Читать онлайн Грабители золота, автора - Шабрильян Селеста де, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грабители золота - Шабрильян Селеста де бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грабители золота - Шабрильян Селеста де - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грабители золота - Шабрильян Селеста де - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Шабрильян Селеста де

Грабители золота

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4
Кеттли. Предчувствия

Когда на другой день доктор пришел к больному, он был в некотором затруднении, подыскивая слова благодарности. Фультон понял его и спросил, не виновна ли в его скованности вчерашняя исповедь.
– Нет, – ответил доктор, пожимая ему руку, – но я сконфужен вашей щедростью.
– Все это пустяки! – засмеялся больной. – Вы это знаете лучше кого бы то ни было. Что стало бы с моими богатствами, если бы вы позволили мне умереть? Вы видели мой сад, цветы, – ну так вот: все это в вашем распоряжении. Сады – редкость в этой местности. В воскресенье приходите с семьей, погуляйте здесь, пусть ваши дочери наберут себе букеты. Дети любят цветы, особенно, когда сами их срывают. Как только я поправлюсь, я навещу вас, но сейчас, вы знаете, я должен быть осторожен.
– Да, – ответил доктор, – и вы можете рассчитывать на нашу скромность.
В следующее воскресенье, в то время, как доктор навещал больного, миссис Ивенс, Эмерод и Мелида, сопровождаемые Томом, прогуливались по саду. Украдкой они посматривали на дом. Кто знает, только ли из любопытства они с такой готовностью согласились пойти с доктором, и не надеялись ли все трое увидеть господина Фультона?
Он со своей стороны хотел посмотреть на них. Встав с кровати, он подошел к окну, опираясь на руку доктора.
В этот момент Мелида уселась под развесистым деревом. Она сняла свою соломенную шляпку, чтобы положить в нее цветы. Ветер трепал ее светлые кудри, но она была занята букетом и не думала о беспорядке прически. Бижу, лежавшая рядом с ней, не давала ей поднести руку ко лбу и откинуть назад волосы. Девчушка твердо хотела завладеть шляпой и ощипать украшавшие ее розы.
Эмерод с улыбкой смотрела на эту картину.
– Ну возьми же eel – сказала Мелида с нетерпением. – Ты же видишь, что она не хочет оставить меня в покое.
– Отдай ей свои цветы, – ответила Эмерод, – ведь она видит их в первый раз и так естественно ей их любить!
– Вовсе нет, вовсе нет, отдай ей свои.
Миссис Ивенс сорвала ветку акации, всю усыпанную цветами, и помирила их, отвлекая внимание Бижу на себя.
– Красивые девушки! – сказал Фультон, обернувшись к доктору. – Блондинка особенно редкой красоты.
– Не знаю, так ли уж они красивы, – ответил скромно доктор, – но знаю, что люблю их больше жизни, и они добры, как ангелы.
Фультон следил глазами за каждым движением Мелиды. Он даже высунулся из окна, чтобы лучше ее видеть. Эмерод заметила это, но она опустила голову, не осмеливаясь ни смотреть на него, ни предупредить сестру.
Когда семья возвращалась домой, она сказала отцу:
– Я видела вашего больного. Он мне показался очень бледным.
– Да, – ответил отец, – у него было сильное сотрясение.
– Ты его видела? – вмешалась Мелида. – Почему же ты мне его не показала? Каков он?
– Насколько я могла рассмотреть с расстояния, у него очень красивые черные волосы, живые глаза и белые зубы, – сказала Эмерод.
– Какая жалость, что я его не видела!
– Утешься, – утешил ее доктор. – Его первый визит будет к нам.
В самом деле, восемь дней спустя Том объявил, что завтра явится его хозяин.
Все в доме перевернули вверх дном. Каждая из женщин нашла вдруг, что у нее чего-либо не хватает. Были куплены белые занавески и кресло, в котором можно было удобно устроиться. Бижу нарядили как на праздник: ее одели в красивое белое платьице с широким поясом. Эмерод облачилась в свое любимое черное платье, а Мелида выбрала наряд белый с голубым – эти цвета чудесно шли ей. Все три женщины заранее собрались в салоне и застыли в ожидании, словно актеры, которые должны были выйти на сцену.
