Читать онлайн Грабители золота, автора - Шабрильян Селеста де, Раздел - 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грабители золота - Шабрильян Селеста де бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грабители золота - Шабрильян Селеста де - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грабители золота - Шабрильян Селеста де - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Шабрильян Селеста де

Грабители золота

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13
Письменная почта

Как и предвидел Том, морской прилив не замедлил достичь Макса, который был распростерт на песке. Однако он только находился в обмороке. Холодная вода привела его в чувство. Извиваясь, как змея, он боролся с нахлынувшими потоками, грозившими затопить его. Наконец, опираясь на руки и сделав отчаянное усилие, он поднялся. Инстинкт самосохранения быстро вернул ему память. Бросив вокруг смятенный взгляд, он убедился, что берег был пустынным.
– Ну, я не стану дожидаться, как дурак, чтобы пришли меня арестовать, – пробормотал Макс. – Пойду к коляске – там находится мое состояние.
Он выпрямился, бледный, как призрак, покинул берег моря и поплелся в кустарник. Ветер, шевелящий листву деревьев, заставлял его вздрагивать, он испуганно озирался. Лакей ждал его с коляской на условленном месте.
Макс дал ему крупную сумму денег, взяв с него слово, что тот не появится больше в этой местности.
Преступник спешил остаться один. Захватив саквояж со своим состоянием и кое-какими вещами, он углубился в лес, который опоясывает всю эту часть Австралии.
Первым его намерением было удалиться как можно дальше отсюда, чтобы никогда не возвращаться в селение, где все грозило ему опасностью. Однако невидимая рука судьбы, которая руководит человеком и зачастую противодействует его воле, удержала Макса. Страсть к Мелиде, желание остаться близ места, где она живет, ослепили его и заставили забыть об осторожности. Он тешил себя различными иллюзиями и приводил всевозможные доводы, чтобы оправдать перед самим собой сердечную слабость. Этот несгибаемый человек вел себя, как ребенок.
– Что я должен делать? Куда мне направиться? – бормотал он. – Разве самые многолюдные места не будут самыми надежными? Если я немного замаскируюсь, то окажусь в большей безопасности в Мельбурне, чем где-либо еще.
Какой-то голос нашептывал ему: «Берегись следовать этой мысли, она тебя погубит!» Но им владела страсть более сильная, чем разум.
Весь день он провел в лесу, а когда настал вечер, направился в Мельбурн, куда вошел через Ричмонд.
Макс снял маленькую комнатку в скромном доме, сбрил бороду, изменил прическу и облачился в простой костюм рабочего. Он поклялся выходить на улицу как можно реже.
Несколько дней он провел в своем новом пристанище, залечивая ушибы, скрываясь от всех глаз и избегая контактов с людьми. Один, наедине со своими мыслями, он стал жертвой всяческих ужасов и тревог. Страшные терзания начались для него, он впал в глубочайшее уныние, он стремился увидеть Мелиду, чтобы вновь завладеть ею и убить. Часто воспоминание об унижении, которому он подвергся, потерпев поражение в борьбе с Томом, грызло его сердце. Он хотел убить Мелиду и отомстить Тому, отнявшему у него его жертву.
Скоро одиночество стало непереносимым для него. Немного успокоенный тишиной, царившей вокруг него, и тем, что прошло некоторое время, он осмелился выйти поздно вечером и дошел даже до Сент-Килды.
Теперь часто по вечерам, скрываясь в темноте за углом соседнего дома, он проводил целые часы, глядя в окно Мелиды.
Однажды вечером он не увидел больше света в окнах. Домик был пуст. Семья доктора переехала.
Макс в отчаянии вернулся к себе.
Если бы он посмел, то пустился бы на поиски, собирал бы сведения о семье Ивенсов, но его удерживал страх. Однажды, возвращаясь вечером на свою квартиру, он почувствовал, что за ним следует какая-то тень. На другой день, когда он смотрел на улицу, прячась за занавесками, он вообразил, что полисмен на углу поглядывает в его сторону с особенным вниманием. Он был вынужден приговорить себя к полному секвестру.
Лишенный единственного средства, могущего отвлечь его от тягостных мыслей, Макс ослабил железные пружины души. В нем как бы произошел переворот. Впервые за всю свою жизнь он завидовал счастью честных людей. Следя глазами за двумя детьми, игравшими на улице, он с удивлением почувствовал, что растрогался. Он стал думать о своем детстве и ощутил как бы освежающее дыхание воспоминаний, долгое время не всплывавших в его памяти.
