Читать онлайн Оазис грез, автора - Шелби Филип, Раздел - ГЛАВА 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Оазис грез - Шелби Филип бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.55 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Оазис грез - Шелби Филип - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Оазис грез - Шелби Филип - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Шелби Филип

Оазис грез

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 22

В Ливане наступал летний сезон. Слухи, ходившие в Бейруте, предсказывали, что он станет одним из самых оживленных и доходных за многие годы. В порт предполагало зайти рекордное количество круизных судов, в гостиницах места были зарезервированы до сентября, а авиалинии принимали на двадцать процентов больше заказов на свои линии. Казалось, что в Бейрут решил приехать весь мир, а те, кто хотели понять причину этого, взирали на одного человека: на Катю Мейзер. Если гласность, даже самая скверная, стала своего рода благословением, то ее растущая известность превратила газетные статьи в серебро и злато.


Рисунок и производство игральных карт относились к наиболее тщательно охраняемым секретам в мире казино. В Европе только одна компания, непритязательно называвшаяся «Беллам новелтиз», практически монополизировала снабжение картами европейских игровых домов. Она поставляла также визитные карточки, фишки и другие причиндалы для «Казино де Парадиз» с тех пор, как Аристид Фремонт раскрыл двери этого заведения.
«Беллам новелтиз» находилась в лондонском районе Саутварк и располагалась в старом фабричном здании на Темзе. По внешнему виду это строение не отличалось от сотен других обветшавших зданий из кирпича и камня, выстроившихся вдоль набережной. Однако внутри открывалась совершенно другая картина. Помещения обшили досками, кирпичи столетней давности очистили песком и укрепили. Все окна соединили с центральной системой охраны, двери укрепили стальными листами. Компания наняла своих собственных охранников, которые охраняли территорию от сумерек до зари. Тщательно проверялись все сотрудники, вплоть до последней уборщицы.
Производство на «Беллам новелтиз» предполагало введение особенно строгих мер безопасности. Больше ста лет здесь выпускали игральные карты, предназначавшиеся для крупных дворцов азартных игр в Европе, а также для царствующих особ и куртизанок. На первый взгляд карты казались достаточно простыми: глянцевый белый фон с крупными цифрами и символами и ярко раскрашенными фигурами. Секрет успеха и репутации компании заключался в обратной стороне карт. Ее покрывали бледно-синей краской. Но даже такой легкий оттенок рисунка сбивал с толку человеческий глаз. Рисунок изображал завитки и петли, беспорядочно лепившиеся друг на друга, вроде бы хаотично и без всякой системы. Простым глазом нельзя было различить логическую структуру рисунка, поэтому рядовые люди не обращали на рубашку большого внимания. Именно в этом и заключалась цель. Фактически рисунок оборотной стороны карты создавался теми же граверами, которые разрабатывали для «Банка Англии» бумажные деньги. Пластины, которые использовались для печатания карт, охранялись так же тщательно, как сундуки на улице Треднидл. Но существовало и различие. Если на форме для печатания денег появлялась царапина, то недостаток замечали, когда печатали банкноты. Такая испорченная печатная форма немедленно уничтожалась. Или, если по какой-то причине этот недостаток просмотрели, банкноты становились коллекционной редкостью и тем самым быстро изымались из обращения. Недостаток на форме, предназначенной для игральных карт, мог оказаться гибельным. Как и у других производителей карт, в компании «Беллам новелтиз» были свои контролеры, которые изучали отпечатанные карты с тщательностью ювелиров, рассматривающих бриллианты. Если они обнаруживали малейшее отклонение, то подлежал уничтожению весь тираж за исключением нескольких колод, оставлявшихся в качестве вещественных доказательств и образцов. Внутренний контроль осуществлялся безжалостно. Интересовал ответ только на один вопрос: произошла ли случайная ошибка или гравер преднамеренно пометил пластину с тем, чтобы сообщники могли «прочесть» определенные карты, зная, где надо искать «ключ»?
Оставался только один способ смошенничать при такой системе – если бы сумели снюхаться с контролером. Все сто семнадцать лет своего существования компания «Беллам новелтиз» особенно остерегалась такого сговора. Работников таких специальностей она подвергала еще более придирчивой проверке. Сотрудники внутренней охраны следили за этими людьми во время работы, нанятые сыщики не выпускали их из вида, когда они находились за стенами предприятия. Граверы и контролеры знали об этом и не усложняли свою жизнь, старались не пересекаться. Охранникам тоже было известно, что их «подопечные» знают, что за ними следят. Это превратилось в джентльменскую игру, когда обе стороны понимали правила, соглашались с условиями игры и делали свое дело, не упоминая обо всем этом ни словом. Но была и другая сторона в этой игре. Как случается почти всегда, охранники первыми теряли бдительность.
Генри Дусту исполнилось семьдесят шесть лет. У него сохранились клочки седых волос на пятнистой лысине, а спина ссутулилась оттого, что он многие годы согнувшись корпел над граверным столом. Двое его сыновей были убиты четверть столетия назад в Дюнкерке, а жена, которая так и не смогла примириться с их потерей, оказалась в лечебнице для душевнобольных в Ланкашире. Ежемесячно компания автоматически высылала половину зарплаты Дуста в лечебницу. Ему мало что требовалось, оставшегося жалованья вполне хватало.
Но дело заключается в том, что Дусту хотелось большего. Он проработал на «Беллам новелтиз» всю сознательную жизнь. Среди мастеров-граверов он превратился в легендарную личность. Для хозяина он слыл образцовым работником, внимательным, надежным, с умелыми руками и хорошим зрением. Все восхищались им за то, как он переносил трагедии, преподнесенные ему жизнью. Ни одна живая душа не подозревала, что Генри Дуст, который не раз видел в изножье своей кровати смерть с косой, больше самой этой смерти боялся одной вещи: что на всем белом свете никто о нем не вспомнит уже через пять минут. Дуст страстно желал хоть немного прославиться. Он решил оставить после себя след в мире таким способом, который он знал лучше всего.
Питер Аллен оказался в разгаре жизненного кризиса человека среднего возраста. Он женился не по чину на женщине, чьи родичи владели землей в Кенте, и они никогда не упускали случая напомнить ему об этом. После пятнадцати лет супружеской жизни Аллен поднялся на последнюю ступеньку жизненного успеха. Он стал старшим контролером, и это был для него предел. Но это не совпадало с его грезами, которые включали шестидесятифутовую яхту где-нибудь в бирюзовых водах Эгейского моря, с экипажем из молодых женщин с бронзовым загаром, которые удовлетворяли бы каждую его прихоть. Всякий раз, когда в его воображении возникала такая картина, Аллен представлял себе выражение на лошадином лице своей супружницы, когда она поймет, что он навсегда бросил ее. Только эта надежда останавливала его от того, чтобы прибить ее.
По случайности или по неодолимому влечению двух родственных душ Генри Дуст и Питер Аллен узнали о грезах друг друга. Как в самой сложной шахматной партии первые ходы делались осторожно, их смысл был скрыт от посторонних. Развитие партии тщательно продумывалось. Даже когда они доверились друг другу, когда они убедились в справедливости своих желаний, этим двоим мужчинам и на ум не пришли такие слова, как «кража» или «грабеж». Они сочли, что существует лишь один способ добиться бессмертия для Дуста и свободы для Аллена.
Но их грезам не суждено было осуществиться, если бы не появилось третье лицо, недостающее число, с появлением которого стало возможным решить это уравнение. Никогда потом ни Дуст, ни Аллен не смогли понять, как этой женщине удалось заглянуть в их души и увидеть запрятанные там тайны. Но ей это удалось, и оба они взирали на нее с трепетным ужасом, убежденные что, какими бы свойствами она ни обладала, их судьбы находятся теперь в ее руках.