Скоро перед домиком остановился экипаж. Все сделали движение, но никто не встал, за исключением доктора, который побежал поддержать своего больного.
– Благодарю, дорогой доктор, сказал мистер Фультон, легонько отводя его руку, – я пришел повидаться с вами и не хочу вспоминать ни о болезни, ни о враче.
– Как вам угодно, – ответил Ивенс и представил ему своих дочерей и жену.
– Сударыни, – сказал Фультон, поклонившись, – я взял на себя смелость принести вам цветы, поскольку вы не приходите больше их срывать.
В самом деле вслед за ним в дверях появился Том с огромным букетом в руках.
– Как вас благодарить за такую любезность? – воскликнула Эмерод.
– Если они вам приятны – это самая большая радость для меня, – сказал Фультон, глядя на Мелиду.
– Мы обожаем цветы, – ответила Мелида, – но долгое время были их лишены. Ведь в Австралии цветы очень дороги. Ваши – первые, которые мы сорвали.
– Я до сегодняшнего дня не понимал, какое это удовольствие, – говорил Фультон, рассматривая ее.
Заговорили о том, о сем. Скоро беседа коснулась прогулок, которые можно было совершать в окрестностях.
– Не надо судить об этой стране по виду Мельбурна и Сент-Килде, – сказал Фультон. – В нескольких километрах отсюда находятся красивые леса, любопытные ландшафты, удивительные пейзажи, которых еще не коснулась цивилизация. Вы ездите верхом, сударыни?
– Мы ездили иногда в Англии, – засмеялась Мелида, – но здесь… Впрочем, моя сестра хорошая наездница.
– У меня есть лошади, – произнес Фультон, – и я надеюсь, что вы захотите ими воспользоваться. Этим утром я избавился от той, которая меня сбросила.
– Вы ее продали? – спросил доктор.
– Нет, я убил ее, – хладнокровно ответил Фультон. Мелида сделала жест изумления, но ничего не сказала.
«Какая жестокость!» – подумала Эмерод.
Невольно она снова посмотрела на него – черты его лица казались ей все такими же красивыми и правильными, но омраченными выражением злобы.
Фультон не затягивал долго этот первый визит, но попросил разрешения навестить их еще и, разумеется, оно было дано.
Мало-помалу его визиты становились все более дружескими и продолжительными.
Скоро он стал приходить каждый день.
Настойчивость в достижении того, чего он хотел, казалась отличительной чертой его характера. Подняв вопрос о верховых прогулках, он закончил тем, что добился согласия мистера и миссис Ивенс. Он стал совершать с Мелидой и Эмерод длинные экскурсии в леса и на берег моря.
Во Франции не понимают такой свободы – там кричали бы о неосторожности и скандале, но в Австралии, где утрируются американские и английские нравы, молодые девушки более независимы, чем замужние женщины.
Так прошло несколько месяцев.
Щедрость Фультона восстановила достаток семьи. Одна радость часто предшествует другой – стала прибывать выгодная клиентура. Миссис Ивенс была бы счастлива, если бы не заметила, что здоровье мужа пошатнулось из-за переутомления и резко меняющейся погоды.
Эмерод была озабочена чем-то, часто задумывалась.
Она одна догадалась, что Фультон влюблен в ее сестру и начинала страшиться слишком тесной дружбы, возникшей между ними. Женский инстинкт и разум молодой девушки говорили ей, что любовь Фультона обернется большим несчастьем, которое может обрушиться на всю их семью.
Мелида же Фультона не любила. Она не смогла бы его полюбить. Каждый день она говорила о Вильяме Нельсене в выражениях, которые не оставляли сомнения насчет ее чувств. Она даже не замечала, что Фультон ее любит, только, когда он останавливал свой взгляд на ней, она ощущала, как холод пробегает по ее венам. Делая усилия над собой, она смотрела ему в лицо, но вместо того, чтобы встретить твердый и решительный взгляд, какой был у него всегда, она видела, что его голубые глаза подергиваются дымкой. Его дыхание, казалось, прерывалось, он замирал в экстазе. Чего он ждал? О чем думал? Мелида не знала, но храбрость покидала ее, она становилась молчаливой, и когда объявляли о приходе Фультона, она чувствовала, что ее охватывает нервная дрожь.
