Читать онлайн Кодекс страсти, автора - Шредер Марта, Раздел - Глава 28 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Кодекс страсти - Шредер Марта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.39 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Кодекс страсти - Шредер Марта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Кодекс страсти - Шредер Марта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Шредер Марта

Кодекс страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 28

Кэролайн перегнулась через стол с ярко голубой скатертью в ресторане «Раддиччо» и крепко сжала руку Дэниела:
– Я просто вне себя! Я чувствую себя одиннадцатилетней девчонкой, которая, по мнению некоторых взрослых, еще слишком глупа и неспособна понять, что ее изнасиловали. Надеюсь, что о некоторых вещах я знаю больше, чем кто-либо другой, и меня бесит, когда кое-кто убежден, что разбирается в них лучше меня.
– Кто это пытался сказать тебе, что я тебя изнасиловал? – Дэниел в ответ тоже крепко сжал ее руку. – Элфрида Франклин?
– Да. – Кэролайн внезапно схватила свободной рукой хлебную палочку и стала ее яростно грызть. Знаешь, декан Франклин моложе меня по меньшей мере на десять лет, но она сочла своим долгом объяснить мне, что ты заставил меня заняться с тобой сексом, пусть даже я и думала, что иду на это добровольно. По ее мнению, я неспособна постичь нашего изначального неравенства в этой ситуации. – Кэролайн покачала головой. – Мне нужно выпить вина. Я еще вся киплю.
– Что ты ей сказала? – улыбнулся Дэниел, нежно поглаживая указательным пальцем ее руку.
– Что мне не нужна помощь, когда я выбираю себе друзей, а если она мне и потребуется, то к ней я не обращусь. – Кэролайн нахмурилась. – Я пыталась объяснить ей, что действовала не по принуждению и что если я сегодня решу больше с тобой не встречаться, то ты не станешь давить на меня и требовать, чтобы я передумала.
– Ну… – неуверенно сказал Дэниел. – Сомневаюсь, чтобы я так просто взял и ушел. Пожалуй, разок-другой я все же постучался бы снова в твою дверь.
– Да, а я могла бы барабанить в твою. Здесь нет неравенства! Я могла бы закатить тебе сцену в твоем доме посреди ночи, если бы ты меня захотел бросить, но ты не преследуешь меня, а я не стараюсь выцарапать из тебя оценку. Это приводит меня в настоящее бешенство! – Кэролайн почувствовала спазм в желудке. – Я столько сил положила на учебу в твоем классе, а Элфрида Франклин считает, что для получения хорошей оценки мне надо было переспать с тобой! И тогда я взяла ее на пушку.
– Даже боюсь спорить, что ты сделала.
Дэниел знал, что Элфрида Франклин достаточно расчетлива, чтобы стоять на своем, не обращая внимания на слова Кэролайн. По мнению Элфриды, стоило пожертвовать отдельной личностью ради принципа. Если Кэролайн и Дэниела надлежит наказать за неофициальное общение друг с другом, хотя по отношению к таким зрелым людям это правило выглядит глупо, то пусть так и будет.
На факультетских собраниях, где в течение двух лет разрабатывали и утверждали эти правила, Элфрида четко определила свою позицию. Такое правило необходимо. Оно призвано уберечь юных, неопытных студентов от сексуальных хищников факультета, жертвами которых они могут пасть. С неизменным лицемерием Элфрида всегда добавляла, что говорит о хищниках, разумеется, чисто гипотетически. То, что в роли жертвы она представляла только представительницу женского пола, а в роли хищника – только мужчину, казалось Элфриде подтверждением реалистичности ее позиции, а не отражением ее феминистских убеждений.
– Я сказала ей, что расспрашивать меня, с кем я встречаюсь и чем мы с ним занимаемся, значит бесцеремонно вторгаться в мою личную жизнь. – Кэролайн подняла свой бокал с вином и, не сделав ни глотка, поставила его обратно. – А потом я сказала, что подам в суд на администрацию школы, если она попытается наказать меня за мое поведение.
