Читать онлайн Сильвия, автора - Синклер Эптон Билл, Раздел - 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сильвия - Синклер Эптон Билл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.83 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сильвия - Синклер Эптон Билл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сильвия - Синклер Эптон Билл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Синклер Эптон Билл

Сильвия

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

17

Первое, что поражало людей в «мисс Маргарет», это ее совершенная беспомощность. Но она была добрейшим существом, обладавшим самым горячим материнским сердцем, какое только можно вообразить. Она кормила своих детей грудью чуть ли не до двух лет, кормила уже здоровенных, бегавших шалунов, которые бросали игры, чтобы пососать материнское молоко. Она укачивала их на своих руках, когда они были уже в школьном возрасте. Из-за порезанного детского пальчика она могла пролить столько слез, сколько иная мать не проливает на свежей могиле своего ребенка. Она хотела, чтобы дочери ее были счастливы, и дала им все, что только может дать богатство и культура. Она готова была согласиться и на то, чтобы одна из дочерей вышла за человека, отец которого «носил арестантский халат», лишь бы она была счастлива. Она на все могла согласиться, пока она была одна со своей дочерью и никто не требовал от нее других решений. Она держала Сильвию в своих объятиях и плакала от жалости к Франку Ширли, потрясенная рассказом Сильвии о его одиночестве, его доброте, и вдруг встрепенулась, пораженная, словно громом небесным, внезапной мыслью: А что скажут люди? Что скажет тетя Ненни?!
Сильвия предвидела и эту сцену, и все отклонения чувств ее матери-ребенка в одну или другую сторону. Она помнила много трогательных, нежных сцен, после которых мать склонял на свою сторону тот, кто умел затронуть какую-нибудь слабую ее струнку. Она крепко обнимала мать, смешивала свои слезы с ее слезами и просила обещать ей, что она никогда не будет мешать ее счастью. Это была слезная тропа – тропа первой любви Сильвии!
С отцом она иначе повела разговор. Она пошла к нему в контору и заговорила с ним не о любви и не о романах, а о характере Франка Ширли. Она знала, что майор возмущался распущенностью, необузданностью многих молодых людей их круга. Она заговорила о Франке Ширли как о человеке исключительного характера, как о человеке, умеющем владеть собой.
Майор изумил ее совершенно нежданным отношением к ее словам, он крепко сжал руками поручни кресла, побледнел, как полотно, и, не выслушав ее до конца, спросил:
– Сильвия, тебе говорил кто-нибудь, отчего дядя Лоренс покончил с собой?
– Нет, – ответила она.
– Он сделал предложение девушке, которая любила его. Но родители ее не давали согласия на брак. Почему, не знаю. Знаю лишь, что он разбил жизнь этой девушки, и это произвело на меня ужасное впечатление. И я поклялся тогда, что никогда не буду вмешиваться в сердечные дела моих детей и противоречить их выбору.
Сильвия была потрясена до глубины души не только его словами, но и его волнением, которое он всеми силами подавлял в себе.
– Папа, но неужели ты находишь, что это так ужасно? – спросила она.
Он долго молчал, прежде чем ответил.
– Это совершенно не то, о чем я мечтал, – сказал он. – И это совершенно изменит твою жизнь. Я боюсь, ты даже не представляешь себе, какая это значительная может быть перемена.
– Но я люблю его, папа!
– Если ты действительно любишь, тогда я тебе препятствовать не стану, дорогая. Если бы я мог только быть уверен в этом! Обещай мне, что ты будешь ждать еще, пока не убедишься вполне, что тут никакой ошибки нет.
– Обещаю тебе, папа!
Они поговорили еще немного, и Сильвия ушла к себе. Часа через полтора в комнату ее вбежала растерянная повариха, тетушка Сара.
– Мисс Сильвия, что-то случилось с вашим папой!
– Что, что? – воскликнула Сильвия, вскочив с места.
– Он сидит на пне в саду и плачет так, что сердце разрывается.
Сильвия побежала в сад, бросилась на колени перед отцом и обняла его с криком: «Папа! Папа!»
