Читать онлайн Лицо без маски, автора - Шелдон Сидни, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лицо без маски - Шелдон Сидни бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.97 (Голосов: 69)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лицо без маски - Шелдон Сидни - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лицо без маски - Шелдон Сидни - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Шелдон Сидни

Лицо без маски

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

Кэрол Робертс услышала, как открылась и закрылась дверь приемной, вошли мужчины, и даже не взглянув на них, нутром почуяла, кто они такие. Их было двое. Первому лет сорок пять. Здоровенный «папочка», более шести футов ростом, сплошные мускулы. Массивная голова, глубоко посаженные голубовато-серые глаза и жестко очерченные губы. Второй помоложе, с нежными чертами лица. Глаза карие, взгляд живой. Вроде совсем разные мужики, а все же, как показалось Кэрол, могли бы быть однояйцовыми близнецами. Конечно, полицейские, подсказало чутье.
Мужчины направились прямо к ее столу, и она почувствовала, как под мышками побежали капельки пота, — тут никакой дезодорант не спасет. Мысли лихорадочно проносились в голове: чего они явились, какую оплошность она допустила?
Чик? Господи, он уже полгода не попадал в передряги. С той самой ночи, когда сделал ей предложение и пообещал уйти из банды. Брат Сэмми? Он служил в ВВС, на другом конце света, и вряд ли эти «папочки» стали извещать ее, если бы с ним что-нибудь случилось. Нет, они пришли арестовать ее. Ведь у нее в сумочке травка, небось, настучал какой-нибудь ублюдок. Но почему их двое?
Кэрол уговаривала себя: «Они не посмеют тронуть. Я уже не та безропотная шлюшка из Гарлема, над которой можно измываться. Я секретарша одного из самых крупных психоаналитиков в стране».
— Чем могу быть полезна? — спросила она подчеркнуто безразличным тоном.
В этот момент старший детектив заметил расползающееся пятно пота на ее платье. На всякий случай зафиксировав достойную внимания информацию, он вытащил складень из потертого кожзаменителя, раскрыл его и предъявил свою служебную бляху.
— Лейтенант Макгриви, девятнадцатый полицейский участок. — Затем указал в сторону напарника: — Детектив Анжели. Мы из уголовного отдела.
Уголовного? Рука Кэрол непроизвольно дернулась. Чик! Кого-то пришил. Нарушил свое обещание и вернулся в банду. Сам участвовал в грабеже и кого-то кокнул. Или его убили? Они пришли сказать ей об этом!
Она почувствовала, что пятно от пота стало еще больше, и вдруг осознала: этот Макгриви все-все замечает. Ведь она и эти чертовы «макгриви» понимают друг друга без слов. С первого взгляда, будто знают друг друга сотни лет.
— Нам бы хотелось повидать доктора Джада Стивенса, — сказал молодой детектив. Голос мягкий и вежливый, под стать внешности. В руках небольшой сверток: оберточная бумага перевязана бечевкой.
Лишь через секунду до нее дошел смысл сказанного. Это не Чик. И не Сэмми. И не травка.
— Прошу прощения, — проговорила она, с трудом скрывая облегчение. — У доктора Стивенса пациент.
— Это займет всего несколько минут. Нам нужно задать ему несколько вопросов. — Макгриви помолчал. — Мы можем сделать это либо здесь, либо в участке.
Она в недоумении смотрела на них. Какого черта этим двум из уголовки надо от доктора Стивенса? Что бы там ни было в башке у полицейских, доктор не сделал ничего плохого. Она слишком хорошо его знает.
…Давно ли это было? Четыре уже года. И началось при ночном разбирательстве в суде…




Кэрол крупно «повезло» — опять председательствовал судья Мэрфи. Всего две недели назад он смилостивился и отпустил ее с испытательным сроком. Так сказать, за первое нарушение. Тогда эти ублюдки впервые ее сцапали. И уж теперь она отдавала себе отчет: судья будет строго следовать букве закона.
Заканчивали слушание очередного дела. Высокий спокойный человек, стоящий перед судьей, что-то говорил о своем подопечном, трясущемся толстяке в наручниках. Должно быть, адвокат, подумала она, глядя на говорившего. Такому красавчику легко довериться, толстяку повезло, можно позавидовать. А у нее никого нет.