Дэниел покачал головой. Проявляя ради нее несвойственное ему самому благоразумие, он не хотел и думать о всех тех неприятностях, расходах, гласности, с которыми придется столкнуться Кэролайн, исполни она когда-нибудь свою угрозу. Он сам дважды подумал бы, прежде чем бросить вызов грозной Элфриде Франклин, но Кэролайн, которая, как студентка, могла потерять значительно больше, сразу вступила в бой.
– Я восхищаюсь твоим мужеством. Но, думаю, ты могла бы не проявлять такую… непреклонность. – Он посмотрел на упрямую линию подбородка Кэролайн и решил повременить с благоразумными советами. – Что же сказала на это Элфрида?
– Прочитала лекцию на тему старого юридического правила «тяжкие преступления требуют сурового наказания». О том, что если они спустят это мне ввиду моего преклонного возраста, то не смогут выступить в защиту какой-нибудь молодой женщины, которая будет в ней нуждаться. Она сказала, что я окажу плохую услугу всем женщинам.
– Ты тоже так думаешь? – Дэниел испытывал двойственное чувство. Студенты не участвовали в обсуждении проведения такой политики, но на факультете устроили голосование, и это решение распространялось и на него. Он сам голосовал за это, помня о некоторых своих коллегах, заставлявших уйти из школы студенток, с которыми они имели любовную связь, когда это начинало грозить неприятностями. – Ты не считаешь, что кто-то, скажем, возраста Тессы, нуждается в защите собственной неопытности?
Некоторое время Кэролайн молчала, потом пожала плечами и грустно взглянула ему в глаза:
– Я не могу быть настолько беспристрастной. Я по-настоящему разозлилась, что за мной шпионят. Что декан юридической школы выслушивает самые гнусные и низкие сплетни, подхваченные на базаре, и реагирует на них, словно это данные под присягой свидетельские показания. Меня такие вещи приводят в бешенство! Что нас с тобой собираются судить, будто мы совершили какое-то преступление, что ты можешь потерять свое положение в университетских кругах и даже свою работу. Это неправильно, Дэниел. И меня не волнует, что подобная политика хороша по отношению к некоторым восемнадцатилетним девочкам. К черту ее, когда дело касается меня! И я чертовски возмущена!
– Успокойся, любимая, я на твоей стороне. – Дэниел взял ее за руку. Он еще не видел Кэролайн такой разъяренной. И эта ярость была вызвана принципиальным несогласием. Кэролайн готова была сразиться с деканом Гриерсоном, профессором Франклин и кем угодно, кто бы ни угрожал ее свободе поступать так, как она находит нужным. – Я считаю, что ты права, когда дело касается тебя.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ну, это политика факультета. Я знал о ней. Я одобрял ее. По-моему, нечестно требовать теперь ее пересмотра только потому, что она ударила по мне, чего я даже представить не мог. – Он ухмыльнулся. – Одна мерка для всех, или, как мы говорим, одинаковый соус и для гусыни, и для гусака – вот один из основных принципов англо-американского законодательства.
– Скорее можно сказать, одинаковый соус и для гусыни, и для жеребца, – заметила Кэролайн. – Что общего между тобой и преподавателем, злоупотребляющим своей властью над студентками? Ты не какой-то там престарелый Дон-Жуан, которому, чтобы чувствовать себя мужчиной, необходимо соблазнить юную девушку.
– Благодарю. – Дэниел поднял свой бокал с вином, словно произнося иронический тост. – Всегда приятно узнать, что ты не считаешь меня исходящим слюной, любителем малолетних.
Кэролайн проигнорировала его попытку разрядить обстановку. Она была в бешенстве, но под ее яростью скрывался холодный ручеек страха. Она позволила вырваться наружу только ярости.
– Я не понимаю, почему нужно применять одно правило ко всем. Это что, страховой полис на все возможные случаи? Почему для защиты и Тессы и меня, предусмотрены одни и те же законы?
– Ты уже рассуждаешь как юрист, гнев просветляет твой разум.
«Он должен понять, – думала Кэролайн. – Он, конечно, поймет».
– Теперь я вижу, что ты будешь лучшей в своем классе, Каролина миа. Но не трать понапрасну время на столь бурное обсуждение этих вопросов со мной. – Дэниел криво усмехнулся. – Декан и совет – вот кого нам придется убеждать. Я почти уверен, что тебе ничто не грозит. Эта политика не предполагает наказания студентов.