Как обычно, Аллен взял двухнедельный отпуск в конце июня. Жена уже выехала за город и ждала его восьмичасовым поездом из Лондона. Но ждать ей пришлось долго, потому что к тому времени ее муж проходил таможенный контроль в Бейруте.
Месяцем раньше Аллен снял все деньги со счета, который он открыл без ведома жены и на который умудрился положить свыше тысячи фунтов. Помимо оплаты билета на самолет и заказа номера гостиницы, Аллен потратил эти деньги на приобретение двух костюмов у лучшего портного фирмы «Сэвил Роу», один из них – вечерний. Войдя в гостиницу «Сент-Джордж», Аллен почувствовал, как ему близок этот мир бесстыдного богатства. Его уверенность в этом подтвердили восхищенные взгляды, которые бросали на него женщины.
В одиннадцать часов вечера Аллен вышел из своего номера и в лимузине, принадлежавшем отелю, его отвезли в казино. Он во всем походил на богатого, праздного выходца с Британских островов; прямо прошел к столам игры в баккара, несколько минут наблюдал за игрой. Аллен проявил осторожность и подолгу не задерживал на картах своего взгляда. Как новичок он привлек бы к себе самое пристальное внимание. Он наблюдал за игравшими за столами, будто оценивал их игру, словно его это мало волновало.
Через десять минут Аллен заметил то, чего он ждал.
Из колоды была вынута очередная карта, которая почти по всем была похожа на другие. Но Аллен знал, куда надо смотреть. В крайнем верхнем левом углу, если глаз мог различить завитушки и петельки, ясно просматривалась заглавная буква «Д» такого типа, как выводят монахи, чтобы выделить первую букву первого слова в цветисто написанной рукописи.
Аллен сел за стол, вынул из кармана пачку банкнот, протянул крупье несколько двадцатифунтовых купюр и включился в игру с ледяным спокойствием и абсолютной уверенностью.


По меркам казино его выигрыш был и не очень велик, каких-нибудь полмиллиона долларов. А так как Аллена не знали ни обычные игроки, ни шулеры, то мэтр де жо сообщил об этом Кате и Анатолю Бенедетти. Через несколько минут с помощью скрытой фотокамеры сделали снимок Аллена. Двумя часами позже его изображение ушло в Интерпол в Париж. Одновременно потихоньку стали наводить справки в гостинице «Сент-Джордж». Переговорили с некоторыми сотрудниками из обслуги, попросили их взять под присмотр мистера Питера Аллена из Лондона.
На следующее утро, придя в кабинет, Катя получила полицейские рапорты из Лондона и Парижа. О розыске Питера Аллена нигде объявлено не было. Более того, на него вообще не заводили дела в полиции ни по какому обвинению. Катя взглянула на список выигравших и проигравших в предыдущий вечер. Выиграли еще двое, хотя не так крупно, как Аллен. Были также много проигравшие. В целом вечер прошел нормально, казино получило свой обычный навар. Катя бросила рапорты в ящик письменного тола. На всякий случай она решила сама взглянуть сегодня вечером на этого англичанина.


