Читать онлайн Оазис грез, автора - Шелби Филип, Раздел - ГЛАВА 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Оазис грез - Шелби Филип бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.55 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Оазис грез - Шелби Филип - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Оазис грез - Шелби Филип - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Шелби Филип

Оазис грез

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 17

Ровно в девять часов утра раздался гулкий выстрел из пушки в цитадели Бейрута, распорядитель парада резко засвистел в свисток, и парад-карнавал начался.
Всего собралось шестьдесят колонн, каждая тщательно готовилась в течение года и представляла собой отдельную группу разношерстного населения Бейрута. Между ними маршировали оркестры и хоровые коллективы, нубийские певцы, всадники-бедуины, вихревые североафриканские танцоры с крошечными цимбалами на пальцах и воинские соединения в белых перчатках. Были также жонглеры, клоуны и фокусники, красивые девушки в еле заметных купальных костюмах и мужчины в ярких костюмах из шелка, перьев и кожи с огромными гротескными масками. Гранд-Корниш запрудили тысячи людей. Другие тысячи забрались на осветительные столбы или столпились на балконах жилых зданий по всей длине маршрута. Богатые моряки и яхтсмены развлекали гостей на своих судах стоимостью в миллионы долларов, которые выстроились вдоль гавани.
Но среди веселящихся сновали проворные мужчины с острым взглядом. Некоторые из них следили за балконами или за окружающими их людьми, другие расположились в непосредственной близости от гостевых трибун. Не умолкая трещали висевшие на поясах радиопереговорные устройства «уоки-токи».
Высоко над Гранд-Корнишем висел одинокий вертолет, который облетал маршрут парада, иногда опускаясь до самых крыш, а потом опять устремляясь вверх и повисая на одном месте. Дэвид приставил к глазам тяжелый армейский бинокль. Картины, увиденные им на земле, оказались удивительно отчетливыми. Пока что он не видел ничего особенно подозрительного. Ничего не заметили и его люди. Дэвид посмотрел на часы. Прошло уже четыре часа, еще два часа, и последняя колонна закончит шествие. Он подладил фокусировку бинокля и опять начал осматривать Гранд-Корниш.


Катя знала, что этого дня она никогда не забудет. Колонны и парад вполне могли потягаться с экстравагантным праздником «Марди» Грас в Новом Орлеане, а ее место на трибуне для зрителей непосредственно за судьями обеспечило ей одно из лучших смотровых мест. Позже все направятся на «прием в саду» у Джасмин, который она устраивает в отдельном помещении бейрутского жокей-клуба. Одновременно устраиваются бега чистокровных рысаков.
– Думаю, что нынешний парад один из лучших за последние годы.
При звуках голоса Майкла Саиди Катя повернулась. Он шмыгнул на место рядом с ней.
– Никогда не видела ничего похожего! – созналась она.
Хотя Катя не забывала о предостережении Дэвида Кэбота и об отсутствии Арманда, она получала удовольствие от праздника. Потрясающее воздействие феерии просто захватило ее.
– Целый день никто не видел Арманда Фремонта, – заметил Майкл. – Традиционно он является одним из судей парада.
– Он все еще занимается делами, – пробормотала она.
Они наблюдали, как подводят лошадей к стартовым воротцам. Затем раздался удар гонга, преграда перед лошадьми со щелчком раскрылась и лошади с грохотом сорвались с места.
– Ну что же, – констатировал Майкл в конце бегов. – По крайней мере, я выиграл несколько фунтов на этой лошади. – Он помахал выигрышным билетом.
Джасмин и другие, сидевшие с ней в ложе, засмеялись и зааплодировали.
– Катя, простите, если вам не понравится, что я скажу, что вы психологически не подготовились к этому событию, – резонерски заметил Майкл. – Надеюсь, это не связано с нашей неудачной встречей с Дэвидом Кэботом?
– Нет, – поспешно ответила она. Он положил свою ладонь на ее руки.
– Пожалуйста, если вам хочется побеседовать, то я к вашим услугам.
Катя пожала его руку:
– Тут и говорить-то не о чем. Дэвид получил послание от Арманда, вот и все. Арманд и его небольшие тайны…
«Пока они не коснутся меня», – подумал Майкл. Он был уверен, что Катя ничего не знает. Но все равно будет благоразумнее остаток дня провести рядом с ней просто на случай…
– Но благодарю вас за то, что вы спросили, – неожиданно произнесла Катя.
– Вы придете сегодня на ужин в яхт-клуб, правда? – спросил Майкл после того, как выигравшие жокеи получили свои трофеи.
Краешком глаза Катя увидела, что к ней направляется Дэвид. Она вызывающе вздернула подбородок и сказала достаточно громким голосом, чтобы Дэвид мог услышать:
– Понятно, что я приду туда. Мы будем сидеть рядом.