Судья Мэрфи посмотрел на Кэрол, затем в лежащее перед ним досье.
Кэрол Робертс. Приставала на улице к мужчинам… Бродяжничество, наличие марихуаны, сопротивление при аресте…
Последнее — настоящая туфта. Полицейский пихнул ее, а она врезала ногой ему по придаткам. В конце-то концов, американская она гражданка или нет?!
— Ты ведь была здесь несколько недель назад, Кэрол?
Она решила уклониться от прямого ответа:
— Кажется, ваша честь.
— И я дал тебе испытательный срок.
— Да, сэр.
— Сколько тебе лет?
Она знала, что это спросят.
— Шестнадцать. Сегодня у меня день рождения. Поздравляю себя с днем рождения!.. — И расплакалась. Горькие рыдания сотрясали тело.
Высокий спокойный человек стоял сбоку, около стола, собирал бумаги и складывал в кожаный кейс. Услышав рыдания, он поднял глаза и остановил взгляд на Кэрол. Потом перекинулся с судьей Мэрфи несколькими словами.
Тот объявил перерыв, и они оба прошли в кабинет. Через пятнадцать минут судебный исполнитель препроводил туда же Кэрол. Спокойный человек что-то серьезно обсуждал с судьей.
— Тебе везет, Кэрол, — сказал Мэрфи. — Получаешь еще один шанс. Суд отдает тебя под личную опеку доктора Стивенса.
Так он лекарь! Да хоть бы Джек-Потрошитель! Лишь бы поскорее убраться из вонючего присутствия, пока не разнюхали, что она наврала о дне рождения.
Доктор повез ее к себе, по пути болтая о всякой ерунде, на которую не нужно отвечать, — давал возможность прийти в себя. Он остановил машину перед шикарным домом на 71-й улице, около Ист-Ривер. И по тому, как швейцар и лифтер не моргнув глазом поздоровались с ним, можно было подумать, что он всякий раз среди ночи возвращается с шестнадцатилетней «ночной бабочкой».
Кэрол никогда в жизни не бывала в такой квартире. В передней — телевизор, на экране которого можно было видеть вестибюль дома. Роскошная гостиная в белых тонах с двумя тахтами, обитыми светло-кремовым твидом. Между ними — кофейный стол со столешницей из толстого стекла. На стенах — полотна современной живописи. В углу бар из дымчатого стекла: полки уставлены хрустальными бокалами и графинами. Выглянув в окно, Кэрол увидела далеко внизу крошечные пароходики, плывущие по Ист-Ривер.
— После судебных заседаний страшно хочется есть, — сказал доктор. — Сейчас сооружу ужин в честь дня рождения.
Он повел ее в кухню, где быстро и искусно сервировал стол: мексиканский омлет, жареный картофель соломкой, хрустящая сдоба, салат и кофе.
— Одно из преимуществ холостяцкой жизни. Могу сготовить, когда захочется.
Ага, он холостяк. Если правильно себя повести, можно здорово поживиться.
Когда Кэрол покончила с пищей, он отвел ее в спальню для гостей — небольшую комнату, выдержанную в голубых тонах, главное место в которой занимала огромная двуспальная кровать. Рядом стоял низкий испанский туалетный стол со светильниками из желтого металла.
— Спать будешь здесь, — сказал он. — Сейчас принесу пижаму.
Кэрол оглядывала со вкусом обставленную комнату и думала: «Ну, деточка, скидывай штанишки. С сопливой черной шлюхой желают поразвлечься».
Полчаса она мылась под душем. А когда вышла из ванной, обернув блестящее тело полотенцем, пижама уже лежала на кровати. Кэрол понимающе ухмыльнулась, но не притронулась к ней. Сбросила полотенце и медленно пошла в гостиную. Этого озабоченного недоумка там не было. Заглянула в дверь небольшого кабинета. Он сидел за массивным столом, освещенным старомодной лампой. Стены от пола до потолка были заставлены книгами. Кэрол подошла сзади и поцеловала его в шею.