Аллен приехал точно в одиннадцать вечера. Его вежливо приветствовали другие игроки, которые присутствовали здесь накануне. Аллена это не удивило. Большинство азартных игроков чрезвычайно суеверны. Когда они видят человека, который за три часа выигрывает полмиллиона, то им хочется быть к нему поближе. Удача обладает свойством переходить на других.
Но их всех ждало разочарование. Через сорок ходов англичанин продул почти половину того, что выиграл накануне. Крупье и мэтр де жо расслабились, хотя и так сохраняли бесстрастное выражение. Удача покинула игрока, как это всегда и случается. Было похоже, что казино не только целиком вернет все свои полмиллиона, но и основательно облегчит кошелек игрока.
Но этого не произошло. Англичанин взвинтил ставку до ста тысяч черно-золотыми фишками стоимостью в тысячу долларов каждая и выиграл. В течение следующего часа он вернул весь свой начальный проигрыш и выиграл дополнительно пятьдесят тысяч. Большинство игроков ушли, за столом с ним остались только двое – принц из Кувейта и египтянин. Кувейтец дал понять, что желает поднять ставки. Два других игрока посоветовались и согласились. Мэтр де жо взглянул на Катю, которая кивнула ему в ответ. Через три партии англичанин вырвался вперед почти на миллион, а египтянин бросил игру.
Кувейтец Хилал ибн Талал щелкнул пальцами, и его слуга раскрыл кейс, набитый крупными американскими купюрами.
– Один кон – миллион, – прошептал он.
Катя не отрывала глаз от англичанина. Она чувствовала, что Питер Аллен мошенничает. Но как? Мэтр де жо ждал. Катя посмотрела на Бенедетти, потом кивнула.
Из колоды выкинули две карты, по одной каждому. Аллен приподнял краешек своей карты, чуть-чуть, чтобы решать, брать ли дальше. Следующая карта казалась обычной для всех, кроме Аллена. Он видел букву «Д» и символ, что означало, что идет четверка. Ничего лучшего Аллену и не надо было. У него были валет и пятерка треф. Четверка давала ему обычные девять, то же самое, что двадцать одно в очко.
– Карту, – сказал Аллен.
Хилал отказался брать очередную карту. Крупье перевернул карты кувейтца, открыв короля и восьмерку. Кувейтец сверкнул улыбкой, обнажив золотые и платиновые зубы ценой не меньше как в десять тысяч долларов.
– Девять, банк сорван!
Вокруг стола, как взрыв, раздались возгласы, другие игроки не смогли удержаться от замечаний на четырех различных языках. Бенедетти повел глазами, сотрудники безопасности неслышно и плавно заняли места, чтобы никто не смог приблизиться ни к выигравшему, ни к деньгам. Из рук слуги кувейтца взяли кейс.
– Я бы хотел получить и это, – Аллен указал на кейс.
– Вы заплатите за него, сэр? – любезно спросил Бенедетти.
– Да, думаю, что да.
– Тогда я предлагаю все забрать в бункер.
Не ожидая от Аллена ответа, Бенедетти указал, что фишки англичанина надо собрать и пересчитать. Одной рукой он взял Аллена за локоть и увлек его к почти незаметной двери рядом с окошечком кассы. Катя вошла вслед за ними в помещение бункера, в котором не было ничего, кроме письменного стола и двух стульев.
– Разрешите угостить вас шампанским, мистер Аллен? – предложила она.
– Нет, не надо. Но я хочу услышать объяснение… и получить свой выигрыш.
Катя пыталась обнаружить у него малейшее проявление страха, но Аллен ни на секунду не терял самообладание. Он казался спокойным и уверенным в себе.
«Это значит, что ему дьявольски везет, – подумала Катя, – или он неисправимый грешник».
– Согласно нашим правилам, такие крупные суммы мы переводим в чек нашей кассы, – объяснила Катя, выигрывая время. – Вас это устраивает?
– Согласно существующим правилам, мисс Мейзер, выигрыши можно переводить по телеграфу в банк по моему выбору в любой части света. Хочу, чтобы вы именно так и поступили.
Катя улыбнулась. Сукин сын – вор и чуть ли не в лицо заявляет ей об этом!
– Будьте любезны, мистер Аллен, подождите здесь минутку.
– Мне это начинает надоедать, мисс Мейзер, – предупредил он. – Пока я все еще чувствую, что ко мне относятся как к гостю. Но если что-то изменится в этом плане, то уверяю вас, последствия для этого заведения окажутся самыми тяжелыми.
Катя посмотрела ему в глаза:
– Думаю, что мы понимаем друг друга.
Питер Аллен улыбнулся и посмотрел в другую сторону. Мысленно он уже видел сверкающие воды Средиземного моря, омывающие великолепный, неиспорченный остров с побеленными домиками, голубыми ставнями и красной черепичной крышей. У одного из таких домов у причала покачивается шестидесятифутовая яхта, а на тиковой палубе яхты стоит и радостно смеется молодая женщина и протягивает к нему коричневые от загара руки.
Катя и Бенедетти вошли в отдельную комнату, закрыли на засов дверь. Их уже ждали мэтр де жо и крупье.
– Разберите на части весь стол, изучите колоду. Вызовите сюда Шульмана из Джунии. Пусть он исследует каждую карту под микроскопом.


Профессор Аарон Шульман находился на своей вилле в Джунии-Хиллз в блаженном неведении, что он вот-вот переместится в центр драмы, которая разыгрывалась в «Казино де Парадиз». В более молодом возрасте он слыл мастером-фальшивомонетчиком, единственным уязвимым местом которого было его тщеславие. Он пытался сделать то, что все эксперты мира считали невозможным: подделать туристические чеки «Америкэн экспресс».
Возможно, Шульман предчувствовал, что с ним произойдет, потому что превратил Бейрут в центр своих операций. И уже находясь в Бейруте, после того как его арестовали, судили и приговорили к тремстам годам тюрьмы, с ним можно было договориться. Арманд Фремонт вызволил Шульмана из тюрьмы – большое достижение само по себе. Взамен Шульман поклялся использовать свой недюжинный талант для того, чтобы преградить дорогу подозрительным бумагам всех видов – банкнотам, облигациям на предъявителя, акциям, чтобы они ни на цент не снижали доходы казино. За десять лет профессор во сто крат перекрыл расходы на него как на «консультанта».
Но Шульман, как многие люди преклонного возраста, любил находиться в компании молодых женщин. Он мог себе позволить приглашать лучших и не отказывал себе в этом, когда у него появлялось желание. В этот вечер он ее даже не искал, но она оказалась просто прелестью, и он не смог отказаться от удовольствия. Прошло шесть часов. Теперь Аарон Шульман лежал один на своей кровати, голый, громко храпел, как это случалось всегда, когда девушка, которой он заплатил и развлекаться с которой закончил, выскальзывала из-под простыней и растворялась в ночи. Комната пропахла сигаретами, потом и шампанским. Человек, обладавший легендарным безошибочными взглядом, был в доску пьян.


