Читать онлайн Наслаждения, автора - Сидни Диана, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наслаждения - Сидни Диана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.16 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наслаждения - Сидни Диана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наслаждения - Сидни Диана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Сидни Диана

Наслаждения

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Вещи были разбросаны по всей комнате, словно тут только что промчался тропический ураган. Содержимое опустошенных шкафов в беспорядке валялось где попало. В комнате царил полный хаос: ящики столов были выдвинуты, под горой чемоданов и дорожных сумок едва можно было разглядеть две узкие кровати. На полу стояли три больших открытых сундука, а небольшое оставшееся пространство было сплошь усеяно сваленной в бесформенную груду обувью, сумочками, книгами и бумагами.
— Наконец свободны! — взвизгнула Хиллари Бредфорд, размахивая над головой связкой нижнего белья. — О Господи, наконец свободны!
Кружевные трусики, вспорхнув над головой Ясмин, опустились ей на плечо.
— Ради всего святого, Хиллари! Прекрати! Тут и так невозможно разобраться с вещами, а ты раскидываешь нижнее белье по всей комнате.
— Ничего не могу с собой поделать, Ясмин. Сегодня такой славный денек, как ты не понимаешь? — Хиллари рванулась к окну, высунулась из него и запела:
— Больше никаких ручек, больше никаких учебников, не видеть больше противную Соколиху!
— Прекрати! — засмеялась Ясмин. — Тебя услышат! И вообще ты не должна так обзывать се.
— Плевать, — засмеялась Хиллари. — Что они теперь мне сделают? Выгонят из школы? Ха! Я уже сдала экзамены и сама покидаю эти стены.
— Ладно, приди в себя и помоги мне найти черные туфли. — Ясмин пыталась говорить серьезно, по не могла противостоять заразительному веселью Хиллари. — Они будут с минуты на минуту. Для человека, стремящегося выбраться отсюда, ты не очень-то расторопна.
— Ах Ясмин! — Хиллари бросилась к своей изящной, стройной подруге и крепко обняла ее. — Как я хочу уехать отсюда, но как я буду скучать без тебя!
— Знаю. Я тоже буду по тебе скучать. Но мы еще встретимся, обещаю. — Ясмин с любовью посмотрела на подружку, с которой они три года прожили в одной комнате.
— Но только не под бдительным оком Соколихи. О-о-о, мы вволю повеселимся, да? — Хиллари улыбнулась заговорщической улыбкой и принялась швырять книги и тетради в стоявший у ее кровати сундук.
Ясмин согласно кивнула, хотя про себя подумала, что будет очень сильно скучать и по мадам Дюша. Несмотря на то что все девушки в пансионе называли мадам Дюша Соколихой (поскольку нигде нельзя было укрыться от ее всевидящего ока) или просто дурой, Ясмин любила свою наставницу. Она оглядела комнату и вспомнила свой первый день в Лотремо. Тогда она была насмерть напугана происходящим, но мадам Дюша помогла ей преодолеть страх, помогла освоиться и обрести уверенность.
В тот первый день, сидя рядом с Андре в кабинете мадам Дюша, Ясмин едва могла на чем-либо сосредоточиться. Мадам Дюша и Андре говорили о Ясмин так, словно ее в комнате вообще не было. Ясмин почти ничего не понимала: до нее не доходил смысл и трех сказанных слов. Голова гудела от переизбытка информации словно телеграфный столб; Ясмин была уверена: еще чуть-чуть — и она рассыплется на мелкие кусочки и исчезнет навсегда.
— Разумеется, первые несколько недель она будет чувствовать себя одиноко, — говорила мадам, чей голос с трудом проникал в перегруженное впечатлениями сознание Ясмин.
Высокая, стройная женщина неопределенных лет, густые волосы собраны в тугой пучок на затылке; темное платье с высоким воротником украшала жемчужная брошь-воплощение классической элегантности.
Мадам Дюша с достоинством медленно сложила руки на груди и взглянула на «месье барона» поверх изящных очков.
— Как вы видите, другие девушки еще не приехали.
Полагаю, что это и к лучшему: некоторое время мы с Ясмин проведем вдвоем. Ведь она едва умеет читать, а от ее французского волосы встают дыбом. Правда, из-за языка волноваться не стоит, ведь у нас учатся девушки со всего света. Так что язык они осваивают в процессе учебы. Но вот чтению и письму надо будет ее обучить как можно скорее.
Тесты показали, что у девочки замечательные способности, поэтому, думаю, больших сложностей быть не должно.
Ясмин страшила необходимость проводить время в окружении сотен неизвестных ей девушек — так же как пугала жизнь здесь, в такой дали от Танжера. Ясмин не сводила глаз с оконного стекла. Стены здания из великолепно отделанного серого камня были толщиной не менее фута.
Кабинет мадам Дюша украшали деревянные панели и массивная громоздкая темного дерева мебель. Голубые бархатные занавески на узких окнах почти совсем не пропускали в комнату солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь густую сеть плюща и винограда, вьющегося по всей стене.