– Но почему же! Нельзя не признать, что и мы выступаем иногда в роли преследователей. – Ярость Кэролайн еще не прошла. – Стоит ли защищать какого-нибудь юного жеребца, разбивающего сердце преподавательнице факультета!
– Не стоит. А также не стоит защищать тебя, разбившую мое сердце. – Он больше не улыбался.
– Это не предмет для шуток, Дэниел. Я никогда не разобью твое сердце, и ты это знаешь.
В голосе. Кэролайн не было ни тени сомнения.
Однако Дэниел далеко не разделял ее уверенности.
– Позволь мне взять руководство на себя. Ты не обязана поддакивать членам совета, но и не спорь с ними. Пусть себе думают, что я домогался тебя. Видит Бог, я именно это и делал. Я так желал тебя… – Он оборвал сам себя. Теперь было не время для этого. – Даже если тебя впрямую не накажут, школа может осложнить тебе жизнь: ты не получишь рекомендательных писем, тебе не предложат работу. Юристы не очень любят допускать в свою среду возмутителей спокойствия. Позволь мне взять все в свои руки, Кэролайн.
Она, нахмурясь, смотрела на него.
– Уж не собираешься ли ты принять мученический венец или сделать что-то в этом роде! Взять всю вину на себя и броситься на свою шпагу!
– В этом нет необходимости. Я просто скажу, что напрасно рассчитывал…
– Ни в коем случае! Ты не станешь уступать им, чтобы защитить меня. – Кэролайн отняла у него свою руку. – Даже не думай об этом, Дэниел. – Она помолчала, а потом заговорила уже спокойнее. – Ты хочешь, чтобы мы перестали встречаться…
– Нет! – Он прижал два пальца к ее губам. – Никогда. Но если бы это могло тебя защитить, дать гарантию, что ты закончишь юридическую школу, что ты не окажешься вновь объектом пересудов, то я бы так и поступил. Возможно, это наилучший выход из положения, любимая.
– Самый лучший выход – сказать правду и посоветовать им отправиться вместе со своими законами в преисподнюю. Если право на частную жизнь не просто слова, оно должно защищать любовные отношения. Я начинаю чувствовать себя Элоизой, или Джульеттой, или какой-нибудь другой разлученной с любимым женщиной, которой не позволили спокойно любить.
– Кэролайн, не кипятись. Я еще никогда тебя такой не видел. Веди себя сдержанно и предоставь все мне. Если мы некоторое время не сможем видеться…
Дэниел замолчал. Перспектива отказаться от Кэролайн даже ради предоставления ей возможности спокойно окончить юридическую школу была настолько мрачной, что он отказывался рассматривать ее. Он знал, что любит Кэролайн, желает ее. Он достаточно часто повторял, что нуждается в ней, но только сейчас осознал, как глубока ею привязанность. Отказаться от Кэролайн было бы все равно, что отказаться от кислорода, но Дэниел пошел бы на это. Ради нее.
Теперь ему оставалось только убедить свою мя тежную любовь опустить огненный меч и предоставить ему делать то, что должно быть сделано. И на это у него было около двадцати минут. Он расплатился по счету и, когда они вышли из ресторана, свернул на Броуд-стрит, удаляясь от школы.
