Читать онлайн Роза пустыни, автора - Симмонс Сюзанна, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роза пустыни - Симмонс Сюзанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.73 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роза пустыни - Симмонс Сюзанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роза пустыни - Симмонс Сюзанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Симмонс Сюзанна

Роза пустыни

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

– Дайте мне руку, Элизабет.
Джек знал, что ей хотелось бы отказаться. Элизабет все эти дни старалась не видеть его, избегала, словно зачумленного. Но на этот раз ей требовалась помощь, чтобы подняться по огромным известняковым ступеням: иначе нельзя было попасть к входу в пирамиду Хеопса – они оба это понимали.
Девушка подняла голову, посмотрела на него, секунду поколебалась – ив конце концов вложила свою затянутую перчаткой руку в его ладонь.
Он широко ей улыбнулся. Это была победа – небольшая, но все-таки победа.
– Теперь не так трудно, правда?
– Да, милорд, – настороженно ответила она.
Он едва не потерял терпение.
– Как разумно, что вы надели тонкое платье, миледи. Жаль, что другие дамы, приезжающие в Египет, не столь практичны в своем выборе нарядов.
– Спасибо, – сказала она, и, продолжая подниматься, повернула к нему лицо, иронично выгибая изящную бровь.
Они ненадолго задержались на следующей площадке, и Джек прислонился к стене гигантского сооружения, уходившей вверх. Подниматься на пирамиду было действительно трудно. Да еще такая жара – даже в ноябре. Ему хотелось сбросить нелепый сюртук, который требовалось носить в европейском обществе, и облачиться в одежды пустыни. В них было удобно и не так жарко. Но он не мог себе этого позволить. И без того было трудно – приходилось сдерживаться и вести себя, как положено английскому джентльмену.
Стараясь отвлечься, он сказал Элизабет:
– Мы немного передохнем и подождем здесь Али и вашу француженку. Они от нас немного отстали.
Элизабет посмотрела, где находятся их спутники, и сочувственно сказала:
– Боюсь, подъем слишком труден для бедняжки Колетт.
Он улыбнулся ей:
– Но не слишком труден для вас?
– Да, – честно ответила она, – для меня – нет.
– И почему же?
Джек видел, как Элизабет задумчиво поджала свои прелестные губки. Лицо ее затеняла соломенная шляпка.
– Возможно, потому, что я очень много хожу пешком, милорд.
– Много ходите пешком?
– Дома. В Стенхоуп-Холле. Гуляю каждый день. Прохожу несколько миль и даже больше. Вверх и вниз по холмам.
Он был озадачен.
– Почему?
Она пожала плечами:
– Я очень люблю прогулки и обожаю сады, так что я гуляю по садам.
Джек решил, что, наверное, есть какая-то прелесть в пеших прогулках без всякой цели. Он уже давно забыл, что можно заниматься чем-то просто так, без цели, себе в удовольствие. Жизнь в пустыне требовала другого, здесь все сводилось к выживанию.
Вынув из кармана серебряную фляжку, он предложил Элизабет:
– Не желаете сделать глоток прохладной воды?
Она отрицательно покачала головой.
Он поднес фляжку к губам и смочил их, проглотив только чуть-чуть воды – ровно столько, сколько нужно было для того, чтобы прочистить горло от пыли. Еще одна привычка, порожденная пустыней, где вода была такой же ценной, как жизнь. Где вода и была жизнью.
А потом он, скрестив руки на груди, смотрел на профиль Элизабет – она в это время обозревала пустыню.
– Вы на меня уставились, милорд, – проговорила Элизабет, не поворачивая головы.
– Да, – признался он.
– Глазеть считается невежливо.
– Конечно, – подтвердил он, приблизившись к ней на шаг.
Джек заметил, что она замерла.
Он остановился.
– Вы избегали меня с той ночи, когда мы встретились на палубе, Элизабет.
Ее лицо залила краска.
– Мне бы не хотелось, чтобы вы говорили со мной о той ночи.
Это его озадачило.
– Почему?
– Это нехорошо.
– Нет, хорошо.
– Вы не должны…
– Я должен.