– Похоже, у нас возникла проблема, – обратилась Катя к Аллену.
– Не меньшая проблема заключается в том, что вы промурыжили меня в этой камере больше часа, – отозвался Питер Аллен.
Он произнес это беззлобно, деловым тоном, что подразумевало, что он несомненно был прав.
– В чем же заключается ваша проблема, мисс Мейзер?
– В этот вечер могли иметь место некоторые отклонения в оформлении стола.
– Вот как? Не имеет ли это какое-либо отношение к моему выигрышу?
– Может иметь. Питер Аллен встал.
– А теперь вы мне заявите, что казино имеет право удерживать выигрыши в течение двадцати четырех часов, пока продолжается расследование, верно?
– Вам известны правила, – заметила Катя. – Скажите мне, мистер Аллен, где еще вы играли?
Аллен пропустил ее вопрос мимо ушей.
– Если у вас нет ко мне других вопросов и если вы не обвиняете меня в какой-то причастности к таким «отклонениям», то я настоятельно требую, чтобы вы разрешили мне вернуться в гостиницу. Завтра вечером я опять приду ровно в одиннадцать. Надеюсь, что тогда вы мне вручите квитанцию о телеграфном переводе денег на мое имя в «Роял бэнк» в Афинах. Сумма составляет два и одна десятая миллиона долларов США. Счет номер восемьдесят семьдесят четыре. Если независимо от характера причин вы не сделаете этого, я позвоню своему адвокату, и он свяжется с вами.
Питер Аллен подошел к двери, потом обернулся и ослепительно улыбнулся.
– А вообще-то, мисс Мейзер, я получил подлинное удовольствие.


Спустя ровно сутки Питер Аллен опять появился в «Казино де Парадиз». Его тут же провели в кабинет Кати. Он изучал квитанцию о телеграфном переводе денег, а Катя пристально смотрела на него и молчала.
– Все в ажуре, – произнес Аллен.
– Безопасного вам путешествия, – мягко напутствовал его Анатоль Бенедетти. Когда Аллен оглянулся на него, колкий взгляд сицилийца приковал его к стене. – И никогда больше не приезжайте.
Лимузин, нанятый Питером Алленом, отвез его прямо в бейрутский аэропорт, где уже стоял зафрахтованный и заправленный самолет, готовый доставить его в Афины. Только когда Аллен увидел похожие на драгоценные камни огни Бейрута под собой, его затрясло как в лихорадке. Ему потребовалось полбутылки виски, чтобы несколько успокоить нервы.
Он остановился в гостинице «Хилтон» в Афинах, проспал до полудня, нанял машину, провернул свои дела в «Роял бэнк» и сделал кое-какие покупки. Одевшись для морских прогулок, он велел шоферу отвезти себя в порт Пирей.
Аллен сунул водителю щедрые чаевые и прошел по пирсу до стапеля номер восемнадцать. Его ждал и широко улыбался брокер по продаже яхт, как и обещал. Видно, денежный перевод из афинского банка уже поступил. Он посмотрел мимо брокера на великолепную яхту с мотором, которая покачивалась на воде. Брокер бормотал что-то о бумагах, которые надо подписать, но Аллен не слышал ни слова. Все сбывалось в реальной жизни, точно так, как было задумано.
– Мне надо позвонить, – сказал он брокеру. – Извините, но это международный.
Брокер заверил его, что с удовольствием подождет. Аллен улыбнулся и еще раз взглянул на судно. Как он хотел, чтобы рядом оказался Генри и тоже посмотрел на яхту!


В течение последних трех дней Генри Дуст занимался своими делами, как обычно. Он бдительно присматривался к окружающей обстановке, к новым людям, не следит ли кто за ним, не наводит ли справки о Питере Аллене. Ничего такого он не обнаружил. Каждый вечер Дуст смотрел программу международных новостей Би-би-си и вздыхал с облегчением, когда из Бейрута ничего не передавали. Потом он начал готовиться.
В тот самый день, когда Питер Аллен прибыл в Афины, Генри Дуст снял свои многолетние накопления со счета и послал чек в лечебницу в Ланкашире. Директор лечебницы заверил его, что накопившаяся сумма будет более чем достаточна, чтобы до конца дней обеспечить жене необходимый уход. Сделав все это, Дуст спустился на первый этаж, где в маленькой квартирке жили симпатичные, но постоянно ссорящиеся молодожены с ребенком. Он сказал им, что уходит в отставку и уезжает в сельскую местность и предлагает снять свою четырехкомнатную квартиру. Смущенный слезами молодой матери, он сунул им экземпляр соглашения об аренде, ключи от квартиры и торопливо ушел.
Покидая после обеда в этот день «Беллам новелтиз», Дуст взял с собой все вещи. Самое ценное, что у него было – граверные инструменты, которыми он пользовался сорок лет. Он знал, что начальство по-хорошему не согласится отдать их ему. Но ему хотелось, чтобы, когда все будет кончено, этот набор инструментов, а также колода игральных карт оказались бы выставленными в соответствующем музее.
Звонок от Аллена раздался примерно в то время, когда и предполагал Дуст. Закрыв глаза, с довольной улыбкой на губах, он слушал рассказ Аллена о приключениях. Предложение Аллена присоединиться к нему не удивило Дуста.
– Питер, не думаю, что из этого что-нибудь выйдет. Спасибо, что ты подумал обо мне. Бог тебе в помощь, друг мой.
Надев на себя лучший костюм, Дуст вызвал такси. Сначала он остановился на Флит-стрит – в центре британской журналистики и местонахождения крупнейшей и самой развязной бульварной газеты «Ньюс оф зе уорлд». Он попросил шофера такси подождать, а сам вошел в помещение и передал в экспедицию большой конверт с просьбой вручить его главному редактору. Таким образом, полностью выполнялась сделка между ним с Алленом и женщиной.
Через двадцать минут такси опять остановилось. На этот раз Дуст вышел из такси, щедро заплатил водителю и поднялся по ступенькам. Взявшись за ручку двери, он задержался, чтобы немного успокоить сильное сердцебиение. Когда он откроет дверь, то навсегда распростится с известным ему до сих пор миром. Он никогда не сможет вернуться назад.
«Но во всяком случае все будут знать, что я побывал там».
– Добро пожаловать в Скотланд-Ярд, сэр.
Генри Дуст подошел к молодому человеку, который сидел в холле за круглым столом.
– Чем я могу помочь вам? – вежливо спросил офицер.
Дуст застенчиво улыбнулся.
– Думаю, что скорее я могу помочь вам. – Он положил пакет со своими инструментами на стол, а на пакет колоду игральных карт. – Начальник вашего отдела по фальшивкам очень этим заинтересуется.