Со своей стороны, Фультон никогда не выдал себя ни одним словом. Он оставался все тем же человеком – деятельным, бледным, беспокойным, недоверчивым ко всему свету, вздрагивающим при каждом ударе молотка в дверь доктора, его речи были не менее странными, чем его манеры. Он обращался по очереди то к мрачным, то к самым легкомысленным сюжетам, часто с безразличным видом заговаривал о смерти, но легко можно было понять, что это притворство, и что на самом деле он страшится ее. Фультон с огнем говорил о людских судьбах, но чувствовалось, что он неискренен и людей не любит. Эмерод догадывалась, что он ненавидит ее, потому что она стала как бы тенью Мелиды. В его глазах, когда он смотрел на нее, часто сверкали молнии. Но и Эмерод не отличалась слабостью девичьего характера – она обладала железной волей. С того дня, как она стала предвидеть опасность для своей сестры, она, словно невозмутимая бронзовая статуя, неизменно вклинивалась между нею и им.
Мелида инстинктивно чувствовала себя под защитой, благодаря присутствию сестры и с доверием, которые все слабые существа питают к волевым натурам, не могла предполагать никакой беды, поскольку Эмерод была подле нее.
Фультон, угадывавший сильное противодействие сестер в отношении своих желаний и планов, старался всеми способами заслужить расположение мистера и миссис Ивенс. Услышав от доктора, что тот начинает уставать от долгих хождений пешком, он предоставил в его распоряжение маленькую кобылу, которая не стоила больших денег, но была необычайно смелой и резвой. Ей дали прозвище Обмани Смерть. Передавая ее мистеру Ивенсу, Фультон рассказал ее историю, которую он услышал от того, у кого ее купил.
Вот эта история.
Читатель, может быть, найдет странным, что мы прервали повествование для того, чтобы изложить биографию лошади.
Мы просим читателя подождать с оценками до конца нашего отступления. Тогда он признает, что у нас были серьезные причины это сделать.
Кеттли – такова была кличка, данная лошади Фультона, действительно являлась необыкновенным животным.
В цивилизованной жизни нам тоже служат животные, но мы плохо знаем их. В жизни среди дикой природы их больше видят возле себя и лучше оценивают их ум и сообразительность.
Один старатель купил эту лошадь, чтобы доехать от Мельбурна до Балларэта. Как это часто бывает, когда «диггеры» достигают золотоносного источника, он решил ее продать, но, не найдя для нее охотников, отпустил в лес, чтобы лошадь сама искала себе пищу и шла туда, куда ей захочется. Но умное животное не убежало за 15–20 лье прочь, как делали другие лошади. Она пощипала травы и напилась воды из ручья. К ночи лошадь возвратилась, ища среди десяти тысяч палаток ту, которая принадлежала ее хозяину. Найдя ее, она просунула внутрь сначала голову, потом шею и. наконец, вошла в нее так тихо и бесшумно, словно молодая девушка, ступающая на цыпочках. Она приблизилась к постели своего хозяина и потерлась своим холодным носом о его лицо. Он проснулся и, чувствуя ее горячее дыхание, подумал, что к нему пробрались волки или шакалы. Он выхватил из-под подушки нож и стал бить ее, не разбирая, куда попало. Бедная лошадь, получившая три раны, издала ржание и повалилась. Старатель, окончательно пришедший в себя, спросил: «Уж не ты ли это, Кеттли?» Кобыла ответила, конечно, на своем языке, пока хозяин бросился зажигать огонь. Он стал ее упрекать, что она так нарушила его сон, но виновница замолчала, у нее больше не было сил ржать. Он слышал только бульканье, похожее на то, когда масло выливается из бутылки… Перестав ворчать, старатель поднес к лошади лампу. Бедная Кеттли плавала вся в крови и, если бы можно было сказать, что животные бледнеют, то Кеттли стала очень бледной. Она получила три удара ножом: один попал по носу, второй пришелся возле уха, третий пронзил грудь. И именно из этой раны с бульканьем лилась кровь.