Обеденный зал в бейрутском яхт-клубе практически был пуст. В конце зала три бармена протирали фужеры, а их юные помощники нарезали ломтиками зеленые лимоны, а ломтики на дольки. Заходящее солнце бросало свои лучи в окна от пола до потолка, лучи отражались в сверкающем хрустале, фарфоре и бросали блики на накрахмаленные белые салфетки, разложенные на сотне столов.
Катя села на последний стул в конце главного стола, стоявшего прямо перед окнами. Она все еще была одета в кремовый брючный костюм, желто-зеленую блузку и желтый шарф – во что она оделась, отправляясь в жокейский клуб. Катя возвратилась на виллу к Арманду, а двадцать минут спустя появился Дэвид и сообщил ей, что самолет с Армандом на борту находится менее чем в сотне миль от Бейрута.
– Он пожелал встретиться с нами в клубе, – сказал ей Дэвид и поднял руку. – Не спрашивайте меня о подробностях, они мне неизвестны. Мы оба в одинаковом положении.
Катя наблюдала, как Дэвид выхаживает за стульями с сигаретой в руке. От него исходило явное напряжение, лишая в глазах Кати зал праздничной обстановки.
Вдруг двери раскрылись, и в зал вошел Арманд, который целеустремленно и торопливо направился прямо к ним. Он приветливо поднял руку, но выражение на его лице оставалось мрачным.
«Он что-то узнал»! – подумала Катя. Она взяла свою дамскую сумочку и поднялась. Краем глаза она увидела, как заторопился Дэвид. И тут стеклянная стена за ее спиной взорвалась и рассыпалась на миллион осколков, а Дэвид завертелся вдоль края стола, как будто его крутанул какой-то невидимый гигант.
Очередная пуля прилетела беззвучно через пустую раму. Катина щека ощутила тепло ее полета, увидела, как она отскочила от обагрившейся кровью груди Дэвида.
– Нет! – вскрикнула она.
Перед глазами Арманда события развертывались как кусок кинопленки в замедленном темпе. В этот ужасный момент до него дошла жестокая правда: с самого начала Дэвид, а не он стал целью для убийцы. Он превратился в такой объект сразу же, как только Арманд направил его по следам Пьера. С тех пор Дэвид не переставал оставаться на мушке…
Арманд взревел от ярости и бросился к Дэвиду. Пуля помешала ему добежать до своего друга, вонзилась в его спину, бросила его, спотыкающегося, на террасу. До его слуха донесся вопль Кати, потом что-то подобное руке Христа подтолкнуло его еще дальше вперед. На мгновение Арманд уцепился за перила, но инерция движения тела оказалась слишком сильной. Его мышцы ослабли, он не удержался за перила, тело перелетело через перила, ударилось о твердую землю, покатилось вниз по крутому склону к мутной воде внизу.
Находящийся на расстоянии ста ярдов Алехандро Лопес провел прицел своего ружья вдоль цели, в то время как вагон бесшумно спускался с горы. Девушка стояла па коленях, ее лицо побелело, она мучительно всматривалась в темноту, туда, куда свалился человек. На мгновение палец Лопеса опять согнулся вокруг курка. Сетка прицела оказалась наведенной на середину головы девушки. Потом быстрым движением он щелкнул предохранителем. Он был уверен, что цель была накрыта, намеченные жертвы убиты, а девушка в сделку не входила.