Генри Дуста еще не закончили допрашивать в Скотланд-Ярде, а уже с конвейера начали сходить первые экземпляры газеты «Ньюс оф зе уорлд». Срочно высылаются в Бейрут первые предназначенные для Ближнего Востока копии. С учетом того, что газета пользуется среди бейрутцев большой популярностью, а также характера самой этой истории, издатели решили удвоить количество высылаемых туда экземпляров. В результате в аэропорт Гатвик было доставлено пятнадцать тысяч экземпляров этой газеты, и они появились на стендах киосков, когда люди завершали рабочий день и гадали, что сулит им наступающий вечер.


Катя отложила газету «Ньюс» и села поудобнее в кресле.
– Анатоль, что же стряслось?
Бенедетти, который смотрел, как прохаживаются люди в холле казино, повернулся.
– Нас облапошили.
– Что вы хотите этим сказать? – спросила Катя.
– Хочу сказать, что Генри Дуст и его сообщник Питер Аллен прокатили нас на вороных.
– Я бы сказала, что два миллиона долларов с гаком это вам не простая прогулочка на вороных! – отрезала Катя.
– Но этим дело и не ограничится, – предупредил ее Бенедетти.
– Что вы имеете в виду?
– Мы знаем, что карты крапленые. Шульман уверен в этом, и его мнение разделяют два других эксперта. Успокаивает лишь то, что крапленые карты использовались только за одним этим столом.
– Не кажется ли это вам странным?
– Отнюдь. Когда поступают карты, то партию мы распределяем между столами. Когда возникает потребность в новой колоде, то крупье берет ее из запаса, заготовленного для данного конкретного стола. Ни Дуст, ни Аллен не знали, на какой стол в конечном итоге попадут крапленые карты. Аллен приготовился проиграть какую-то минимальную сумму, пока не найдет эти крапленые карты. Ему повезло, он сразу наткнулся на них.
– А это означает, что все проигравшие за тем столом имеют к нам претензии, – негромко произнесла Катя. – Они заявят, что это была нечестная игра, и потребуют возврата проигрыша. А тем временем выигравшие растворятся в потемках.
Бенедетти услышал горечь и гнев в голосе Кати и позволил себе высказать предположение, к чему это может привести.
– Проигрыш мы должны покрыть, – спокойно сказал он. – В данный момент перед нами возникает проблема доверия со стороны общественности. Самое лучшее, что мы можем сделать – это компенсировать проигрыш пострадавшим, особенно таким, как кувейтец и египтянин, им надо вернуть потерянные Деньги. Им неприятен и сам проигрыш. Но еще более противно то, что, по их мнению, их публично унизили.
– Почему бы вам не устроить с ними обоими мне встречу как можно скорее? – предложила Катя.
Бенедетти заколебался:
– Вы можете передумать встречаться с ними, – объяснил он. – Оба они мусульмане. Начать с того, что они невысокого мнения о женщинах вообще. В данный момент они возлагают вину именно на вас, потому что вы являетесь старшим должностным лицом. Я не хочу сказать, что они не примут извинений от вас. Но, может быть, лучше, если они будут иметь дело со мной.
Катя знала, что Бенедетти прав. Мусульмане с презрением относились к делам с женщинами. В этом она убеждалась ежедневно.
– Я должна сделать какое-то заявление, – сказала Катя, чтобы изменить тему разговора. – Лила говорит, что телефоны продолжают беспрерывно названивать. Что нам пока известно… в чем мы абсолютно уверены? Бенедетти глубоко вздохнул:
– Мы держим постоянную связь с «Беллам новелтиз» в Лондоне. Они со своей стороны распутывают это дело вместе со Скотланд-Ярдом. Но похоже, что они ничего не обнаружили помимо того, что им выложил Дуст.
– И газета «Ньюс оф зе уорлд»?
– Да, и она. Вопрос заключается в том, действительно ли Питер Аллен является сообщником Дуста. Дуст утверждает, что он провернул все один, а Аллен просто снял с этого навар.
– Не забыл ли он о таком совпадении, что он работал вместе с Алленом?
– Понятно, что не забыл. Но в данный момент и он… и Аллен тоже… ржут над нами. Аллен ездит, не скрываясь. Я проследил его путь в Афины и Пирей. Могу совершенно точно доложить, что он взял на борт своей яхты и куда на ней поплыл. Его можно задержать в любое время. Единственная проблема заключается в том, что у нас нет никаких вещественных доказательств против него, в лучшем случае лишь косвенные улики. То, что он работал в «Беллам новелтиз», еще не доказывает, что он вступил в сговор с Дустом. Он не вел себя как уголовный преступник. Аллен показал себя очень хладнокровным клиентом.
– А что можно сказать о его жене? Бенедетти очень выразительно пожал плечами:
– Она вне себя от возмущения. Видимо, он заставил ее прождать полночи на вокзале. Не спрашивайте, что это все значит. Короче говоря, она настоящая ведьма. И если бы я оказался в шкуре Аллена, то тоже бы удрал из дома. Во всяком случае, в сообщники ее записать нельзя.
Катя поднялась с кресла и подошла к своему письменному столу, перебирая пальцами браслет.
– Можно понять желание Дуста показать всему миру, на что он способен. Он никому не был известен. А теперь все эти заголовки… – она указала на стопку газет. – Он стал настоящей знаменитостью. Вот почему он во всем сознался и расскажет нам все, что мы хотим узнать, за исключением самого важного.
– А именно?
Катя подняла руку:
– Затем на первый план выступил Питер Аллен. По вашему мнению, у этого человека имеется оправдывающая его мотивировка: ведьма в образе жены. Поэтому мотивы обоих этих мужчин логичны. Мы их можем понять и принять.
– Но?..
Катя не обратила внимания на скептическое выражение лица Бенедетти и продолжала развивать свою мысль.
– Они могли выбрать любое казино в Европе, но остановились именно на этом. Почему?
– Дуст сказал буквально следующее: они тянули соломинку. Наше казино было помечено короткой соломинкой.
Катя покачала головой:
– Я не принимаю такую версию. Но имеется и еще один вопрос: почему они решили заняться этим делом именно теперь?
– По словам Дуста, раньше они не были готовы осуществить свой план, – ответил Бенедетти.
– Опять не вяжется. Дуст жил в одиночестве много лет. И почти столько же Аллен мается в своем несчастном браке.
– Вы ищете призраки, – мягко произнес Бенедетти. Катя подалась вперед, наклонилась над письменным столом.
– Я говорю, что Дуст и Аллен обладали необходимыми знаниями, средствами и мотивами для того, чтобы пойти на это. Но кто-то другой показал им на нас. Черт бы всех побрал, Анатоль, слишком много совпадений! Таинственный игрок чуть ли не срывает весь банк в казино в критический момент, когда он нам больше всего нужен, Шульман оказывается в стельку пьян. Он не помнит даже, какую он подцепил девушку, и ваши попытки разыскать ее не дали результатов. Она как сквозь землю провалилась. Из-за Шульмана мы потеряли драгоценное время. Если бы он не был таким пьяным, он бы сразу сказал нам, что карты крапленые. Вы бы предупредили «Беллам новелтиз», и Дуста удалось бы задержать до того, как он передал пакет в газету. Одно это сразу бы затормозило всю эту заваруху. Но кому-то хотелось, чтобы история была напечатана в газете.
Бенедетти долго смотрел на нее, потом подошел к телефонному аппарату.
– Куда вы звоните?
– В Скотланд-Ярд. Хочу попросить англичан помочь мне навести справки, как они выражаются. Если мне разрешат побыть пять минут с Дустом, то я сумею кое-что вытрясти из него.


