Читать онлайн Оазис грез, автора - Шелби Филип, Раздел - ГЛАВА 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Оазис грез - Шелби Филип бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.55 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Оазис грез - Шелби Филип - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Оазис грез - Шелби Филип - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Шелби Филип

Оазис грез

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 16

Много столетий назад финикийцы превратили Мальту в свой основной перевалочный пункт на торговых путях Средиземного моря. Эта островная крепость все еще несет на себе следы влияния Ближнего Востока во всех областях, начиная от архитектуры и кончая философией.
Утром следующего дня после разговора с Армандом Дэвид прибыл в Дом правительства в столице острова Валлетте. Он непосредственно обратился к регистратору, который выполнял обязанности своего рода главного чиновника всей бюрократии Мальты. После соответствующего представления он объяснил регистратору, скромному человеку с вкрадчивым голосом, что он ищет, на что ему вежливо ответили, что такого рода документы носят абсолютно конфиденциальный характер.
Разговор продолжался около часа. Дэвид всячески обхаживал собеседника, пытался выудить у него нужную информацию, но тот оставался непреклонным. Наконец Дэвид заявил, что отправляется за покупками, в частности, изделий из кожи, которыми мальтийцы заслуженно славились. Регистратор назвал ему несколько магазинов, в которые он мог бы заглянуть.
После обеда Дэвид снова пришел в Дом правительства. Мальтиец любезно спросил, удачные ли он сделал покупки.
– Да, – ответил Дэвид. – И благодаря вашему содействию мне удалось заплатить за них не так дорого. И чтобы отблагодарить вас за любезность, прошу вас принять этот небольшой знак внимания.
Дэвид положил длинный тонкий пакет на стол. Мальтиец не дотронулся до него, и на секунду Дэвид подумал, что его затея не удалась. Потом регистратор открыл коробку с подарком и вынул из нее черный кожаный ремень. Не отводя глаз от Дэвида, он перевернул ремень. На другой его стороне оказалась еле заметная молния. Держа ремень одной рукой как трофей, пальцами другой руки он ощупал его по всей длине. На черной поверхности один за другим появились круглые опознавательные знаки.
Регистратор взглядом указал папку на столе.
– Прошу извинить меня, я на минутку отлучусь, чтобы примерить ремень, – сказал он.
Дэвид раскрыл папку, прищурился, читая документ. Арманд был прав. Майкл Сэмсон, о котором упоминала Катя, вырыл для себя очень глубокую нору. В официальном документе, лежавшем в папке, была зарегистрирована его смерть, когда ему исполнилось восемь лет.
– Вам нравится?
Дэвид оглянулся и посмотрел на регистратора. Пояс выглядел прекрасно. Никто бы не заподозрил, что в нем скрывается двадцать золотых монет.
– Очень вам идет, – польстил Дэвид. – Настолько хорошо, что вы должны принять от меня еще один такой же.
Регистратор радостно кивнул.


– Хорошо. Мы убедились в том, что кто-то воспользовался именем восьмилетнего мальчика Майкла Сэмсона.
Дэвид отвернулся от стекла, через которое видно в одну сторону то, что происходит в холле. Полет из Валлетты занял всего полтора часа. Через час после посадки самолета он уже находился в казино.
– Да, свидетельство о рождении Майкла Сэмсона представлялось в ряде департаментов с целью получения мальтийского разрешения на работу, водительских прав и паспорта. Вы видели копии соответствующих документов.
– Ему удалось все это получить, потому что никто не потрудился сличить свидетельство о рождении с возможным свидетельством о смерти, – саркастически заметил Арманд.
Дэвид пожал плечами:
– Мальтийцы не следят за такими делами.
– И никто в этих различных департаментах ничего не запомнил.
– Арманд, прошло семь лет, – напомнил ему Дэвид. – В лучшем случае какой-нибудь чиновник, возможно, видел его минуту или две по другую сторону стойки конторы. Он бы не опознал этого человека даже в конце первого же дня.
– Отсутствуют фотографии, – продолжал Арманд. – Это беспокоит меня. Даже на Мальте, когда вы подаете заявления о выдаче паспорта, вы должны представить две фотографии – одну для паспорта, другую для постоянно хранящегося досье.
– Я листал это досье. Фотография там была. Видно место с засохшим клеем. Мальтийцы считают, что она оторвалась и пропала.
– А что думаете вы? Дэвид не двигался.
– В министерстве кому-то заплатили, чтобы выкрасть эту фотографию.
– Можно ли узнать, кто это сделал?
– Невозможно. Неизвестно даже, с чего можно начать поиски. Возможно, это сделал чиновник, но таких сотрудников переводят на другие места или повышают в должности каждые два года. – Дэвид помолчал. – Невозможно узнать, где он находится в настоящее время. Или даже жив ли он вообще.
