной секретарше Джека, она постучала в дверь и вошла. Давненько она здесь не была, вроде все как раньше. Набитые книгами полки, элегантный стол с журналами и книгами, лампа и портрет бывшего хозяина кабинета над камином — седовласого, в неизменном черном галстуке и с чуть ироничной улыбкой. Господин Робертсон был ее боссом, учителем, а потом и другом. Мисс Кирк, по чьей рекомендации Анни в свое время попала сюда, очень точно обрисовала ей самую важную черту характера господина Робертсона — если в работе он демонстрировал чисто шотландское упрямство и своенравие, то во всех других вопросах это был на редкость благожелательный и дружелюбный человек. В последнее время они очень с ним ладили. Никогда и речи не было о том, что Джек возглавит фирму. Но внезапно Робертсон тихо и мирно скончался во сне…
Со смены руководства прошло уже шесть месяцев, но Анни до сих пор ни разу не переступала порог кабинета нового начальника. Правда, Джек стажировался в свое время в различных издательствах и умел этаким мальчишеским шармом покорять пишущих дам в летах. Но Анни же прекрасно помнила того совсем зеленого наглого юнца, который часто захаживал к отцу в кабинет и то бесцеремонно вертел в руках рукописи, то с интересом поглядывал на ее ноги. То, что он овладел специфическим книгоиздательским жаргоном, еще не значило, что он чему-то научился. Впрочем, ее волновало иное. Покойный Робертсон уже давно дал ей карт-бланш на свободу действий, и Анни полагала, что, поскольку она приносила фирме прибыль — а прибыль была немалая, — Джек тоже предоставит ей эту свободу.
— Подождите минуту, Анни, — сказал Джек, показывая рукой на стол, за которым Табита проводила долгие часы, когда он диктовал свои письма и распоряжения, еле-еле выдавливая слова. Джек полагал, что записывание — это исключительно женская «привилегия», подобно сидению за прялкой. Анни набирала свои документы на компьютере и не одобряла это растранжиривание чужого времени.
В течение минуты, а то и дольше, Джек проверял правильность документа, который только что завершил. Наконец он положил ручку и откинул со лба несолидную мальчишескую прядь.
— Я получил довольно неприятное письмо, — начал он, — и, думаю, должен информировать вас о его содержании. — Он поднял пачку бумаг и вытянул один лист. Анни успела увидеть, что наверху напечатано название одного из крупных издательств.
— Вы не предложили им новую книгу Кобурга о Восточной Европе. По какой причине?
Анни, которая намеревалась начать разговор о дальнейшем сотрудничестве, была ошарашена таким началом.
— Эта книга была на аукционе, — стала защищаться она. — Там было четыре покупателя. Они предлагали аванс в сорок — сорок пять тысяч фунтов стерлингов. Это неплохо для тяжеловесной политической книги.
— Вы не поняли вопрос — может быть, я неправильно выразился. — Джек изобразил на лице улыбку, которая получилась довольно кислой. — А вопрос о том, почему вы не предложили книгу этой крупной фирме, которая уже внесла в свой список несколько наших авторов?
Анни вздохнула.
— Я думаю, это жалуется «мадам Гильотина», — сказала она, используя прозвище, данное за глаза женщине, которая руководила издательством. — Я им не отдала эту рукопись, потому что у них не осталось хороших редакторов. Селия делает все тяп-ляп, Симон интересуется только документальными книгами, Сара перешла на административную работу. Вот Билл был великолепным редактором, но они уволили его в прошлом месяце.
— Вы забыли Мартина.
— Этого вундеркинда? Я думаю, что его известность — это только следствие рекламы, которую он сам и создал. Когда я предлагаю ему что-нибудь, я получаю пять страниц с замечаниями и выводом, что рукопись никуда не годится, но он отредактирует ее так, что она будет иметь превосходный вид. Но когда я продала ему две рукописи, одна вышла на девять месяцев позже срока, а в другой под половиной фотографий были перепутаны подписи, не говоря уж о том, что он напечатал индекс книги неверно. И мне к тому же стоит большого труда до него дозвониться. Он или «вышел» или «еще не пришел». Я не спорю — редакторский талант у него есть, но должна быть и какая-то исполнительность.
Джек положил руки на стол и сплел пальцы.
— Но этого мнения придерживаются не все. Между нами, — он доверительно понизил тон, — поговаривают, Мартину прочат «Гусиное перо».
Анни непонимающе глянула на него и, когда до нее дошел смысл сказанного, разразилась смехом. Премию «Гусиное перо» учредил один из торговых журналов, и ее ежегодно присуждали писателям, редакторам, художникам, журналистам, книготорговцам, короче тем, кто имеет отношение к издательскому делу. В пасмурные февральские дни вручение призов вносило праздничную ноту в жизнь Анни, тем более что веселая, с шутками и прибаутками атмосфера награждения ничем не была схожа с чопорным ритуалом вручения Нобелевских наград. Даже Джек никак не может знать, кому они вручат эту награду. Она вдруг подумала, что в любом случае он явно интересуется книгой Кобурга больше, чем тем, о чем она хочет поговорить.