Вой сирен полицейских машин и «скорой помощи» затерялся в праздничном гомоне города. Кровь на платье Кати засохла, просочившись в ткань, сделала ее жесткой на ощупь. Яхт-клуб оцепила полиция, которая выстроилась в три шеренги перед обеденным залом, чтобы не допустить газетчиков и телевизионщиков. Перед дверями, за которым лежало тело Дэвида Кэбота, стоял Салим. Казалось, что он даже не дышал.
Прошло менее часа с тех пор, как мир, окружающий Катю, взорвался. Перед ее глазами застыли яркие, несвязные изображения. Как закрутился Дэвид, вскрикнул и упал. Как кинулся к нему Арманд и покрылся кровью. Как она сама издала вопль отчаяния, когда увидела Арманда, перелетевшего через перила и покатившегося в темноту. Она вспомнила, как говорила в полиции отрывистыми фразами, монотонным деревянным голосом о том, как неожиданно стеклянная стена разлетелась в осколки… Катя изо всех сил старалась не потерять присутствия духа, чтобы быть способной сделать что-нибудь полезное, не переставая, притрагивалась к окровавленным рукавам и манжетам, как будто они стали для нее талисманами. Дэвид погиб, но с Армандом этого не могло случиться. Она этому не поверит, пока не увидит его бездыханное тело.
Осторожно Катя вышла на террасу, трясущимися пальцами прикасаясь к перилам. Склон осветили мощными переносными лампами. Рабочие-спасатели во главе с бригадиром пытались обнаружить какие-либо следы Арманда Фремонта. Над головами кружились два вертолета с мощными прожекторами на днище, их лучи плясали на темной бурлящей воде бухточки. Дальше курсировали полицейские патрульные катера, которые не могли подойти ближе к берегу из-за прибоя и скал. Катя услышала, как кто-то крикнул, что направляют «зодиаки». Эти маленькие, юркие моторные лодки могут плавать в водах бухточки, подходить вплотную к береговой линии, чтобы дать возможность водолазам поискать тело между многочисленными выступами скал.
– Катя…
Катя вздрогнула и увидела рядом с собой Майкла и Пьера. Она бросилась на шею к Майклу, выливая в слезах ужас, горе и возмущение.
– Я примчался сюда как только мог, Катя. Не знаю, что и сказать. Настолько все это ужасно.
– Катя, – прохныкал Пьер, – в полиции мне задавали массу несуразных вопросов! Были ли у Арманда враги? Угрожали ли ему? Был кто-либо такой, кто особенно много проиграл в последнее время? Откуда мне все это знать?
– Это не обозлившийся азартный игрок, – мягко ответила Катя. – И не сумасшедший. Кто бы ни стрелял в Арманда и Дэвида, готовился к этому давно и тщательно. Пьер, все было спланировано. Они знали, где и когда будут их жертвы… знали, как их надо убивать…
Пьер отшатнулся:
– Катя, что вы говорите?
– А то, что это сделал не один человек. Ну, конечно, курок нажимал кто-то один, но был лишь орудием.
– Катя, вы потеряли рассудок, – нервно выпалил Пьер. – Все это глупости. Сказки о заговорах…
Катя сверкнула глазами:
– И вы не можете в это поверить! Когда они найдут Арманда, он сам вам об этом скажет…
– Катя, Арманд погиб! Пуля угодила ему в спину. Вы сами видели это! Даже если его и не прикончила та пуля, падение, эта вода… Катя, пожалуйста, не мучьте себя таким образом!
Катя зарыдала, закрыла лицо руками.
– Господи, я не понимаю больше, что происходит. Майкл обнял ее за плечи, привлек ее к себе.
– Перестаньте, Пьер, – сказал он. – Она потрясена. Не усугубляйте все дело.
Он приподнял подбородок Кати.
– Я отвезу вас домой. Здесь вам нечего делать. Из полиции сразу же позвонят, когда найдут Арманда. Пьер побеспокоится об этом.
Он взглянул на Пьера, и тот кивнул.
– Мне… мне надо немного побыть одной.
Майкл неохотно отпустил ее, наблюдая, как она подошла к телу Дэвида Кэбота и встала возле него на колени. Отвела в сторону простыню, чтобы посмотреть на его лицо.
«Что вы нашли? – мысленно спросила она. – Что такое так их испугало, что они решили заставить замолчать вас… и Арманда? Кто этот человек, который остается в тени, тот, который дирижирует всем этим? Как бы то ни было, Дэвид Кэбот, но я докопаюсь до этого!»
В нескольких шагах поодаль Пьер прикуривал сигарету и не отводил глаз от Кати. Потом он заметил, что его пальцы трясутся, и задал себе вопрос, перестанут ли они трястись и когда перестанет так бешено биться сердце.
Пилат тоже умыл руки… именно тогда, когда подумал, что он счастливый человек. Пьер думал, что он, наверное, в таком же положении. Потому что человек, который мог узнать о его секрете, кто мог бы угрожать ему разоблачением и позором, погиб. Так же как, вероятно, и его друг. Значит, жизнь, которую он вел с Клео, спасена. Компания, которой принадлежит казино, станет теперь общественной и будет продана. Он фантастически разбогатеет, возместит украденную сумму и сможет до конца жизни обеспечить Клео всем, что она пожелает. И все это у него появится только потому, что он знал, что его родич может погибнуть, и не пошевелил пальцем, чтобы предотвратить это.
Пьер смотрел, как Катя снова накрыла Дэвида и поднялась. Она обратилась не к Майклу, а к Салиму:
– Он умер, а мы теперь должны вернуться домой, и ждать и молиться.
Турок гигантского роста весь затрясся, как будто его солидное туловище вот-вот развалится на части. Потом его плечи опустились, Катя взяла его за руку как ребенка и повела прочь.