– Пройдись со мной немного. Это итальянское ассорти лежит в моем желудке, словно глубинная бомба. – Он взял ее за руку. – Дай мне высказаться, Каролина миа. Я хочу, чтобы ты выслушала меня и обдумала мои слова. Не спорь. Просто слушай. Я очень тебя люблю. И мне известно, как глубоко ранили тебя пересуды о твоем разводе с Гарри. Я знаю также, что у тебя есть все данные, чтобы стать действительно прекрасным юристом, которым я мог бы гордиться. Я хочу, чтобы ты могла посещать школу без всего этого цирка, который устраивают вокруг тебя. Мне больно чувствовать, что я еще больше усложняю твою жизнь. Я слишком тебя люблю. – Он повернул ее к себе лицом и наклонился к ней, стремясь заставить ее слушать. – Поверь этому, Каролина миа, даже если ты не веришь ничему на свете. Я хочу сделать твою жизнь приятной и счастливой – словом, лучше, чем она была без меня. И если самый действенный способ добиться этого состоит в том, чтобы расстаться с тобой всего лишь на некоторое время… – Он покачал головой, услышав вырвавшийся у нее возглас протеста. – Нет, не перебивай. Если это так, то я согласен поступить подобным образом, и ты тоже должна согласиться. Я слишком наседал на тебя – спать со мной, выйти за меня замуж. Наверное, я должен был отступить. Возможно, для тебя так было бы лучше не только по политическим соображениям, но и…
Кэролайн не в силах была это вынести:
– Дэниел, хватит! Пожалуйста, послушай… мне никогда не будет лучше без тебя…
– Пойдем, любимая. Наступило время идти в львиное логово. Нельзя опаздывать, ведь мы сегодня – гвоздь программы!
Он взял ее за руку и быстрым шагом направился к школе. Кэролайн пыталась что-то сказать, но он пустился бежать, указав ей на часы на здании банка, которые показывали двадцать семь минут второго.
Оставалось три минуты до начала собрания. Поскольку невозможно было одновременно и бежать, и спорить, последнее слово осталось за ним. Когда они, задыхаясь, подошли к дверям конференц-зала на пятом этаже, на часах была уже тридцать одна минута.
– Вдохни поглубже, любимая. Тебе достаточно просто смотреть на них с тем восхитительным ледяным достоинством, которое обращало меня в камень при наших первых встречах. Знаешь, этот взгляд, в котором читаешь: «Трудно поверить, что даже такой, как вы, может пороть подобную чушь». А потом держи рот на замке и предоставь говорить мне. – Его голос звучал глухо и настойчиво.
– Черта с два я это сделаю! – прошептала она таким же тоном.
Они вступили в львиное логово.
– Добрый день, профессор Фрателли, миссис Фолкнер. – Голос декана Гриерсона, совершенно лишенный обычной для него гулкости, звучал непривычно тихо. – Прошу вас, садитесь. Декан Франклин и мистер Стейнер, один из попечителей, окончивший в свое время нашу школу, уже здесь. – Он кивнул в сторону Элфриды Франклин и мужчины в сером костюме, в лице которого было что-то знакомое. – Вы помните Марка Стейнера, Кэро… миссис Фолкнер? Вы с ним уже встречались. Мы ждем доктора Эмерсона. Тогда будет кворум, и мы сможем начать заседание.
Со все возрастающей скоростью Майкл Гриерсон постукивал по ладони серебряным председательским молотком. Он заметно нервничал.
Последовало долгое молчание. Каждый застыл на своем месте. Бледные лучи зимнего солнца с трудом проникали через высоко расположенные окна в большую комнату, стены которой были обшиты деревянными панелями. Трое попечителей, о которых Кэролайн невольно думала как об инквизиторах, сидели за длинным ромбовидным столом из тикового дерева. Кэролайн обратила внимание, что он отчаянно нуждался в полировке.
– Кажется, у вас вот-вот должен начаться второй семестр, миссис Фолкнер, – сказал наконец Марк Стейнер, пытаясь нарушить молчание.
– Да, мы начинаем на следующей неделе. Вернее, – поправилась Кэролайн, – для студентов, допущенных к занятиям, учеба начинается на следующей неделе.
Опять воцарилось молчание, которое на этот раз никто не пробовал нарушить. Прошло еще несколько минут, дверь отворилась, и в комнату торопливо вошел, бормоча на ходу извинения, доктор Эллиот Эмерсон, высокий румяный мужчина около семидесяти лет, с густой гривой седых волос и в старомодных очках с золотой оправой.
Кэролайн почувствовала, как у нее мороз пробежал по коже. Она немного знала Эллиота Эмерсона. Он был другом Мейды, и она несколько раз встречалась с ним на ее званых обедах. Друг Мейды. Придерживался ли он таких же взглядов, как она? Кэролайн не могла припомнить о нем ничего, кроме того, что он был очень уважаемым кардиологом и к тому же имел диплом юриста. Но важнее всего было то, что он друг Мейды, возможно, представляющий на заседании ее интересы.