Хотя Бенедетти пытался умаслить Хилала ибн Талала, расправить его помятые перышки, но из этого ничего не вышло. Тот не подтвердил получение ни посланного письма с извинениями, ни открытого для него кредита на проигранную сумму в тот незадачливый вечер. Катя могла бы не обращать внимания на то, что кувейтец дуется, если бы не одна вещь: на всех игральных столах в казино заметно упала активность, на семьдесят процентов снизились доходы. Интуиция подсказывала Кате: картежники, обычно очень суеверные люди, ждали какого-то знака, чтобы опять ринуться в омут азартных игр. Сама она сделала все, что смогла, выступила с пространными интервью в газетах и по телевидению. Снова и снова она повторяла фактическую сторону происшедшего, приводя убедительную аргументацию, как если бы она выступала перед присяжными заседателями. Но публике было наплевать на ее аргументы. Они не принимали ее за свою, за одного из игроков.
Катя изменила тактику. Она разыскала лучшего, самого дорогого ювелира в Бейруте и заказала ему сделать шедевр в течение одних суток. При обычных обстоятельствах это было бы невозможно, но когда он выслушал, что именно хочет Катя, ювелир хитро посмотрел на нее и согласился. Поскольку имелся образец для подражания, он взялся смастерить эту вещь в такое короткое время. Понятно, что он заломил за это сумасшедшую плату.
На следующий день Катя направила Хилалу ибн Талалу письменное приглашение встретиться с ней в казино за тем же столом, за которым он проиграл. Катя рассчитывала на две вещи: что этого мужчину заинтригует смелость ее поступка и что он начнет сплетничать о приглашении и к вечеру весь Бейрут будет об этом знать. В обеих случаях она оказалась права.
Без пяти минут одиннадцать Катя вышла из кабинета «Кристалл» и спустилась в холл. На этот раз народу было больше, чем накануне. Крупье знаками сообщали ей, что дела начали выправляться. Салоны для игры в баккара все еще пустовали, но, проходя мимо, Катя заметила и узнала примерно с дюжину заядлых игроков, которые разговаривали, сбившись в небольшие группки. Один из охранников отстегнул бархатный шнур, которым обычно отгораживали стол, и Катя прошла к месту, отведенному для крупье. Прошла минута, она продолжала ждать.
Катя копалась в своей сумочке, когда открылись двойные стеклянные двери и на пороге показался Хилал в белых одеждах. Блестящие черные глаза ничего не выдавали.
– Мне доставляет честь, ваше превосходительство, что вы приняли мое предложение, – обратилась к нему Катя.
Хилал, который остановился при входе в зал, не пошевелился. Его окружение, следовавшее за ним по пятам, затаило дыхание. Не отрывая от него глаз, Катя приоткрыла крышку деревянной шкатулки, стоявшей на зеленом сукне перед нею. Из шкатулки она обеими руками вынула подарок.
Приближенные Хилала довольно громко ахнули, их было слышно в соседней комнате. Сверкая на фоне сочно-зеленой скатерти, на столе оказалась большая фишка казино размером примерно три на пять. Она была из червонного золота, а по центру была выгравирована цифра 1 000 000 долларов США. По бокам сложный орнамент в виде завитков, усеянных мелкими бриллиантами, рубинами и изумрудами, любимыми на Ближнем Востоке драгоценными камнями.
– Это – законное платежное средство, ваше превосходительство, – заявила Катя. – Помимо тех распоряжений, которые, как вы знаете, были уже сделаны в вашу пользу. Это – мой подарок вам, небольшой знак сожаления о том, что случилось.
Глаза кувейтца метнулись от фишки к Кате, потом обратно. Вдруг он подошел ближе, взял вещицу, поднял ее на ладони.
– А если я пущу это в игру и проиграю?
– Тогда вы лишитесь ее, ваше превосходительство. Хочу лишь, чтобы вы запомнили, что в мире не существует другой такой же.
– Другую можно легко сделать.
– Верно. Но будь их одна или тысяча, все они будут копиями.
Хилал слабо улыбнулся:
– В таком случае я дам вам возможность вернуть ее. Мы сыграем с вами один кон. Ставкой пусть будет это. – Он показал на фишку.
– Боюсь, что правила внутреннего распорядка не позволяют мне делать этого, ваше превосходительство.
– Разве? Но ведь это ваше заведение, верно? Колкость оказалась злой и преднамеренной. Катя вспыхнула, но не сорвалась.
– Этот вопрос внутреннего распорядка, – повторила она.
– Понимаю, – протянул задумчиво Хилал. – Тогда разрешите мне предложить компромисс. Один из моих людей, – он показал на своего посыльного, – будет играть вместо вас. В конце концов, неважно, кому сдают карты, так ведь? Если, конечно, вы не возразите и против этого.
Намерение было очевидно. Кувейтец бросал ей вызов в ее владениях, на ее территории.
– Очень хорошо, ваше превосходительство. Один кон.
Хилал проворно положил три колоды карт на стол. Все завернутые в целлофан и запечатанные.
– Сыграем какими-нибудь из этих карт, если вы не возражаете. Или вы думаете, что они крапленые!
– Как вам будет угодно, – натянуто произнесла Катя. – Ведь вы, ваше превосходительство, благородный человек.
Глаза Хилала на мгновение сверкнули. Перед арабом даже заикаться о чести было делом опасным.
Мэтр де жо лично пропустил все три колоды через машины для тасовки, потом рассортировал их по колодам. Посмотрел на Хилала и его помощника, оба сделали знак, что готовы. Хилал приподнял уголки выданных ему карт и покачал головой. Он не станет брать прикупа. Посыльный чуть-чуть приподнял карты, так что Катя могла взглянуть на них. Король и шестерка. Поскольку карта с рисунком считалась за ноль, то у Кати оказалось всего шесть очков, слишком мало для магической цифры девять, но все-таки достаточно много, потому что если она вытянет больше тройки, то она переберет и проиграет. Весь опыт карточной игры Кати ограничивался несколькими играми в очко в Лас-Вегасе. Она изо всех сил старалась скрыть появившееся в ее взгляде смущение. Но Хилал широко улыбнулся. Профессионал столкнулся с робким любителем. Катя знала, что ей надо на что-то решиться.
– На вашем месте, – произнесла она спокойно, обращаясь к посыльному, – я бы взяла еще одну карту.
Мэтр де жо вытянул еще одну карту из колоды и подвинул ее лопаточкой. Пришла тройка. Он перевернул другие карты Кати, по залу пронесся общий выдох. Он перевернул также карты кувейтца, у которого выпало восемь.
– Я вас приветствую, мисс Мейзер! – воскликнул Хилал. – Вы сыграли молодцом.
– Вы хотите сказать, что как неопытному игроку мне просто повезло.
Кувейтец рассмеялся:
– Не без этого. Думаю, что теперь эта вещь ваша. Он церемонно передал Кате золотую фишку. Катя не захотела принять ее.
– Нет, ваше превосходительство, прошу оставить ее у себя. Теперь это действительно подарок, он не имеет другой ценности, кроме той, которую мы связываем с ним. Лично я ценю его высоко.
Хилал склонил голову:
– Вы утонченная женщина, мисс Мейзер. Мне сдается, что в вас начинает пробуждаться ливанское начало. Очень хороший знак. Что же касается подарка, то я принимаю его и, так же как вы, буду высоко его ценить.
Хилал щелкнул пальцами, тут же для него раскрыли кейс, заполненный аккуратно сложенными пачками денег.
– А теперь, если вы не возражаете, я собираюсь отыграть хотя бы часть проигранных мною денег.