– Что вы имеете в виду? – спросил Арманд.
– Если бы я занялся этим делом и пошел бы на риск подкупить кого-то выкрасть мне фотографию из паспортного отдела, то я бы пожелал, чтобы вор передал ее мне лично. Иначе обязательно возникнет возможность шантажа. Но в этом случае вор увидит мое лицо дважды: на фотографии и в реальной жизни, когда он будет передавать фотографию мне. Это делает меня еще более уязвимым. Единственно когда я могу почувствовать себя в полной безопасности, это тогда, когда с вором произойдет не бросающийся в глаза несчастный случай со смертельным исходом. Я уверен, – закончил свою мысль Дэвид, – что в каком-то из номеров газеты Валлетты «Глоуб энд мейл» появилась заметка о таком несчастном случае. Я распорядился проверить это предположение.
Оба мужчины понимали значение слов Дэвида. Майкл Сэмсон, кто бы им ни оказался, значительно более опасный человек, чем простой похититель денег в белом воротничке. Если он убил один раз, чтобы оградить себя, он, не колеблясь, сделает это опять, особенно если его выследят и загонят в угол.
– Что вы будете делать дальше? – спросил Арманд.
– Ничего. Ничего не буду предпринимать, пока не выясню, что стоит за слухом, о котором рассказал нам аббат.
Арманд нетерпеливо махнул рукой:
– Убить меня не так-то просто. Со мной Салим и остальные няньки, которых ты приставил. Нет, Дэвид. Я хотел бы, чтобы ты продолжал заниматься Сэмсоном. Где-нибудь должна быть его фотография или, в самом худшем случае, должен существовать кто-то, кто даст нам его описание. Включи свои драгоценные компьютеры, пусть они покопаются в накопленных в них сведениях.
– Вы уловили какой-нибудь запах, правда, Арманд? – тихо спросил Дэвид. – Что именно?
– Я склоняюсь к мысли, что у нас имеются две различные нити. Первую представляет Пьер, на нее нам указал Александр. А теперь мы наткнулись на вторую, на Майкла Сэмсона. Дэвид, думаю, что если мы потянем эти нити каждую в отдельности, то обнаружим, что они переплетаются…


Не все пассажиры круизного судна «Афина» захотели побывать в «Казино де Парадиз». Некоторые сели на автобусы, стоявшие в доках, чтобы совершить трехчасовую экскурсию по городу, а некоторые проводили время по своему усмотрению, посещая лавки, которые были рассыпаны по порту и набережным. И только несколько человек избрали вариант, который не входил в стоимость туристского пакета: обед в яхт-клубе Бейрута, трехъярусном комплексе, построенном на холмах на триста ярдов выше бухты и кораблей, с поездкой после обеда на фуникулере к статуе Святой Девы. Алехандро Лопесу ничего не стоило внести добавочную плату.
Как и подозревал Лопес, еда в клубе оказалась посредственной. Ясно, что ни правление, ни шеф-повара не придавали большого значения туристам. Но теперь у него появилась возможность осмотреть стекло от пола до потолка, которым был отгорожен обеденный зал, и определить его толщину. Получив такие сведения, он сможет решить, патроны какого калибра легче всего пробьют его и какой возникнет угол отклонения этой пули.
После кофе Лопес поехал на фуникулере, держа в ладони секундомер. Он два раза нажимал на кнопку секундомера, когда поднимался, а после прогулки вокруг статуи нажал три раза, спускаясь вниз. Лопес уже знал, что последний спуск фуникулера по расписанию бывал ночью, после чего все вагончики возвращались в депо, находящееся рядом с гаванью для яхт. Он знал также, что на карнавальную ночь туристы не станут кататься в этих вагончиках, а бейрутцы покинут свои дома, чтобы отпраздновать это событие. Единственная его задача будет заключаться в том, чтобы незаметно проскользнуть в трамвайчик, что будет сделать нетрудно, учитывая его возраст и халатное отношение обслуживающего персонала.
Что же касается самого выстрела, то Лопес не сомневался, что сумеет произвести его. Конечно, фуникулер будет находиться в движении, но ветра в это время практически не бывает. Вагончик не будет трясти, пока его колеса не коснутся площадки следующей эстакады, то есть не окажутся на шестьдесят футов ниже того места, с которого собирался выстрелить Лопес.
Скользя мимо яхт-клуба, Лопес последний раз взглянул на зеркальное стекло и стол, за которым будет сидеть его цель. Шестьдесят ярдов оптимальное расстояние для его ружья. Но Лопес отдавал себе также отчет в том, что его самым эффективным оружием станет внезапность. По берегам гавани стояло много высоких зданий. Вполне естественно, что полиция предположит, что роковой выстрел был произведен с суши. От зеркального стекла ничего не останется. Только стекло могло бы подсказать, откуда в действительности прилетела пуля. Даже если они окажутся ловкими и удачливыми, размышлял Лопес, и каким-то образом додумаются до фуникулера, то и тогда даже самое тщательное обследование не принесет успеха, оружие не будет найдено. Бухточка для яхт, ее грязная мутная вода, проглотит ружье, будто оно никогда и не существовало.