— Но мы говорим не о том, — прямо сказала она. — Я пришла сюда, чтобы поговорить о нашем дальнейшем сотрудничестве — о партнерстве. Зачем нам тратить время на обсуждение аукциона, который, по моему мнению, прошел весьма успешно?
— По вашему мнению, — повторил Джек язвительно, что неприятно ее удивило. — Вы следуете только ему, не так ли? У Анни Гамильтон есть мнение, что нам нужно нанять человека по связям с телевидением — и вот мой отец берет такого человека на работу. Анни Гамильтон считает, что в офисе должны стоять компьютеры, и за один вечер здесь появляется оборудование на тысячи фунтов стерлингов. Анни Гамильтон полагает, что одна из крупнейших международных книгоиздательских фирм недостаточно хороша для ее автора, и вот мне приходят такие письма. — Он поднял письмо.
«Вот тебе и на, — подумала Анни. — Доехидничалась».
— Мне жаль, что пришло это письмо, — сказала она холодно. — Я хотела бы ответить на письмо сама. Если хотите, я покажу вам то, что там будет написано. Но нам действительно нужен был человек для связей с телевидением — и Элизабет прекрасно выполняет эту работу, вы это знаете. А компьютеры давно пора было поставить. Ваш отец принял мои предложения только потому, что счел их разумными.
— А я так не считаю. Это все, что вы хотите сказать? — Джек со злостью оперся руками о стол и встал.
— Конечно нет…
Джек был зол не на шутку. Он перевесился через стол и начал говорить, сдерживая ярость:
— «Смит энд Робертсон» в настоящее время — мое агентство, хотите вы этого или нет. И я буду сам решать, с кем нам вести дела. И надо ли вам заниматься болтовней на работе, разбирая проблемы своих подруг, вводить новые системы работы и шнырять везде, не спрашивая разрешения, — я иногда думаю, вы забыли, что у вас есть начальство. Это можно было делать во времена моего отца, когда вы бегали к нему в кабинет по лестнице в своей мини-юбке и брались за любую работу, которую он на вас взваливал, но сейчас мы должны соответствовать современным требованиям, и придется к ним привыкнуть.
В своей мини-юбке? До сих пор Анни мало тревожили по-юношески бурные проявления темперамента у Джека. Как-никак у нее у самой дети-подростки. Но эта фразочка про юбку так ее поразила, что она открыла рот от изумления. И тут она вдруг вспомнила одну унизительную сцену, которая произошла здесь же, в этой самой комнате, несколько лет назад, на праздновании Рождества. Неужели он теперь решил отомстить ей таким вот образом?
Взяв себя в руки, Джек сел.
— О сотрудничестве — о партнерстве — поговорим позже, когда вы убедите меня в том, что вы поняли необходимость суровой финансовой и управленческой дисциплины. Думаете, я придираюсь к вам? Отнюдь. Вот вам пример. Мы не можем посылать людей в Нью-Йорк каждые пять минут. Вы прекрасно знаете, что я планировал поездку в Америку в декабре. И вдруг узнаю, что вы тоже собрались туда ехать. Но это — совершенно ненужное дублирование, и я решил отложить вашу поездку на следующий год.
— А как же насчет Себастьяна? У меня есть уже готовая его рукопись. Вы знаете, что американцы жаждут приобрести ее. Нужно ковать железо, пока оно горячо.
— О книге Себастьяна я буду вести переговоры сам, — важно сказал Джек. Анни открыла рот.
— Но это — мой автор.
— Ну вот, опять вы за свое, Анни. — Джек наставил на нее палец. — Нет ваших или моих авторов. Существует агентство «Смит энд Робертсон», и оно будет использовать своих авторов так, как это наиболее целесообразно.
— Но именно я всегда продавала американцам права на большие книги. Люди будут меня ждать.
— Что ж, придется им иметь дело с главой нашего агентства, — произнес Джек так холодно, что Анни едва не залепила ему пощечину.
— Но раньше…
— Я уже принял решение и думаю, вам следует сделать соответствующий вывод. — Джек сжал губы. — И поменьше думайте о том, что было раньше. Договорились? — И, как бы вспомнив, добавил: — Я недавно рассортировывал письма, адресованные моему отцу. Удивительная чушь. Есть несколько писем от действительно стоящих авторов, которые нам будут полезны, но я также обнаружил множество разных личных историй, которые никому не нужны.
— О чем это вы? — удивленно спросила Анни.
— О так называемых простых человеческих драмах. — Джек выдавил улыбку. — Сейчас это никому не нужно. Я был бы весьма вам признателен, если бы вы написали ответы на эти письма от моего имени и показали мне черновики. — Он протянул ей пачку писем. — И сделайте это сегодня днем.
