Читать онлайн Мечтатели, автора - Шелби Филип, Раздел - 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мечтатели - Шелби Филип бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.6 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мечтатели - Шелби Филип - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мечтатели - Шелби Филип - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Шелби Филип

Мечтатели

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13

Триста жителей, остававшихся еще в деревне Сент-Эстас, в полутора километрах в тылу американских позиций, едва обратили внимание на обстрел. Уже годы жили они в условиях войны; за это время в деревне побывали и оставили свой след армии пяти стран.
Первыми промаршировали по древним булыжным мостовым Сент-Эстаса сыны Франции. Они шли на фронт, гордые и радостные, уверенные в своей непобедимости. Несколькими месяцами позже, когда из-за прибывающих с передовой раненых деревня превратилась в импровизированный полевой госпиталь, появились войска бельгийцев, а за ними – англичане и канадцы. Жители угрюмо смотрели, как все новые, свежие отряды с горнистами, волынщиками и барабанщиками проходят по каменному мосту через ручей и шагают по деревне, весело свистя выстроившимся вдоль улицы девушкам, выкрикивая ободряющие слова старикам и старушкам, безмолвно глядевшим на них из открытых окон затененных листвой домов. Все это жители Сент-Эстаса уже видели раньше, и солдаты неповинны были в том, что принимали их слезы за слезы радости и облегчения. Они не могли знать, что в их сияющих лицах жители видели не защитников, а лишь призраки сыновей, мужей и отцов.
Война долго щадила Сент-Эстас и пришла в деревню лишь на второй год. Осенью 1915 года лавина немецких войск, прорвав тридцатикилометровый участок фронта, захлестнула треть территории Франции. К октябрю сотни городов оказались под немецким игом. Но и теперь Сент-Эстас избежал опустошения. Раненые солдаты союзников, оставленные своими в деревне из-за нехватки транспорта для эвакуации, были быстро отправлены в немецкие лагеря для военнопленных. За одну ночь пустые кровати были заняты немецкими ранеными, и берлинское командование, как и до него – союзники, объявило Сент-Эстас зоной вне боевых действий.
Услышав об этом, жители крестились и безмолвно благодарили Бога. Оставшиеся в деревне здоровые мужчины продолжали работать на полях и пасти скот. То, что немцы требовали больше продуктов, казалось совсем недорогой ценой за мир и спокойствие. Женщины чувствовали еще меньше перемен. Как и прежде, надо было стирать простыни, менять повязки, накладывать шины на сломанные руки и ноги, быстро и умело выполнять указания военных врачей, правда, теперь уже немецких. Разница была в том, что глаза, смотревшие с кроватей и коек, принадлежали врагам. Однако спустя некоторое время женщины поняли, что страх и покорность этих молодых парней как две капли воды похожи на те, что они видели в глазах раненых солдат, лежавших здесь прежде.
С таким же стоицизмом встретил Сент-Эстас и войска американцев, когда 16 января оккупационная власть вновь сменилась.