Вся атмосфера дышала карнавалом. Спускаясь зигзагами с горы, Катя заметила, как изменяются улицы. Красные, зеленые и белые полотна – цвета ливанского флага – протянулись между верхушками фонарей. Наклейки с изображением национального символа страны, кедра, появились в витринах магазинов. На перекрестках столпились мелкие торговцы, их тележки забиты миниатюрными флажками, майками с надписями и всякой всячиной. Политики тоже пользовались моментом, чтобы рекламировать себя. Стены здания залепили огромными плакатами с портретами кандидатов. Катя заметила, что среди них особенно выделялся Луис Джабар.
Майкл подкатил свою маленькую спортивную машину «эм джи» через Гранд-Корниш к центру города. Разглядывая сверкающую иллюминацию карнавала, Катя задавалась вопросом, куда они направляются. Майкл позвонил ей во время обеда и спросил, свободна ли она в послеобеденное время. Будет кое-что такое, заметил он, что ему хотелось бы ей показать. Сюрприз.
Майкл въехал на огромную площадь, на которой выделялись три скульптурные фигуры с вызывающе воздетыми к небу руками.
– Как называется это место?
– Площадь Мучеников, в память всех тех, кто пал в битвах за эту страну.
Это место напомнило Кате площадь Вашингтона в Нью-Йорке, являвшуюся местом встречи разношерстной публики, населявшей Гринвич-Виллидж. Помимо этого места, везде движение было ужасным.
Майкл вел Катю по улице, его приветствовали студенты, на майках которых были нарисованы эмблемы Христианско-арабского колледжа. Он представил Катю, но она быстро потеряла нить разговора, когда с английского перешли на французский, а потом на арабский. Катя обратила внимание на то, что на многих студентах были надеты тяжелые золотые распятия. Она спросила об этом одного из студентов.
– Это – символ нашей приверженности, – объяснил тот. – Приверженности себе и нашим арабским братьям. Благодаря своим пожертвованиям, Майкл Саиди позволил нам уже сейчас, пока мы еще учимся, делать свой собственный вклад.
– Я не поняла. Что именно он сделал возможным?
– Многое! Бейрут – это не только богатые люди. Есть тут и бедные, которые нуждаются в пище, одежде, медицинском обслуживании. Благодаря Майклу мы можем оказывать им различную помощь.
В другом месте площади Майкл остановился возле турецкого кафетерия, где двое престарелых мужчин сидели за чашечками размером с наперсток и курили кальян. По их фескам, обернутым широкими белыми полосками, Катя распознала мусульман-друзов.
Оба мужчины приветствовали Майкла как своего давно пропавшего сына. Они подвинулись, освобождая место для него и Кати, и настояли, чтобы прибывшие выпили с ними кофе. Катя согласилась выпить кофе, но любезно покачала головой, когда ей предложили деревянный мундштук от трубки с кальяном. Завязался оживленный разговор на арабском языке. Один из мужчин похлопал Майкла по плечу и на некоторое время отлучился. Возвратясь, он привел с собой дюжину детей, хорошо одетых и только что умытых, которые толпились вокруг него. Сначала дети стеснялись, но Майкл угостил их конфетами, и они тут же облепили его.
Старик дотронулся до руки Кати.
– Дети Майкла, – объяснил он на ломаном английском. – Хорошая жизнь для них теперь.
Когда они освободились от этого сердечного приема, Майкл сказал Кате:
– Как любой другой большой город, Бейрут подобно магниту притягивает другие, более бедные части страны. Зачастую не просто муж или отец приезжает сюда, снимается с места вся семья. Все для них становится более трудным, особенно поиски места для жилья. Семьи распадаются, дети оказываются на улицах.
– Чем же занимаются мужчины, которых мы встретили?
– Думаю, что их можно назвать старейшинами. Когда могут, они помогают таким распавшимся семьям.
– А кто же оплачивает их одежду и питание, заботится о том, чтобы им было где спать? – спросила Катя, пристально глядя на Майкла.
– Вы немного познакомились с тем, как я расходую свои деньги, – ответил он. – А теперь разрешите показать вам, как я их зарабатываю.
Через полчаса Катя шла вдоль причалов пятой гавани, где расположены наиболее важные пристани бейрутского порта. Нефтеналивные танкеры, контейнеровозы, торговые суда и зерновозы выстроились вдоль берега насколько хватал глаз, принимали в свои трюмы грузы, которые подавались навесными кранами, огромными десятиколесными погрузчиками и целой армией портовых грузчиков. Здесь тоже Майкл, казалось, был как у себя дома. Его встретил бригадир и повел вместе с Катей в огромное помещение склада, заполненное мешками пшеницы и муки.
