Читать онлайн Оазис грез, автора - Шелби Филип, Раздел - ГЛАВА 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Оазис грез - Шелби Филип бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.55 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Оазис грез - Шелби Филип - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Оазис грез - Шелби Филип - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Шелби Филип

Оазис грез

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 4

Молодой посыльный восемнадцати лет из деревни считал, что ему повезло с работой у известного парижского ювелира. И особенно ему повезло в настоящий момент. Перед ним стояла очаровательная, совершенно голая женщина, по плечам рассыпались золотистые волосы, в голубых глазах светилось поддразнивание ее широкой чувственной улыбки.
– П… п… пакет, мадам! – заикаясь, произнес он. Совершенно не смущаясь, девушка сделала полшага вперед, ее выпуклые груди слегка качнулись. Неторопливо она протянула руку и взяла пакет. Юноша, который пытался сосредоточить свой взгляд на какой-то точке за ее плечом, поторопившись, выронил квитанцию, которая полетела на пол. Инстинктивно он встал на колено, чтобы поднять ее, и, как оказалось, сделал большую ошибку, потому что, нагибаясь, он увидел такие сокровища, которые может породить только фантазия. И ему надо было выпрямиться, что он и проделал медленно… Девушка, которая была старше его, возможно, всего на два или три года, сочно улыбнулась, видя его затруднительное положение.
– Когда я дойду до середины комнаты, вы можете закрыть дверь, – негромко сказала она.
Неторопливо, опустив руки по бокам, – длинная, узенькая коробочка с драгоценностями слегка покачивается в ее руке, – она пошла по прихожей. Когда она проходила мимо роскошного зеркала в позолоченной раме, висевшего посередине комнаты, то услышала, как щелкнул замок. Она ухмыльнулась и продолжила свой путь в спальню, где одевался к обеду се любовник.
– Cher.
type="note" l:href="#n_3">[3]
Пьер Фремонт вздрогнул, посмотрел на нее.
– Что?
– Вот, только принесли.
Взгляд Пьера устремился мимо нее к входной двери.
– Клео, разве можно так… – Он вертел в руках запонки, показав рукой на ее наготу.
Она откинула назад голову и засмеялась, потом села, подтянула под себя ноги, так что пятки оказались на подушке дивана. При виде золотистого пуха между ее ног у Пьера во рту все пересохло.
– Что за глупости! – произнесла она, делая вид, что сердится. – Разве я стану показываться в таком виде перед совершенно незнакомым человеком?
– Нет, конечно, не станешь, – торопливо согласился он.
Его Клео не сделает подобной вещи. Ну, она любит демонстрировать себя в чем мама родила, а он еще больше любит ее за это. Особенно когда она надевает черные чулки с эластичным верхом, туфли на высоких каблуках и красит губы красной помадой «Вавилонская блудница», юная профурсетка, чудище, которая сразу же позволила ему насладиться собой и, поступив так, сделала его ненасытным.
Как сильно он полюбил свою драгоценную Клео! Глядя на нее, он наслаждался ее красотой и поклялся, что ничто не заставит его потерять ее, ничто…
«Я сдержал свое слово, а она даже не знает об этом». Наблюдая за Пьером, Клео точно знала, о чем он думает. Всегда знала об этом. Такой же у нее была и мать, имевшая дар ясновидения. Она была пьяницей и потаскухой, которая сводила концы с концами тем, что надувала наивных туристов, только что сошедших с корабля, горевших желанием отведать экзотических арабских прелестей. Предсказание судьбы, гадание по руке, заговоры, – деньги так и сыпались от пожилых и великовозрастных пассажиров, которые читали в журнальчике корабля о таинственной связи мадам Трубецкой с потусторонними мирами. Такая реклама обходилась дорого, и дыра в прибрежной стене Бейрута, раскрашенная в виде шатра и названная «Шейх», была по карману только царственной особе, но толпа лопоухих посетителей не убывала.