У Кэролайн упало сердце. Для трибунала, подобного этому, существовало одно название – судилище.
– Миссис Фолкнер, – сказал доктор, опустившись на стул, – может быть, вы помните, что я старый друг вашей свек… Мейды Фолкнер. Мне жаль, что мы встретились при таких удручающих обстоятельствах.
Он расположил кожаную папку на столе прямо перед собой и сложил на ней руки.
Кэролайн почувствовала, что Дэниел смотрит на нее. Она встретилась с ним взглядом и еле заметно улыбнулась.
– Доктор, – ответила она, кивнув Эмерсону, – я не знала, что вы будете одним из моих… – Инквизиторов? Членов революционного трибунала, которым разрешено было выносить только обвинительные приговоры, как во времена Французской революции? – Одним из моих… судей.
Она не ожидала от них справедливости. Ни от Элфриды Франклин, ни от друга Мейды, холодно смотревшего на нее через очки в золотой оправе.
Сердце Кэролайн сначала замерло, потом забилось ровнее. Черт с ним, с этими людьми, которые так деспотически отнеслись к ней и Дэниелу. Стоя спиной к спине, как два фехтовальщика, окруженные со всех сторон врагами, они будут отражать удары нападающих. Пусть эта компания мерзких судей пеняет на себя, когда вступит в бой с Дэниелом Фрателли и Кэролайн Фолкнер!
От этих мыслей ее отвлек голос декана:
– …Сначала мы с Франклин доложим вам о беседах, проведенных сегодня утром, потом члены комитета зададут возникшие у них вопросы, чтобы мы составили обо всем ясное представление. Не уверен, что за имеющееся сегодня в нашем распоряжении время мы сможем прийти к какому-то решению. Может быть, потребуется несколько дней или даже недель для определения тех мер, которые мы должны будем принять. Вам обоим необходимо понять, что совет может принять одно из нескольких возможных решений. Фрателли могут объявить выговор, устный или в приказе. Если совет придет к выводу, что этот случай требует применения крайних мер, то его, предварительно выслушав, могут попросить отказаться от должности профессора факультета. Вам, миссис Фолкнер, также могут объявить выговор или оставить в школе на испытательный срок. В крайнем случае вас могут попросить покинуть школу, опять же после того, как вас выслушают. В этом случае вы можете подать прошение администрации о повторном разборе этого дела в начале следующего учебного года. Студенты были ознакомлены с правилами факультета, не допускающими тесной дружбы преподавателей с учащимися…
Кэролайн перестала слушать. Отказаться от должности! Неужели они попросят Дэниела уйти? Могут ли они заставить его сделать это? Могут ли они уволить его, аргументируя свое решение их любовной связью? Она похолодела и застыла от мысли, что навлекла на его голову такое несчастье. Она едва слышала, как декан и профессор докладывали о результатах своих утренних встреч с обоими обвиняемыми.
Потом начались вопросы. Кэролайн с трудом переключила свои мысли с нависшей над Дэниелом опасности на то, что ее спрашивали. Когда они начали встречаться? Где это было? Угрожал ли ей Дэниел чем-нибудь, принуждая ее проводить с ним время? Обещал ли он ей что-нибудь…
– Например? – спросила Кэролайн.
Элфрида Франклин посмотрела на нее поверх очков в роговой оправе:
– Например, успешную сдачу экзаменов, миссис Фолкнер.
– Нет. Ничего подобного. Меня возмущает этот намек. Я очень много занималась перед экзаменами, профессор. Я не считаю, что нуждаюсь в чьей бы то ни было помощи. Мне не надо никого подкупать, я и так получу хорошие оценки!
Кэролайн пыталась говорить с ледяной уверенностью в голосе. Но она вся дрожала от гнева, и, вероятно, остальные чувствовали это.
– Оказывал ли на вас профессор прямое давление, склоняя к физической близости с ним?
Вопрос доктора Эмерсона был сформулирован в четкой и неэмоциональной манере, словно он подводил итог медицинского доклада.