Комиссар полиции лично известил Джасмин о стрельбе, многословно извиняясь, что вынужден сообщить ей об этом по телефону.
– Я счел, что вы должны узнать об этом немедленно. Слухи о том, что произошло, будут разрастаться как снежный ком. Я направляю к вам одного из моих помощников, который будет оставаться при вас. Дал указание своим сыщикам держать его в курсе дела. Он незамедлительно будет передавать вам всю поступившую к нам информацию.
Джасмин мастерски играла свою роль, ее голос передавал различные оттенки чувств от потрясения до горестного гнева.
– Спасибо, комиссар… – Она повесила трубку и взглянула на Луиса. – Все кончено.
Глаза Луиса расширились, лицо стало пепельно-серым. Джасмин схватила его за плечи.
– Пришел твой час! – взволнованно прошептала она. – Ты выглядишь нормально, несмотря на горе и растерянность, отразившиеся на твоем лице. Держись, Луис, не ломайся в такой момент. Нам предстоит сделать кое-что еще. Самую малость, мой мальчик, обещаю.
Джасмин удалилась в свою спальню и позвонила оттуда Набилу Туфайли. Он и другие зуамы уже через час были у нее. Джасмин провела их в дальний конец квартиры, подальше от слуг, закрыла двери на ключ. Она в упор переводила взгляд с одного на другого, осматривая всех двенадцать мужчин, рассевшихся перед ней.
– Наш город и нашу страну постигла огромная трагедия, – начала она свой объяснение. – Пока что у полиции мало подробностей, за исключением того, что Дэвид Кэбот убит, а Арманд пропал. Предположительно, также погиб от ран или утонул. Смысл случившегося, однако, ясен: нападение на. Арманда Фремонта является нападением на нас всех…
– Но кто напал на него, Джасмин? – негромко спросил Набил Туфайли. – Кому понадобилось убивать Арманда?
– Если бы я знала ответ, то в данный момент разговаривала бы с полицией! – сердито отозвалась она. – По моему мнению, это выкинул какой-нибудь недовольный или религиозный фанатик, который внимает голосам, вопиющим в пустыне. Если такое может случиться с Армандом, то не застрахованы от этого и все мы. Бейрут – а на деле весь Ливан – функционирует потому, что каждому понятно, где находится власть. А вернее, где она должна сосредоточиваться. Думаю, что мы все повинны в этой трагедии. Да, вина лежит на всех находящихся в этой комнате. В течение многих месяцев мы препираемся относительно кандидата в президенты. Между тем стали благодушными. Не смогли распознать, что наш раздрай создает благоприятные условия для других, дает им шанс бросить нам вызов, проверить нас на крепость. Поэтому-то и погиб Арманд! Потому что в наших пустяковых перебранках мы позволили себе выпустить бразды правления. И именно эти бразды теперь и натянем, крепко возьмем в руки, прямо сейчас!
– Что вы предлагаете, Джасмин? – спросил Набил Туфайли.
– То же, что предлагала и раньше – безоговорочно поддержать Луиса.
– Но что же изменилось с момента нашего последнего разговора? – спросил Туфайли.
– Проблема заключалась в деньгах, не правда ли? – ответила вопросом Джасмин. – Так вот. Теперь мы с Луисом располагаем дорогим для вас сопутствующим материалом!
Присутствующие переглянулись.
– Джасмин, поясните, пожалуйста.
– Чего же тут пояснять? Мне казалось, что это очевидно: кто другой может унаследовать казино, кроме меня и Пьера? И поскольку мы оба считаем, что превращение «Сосьете де Бен Медитерраньен» в открытую для других компанию является разумным деловым решением, поскольку стоимость наших пакетов акций в казино увеличивается пятикратно.
Джасмин откинулась на спинку кресла и смотрела на неофициальных правителей Бейрута.
Мы с Луисом хотели бы получить от вас ответ. Немедленно.
– Ясно, нам надо обсудить это, – _начал было говорить Туфайли.
– Никаких обсуждений, Набил. Да или нет. Немедленная реакция Туфайли заключалась в том, чтобы тотчас уйти. Но краешком глаза он увидел, что другие зуамы и не пошевелились. Они решили проглотить оскорбление, которое Джасмин бросила им. Какого бы мнения об Арманде Фремонте они ни придерживались, хладнокровное и четкое объяснение Джасмин Фремонт показалось им в высшей степени разумным. Один из них ответил вместо Туфайли:
– Считайте, что зуамы вас поддерживают.


Целые машины репортеров и киношников блокировали дорогу, ведущую к вилле Арманда Фремонта.
– Только не это! И не теперь!
Салим потрепал руку Кати. Он вылез из-за руля «роллс-ройса» и неуклюже поплелся в сторону репортеров, которые, толкаясь, приближались к машине. Салим преградил им дорогу, убедительно прося их о чем-то. Катя видела, как журналисты яростно мотали головами. Катя приготовилась к приступу. Но тут Салим пожал плечами, спокойно схватил ближайшего к нему мужчину. На некоторое время журналист повис в воздухе на высоте четырех футов от земли, отчаянно дергая руками и ногами. В следующее мгновение он кубарем полетел в низ холма, а Салим нацелился на вторую жертву. Журналисты бросились врассыпную.
– Ну, вы, несомненно, в надежных руках, – заметил Майкл с тенью улыбки на лице. – Думаю, что сейчас сделать это будет очень трудно, но попробуйте немного отдохнуть. Обещаете? – Она почувствовала прикосновение его губ к своему лбу. – Я буду среди спасателей. Как только они что-то обнаружат…
В доме она окунулась в жуткую тишину. Горе Балтазара отразилось на его лице. Он схватил руку Кати обеими руками и поднес ее к губам. За его спиной стояла Мария, ее глаза покраснели от слез.
– Скоро приедет доктор, – сообщил Балтазар. Катя сообразила, что он имеет в виду ее, и запротестовала.
– Поверьте мне, вы почувствуете себя лучше, когда он приедет и будет здесь, – убеждал ее Балтазар. Жестом он показал на окно. – Это лишь начало. Вам надо хорошенько отдохнуть, чтобы выдержать испытания предстоящих дней.
Слова Балтазара возвратили Катю к холодным дням и ночам в доме ее отца на Парк-авеню, к бессонным ночам, когда она крутилась, и вертелась, и вскакивала, обливаясь холодным потом. Теперь она находилась за тысячи миль от дома, неуверенная в том, что ей надо делать или каких поступков люди ждут от нее. Хотя бы из-за одного этого ей надо собраться с силами. Чтобы перенести горе. Она ничего не могла придумать такого, что помогло бы это сделать.