Макс родился в Лиме.
Он не знал своих родителей, но, углубляясь все дальше в поток лет, он вновь представил себе образ женщины, взявшей на себя заботы о его детстве. Ее звали Мартой. Макс отплатил неблагодарностью за ее доброту, и все же она была единственным человеком, когда-либо ласкавшим его. Иногда он спрашивал себя, не голос ли крови вкладывал в сердце этой женщины такие нежные слова к нему и такое милосердие. Память об этой женщине теперь с непреодолимой силой овладела душой Макса.
Один, опасаясь, смерти, будучи измучен страстями, пресытившись преступлениями, он невольно дошел до мысли, что надо приготовиться к смерти. Взявшись за перо, он написал своей благодетельнице, будто повинуясь зову свыше, как если бы она еще могла дать ему какую-то надежду на счастье.
«Простите меня, – писал он ей, – простите меня. Вы подобрали меня в лохмотьях, завернули в свою шелковую накидку, отогрели на груди… Вы не покидали меня до того самого дня, когда я черной неблагодарностью отплатил вам за все ваши заботы. Вспоминаю: в тот день, когда ваш муж выгнал меня, у вас в глазах стояли слезы. Почему мои родители вместо того, чтобы положить меня у вашей двери, не размозжили мне голову?
Без сомнения, я незаконный ребенок. И я шел прямо к пропасти, куда меня толкал рок. Если бы я вам поведал о моей скитальческой, одинокой жизни, полной ужасов, я бы вас возмутил. Боже, чего только я не натворил! Я богат, у меня более миллиона, но мне грозит кара. Я люблю женщину, которая предала бы меня палачу, если бы могла. Судите же сами, как я должен страдать!
Долгими бессонными ночами я думаю о вас. Память о детстве освежает мой разгоряченный мозг. Я вспоминаю то время, когда, сидя рядом со мной, вы говорили о будущем, когда вы говорили вашей дочери: «Бланш, дитя мое, обними его, люби его, как брата – у него нет никого, кроме нас, в целом свете». И маленькая девочка с нежностью обнимала меня. Как она была прелестна! Розовые пальчики, золотистые волосы. Она была постарше и отличалась добротой.
Если бы вы знали о мыслях, которые приходят мне иногда на ум. Но нет, эти мечты безумны. Я могу теперь только умереть. Если я избегну кары ополчившихся на меня людей, мне придется самому покончить со своим жалким существованием. Но я не хочу умереть, не простившись с вами, с вами – единственной доброй памятью в моей жизни. Мне кажется, что я умру в меньшем отчаянии, если смогу унести в могилу ваше прощение».
Чтобы узнать, какой эффект произвело это письмо, мы вынуждены сделать читателей свидетелями сцены, которая через некоторое время произошла в одном из самых роскошных домов Лимы.
Мужчина лет пятидесяти, высокий, худой, загорелый, с твердыми чертами лица взволнованно расхаживал по салону и хотел было дернуть за шнурок звонка, когда женщина, сидевшая за столом тонкой работы, вскочила и подбежала к нему. Она была прекрасна, хоть и не молода и казалась больной или испуганной.
– Во имя неба, друг мой, – сказала она дрожащим голосом, – не унижайте меня, допрашивая передо мною ваших слуг.
– Правда? – на его губах мелькнула ироническая улыбка. – Мне кажется, дорогая Марта, что когда вы оказывали им доверие, то были менее гордой. Ваша горничная открывала дверь кое-кому, тогда как другие слуги подстерегали мой отъезд.
– Опять! – тихо воскликнула Марта. – Раймонд, в вас нет милосердия – вы обещали все забыть.
– И я забыл бы, – ответил Раймонд уже с меньшим гневом, – если бы вы постоянно не заставляли меня вспоминать. Но нет, можно предположить, что вам доставляет удовольствие растравлять кровоточащую рану моего сердца. Я вам запретил переписываться с ним. Вы и так столько сделали для этого неблагодарного негодяя! В один прекрасный день он может узнать, что вы его мать и явится требовать у вас денег и, кроме того, какой-нибудь скандальной выходкой помешает свадьбе моей дочери.
Раймонд дернул шнурок звонка с такой силой, что оторвал его. Появился лакей.
– Дайте мне письмо, которое вам сейчас вручила госпожа, – строго сказал Раймонд.
Лакей колебался.
Раймонд сделал повелительный жест. Лакей поклонился и сбежал вниз.
Марта прижала к глазам платок.