Если бы не приходилось тратиться на спиртное и наркотики, то денег с этих простаков хватало бы на все. Но во время наплыва туристов вкусы мадам Трубецкой менялись от дешевого местного вина до шампанского высшего качества и серого опиума. Зимой она расплачивалась натурой с хозяином квартиры. Когда Клео исполнилось десять лет, то туристам в оплату жилья включались также и ее услуги…
Клео боролась с искушением взять еще одну клубничку. Но не удержалась и протянулась за ней, как будто у нее их было бесчисленное количество и она могла поглощать их в любое время. Свой характер она вырабатывала очень долго. Даже теперь, когда она зажила такой жизнью, о которой не могла и мечтать ее мать, где-то глубоко в ней скрывался печальный, молчаливый, трясущийся ребенок, который все еще боялся, что у него все отнимут.
– Это для меня?
– Что?
– Право, Пьер! Ты совсем не обращаешь на меня внимания!
Ее надутые губки одновременно и пристыдили, и возбудили его. Он уставился на коробочку.
– Если бы я не была уверена, что ты не женат, то я бы подумала, что этот подарок прислала тебе жена! – Клео встала, прикинувшись рассерженной. – Или это – подарок другой женщине?
– Да нет же, Клео.
Пьер лихорадочно сорвал оберточную бумагу и открыл коробочку от ювелира. На черном бархате было уложено целое созвездие бриллиантов и сапфиров, соединенных извивающимися змейками, превратившихся в уникальный браслет.
– Подойди сюда! – хрипло прошептал он.
Он возился с застежкой, потому что не мог оторвать глаз от великолепных грудей. Наконец он защелкнул браслет на ее запястье. Клео отошла назад и приподняла свою руку, как танцовщица, воздевающая руки к небу.
– Я этого не забуду, – снова и снова шептала она.
Еще бы. Клео достаточно было только назвать что-нибудь. Например, сказать, что ей очень нравится браслет в витрине магазина Булгари, и все. Пьер воспринимал это как намек на то, чтобы купить его. Ему лишь хотелось сделать ей приятное и сделать ее довольной и счастливой, какой она была теперь. Клео ходила по комнате, а Пьер думал: «Моя… Она моя!»
Эта мысль встряхнула Пьера без всякого предупреждения, напомнив ему о телеграмме, которую он получил всего час назад от Арманда Фремонта. Он помнил, как его сердце сжал страх, когда он прочитал содержание телеграммы. И все же у него появилось приподнятое настроение, которого раньше он не испытывал. Была устранена опасность, грозившая ему, Клео, когда по дороге в Женеву произошел несчастный случай с Александром Мейзером. Но радостное возбуждение и облегчение сопровождались предчувствиями. Масса вещей могла обернуться не так, как хотелось. Вот почему, когда он наконец успокоился, он позвонил Джасмин, той самой Джасмин, которая предвидела все его вопросы и дала ему все ответы, в которых он нуждался.
– Пьер, дорогой. Я спрашиваю, действительно ли ты готов пойти куда-нибудь, чтобы это отметить? – Клео сжала кулачок, драгоценные камни засверкали перед глазами Пьера. Потом копчиком языка она облизала краешки своих губ. – Или ты хочешь остаться здесь?
– Давай лучше останемся здесь, лишь мы двое.
– Как тебе больше нравится, любовь моя, – прошептала Клео, устраиваясь у него на коленях.
Хотя она и была очень тронута подарком, Клео знала, что Пьер что-то скрывает от нее. Он нервничал, несчастный врунишка. Она радовалась, что подвела его к тому, чтобы он остался. Наедине она сумеет его несколько подпоить. Пьер, может быть, и волевой человек, но против алкоголя устоять не может. Когда его охватит сонливость, она уложит его в постель и пошарит в том месте, о котором, как он считал, она ничего не знает, но в котором он хранил самые свои сокровенные тайны.


Еще два месяца назад Пьер Фремонт воспринимал мир как что-то совершенное. Как и другие Фремонты, он воспитывался в атмосфере власти и привилегий. Осторожный и дотошный от природы, он обнаружил, что может объяснить тайны банковского мира так же просто, как некоторые ученые читают папирусы, написанные на умерших языках. Для него банковское дело означало порядок, а без порядка все остальное ничего не значило.