Катя стояла под душем до тех пор, пока не забеспокоилась Мария, не постучала и не заглянула в ванную. Приезжал и уехал доктор, находившийся в таком же шоке, как и все остальные, оставил невнятно произнесенные рекомендации и заверения, а также запас снотворного. Катя сидела, поджав под себя ноги на тахте в своей комнате, сжимая пальцами флакон из пластика, глядя невидящими глазами на то, как он ломается.
Включенный телевизор говорил с достаточной громкостью на французском языке, Катя слышала печальный голос диктора. Поисковая группа нашла на холме пачку денег и связку ключей, которые однозначно были опознаны как принадлежащие Арманду Фремонту. А также с кустарника были сняты клочки одежды. Ясно, что он скатился с холма до самой воды. Но ни с вертолета, ни с лодок не удалось ничего заметить. Водолазы обследовали дно у самого берега, но сообщить им было не о чем. По сообщениям морских синоптиков, прошлой ночью волнение и прибой были особенно сильными. С учетом того, что Арманд Фремонт был ранен, свалился с такой большой высоты, шансов на то, что он спасся, попав в течение, практически не оставалось.
«Он погиб, – тупо подумала Катя. – Я это знаю».
И тогда, впервые после того, как обрушилась эта беда, она по-настоящему разрыдалась.