– По-моему, это не ваше дело, – решительно сказала Кэролайн. – Я уже очень давно перешагнула рубеж совершеннолетия, и мои склонности касаются только меня. Я…
Доктор махнул рукой, прерывая ее:
– Я не спрашивал, была ли у вас физическая близость с профессором, миссис Фолкнер. Я спросил, не оказывал ли он на вас давления, чтобы добиться этого.
– Нет. Никакого давления.
У Кэролайн сжались кулаки. Физическая близость! Значит, вот как они это понимают? Как некое бескровное, неразумное действие, к которому зрелые опытные люди должны подходить рационально? Неужели они не понимают, что она и Дэниел занимались на его смятой постели любовью, горячей, страстной и веселой? Волнует ли их, что она желала его, нуждалась в нем, любила его? Может быть, им нужно услышать правду.
– Я занималась любовью с профессором Фрателли, потому что хотела этого, очень хотела.
Дэниел схватил ее за руку.
– Доктор Эмерсон, декан, если вы позволите мне ответить на ваши вопросы…
Кэролайн попыталась вырвать руку. Доктор Эмерсон проигнорировал слова Дэниела.
– Обещал ли вам что-нибудь профессор Фрателли в награду за физическую близость…
На этот раз Кэролайн не дала доктору закончить фразу.
– Нет. Ничего. Повторяю, что занималась с ним любовью, потому что мне этого хотелось. Непонятно, почему вам так трудно это усвоить.
– Кэролайн! – прошептал Дэниел, держа ее руку железной хваткой. – Пожалуйста, не говори больше ничего! Тебе нет надобности отвечать. Позволь мне…
– Нет! – Кэролайн повернулась к нему, сверкая глазами и сжав кулаки. – Ты не прикроешь меня собой и не получишь мою пулю. Мы с тобой прекрасно знаем, что весь этот фарс – творение моей бывшей свекрови. – Кэролайн снова обратилась к доктору Эмерсону. – Она разговаривала с вами, не так ли, доктор? Мейда позвонила вам и сообщила кое-какие сплетни, и вы позвонили декану, а декан позвонил профессору Франклин. Как будто из-за того, что Кэролайн Фолкнер встречается с Дэниелом Фрателли, небо обрушилось! Давайте скорее спросим их об этом. Выясним, занимаются ли они этим, и как часто, и как они оценивают друг друга. Давайте сокрушим их обоих. Такую цель преследует Мейда и, осознаете вы это или нет, доктор, использует вас просто как подходящее средство для ее достижения.
– Что вы под этим подразумеваете, миссис Фолкнер? – Голос декана был спокойным, но мрачным. – То, что доктор Эмерсон действовал под влиянием сплетен, является очень серьезным обвинением.
– Да, миссис Фолкнер. – За напыщенными манерами доктора Эмерсона угадывалась насмешка. – Чего же хочет от вас Мейда Фолкнер? Зачем ей вовлекать меня в какой-то заговор? Правда заключается в том, что у Мейды развито чувство гражданского долга и ее заботит репутация «Урбаны».
Кэролайн отрицательно покачала головой:
– Нет, не заботит, доктор. У Мейды своя собственная повестка дня. Ее совершенно не интересует эта школа. Ее единственная забота – заставить меня возобновить брак с ее сыном. Для достижения этой цели она сделала все, что было в ее силах, начиная с отказа частично субсидировать учебу внуков в колледже и кончая попыткой заставить меня прекратить отношения с профессором Фрателли. Вы являетесь тем средством, при помощи которого Мейда намеревается добиться своего. В случае неудачи она спокойно позволила бы этой школе провалиться в тартарары! Она пойдет на все для осуществления своих планов, касающихся ее сына.
К тому моменту, как Кэролайн дрожащим голосом произносила последние слова, лицо Эллиота Эмерсона стало багровым.
– Я возмущен этими нападками, ставящими под сомнение мою порядочность, доктор Гриерсон, и прошу наказать миссис Фолкнер. Недопустимо, чтобы опекун юридической школы становился объектом…
– Вы говорили с Мейдой Фолкнер, прежде чем позвонили мне, доктор? – холодно спросил Майкл Гриерсон. – Это она является источником информации, которую вы мне передали?
– Я не помню. – Шумное негодование доктора испарилось под хмурым взглядом декана. – Возможно.