Он все еще плакал. Она никогда не видела его таким, никогда в жизни не видела его плачущим и была потрясена.
– Папа, что случилось? В чем дело?
Она чувствовала, что он дрожит и старается овладеть собой.
– Ничего, Сильвия, это пройдет.
– Папа, – прошептала она, – неужели тебе так неприятен Франк Ширли?
– Нет, дорогая, не в этом дело. Но… но все это взволновало меня. Моя девочка уходит от меня. А я… я и не знал, что она уже такая большая. Я себя почувствовал вдруг таким старым.
Он смотрел на нее, стараясь улыбаться и стыдясь своих слез. Она вглядывалась в его дорогое лицо, и ей казалось, что оно вдруг постарело и покрылось густой сетью морщин. Она внезапно поняла, что он действительно очень стар. Он так много работал, часто сидел за счетами поздно ночью, когда она возвращалась с бала, и ей так стыдно бывало в эти минуты за свои развлечения, которые он оплачивал ценою бессонных ночей.
– О папа, папа, я должна бы выйти замуж за богатого человека!
– Дитя мое, – воскликнул он, – я не хочу слышать больше таких слов!
Бедный, бедный майор! Он говорил то, что думал. Это был самый наивный из всех членов семьи. Он был аристократ, а не деловой человек. Он всей душой ненавидел деньги, даже когда тратил их и тешился благами, приобретенными на деньги. Мощный поток нес его, как деревянную щепку, по опасным дорогам жизни.
«В нем ни капли фамильной гордости», – так говорила о нем его покойная мать, в свое время блестящая светская женщина, и она поручала его своей старшей дочери: «Присмотри за ним, Ненни! Он еще, пожалуй, наденет нечищенные сапоги».
И теперь отец и дочь, наговорившись, взглянули друг на друга, и оба одновременно воскликнули:
– А что скажет тетя Ненни?
Сильвия смеялась, но знала, что у нее не хватит отваги заговорить об этом с тетей Ненни, поэтому позвонила епископу и попросила его открыть тете тайну, которую она поверила ему накануне.
Часа через два энергичная тетя Ненни прикатила в своем автомобиле, и тотчас же состоялось торжественное совещание, на котором присутствовали кроме майора и его жены, миссис Чайльтон, миссис Тьюис, мистер Мандевиль Кассельмен, Сильвия и младшая сестра ее, Селеста, которая догадывалась, что произошло что-то необычайное, и настояла на том, чтобы ей позволили присутствовать на семейном совете.
– Ну, – начала тетя Ненни, – что это такое говорил мне Базиль?
Все молчали.
– Мандевиль, – спросила она, – вы слышали эту новость?
– Нет, – ответил дядя Мандевиль.
– Сильвия дала слово Франку Ширли.
– О, Господи! – простонал дядя Мандевиль.
– Сильвия! – воскликнула в ужасе Селеста.
– Это правда? – спросила тетя Ненни тоном, говорившим, что она считает лишним обсуждать это событие, пока о нем не будет заявлено формально и во всеуслышание.
– Да, это правда, – сказала Сильвия.
– Что вы на это скажете? – спросила тогда тетя Ненни и обвела взглядом майора, его жену, потом миссис Тьюис.
Никто ничего не сказал в ответ.
– Я не могу допустить, что вы были в здравом уме, – продолжала ораторша, – или… или это шутка? Что с вами случилось, Сильвия?
– Ненни, – сказал майор, – она не скоро еще выйдет за него.
– Но она будет считать себя его невестой?
– Да, – ответила Сильвия.
– И эта помолвка будет объявлена?
– Да… да… я полагаю… – нетвердым голосом ответил майор.
– Конечно! – добавила Сильвия.
– И когда, позвольте узнать?
– Теперь же.
– И никто из вас не подумал о последствиях? Вы, очевидно, совершенно упустили из виду, что одна из моих дочерей через месяц выходит замуж за Риджли Пейтона. Стало быть, свадьба расстроится?
– Что вы хотите этим сказать, тетя Ненни?
– Да неужели вы так наивны и думаете, что Пейтоны пожелают породниться с семьей, в которую вошел сын преступника?