«Когда же это наконец кончится?»
Мишель Лекруа отошла от пациента и тревожно взглянула в окно: снова начиналась бомбардировка. Она была миниатюрной, стройной женщиной с пышной гривой рыжих волос, волнами спадающих на плечи. Хотя выступающие скулы Придавали ее лицу форму сердца, подбородок говорил о силе и решительности. Но особенно ярким и незабываемым делали ее облик темно-голубые глаза. Многие солдаты вздрагивали, когда всматривались в их глубину. Среди ужасов и кровопролития глаза Мишель Лекруа напоминали им о том, что в этом мире все же существует красота.
С тех пор как четыре года назад в Сент-Эстас начали привозить первых раненых, Мишель, тогда еще четырнадцатилетняя девочка, начала работать в этом импровизированном госпитале, устроенном на месте бывшего сырного склада. Она была дочерью французского фермера, чьи предки жили в деревне на протяжении многих поколений, и англичанки, оставившей свою родину ради мужчины, который не только любил ее, но и позволял ей беспрепятственно предаваться ее увлечению – ваянию.
Первое время Мишель была помощницей медсестры. Хотя еще на ферме ей довелось познать жестокость природы, кровавая бойня войны застала ее врасплох. Через ее руки проходили люди с оторванными руками и ногами, выбитыми глазами, страшными лицами-масками, изуродованными шрапнелью. Сначала она боялась подступиться к раненым, но, когда бои усилились, и поток раненых затопил госпиталь, Мишель заставила себя побороть страх. Военные врачи вместе с единственным доктором Сент-Эстаса едва справлялись, и Мишель стала ассистировать при операциях. К тому времени, когда ей исполнилось шестнадцать, она думала, что уже видела все зло и жестокость, которые только могут причинять друг другу мужчины.
Хотя Мишель днями была в госпитале, она умела сохранять внешнее спокойствие, и в ее глазах солдаты видели нежность и участие, дававшие, пусть и ненадолго, отдохновение среди адских страданий.
Но это спокойствие давалось Мишель дорогой ценой. По ночам ее преследовали кошмары. Переполненная и потрясенная происходившим вокруг нее, она, улучив иногда драгоценную минуту, укрывалась от всех на поляне в лесу за деревенским прудом. Там, в полном одиночестве, склонив голову на сцепленные у колен руки, она думала о страшных потерях, свидетелем которых становилась каждый день.
Мишель страстно желала излить кому-нибудь свою душу, мечтала, чтобы чьи-то сильные руки обняли ее и кто-то прошептал ей, что она не одинока. Но из самозащиты она уходила от всех попыток солдат ухаживать за ней, хотя многие из них были веселы и недурны собой. Ей достаточно было бросить взгляд на одну из коек, чтобы увидеть, во что неизбежно превратится ее предполагаемый возлюбленный.
– Э, да ты холодная, как ледышка. Что случилось? Мишель посмотрела на лежащего в кровати солдата, который, улыбаясь во весь рот, держал ее руку в своей. Она прогнала тень со своего лица.
– Ничего. Совсем ничего, – беспечно произнесла она.
– Наверное, сегодня у меня удачный день, – сказал морской пехотинец. – Мы так долго держимся с тобой за руки, что нам уже пора обручиться.
Стекла в окнах задрожали от нового шквала стрельбы. Мишель невольно поежилась.
– Волноваться не о чем, – заверил ее солдат бодрым тоном бывалого вояки (хотя сам участвовал в одном-единственном бою). – Наверное, наши ребята решили, что пора потеснить старого Фрица ближе к Берлину.
Мишель подошла ближе к окну.
– Нет, не думаю.
– Как это? Чьи же тогда это орудия? Мишель обернулась к нему.
– Они принадлежат немцам. Поверьте мне, я слышала их достаточно, чтобы различать.
Она взглянула в простодушные глаза солдата, внезапно наполнившиеся страхом.
– Это контратака. Она все-таки началась.