Будучи аспирантом Сорбонны, он работал на Ротшильдов, потом сменил ряд других европейских учреждений, не только накапливая опыт, но и устанавливая ценные контакты. К середине тридцатых годов Пьер завоевал уважение в среде международных банковских и финансовых кругов и недавно достиг вершины своей карьеры, когда его назначили управляющим вопросами истории банковского дела в Ливане. Получив это место, он, конечно, мог не связываться ни с «Казино де Парадиз», ни с его холдинговой компанией. Чтобы избежать даже намека на нарушение правил, он держал свои акции в анонимном доверительном месте.
Такой порядок вещей вполне устраивал Пьера. Незаурядная личность Арманда всегда производила на него ошеломляющее впечатление. Предпочитая оставаться в тени, а не на виду, Пьер не возражал против того, чтобы Арманд управлял «Казино де Парадиз», что тот делал великолепно. Помимо содержания помещений в Париже и Бейруте на деньги, поступавшие от акций, Пьеру особенно не на что было тратиться. Его переезды, угощения и непредвиденные расходы оплачивал банк, а месячной зарплаты вполне хватало на оплату его единственной страсти – его любви хорошо покушать. Пьер считал, что его денег хватило бы на две жизни. Вскоре он узнает, как могли подвести даже его подсчеты эксперта.
Несмотря на все богатство и широту познаний, шикарные и утонченные женщины Бейрута редко когда замечали Пьера. Он был невысок, всего пять футов шесть дюймов, с простым лицом, на котором выделялся длинный нос и выцветшие серые глаза. Не занимаясь многие годы никакими физическими упражнениями, он отрастил себе порядочное брюшко. Его волосы выпадали быстрее, чем таял лед в летний полдень; в тридцать шесть лет он приобрел цвет лица и манеры поведения старика.
Если бы Пьер был вполне счастливым, то природа наделила бы его в порядке компенсации яркими, магнетическими качествами. Но хотя его имя и счет в банке были, без всякого сомнения, впечатляющими, но в такой же потрясающей степени он был скучным человеком. Пьер не был рассказчиком, не знал анекдотов. На торжественных обедах он без конца трещал о блюдах и вине. Бейрутским женщинам, может быть, и правится покушать, но говорить о еде они не желают. А как с азартными играми и вечеринками? Прогулками на яхтах по уик-эндам, поездками в магазины Рима или Афин? Смачными сплетнями о прелюбодеяниях высокопоставленных людей или о посещениях наиболее опасных трущоб города, чтобы встряхнуть пресытившиеся чувства? Пьеру все это не нравилось.
Смирившись с положением вечного холостяка, Пьер два раза в год посещал бордель, который считался наиболее приличным в Бейруте. Он примирился с тем, что похотливость, о которой шептали в жокейском клубе, ему совершенно неприсуща.
У Пьера была одна страсть – еда. Он был основателем и президентом клуба узкого состава, члены которого посвятили себя кулинарии. Они встречались два раза в месяц, по очереди друг у друга. Делом чести у них было такое положение, когда хозяин, каким бы богачом он ни был, сам бы выбирал блюда, закупал продукты и все готовил.
Принимая как-то гостей у себя, Пьер выбрал оленину в качестве основного блюда, и он весь извелся, что еще не доставили ягоды можжевельника, которые он заказал в супермаркете «Гуддиз», поставщике специй для гурманов Бейрута. Поэтому, когда весело затинькали старинные колокольчики у входа на кухню, он распахнул дверь, ожидая увидеть арабского мальчика-рассыльного.
А перед ним предстало видение. Высокая красавица, рост которой подчеркивали ноги в мини-юбке, казавшиеся бесконечно длинными. Ее грудь обтягивал толстый свитер, а волосы были стянуты на затылке в «конский хвост», отчего она выглядела очень молодо. Она принесла цветы для украшения обеденного стола.
– Доставка мистеру Фремонту, – сообщила девушка, осматривая профессионально обставленную и оборудованную кухню.
– Я и есть… Я – Фремонт.
Клео скептически посмотрела на него. Неужели этот мужчина в фартуке, который чуть ли не волочится по полу, и является знаменитым Фремонтом, о котором так распинался хозяин цветочного магазина?