– Ненни! – возмутился майор.
– Я знаю, – ответила миссис Чайльтон, – Сильвии мои слова неприятны. Но раз она решила выйти за сына преступника, то рано или поздно ей придется учесть это обстоятельство. Придется считаться и с тем, что люди будут говорить о ней, и с тем, как будут смотреть на нас. Вот хотя бы Селеста! Большие у нее виды могут быть на будущее с таким родством! Ее сестра – невеста Франка Ширли!
Сильвия посмотрела на сестру, глаза их встретились. Селеста быстро отвернула побледневшее лицо. Взгляд ее красноречиво выражал ужас.
– Ненни, – решительным тоном возразил майор, – Франк Ширли благородный, честный малый…
– Я ничего не имею против Франка Ширли, – воскликнула миссис Чайльтон. – Я ничего о нем не знаю и, надеюсь, не буду иметь этого удовольствия. Но я знаю историю его семьи и знаю, что ему не место в нашей семье. И он тоже это знает, и, если бы это был человек с совестью, человек, уважающий себя, он не решился бы разбить жизнь Сильвии.
– Тетя Ненни! – вставила Сильвия. – Неужели в таком вопросе, как брак, надо считаться только с мнением света?
– С мнением света! – передразнила ее тетя Ненни. – Ты называешь это мнением света? Потому что ты была всегда любимицей Кассельменов, всегда была окружена роскошью, пользовалась всеми преимуществами, и вдруг от тебя тоже требуют чего-то: не попирать ногами права твоих сестер и кузин. Тебе, конечно, ничего не стоит дать волю слепой страсти и покрыть нас позором, который не смыть в течение веков. Как ты думаешь, что было бы с тобой теперь, если бы все твои предки поступали так, как ты, руководствовались бы только своими капризами? Неужели ты думаешь, что ты была бы первой красавицей в штате, что тебя окружала бы толпа поклонников?
Миссис Чайльтон несколько минут развивала этот довод, и как Сильвия ни была возмущена, она не могла не сознавать, что этот довод убедителен до известной степени и что он произвел на остальных членов семьи огромное впечатление. Это не был голос женщины, это был глас властвовавшего над всеми ними прошлого, который с одинаковой силой должен был передаваться из поколения в поколение в грядущие века. Это был глас Семьи. Да, действительно, нелегко было быть дочерью, да еще любимой дочерью Кассельменов! И нельзя было ни уклониться от возлагавшейся этим именем ответственности, ни пренебречь этой честью.
– Что бы с тобою было теперь, – продолжала тетя Ненни, – если бы другие женщины в нашей семье не думали о нас, когда выбирали своих мужей. Я никогда не замечала, чтобы ты тяготилась преимуществами, которыми ты обязана этим женщинам, или поклонением и успехом. Конечно, ты еще ребенок, ты еще и понять не можешь, что значит твое замужество для твоей семьи. Но твой отец и твоя мать понимают, что это значит, и они должны растолковать тебе это, а не давать тебе во всем волю, пока ты не налетишь на какого-нибудь безнравственного человека.
Воцарилось глубокое молчание. Майор и его жена сидели недвижные, безмолвные, с виноватыми лицами.
– Мнение света! – воскликнула опять тетя Ненни. – Вы рассказывали ей, как вы поженились? – обратилась она к майору.
– Что же было рассказывать?
– Вы прекрасно знаете, – ответила она, – что, когда Маргарет выходила за вас, она была по уши влюблена в красивого, симпатичного, бедного молодого священника и вышла за вас не потому, что любила, а потому, что знала, что вы порядочный человек и глава одной из старейших и лучших фамилий в штате.
Тетя Ненни быстро повернулась к Сильвии и сказала:
– Представь себе, что твоя мать не стала бы бороться со своим увлечением и сбежала бы с этим священником. Где ты была бы теперь?
На этот вопрос Сильвия, конечно, ничего ответить не могла. Все молчали.
– Или вот Мандевиль! – продолжал глас Семьи.
– Ненни! – пробовал было остановить ее Мандевиль.