– Пожалуйста!..
Джек был вынужден признать, что порой леди Элизабет, несмотря на свою красоту и юность, чертовски раздражает его.
– Я просто высказываю вслух то, о чем мы оба подумали, – сказал он ей напрямик.
Она посмотрела на него и сразу же отвела взгляд в сторону.
– Можете говорить за себя, милорд, но не пытайтесь определить, какие мысли в моей голове.
Он чуть слышно чертыхнулся.
– Прошу прощения, сэр! – сказала она, не скрывая глубокого возмущения.
Джек протяжно выдохнул и пробормотал:
– Покажите мне мужчину, который понимает, что происходит в голове женщины, и я увижу чертова гения.
– Вы нарочно ведете себя вызывающе, милорд.
– Вовсе нет, миледи. – Все шло совсем не так, как он планировал. Больше того, Джек сейчас и не смог бы вспомнить, что именно он планировал. – Элизабет, Элизабет… – Он несколько раз повторил ее имя, тихо и многозначительно. – Неужели вы не наслаждались той ночью на палубе?
Она продолжала смотреть прямо перед собой.
Он не хотел сдаваться. Решительно не хотел.
– Я могу поклясться, что вам были приятны мои поцелуи, вкус моих губ, прикосновения моего языка… А как ваше тело прижалось тогда к моему… видит Бог, мы выглядели красиво!
Элизабет ужаснулась:
– Молчите, милорд! Не произносите таких слов. Вас могут услышать!
Джек замолчал и огляделся. Поблизости никого не было – только Али и Колетт, которые медленно поднимались по ступеням.
– Кто может меня услышать?
– Кто-нибудь.
Он не отступал:
– Кто именно?
– Кто угодно. – Казалось, она только теперь поняла, что рядом никого нет и некому услышать его слова. Тогда она добавила: – Я вас услышу.
– Значит, я сказал неправду?
– Да, милорд. – Элизабет немного подумала. – Нет, милорд. Но некоторые вещи мужчина не должен произносить в разговоре с женщиной. Это… неправильно.
– А вы всегда поступаете правильно?
– Стараюсь.
Его губы изогнулись в насмешливой улыбке:
– До чего же вам, должно быть, это надоедает, леди Элизабет!
Элизабет продолжала не мигая смотреть прямо вперед. Потом она провела кончиком языка по губам, сглотнула с явным трудом и призналась:
– Я была не совсем правдива с вами. Я не всегда поступаю правильно, лорд Джонатан.
– Джек, – тихо поправил он ее.
Это было для нее полной неожиданностью.
– Джек?
– Пожалуйста, называйте меня Джеком.
– Это… это кажется неправильным…
– Вы только что сказали мне, что не всегда поступаете правильно, – напомнил он ей.
Элизабет вздохнула:
– Это правда. Наверное, это мой самый серьезный недостаток.
– Или ваша самая сильная сторона, – проговорил он с обманчивой мягкостью. – Не беспокойтесь. Если кого-то и надо винить в том, что произошло той ночью на палубе, то только меня. Вы по-прежнему «чисты как снег, не тронутый лучами солнца».
– Лорд Теннисон? – спросила она, невольно заинтересовавшись.
– Шекспир, – ответил он, и глаза его блеснули от удовольствия. – Плоды классического образования. Или по крайней мере его части.
Элизабет мрачно заявила:
– Благодарю вас за доброту, милорд, но боюсь, что это не так.
– Что не так?
Ее затянутая в перчатку рука легла ему на грудь.
– Что я «чиста, как…»
– «…снег, не тронутый лучами солнца»?
Она кивнула и потупилась.
У Джека перехватило дыхание. Что она имела в виду, черт побери?!
Бедняжка смущенно прошептала:
– Мне это было приятно, милорд.
Красивое лицо Черного Джека озарила ленивая чувственная улыбка.
Он на это надеялся и теперь знал наверняка.
Джек с облегчением вздохнул:
– Вам совершенно нечего стыдиться, Элизабет. Что бы вам ни вбивали в голову ваши воспитательницы, очень хорошо, когда женщине приятны поцелуи и ласки мужчины.