— Пойдем, малыш, — прошептала она. — Я так тебя хочу, нет сил терпеть. — И прижалась к нему. — Чего мы ждем, кукурузина? Если ты не трахнешь меня немедленно, я рехнусь своим малым умишком.
Какое-то время доктор разглядывал ее задумчивыми темно-серыми глазами.
— Тебе мало неприятностей? — спросил он мягко. — Ты чувствуешь себя цветной, и тут ничего не поделаешь, но кто тебе сказал, что обязательно быть пропащей, курящей марихуану шестнадцатилетней потаскухой?
Сбитая с толку, Кэрол уставилась на него, не понимая, чем не угодила. Может, для возбуждения ему нужно сначала помордовать ее? А может, он как преподобный поп Дэвидсон? Сначала помолится над черными прелестями, наставляя на путь истинный, а потом трахнет? Попытаемся еще раз. Она сунула руку ему между ног и стала гладить, шепча:
— Ну давай, малыш. Поддай мне жару.
Доктор легонько отстранил ее и усадил в кресло. Никогда еще Кэрол не была в таком обалделом состоянии. Не похож ведь на «голубого». Да разве по нынешним временам разберешь?
— Какая у тебя проблема, малыш? Скажи только, как, и я все сделаю.
— Ладно, — сказал он. — Давай потравим.
— Поговорим, что ли?
— Вот именно.
И они говорили. Всю ночь. Это была самая необыкновенная ночь в жизни Кэрол. Доктор Стивенс спрашивал, что она думает о Вьетнаме, гетто, студенческих беспорядках. Всякий раз, когда казалось, будто Кэрол наконец поняла, что ему нужно, он переключался на другую тему. Они говорили о вещах, о которых она слыхом не слыхивала, и о том, в чем считала себя непревзойденной искусницей.
Месяцы спустя она просыпалась ночью и лежала с открытыми глазами, пытаясь вспомнить то слово, мысль или магическую фразу, которая перевернула всю ее жизнь. Так ничего и не вспомнив, в конце концов сообразила: никакого магического слова не было. То, что сделал доктор Стивенс, было проще простого. Он говорил с ней. По-настоящему говорил, как никто и никогда. Он обошелся с ней, как с равной, чьи суждения и чувства заслуживают внимания.
Во время того ночного бдения она вдруг заметила, что совершенно голая, и пошла в спальню надеть пижаму. Он последовал за ней, сел на край кровати, и они опять говорили. О Мао Цзэдуне, о хула-хупе, о противозачаточных таблетках. О матери и об отце, которые не состояли в законном браке. Она рассказывала ему о том, чего никогда никому не доверила бы. О вещах, засевших глубоко в подсознании. И наконец заснула в состоянии полной опустошенности. Как будто ей сделали серьезную операцию и выкачали целую бочку отравы.
Утром после завтрака он дал ей сто долларов.
Кэрол не сразу их взяла, а потом сказала:
— Я наврала. Никакого у меня нет дня рождения.
— Я знаю, — усмехнулся доктор. — Но мы не скажем судье. — И добавил изменившимся тоном: — Ты можешь взять эти деньги, выйти отсюда, и никто не будет докучать тебе до следующего раза, когда опять попадешь в полицию. — Помолчав, продолжал: — Мне нужна секретарша в приемную. Кажется, это то, что тебе нужно.
Она с изумлением взглянула на него:
— Шутите? Я не знаю стенографии, не умею печатать.
— Могла бы научиться, если бы опять пошла в школу.
Кэрол смотрела на него во все глаза. Наконец произнесла с воодушевлением:
— Я никогда об этом не думала. Звучит шикарно!
Ей не терпелось выбраться к чертям собачьим из этой фартовой хаты со стольником в кулачке и помахать им перед носом парней и девиц у Фишмана в Гарлеме, где тусуется их честная компания. На эти башли можно целую неделю балдеть до потери пульса.
В аптеке Фишмана ей показалось, будто никуда и не отлучалась. Те же кислые рожи, та же унылая, скучная болтовня. Родной ее дом. Но из ума не шла квартира доктора. И дело не в обстановке, а в ощущении чистоты и спокойствия. Как будто маленький остров в каком-то совсем другом мире, куда ей предложили пропуск. Что она теряет? Можно ведь попробовать смеха ради, доказать доктору, что он ошибся — ни хрена из его затеи не выйдет.