Анни встала и медленно вышла из комнаты, оставив входную дверь открытой. Роза была права, ей нужно было основать собственное агентство еще несколько лет назад. Но, когда старый мистер Робертсон был жив, это казалось ненужной тратой сил. У нее был офис, который ей очень нравился, приятные коллеги, к ее услугам были специалисты по продаже авторских прав за рубежом и на телевидение, а также полная свобода действий. И ей казалось, что отделиться от этого агентства ей будет слишком трудно.
Хотя, если честно, дело было не только в этом. Ей не удавалось перебороть трусость, которая не позволяла ей бороться за личную независимость. Ведь ее смелость не приносила ей в жизни ничего хорошего. От своей былой смелости она получила столько несчастий, что не один год зализывала раны, ей стоило неимоверных усилий повернуть жизнь в нормальное русло. И с тех пор она очень ценила стабильность и надежность.
Вот и получила, трусиха. Слепая дурища… Анни ругала себя всеми бранными словами, которые могла вспомнить. Джек долго ждал момента, когда возглавит дело. Было ясно, что такой день наступит. Разве не было очевидно, что он будет злоупотреблять обретенной наконец властью?
Анни вся кипела, когда вернулась в кабинет. Первое, что бросилось ей в глаза, — это странное письмо из Америки на столе. Она немедленно его распечатала.
«Дорогая Анни,
я думаю, мне лучше всего называть тебя именно так, поскольку я и твоя мать женаты уже двадцать лет. Мари часто говорила, что вы не ладили. У меня есть свой собственный бизнес. Мари очень внимательна ко мне, и я стараюсь ее ничем не огорчать».
Анни выпрямилась в кресле и прочитала эти строки, не веря собственным глазам. Она ничего не слышала о своей матери более двадцати лет. Перед глазами всплыло материнское лицо — лицо жесткого идола, а не человека. Вот уж она не подумала бы, что кто-то захочет на ней жениться.
Кстати, а почему тут написано «Мари»? Ее мать звали Мэри Паксфорд, «урожденная» Мэри Хоггетт. Впрочем, это было в духе матери — пытаться казаться из благородной семьи. «Ты галстуков совсем не признаешь?» — не забывала она ядовито сказать отцу Анни, когда тот отправлялся на вечеринку, и тот возвращался к платяному шкафу с яростью собаки, разыскивающей свою потерянную игрушку.
Анни быстро пробежала глазами письмо. Оно читалось с тяжелым чувством.
«Теперь она — в больнице, и ей дают не больше месяца. Недавно она начала говорить о тебе. Я подозреваю, существует какая-то проблема, которую она хотела бы уладить. Если бы ты приехала, думаю, это было бы очень хорошо. Если у тебя сложно с деньгами, не беспокойся, у мня достаточно средств. Дай знать, можешь ли приехать, о билетах и гостинице я позабочусь — кстати, я устраиваю встречу у озера для своих друзей, ц я был бы рад видеть среди них тебя.
Подумай над этим. Я сделал в своей жизни множество ошибок и знаю, что существуют такие, которые невозможно исправить. Что бы ни было у вас в прошлом, Мари очень хочет тебя видеть. С уважением Ли Спаго».
Этот пассаж о «средствах» весьма симптоматичен, жестко подумала Анни. Ее мать на бедного ни за что не польстилась бы. Анни бросила конверт на стол. На обратной стороне конверта оказалась приписка:
«Р. S. Я надеюсь, ты получишь это письмо. Я нашел адрес твоего офиса в статье, которую Мари вырезала из „Нью-Йорк Таймс“. Эту вырезку я обнаружил в шкатулке с ювелирными украшениями».
Анни помнила эту статью. Одного из ее авторов попросили помочь Маргарет Тэтчер в написании мемуаров. В конце концов эта сделка сорвалась, но несколько недель, пока велись переговоры, он и Анни активно привлекали внимание прессы, что, впрочем, было неплохой рекламой.
Надо же, ее мать удосужилась прочитать эту статью. Более чем странно. Эта статья вышла больше месяца назад. И мало того, что прочла — вырезала ее и даже хранила вместе со своими украшениями.
Анни опустила голову на руки. Джордан. Том. Ее мать. Когда наконец прошлое покинет ее? Когда отпадет эта необходимость изворачиваться? Когда наконец и она сможет стать счастливым человеком? Она даже не заметила, что лежит на бесценной рукописи Себастьяна, и ее слезы капают на светлую голубизну папки, делая ее гуще.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Особые отношения - Сисман Робин



довольно странная и тяжёлая книга на любителя.
Особые отношения - Сисман Робинтася
30.09.2012, 22.01





Ну есть немного тяжеловата эмоционально,но очень интересный сюжет.Мне понравилось!
Особые отношения - Сисман РобинОльга
25.09.2013, 19.06





Мне понравилось. Хороший автор, интересный сюжет. Читайте!
Особые отношения - Сисман РобинЁлка
18.10.2015, 18.29





Да, жизнь она такая - неоднозначная, местами сложная, но прекрасная.
Особые отношения - Сисман РобинЮрьевна
6.04.2016, 0.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100