Элизабет медленно подняла глаза.
– А мне будут приятны поцелуи любого мужчины, милорд, или только ваши?
Такой вопрос был для него полной неожиданностью.
– Простите, миледи?
– Значит ли это, что я распутница и мне будут приятны поцелуи любого джентльмена, а не только ваши? – Щеки у нее пылали. – Не бойтесь сказать мне правду, лорд Джонатан. Я хочу знать.
Джек несколько секунд растерянно втягивал ртом воздух.
– Я не боюсь сказать вам правду, – выговорил он наконец, а про себя добавил: «Нет, я ошарашен и немного испуган». – Конечно, вы не распутница! – Он оказался в щекотливом положении и прекрасно это сознавал. – Думаю, мы можем смело сказать, что ваша реакция на мой поцелуй была милой, свежей и наивной.
– Наивной? – Элизабет нахмурилась. – Это должно означать, что я целовалась, как девочка?
– Не совсем.
Он оказался между молотом и наковальней – очень неуютное место.
Она сощурила глаза:
– Вы имели в виду, что я не умею целоваться?
Он неловко переступил с ноги на ногу.
– Вы, возможно, захотите приобрести опыт в этом деле, – сказал он как можно дипломатичнее.
По ее юному лицу пробежала тень тревоги.
– И как вы посоветуете мне приобрести этот опыт, милорд?
Наступила неловкая тишина: Джек окончательно потерял дар речи.
Она поспешно спросила:
– Вы рекомендуете мне практиковаться с любым джентльменом, который выкажет такую готовность? Или вы имели в виду какого-то определенного мужчину?
Черный Джек вдруг почувствовал, что не знает, говорит Элизабет серьезно или решила его разыграть.
Она не отступалась:
– В конце концов, я ведь сказала, что хочу вести как можно более полную жизнь!
Он судорожно стиснул зубы.
– Буду счастлив услужить вам, леди Элизабет, если вы начнете жить полной жизнью.
Она опять выгнула шелковистую бровь.
– Вот как, милорд?
Неужели она над ним смеется? Смелая девица. Но кто будет смеяться последним?
По лицу Черного Джека пробежала легкая улыбка:
– Безусловно, миледи.
– Подъем очень крутой, правда, миледи? – пыхтя от усталости, сказала Колетт, когда они с Али наконец добрались до входа в пирамиду Хеопса. – Как странно! Зачем древним строителям понадобилось сделать вход так высоко?
Али объяснил ей:
– И в древние времена боялись воров. Фараон опасался, как бы воры не разграбили сокровища, приготовленные для его потусторонней жизни. И те, кто строил эту пирамиду, постарались перехитрить грабителей, расположив вход в двадцати четырех футах к востоку от середины и в пятидесяти пяти футах над основанием. Благодаря этому снизу отверстие было не видно.
– Они поступили очень хитро, – вступил в разговор лорд Джонатан, – но все-таки недостаточно хитро. Усыпальницу все равно разграбили еще в древности. Расположение входа стало известно еще во времена Христа. – Он покачал головой. – Потом эти сведения были утеряны и, согласно легенде, были заново открыты уже в девятом веке. Элизабет была зачарована.
– А что это за темная дыра? – спросила она, указывая на место неподалеку от них.
На этот вопрос ответил Али:
– Сын знаменитого Гаруна аль-Рашида пробил вход в пирамиду ради сокровищ, которые якобы в ней хранились.
Имя показалось Элизабет знакомым, но она никак не могла вспомнить, где именно оно встречалось ей.
– Гаруна аль-Рашида?
– Да, о Гаруне аль-Рашиде знают хотя бы по сказкам «Тысячи и одной ночи».
Элизабет захлопала в ладоши:
– Замечательно!
– Эта дыра – новый проход, который пробил его сын, халиф Сиамун, – сказал Али.
Колетт оживилась, как только услышала слово «сокровище». Она повторила вслед за Али:
– Сокровище?
Их проводник пояснил:
– Ходили слухи, что внутри пирамиды спрятан изумруд гигантских размеров. Конечно, там так ничего и не нашли.