Сама себе несказанно удивляясь, Кэрол поступила в вечернюю умывальником, разбитым унитазом, рваной зеленой занавеской и продавленной железной койкой, на которой частенько выделывала разные трюки и разыгрывала целые представления. На этой койке она была прекрасной богатой наследницей в Париже, Лондоне или Риме, а лежащий на ней мужчина — красавец принц, умирающий от желания жениться на ней. И всякий раз, когда тот, испытав оргазм, отваливался, ее мечта умирала. До следующего раза.
Даже не обернувшись, покинула меблирашку со всеми сказочными принцами и поселилась с родителями. Пока училась, доктор материально ей помогал. Школу закончила с отличием. Доктор присутствовал на выпускном вечере. Глаза ее сияли от гордости: в нее поверили, наконец она кем-то стала. Потом днем работала, а вечером посещала курсы секретарей. На следующий день после окончания расположилась в приемной доктора Стивенса и сняла собственную квартиру. Все эти четыре года доктор относился к ней с той же серьезной учтивостью, что и в первую ночь их знакомства. Сначала ждала каких-либо намеков на то, кем она была и кем стала. Но в конце концов поняла: док видит в ней ту, какая она есть сейчас. Делает все, чтобы помочь ей состояться как личности. Если у нее проблемы, всегда находит минутку обсудить ею. Чего бы она не сделала для него! Когда угодно спала бы с ним, даже убила бы ради него…
И вот теперь два хмыря из уголовной полиции хотят его видеть.




Макгриви терял терпение.
— Ну, как там, мисс? — спросил он.
— Мне приказано не беспокоить, когда доктор принимает больного, — ответила Кэрол и заметила, как потемнели глаза Макгриви.
— Ладно, я позвоню. — Она схватила телефонную трубку и нажала кнопку селектора. Прошло полминуты, и послышался голос доктора Стивенса:
— Да?
— Здесь два детектива, хотят повидать вас, доктор. Они из уголовной полиции…
— Им придется подождать, — спокойно сказал он и отключился.
Кэрол почувствовала прилив гордости. Полицейские могут ввергнуть в панику ее, но им нипочем не лишить самообладания доктора. Она вызывающе посмотрела на них:
— Вы слышали сами!
— Ну и долго там будет пациент? — спросил Анжели, тот, что помоложе.
Она взглянула на настольные часы:
— Еще двадцать пять минут. Сегодня это последний.
Мужчины переглянулись.
— Подождем, — вздохнул Макгриви.
Они сели. Макгриви внимательно рассматривал Кэрол.
— Кого-то вы мне напоминаете, — произнес он.
Ее не проведешь. Вынюхивает.
— Общеизвестная истина, — парировала Кэрол. — Мы все на одно лицо.
Ровно через двадцать пять минут Кэрол услышала щелчок замка на боковой двери, открывающейся из кабинета в коридор. А немного погодя другая дверь, ведущая в приемную, отворилась и на пороге появился доктор Стивенс. Какое-то время он разглядывал Макгриви.
— Мы раньше встречались, — сказал он, — но где, — припомнить не могу.
Макгриви небрежно кивнул:
— Да… Лейтенант Макгриви. — И показал на спутника: — Детектив Фрэнк Анжели.
Они обменялись рукопожатием.
— Прошу вас, — пригласил доктор.




Кабинет Джада был обставлен в духе гостиной французского загородного дома. Письменный стол отсутствовал. Лишь удобные кресла и несколько маленьких столиков, на которых стояли антикварные лампы. На полу — красивый большой ковер. В углу — кушетка, покрытая узорчатым шелком. Макгриви заметил, что на стенах нет никаких дипломов. Прежде чем прийти сюда, он навел справки. Если бы доктор Стивенс захотел, все стены мог увесить дипломами и всякими другими знаками отличия.
— Я первый раз в кабинете психиатра, — сказал Анжели, явно под впечатлением. — Не отказался бы и свой дом обставить так.