– Кое-что из этих грузов поступает из моей долины Бекаа, – с гордостью заметил Майкл, потом добавил с ухмылкой: – Да, Катя, человек, который вас обожает, – фермер. Не разбивайте ему сердце и не отвергайте его только потому, что он такого скромного происхождения.
Катя нервно засмеялась, шокированная такими словами.
– Когда-нибудь я покажу вам долину Бекаа, Она служит хлебной корзиной для Ливана со времен до прихода сюда римлян. Жители этой страны настолько богаты, Катя, что могут себе позволить экспортировать продовольствие тем, кто в нем нуждается. Я не отрицаю, что получаю от этого выгоду. Я бы был глупцом или плохим бизнесменом, если бы не делал этого. И хотя я, может быть, не пачкаю свои руки о саму землю, я забочусь о том, чтобы эти богатства распределялись как можно шире. Вот такие дела, Катя. Вчера вы были так любезны, оказав мне доверие. Сегодня я решил показать вам, что ваше доверие не напрасно. Надеюсь, вы не разочаровались.
– Разве это могло со мной случиться? – прошептала Катя, оглядываясь вокруг.
Она была настолько ошеломлена, что ей казалось, она не уловила более глубокий смысл выражения лица Майкла. Он тоже раздумывает о чистеньких, набожных студентах Христианско-арабского колледжа. Один из его наиболее смелых и ловких ходов заключался в том, чтобы развратить этих молодых людей, превратить их в торговцев героином. В конце концов, кто заподозрит торговцев наркотиками в человеке с золотым крестом на шее? А дети?.. Даже теперь два старика, его подручные, выстраивают их для осмотра перед каким-нибудь дегенератом сирийцем или иракцем, которым для удовлетворения их похоти нужны маленькие мальчики с упругими попками.
Он чуть не рассмеялся, когда понял, какое огромное впечатление на Катю произвело все, что она увидела вокруг себя. Пшеница действительно была его, так же как и поля, на которых ее вырастили. Но Бекаа давала гораздо более ценный урожай, чем этот. В мешках с зерном, отправлявшимся в Африку и Нью-Йорк, был запрятан опиум наивысшего качества, который только существовал на земле.
Майкл привел ее в небольшой ресторан, где, к удивлению Кати, смеющиеся арабские мальчишки подбрасывали тесто для пиццы чуть ли не до потолка.
– Здесь самая лучшая пицца к востоку от пиццерии Рея на Седьмой авеню в Нью-Йорке, – торжественно произнес Майкл. – Некоторые даже утверждают, что эта лучше.
Катя рассмеялась:
– Не может быть!
Она смотрела, как Майкл скрылся в толпе возле стойки и через несколько минут появился с двумя бумажными тарелками в руках, на которых дымились ломти пиццы с сыром.
– Привет, Катя.
– Дэвид! – Вздрогнув, она взглянула в его холодные, невозмутимые глаза. – Не думала увидеть вас здесь…
– Разрешите присесть?
Не ожидая согласия, Дэвид сел и обратил свое внимание на Майкла, который с пиццей в руках подошел к столу.
– Вы, наверное, Майкл Саиди. Меня зовут Дэвид Кэбот.
Майкл медленно поставил на стол тарелки, вытер пальцы и протянул руку.
– Да, знаю, – холодно подтвердил он. – Ваша репутация и репутация вашей организации «Интерармко» опережают вас.
– Кое-что я слышал и о вас, мистер Саиди.
– Надеюсь, хорошее.
Эти слова Дэвид никак не прокомментировал.
– Вы уехали из Ливана сразу же после смерти отца, так ведь?
– Меня тут ничего не удерживало.
– Похоже на это. В Америке дела у вас пошли хорошо.
– Вы знаете, что говорят об этом, мистер Кэбот. Америка – страна больших возможностей.
– А что же заставило вас вернуться сюда, мистер Саиди?
– Бейрут, Ливан, здесь мой дом, мистер Кэбот.
«Что же все-таки происходит? – спросила себя Катя. Потом в ее голове мелькнула другая мысль. – Откуда Дэвид узнал, где меня можно найти?»
Катя посмотрела в открытую дверь на площадь. Там, наполовину скрытый в толпе, стоял белый «роллс-ройс». С каждой стороны машины стояли как изваяния в текущем людском потоке двое очень крупных мужчин, которые, казалось, смотрели на нее прямо в упор. Они следили за ней!
Катя резко поднялась, ножки стула царапнули по полу из плитки.
– Майкл, извините, но мне надо идти. Я позвоню вам позже.
– Катя, что случилось?..