Лорд Джонатан добавил:
– Некоторые по-прежнему считают, что в этой пирамиде есть потайные коридоры и неоткрытые усыпальницы.
Али подтвердил, что это действительно так.
Джонатан Уик со смехом сказал:
– А еще на одном из бесчисленных камней можно увидеть самый странный иероглиф из всех когда-либо обнаруженных в Египте.
Элизабет заглянула ему в лицо:
– И что он означает?
– Его можно перевести так: «Верх здесь».
Она рассмеялась:
– Древняя шутка!
Он тоже засмеялся:
– Совершенно верно.
– Пришло время войти в пирамиду, ситте, если вы готовы, – предложил Али.
– Я готова, – уверила его Элизабет, хотя у нее снова отчаянно билось сердце, а ладони, скрытые перчатками, были, как ей показалось, влажными от пота.
– Будьте осторожны, миледи. И вы тоже, милорд. Путь длинный и временами опасный, – предостерег их Али.
Пирамиду Хеопса считали одним из семи чудес света за ее гигантские размеры, однако Элизабет знала, что ее внутреннее устройство с переходами, коридорами, вентиляционными отверстиями, большой галереей и усыпальницей фараона тоже было чудом архитектуры.
– Сначала нам надо попасть в большую галерею. Она очень длинная и узкая, – сообщил молодой проводник. – После того как мы спустимся почти на сто футов по одному наклонному переходу, а потом поднимемся еще на сто шестьдесят – и все это в толще пирамиды, – мы доберемся до помещения, в которое внесли фараона.
Они вереницей двинулись в проход.
Внутри пирамиды оказалось холодно.
Холодно и темно, поняла Элизабет с содроганием, когда они начали свой спуск в самое сердце великой пирамиды. Впереди, в каменном коридоре, держа в руке факел, ожидал их человек, закутанный в широкое одеяние с капюшоном. Примерно в сорока футах дальше, на самом краю полной темноты, стояла еще одна закутанная фигура с факелом. Дальше оказалась еще одна и еще… Их факелы служили единственным источником света в огромной каменной гробнице.
Элизабет старалась справиться с волнением и развеять страх, затаившийся в уголке ее сознания. Она слышала стук своего сердца и свое шумное дыхание, которое становилось все более и более затрудненным. Хотя потолок коридора находился достаточно высоко над ее головой, она остро ощущала присутствие многих тонн камня, нависавших над нею.
Элизабет всмотрелась вперед, в наполненный тенями переход, и не заметила, что шедшая впереди нее Колетт внезапно остановилась, как вкопанная. Элизабет невольно налетела на нее.
– Миледи…
– Что случилось, Колетт?
У молодой француженки отчаянно дрожал голос:
– Н-ничего.
– Нет, что-то случилось. В чем дело?
– Мне страшно.
– Страшно?
– Oui, миледи.
Элизабет невольно перешла на шепот:
– Чего ты боишься?
– Не знаю, миледи.
Служанка дрожала всем телом.
– Ты замерзла?
– Oui.
– Голова кружится?
– Oui.
– Тебе нехорошо?
– Oui.
– О Боже!
– Мне очень-очень жаль, миледи, но, кажется, у меня болезнь, от которой страдают некоторые люди, когда оказываются в закрытом помещении. Мне трудно дышать.
Элизабет ободряюще похлопала служанку по плечу:
– Постарайся успокоиться и дыши глубже.
Ее спутница застонала:
– C'est impossible
type="note" l:href="#n_2">[2]
. У меня сердце вот-вот разорвется, миледи. Ноги меня не держат. Боже, я испортила вам посещение пирамид!
Элизабет прекрасно владела собой в критических ситуациях. Дома она часто успокаивала мать, или свою старшую сестру Каролину, или одну из служанок Стенхоуп-Холла. Она привыкла к тому, что некоторые женщины постоянно впадают в истерику. К счастью, она была не такой. Вот и сейчас ей очень пригодится умение не терять головы.
– Ничего, Колетт. Ты не виновата, – сказала она совершенно спокойно. – Бывает.
Али вернулся туда, где они остановились, а лорд Джонатан, шедший последним, быстро догнал их.