Усыпанная гравием дорожка вела от здания школы (бывшей когда-то весьма посредственно построенным замком), затем начиналась длинная ровная дорога, обсаженная стройными рядами деревьев, а еще дальше вздымалась стена гор с заснеженными вершинами.
«Совсем как Атласские торы дома, — подумала Ясмин. — Но только мой дом так далеко отсюда. Очень-очень далеко…»
— Кроме того, я прослежу, чтобы был заказан ее школьный гардероб, — продолжала мадам Дюша. — Пока же он ей не нужен. До начала семестра нас прекрасно устроит и обычная повседневная одежда.
Упоминание об одежде натолкнуло Ясмин на новые размышления. Она стала думать о том, сколько же перемен произошло в ее жизни с того самого вечера, когда Кадир привел ее на виллу Сен-Клера. Самой упорной была мысль о том, как странно повел себя барон после первых двух ночей, проведенных ею в его доме. Большую часть времени девочка оставалась одна. Саид и Салима говорили с ней только в случае крайней необходимости. Ясмин не раз пыталась вовлечь их в разговор, но те никак не реагировали на ее попытки.
А потом Андре вдруг объявил, что посылает Ясмин в школу. Сначала она обрадовалась, но когда выяснилось, что он отправляет ее очень-очень далеко, радость сменилась тревогой. Ясмин, конечно же, пыталась воспротивиться его планам, но тщетно — он остался непреклонен. Сделав необходимые звонки и приготовления, Сен-Клер и Ясмин вылетели самолетом в Париж.
Все это время Ясмин понимала, что делает совсем не то, что от нес ожидалось, — не то, чему учил ее Кадир.
Девочка искренне надеялась исправить положение, но барон больше не прикасался к ней, а она не могла заставить себя предложить сделать с ней то, для чего се привели в дом Сен-Клера. Ясмин безнадежно провалилась.
Не в силах постичь, какую чудовищную перемену в ее жизни задумал про себя Андре, она безропотно следовала за ним по пятам, послушная и несчастная.
И только после того, как их самолет приземлился в парижском аэропорту Орли, Ясмин наконец-то осознала, что происходит. Ее захватил такой мощный водоворот суеты и впечатлений, что у нее совсем не осталось времени на обдумывание создавшейся ситуации.
Как только они поселились в отеле «Нова-Парк Элизе» и Ясмин, едва дыша от навалившихся на нее впечатлений, принялась распаковывать свой чемодан, появился Андре.
— Давай, Ясмин, — поторопил он, не замечая ее нервозности, — пойдем что-нибудь поедим и осмотрим город.
Сен-Клер повел девочку по широкому коридору. В ожидании лифта они стояли какое-то время молча. Ясмин вспомнила свое первое впечатление от этого чудо-подъемника. Андре тогда коротко взглянул на не решавшуюся войти в маленькую кабину Ясмин и ободряюще улыбнулся. «Как часто ей еще предстоит удивляться, — подумал он тогда. — Милая моя Ясмин, я помогу тебе узнать этот чужой для тебя, но поистине прекрасный мир…»
Ясмин впервые видела скоростной лифт и вздрогнула, услышав свист закрывающихся дверей. Большее впечатление на нее произвела быстрота, с которой они поднимались. Совсем как на самолете, только в доме. Андре положил руку на плечо Ясмин, и это ее несколько успокоило.
— Я два года не был в Париже, — сказал Андре, — и прошло несколько лет с тех пор, как я жил здесь. Так что мне тоже будет очень интересно. Я покажу тебе мои любимые места, все самое замечательное, что можно посмотреть в этом городе.
Сен-Клер так заразительно радовался предстоящей прогулке, что напряжение, владевшее Ясмин с того самого момента, когда он объявил о своем намерении послать ее за границу, постепенно спадало.
«Я должна многому научиться, — думала про себя Ясмин. — Надеюсь, это не займет много времени. Я должна все запоминать… все, что увижу и услышу. Тогда я, возможно, смогу быстрее вернуться домой».
Мысль о доме вызвала в Ясмин смешанное чувство: она вспомнила о своем дедушке и подумала, что бы он сказал, если бы увидел сейчас свою внучку, или что бы подумали ее двоюродные братья и другие родственники.
Еще Ясмин подумала о своем отце: кто он, где он сейчас, чем занимается? Девочка знала лишь то, что отец ее американец, но он вполне мог бы оказаться и здесь, в Париже. Тут ведь очень много туристов. Может быть, он один из них.
Разумеется, Ясмин знала об отце не более своей матери, а той даже его имени не было известно. Временами девочка пыталась представить себе, как выглядит этот человек. Темноволосый? Высокий или коротышка? Но всякий раз в своих попытках представить отца Ясмин натыкалась на белую стену, в голове ее образовывалась пустота. Единственное, что она могла себе представить, так это военную форму.