Следующие двенадцать часов были самыми сумбурными из тех, что Мишель до сих пор пришлось пережить. Как только немцы прорвали оборону союзников, американские войска начали эвакуацию. Одна за другой пустели койки в госпитале. Были заняты все повозки, телеги, подводы – все, что еще оставалось в деревне. Мишель работала как одержимая, пытаясь сохранить хоть какой-то порядок в этой суматохе. Она решала, кто из раненых может покинуть госпиталь сам, а кому надо дождаться специального транспорта. Она объясняла еле державшимся на ногах солдатам, как менять повязки, и совала лекарства и бинты в их вещмешки.
– Не думайте, просто делайте, и все! – повторяла она снова и снова. – Если вы не будете обрабатывать рану и менять повязку, то в рану попадет инфекция. После этого начнется гангрена, и тогда ваш друг потеряет руку или ногу или даже погибнет!
Еще через несколько часов Сент-Эстас превратился в настоящий бедлам. Узкие улочки были запружены людьми, лошадьми, повозками, пробивающимися к горбатому мосту – единственному выходу на шоссе. Этому массовому бегству еще больше помешала страшная гроза. Под потоками холодного дождя подводы застревали в грязи. Напуганные громом и молнией лошади рвали сбрую, а люди, с руганью пытаясь удержать их, налегали на оси увязших в грязи колес.
Яростная канонада подгоняла бегущих. Те, кто раньше храбро утверждал, что американские ребята-пехотинцы отобьют атаку, теперь поникли: обстрел усиливался, все ближе приближаясь с каждым залпом. Настала минута, когда Мишель показалось, что над нею разверзлось небо. На окраине Сент-Эстаса появились первые раненые. Они брели в одиночку и группами, поддерживая друг друга, оборванные, сломленные призраки, ищущие приюта.
Увидев их, Мишель поспешно затолкала последних пациентов на оставшиеся повозки, побежала в госпиталь и принялась срывать с коек грязное постельное белье. К тому времени, когда первый солдат переступил, спотыкаясь, порог госпиталя, Мишель была в полной готовности. Только глубокая горечь поражения, застывшая на лице молодого морского пехотинца, застала ее врасплох. Надежды Мишель угасли: американцы не устояли. Немцы возвращались.
* * *
По иронии судьбы, жизнь им спасло как раз то, что они оказались на передовой, на склоне холма. Когда стрельба усилилась и из окопов появился первый немецкий пехотинец, Франклин пришел в себя и бросился к Монку, сталкивая его вниз с возвышенности. Через секунду прямое попадание снаряда в то место, где Монк только что лежал, заставило ощутить мощный удар взрывной волны. Франклин услышал пронзительный вопль Монка и пополз к нему.
Небо бешено вращалось над головой Франклина, а он лежал, судорожно ловя грудью драгоценный воздух. Он протянул руку, превозмогая боль, ища пальцами тело друга. Не успел он нащупать руку Монка и крепко сжать ее, как небо раскололось на куски. На Франклина посыпались камни, грязь, осколки, он скорчился от боли. Последним усилием он перевернулся и накрыл Мак-Куина своим телом. Потом что-то с силой кузнечного молота ухнуло рядом. Франклин задохнулся от боли, пронзившей голову. В последний миг он поразился силе своего крика.
Закрыв глаза, Франклин Джефферсон вдруг понял, что кричал не он. Сквозь клубы дыма он увидел немцев: их длинные шинели хлестали по сапогам, а окровавленные штыки прокладывали дорогу среди убитых и раненых американцев, чтобы убедиться, что никто не выжил в этом адском котле.
«Они идут к нам», – устало подумал Джефферсон. И понял вдруг, что напрасно испытывал свою личную судьбу: в действительности она ничем не отличалась от судьбы парня из Кентукки, Монка или любого смертного.