– Тогда цветы ваши. Вы хотите, чтобы я поставила их здесь или в столовой?
– В… в столовой.
– Для этого мне нужна ваза.
– Да, конечно, сейчас дам…
Он занервничал, смутился и заскромничал – все сразу. Пьер чуть не грохнул севрскую вазу, которую приготовил для этого случая.
– Давайте я сама сделаю это, – предложила девушка. – Дополнительной оплаты не потребуется.
Пьер не успел ответить, как она села за стол и стала оформлять вазу с букетом в центре стола. Пьер сидел напротив нее и наблюдал. Прошло пять мучительных минут, пока он собрался с духом.
– Если вы не против, скажите, как вас зовут? Ее васильковые глаза подтрунивали над ним.
– Зачем вам это знать?
– Ну, просто чтобы…
Пьер искал какой-нибудь любезный, остроумный ответ, но ничего подходящего в своем запаснике не нашел и покраснел.
– Да ладно, – произнесла девушка. – Во всяком случае, вы не распинаетесь передо мной. Меня зовут Клео.
Клео! Как замечательно это прозвучало для его слуха. Пьера как будто подстегнуло.
– Разрешите предложить вам бокал вина?
Клео насмешливо разглядывала его. Она хорошо понимала, что происходит. Ее единственная мысль заключалась в том, долго ли еще водить за нос этого глупца. Если она станет любезничать с ним, то, во всяком случае, получит обильные чаевые. Но получилось так, что она добилась значительно большего.
Клео пробыла у него два часа, а когда уходила, то Пьер чуть не заплакал. Обед в этот вечер удался на славу, но ему было наплевать. Из головы у него не выходила Клео, но у него не хватало смелости позвонить ей в цветочный магазин. Он обошел эту трудность, заказав еще цветов в магазине и моля Бога, чтобы их доставила Клео. Так и получилось. Когда она принесла ему не менее дюжины букетов, он наконец расхрабрился и пригласил ее на прогулку. Он пришел в восторг, когда она согласилась. В этот вечер Пьер просто лопался от гордости, когда сопровождал Клео в ресторан «Синяя птица» в «Казино де Парадиз» и на представление в тамошнем кабаре.
Их связь скоро стала притчей во языцех всего Бейрута. Пьер смущался, пока не понял, что превратился в любопытную достопримечательность. Его не только считали заядлым холостяком, но друзья знали, что он также очень прижимист с деньгами. Они не могли поверить, что он платит девушке, чтобы она оставалась с ним.
С Клео Пьер ожил больше, чем когда-либо за всю свою жизнь. Ее молодость взбодрила его. Когда они шли танцевать, он ощущал, как в него вливается ее энергия. Он знал, что становится объектом насмешек. Он замечал ухмылки на лицах молодых людей, завсегдатаев в клубах Бейрута, и слышал их саркастические замечания. Но впервые в жизни ему было безразлично, кто что говорил. Когда он оставался с Клео, все остальное теряло значение, потому что вдвоем у них возникал свой собственный мир, такой, в возможность которого Пьер совершенно не верил, не говоря уж о том, чтобы самому пожить в этом мире. Он поклялся, что не откажется от него, что бы ни произошло.
После полугодовой связи Клео переехала жить к нему. Это могло бы произойти и раньше, но Пьер проявил осторожность. Он ужасно боялся также того, что Клео бросит его. Самое страшное заключалось в том, что у нее на стороне были дружки, а ему она отводила роль дурачка. Тогда Пьер нанял очень дорогого, но весьма осторожного частного сыщика, который следил за ней в течение трех месяцев.
Его отчеты вселили в Пьера необычайную радость. Она его не обманывала. Она жила в небольшой квартире в туристической части бейрутской гавани. Ее мать, ныне покойная, зарабатывала себе на жизнь ясновидением. Клео прекратила учебу в старшем классе приходской школы, тогда же поступила на работу в цветочный магазин. В нескольких местах она пробовала работать манекенщицей, но это у нее не пошло. Согласно сообщениям сыщика, Клео жила тихо, изредка назначала свидания, но не вступала в романтические связи. Пьеру просто не верилось, что никто в мире не заметил такую жемчужину. Но он не стал ставить под сомнение свою удачу. Ему и в голову не пришло, что хотя он платит сыщику деньги, этот человек мог снюхаться с объектом слежки и получить от нее что-то помимо денег, чтобы опустить некоторые детали и приукрасить подмоченную репутацию.