– Я знаю, тебе неприятно, чтобы об этом говорили, – ответила миссис Чайльтон. – Но сегодня надо сказать всю правду. Твой дядя Мандевиль, Сильвия, безумно любил одну девушку. У этой девушки было и положение в свете, и деньги, но он не женился на ней потому, что сестра ее сбилась с пути, и он не решился связать жизнь с девушкой, в жилах которой тоже могла течь дурная кровь.
Опять воцарилось молчание. Дядя Мандевиль сидел, низко опустив голову.
– А помнишь, – продолжала тетя Ненни, – когда обсуждался этот вопрос, твой старший брат просил тебя пощадить его подраставших дочерей. Помнишь?
– Да, – ответил Мандевиль, – я помню.
– И, конечно, это было благороднее поступка дяди Тома. Подумайте…
Все вздрогнули.
– О! – воскликнули «мисс Маргарет» и миссис Тьюис. – Ненни!
– Подумайте о судьбе жены Тома, – продолжала, однако, тетя Ненни.
Но тут майор резко оборвал ее:
– Сестра, об этом мы говорить не будем.
Наступило тяжелое молчание. Сильвия и Селеста изумленно переглянулись. Они знали, что дядя Том, брат матери, служил офицером в армии на Дальнем Западе, но они никогда не слыхали, что он был женат, и были поражены и немного испуганы этим открытием. Это была одна из тех минут, когда внезапные вспышки озаряют скорбные тайны, тщательно скрываемые в недрах семьи.
Сильвия часто слышала повторявшееся в семейных разговорах выражение «дурная кровь». Для Кассельменов это, очевидно, было что-то ужасное. Они все были одержимы идеей этой «дурной крови». О наследственности Сильвия имела самое смутное представление. Она слышала, что туберкулез и безумие передаются от родителей к детям и что надо избегать браков с людьми, в роду которых встречаются эти болезни. Но по словам тетушек выходило, что бедность и незначимость в обществе тоже наследственны. В семье Сильвии доказывалось даже, что бедствия эти иногда могут миновать одно поколение и затем всплывают вновь. Теперь тетя Ненни горячо доказывала, что личные качества ничего, ровно ничего еще не значат. Бывали уже такие случаи: девушка выходит за прекраснейшего молодого человека, а у детей их проявляются дурные наклонности.
– Да что же такого сделал Франк Ширли? – воскликнула Сильвия, и тетя Ненни ответила ей:
– Он ничего, но отец его…
– Да ведь отец его ни в чем не был виновен – прервала ее Сильвия. – Я слышала это от папы сотни раз.
– Тогда его дядя был виноват, – сказала тетя Ненни, – кто-то же из них растратил эти деньги, проиграл в карты.
– Но разве это такое преступление? Я слышала, что многие Кассельмены играют в карты.
– Да, на свои собственные деньги.
– Вовсе нет! – воскликнула Сильвия. – Я знаю, многие играли, проигрывались, потом приходили к дяде Мандевилю и умоляли его уплатить их карточные долги…
Для тети Ненни это был удар в самое сердце. Это один из ее сыновей всегда проигрывал и всегда обращался к дяде Мандевилю с просьбами выручить его, и Сильвия слышала не раз, как сурово осуждалось в семье его поведение. Миссис Чайльтон вспыхнула, а дядя Мандевиль поспешил заметить Сильвии:
– Ты не имеешь права говорить так с тетей.
– Отчего же нет? – возразила Сильвия. – Я сказала правду. Тетя коснулась того, что мне дороже всего в жизни.
Майор счел своим долгом вставить слово.
– Сильвия, – сказал он, – ты, кажется, не совсем верно поняла тетю. Ею руководят тут не личные мотивы…
– Не личные! – повторила Сильвия. – Но ведь она сама заявила, что опасается за судьбу своих дочерей…
– И за судьбу твоей родной сестры, Сильвия.
Это был голос Селесты, в первый раз заявившей о своем присутствии. Сильвия быстро взглянула на нее, не веря своим ушам, и увидела, что глаза ее горели и лицо дышало такой же суровой непреклонностью, как лицо тети Ненни. И Сильвии ясно стало в этот миг, что у нее есть злейший враг под кровом родного дома.