Быстрота немецкого контрнаступления оказалась неожиданной и для войск союзников, и для местного населения. Всего за сутки солдаты кайзера продвинулись на двадцать километров на стодвадцатикилометровой линии фронта. В сумерки, когда последние американские солдаты покидали деревню, жители Сент-Эстаса увидели, как из окрестных лесов осторожно выходят вражеские пехотинцы.
Как и все, Мишель Лекруа считала, что эта оккупация ничем не будет отличаться от предыдущих. Немцы займут госпиталь Сент-Эстаса и положат на пустые койки своих раненых. Начнется обычная жизнь, насколько се можно считать обычной в таких обстоятельствах.
Но на этот раз все оказалось по-другому. Мишель вздрогнула от недоброго предчувствия, когда увидела, как неприятель входит в деревню. Солдаты были не зелеными юнцами, а опытными ветеранами. Они мрачно обыскивали дома, лающими голосами выкрикивали приказы, вытаскивали на улицы спрятавшихся в подвалах и на чердаках солдат союзников. Мирных жителей, приютивших у себя американцев выводили на площадь перед церковью.
После того как солдаты союзных войск и жители были выстроены в два ряда, а все население Сент-Эстаса согнано на площадь, командир полка, высокий усатый офицер с выправкой прусского дворянина, выступил вперед. Не говоря ни слова, он шагал вдоль рядов и наконец остановился перед человеком, в котором Мишель узнала начальника почтового отделения.
– Вы отрицаете, что прятали солдата противника у себя дома? – спросил он по-французски с сильным акцентом.
Начальник почтового отделения, стоявший понурившись с шляпой в руке, лишь отрицательно покачал головой, не смея взглянуть офицеру в глаза.
– Вы прячете еще кого-нибудь?
– Нет, господин майор, клянусь вам!
Офицер молча и пристально посмотрел на него, затем резко отступил на два шага назад.
– Клянетесь?
– Да, клянусь жизнью, господин майор!
– Жизнью… – прошептал пруссак. Обернувшись к жителям деревни, он прокричал:
– Вы слышали, что он сказал? Он поклялся жизнью, что не прячет у себя противника.
Офицер поднял руку. Два пехотинца из здания почты выволокли под руки раненого американского летчика. Они бросили его к ногам начальника. Пруссак уставился на стонущего, теряющего сознание человека, затем вытащил пистолет и прицелился в переносицу пленного.
– Вы клянетесь своей жизнью! – прокричал офицер. – Так, кажется, вы говорили?
Начальник почты в страхе смотрел на немца.
– Но, господин майор…
– Вы ведь так сказали!
Начальник почтового отделения кивнул, не в силах отвести глаз от летчика, которому оставалось жить считанные секунды.
«Прости меня, – думал он, крестясь. – Я сделал все, что мог».
– Вы все слышали! – проревел пруссак, поворачиваясь к толпе. – Вы слышали, как он сказал, что никого у себя не укрывает. Вы своими глазами увидели, что он лжет. Теперь вы будете свидетелями наказания, которое он понесет за свой обман.
Пруссак протянул руку с пистолетом вперед, почти касаясь дулом лба летчика.
– Надеюсь, вы уже готовы отправиться в мир Создателя, – произнес он звонким голосом.
В тишине, окутавшей площадь, раздался выстрел. Мужчины и женщины, не пугавшиеся обстрела, содрогнулись и крепко зажмурили глаза. Затем послышался общий вздох изумления и ужаса. Летчик был жив; он лежал на земле, дрожа и всхлипывая, скорчившись, как ребенок. Двести пар глаз следили за рукой прусского офицера, сжимающей дымящийся пистолет. В нескольких метрах от него лежал начальник почты; кровь лилась из открытой раны в его груди – из того места, где пуля пробила сердце.
Пруссак медленно убрал пистолет в кобуру.
– Я не стреляю в беспомощных, раненых людей, которые храбро сражались, – выкрикнул он в толпу. – Я буду без пощады убивать лжецов и вражеских агентов. Это, жители Сент-Эстаса, – единственное, что вам нужно знать о майоре Вольфганге фон Отте!
Мишель Лекруа, майор Вольфганг фон Отт и Эмиль Радиссон, единственный в деревне врач, лечивший уже третье поколение жителей Сент-Эстаса, стояли у входа в госпиталь. Мишель с удивлением наблюдала за усердием немцев, которое, она знала, спасет немало жизней. Часовые еще не заступили на свои посты, а военные врачи уже вовсю оказывали раненым первую помощь. Менее серьезные раны обрабатывались санитарами. Хотя десятки солдат уже ожидали своей очереди на улице, майор еще не дал указания Мишель и другим шести медсестрам, а также доктору Радиссону приступить к работе.
«Он нам не доверяет».
Мишель искоса взглянула на майора. Даже если бы его фамилии не предшествовал титул «фон», она все равно наверняка распознала бы его происхождение по ледяным серым глазам и презрительной складке тонких суровых губ. Вольфганг фон Отт, казалось ей, был очень холодным и безжалостным человеком.
– Вы Мишель Лекруа.
Мишель поразило, что это прозвучало не вопросом, а утверждением.
– Да, это я, мсье, – ответила она, стараясь сохранить спокойствие.
«Откуда он знает, как меня зовут?»
– Ваша добрая слава обгоняет вас, – сказал майор Вольфганг фон Отт, едва заметно улыбнувшись. – Как и слава этого доброго доктора. Я получил полный отчет от командира нашей части, которая стояла здесь до нас. Он очень высоко отзывается о вашей работе.
Ни Мишель, ни Радиссон не промолвили ни слова.
– Скажите, мадемуазель, – продолжал фон Отт, – вы возмущены тем, что я сделал на площади?
Мишель почувствовала, что пальцы Радиссона сжимаются вокруг ее запястья, но не обратила внимания на предупреждение.
– Я нахожу этот поступок низким, майор.
– Начальник почты был вашим родственником?
– Нет. Но у него были жена, дети и внуки.
– У всех нас есть семьи, мадемуазель. Моя семья погибла, когда французские войска захватили Эльзас и Лотарингию. – Он помолчал. – Я дал ему шанс остаться в живых. Он мог бы им воспользоваться.
– Чем он вам угрожал? – воскликнула Мишель. – Это же был всего лишь старик, который пытался защитить раненого солдата.
– Мне не нужно рассказывать вам, что пережили мои люди, – сказал фон Отт, – обводя рукой больничную палату. – Вы и сами можете это видеть. Я не потерплю никакой опасности, угрожающей им. Вы, французы, думаете, что, раз американцы здесь, война выиграна. Я говорю вам, что это не так. Ваши люди будут уважать моих солдат. Пока они это делают, мы будем с вами ладить. Но если они попытаются предать меня, то последствия им уже известны.
Фон Отт испытующе посмотрел на Мишель.
– Мне нужно доверять вашим людям, мадемуазель. Мне нужно доверять и вам – медсестре, которая будет ухаживать за моими солдатами. Я могу быть в вас уверен?
Мишель смотрела прямо ему в глаза.
– Я медсестра, майор, – сказала она. – Я обязана оказывать помощь всем, кто в ней нуждается, – немцу или французу, солдату или мирному жителю. Обещаю вам, что буду делать все, что в моих силах.
Вольфганг фон Отт пристально всматривался в сверкающие синие глаза стоящей перед ним женщины. От его внимания не укрылись высокая грудь, стройная талия и полные бедра Мишель, заметные даже под мешковатой форменной одеждой. Взглянув на нее впервые, он почувствовал прилив желания. Но сразу понял, что это нечто большее, чем просто влечение к красивой женщине. В другое время и в другом месте он бы удовлетворил свое любопытство.
– Вы сделаете все, что в ваших силах, – медленно повторил он. – Это все, о чем я могу просить вас, мадемуазель. Я лишь надеюсь, ради нас обоих, что остальные жители Сент-Эстаса разделяют ваши чувства… Сейчас поздно, и я предлагаю вам вернуться домой и отдохнуть. Мои врачи позаботятся о тех, кто находится здесь. Но утром приходите, вы будете нам нужны. Очень нужны.