Когда Клео поселилась в его доме, Пьера озадачило открытие, что двое не могут жить так же экономно, с его точки зрения, так же хорошо, как один. Суммы, которые он выделял Клео и которые, по его мнению, были очень щедрыми, вскоре оказались недостаточными. Из многих наиболее модных и дорогих магазинов Бейрута каждый месяц стали приходить счета. Никогда не сталкиваясь с ценами на женскую одежду, Пьер просто пришел в ужас, пока Клео ненавязчиво объяснила ему некоторые стороны жизни творческого моделирования.
Счета продолжали сыпаться. К одежде требовались другие детали туалета, а те, в свою очередь, нуждались в драгоценных украшениях. Удивительно похорошевшая женщина нуждалась в самом шикарном салоне красоты «Бентли», чтобы сделать прическу, маникюр, массаж, и в самой дорогой фирме «Мисерати» для этих долгих, увеселительных поездок вдоль побережья. Новых друзей надо было принимать в соответствующей шикарной обстановке, что включало сверкающую полировкой новую яхту длиной в шестьдесят футов.
Пьер, который мог среди ночи вызвать министров правительства, чтобы потребовать у них отчета о расходах, даже не заикался, чтобы возразить против расточительности Клео. И всякий раз, когда он собирался посадить Клео на определенную сумму, она доводила его до экстаза, превращая в тряпку. Все прощалось и забывалось, тайком Пьер облегченно вздыхал. Ему становилась невыносимой мысль, что он возражал против расточительных привычек Клео, что она из-за этого может относиться к нему как к скряге.
Поскольку Пьера в Бейруте считали баснословно богатым, никто не удивлялся размаху его расходов. Другое дело его бухгалтерские книги. В конце первого года совместной жизни с Клео Пьер оказался перед фактом своего разорения. Весь его доход в миллион долларов в год, вся его наличность и все резервы в виде акций – все схлынуло. В конце второго он стал должником трех лондонских банков, терпение которых в ожидании оплаты долгов вот-вот должно было лопнуть.
Озабоченный всем этим, Пьер думал, как ему решить эту дилемму. Если он осадит Клео в расходах, то рискует потерять ее. Абсолютно неприемлемо. Если не вернет долг английским банкам, то рано или поздно сведения о его финансовых затруднениях просочатся наружу. Неприемлемо в равной степени. Поэтому надо найти новый источник доходов.
Пьер обдумывал различные, имевшиеся у него варианты. Все они были на воде вилами писаны. Он ни к кому не мог обратиться за займом, включая членов своей семьи, потому что как директор национального банка он не мог допустить даже тени сомнения в своей добропорядочности. Он не мог продать свои акции холдинговой компании казино, потому что все акции, принадлежащие членам семьи, должны продаваться только другим членам семьи. Значит, речь шла об Арманде, который мог создать серьезные осложнения, если бы узнал об отчаянном положении Пьера, и о Джасмин, которая без конца накапливала деньги, нужные для осуществления ее планов.
Все это оставляло ему лишь один выход – он мог действовать только на свой страх и риск. Нет более мудрого человека, в сравнение не идет даже влиятельный дядя Арманд, у которого везде расставлены глаза. Все будет прекрасно, если он станет действовать осторожно… как ягненок в присутствии льва.
Даже в самых страшных кошмарах Пьеру не снилось, что не Арманд, а человек за тысячу миль – Александр Мейзер – раскроет его тайны.
– Дорогой, ты чувствуешь себя нормально? – Клео выплыла из туалетной комнаты, красные блестки на ее мини-юбке от Сен-Лорана сверкают и шуршат.
Забота Клео заставила Пьера улыбнуться:
– У меня немного крутит желудок. Принеси мне рюмочку «Фернет-Бранка».
Клео налила ему порцию горького малинового итальянского ликера и смотрела, как он пьет.