— Эта обстановка действует на моих пациентов расслабляюще, — сказал Джад просто. — Но я, между прочим, психоаналитик.
— Прошу прощения, — произнес Анжели, — а какая разница?
— На пятьдесят долларов в час дороже, — отозвался Макгриви. — Но мой напарник таких денег не стоит.
Напарник. И здесь Джад вспомнил: предыдущего напарника Макгриви застрелили, а его самого ранили во время задержания в винном магазине четыре, нет, кажется, пять лет назад. За совершенное преступление арестовали мелкого хулигана Амоса Зифрина. Адвокат заявил о невменяемости клиента по причине безумия. В качестве эксперта защита пригласила Джада. Оказалось, Зифрин — безнадежно психически больной с прогрессирующим порезом. По представлению Джада он избежал смертного приговора и был отправлен в психиатрическую лечебницу.
— Теперь я вас вспомнил, — сказал Джад. — Дело Зифрина. В вас всадили три пули, а ваш напарник был убит.
— И я все помню, — промолвил Макгриви. — Из-за вас преступник не понес наказания.
— Итак, слушаю.
— Нам необходима кое-какая информация, доктор, — сказал Макгриви и кивнул Анжели. Тот начал возиться с бечевкой, которой был перевязан сверток.
— Хотелось, чтобы вы кое-что опознали, продолжал Макгриви вполне обычным тоном, стараясь не насторожить доктора.
Наконец Анжели развязал сверток и вынул желтый непромокаемый макинтош.
— Вы его раньше видели?
— Похож на мой, — удивленно сказал Джад.
— Так и есть. Внутри ярлык с вашей фамилией.
— Как он у вас очутился?
— А как вы думаете?
Полицейские больше не осторожничали. На их лицах появилось хищное выражение.
Джад некоторое время пристально смотрел на Макгриви, затем взял с подставки на длинном низком столике трубку и стал набивать ее табаком.
— Полагаю, вам лучше сказать, что все это значит, — спокойно произнес он.
— Вопрос касается вашего макинтоша, доктор Стивенс, — ответил Макгриви. — Если это ваша вещь, мы хотим знать, как она оказалась за пределами дома.
— Все очень просто. Утром моросило. Мой плащ в чистке, поэтому я надел желтый макинтош, в котором езжу на рыбалку. Один из моих пациентов был без плаща. Пошел сильный снег, и я одолжил ему свой. — Доктор вдруг замолчал, явно взволновавшись. — Что с ним случилось?
— С кем? — поинтересовался Макгриви.
— С моим пациентом, Джоном Хэнсоном?
— Вот так, — мягко проговорил Анжели. — Не в бровь, а в глаз. Причина, по которой мистер Хэнсон не смог вернуть плащ сам, состоит в том, что он мертв.
— Мертв?
— Кто-то ударил его ножом в спину, — сказал Макгриви.
Джад с недоверием смотрел на детективов. Макгриви взял у Анжели макинтош и, повернув его другой стороной, показал омерзительную прорезь. Вся спина была покрыта расплывшимися бурыми пятнами.
— Кому понадобилось его убивать?
— Мы надеялись услышать это от вас, доктор Стивенс. Ведь вы его психоаналитик.
Джад беспомощно развел руками:
— Когда это произошло?
— Сегодня в одиннадцать утра, — сказал Макгриви. — На Лексингтон-авеню, в квартале от вашего кабинета. Десятки людей должны были видеть, как он упал, на все торопились домой, чтобы подготовиться к Рождеству, и он лежал на снегу, истекая кровью.
Джад так сильно вцепился в край стола, что у него побелели суставы.
— В котором часу здесь был Хэнсон? — спросил Макгриви.
— В десять утра.
— Как долго длится прием, доктор?
— Пятьдесят минут.
— Он сразу ушел?
— Да. Уже ждал следующий пациент.
— Хэнсон вышел через приемную?
— Нет. Мои пациенты входят через приемную, а выходят вон там. — Доктор показал на дверь, ведущую в коридор. — Таким образом они не встречаются друг с другом.