Старатель, привыкший к суровой жизни, не был склонен к чувствительности. Тем не менее он был на грани того, чтобы заплакать, разорвал все белье, которое у него было, чтобы перевязать ее раны. Остановив кровь, он сел возле ее головы, повторяя, что просит у нее прощения. Кеттли скосила на него мутные глаза. Благородное животное, казалось, благодарило его и хотело сказать: «Я на тебя не сержусь».
Настал день, соседи помогли старателю перенести Кеттли, которая не могла двигаться. Ее положили снаружи, и она три дня оставалась без движения.
– Прикончите ее. – Говорили все.
– Это будет, вероятно, милосердием, – отвечал хозяин. – Я добью ее завтра.
Но пока он работал в своей яме далеко от палатки, ребятишки возились с лошадью: один совал ей пригоршни овса в рот, другой носил воду в кружке и поил ее. Третий стянул бутылку водки у своего отца и, поднеся к губам Кеттли, вылил содержимое ей в рот, к большому веселью всех детей. Кеттли открыла глаза, высунула язык и, сделав пару усилий, села на землю, как собака. Она поводила во все стороны изумленными глазами и, когда хозяин вернулся, решив прикончить ее по совету других, то был поражен, увидев свою кобылу сидящей возле палатки неподвижной, словно вывеска.
Пятнадцать дней спустя Кеттли прогуливалась уже с тремя-четырьмя детьми на спине. Поскольку говорят, что благодеяние никогда не остается безвозмездным, сорванцы злоупотребляли добротой Кеттли. Когда ее спина была полностью покрыта, одни волоклись за ней прицепившись за хвост, а другие держались за веревку, обмотав ее вокруг ноги лошадки. Тот, кто предложил ей водку, считал, что у него самые большие права на нее. Посреди своих деспотов-сорванцов Кеттли становилась мягкой и проворной, как олень. Никогда она не отказывалась взять препятствие, каким бы оно не было. Ни одна лошадь не могла тягаться с ней в скорости. Итак, ее кормили и холили все. Наконец, ее хозяину улыбнулось счастье. Когда его сумка была ту-то набита деньгами, он простился со своим товарищами, купил новое седло и, вскочив на Кеттли, отправился в путь, когда уже надвигалась ночь. В миле от постоялого двора, где он собирался заночевать, на него напал человек, который, прячась в лесу, поджидал его. Все американцы, англичане и вообще люди, работающие в золотых копях, имеют при себе шестизарядный револьвер, но и этих пуль иногда не хватает, чтобы прикончить бандита. Золотоискатель выстрелил в того, кто держал его коня за повод. В грабителя он не попал, но задел ухо Кеттли. Боль и страх заставили ее сделать усилие. Она яростно встала на дыбы, принудив бандита, державшего ее повод одной рукой и целившегося в ее хозяина из револьвера, который он выхватил другой, отпустить ее. Толчок вызвал выстрел, револьверные вспышки следовали одна за другой, шесть раз щелкнул курок. Кеттли сделала гигантский прыжок и помчалась между деревьями, перепрыгивая ямы со скоростью и легкостью крылатого коня; ее хозяин был хорошим наездником, он распластался на ней, пригнувшись к ее шее. Но вдруг она остановилась, ее ноги подогнулись…
– Ну что же ты? – спросил золотоискатель, тронув шпорами ее бока. Кеттли не двигалась.
– Фу! – сказал он, спрыгивая на землю и говоря сам с собой, – Я-то не ранен, но ее, как видно, задело.
Бедное животное словно и ждало, пока ее хозяин сойдет на землю и упало в овраг, который промыли на краю тропы дожди. Старатель наклонился над ней.