– А теперь скажи мне, что случилось. Знаю, что это связано с телеграммой, которую ты получил сегодня.
– В дорожном происшествии погиб Александр Мейзер, – ответил Пьер.
Клео нахмурилась. Пьер заметил по ее глазам, что она узнала фамилию, которую он назвал.
– Мейзер?
– Банкир из Нью-Йорка. Я хорошо его знал. Он был также лучшим другом Арманда. Они вместе росли.
– Какое горе для Арманда!
– Джасмин настаивает, чтобы мы с Луисом поехали на похороны в Нью-Йорк.
Клео тут же заметила про себя, что Пьер не включил ее, но ничего не сказала по этому поводу.
– Значит, сегодня мы рано ляжем спать, – решительно заявила Клео. – Ты очень напряженно работал, а теперь, получив эту ужасную новость… Я хочу, чтобы перед поездкой на похороны ты как следует отдохнул.
Клео наблюдала, как до конца вечера Пьер выпил целую бутылку вина и три рюмки ликера. Этой ночью его не разбудит ничто, кроме начала войны. На это она могла вполне положиться.


Клео лежала голая между прохладных хлопчатобумажных простыней. Потолок был разрисован абстрактными черными полосками, тенями от веток деревьев, а в перспективе была изображена бледно-голубая молодая луна. Она бесшумно соскользнула с кровати, подошла к той стороне, где лежал Пьер и где на стене висела картина, написанная Модильяни. Мадонна с глазами лани, выполненная в серых и голубых тонах, черты лица были вытянуты. Клео знала, что этот художник знаменитый и что картина стоит кучу денег. Но ей эта картина никогда не нравилась. Ее привлекало то, что находилось за картиной.
Она прожила у Пьера меньше двух недель и уже открыла тайну его стенного сейфа, скрывавшегося за картиной. Забавно было наблюдать, как Пьер набирает комбинацию цифр. Она это прекрасно видела, потому что если повернуть зеркала в ее туалетной комнате, то можно было отчетливо видеть, что происходит в спальне. Когда она в первый раз сама открыла этот сейф, то для нее многое прояснилось.
Клео поглаживала браслет из бриллиантов и сапфиров, который не сняла, даже ложась в кровать. Ей было приятно, что ее любовник не узнает о многих вещах, связанных с ней. Шоры на глазах Пьера были такими тяжелыми, что он никогда не разглядит, что ее любовь к нему всего лишь мираж. Любовь – это что-то такое, на что она была не способна. Для Клео это была просто еще одна форма обмана, не больше, чем обманом был этот подаренный браслет, как и много других вещей, которыми осыпал ее Пьер. Все они заменялись подделками, а оригиналы оседали в депозитном ящике-сейфе одного из банков Рима. Но разницу между подделкой и оригиналом он тоже не замечал.
Клео никогда бы не приняла на веру ни Пьера, ни его любовь. Она была уверена с цинизмом уличной девчонки, что когда-нибудь, рано или поздно, неважно по какой причине, она лишится и того и другого. Не в пример своей матери Клео готовилась к такой возможности. Драгоценности, которые она продала за наличные, обеспечат ее до конца дней. Но сведения о небольшом секрете Пьера изменили ее планы. Почему ей удовлетворяться только продажей драгоценностей, чтобы получить этот миллион или около того долларов? Почему бы ей не сохранить свои драгоценности и все же заиметь такое количество денег, и даже больше?
Клео посмотрела на Пьера, который свернулся калачиком, положив голову на подушку, как великовозрастный ребенок. Ей ужасно нравилось, что она могла бы прямо сейчас открыть сейф и порыться в том, что он считал наиболее секретным. И она бы так и сделала, если бы он не сказал ей о телеграмме Арманда. Получение ее объяснило, почему Пьер, который не выносил вида окровавленного пальца, почувствовал себя так плохо. Клео решила подождать. Через день или два Пьер уедет. У нее будет сколько угодно времени, чтобы проделать то, что она плутовски называла переучетом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Оазис грез - Шелби Филип



Читала "на одном дыхании" впечатляет!!!
Оазис грез - Шелби ФилипСветлана
21.01.2014, 16.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100