– Полно, – не вытерпел муж, – не хватало только, чтобы вы изображали жертву и показывали красные глаза детям.
– Боже мой, сударь, поимейте же ко мне жалость. Я так долго не писала ему! А если не простит мать, то кто простит его?
– В последний раз, Марта, прошу избавить меня от упреков. Они несправедливы, я это уже доказывал вам. Когда я женился на вас, у вас ничего не было, но я вас любил. Никто не принуждал вас принять мое предложение. Известно ли было вашему отцу, что вы питали любовь к негодяю, бандиту, который не мог дать вам свое имя, поскольку был женат? Отец не заставлял вас насильно выходить за меня, если вы меня не любили. Я был вынужден потом предпринять долгое путешествие – вы знали, чего мне стоило покинуть вас. Я зам посвятил свою жизнь, свое сердце…
Раймонд возбужденно ходил из угла в угол, черты его лица исказились, он испытал сильнейшую душевную боль.
– Я сделал даже больше, – продолжал он, остановившись, перед женщиной, которая, сложив руки, опустив голову и закрыв глаза, будто молила о милости. – Я вам доверил свою честь. Честь, ради которой принес в жертву любовь и счастье. А что же сделали вы?
Голова несчастной женщины совсем поникла, корпус ее начал клониться вниз. Она едва держалась на стуле. Раймонд выпрямил ее почти грубым движением.
– Смотрите на меня и слушайте хорошенько в последний раз. Уезжая, я постарался окружить вас всеми заботами и доказательствами нежности, так что имел по крайней мере право хотя бы на признательность! – продолжал он, стискивая зубы в презрительной усмешке, – какие могут быть права в глазах женщин? Едва пушка возвестила об отплытии судна, увозившего меня, как ваш любовник пробрался в мой дом и упал перед вами на колени.
Он остановился. Марта сделала движение, возможно собираясь ответить, но муж сказал с горькой улыбкой:
– Я прекрасно знаю, вы хотите мне сказать, что не ждали его, что сопротивлялись… Сопротивлялись едва ли десять минут!..
– Но вы должны понять, что я вела борьбу со своим сердцем, – ответила Марта, разражаясь слезами.
– Несчастная! – закричал Раймонд в пароксизме гнева. – Разве я силой забрал твое сердце? Почему ты вышла за меня? Потому, что я богат и потому, что ты знала, что твой морской разбойник женат. Это была подлость – приносить в жертву меня!
– Раймонд, вы никогда не были таким жестоким, сжальтесь надо мной, я совершила слабость, но без всякого расчета. А вы обвиняете меня в подлости!
– Слабость! – повторил саркастически Раймонд. – Значит, это слабость, когда женщина спускает из окна по ночам веревочную лестницу любовнику и ставит на часах двух лакеев, как бы брат мужа не проведал о свиданиях. Вы называете это слабостью, но тогда надо простить вора, имевшего слабость стащить ваши деньги.
– Ах, если бы вы были здесь, Раймонд, этого не случилось бы, но я тринадцать месяцев оставалась одна, осаждаемая этим человеком, которого я теперь так же презираю, как люблю вас. Почему вы меня так терзаете, если простили?
– Если я смалодушничал и не наказал вас, как вы того заслуживаете, то лишь потому, что ваше отчаяние внушило мне страх, потому, что вы сделали мне лишь полупризнание и потому, что ваш любовник умер. Но восемнадцать лет спустя, когда я убедился, что молодой сирота, которому вы покровительствовали и которого поместили ко мне в качестве служащего – ваш сын, дитя адюльтера, принятое под супружеский кров, с которым обращаются почти как с законным ребенком, я думал, что сойду с ума и хотел вас убить. Несмотря на все ваши страдания, скрыть его пороки вы не смогли, и я сумел вам доказать, что он раз двадцать обокрал нас. Все же, считаясь с вашими просьбами и слезами, я выпроводил его, не поднимая шума, без скандала. Я удовлетворился тем, что пригрозил преследовать его, если он не покинет этот город. Я ему дал солидную сумму, чтобы он уехал, и заставил вас поклясться, что вы никогда не будете пытаться его увидеть и не станете отвечать ему, если он напишет. Вы обещали, но…
В этот момент вошел лакей, держа в руке письмо. Он отдал его хозяину и удалился.
– Вот письмо, которое мне кажется очень длинным, – сказал Раймонд, поворачиваясь к жене, которая упала на колени, – и оно адресовано «Г-ну Максу, до востребования, Мельбурн, Австралия».