– Простите!
Пошатываясь, Катя бросилась из ресторана вон на улицу.
– Черт возьми, что происходит? – воскликнул Майкл.
– Ничего такого, что касалось бы вас, мистер Саиди, – ответил ему Дэвид.
Когда Дэвид догнал Катю, ее возмущение прорвалось наружу.
– Какого лешего вы тут делаете?
– Только не так. Катя, – мягко сказал он, беря ее под руку. – Только не на улице.
Она вырвалась:
– Кто дал вам право следить за мной? Дэвид открыл заднюю дверь «роллса»:
– Катя, пожалуйста.
Она неохотно села в машину, которая тут же тронулась, как только он скользнул на сиденье рядом с ней.
– Арманд сообщил вам о человеке, который передал вашему отцу информацию, которая, возможно, относилась к растрате в «Мэритайм континентале», – начал Дэвид.
– Да, он это сделал, но какое…
– Полиция в Э-ан-Провансе сегодня утром обнаружила его тело. Вначале все выглядело как несчастный случай. Любимым занятием этого человека была орнитология. Поднимаясь и спускаясь по крутым склонам холмов, осматривая глубокие лощины, всякий подвергает себя опасности. Но когда обследовали труп и установили, как была сломана шея, то сомнений не осталось: его убили.
Катя так и осела на кожаных подушках сиденья. В голове метнулись мысли, но потрясение оказалось настолько сильным, что она не могла изложить ни одну из них.
– Арманд, – начала она было что-то говорить, но неожиданно остановилась.
– Арманд на время выехал из страны, – сообщил ей Дэвид. – Он вам позвонит, если сможет. Сказал, что если все пойдет гладко, то к карнавалу он возвратится.
– Что же мне надо делать впредь до того времени?
– Помочь мне помешать, чтобы с вами случилось то же, что произошло в Э-ан-Провансе, – ответил Дэвид. – Катя, теперь игра пошла по-крупному. Надеюсь, что даже вы понимаете это.


Эмиль Бартоли встречал Арманда за пределами паспортного и таможенного контроля на аэродроме Кеннеди.
– Приятно увидеть вас снова, друг мой, – приветствовал он, беря из рук Арманда чемодан с одеждой.
– Взаимно. Есть ли какие новости?
– Я связался с Прюденс Темплтон, как вы просили меня, – начал рассказывать Эмиль, когда лимузин направился в Манхэттен. – Ей особенно не хотелось разговаривать о Майкле Сэмсоне, но она согласилась встретиться с нами сегодня вечером после работы в вашей гостинице.
– Как вы думаете, скажет она что-нибудь нам? Эмиль сжал губы.
– Она упомянула, что Катя уже разговаривала с ней о Сэмсоне и что она-де не знает, что могла бы добавить к этому. Мне показалось, что она напугана…
– Как человек, который старается выгородить другого?
– Возможно. Может быть, вы поясните мне обстановку?
Арманд передал ему свой непродолжительный разговор с Катей относительно Майкла Сэмсона, потом объяснил, что Дэвид Кэбот обнаружил на Мальте.
Выражение лица Эмиля выдавало чувства удивления и тревоги, когда он слушал все эти подробности.
– Господи, какой же я был идиот! – прошептал он. – Ни разу я не потрудился сложить два и два – растрату и смерть Сэмсона.
– Не Сэмсона, – напомнил ему Арманд. – Хотя Прюденс Темплтон и опознала сгоревшего, но это был не Сэмсон. Человек, которого мы разыскиваем, не только растратчик, но и убийца.


Арманд зарегистрировался в отеле «Валдорф», принял душ и соснул до пяти часов. Надел другой костюм, спустился на лифте вниз, в «Пикок Элли», роскошный коктейльный зал отеля «Валдорф», украшенный американским декоратором внутренних помещений под дворец иранского шаха. Эмиль уже дожидался его в одном из круглых банкетных отсеков в глубине зала, где была гарантирована полная уединенность.
– Она должна вот-вот подойти, – сказал Бартоли, глядя через зал на входные двери. – Вот и она.
Арманд вглядывался в дородную женщину средних лет, которая вошла через занавешенную арку и в нерешительности задержалась. Когда она увидела Эмиля, то на ее простом лице появилось явное выражение облегчения. Но улыбка тут же погасла, как только она заметила Арманда.
– Спасибо, Прюденс, что вы пришли, – любезно обратился к ней Эмиль. – Разрешите мне представить вам моего хорошего друга из Бейрута мистера Арманда Фремонта.
Арманд поклонился и поцеловал руку Прюденс.
– Для меня это удовольствие, – произнес он. – Александр всегда очень лестно отзывался о вас.
Прюденс покраснела.
– Так же высоко он отзывался и о вас, – отозвалась она. – У меня такое чувство, что я вас хорошо знаю.