Как-то раз американские солдаты пришли в публичный дом Кадира. Ясмин разглядывала их, ища малейшие признаки, показывающие, что один из этих мужчин мог быть человеком, зажегшим искру ее существования. Но парни эти выглядели слишком молодо, чтобы годиться Ясмин в отцы. Солдаты один за другим поднялись по лестнице. Как они ушли, Ясмин не видела.
Но сейчас все это уже не имело значения. Скоро она научится читать и сможет вернуться домой. Оставалось только терпеть — без терпения ей не вынести того, что ждало ее впереди. Будет ли это трудно? Ясмин снова стало страшно. Когда двери лифта отворились, она постаралась не думать о переменах, так стремительно ворвавшихся в ее жизнь.
Пока они шли через холл, Ясмин заметила на себе пытливые взгляды элегантных дам. Глаза их перебегали от бабушей на ногах к вуали, закрывавшей лицо. Дамы перешептывались и многозначительно кивали головами, еще больше смущая Ясмин. Андре этого не заметил, но, когда они ступили на заполненный толпой тротуар, Ясмин дернула его за рукав.
— Что случилось, cherie? — спросил Андре, но тут и сам обратил внимание на любопытствующие взгляды многочисленных прохожих. — Ах да, конечно! Твоя одежда. Не хотела бы ты сперва где-нибудь остановиться и надеть что-то более парижское?
— О да. Но я не знаю, во что мне одеться. Здесь все одеты по-разному.
— Как тебе синие джинсы? — поинтересовался Андре и лукаво улыбнулся: он перехватил взгляд Ясмин, уставившейся на двух девушек, только что прошедших мимо. Ягодицы девиц так плотно облегали штаны, что казалось, их кожа просто раскрашена аэрозольной краской.
«Тут же ничего не остается для воображения», — подумала огорченно Ясмин.
— Ладно, для джинсов время еще не наступило, — рассмеялся Андре. — Для начала мы купим тебе какое-нибудь платьице.
— И туфли, и чулки, — добавила Ясмин, стараясь говорить тоном человека, знающего толк в подобных вещах.
— Так что же сначала? Одежда или еда?
Хотя у Ясмин от голода давно уже сосало под ложечкой, она, видя, как ее разглядывают прохожие и, даже пройдя мимо, оборачиваются, сказала:
— Одежда.
Сен-Клер бросил взгляд налево и направо вдоль улицы — самой изысканной авеню восьмого муниципального округа Парижа. На ней, сколько хватало глаз, располагались богатые магазины, шикарные рестораны и салоны мод. Впрочем, сейчас речь шла не о роскоши, Ясмин нужно было просто одеть с ног до головы, и Сен-Клер знал, где это можно сделать. Он усадил девушку в подвернувшееся такси, и они поехали по широкому бульвару, вдоль которого выстроились высокие громады зданий из стекла и мрамора.
— Думаю, здесь мы найдем все, что нам нужно, — сказал Андре, расплачиваясь с шофером, — Хочешь посмотреть «Прснтан»? Это универмаг.
— Универмаг? — переспросила Ясмин, проходя вслед за Сен-Клером сквозь систему крутящихся стеклянных дверей, но тут же лишилась дара речи, очутившись в просторном зале, заполненном чудесными вещами. Андре быстро потащил девушку мимо многочисленных отделов. Ясмин успела про себя заметить, что вообще-то этот магазин не очень отличается от арабских лавок, за исключением лифта, в который они с Андре вошли, и огромной крыши.
Они остановились перед кудрявой продавщицей с длинной лентой-сантиметром вокруг шеи. После того как Андре объяснил хмуро надувшей губки женщине, что им надо полностью «упаковать» Ясмин, маленькие глазки продавщицы просияли. Она тут же поволокла Ясмин в небольшую примерочную, а Андре уселся на маленький, с виду очень неудобный стул и стал ждать.
Спустя два часа, ослабевшая от голода и вымотанная бесконечными застегиваниями и расстегиваниями сотен, как ей показалось, молний и тысяч застежек, Ясмин вышла из примерочной, выглядя точь-в-точь молоденькой парижанкой.
Она выбрала себе легкое летнее хлопчатобумажное платье.
Юбка колоколом привлекательно ниспадала до самых коленок. Открытый вырез и короткие рукава позволяли чувствовать приятную прохладу. Единственной проблемой был лифчик, выбранный для нее продавщицей. Надев его, Ясмин ощутила непреодолимое неудобство, ей даже стало трудно дышать, и она решительно от него отказалась. Продавщица не моргнув глазом весело заявила:
— C'cst bien
type="note" l:href="#FbAutId_16">[16]
. Тебе он и не нужен. У тебя грудь высокая от природы, так что на этот счет можно не беспокоиться.
На ногах Ясмин красовались плетеные туфельки на низком каблучке. Мягкие кожаные ремешки облегали пальчики Ясмин и завязывались вокруг лодыжек. Продавщица упаковала старый наряд Ясмин в коробку и положила ее в пакет вместе с новыми покупками.