Она дрожала всем телом, когда отвечала ей:
– Значит, Селеста, я должна отказаться от всего, что считаю моим счастьем, только бы не отпугнуть от моей сестры богатых женихов?
– Сильвия, – серьезно и твердо сказал майор, прежде чем Селеста успела ответить, – таких слов я бы от тебя слышать не желал. Дело не в том, что Франк Ширли беден. Гордость Кассельменов вовсе не обычная светская спесь!
– Она унижает и нас, и себя, смешивая эти два понятия, – воскликнула миссис Чайльтон.
– Это прекрасная и достойная гордость, – продолжал майор. – Гордость рода, в котором мужчины и женщины не унижались до какого-либо бесчестного поступка. Это, Сильвия, не вздор, не пустяки. На этом зиждется вся наша жизнь. И благодаря нашим предкам мы никогда не забываем, что живем не только для себя, но и для тех поколений, которые будут жить после нас. Конечно, жестоко, что грехи отцов искупаются детьми, но это закон Всевышнего. И я помню, как сам Боб Ширли со слезами на глазах говорил мне, что за его легкомыслие поплатятся его дети и дети его детей.
– Но, папа, – воскликнула Сильвия, – какой же на них грех лежит или вина? Это мы им навязываем какую-то вину.
– Ты ошибаешься, дитя мое, – сказал майор, – не мы одни. Их осудило все общество. И одни мы бессильны смыть пятно с герба Ширли.
– Только самих себя опозорим! – вставила тетя Ненни.
– Подумай, Сильвия, как мы на виду, сколько взоров устремлено на нас! – заметил дядя Мандевиль.
Это был прекрасно спевшийся семейный хор. Сильвия тоскливо переводила глаза с одного на другого. Она остановила взгляд на матери в ту самую минуту, когда почтенная леди собиралась высказать свое мнение. Мысль «мисс Маргарет» была всегда в плену представления о Кассельменах, жизнь которых проходит будто на сцене, а поступки их и весь строй их безупречной жизни служат в назидание и поучение взирающих на них зрителей.
Сильвия уже слышала все это, и услышать это вновь у нее не было сил. Слезы, давно уже стоявшие в ее глазах, вдруг ручьями побежали по щекам. Она вскочила и страстно вскрикнула:
– Вы все против меня, все, все до Одного!
– Сильвия, – растерянно сказал отец, – это… это неправда.
– Я готов за тебя кровь пролить, Сильвия, – воскликнул дядя Мандевиль, все ждавший случая, когда бы он мог пролить кровь за честь Кассельменов.
– Мы думаем только о твоем будущем – сказал майор, – ты еще ребенок, Сильвия.
Но Сильвия крикнула:
– Я не могу больше… я не могу… И ты, папа, ты обещал поддержать меня, а… а теперь позвал сюда тетю Ненни, и тетя Ненни убедила и тебя, и маму – всех! Вы разобьете мне сердце!
И она выбежала из комнаты. Семейный совет продолжался без нее.
Сильвия заперлась в своей комнате и безутешно зарыдала. Слезы, однако, разрядили ее душевное напряжение, и, упокоившись, она стала изучать вставшую перед ней жизненную задачу. Семья ее выставила значительный довод – она не могла не согласиться с ним. Вопрос о наследственности! Но правда ли, что у нее могут родиться дети с дурными наклонностями, если она выйдет за Франка? И неужели права тетя Ненни, говоря, что он эгоистичный человек, что он рассчитывает женитьбой на богатой невесте поправить свои материальные дела? Жизнь поставила перед ней жестокий вопрос, но она умела смотреть правде прямо в глаза.
Семья требовала от нее жертвы. Для нее было сделано много, этого она отрицать не могла. Ее берегли, как зеницу ока. Чем она может отплатить им? Она любила всех родных, принимала близко к сердцу все их печали и заботы. Ее брак с Франком Ширли будет для всех несчастьем. Она не должна причинять им горя и все же причинит им горе. До сих пор она была для всех источником радости. И вдруг она очутилась в таком положении, когда должна доставлять другим страдания. И на кого обрушится больше страданий: на ее отца и мать, на дядей и теток или на Франка Ширли и на нее?