– Ну, – сказал он, – должно быть, ты плохо кончишь. Я обязан тебе жизнью и спасением богатства. Прощай, бедная Кеттли, я не могу оставаться возле тебя. – Он вылез из оврага и пустился бегом по дороге до тех пор, пока не добрался до одного из постоялых дворов, которые находятся поблизости от золотых копей.
На другой день он понял свою неосторожность и доверил свое золото курьеру, который перевозил срочные депеши и отправлялся в путь всегда в сопровождении полисмена. Это носит название эскорта.
Он признал в грабителе, напавшем на него, человека, искавшего золото на руднике в соседней с ним яме, но имя ему было неизвестно. Старатель был счастлив, что отделался только страхом. Два месяца спустя, накануне того дня, когда он должен был отплыть на корабле, он увидел Кеттли посреди табуна лошадей, которых вели продавать на базар. Он стал торговать ее и, поскольку она хромала, она досталась ему почти за бесценок. На груди у лошади было два шрама. Как она выбралась из леса, где ее лечили? Торговец не знал этого, он сказал только, что купил ее у золотоискателя, который утверждал, что потерял свои документы. Все это было довольно подозрительным. В английских колониях путники передвигались свободно, но там очень строго относятся к законности приобретения лошадей. Если бы у хозяина Кеттли было лишнее время, он имел бы право задержать торговца лошадьми и тот был бы приговорен к большому штрафу. Но он только заплатил за нее деньги и раздумывал, как бы найти хорошего хозяина для этой кобылы – подруги его жизни, полной опасностей, которая, встав на дыбы, приняла на себя пули, предназначенные ему. Он предложил ее мистеру Фультону, которого знал по копям, рассказав историю лошади. На другой день он уехал, а лошадь осталась в конюшне Фультона до тех пор пока не была отдана доктору.
Расставаясь с ней, бывший ее хозяин сказал: «Прощай, моя бедная Обмани Смерть»! И это имя так и осталось за ней. Хотя у кобылы бывали капризы, она любила доктора и его дочерей, но не желала, чтобы мистер Фультон садился на нее или даже подходил к ней. Может быть, он избил ее или никогда не был ласков с нею?..
Кеттли – оставим ей прежнее имя – жила позади дома доктора. Ее конюшней был тент, она могла гулять по двору. Когда окно столовой было раскрыто, она просовывала в него голову и следила за всеми движениями сидящих за столом. Если о ней забывали, она тянулась дальше. Она любила хлеб, картофель, сахар и удалялась только после того, как получала свою долю завтрака или обеда. Если же окно было закрыто, она прижималась мордой к стеклу и нужно было открыть его из боязни, что животное разобьет его и поранится.
Для доктора кобыла была большим облегчением, так как ему надо было навещать больных, живущих довольно далеко. Он и его жена смотрели на Фультона, как на провидение, посланное им Богом. Что же касается молодых девушек, то они испытывали какие-то сомнения явившиеся, отчасти, следствием впечатлений, произведенных на них этим человеком.
Однажды вечером Эмерод приняла решение серьезно поговорить с сестрой. Когда мистер Фультон, который являлся к ним в гости, не пропуская ни одного дня, уехал, а доктор с женой разошлись по своим комнатам, Эмерод сделала сестре знак остаться, затем села подле нее и тихо заговорила, взяв ее за руки.
– Послушай, сестричка, не надо на меня обижаться, если я сделаю тебе упрек и обращусь с вопросами, которые, может быть, вправе задать тебе лишь наша мать. Боже сохрани, чтобы я осуждала ее, но мне кажется, что она не слишком озабочена тем, что тебя интересует, и боюсь, милая Мелида, ее доверчивость может толкнуть тебя на путь, с которого уже трудно будет сойти. Мистер Фультон знает, что у тебя есть жених в Англии, и тем не менее мне кажется, что он ведет себя так, будто ты должна стать его женой. Я думаю, наконец, что Фультон тебя любит, атак ли это, ты должна знать.
– Да, я полагаю, – прошептала она.
– Он с тобой говорил об этом? – спросила Эмерод, которая не хотела довольствоваться одними догадками.