— Отошлите все, пожалуйста, в «Нова-Парк Элизе», — распорядился, расплачиваясь, Андре. — Ну а мы продолжим свою экскурсию по Парижу. — Затем он обратился к Ясмин:
— Теперь ты сплошное очарование. Впрочем, ты и раньше выглядела не хуже.
Ясмин почувствовала неловкость под испытующим взглядом Сен-Клера. Ей хотелось услышать от Андре еще что-нибудь лестное в свой адрес, но тот был подчеркнуто официален. С первых же дней пребывания Ясмин в его доме Андре избегал ее, даже не разговаривал с ней. Никто с ней не разговаривал. Она была одинока и страдала от своего одиночества.
На губах Андре появилась загадочная улыбка.
— Ну, как ты себя чувствуешь в новом наряде? — спросил он. — Непривычно?
— Очень непривычно. Слишком все открыто, — призналась Ясмин, чувствуя себя абсолютной дурой. Ей хотелось описать свое состояние, рассказать, что она кажется себе слишком обнаженной и очень современной. Она казалась себе одновременно и чопорной, и испорченной.
— Я хотела туфли на очень высоких каблуках, но, померив их, поняла, что не смогу ходить. Как только женщины на них ходят?
— Я сам частенько удивляюсь, — усмехнулся Сен-Клер. — Практика, я думаю. Но ты выбрала правильную обувь. Сегодня нам предстоит долгая пешая прогулка. Даже если бы ты умела носить туфли на высоких каблуках, к вечеру ты не чувствовала бы собственных ног.
Ясмин радостно кивнула, довольная своим правильным выбором и обрадованная похвалой Андре, и они вышли из магазина.
— Теперь нам надо поесть, — сказал Андре, — но прежде мы должны поймать такси.
Им повезло: не успели они дойти до стоянки такси, как подъехала машина.
— Рю де Миромесни, — устроившись на заднем сиденье, распорядился Андре и повернулся к Ясмин:
— Я знаю очень хорошенький ресторан, который должен тебе понравиться. Там можно пойти на кухню и посмотреть, как повара готовят то, что ты заказала. Это очень увлекательно.
Такси помчалось по лабиринту улиц, и через несколько минут Андре провел Ясмин через толстые обитые двери в чудесный увитый зеленью небольшой зал с маленьким садиком в центре. Глицинии, плющ и розы вились по зеленым решеткам на стенах, а сквозь стеклянную перегородку напротив можно было наблюдать, что творится на кухне.
— C'est pas de la nouvelle cuisine
type="note" l:href="#FbAutId_17">[17]
, — по обыкновению перейдя на французский, заметил Андре, просматривая меню, — но в остальном все по-прежнему.
Не спрашивая Ясмин, он заказал ей копченые ляжки ягнят. Это оказалось очень вкусно и очень похоже на еду, к которой привыкла Ясмин. Грибы под соусом она сочла слишком экзотичными, но осталась без ума от petit fours
type="note" l:href="#FbAutId_18">[18]
. Андре даже попросил владельца ресторана завернуть несколько пирожных в салфетку, чтобы они могли взять их с собой.
Чувствуя себя гораздо бодрее, Андре и Ясмин направились в Лувр. Картины совершенно очаровали девушку. Они очень долго ходили по залам, и только звонок, означавший закрытие галереи, помог Андре уговорить ошарашенную Ясмин покинуть музей.
— Они запрут нас здесь до утра, — сказал он, — и выключат свет, так что ты все равно не сможешь всю ночь любоваться картинами. Надо идти, Ясмин.
Дневные впечатления настолько утомили Ясмин, что в тот вечер, сразу же после ужина в гостинице, она заснула как убитая, словно приняла изрядную дозу снотворного. Последующие дни прошли подобно первому. По мере посещения все новых и новых мест разнообразные впечатления, запахи и звуки грозили полностью затопить сознание Ясмин.
Сен-Клер показал девушке весь Париж: от Трокадеро до Люксембургского сада, от Сакре-Кер до Бастилии. Он показал ей площадь Согласия, Эйфелеву башню, Триумфальную арку и обсерваторию на Монпарнасе. Они обследовали Нотр-Дам и совершили путешествие на метро, посетили оперу и побывали в Музее восковых фигур.
Каждый вечер Ясмин без ног валилась в постель и мгновенно засыпала.
Ей захотелось коротко остричь волосы. Это было модно! У парижских девушек были совершенно мальчишеские головы. Свои волосы Ясмин носила в тугом тяжелом пучке, завязанном на затылке, и считала, что это слишком старомодно. Но, узнав о ее желании, Андре пришел в ужас и стал непоколебим.
— Никогда! Никогда не смей стричь свои волосы. Они совершенно восхитительны и очень идут тебе. Знай, если ты это сделаешь, я буду огорчен.