«Не может быть, чтобы я был жив… все-таки я жив!»
Монк Мак-Куин резко открыл глаза. Франклин лежал рядом, протянув одну руку поперек груди Монка. Мак-Куин поморщился; глаза слезились от едкого, раздражающего дыма, поднимающегося над полем. Вокруг стояла глухая, неестественная тишина. Не слышно было ни звука – ни стона, ни шепота, ни жалобы, ни молитвы.
Монк осторожно пошевелил ногами. Все было цело. Потом он почувствовал свои руки, грудь и, наконец, лицо. Подняв руки, он увидел, что они в крови.
«Поэтому они и не распотрошили меня. Посмотрели и решили, что я мертв».
Он осторожно снял руку Франклина со своей груди и перекатился к нему. На теле друга Монк не нашел никаких ран, но, сняв с его головы каску, увидел глубокую темно-красную дыру над правым ухом.
«О, Господи!»
Монк стал ощупывать рану пальцем, разделяя волосы над нею, пока не выяснил, что черепная кость пробита насквозь. Он осторожно повернул голову Франклина: выходного отверстия не было.
«Пуля застряла у него в черепе!»
Он прижал пальцы к яремной вене Франклина и испустил громкий вздох облегчения, нащупав сильный и ровный пульс.
– Держись, друг, – прошептал он. – Сейчас я вытащу тебя отсюда.
Вдруг Франклин простонал и широко открыл глаза. Монк закрыл ему рот ладонью, прижав палец к своим губам. Франклин мигнул в знак согласия. Монк с опаской приподнял голову, вглядываясь в клубы порохового дыма. Насколько было видно, поле было усеяно телами американских солдат. Убедившись, что неприятеля поблизости нет, он встал на ноги.
«Они не брали пленных… Скосили нас огнем, а потом, когда наступали, добивали штыками тех, кто остался в живых. Во время контрнаступления нет времени возиться с пленными…»
Его стошнило от ужасного зрелища, открывшегося перед ним.
Снова услышав стон Франклина, Монк склонился над ним, взял за плечи.
– Франклин, ты должен встать!
– Не знаю, смогу ли… Голова болит… Я как будто тону…
– Вставай! Нас могло убить, а мы живы. Так что, черт побери, мы сейчас встанем и выйдем отсюда. Не умирать же нам в этой проклятой куче дерьма!
На губах Франклина неожиданно появилась улыбка.
– Ты всегда хотел идти своей дорогой, – с трудом выдавил он из себя, мучительно поднимаясь на ноги и всей тяжестью опираясь на Монка.
– Ступай осторожно, вот так, одна нога, за ней другая… – шептал Монк, не переставая вглядываться в кровавое месиво вокруг.
– О, Боже…
– Не смотри. Они мертвые. Ты ничем им не поможешь. Давай, Франклин, ставь одну ногу… теперь другую… одну… другую…
Когда дошли до леса, Монк почувствовал, что они в относительной безопасности. Но он знал, что немцы, пройдя американскую линию обороны, могли направиться и через лес. В зависимости от того, как глубоко они продвинулись за линию фронта, они могли занять новые позиции в любом месте между его теперешним местонахождением и деревней Сент-Эстас. В таком случае нужно было как-то просочиться сквозь эти позиции и добраться до деревни.
Идти было невероятно трудно, но, невзирая на свою крайнюю усталость и на свистящее дыхание Франклина, Монк не останавливался и даже не замедлял хода. Он тащил друга вперед, почти неся его на руках, зная, что, может быть, убивает его этим, но остановиться означало бы убить его наверняка.
«Одну ногу, потом другую…»