– И да, и нет, – ответила Мелида. – Как-то раз, когда я сходила с лошади, мои ноги запутались в платье, и я упала на него, а он так сжал меня руками, словно хотел задушить. Я чувствовала это и слышала, как бьется его сердце. В другой раз, здороваясь со мной, он с такой силой сдавил мою руку, что я побледнела от боли. Он попросил у меня прощения за неловкость. Однажды, когда я заговорила о Вильяме, он стиснул кулаки и зубы и с такой яростью спросил, люблю ли я мистера Нельсона, что я не осмелилась ответить. Часто он с жаром говорил о богатстве, которым будет окружена его жена. Если я говорила, что надеюсь вернуться в Лондон, он становился мрачным и, нахмурившись, заявлял мне: «Вы будете рады расстаться со мной, не так ли? Вы знаете, что я не могу последовать за вами, но если вы уедете, я умру. Но вы не уедете!» Его улыбка причиняет мне боль, он неотрывно смотрит на меня, как это делал Вильям. Но настойчивая мысль о том, кто сделает меня счастливой в Лондоне, удручает меня здесь… Я начинаю бояться.
– Я это предполагала, – ответила Эмерод с улыбкой, – и вот тут-то я вправе упрекать тебя. Ты была кокетливой, любезной, даже вольной в обращении, и этот человек вообразил, что может тебя любить. До настоящего времени ему не на что было жаловаться. А поскольку различия в ваших судьбах не препятствие, он ждет, что ты разделишь его любовь, чтобы просить затем твоей руки.
Мелида подскочила на стуле.
– Но я никогда его не полюблю! Он десять раз предлагал мне богатство, от которого я отказываюсь. Я люблю Вильяма.
Эмерод приложила палец к губам.
– Не так громко, – сказала она, – подумай о нашем отце. Подумай, что этот человек его единственная опора и что до сих пор он вел себя как человек, обладающий честным и великодушным сердцем. Плохо обойтись с ним было бы подлостью. Мы не можем вменить ему в преступление то, что он тебя любит. Разве ты не красива? Будь же доброй. Надо излечить болезнь, которую ты сама невольно вызвала. Надо, чтобы он стал приходить менее часто, чтобы он не видел тебя больше. – Что же делать? – спросила Мелида, которая, казалось, искала удачную идею.
– Я еще не знаю, – сказала Эмерод, но до того, как мы отыщем средство, тебе надо сказаться нездоровой, и закрываться в своей комнате, когда он придет.
Мелида сделала недовольную гримаску – это было грустным для нее, так как когда Фультон приходил, то оставался надолго.
– Так надо, – сказала серьезно Эмерод, – и это будет наказанием за вашу неосторожность, мадемуазель. Незачем давать ему возможность сделать тебе предложение, которое ты решила отвергнуть. Он вообразит мистификацию, будет вправе нас презирать, ненавидеть… Это огорчит нашего отца. Дочери и так причиняют ему массу огорчений, чтобы к ним добавлять еще одно. Полно, – продолжала Эмерод, обнимая сестру, – подумай ночью и завтра ты поймешь, что ты должна делать. Спокойной ночи! На другой день, за завтраком, Мелида сказала, глядя на сестру:
– У меня тяжесть в голове, должно быть, мигрень.
Эмерод все поняла и поблагодарила ее взглядом.
Незадолго до того часа, когда должен был приехать господин Фультон, Мелида отправилась в свою комнату, взяла книгу и легла на кровать.
Фультон в отсутствие Мелиды не был самим собой. Его озабоченность была явной, он едва отвечал на то, что ему говорили. Так продолжалось несколько дней. Затем его подозрительный характер проникся сомнениями. Один раз он пришел раньше обычного, заглянул снаружи в дом и увидел Мелиду, смеявшуюся со своей сестрой и Бижу.
Он возвратился часом позже и доктор Ивенс, которого дочери тоже ввели в заблуждение, сказал с огорченным видом, что его дочери не лучше и что он начинает беспокоиться из-за ее недомогания, симптомы которого напоминают истощение сил.