Прюденс села на мягкий диванчик и обратилась к Эмилю:
– Я не знала, что к нам присоединится мистер Фремонт, – заметила она с намеком.
– Мистер Фремонт прилетел из Бейрута потому, что получил весьма тревожные сведения о Майкле Сэмсоне… Если в действительности он таковым является.
– Я… я не понимаю, мистер Бартоли. Вы ничего мне не сказали об этом, когда позвонили.
– Это потому, что я попросил его об этом, – вступил в разговор Арманд. – Пожалуйста, мисс Темплтон, выслушайте меня, а потом, если сможете, помогите нам.
Прюденс крепко сжала руками сумочку на своих коленях.
– Очень хорошо. Я вас слушаю.
Медленно, не опуская ни одной детали, Арманд изложил то, что удалось выяснить о человеке, который именовал себя Майклом Сэмсоном. Он всем сердцем сочувствовал этой бедной женщине, черты лица которой обмякли; она старалась поверить в то, что ей рассказывали.
– Как видите, мисс Темплтон, совершенно очевидно, что Майкл Сэмсон не тот, за кого выдает себя. Вот почему нам понадобилась ваша помощь. Какое-то время вы были близки с ним, и вы определенно опознали труп. А теперь нам надо узнать о нем все, что знаете вы, и что особенно важно, нет ли у вас его фотографии.
Рука Прюденс Темплтон дрожала, когда она потянулась за налитой ей минеральной водой.
– Не знаю, что и сказать, – тихо произнесла она. – Все это настолько неправдоподобно.
– И все же это правда, – заметил Эмиль. – Пожалуйста, Прюденс, мы рассчитываем на вас.
– Я знаю так мало, – продолжала она еле слышным голосом, начав свое повествование о связи с Майклом Сэмсоном, о местах, которые они посещали, о том, что делали. Она особо подчеркнула, что ни разу не ходила к нему на квартиру и что Майкл ни разу не встречался ни с кем из ее немногочисленных друзей.
– В этом смысле он был очень застенчивым, – печально закончила Прюденс. – Думаю, что именно поэтому он не разрешил мне фотографировать себя. Был против даже совместного снимка.
– Но вы можете дать нам его описание, – настойчиво приставал к ней Арманд. – Если бы вы сели рядом с художником, который делает наброски, то могли бы помочь составить такой набросок.
– Да, думаю, я бы смогла это сделать.
– Хорошо. Завтра суббота. Если мы обо всем договоримся на утро, устроит ли это вас?
Прюденс кивнула. Арманд дотронулся до нее.
– Понимаю ваши чувства. Но вы не единственная, кого обманул этот человек. И вы не в ответе за то, что он натворил. Возможно, для вас будет лучше эту ночь провести здесь. В этом случае, если вы что-то припомните или захотите что-то сказать, я буду рядом.
– С вашей стороны это очень любезно, мистер Фремонт. Но я предпочитаю вернуться домой. Утром я буду ждать вашего звонка. А теперь прошу извинить меня…
Ни один из собеседников не успел произнести и слова, чтобы остановить ее, как Прюденс рывком поднялась с диванчика и быстро зашагала к выходу.
Арманд удержал Эмиля, который было хотел увязаться за ней.
– Не надо.
Поднявшийся с места Эмиль опять сел.
– Что, если она решит нам не помогать? – спросил он. – В каком мы тогда окажемся положении?
Арманд пытался побороть появившиеся и у него такие же опасения.
– Эмиль, мы только что сказали ей, что мужчина, которого она любила и с которым спала, является убийцей. Ей надо дать время освоиться с этой мыслью. Завтра мы предпримем новую попытку. Возможно, более решительную.


Прюденс Темплтон прошла пешком все пятнадцать кварталов до своей маленькой квартирки в районе Мюррей-Хилл, чувствуя себя как лунатик. Дважды она чуть не пошла через перекресток на красный свет и ее чуть не сбила машина. Она даже не услышала оскорбления, которыми осыпали ее водители.
Придя к себе в квартиру, Прюденс дважды повернула запор замка, сняла пальто и пошла на кухню, чтобы выпить чаю. Налив себе чашку, она устроилась в своем любимом кресле, достала металлическую коробочку, в которой когда-то лежали дорогие английские бисквиты. Прюденс покопалась в содержимом коробочки и вынула из нее фотографию. Единственную, которую однажды тайком сняла на площади Вашингтона. Ту самую, которую не захотела показать Катерине Мейзер. Только теперь, рассматривая эту фотографию, она позволила себе уронить слезу. Конечно, у Прюденс тоже возникали подозрения. Она тысячу раз спрашивала себя, как растратчик мог найти номера кодов, необходимых для того, чтобы привести в движение механизм телеграфного перевода денег. И дело не в том, что она не знала ответа. Она его знала. Но не хотела в это поверить. Она еле улыбнулась. Те олухи из Федерального резервного управления, так кичившиеся своей важностью, не сумели найти ответа, несмотря на то что он был очевиден… Очень печальный и болезненный факт.