На третий день после покушения комиссар порта и министр юстиции прибыли на виллу и сообщили Кате, что поисковые работы прекращены.
– Мы обыскали все, мадемуазель Мейзер, – объяснил извиняющимся тоном комиссар. – Мы даже по картам осмотрели течения вдоль всего побережья, до самых гротов. Нигде нет никаких следов месье Фремонта. Мы только можем предположить, что его труп унесло в открытое море.
Некоторое время Катя хранила молчание, потом поднялась и произнесла:
– Благодарю вас за ваше участие. Вы понимаете, что мне хотелось бы побыть одной.
Она вышла в сад и не знала, сколько времени просидела там, когда пришла Джасмин.
– Я не была уверена, что вы хотите общения, – извинилась она. – Скажите, что это так, и я уйду.
Катя заговорила с ней, как будто и не слышала, что та сказала:
– Мне не верится, что его нет в живых. Несмотря на это, я предчувствовала, что они мне сообщат о его гибели.
– Катя, я могу представить себе удар, который вы перенесли.
– Джасмин, я хотела бы узнать, кто их убил! – резко вырвалось у Кати. – И почему!
– Я тоже этого хочу! – с чувством отозвалась Джасмин. – Этого же желают Пьер, и Луис, и весь Бейрут! Вы не можете представить себе, какие по стране поползли слухи. Некоторые винят палестинских либералов, другие думают, что это сделал религиозный фанатик, а третьи намекают на черные заговоры.
– А что думаете вы?
Джасмин ввернула сигарету в желтовато-зеленый мундштук, кольца на ее пальцах засверкали.
– Арманд был могущественным человеком, гораздо более влиятельным, чем вы себе это представляете. И я не имею в виду только деньги или собственность, но также знание секретов. Тайн в отношении еще более могущественных людей, чем он сам. Промышленники, финансисты, политики – все они посещали казино, чтобы поиграть, но и поговорить, поторговаться, заключить сделки. Арманд относился к числу честных брокеров, превратил казино в нейтральную территорию. Но вы, наверное, знаете о судьбе гонца, который принес плохие вести? Так вот, думаю, что такая же участь постигла и этого брокера. Соглашение было нарушено, обещание не выполнено, надо было найти козла отпущения. А разве не лучше других подходит для такой роли человек, который и способствовал в самом начале заключению такой сделки?
– Вы хотите сказать, правду мы никогда не узнаем? – прямолинейно спросила Катя.
Джасмин притронулась рукой к локтю Кати:
– Правда – трудноуловимое понятие даже в лучшие времена. Но какой бы она ни была в данном случае, она умерла вместе с Армандом. Он не был сентиментальным человеком. Не вел ни Записей, ни дневников. Вы знаете, как делаются дела на Ближнем Востоке – простым рукопожатием, а подробности хранятся здесь. – Джасмин постучала по лбу. – Только глупцы доверяют тайны бумаге.
– Я никогда не примирюсь с тем, что мы не сможем добраться до истины.
– Я не позволю вам так терзать себя, – твердо заявила Джасмин. – То, что произошло, не имеет к вам никакого отношения. – Она помолчала. – Не хочу выглядеть жестокой, но вспомните, что произошло после убийства вашего президента Кеннеди. Комиссии по расследованию, теории заговоров, вся нация держалась в напряжении, но все это нисколько не приблизило вас к правде. Поэтому запомните, что, когда пройдут похороны, мы скажем свое последнее «прости».
– Похороны… – пробормотала Катя. – Я даже не думала…
– Устройством похорон занимаюсь я, – прервала Джасмин. – Если вы хотите принять участие в этих приготовлениях, то, возможно, напишете небольшое прощальное слово…
– Спасибо, я сделаю это с удовольствием. Джасмин обняла ее:
– Я заеду к. вам, когда смогу. Если вам что-нибудь понадобится или вы захотите с кем-то поговорить, позвоните мне.
Катя кивнула и обещала сделать это. Но, проводив Джасмин до дверей, она ни о чем другом не смогла думать, как о ее словах в отношении президента Кеннеди. Хорошо это или плохо, но люди так и не прекратили задавать об этом вопросы. Поиски истины продолжаются, потому что убитый президент заслужил этого. Заслужил этого и Арманд.
Его пальцы тянулись вверх, шаря по гладкой поверхности камня, стараясь найти малейшую расщелину, чтобы зацепиться. Они нащупали трещинку толщиной с бечевку и впились в нее. Арманд подождал, пока накатится очередная волна, использовал инерцию движения воды и вложил всю свою силу в пальцы. Он почувствовал, как его приподняло, и стал ждать того мучительного момента, когда вода откатится назад. Он уже сделал не меньше ста таких попыток, но не смог удержаться и его отбрасывало в озерцо, образовавшееся в гроте. Нестерпимо болела рана. Потрясение от полученной раны, холодная вода, истощавшая драгоценные силы, – все сговорились против него. Он знал, что у него остается немного шансов. Если ему не удастся удержаться, уцепившись за камень, то прибой продолжит мутузить его, как безжалостный боксер, пока не наступит полное истощение сил.
Арманд слышал рев приближающейся воды, зажмурил глаза и повис. Он чувствовал, как будто его руки выдергиваются из плеч. Вода накрыла его, заставила прекратить дыхание, легкие начало колоть, в голове зашумела кровь. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем поток остановился. Арманд глотнул драгоценного воздуха, чтобы оживить лишенную кислорода кровь, и пополз вперед. Стараясь не отпустить захват одной рукой, другой он искал излом или трещину в камне, нашел, опять продвинулся вперед, пока не оказался между двух камней и не смог охватить обеими руками один из них.
Арманд сильнее прижался к камню, когда накатила очередная волна, скрежеща зубами от боли в ране, ударившись об острую часть камня. Он не знал, насколько опасна его рана. Вся спина у него горела как в огне. Но первая пуля, должно быть, не попала в легкие. Иначе ему было не протянуть так долго. Но Арманд знал, куда попала вторая пуля, – вдоль левого виска, оставив глубокую царапину, по которой он определил на ощупь, что пуля прошла всего в нескольких сантиметрах от роковой траектории. Соленая вода притупила боль в ране, остановила кровотечение. Но болезненное пульсирование не останавливалось. Арманд не мог припомнить, сколько раз он терял сознание. Было просто чудо, что он держался, уцепившись за камни, подчиняясь инстинкту самосохранения.
Он с усилием открыл просолившиеся веки. Он держался на плаву в полутьме. Высоко над ним поднимался свод грота, пробитого за тысячелетия в известняковых скалах. А дальше в глубине грота свет угасал и, наконец, исчезал окончательно, царила могильная тьма, которая ужасала его. Вода казалась черной, не раздавалось ни звука, воображение рисовало дикие сцены.
Отбросив в сторону ужасы, он сконцентрировал свое внимание на становившихся все более сочными синих цветах моря и неба, когда над Средиземным морем наступил рассвет. Издалека до него доносились негромкие звуки моторов вертолетов и жужжание моторных катеров, которые занимались его поисками. В нем закипела ярость, потому что они искали не там, где надо, потому что он был беспомощным и не мог до них добраться. Течение провело и его, и их. Каждый моряк в Бейруте знает, что вода в бухточках крутится концентрическими кругами, и если в такое место попадает маломощное судно или неопытные моряки, то все погибло. Но случаются странные явления, когда океан втягивает в себя воду из этих бухточек, выливая ее вдоль берегов и по гротам, которые выросли у подножия холмов к северу от города.
Один шанс из тысячи, что такое может случиться, подумал Арманд. Но ему выпал именно такой шанс. Точно так же, как судьба уберегла его не только от пуль, но и от падения.
Удивительно ярко всплывали в его памяти образы и эмоции, когда рухнул Дэвид, когда его охватила ярость и он ринулся к своему другу, когда страшная боль от пули сразила его и он перелетел через перила. Камни, кустарник и земля калечили его во время падения, когда он ни за что не сумел ухватиться. Благодаря какому-то божественному провидению он не сломал себе шею, но, бултыхнувшись в воду, оказался абсолютно беспомощным и едва смог удержаться на плаву.
Если бы он попытался плыть против течения, то это означало бы неминуемую смерть. Поэтому он поплыл по течению, стараясь избегать столкновений с торчавшими из воды рифами, пока течение, подобно кошке, которой надоело играть с мышкой, бросило его в грот.
Арманд опять задержал дыхание, когда волна накрыла его. Он облизал потрескавшиеся губы, выплевывая соль, пытаясь увлажнить их слюной. Он чувствовал себя настолько измученным, что подумал, что готов лежать здесь вечно. И все же где-то глубоко в его сердце разгорался яркий огонь гнева.
«А Катя, что случилось с ней?»
Его терзала мысль о том, была ли и Катя объектом нападения. У него не было возможностей даже попробовать угадать ее судьбу. Убийца мог тоже сразить ее, или, может быть, если в мире существовало милосердие, пули не попали в нее… но это означало, что она теперь находится вдвоем с Майклом Саиди, который подкатывается к ней как змея.
«Прекрати! Чтобы узнать об этом – узнать вообще о чем-нибудь, – ты должен прежде выжить!»
Он изловчился так, что сумел подняться над уровнем воды На несколько дюймов. Катера все еще сновали, подумал он, как и люди, которые прочесывали склон холма. Но они никогда достаточно не приблизятся к нему. Если они не обнаружат его в бухточке, они ни за что не поверят, что его подхватило течение и он спасся. От понимания этого у Арманда защемило сердце. Грот был необъятных размеров. В темноте он не мог определить, далеко ли он находится от берега. Если бы он решил пуститься вплавь, то он мог бы начать двигаться кругами, пока не ушел бы на дно от изнеможения. Но и оставаться здесь означало верную смерть. Раны практически высосали из него всю энергию. Холодная вода скоро завершит остальное. Ему надо было добраться до суши.
Он соскользнул несколько глубже в воду, но обнаружил, что пальцы не хотят оторваться от камня. Камень превратился в воплощение спасения, с которым не хотели расставаться ни разум, ни тело.
«Тогда, если не для себя, то сделай это ради Кати… и Дэвида. Кати, потому что она, может быть, все еще жива. Дэвида… потому что он погиб ради тебя!»
Арманд закрыл глаза и отвернулся. Он подождал, пока подошла и поднялась вода, потом отдал себя в ее объятия. Его пальцы простились с камнем, как будто в последний раз поласкали любовницу.