Анатоль Бенедетти возвратился из Лондона на следующий день.
– Примите поздравления. Ваша игра с Хилалом произвела впечатление, – сказал он Кате.
– Откуда вы узнали?
– Об этом прожужжали уши в лондонских карточных клубах. Думаю, что многие игроки потянутся к нам опять.
– Будем на это надеяться, – поддержала его Катя, – Как прошла поездка?
– Боюсь, что не столь же удачно. В Скотланд-Ярде мне позволили встретиться с Дустом, но я не смог вытянуть из него ни одного слова.
– Не боялся ли он, что с ним что-нибудь произойдет, если он начнет говорить?
– На это не было похоже, – медленно ответил Бенедетти. – На деле Дусту совсем нечего опасаться. Ему грозит длительный тюремный срок. Думаю, если бы кто захотел, то смог бы пристукнуть его в самой тюрьме. Надеюсь, не это заставляет его молчать. Он относится к тем старомодным людям, которые, если уж договорятся о чем-то, до конца выдерживают свою часть договоренности.
– В таком случае нам надо заняться Алленом, – заметила Катя.
– Это может оказаться делом нелегким. Катя метнула на него взгляд:
– Почему? Я думала, что вы держите его в поле зрения.
– Последнее, что известно греческой береговой охране об Аллене – это то, что он направляется в Стамбул, – объяснил Бенедетти. – Эти сведения четырехдневной давности. А чтобы добраться до турецкого берега, ему понадобилось бы всего двое суток. Но его шестидесятифутовую яхту обнаружили брошенной в турецких водах. Судно разграблено. Власти полагают, что оно попало в руки пиратов, которые шныряют в водах между Александрией и Стамбулом. Они легко захватили эту добычу, перебили всех, кто оказался на борту, включая владельца, и разграбили все, что можно было взять. Видимо, это произошло внезапно, потому что не поступало никакого сигнала бедствия…