– Она не вставала сегодня? – спросил с живостью Фультон.
Доктор и его жена отсутствовали полдня. Они посмотрели на Эмерод, которая ответила «нет» с апломбом, заставившим подскочить Фультона.
– Вы принимаете меня за дурака? Что означает эта странная комедия, которую вы все здесь разыгрываете? – закричал он. – Почему вы так старательно прячете ее от меня? Потому что я ее люблю и вы это знаете. Я хочу увидеть ее такой, какой видел час назад – веселой и свежей.
Он сделал движение, чтобы приблизиться к двери, за которой, дрожа, слушала разговор Мелида. Она так испугалась, что, отпрянув, упала на стул, а доктор и Эмерод встали между Фультоном и этой дверью.
– Что вы хотите сказать? – произнес мистер Ивенс с твердым достоинством, которое мгновенно заставило Фультона прийти в себя.
– Я ни с кем не разыгрывал комедии. Если кто-то ее и играет, то это, очевидно, вы, потому что, поскольку вы любите мою дочь, то должны сначала сказать об этом мне, а не ей.
– О! Я обезумел! – воскликнул Фультон. – Но клянусь, я ей ничего не говорил.
– Это правда, – сказала Эмерод, опуская голову, но мы все догадывались.
– Что я мог сказать? – продолжал Фультон. Я не отважился ей предложить стать женой изгнанника, не надеялся, что она меня полюбит.
– Вы говорите, женой изгнанника? – возразил доктор. – Мне одному надлежит судить, достойны ли вы войти в мою семью. Ваши колебания напрасны. А что касается любви к вам… Моя дочь свободна в своем выборе. Вы не знаете, что она уже была обещана. Но я не буду неволить ее. Мое согласие целиком зависит от ее выбора и моего желания видеть ее счастливой. Она сама должна решить свою судьбу. Ну, мой друг, вы поддались движению чувства. Я не упрекаю вас и прощаю вам, что вы меня подозревали.
Мистер Фультон поклонился и вышел, ничего не ответив. Вернувшись к себе, он стал метаться по саду, как человек, укушенный змеей. Затем он вышел на берег моря, бросился на песок, и, обхватив голову руками, сильно сдавил ее, словно пытаясь вытеснить оттуда какую-то мучительную мысль.
– О! – сказал он, наконец. – Это слишком тяжело. Как! Я, привыкший, к тому, что люди дрожат передо мной, я, полагавший, что на свете для меня существует одна страсть – золото, – я бледнею перед женщиной, я страдаю, не видя ее. И не только это. Я отдал бы ей все мое золото, пролил бы потоки крови… Мысль, что она потеряна для меня, делает меня безумным! – Он разразился взрывом страшного смеха.
– Жениться на ней! Разве я могу это сделать?.. Нет, это невозможно, это значит – самому выдать себя. Значит, надо добиться, чтобы она меня полюбила, если она меня полюбит, то повсюду последует за мной. Ах, Мелида! Мелида! – крикнул он, простирая руки к морю, которое перекатывалось у его ног.
Затем он подождал немного, настороженный, неподвижный, словно надеясь, что молодая девушка спустится к нему с небес или выйдет из воды.
Некоторое время он оставался как бы в экстазе. Когда же он вышел из него, то сильно вздрогнул, – как говорится, упал с облаков на землю.
– Что можешь ты сделать, беспомощный ребенок, насекомое! – продолжал он разговор с самим собой. – Зачем тебе столько золота, если ты не в силах сделать магическое кольцо? Мелида! Тайное предчувствие мне говорит, что эта любовь принесет мне несчастье. Но женой или любовницей – ты будешь моей. Я задушу тебя своими поцелуями…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Грабители золота - Шабрильян Селеста де

Разделы:
1234567891011121314151617

Ваши комментарии
к роману Грабители золота - Шабрильян Селеста де



Полагала,что это вторая часть "Грабителей золота" - оказалось просто дубль-2.
Грабители золота - Шабрильян Селеста деСкорпи
10.12.2013, 22.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100