Макгриви кивнул:
— Итак, Хэнсон был убит через несколько минут после того, как он вышел отсюда. Зачем он посещал вас?
Джад ответил не сразу:
— Извините. Я не вправе обсуждать отношения между врачом и пациентом.
— Но ведь кто-то убил его, — сказал Макгриви. — Вы могли бы помочь нам найти этого человека.
Трубка Джада погасла. Он не спеша раскурил ее.
— Как давно он начал посещать вас? — На этот раз вопрос задал Анжели.
— Уже три года, — промолвил Джад.
— А что у него были за проблемы?
Джад молчал. Он вспомнил, как сегодня выглядел Джон Хэнсон — взволнованный, улыбающийся, страстно желающий насладиться вновь обретенной свободой.
— Он был гомосексуалистом.
— Еще один красавчик, — с горечью сказал Макгриви.
— Был гомосексуалистом, — подчеркнуто повторил Джад. — Хэнсон вылечился. Я сказал ему, что больше ходить ко мне не нужно. Он мог воссоединиться с семьей. У него жена и двое детей.
— У педика семья?
— Так часто бывает.
— Возможно, один из друзей-гомиков не захотел терять его. Они подрались. Тот разозлился и всадил нож в спину.
Джад задумался.
— Возможно, — неуверенно произнес он. — Но я бы отверг эту версию.
— Почему? — спросил Анжели.
— Потому что у Хэнсона не было гомосексуальных контактов более года. Скорее всего кто-то напал на него сзади. Иначе Хэнсон смог бы за себя постоять.
— Храбрый женатый педик, — угрюмо процедил Макгриви. Он вынул сигару и закурил. — Только кое-что рушит версию насчет внезапного нападения. В кармане убитого обнаружен кошелек, а в нем более ста долларов. — Он наблюдал за реакцией Джада.
— Если искать психа, это упростит дело, — вставил Анжели.
— Необязательно, — возразил Джад. Он подошел к окну. — Посмотрите на толпу внизу. Один из двадцати находится, был или будет на излечении в психиатрической больнице.
— Но если человек безумный?..
— Это не обязательно проявляется во внешности, — объяснил Джад. — На каждый очевидный случай сумасшествия по крайней мере десять нераспознанных.
Макгриви слушал Джада с явным интересом.
— Вы много знаете о человеческой природе, не так ли, доктор?
— Нет такого понятия, как человеческая природа, — сказал Джад. — Или природа животных. Попытайтесь вычислить среднюю величину между кроликом и тигром, между белкой и слоном.
— Вы давно занимаетесь психоанализом?
— Двадцать лет. А что?
Макгриви пожал плечами:
— Вы интересный мужик. Бьюсь об заклад, многие пациенты влюбляются в вас, а?
В глазах доктора появились льдинки:
— Не понимаю сути вопроса.
— Ну-ну, доктор, не притворяйтесь. Мы люди цивилизованные. Входит сюда «голубой», видит красивого молодого врача, с которым можно поделиться своей бедой. — Макгриви заговорил доверительно: — Неужели вы хотите сказать, что за три года, проведенные на вашем диване, Хэнсон ни разу не воспылал к вам?
Джад смотрел на него потухшим взглядом.
— Вот это вы и вкладываете в понятие «цивилизованный человек», лейтенант?
Однако привести Макгриви в смущение было не так-то просто.
— Но такое ведь могло случиться. И более того: вы сказали Хэнсону, что отныне встречи прекращаются. Возможно, ему это не понравилось. За три года он к вам привык. И вы подрались.
Лицо Джада потемнело от гнева. Анжели попытался разрядить обстановку:
— Быть может, у кого-то была причина ненавидеть его, доктор? Или он кого-нибудь ненавидел?
— Если бы такой человек существовал, — ответил Джад, — я бы вам сказал. Он был счастливый человек.
— Рад за него. А с вами каши не сваришь, — заявил Макгриви. — Мы заберем его досье.
— Нет.
— Мы можем получить предписание суда.
— Получите. В его досье нет ничего, что могло бы вам помочь.
— Тогда почему бы вам его не отдать? — поинтересовался Анжели.
— Это может повредить его жене и детям. Вы на ложном пути. Не сомневаюсь, что Хэнсона убил случайный человек.