– Мы должны теперь же вывести Пьера на чистую воду! – сказала Катя. – До того, как на его совести появится еще одно убийство.
Арманд увидел, что в глазах Кати сверкнул гнев. Он сел на кровати, хмурясь от боли, которая постоянно давала о себе знать. Вспоминая недавнюю свою поездку, Арманд считал, что ему повезло. Он сумел добраться до места, где его ждали монахи. Ему просто не верилось, что у него хватило на это сил.
Арманд возмутился и испугался – когда аббат рассказал ему о попытках запугать Катю. Дерганье полиции плюс предложение об амнистии из посольства показались ему омерзительными. Попытки дискредитации казино и самой Кати потрясли его до глубины души. Теперь он гордился, что Катя с присущим ей присутствием духа и проворностью в делах сумела отвести это несчастье.
– Катя, подойдите, пожалуйста, сюда.
Она тут же услышала новые нотки в голосе Арманда, которых прежде ей не доводилось слышать и которые по непонятным причинам беспокоили ее. Она села рядом, ожидая, что он скажет.
– Произошло кое-что такое, что заставило меня на некоторое время выехать из монастыря.
Арманд рассказал, как слова Свита, брошенные вскользь в разговоре с Катей, подтолкнули его к действиям, которыми он занимался и раньше. Он поведал ей о своей поездки в «Мучтару» и о том, что там увидел, включая Майкла Саиди. Катя пришла в ужас.
– Саиди гораздо более опасный человек, чем мы могли себе представить, – заключил Арманд свое повествование.
Глаза Кати загорелись.
– Значит, мы должны найти способ остановить его! Арманд покачал головой:
– Сумеем ли, Катя? Хочу, чтобы вы поняли одну вещь: заговоры зашли так далеко, что их не остановить. Было время, и не так давно, когда я верил, что Ливан может пройти через эту ужасную полосу. Но я ошибся. Возможно, я слишком тешил себя тщетными надеждами. Нельзя повернуть назад время или изменить ход уже произошедших событий. Арабы придумали подходящую для таких случаев поговорку: «Некоторые люди рождаются в такое время, которое они не в силах изменить». Никогда не думал, что и я принадлежу к числу таких людей.
Обреченность и отчаяние, прозвучавшие в словах Арманда, заставили Катю содрогнуться.
– Значит ли это, что вы сдаетесь? – спросила она тихим голосом.
– Нет. Те, кто причинил зло, кто способствовал нашим несчастьям, должны быть остановлены. Но чтобы добиться этого, мы должны забыть прошлое.
На какое-то мгновение смысл слов Арманда не доходил до Кати. Потом ее осенило:
– Арманд, нет!
Он дотронулся до нее рукой и сказал:
– Катя, вспомните, мы об этом уже говорили. Мы договорились, что если обстоятельства заставят нас сделать это, то мы так и поступим.
Катя прикусила губу.
– Дьявольщина! – прошептала она. – Мы не должны были допускать дело до такого состояния!
– Но дело приняло такой оборот. И мы бессильны что-либо поделать с этим.
Катя смахнула со щеки слезу.
– Очень хорошо, Арманд, но я не позволю Пьеру вольно разгуливать.
– Как вы предлагаете против него бороться? – спокойно спросил Арманд.
– В открытую. Думаю, что Пьер больше боится человека, который стоит за ним, чем нас. Поэтому я должна выбрать момент, усадить его и сказать ему прямо в глаза, что он убийца.
Арманд мог представить себе такую сцену, какое возмущение охватит Катю. Как Пьер прореагирует на это? Рассмеется ли он, рассвирепеет, обмякнет или признается? Опасная затея… но, может быть, единственно возможная.
– Пожалуйста, Арманд. Не отговаривайте меня. То, что вы собираетесь сделать, должно помочь мне. Вместе мы выведем на чистую воду не только Пьера, но и его сообщника. – Катя помолчала. – Вы сказали, что хотите наказать виновных. Не соглашайтесь все принести в жертву, если вы не уверены в успехе.
В сотый раз Арманд спрашивал себя, правильно ли он поступает. Он не сказал Кате о том, что у него возникли некоторые предположения относительно личности сообщника Пьера. Но такого человека могут разоблачить только самые высокие ставки.
– Ладно, – наконец произнес Арманд с нежностью, которая покорила Катю. – Сорвите с Пьера маску. Но, пожалуйста, не заставляйте меня пожалеть об этом.
Пальцами она коснулась его щеки:
– Жалеть будет не о чем и некогда.
Он наблюдал, как она собирает свои вещи, чтобы уйти, и душа его разрывалась на части. Так много уже произошло с их участием. А впереди их ждали еще большие опасности. Что, если он ее больше не увидит? Как он сможет тогда прожить?
– Катя, – хрипло произнес Арманд.
Может быть, свет так падал на ее лицо или в ее глазах засветился напряженный, понимающий взгляд, но именно в этот момент смятение Арманда относительно своих к ней чувств рассеялось и отлетело как душа, покинувшая тело. С его уст сорвались слова, которые он так давно хотел произнести:
– Я люблю тебя, Катя.
Она подошла к нему, прижалась, расцеловала его лицо и весело рассмеялась сквозь слезы.
– Я уж решила, что никогда не услышу от тебя этих слов!
– Какой я был глупец! – воскликнул Арманд. – Никто и никогда не затрагивал так мои чувства, как вы. Так вдруг, так беспредельно. Я боялся, подозревал…
– Больше этого не будет, дорогой мой. Никогда. Они долго оставались в объятиях друг друга, слившись устами и дав волю своим пальцам.
– Мне лучше уйти, – прошептала Катя.
– Обещай мне, что будешь осмотрительна, – умоляюще произнес Арманд, – и что бы ты ни задумала сделать, держись подальше от Майкла Саиди.
– Придет и его время, – тихо сказала Катя. – Ему не уйти от уготованной ему судьбы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Оазис грез - Шелби Филип



Читала "на одном дыхании" впечатляет!!!
Оазис грез - Шелби ФилипСветлана
21.01.2014, 16.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100