– Сообщил ли вам доктор Эмерсон, что я провела новогоднюю ночь в доме профессора Фрателли? выкрикнула Кэролайн, прежде чем кто-нибудь успел что-либо сказать.
Последовала пауза. Потом декан ответил:
– Да, миссис Фолкнер, он сообщил это.
– А вы не спросили его, как ему удалось узнать об этом пикантном маленьком факте?
Ее голос источал презрение. Стоявший рядом с ней Дэниел, восхищенный ее безрассудной отвагой и бессильный остановить ее на пути к катастрофе, выпустил ее руку из своей и отошел. До сих пор никакие доводы не действовали на Кэролайн, но, лишившись теплого прикосновения руки Дэниела, она заколебалась. Заметив это, Дэниел заговорил:
– Я задаю вопрос: уместно ли обсуждать здесь семейные дела миссис Фолкнер? Мне представляется, что без каких-либо заслуживающих доверия доказательств у вас нет никакого права подвергать ее перекрестному допросу или судить. Она здесь не в роли истца и не в роли обвиняемой. Обвиняемый – я. Позвольте ей уйти.
– Нет! – Кэролайн уже покончила с минутным колебанием. – Профессор Фрателли пытается защитить меня, но я в этом не нуждаюсь. Этой школе необходимо со всей серьезностью пересмотреть проводимую ею политику, основанную на сплетнях и доносах. Я не нуждаюсь в вашем вмешательстве в мою жизнь. Я не желаю этого и готова подать в суд на школу, если так пойдет дальше.
– Кэролайн! – предостерегающе воскликнул Дэниел.
– Миссис Фолкнер! – сказали в унисон декан и профессор Франклин.
– Я не буду подчиняться людям, которые невольно стали пешками в руках некой интриганки. Я ничего дурного не совершила. И профессор Фрателли не сделал ничего плохого.
– Вы можете так думать, миссис Фолкнер, и я согласен со многим из того, что вы сказали. – Невозмутимый голос Марка Стейнера внес успокаивающую ноту во взрывоопасную атмосферу. – Но нам не уйти от того факта, что в этой школе проводится политика, запрещающая личные контакты между преподавателями и студентами, и вам с профессором Фрателли это правило было известно. Не должно ли было оно воспрепятствовать вашему решению видеться за пределами школы, когда вы впервые обсуждали эту проблему?
Губы Кэролайн тронула легкая улыбка:
– Не думаю, что люди влюбляются, соблюдая правила. А как по-вашему, мистер Стейнер? Никакие суровые законы не могли помешать мужчинам и женщинам разных рас влюбляться друг в друга ни на старом американском Юге, ни в сегодняшней Южной Африке. Разве могло бы правило, применительно к нам не имеющее ни малейшего смысла, помешать нашим чувствам?
Дэниел не знал, наградить ли ее аплодисментами или придушить. Она предоставила их интимную жизнь в распоряжение комитета, дав ему возможность использовать это против них. Она призналась, что спит с Дэниелом и даже любит его. Она вложила в руки членов комитета острейшее оружие, которое те могут направить против нее.
– Однако мы все еще имеем дело с нарушением существующего правила, – начала профессор Франклин.
– Боюсь, что это правда, – сказал декан, с сожалением качая головой. – Ясно одно: вы оба нарушили правила. Лично я не нахожу проступок серьезным…
– Я в этом не уверен, – забеспокоился доктор Эмерсон.
– Я в сомнении, серьезен он или нет, – одновременно с ним проговорила профессор Франклин.
– Но, – мощный бас Майкла Гриерсона покрыл голоса его собратьев по комитету, – но я считаю, что какое-то наказание все-таки необходимо. Какое-то небольшое наказание. Может быть, выговор в приказе.
– Я могла бы согласиться с этим. – Элфрида Франклин сняла очки и с хмурым видом играла с дужками. – При условии, что они перестанут встречаться. Мы должны потребовать от них обещания не иметь никаких дальнейших контактов до тех пор, пока миссис Фолкнер не закончит школу или кто-то из них не уйдет из нее по каким-то другим причинам.
– Это вполне приемлемо, – начал Дэниел, пытаясь заставить свое обычное рычание звучать примирительно.