Раймонд облегчил свое сердце. Пока он говорил, гнев его прошел. Он посмотрел на бледную, дрожащую жену, затем приблизился к камину, взял спичку и поджег письмо. Подойдя к Марте, он поднял ее и сказал с нежностью:
– Ну, бедная моя подруга, осушите свои слезы. Разве я делаю все это не ради вас? Неужели под моими упреками ты не разглядела мольбы? Я боюсь, как бы ты не скомпрометировала себя в глазах дочери. Марта, я хочу, чтобы тебя уважали! И, поскольку я страдал и страдаю, то имею право говорить: «Будь мужественной, наше испытание близится к концу. Думаю, что мы умрем молодыми, потому что наши сердца уже состарились.
Марта не ответила. Ее глаза были устремлены на огонь, сжигавший письмо.
– Ты прав, – пробормотала она, сжав голову руками, – я ему высказала в письме все, но может ли женщина остаться немой к просьбе сына, который заклинает ее, как свою мать?
– Марта, – отозвался растроганный Раймонд, – всегда можно ответить ему, что его мать умерла.
– Возьмите, прочтите его письмо, – сказала Марта, вынимая бумагу из ящика.
Раймонд вздрогнул, но взял письмо и пробежал его глазами.
– Ну, так кто же причинил ему все беды, на которые он жалуется? – вопросил он, возвратив письмо жене. – Если бы он порядочно себя вел, то и сейчас был бы здесь. Может ли любая мать сделать больше, чем вы сделали для него, Марта? Поверьте мне, у него дурные наклонности. Нельзя давать волю жалости, которая вас погубила бы, не спасая его. Судя по тому, что он пишет о себе сам, кто знает, в чем он виновен? Я не хочу вас больше расстраивать, – продолжал Раймонд больше с грустью, чем со злобой, – но должен сказать, что этот человек еще в детстве имел скверную натуру, и ничто, никакое его преступление меня не удивит. Ради вас самой умоляю, не отвечайте ему.
– Я не отвечу, – обещала Марта, падая на стул. Раймонд ушел. Встретив дочь, он поцеловал ее и послал к матери.
Марта, увидев ее, ужаснулась, словно Бланш могла догадаться о содержании письма, которое она конвульсивно сжимала в руке, и бросила бумагу в огонь.
Раймонд, спустившись, приказал слугам отдавать только ему письма, приходящие издалека.
Почтовое учреждение Мельбурна находилось в большом здании, отделанном сталью. Оно было одноэтажным. В те дни, когда приходило судно, перевозящее депеши и письма, почтамт буквально осаждали. Так как ни один эмигрант не знал точно, уедет он из Мельбурна или останется, все письма носили пометку «до востребования». Улица перед зданием была запружена народом. Шум и толчея здесь не поддавались никакому описанию.
Перед дверью почтамта и в коридорах дежурят много полицейских с целью поддержания порядка. Но, несмотря на их усилия и на то, что из предосторожности был установлен железный турникет, люди устремились на почтамт, толкая и давя друг друга. Каждый спешил попасть туда побыстрее.
Никогда Жоанн не видел столько народа перед почтой, как в тот день, когда он принес туда письмо Мелиды. Он пропустил вперед самых нетерпеливых. Блуждая рассеянным взглядом по толпе, он заметил человека, чья походка показалась ему знакомой. Но этот проблеск внимания был мимолетным, и на нем не задержалась его мысль. В ту же минуту его взгляд обратился на молодую пару. Юная женщина еще носила белый капор, украшенный цветами – признак, по которому в этой стране узнают новобрачную.
Она опиралась на руку мужа с нежной непринужденностью. Оба они читали письмо, а лица их сблизились, словно для поцелуя.
Жоанн с завистью смотрел на них. Ему вспомнилось его погибшее счастье. Он подумал о бедной Луизе, которая была одного возраста с этой новобрачной. «Мы могли быть также счастливы», – сказал он себе. Кровь прихлынула к его сердцу. Он поник головой, а когда вышел из своей задумчивости, молодожены уже скрылись.
«Полно! – подумал он, продвигаясь вперед. – Так судил Бог. – Затем, проведя по лицу рукой, прошептал с бешенством: „Нет, это не Бог заставил меня так страдать, это…“
Жоанн очутился перед ящиком для писем. Он машинально опустил послание Мелиды. Но тут же он отскочил назад, пожирая взглядом группу людей, собравшуюся возле окошечка. Один из этих людей нагнулся, чтобы поговорить со служащим почты. Жоанн не мог рассмотреть его так, как ему хотелось бы. Он подошел и стал прислушиваться, сдерживая дыхание. Голос, который он скорее угадывал, чем расслышал, говорил очень тихо, так как служащий заставил его повторить.