– В чем дело, ситте? Почему вы задержались?
– С вами все в порядке, Элизабет?
– Со мной все в порядке, – ответила она обоим мужчинам. – Но вот Колетт… Она плохо себя чувствует.
– Все дело в этом… месте, – всхлипнула француженка. – У меня такое чувство, будто стены наваливаются на меня!
Проводник воскликнул:
– Э, такое бывает! Не все ведут себя спокойно внутри гробниц.
– Придется идти обратно, – заявила Элизабет. – Вот и все.
– Нет, миледи! – запротестовала ее служанка. – Вы должны идти дальше! Я не хочу портить вам день. Я могу вернуться одна.
– Немыслимо, – ответила Элизабет ласково, но твердо, – коридор слишком крутой и скользкий.
Лорд Джонатан вмешался в разговор:
– Леди Элизабет права.
Колетт отчаянно вскрикнула:
– Но, милорд!
– Проблему мы решим очень просто. Али выведет вас наружу, мадемуазель. Вы будете дожидаться нас в деревне у основания сфинкса, где мы оставили осликов. – Он повернулся к их молодому проводнику. – В корзинке есть бутылка вина. Налейте мадемуазель Дюве немного, чтобы успокоить ее нервы.
Али склонил свою красивую голову:
– Это я сделаю, милорд.
– А мы с леди Элизабет все-таки осмотрим усыпальницу фараона. И скоро к вам присоединимся.
– Да, милорд.
– Пока, Колетт! – крикнула Элизабет вслед уходящей служанке, которая вместе с Али направилась обратно к выходу.
Даже когда Колетт и Али скрылись из виду, Элизабет все еще оставалась в нерешительности. Ей было одновременно и страшно, и захватывающе интересно остаться наедине с лордом Джонатаном. В конце концов желание увидеть самое сердце пирамиды Хеопса перевесило чашу весов в пользу того, чтобы продолжить путь.
Лорд Джонатан чуть поклонился:
– Сюда, миледи. – С этими словами он согнул руку в локте. – Возможно, было бы разумнее взять меня под руку. Как вы сами сказали мисс Дюве, коридор крутой и скользкий.
Элизабет рада была опереться на его руку:
– Это так, милорд.
Они пошли дальше, обсуждая, какое огромное количество рабочих требовалось для строительства пирамид Гизы и как после завершения строительства рабочие уходили по специальным коридорам. Говорили, что здесь есть потайные помещения, так и не найденные в течение многих тысяч лет.
Так они добрались до большой галереи и начали подъем к погребальной камере.
Пройдя примерно половину каменной лестницы, лорд Джонатан остановился и достал из кармана свою серебряную фляжку.
– Не хотите сделать глоток воды?
Элизабет кивнула. Она поднесла фляжку к губам, наслаждаясь тем, как прохладная влага стекает в пересохшее горло. Сделав пару небольших глотков, она с благодарностью вернула фляжку лорду Джонатану и увидела, как он поднес ее ко рту, прижавшись губами к тому месту, где всего несколько секунд назад находились ее губы.
По телу Элизабет пробежал холодок совершенно иного свойства. Она очень остро ощущала присутствие лорда Джонатана (сможет ли она когда-нибудь заставить себя называть его Джеком, как он просил?). Никогда прежде присутствие мужчины не внушало ей подобных чувств. Она ощущала его запах, вкус его губ, прикосновение его Рук – хотя стояла, даже не касаясь его! Это было весьма тревожно и непонятно.
– В день похорон тело Хеопса пронесли по коридору и положили в приготовленный для него каменный саркофаг, где он должен был бы лежать вечно, – объяснил лорд Джонатан, когда они вошли в усыпальницу.
Помещение было гранитным и неожиданно просторным. Высокий свод был едва виден в полумраке. Вдоль стен стояли лампы, а перед ними высился пустой саркофаг могучего фараона.
У Элизабет перехватило горло.
– Древние грабители в своей бешеной спешке обломили край саркофага Хеопса, – рассказывал лорд Джонатан. – Они выбросили из гробницы тело фараона, сорвали с него драгоценные знаки власти и великолепные украшения. От Хеопса осталась кучка тлеющей плоти, обрывки покрывал были разбросаны по полу.