Из всего, что говорилось на семейном совете, самое сильное впечатление произвели на нее слова тети Ненни: «слепая страсть». Сильвия слыхала, что страсть это что-то низменное, постыдное. И она не могла представить себя сумасбродною, дико увлекающейся девушкой, попирающей ногами все, что внушали ей любимые, близкие люди. И как разобраться, действительная ли любовь ее чувство к Франку Ширли или «слепая страсть»?
В течение двух дней и ночей Сильвия ломала себе голову над этими вопросами. И наконец, пошла к отцу. Щеки ее побледнели, она заметно похудела за эти два дня, но решение было принято.
Она рассказала майору о всех мучивших ее сомнениях и о всех взвешенных ею соображениях. Она сказала ему без обиняков, что он отказался от своих слов под давлением тщеславных теток. Майор с изумлением выслушал порицание, высказанное торжественным, не допускающим возражений тоном. Затем она перешла к тете Ненни. Тетя Ненни день и ночь суетится, хлопочет о том, чтобы пристроить своих детей, ищет блестящих женихов, блестящих невест. Но счастлив хоть кто-либо из ее детей? Все женятся на богатых, выходят за богатых, все живут выше средств, и все завидуют другим, имеющим возможность тратить больше. Гарри всегда ворчит на то, что у него нет собственного автомобиля. Клайв грустит оттого, что не мог жениться на девушке, которую любил. И оба пьют, играют в карты и вынуждают дядю Мандевиля платить их долги.
– Сильвия, но ведь ты слышала, я спорил с тетей Ненни!
– Да, папа, а между тем и ты себя изводишь, тратишь свое состояние, чтобы только дать своим дочерям возможность быть на высоте общественного положения. Вот, Селеста, как собака на привязи, рвется уже, рвется к такому счастью, как его понимает тетя Ненни. Я знаю, папа, это ужасно, и знаю, как я тебя огорчаю, но я должна сказать тебе, к какому решению я пришла. Я люблю Франка Ширли. Я думаю, что это настоящее, глубокое чувство, и я от него отказаться не могу. Мне очень грустно, что я как будто вношу раскол в семью. Я могу оправдаться только тем, что я не знала, какие большие обязательства на меня налагаются. Я постараюсь теперь не увеличивать больше моего долга.
– Что ты хочешь этим сказать, Сильвия?
– Я хочу сказать, что не желаю участвовать в этой комедии светской жизни. Я не хочу тратить больше безумные деньги на платья, развлечения и поездки, не хочу больше выставлять себя всюду напоказ и делать вид, что мои успехи меня нисколько не занимают. Я попрошу тебя дать мне немного денег – ровно столько, сколько нужно на жизнь, – и отпустить меня в Нью-Йорк на год или на два учиться музыке до тех пор, пока я не буду в состоянии давать уроки и зарабатывать свой хлеб.
– Зарабатывать свой хлеб, Сильвия!
– Да, папа, да! А Франк в это время закончит свое юридическое образование, и, когда мы оба будем вооружены полученными знаниями, тогда мы поженимся. Это мой план, папа, я говорю очень серьезно, – отпустите меня еще в этом году.
Бедный майор смотрел на нее большими глазами, лицо его дрожало от волнения.
– Господи! Господи! – растерянно шептал он.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сильвия - Синклер Эптон Билл

Разделы:
Книга 112345678910111213141516171819Книга 212345Книга 312345678

Ваши комментарии
к роману Сильвия - Синклер Эптон Билл



Прекрасный роман! Прочитала его на одном дыхании!
Сильвия - Синклер Эптон БиллЛилиана
19.03.2013, 11.52





Согласна, роман очень хороший и поучительный. Случайно нашла книгу у бабушки в шкафу. Покорила обложка - решила прочитать. Уже через неделю обсуждала с мамой концовку))) Книга очень поучительная и не сказочная, а покожа на очень жестокую, порой, реальность...
Сильвия - Синклер Эптон БиллДиана
1.12.2013, 10.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100