Прюденс осмотрела свою маленькую комнатку. В какую ночь это произошло? – гадала она. Когда именно пришел к ней Майкл, нашептывал ей на ухо нежные слова, ласкал ее и уложил с собой в кровать, а сам все это время караулил и выжидал подходящего момента, чтобы снять ключ от ее рабочего стола со связками и сделать дубликат? Потому что только таким путем он смог бы добраться до отпечатанного листка в выдвижном ящике, до закодированных номеров доступа, принадлежавших Александру Мейзеру и Эмилю Бартоли.
Ее передернуло, она поставила на столик чашку, укутала плечи шалью. Кому она отдалась? Кем был этот незнакомец с нежными прикосновениями и сладкими речами?
Она держала фотографию на коленях. Неужели немного любви было с ее стороны слишком большим запросом? Разве у нее не было права почувствовать себя в объятиях мужчины, быть согретой в холодную ночь, когда в окна барабанит дождь?
Но цена…
Прюденс ясно осознала, что вина за бедствие, свалившееся на «Мэритайм континентал», лежит только на ней. Возможно, если бы она показала фотографию Катерине Мейзер, многого можно было бы избежать. Майкл Сэмсон, кто бы это ни был, не погиб в огне. О Господи, неужели он убил человека, чье тело обнаружили в его квартире? Сам Майкл остался жив. Если бы она отдала фотографию мисс Мейзер, то его можно было бы выследить и поймать. Невинных оправдали бы, репутация банка была восстановлена.
Прюденс посмеялась над собой. Она не могла поступить иначе. Для нее Майкл Сэмсон был реальным человеком. Она его ощутила, попробовала, впитала в себя. В ее жизни было так мало страсти или счастья, что она не могла заставить себя запачкать, а тем более развеять воспоминания, которые все еще светились в ней.
Не снимая шали с плеч, она подошла к газовому крану и открыла его. Вернулась в свое кресло, стала пристально рассматривать фотографию, вспоминать. Чай остыл, стал горьким. Выше этажом послышался скрип половиц, соседи сверху готовились ко сну. А Прюденс сидела, не шелохнувшись. Случайно это или намеренно, но она так и не чиркнула спичкой…


– В квартире никто не отвечает, – сообщил Арманд Эмилю по телефону. Посмотрел на часы. – Восемь часов. Где же она может быть?
– Если нам повезет, то к тому времени, когда мы доберемся до нее, обнаружим, что она выходила, чтобы купить себе утреннюю булочку, – ответил Эмиль. – Мы сэкономим время, если встретимся прямо у нее.
Спустя двадцать минут двое мужчин стояли на крыльце городского дома. Эмиль нажимал на кнопку звонка в квартиру Прюденс Темплтон, но ответа не было.
– Надо обратиться к домовладельцу, – предложил он.
– Нет, подождите.
Арманд увидел, что по лестнице спускается молодая пара. Когда дверь открылась, мужчины улыбнулись и вошли в дом. Через минуту они поднялись на третий этаж, в нос им бросился сильный запах.
– Газ! – прошипел Эмиль.
Арманд попытался повернуть круглую ручку двери в квартиру Прюденс.
– Вероятно, она дважды повернула ключ.
Он быстро осмотрел петли, которые несколько отошли от дверного косяка. Он подал знак Эмилю, тот кивнул. Арманд отошел назад, напряг все свое туловище и изо всей силы стукнулся им о дверь. От удара панель двери разлетелась.
Мужчины зажали рты и носы носовыми платками и кинулись внутрь помещения. Эмиль распахнул окна, а Арманд закрыл газовый кран и подошел к тому месту, где сидела Прюденс Темплтон. У нее было безмятежное выражение лица, как будто она мирно заснула и вот-вот проснется. Но синеватый оттенок кожи поведал Арманду все, что нужно было знать. Он закрыл ей глаза и собирался уйти, когда заметил у нее на коленях фотографию. Он вытащил снимок из ее закостеневших пальцев и направился к выходу в коридор.
Сообщив о случившемся домовладельцу, который немедленно вызвал пожарных и начал будить других жителей дома, Арманд с Эмилем вышли на улицу.
– Почему она так поступила? – продолжал повторять Эмиль. – Мы же ни в чем ее не обвиняли…
– К нам это не имеет отношения, – ответил ему Арманд. – Посмотрите.
Он показал ему фотографию молодого мужчины, снятого в полупрофиль. Эмиль взглянул на снимок, потом на Арманда.
– Это – Сэмсон? Вы его знаете?