– Кощунство, – прошептала Элизабет.
– Кощунство, – согласился лорд Джонатан.
Кощунство.
Кощунство.
Слово эхом отразилось от каменных стен усыпальницы. Элизабет содрогнулась и с трудом подавила желание обхватить лорда руками.
– Вам страшно, Элизабет?
Она моментально возразила:
– Нет!
Но почти сразу же ответила более честно:
– Да.
Его голос звучал негромко и глухо:
– Здесь нет призраков. Здесь нет никого, кроме нас с вами.
Дыхание ее стало частым и прерывистым.
– Я… знаю.
– Вы страдаете тем же недугом, что и ваша служанка?
– Нет.
– Тогда чего вы боитесь?
Ей неудержимо хотелось ответить: «Многого. Вас. Меня. Нас. Этого места. Этой страны. Чар, которые она навевает».
– Идите сюда.
Сама не понимая, что заставляет ее подчиняться, Элизабет неуверенно сделала шаг к нему.
– Ближе.
Она сделала еще один осторожный шаг.
– Еще ближе.
Теперь она оказалась прямо напротив лорда Джонатана.
– Я знаю, что вам холодно, страшно и очень одиноко. – Он говорил тихо и чуть хрипло. Роскошная сеть его слов оплетала ее так же крепко, как охватывает добычу силок охотника. – Достаточно только протянуть руку – и вам будет тепло, спокойно и больше не одиноко.
Ей хотелось ответить, что она привыкла к одиночеству, особенно в последний год, после того, как ее милая, нежная Анни умерла от чахотки.
– Не бойтесь жизни, Элизабет.
Ее сестра не боялась жизни и все равно так мало ее видела!
Элизабет решилась – и положила руку в перчатке на руку лорда Джонатана. Только самые кончики пальцев… но это было началом. А потом она подалась к нему, глубоко вздохнула и положила голову ему на плечо.
Он был сильный и надежный. Ровное и мощное биение его сердца у нее под щекой внушало уверенность. Он был человеком из плоти и крови, как все, и в то же время он был непохож на всех остальных людей. Как он и обещал ей, тепло его тела согрело ее. Руки, которыми он обхватил ее, придали ей сил. Она удовлетворенно вздохнула.
Прошло несколько минут, и Элизабет тревожно шевельнулась, ощутив, что между ними что-то изменилось. Лорд Джонатан больше не успокаивал ее. Она ощутила странно жесткий бугор, образовавшийся в его брюках. А когда она случайно прикоснулась к этой непонятной выпуклости, там что-то зашевелилось! Из груди лорда Джонатана вырвался глухой стон.
Она поспешно отступила.
– Милорд?
Он резко и яростно бросил:
– Что?
– Что это, милорд?
– О чем вы? – процедил он сквозь зубы, словно страдал от боли.
Элизабет боялась спрашивать дальше. А что, если у лорда Джонатана какой-то ужасный недуг, о котором не принято упоминать в обществе? Да, конечно, она заметила его недуг только в ту ночь, когда они были вдвоем на палубе «Звезды Египта»! В остальное время лорд Джонатан казался совершенно нормальным.
Проклиная собственную неосведомленность, она неуверенно продолжила:
– Это потому, что я распутница, милорд?
Он шумно втянул в себя воздух:
– Вы не распутница, Элизабет. По-моему, я вам уже об этом говорил.
Она густо покраснела от стыда.
– Но этот странный… недуг, который вас настигает… Я не могла не заметить, что это случается только тогда, когда мы с вами остаемся вдвоем.
Он проговорил, не скрывая досады:
– Вас что, вообще ничему не учат?
Моментально возмутившись, она ответила:
– Конечно, учат! Меня учили читать и писать, преподавали историю и географию, латынь и французский язык.
– И?..
Элизабет не понимала, что ей надо сказать еще. Она ответила первое, что пришло в голову:
– Матушка научила меня, как разливать чай, как сидеть за столом, как понемногу пить шампанское (хотя мне не разрешается пить вино, пока меня не начнут вывозить в свет), как определить качество жемчуга, как положено есть птицу…
Лорд Джонатан прервал ее перечень:
– А чему они учат вас в отношении мужчин?