Временами, когда Сен-Клер смотрел на Ясмин, лицо его омрачалось смесью гнева и печали. Выражение это было таким ярким, многозначительным, что Ясмин всякий раз опускала глаза. Взгляд Андре напоминал ей о той первой ночи на белоснежной вилле. Тогда он смотрел на нее точно такими же глазами. Но Сен-Клер больше никогда не целовал се и даже не прикасался к ней. И Ясмин была благодарна ему за это. Воспоминание о тех ночах наполняло ее чувством страха и желания, которому Ясмин была не в силах противиться.
Голос мадам Дюша вырвал Ясмин из задумчивости и вернул к пейзажу за окном.
— Если возникнут проблемы, если я почувствую, что она не в силах справляться с заданиями, мы с вами, разумеется, сразу же созвонимся, — вещала мадам Дюша очень уверенным тоном.
— Убежден, что Ясмин будет послушной воспитанницей.
— Да, я тоже в этом не сомневаюсь. Но разве дело только в послушании? — Мадам Дюша пристально посмотрела на Сен-Клера. — В конце концов она должна научиться быть независимой. Мы должны воспитать из нес современную женщину. Вашему приемному ребенку предстоит многое преодолеть. Нельзя сказать, что марокканцы славятся воспитанием своих девушек в духе свободомыслия, или я не права?
Ясмин продолжала смотреть в окно, а Андре и мадам Дюша продолжали обсуждать курс обучения Ясмин и то, чему по настоянию мадам Дюша должна научиться девочка за три недели, оставшиеся до официального начала школьных занятий.
Ясмин увидела вдалеке за окном маленькую церквушку с небольшой колокольней, напомнившую ей Нотр-Дам.
«Дом Господень», — сказал тогда Андре. До чего же забавны эти европейские люди, полагающие, что могут заставить Бога жить в доме. Каким бы прекрасным ни был дом, Аллах никогда не станет в нем жить. Он будет чувствовать себя как в тюрьме. Аллаху нужны пустыня, небо и звезды.
И до чего же глупо строить для жилья такие большие дома. Любой знает: куда идут козы, туда и ты должен следовать. И что ты будешь делать с твоими прекрасными зданиями? Ты ведь не сможешь взять их с собой. Связывая себя домами, ты навсегда лишаешь себя свободы.
Потом Андре и мадам Дюша неожиданно поднялись, пожали друг другу руки, и Андре направился к двери. Он кивком пригласил Ясмин следовать за ним, после чего в темном вестибюле взял ее за обе руки и проникновенно заглянул в глаза. Болезненно-напряженный взгляд Андре заставил Ясмин ощутить горящий огонь страсти, способный спалить ее дотла. Но Сен-Клер быстро наклонился и легко поцеловал Ясмин в щеку.
— Помни, о чем я говорил тебе, cherie. Никогда не рассказывай об Абдул Кадире и о том, что случилось с тобой, прежде чем ты попала сюда. Боюсь, твои маленькие одноклассницы тебя просто не поймут.
Ясмин кивнула. Она была не в силах произнести ни слова. Сердечко ее трепетало от страха. При мысли, что ее оставят одну в этом отвратительном доме, волна грядущего одиночества захлестнула ей душу.
Повысив голос, Андре продолжал:
— И я жду, что ты будешь писать мне каждую неделю.
А я буду писать тебе. Таким образом ты сможешь практиковаться в письме и чтении, а также рассказывать мне обо всем, что с тобой случится.
Сен-Клер опять поцеловал Ясмин, на этот раз в лоб, и ушел.
— Я просто мечтаю, чтобы ты поступила со мной в Редклифф. — Голос Хиллари пробился сквозь туман воспоминаний Ясмин.
В глубине сундука раздались гулкие хлопки. Это Хиллари швырнула очередную порцию книг в его бездонное чрево. Прежде чем Ясмин смогла ответить, Хиллари уже перескочила на другой предмет:
— И вообще ты должна приехать к нам в гости в Саутгемптон. Спроси у своего отца, он, я уверена, не будет возражать. Мы прекрасно проведем время: если захочешь, можем целый день кататься верхом. У нас целая конюшня просто божественных лошадей, тебе понравится. И мы будем ходить на вечеринки. У нас все лето сплошные вечеринки, так что тебе обеспечены толпы поклонников. В конце концов, у тебя титул баронессы, к тому же французской. В Штатах вес просто помешаны на дворянских титулах… Моих предков никогда не волнует, где я и чем занимаюсь, так что мы сможем позволить себе флиртовать и амурничать с кем только пожелаем или, еще лучше, — с каждым, кто попросит! После нашей богадельни это просто замечательно!
Последняя книга полетела в сундук, и Хиллари принялась запихивать ворох скомканных платьев, свитеров, чулок и нижнего белья в свой чемодан, после чего уселась на него верхом. Чемодан никак не желал закрываться.