Но он не смог бы заставить свой голос звучать примирительно, даже если бы от этого зависела его жизнь. Хотя можно сказать, что это так и есть, напомнил он себе.
– Я не согласна, – сказала Кэролайн, выпрямляясь в полный рост и стараясь говорить, как Маргарет Тэтчер, абсолютно уверенная в том, что занимает единственно верную позицию. – Я никогда не позволю этой школе определять мою частную жизнь.
Она стояла, скрестив руки на груди и вызывающе глядя на них, словно Жанна д'Арк перед отцами церкви.
– Хорошо, к чему же мы пришли? – жалобно спросил декан. – Я не хочу исключать вас…
– Кэролайн, не пора ли остановиться? – в бешенстве взревел Дэниел. – Я не позволю тебе подобным образом разрушать твою карьеру. Ты слышишь меня?
– Почему бы и нет, если я хочу это сделать? – спросила его Кэролайн. – Что тебе до этого?
– Что мне до этого? – Дэниел не верил своим ушам. – То, что я люблю тебя, ты, упрямая женщина!
– Да, – нежно сказала Кэролайн. – Это и есть наш ответ. – Она повернулась к декану. – Это и ваш ответ, декан Гриерсон. Дэниел не преследовал меня и ни к чему не принуждал, а я не пыталась использовать его. Мы не должны расставаться. А вы не должны исключать меня, или увольнять Дэниела, или делать что-то столь же абсурдное. Существует другой выход. Лучший выход. Замечательный выход!
Улыбка, озарившая ее лицо, заставила Дэниела вспомнить о восходе солнца.
– Какой, миссис Фолкнер? – спросил декан, в глазах которого забрезжила надежда, вызванная уверенным тоном Кэролайн.
– Что теперь, Кэролайн? – пробормотал Дэниел. – Этот лучший выход должен и впрямь быть хорош, или мы погибли.
– Да, декан, профессор Фрателли и я не только будем продолжать встречаться, мы собираемся жить вместе.
– Господи Боже! – воскликнул доктор Эмерсон.
– Миссис Фолкнер, пожалуйста, объясните, – сказала профессор Франклин.
– В самом деле? – сказал Дэниел, брови которого поползли вверх, но губы улыбались. – Ты уверена?
Кэролайн улыбнулась ему в ответ. Как она и ожидала, он все понял.
– Да. Совершенно уверена. – Она коснулась рукой его щеки и затем повернулась к членам комитета с высоко поднятой головой и сияющей улыбкой. – Декан Гриерсон, профессор Фрателли и я хотим пригласить вас – и всех присутствующих, разумеется, – на нашу свадьбу.
– О, Боже, – пролепетал доктор Эмерсон. – Мейда придет в ярость!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Кодекс страсти - Шредер Марта



Неплохой роман, легко читается. И сюжет жизненный.
Кодекс страсти - Шредер МартаОля
23.03.2012, 15.36





хороший роман, здесь всё есть,удачно описаны чувства Гг . Прочитала не отрываясь от начала до конца.
Кодекс страсти - Шредер Мартамалиновка
28.03.2015, 21.06





хороший роман, здесь всё есть,удачно описаны чувства Гг . Прочитала не отрываясь от начала до конца.
Кодекс страсти - Шредер Мартамалиновка
28.03.2015, 21.06





Очень понравился роман. Заставляет задуматься о многом.
Кодекс страсти - Шредер Мартаинна
6.10.2015, 13.54





Просто супер!!!Очень обидно за такие жидкие овации этому просто бесподобному роману1!!Браво автору и переводчику!Чудесные герои!Очень красивая любовь!Я абсолютно не обратила внимания на их возраст!Я просто балдела от таких умных диалогов!Редко встретишь такое среди современного мусора-чтива,так жаль ,что это бывает так редко!
Кодекс страсти - Шредер МартаЕва
4.11.2015, 10.57





Роман действительно достойный. На редкость связанные и умные диалоги. Я бы даже сказала с перчинкой. Рекомендую читать. Не пожалеете.
Кодекс страсти - Шредер МартаАнна
5.11.2015, 10.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100