– Мужчин, милорд?
– Да, мужчин!
– Ничему, милорд.
Он застонал:
– Вот этого я и опасался. Чертовы ханжи!
– Сэр!
– Да, ханжи!
– Кто ханжи, милорд?
– Все общество. Особенно светское общество в Англии, – сказал он полным укоризны голосом. Он осуждал их всех без разбору!
Она попыталась догадаться, что стало причиной его осуждения.
– Боюсь, что я не понимаю вас.
Джонатан Уик стоял, широко расставив ноги и уперев кулаки в бока, – она вспомнила шекспировское сравнение мужчины с Колоссом.
– Вам не рассказывали о том, что происходит между мужчиной и женщиной?
– Только то, что женщина должна во всем подчиняться мужу. – Она сразу же добавила: – Правда, я не видела ни одной женщины, которая бы на самом деле так поступала.
Он презрительно фыркнул:
– Понимаете ли вы, что значит заниматься с мужчиной любовью, Элизабет?
Ей казалось, что она вот-вот задохнется.
– Понимаю.
– И что же это значит?
Она почувствовала, что краснеет еще сильнее.
– Это значит, что мужчина и женщина целуются. И может быть, обнимают друг друга.
– Вот так? – Лорд Джонатан шагнул вперед и сильными руками обхватил ее талию. А потом он склонил голову и прикоснулся к ее губам – быстро, легко, нетребовательно – после чего выпрямился и посмотрел ей в глаза. – Это мы сейчас, по-вашему, занимались любовью?
– Кажется, нет, милорд, – ответила она, с трудом выталкивая слова из внезапно пересохшего рта.
Он властно привлек ее к себе. Его рука начала скользить по ее плечу. Пальцем он проследил линию ее нижней губы. Ее губы невольно полуоткрылись.
– А так мы занимаемся любовью?
Она отрицательно покачала головой, хотя уже не была уверена в правильности своего ответа.
Он зарылся лицом в ее волосы, и Элизабет поняла, что он вбирает в себя ее аромат. У нее оборвалось сердце и задрожали колени, а всякая способность здраво мыслить исчезла.
Ей что-то нужно было от лорда Джонатана, но в ее словаре не было для этого слова. Она была на пороге какого-то открытия. Ей казалось, что она стоит на краю огромной пропасти и вот-вот в нее сорвется. Напряжение было невыносимым.
– Лорд Джонатан…
– Джек, – напомнил он.
– Джек, пожалуйста!
– «Джек, пожалуйста» что?
– Не знаю. Просто пожалуйста.
Она была в смятении. Ей хотелось большего – но чего?
– Благословенная Баст! – воскликнул он, снова обхватил ее талию и приподнял так, что ее лицо оказалось на одном уровне с его лицом. – Эти ханжи должны были бы, черт возьми, учить вас, английских девиц, чему-то полезному, хотя бы для того, чтобы вы знали, как о себе позаботиться!
С этими словами он немного встряхнул ее.
Она громко ахнула.
– Посмотрите на меня, Элизабет, – приказал он таким тоном, что ей и в голову не пришло ослушаться.
Она неохотно подняла взгляд и посмотрела прямо ему в глаза:
– Да, милорд.
Чуть помедлив, он решительно произнес:
– Ради вашего же блага я намерен заняться вами и научить тому, что надо знать про мужчин и женщин.
Она чуть не задохнулась. Разве он уже не «занялся» ею?
– Про мужчин и женщин, милорд?
Он поставил ее на пол и гордо выпрямился – словно монарх, объявляющий свою королевскую волю.
– А конкретно я намерен объяснить вам, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они занимаются любовью.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роза пустыни - Симмонс Сюзанна



Для любителей Египта, пирамид, гробниц, фараонов и т.д. На мой взгляд немного скучноват роман. Но фильм мог бы получиться неплохой.
Роза пустыни - Симмонс СюзаннаТаня Д
10.05.2015, 13.07








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100