— Только, пожалуйста, уговори своего отца, чтобы он отпустил тебя на все лето. — Хиллари принялась подпрыгивать на крышке чемодана. — Проклятие! Эта дрянь не хочет закрываться. Ясмин, помоги, пожалуйста.
Ясмин перешагнула через стопку книг и навалилась на крышку чемодана, а Хиллари попыталась закрыть замки. С любовью глядя на подругу, Ясмин думала о том, что си будет не хватать ее постоянной и всеобъемлющей материнской опеки.
Впрочем, поначалу эта опека очень раздражала Ясмин Ей хотелось уединения в своих воспоминаниях и мыслях, она пыталась замкнуться в своем ужасном одиночестве. Ясмин пребывала вдали от привычного ей мира, и только книги казались ей здесь безопасными и верными друзьями. Мир кит помогал ей забыться. До чего же неуютно ей было в первые дни пребывания в пансионе. И все это время борьбы с одиночеством Хиллари ни на минуту не покидала Ясмин. Она как-то незаметно насыщала Ясмин новой информацией. Это она вытащила Ясмин из ее раковины затворницы и вовлекла в школьную жизнь. Умная мадам Дюша прекрасно рассчитала, что Хиллари — именно тот человек, который нужен Ясмин. И Ясмин была благодарна им обеим.
— Ах черт! — выругалась стоявшая у окна Хиллари, натягивая через голову блузку. — Они уже здесь! Быстренько помоги мне найти юбку. Господи, держу пари, я запихала се в чемодан, и теперь мне уже ни за что ее не найти.
— Да вот же она! — Ясмин протянула подруге легкую юбку в розовую полоску.
— Все, бегу. Обещай писать мне каждый день и поклянись, что приедешь в гости этим летом!
Хиллари со стоном ухватилась за чемодан и натянула на голову широкополую шляпу. Схватив под мышку огромную кожаную папку, туго набитую газетами и истрепанными дешевыми книжками карманного формата и при этом чуть было не рассыпав содержимое по всему полу, Хиллари с чувством расцеловала Ясмин.
— Пиши! — С этими словами Хиллари выскочила из комнаты, с треском захлопнув за собой дверь.
Выглянув в окно, Ясмин увидела, как Хиллари впрыгнула в ожидавший ее на гравийной дорожке «роллс-ройс».
Автомобиль медленно направился к воротам, из его окна высунулась и замахала бледная рука. Ясмин помахала в ответ, хотя скорее всего Хиллари ее уже не видела.
«Наверняка она уже травит свои забавные, но малопонятные анекдоты, чтобы повеселить родителей», — подумала Ясмин.
Она вернулась к своему багажу. Сундуки в ожидании погрузки все еще загромождали комнату, но теперь, после ухода Хиллари, в ней воцарились тишина и покой. Ясмин вдруг подумала об Андре. Скоро он за ней приедет. Каким же красивым он был вчера, на церемонии выпуска: высокий и стройный, с ярко-голубыми глазами, светящимися на загорелом, удивительно моложавом лице. В волосах Андре появилось больше седины, и теперь они были пепельно-серого цвета. Ясмин хотелось узнать, заметил ли Андре происшедшие в ней перемены. Может, и заметил, но не сказал ни слова.
— Tres distingue
type="note" l:href="#FbAutId_19">[19]
, — кокетливо промурлыкала Хиллари, после того как Ясмин представила ее Андре. — Какого лешего ты не приглашала его раньше? — зашептала она на ухо Ясмин, пожирая Андре глазами. На нем был прекрасно сшитый костюм в талию цвета морской волны, белоснежная рубашка расстегнута на груди. — Может быть, он и твой отец, но не мой же, — прошипела Хиллари уставившейся на нее в притворном ужасе подруге. Ясмин и самой было непонятно, почему Андре не приезжал к ней. Она страстно желала его приезда все эти три года, по у Сен-Клера всегда находились какие-то причины: то деловые поездки, то проблемы, требующие немедленного разрешения, — короче, Андре ни разу не навестил Ясмин.
С началом каникул после каждого семестра Сен-Клер присылал Ясмин свои извинения. Никогда не приезжал за пей и не отвозил домой, так что Ясмин приходилось оставаться в пансионе вместе с несколькими такими же заброшенными девушками. Летом Андре организовывал для Ясмин специальные студенческие туры.
Зимние каникулы проходили не так уж плохо. В конце концов, под рукой было достаточно бумаги, чтобы писать, и куча книг для чтения, и можно было спокойно работать в тишине опустевшей школы. Но летом приходилось тяжко. Да, путешествия были интересными — к чему отрицать? Экскурсии по замкам на берегах Рейна или в долинах Луары, специальный курс истории искусств в Сорбонне, а потом — все лето, проведенное среди памятников античности Древней Греции и Рима. И всегда под присмотром бдительного ока руководителя тура. Как правило, это всегда была черноволосая почтенная профессорша, считавшая подопечных девушек стадом невинных овечек.