– Я спрашиваю, – произнес мужчина громче, – есть ли у вас письма на имя господина Макса.
Крик, похожий на вой шакала, вырвался из груди Жоанна. Он пробился сквозь толпу с помощью локтей и очутился прямо перед Максом, который поднял голову.
– Наконец-то я тебя нашел! – крикнул Жоанн с мрачным смехом.
Макс, бросая вокруг растерянные взгляды, конвульсивно вздрагивал, он оперся о стену.
– Ну, – сказал презрительно Жоанн, – ты, кажется, собираешься в обморок упасть и этим славным людям придется унести тебя? – он указал пальцем на двух приближавшихся полицейских.
Эти слова напомнили Максу, какой опасности он подвергается.
– Будьте осторожны, Жоанн, – пробормотал он тихо, – если вы скажете еще хоть слово, то это будет моим смертным приговором.
– Я это прекрасно понимаю, – ответил Жоанн, – принудив меня страдать, вы ожесточили мое сердце, я не побледнев, буду смотреть, как вас повесят. – На помощь, полисмен! – закричал он, указывая на Макса. – Держите этого человека! Он убийца, каторжанин, бежавший из Сиднея!
Один из полицейских коснулся плеча Макса своей палкой. Тот был арестован.
На мгновение любовь к свободе кольнула его сердце, и лицо приняло выражение особенной жестокости, которое иногда было ему свойственно. Если бы он мог пробить себе дорогу даже ценою горы трупов, он не колебался бы. Пять или шесть полисменов приблизились к нему, словно ведомые инстинктом и заключили его в круг, прорываться сквозь него было бы безумием.
Обвиняемый и обвинитель рядом дошли до двери тюрьмы, сопровождаемые толпой любопытных.
Ничто не бывает неистовее гнева, который в конце концов вспыхивает после долготерпения в обычно кротких натурах.
Жоанн походил на тигра, который, захотев сожрать человека, наткнулся зубами на стальной панцирь.
– Я должен был убить тебя сам, – сказал он Максу, – так я лучше отомстил бы за себя.
– Должно быть, вы побоялись, что я буду защищаться, – ответил Макс, к которому вернулась вся его гордость. – Вы нашли средство более надежное и менее опасное. Вы осторожный малый, Жоанн, а осторожность у некоторых людей переходит в трусость.
– Негодяй! – закричал Жоанн, обезумев от гнева. – Я отдал бы половину крови, которая во мне еще осталась, чтобы доказать тебе обратное.
– Поберегите свое хладнокровие, вы в нем будете нуждаться для того, чтобы просить вознаграждения у судей. Вы знаете, без сомнения, что за мою голову назначена награда.
– Не разрешайте ему оскорблять меня, – заявил Жоанн в порыве ярости, – или я свершу правосудие сам.
– Я хорошо посмеюсь, если ты сделаешь это, – ответил Макс с ужасным цинизмом. – Если ты убьешь меня только наполовину, тебя повесят вместе со мной.
Жоанн был изнурен. У него не хватило сил бороться со страшной энергией этого человека.
– Как! – воскликнул он после минутного молчания, – в вашей душе нет ни тени раскаяния и вы готовы умереть, не испрося прощения у Бога! Там, напротив тюрьмы, в этом домике находится умирающая Мелида. И, зная, что она сойдет в могилу… одна или с вашим ребенком, неужели вы удержитесь от слез и сожалений?
Они должны были ступить за дверь тюрьмы, когда Жоанн произнес последние слова. Макс остановился, пристально глядя в направлении, указанном Жоанном.
– Там! Там! – повторял он, словно пораженный в самое сердце! – Она там!
В этот момент, как бы в ответ на его восклицание, на балконе появилась Бижу. Макс испустил крик и протянул руки, шепча имя Мелиды. Затем, овладев собой, он позволил себя увести.
– Следуйте за нами, сэр, – повернулся полицейский к Жоанну. – Вы должны повторить свое заявление перед судьей.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Грабители золота - Шабрильян Селеста де

Разделы:
1234567891011121314151617

Ваши комментарии
к роману Грабители золота - Шабрильян Селеста де



Полагала,что это вторая часть "Грабителей золота" - оказалось просто дубль-2.
Грабители золота - Шабрильян Селеста деСкорпи
10.12.2013, 22.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100