Наверное, прошла целая вечность, прежде чем Монку удалось оттащить Франклина в безопасное место в заросли низкого кустарника и уложить на землю.
– Странно, на Париж не очень-то похоже, – прошептал Франклин, хрипло кашляя.
– Умолкни и выпей это, – сказал Монк, поднося фляжку к его губам.
Через несколько минут они снова шагали вперед. Монк обнаружил охотничью тропинку и решил дальше идти по ней. Это был заведомый риск: немцы тоже могли ее использовать. Но тропинка была гораздо безопаснее дороги и позволяла продвигаться вперед быстрее, чем через заросли кустарника.
Когда они прошли километра полтора, Монк внезапно остановился. Он мог бы поклясться, что слышит на опушке леса чьи-то шаги. Внимательно прислушавшись, он снова услышал те же звуки. Теперь они были громче; судя по всему, там было несколько человек. Монк оттащил Франклина подальше в лес и уложил на землю.
– Тихо, ни звука! – прошептал он.
Франклин сжал его руку, глаза его лихорадочно блестели.
– Если что-то случится, – проговорил он через силу, – обещай мне, что бросишь меня….
– Черта с два я тебя брошу!
– Кто-то должен сказать Розе. – Лицо Франклина перекосилось от боли. – Так больно…
Шаги приближались. Монк отомкнул штык винтовки и пополз к краю тропинки. Двигаясь, как краб, он приблизился к высокому клену и скользнул за его ствол. Шаги раздавались уже совсем рядом. Как только на дорожку упала тень, Монк шагнул вперед из-за дерева и резко сдавил горло появившемуся перед ним человеку, заглушая его крик. Другую руку, со штыком, он высоко занес над головой жертвы. Через несколько секунд все должно было быть кончено.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мечтатели - Шелби Филип

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1234567891011

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1213141516

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

171819202122232425262728293031323334

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

3536373839404142434445

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

464749505152535455565758596061626364656667686970Эпилог

Ваши комментарии
к роману Мечтатели - Шелби Филип



Роман великолепен...но к жанру любовного романа отнести сложно...однозначно не на раз почитать...о многом заставляет задуматься и не оставляет равнодушным......
Мечтатели - Шелби ФилипСветлана
25.01.2014, 5.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1234567891011

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1213141516

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

171819202122232425262728293031323334

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

3536373839404142434445

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

464749505152535455565758596061626364656667686970Эпилог

Rambler's Top100