До некоторой степени, разумеется, они таковыми и являлись. Но повсюду их поджидали хищники, волки, пожиравшие их откровенными взглядами из-под полуопущенных век. Где бы ни появлялась стайка смеющихся девушек, «волки», стоявшие в дверных проемах, сидевшие в кафе или прислонившиеся к рекламной тумбе, тут же «делали стойку». И в этом было что-то возбуждающее. В турах никогда не участвовали юноши — только хихикающие и перешептывающиеся девушки. Возле каждой гостиницы, где останавливалась группа, по улице постоянно фланировали напряженные мужчины с горящими глазами в надежде, что одна из «овечек» сможет ускользнуть из загона. Всякий раз, когда девушки выходили вместе, ловеласы шептали непонятные, гортанные словечки в их нежные уши. Независимо от языка смысл этих словечек всегда был понятен.
Некоторым девушкам удавалось ускользнуть на ночь.
Они возвращались обычно перед рассветом, растрепанные и сонные. На следующее утро, когда пора было вставать, под глазами у них были круги, смахивавшие на синяки.
Черноволосая надзирательница неизменно отправляла несчастных в постель с чашкой горячего бульона, опасаясь, что девочки заболевают.
Ясмин никогда не осмеливалась вырваться из-под опеки руководительниц туров. Многозначительные взгляды и невнятный шепот холеных, хищных мужчин приводили Ясмин в странно-беспокойное состояние. Испытываемое ею при этом горячащее, будоражащее чувство заставляло Ясмин думать об Андре. То же странное ощущение слабости и какого-то таяния вернулось к девушке в предчувствии того, что сегодня Сен-Клер приедет и заберет ее с собой.
В дверь слегка постучали, и Ясмин пошла открыть.
— Ну, дорогуша, я вижу, ты, как всегда, наводишь порядок в этой захламленной комнате, — озираясь вокруг, сказала мадам Дюша. Лицо ее выражало изумление. — Мне казалось, после стольких лет я смогу привыкнуть к суматохе, которую вы, девочки, всегда устраиваете вокруг себя.
Но, вынуждена признать, меня до сих пор бросает в дрожь.
Хиллари уехала без обид?
— Насколько я знаю — без. — Ясмин вытащила туфли из-под кровати. — Я буду по пей скучать. Ома всегда меня веселила, даже когда мне этого не хотелось.
— Знаю. Хиллари была очаровательным ребенком, а теперь — очаровательная женщина, — согласилась мадам Дюша. — Вы составляли прекрасную пару. Ты оказывала на Хиллари благотворное уравновешивающее влияние, а она добавляла тебе больше жизнерадостности. Кстати, это лишний раз подтверждает правильность моих взглядов па систему воспитания.
— Вы всегда бываете правы, мадам.
— Мне очень приятно это слышать от тебя, Ясмин. И я тоже буду скучать по тебе. Знаешь, ты заставила меня пойти на увлекательный эксперимент — принять под свою опеку маленькую, необразованную мавританскую девочку и превратить ее в утонченную, умную леди. Совсем как собственная версия Пигмалиона. Чувствую себя в роли Джорджа Бернарда Шоу.
Ясмин рассмеялась.
— К счастью для вас, вы ни чуточки не похожи на Джорджа Бернарда Шоу. Я имею в виду — внешне.
— Так же как и поступками. — На губах мадам Дюша появилась улыбка. — Знаешь, я как-то услышала забавную историю о мистере Шоу. Во время посещения им Вассарского колледжа одна из самых блестящих студенток подошла к нему и сказала: «Мистер Шоу, я знаю, что вас считают одним из самых остроумных людей в мире, но меня тоже считают очень остроумной. Так что не попадайтесь мне на язычок». «Хорошо, постараюсь попасть под. Лишь бы вам понравилось», — ответил мистер Шоу, и девица отлетела от него в совершенном смущении.
— Должно быть, эта история случилась давно, — усмехнулась Ясмин. — В нашей школе никто бы не смутился подобной шуткой.
— Это точно. Скорее любая из наших девушек заставила бы самого мистера Шоу выскочить от смущения из комнаты. Судя по вашим разговорам, которые я недавно услышала.
Ясмин опустила голову, легкая краска стыда залила ее щеки.
— Но разумеется, речь не о тебе, дорогая. Мне кажется, в этом плане ты немножко странная. В последние годы мои выпускницы еле дотягивают до конца обучения — от повышенной температуры в трусах.
Ясмин разинула рот, шокированная и приятно удивленная столь крепким выражением в устах мадам Дюша.
Девушка поспешила прикрыть рот руками.
— Мадам Дюша, если бы кто-нибудь из них был бы сейчас на моем месте, у них сложилось бы совершенно другое мнение о вас.
— Вне всяких сомнений. Но тогда они полностью вышли бы из-под контроля. Разве не так?
— Боюсь, что так, — улыбнулась Ясмин.