— Не верю, — рявкнул Макгриви.
Анжели завернул макинтош и перевязал сверток бечевкой.
— Нам еще нужно кое-что проверить.
— Оставьте макинтош себе, — сказал Джад.
Макгриви открыл дверь, ведущую в коридор.
— Вы нам еще понадобитесь, доктор. — И вышел. Анжели, кивнув, последовал за ним.
Когда в кабинет вошла Кэрол, Джад стоял неподвижно.
— Все в порядке? — нерешительно спросила она.
— Кто-то убил Джона Хэнсона.
— Убил?
— Да, зарезал, — вымолвил Джад.
— О боже! Но за что?
— Полиция не знает.
— Какой ужас! — Кэрол увидела боль в его глазах.
— Я могу чем-нибудь помочь, доктор?
— Пожалуйста, закройте помещение. Мне нужно навестить миссис Хэнсон. Я сам должен сообщить ей об этом.
— Не беспокойтесь. Я за всем прослежу, — сказала Кэрол.
— Благодарю.
И Джад ушел.
Через полчаса Кэрол убрала все досье и уже закрывала на ключ свой стол, когда дверь из коридора открылась. Кэрол увидела знакомого мужчину, который улыбаясь шел к ней.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Лицо без маски - Шелдон Сидни

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223

Ваши комментарии
к роману Лицо без маски - Шелдон Сидни



Высокий худощавый человек в желтом макинтоше свернул на Лексингтон-авеню и смешался с прохожими. Он шел довольно быстро, хотя и не так поспешно, как другие пешеходы, спасавшиеся он холода. Шел с высоко поднятой головой, занятый собственными мыслями, и казалось, не заметил, как на него кто-то наскочил. Наконец-то покинув чистилище, в котором его так долго держали, он направлялся домой, чтобы сказать Мэри: все позади, их ждет прекрасное будущее, ни облачка на горизонте. И представил себе, как озарится ее лицо. На углу 59-й улицы желтый светофор переключился на красный, и человек остановился посреди нетерпеливой толпы. В нескольких футах поодаль возле большой кружки стоял Санта-Клаус из Армии Спасения. Человек нащупал в кармане несколько монеток и бросил в кружку — на счастье. И в это мгновение кто-то ткнул его в спину. Удар был жалящий, сотрясший все тело. Наверное, какой-нибудь забулдыга, принявший по случаю праздника, вздумал заявить о своем дружеском к нему расположении. Или Брюс Бойд. Брюс никогда не мог рассчитать свою силу и еще не отделался от мальчишеской привычки мучить его. Хотя Брюса человек не видел больше года. Он хотел обернуться и взглянуть на обидчика, но тут колени его начали подкашиваться. Тело медленно оседало на тротуар, причем он видел это как бы со стороны. Затем почувствовал в спине острое, все шире расползающееся жжение. Дыхание перехватило. Перед глазами поплыли туфли, ботинки, сапожки, словно живущие собственной жизнью. Немела щека на обледеневшем асфальте. Он знал, что не должен здесь лежать. Решил позвать на помощь, открыл рот, и… на подтаявший снег хлынул горячий красный поток. Оцепенев от потрясения, он провожал взглядом дымящийся ручеек, потекший в сточную канаву. Боль нарастала, но это пустяки, у него ведь добрые вести. Он свободен. Он скажет Мэри, что совсем освободился. И прикрыл глаза, ощутив резь от нестерпимой небесной белизны. Подмораживало, но ему уже было все равно.
Лицо без маски - Шелдон СидниДульсинея
13.01.2012, 14.50





Да уж,видимо с "Коза Ностра"шутки плохи.Досталось бедному доктору.Реально расписаны страхи преследуемого убийцами человека.Что хорошо в романах так это то,что гл.герой после всех передряг остается живым,что в реальной жизни вряд ли удалось.Детектив-ужастик закручен по полной,(а в итоге развязка проста до банальности),но любовная линия проскальзывает тонкой прозрачной ниточкой.
Лицо без маски - Шелдон СидниЧертополох
23.02.2014, 23.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100