Накануне похорон Катя попросила встречи со старшим инспектором по делу об убийстве Арманда и Дэвида высоким, худощавым мужчиной с рябым лицом по имени Хамзе. Первое, что она узнала – в расследовании этого дела не было никакого прогресса.
– Мне бы хотелось просмотреть ваши рапорты, – сказала она.
Он охотно согласился. Видимо, он предвидел это, потому что представленные им папки вскоре завалили весь стол Кати.
– Эта папка о религиозных экстремистах, – пояснил Хамзе. – Эта – о палестинцах. А здесь список лиц, которые основательно задолжали казино. Отсюда видно, что федеральная полиция в Египте, Иране, Ираке и Сирии проводит расследование в соответствии с национальной юрисдикцией. – Сыщик открыл следующую папку. – Здесь материалы о самом факте покушения. Мы выяснили, что выстрелы были произведены из вагончика, когда фуникулер спускался с горы, мимо яхт-клуба, в направлении бухты. Выбор места великолепен. Абсолютная гарантия, что убийце удастся скрыться.
– Почему вы так думаете?
– Потому что в мире немного людей, которые могут стрелять с такой точностью с двигающегося объекта по целям, которые тоже могут передвигаться.
– Хотите ли вы этим сказать, что не считали до начала вашего расследования, что выстрелы могли быть сделаны из вагончика?
Сыщик неловко поежился:
– Только значительно позже мы сообразили, что можно провернуть дело именно так.
– Но вы только что сказали, что имеется всего несколько человек, которые способны произвести такие выстрелы. Не сужает ли это количество подозреваемых?
– Могло бы сузить, мадемуазель Мейзер, – холодно ответил Хамзе, – если бы знать, кто это такие и где их искать.
– Значит, нам предстоит ответить на вторую часть вопроса, – резюмировала Катя. – Кто нанял убийцу?
– Увы, проблем здесь не меньше, – отозвался Хамзе, вскидывая вверх руки. – Никто не сможет непосредственно нанять такого человека. Нанимающий и убийца никогда не захотят увидеть друг друга. Подробности будут передаваться либо через доверенных третьих лиц, либо косвенно – по телефону, телеграммой, даже через газетную рекламу, сформулированную завуалированно.
– Даже если дело обстоит именно так, вы должны определить круг подозреваемых с точки зрения мотивов.
Брови Хамзе изогнулись.
– Вы так думаете, мадемуазель? И какие же тут могут быть мотивы? Не могли бы вы нам помочь в этом отношении?
– Нет, но…
– В действительности вы совсем не можете помочь нам, верно? – продолжил свою мысль инспектор, чеканя каждое слово. Потом Хамзе собрал все свои бумаги. – Я оказал вам любезность, мадемуазель. Полагаю, что ваш тон и намеки продиктованы горем. Если позже вы вспомните какие-то подробности, которые, по вашему мнению, могут оказаться полезными, сразу же звоните мне. А пока что я выражаю вам свои соболезнования. Будьте здоровы, мадемуазель.