— Я не хочу сказать, что все вы просто ужасны. В конце концов, я тоже была школьницей и знаю, что чувствуешь в конце семестра: наконец-то свобода. Свобода быть нормальными людьми, свобода не жить по правилам, которые я установила для вас в, этой школе. Ведь, в сущности, я была вашей тюремщицей.
— Кажется, я проглядела замечательного человека, — сказала Ясмин, для которой Дюша предстала совершенно в новом свете.
— Вовсе нет, дорогая, — ответила наставница в мудрой задумчивости. — Но я хочу, чтобы ты знала: если тебе что-нибудь понадобится или нужно будет с кем-нибудь поговорить, ты всегда должна видеть во мне друга. И я приглашаю тебя навестить меня или даже пожить у меня, если тебе доведется быть в Женеве. Я всегда буду рада видеть тебя, так что ты не должна колебаться ни минуты. Обещаешь?
— Более чем обещаю, мадам.
— Вот тут, на карточке, мой телефон и адрес. Когда школа закрывается на каникулы, я живу в Женеве. Ты должна приехать ко мне при первой же возможности. Я буду счастлива, если ты напишешь мне сразу же. Мне все интересно — мне кажется, у тебя впереди замечательная жизнь.
— Большое спасибо, мадам. Мне кажется, вы возлагаете на меня большие надежды, чем я того заслуживаю, — поблагодарила Ясмин, засовывая карточку в сумку.
Мадам Дюша подошла к окну и взглянула во двор.
— Кажется, твой отец приехал за тобой, Ясмин. Не забудь своего обещания.
— Никогда, — пообещала Ясмин, тепло целуя свою наставницу в щеку, — И желаю вам чудесно отдохнуть летом.
— Я, разумеется, тоже на это надеюсь. — Тихонько притворив за собой дверь, мадам Дюша вышла из комнаты.
Вновь оставшись наедине с собой в комнате, которая три года служила ей домом, Ясмин почувствовала, как душу ее обволакивает легкая волна печали. Она подошла к окну и посмотрела вниз, на стоявшего у машины Андре. Не зная, что за ним наблюдают, он стоял глубоко засунув руки в карманы саржевых брюк цвета хаки. Брюки были явно сшиты на заказ. Небрежная элегантность бледно-голубой шелковой рубашки с открытой грудью и беспечная поза, в которой Сен-Клер спокойно прислонился к дверце темно-зеленого «мерседеса», вызвали приятную дрожь в теле Ясмин. Ей вспомнилась лукавая фраза Хиллари: «Может быть, он и твой отец, по не мой же».
И, почувствовав, как усиливается сладкая дрожь, Ясмин подумала: «Мне он тоже не отец».
Она еще раз окинула взглядом комнату и, убедившись, что ничего не забыла, закрыла чемодан и захлопнула сундук. Большинство вещей было уложено в сундук: книги, свитеры, пальто и плащи. Вещи, которые могли понадобиться на обратном пути в Танжер, лежали в чемодане.
Лыжи с ботинками были привязаны веревкой к крышке сундука. Как будто все готово.
Ясмин повернулась и внимательно оглядела себя в зеркале, ей хотелось убедиться в собственной привлекательности. Рубчатая хлопчатобумажная юбка красиво облегала стройные ноги. Рукава прозрачной белой блузки с ручной вышивкой мягкими складками плавно ложились на локти.
Прощай, перепуганная девочка в восточном халате, которую Андре привез в Париж. Ясмин не выросла, но изменилась: нежные округлые линии ее лица утратили детскую припухлость, хотя Ясмин выглядела совсем юной. Тонкая линия подбородка стала более очерченной, а широкий разрез миндалевидных глаз над прелестными щечками придавал лицу пикантность, прежде ему не присущую.
Несмотря на многочисленные порывы подстричь волосы, Ясмин так никогда этого и не сделала: все три года она помнила слова Андре и боялась нарушить свое обещание. Послушание далось Ясмин нелегко. Ей так хотелось выглядеть современной, а длинные волосы никак этому не способствовали. Как-то раз Хиллари до трех часов ночи пыталась подкрутить волосы подруги: Ясмин хотела, чтобы они выглядели как-то иначе — для разнообразия. Утром, расчесав уложенные в толстые кольца локоны, Ясмин осталась довольна результатом. Но уже к полудню волосы под собственной тяжестью выпрямились. Так что Ясмин в основном носила косы, уложенные вокруг головы, или же толстый пучок на затылке.
Взяв в руки чемодан и сумку, она бросила прощальный взгляд на свою комнату, Должно быть, Ясмин уезжала одной из последних, поскольку во всем здании стояла мертвая тишина. Шаги ее по деревянной лестнице звучали боем большого барабана в Медине. Ясмин в последний раз вдыхала запахи школы: воск, пыль и книги. Счастливо усмехнувшись, она выскочила за дверь — в сияющую радость солнечного дня.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наслаждения - Сидни Диана



роман логически не завершён. ЖАЛЬ!!!
Наслаждения - Сидни Дианаальф
14.03.2012, 10.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100