– Уверен в этом, – ответил Арманд. – Как только возвращусь в Бейрут, удостоверюсь окончательно.
Когда первая полицейская машина, резко затормозив, остановилась у кромки тротуара, Арманд положил фотографию себе в карман.
– Вы сумеете обговорить все это с ними? – спросил он Эмиля.
Эмиля напугало беспокойство в глазах Арманда.
– Вы подумали о Кате, верно? Арманд кивнул.
– Поезжайте! – решил он и повернулся к Арманду спиной, как будто не был с ним знаком.


Катя перевернула последнюю страницу рапорта французской полиции, положила его на кофейный столик между собой и Дэвидом Кэботом.
– Мужчина, которого вы разыскивали и который пытался помочь моему отцу, убит, – прямо заявила она. – Что это может значить?
– То, что вопросы, которые мы задаем, толкают кого-то на отчаянные поступки, – ответил Дэвид. – И поэтому он очень опасен.
– Но кто это?
У Дэвида не было сомнения, что тут замешан Пьер, но установленное за банкиром наблюдение пока что ничего не дало. Пьер ни на йоту не отошел от своей будничной рутины. Он не покинул страну. Не принимал никаких иных посетителей, кроме иностранных банкиров, которые были хорошо известны Дэвиду. И все же именно Пьер выигрывал больше всего в результате убийства английского банковского чиновника Кеннета Мортона, Мортон был единственным свидетелем мошенничества Пьера в банке Ливана. Без его показаний дело против Пьера будет значительно ослаблено.
Но существует кто-то еще. Помощница Пьера. Та, которая ездит туда, куда не может поехать Пьер, устанавливает связи, организует дела, в которые Пьер не осмеливается ввязываться лично. Связующее звено с убийцей, Бахусом…
– Дэвид?
Дэвид вышел из задумчивого состояния:
– Англичанина убили, потому что кто-то пронюхал, что мы разыскиваем его. А это значит, что любой из нас – вы, я, Арманд – превращаемся в потенциальную цель.
– Где находится Арманд? – спросила Катя. – Когда он возвращается?
Дэвид прикинул разницу во времени. Арманд мог приземлиться в Нью-Йорке несколько часов назад. Возможно, он уже переговорил с Бартоли. Как только Арманд раскопает что-то конкретное, он позвонит. А до тех пор его собственная задача заключается в том, чтобы оградить Катю от всяких случайностей.
– С кем вы собираетесь смотреть парад? – спросил он.
– Предполагалось, что я буду смотреть его вместе с Армандом, – ответила Катя, – с Джасмин… и Майклом Саиди. – Катя сделала паузу. – Дэвид, если вам что-то известно, то вам следовало бы сказать мне…
– Хотелось бы, чтобы речь теперь шла именно о вас, – произнес Дэвид. – Посмотрим, что произойдет завтра. Только, пожалуйста, не делайте ничего, предварительно не переговорив со мной. Катя поежилась.
Наступало утро, и Дэвид оказался единственным пешеходом на прогулочной аллее рядом с Гранд-Корниш. Изредка проезжали грузовые фургоны или пустые такси, которые нарушали однообразные звуки ударявшихся и с шипением отступавших волн моря.
Он шел именно по той дороге, по которой через несколько часов потекут людские потоки, оркестры, потянутся артисты и затейники. Взглядом он окинул крыши жилых зданий, выходивших на Гранд-Корниш, прикидывая, откуда можно было бы стрелять и какими могли бы быть траектории полета пули. Его сотрудники безопасности подготовили для него список всех жильцов и хозяев зданий. Почти все они жили здесь по многу лет и были уважаемыми бейрутцами. Они не беспокоили Дэвида. Его интересовало, не приехали ли к ним в последнее время родственники, кузины, дядья и племянники или знакомые. Но таких не было.
Дэвид подошел к смотровой площадке, где обычно сидели Фремонты, и медленно обошел ее. Судьи занимали центральный ряд, чтобы лучше видеть проходящие мимо шеренги людей и оркестры. Представители бейрутского общества теснились за ними, на более высоких трибунах. Такой порядок не изменишь, но ему удалось передвинуть место Арманда из середины площадки на самый конец, где, если он вообще будет присутствовать, его открытость сведется до минимума.
Принимались и другие меры, некоторые из которых Арманд не заметит и о которых ему не скажут. Дэвид полагал, что убийца попытается сразить свою жертву во время парада. Если Бахус именно здесь предпримет свою попытку, то Дэвид постарается не только помешать ему сделать это, но и захватить его живым. Он хорошо подготовился к встрече с Бахусом. Они с Армандом теперь нуждались только в небольшой удаче.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Оазис грез - Шелби Филип



Читала "на одном дыхании" впечатляет!!!
Оазис грез - Шелби ФилипСветлана
21.01.2014, 16.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100