Кортеж включал двадцать машин, в том числе машины президента Ливана и всех членов кабинета. За машинами следовала первая шеренга пришедших на погребение, представляя собой сливки бейрутского и международного общества. Дальше двигались сотрудники казино и тысячи рядовых граждан, которые пришли, чтобы отдать дань своего уважения.
По настоянию Джасмин Катя ехала в первой машине вместе с членами семьи. А впереди скользили на одном уровне друг с другом катафалки, их платформы украшены таким образом, что укрытые ливанскими флагами гробы, казалось, плыли на фоне цветов.
За все время перед похоронами Катя встретилась только с одним человеком, который специально приехал на скорбные похороны Дэвида, высоким, молчаливым мужчиной, который представился как Чарльз Свит, заместитель Дэвида в Женеве. Она попыталась втянуть его в разговор, но, несмотря на все свои старания, получала лишь односложные ответы.
– Мы все грустим по-своему, мисс Мейзер, – сказал ей этот американец. – Но обещаю вам одно: ни я, ни другие в «Интерармко» не успокоятся до тех пор, покуда не будет найден и не получит по заслугам убийца Дэвида и мистера Фремонта.
Процессия растянулась в сторону холмов в районе Джуни, и там, откуда открывается вид на море, упокоили прах двоих мужчин. Когда маронитский священник произносил последние слова, Катя взирала на море, казавшееся лишенным времени… безжалостным. Потом она повернулась и наблюдала, как в могилу Арманда Фремонта опускают пустой гроб.
Возвратившись на виллу, Катя нашла ее, как и предполагала, удивительно пустой и тихой. Устроившись в библиотеке, она вспомнила про свою многообещающую юридическую практику в Беркли. Жизнь там протекала просто, несмотря на социальные протесты и бурные отношения с Тедом. Теперь она не узнавала себя, не знала, чего она хотела или куда ей надо ехать.
Мысль о возвращении в Нью-Йорк больше терзала, чем страшила, Катю. Возвратиться и не оправдать ни себя, ни Эмиля Бартоли значило расписаться в своей несостоятельности. Это означало также, что ей не следовало ждать для себя пощады ни со стороны окружного прокурора, ни в суде. Если она покорится им, то все пропало.
Наступила ночь, а она так и сидела в темноте, горюя, предаваясь беспокойным мыслям. Когда прозвенели колокольчики, висевшие над дверью, единственное, что она смогла сделать – заставила себя встать, дотащиться до входной двери и посмотреть в глазок. На нее взирало симпатичное, но незнакомое лицо.
– Меня зовут Жин Шихаб. Я адвокат месье Фремонта.
Катя отнеслась к нему с подозрением:
– Вы можете оказаться также и газетчиком. Адвокат вздрогнул. Как и другие арабы-мужчины, он не привык слышать возражения он женщины.
– Вот моя визитная карточка, – он просунул белый бумажный квадратик сквозь узорчатую кованую решетку.
– Что вам угодно? – спросила Катя, рассматривая карточку.
– Мадемуазель Мейзер, пожалуйста…
– Я вас слушаю!
Шихаб заговорщически оглянулся.
– Мадемуазель, это касается Фремонта, – прошептал он. – Его завещание…
Она провела его в библиотеку, где он тут же вынул из своего кейса бумаги и настоял на том, чтобы официально зачитать ей его завещание.
– «Что же касается моих имущественных прав в «Сосьете де Бен Медитерраньен», то в силу этого завещания я передаю свои акции Катерине Мейзер во владение, пользование и распоряжение по ее усмотрению», – закончил он чтение.
Катя ждала, что последует дальше, но, очевидно, адвокат сообщил ей все.
– Не понимаю, – произнесла Катя. – Что это за акции?
– «Сосьете де Бен Медитерраньен» – это холдинговая компания для казино, – не торопясь, объяснил адвокат. – Месье Фремонту принадлежала основная доля акций, меньшим количеством владеют Джасмин и Пьер Фремонт. Новым бесспорным хозяином «Казино де Парадиз» становитесь вы, мадемуазель.
– Это невозможно! – прошептала Катя. – Наверное, вышла какая-то ошибка.
Жин Шихаб покачал головой:
– Ошибки нет. Месье Фремонт десять дней назад сделал приписку. Я бы покривил душой, если бы не сказал, что тоже был удивлен. Но его желание было именно таким. Я являюсь адвокатом месье Фремонта уже много лет, – негромко продолжал Шихаб. – За все это время он никогда ничего не предпринимал без оснований – без веской на то причины. Я бы с удовольствием объяснил вам, мадемуазель, что все это означает, но не могу этого сделать. По некоторым вопросам месье Фремонт не советовался со мной. Это – один из таких случаев.
– Но что же мне делать?
Адвокат заколебался, но потом все-таки посоветовал:
– Вы должны проявить огромную бдительность, мадемуазель.




ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Некоторые люди рождаются в такое время, когда ничего нельзя изменить.
Арабская поговорка


Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Оазис грез - Шелби Филип



Читала "на одном дыхании" впечатляет!!!
Оазис грез - Шелби ФилипСветлана
21.01.2014, 16.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100