Читать онлайн Грабители золота, автора - Шабрильян Селеста де, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грабители золота - Шабрильян Селеста де бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грабители золота - Шабрильян Селеста де - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грабители золота - Шабрильян Селеста де - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Шабрильян Селеста де

Грабители золота

Читать онлайн


Следующая страница

1
Эмигранты. Доктор Ивенс и его семья

21 декабря 1852 года, на первом этаже дома, находящегося в одном из уединенных кварталов Лондона, происходила небольшая немая сцена, которая была бы безынтересной для нас, если бы лица, сидевшие вокруг стола, не должны были играть важную роль в этой истории.
Этот дом был построен из кирпича и походил на все английские жилища: внутри белые занавески, чисто вымытый кафельный пол, медный дверной молоток блестит, как золотой, входные ступеньки могут потягаться чистотой с мрамором камина, справа, поверх молотка, табличка, на которой написано: «Доктор Ивенс».
В салоне находились четыре человека: вероятно, они были чрезвычайно озабочены, так как чай, без сомнения разлитый уже давно по чашкам, перестал дымиться.
Тот, кто хоть сколько-нибудь знаком с привычками наших северных соседей, знает, что только важные обстоятельства могут сделать англичан безразличными к аромату чая. Доктор Ивенс оперся локтем о стол и смотрел на горевшую лампу. Это был мужчина в возрасте между сорока и сорока пятью годами; его волосы, некогда имевшие мягкую светлую окраску, начинала серебрить седина; его бакенбарды были слегка рыжеватого оттенка, но из-за румяных щек это не было очень заметно; его лоб, матовый и благородный, прибавлял выразительности ясным голубым глазам, в которых сверкали ум и энергия. Он был невысокого роста и в меру упитан.
Напротив него сидела женщина его возраста; высокая, темноволосая, худощавая, с добрыми темными глазами. Должно быть, она была когда-то красива, но теперь красота ее совершенно поблекла и вновь ожила в двух дочерях, сидевших по обе стороны от нее. Миссис Ивенс устремила пристальный взгляд на картинку в «Иллюстрасьон», но она ее не видела, хоть и не сводила с нее глаз, так как была, подобно своему мужу, погружена в глубокую задумчивость.
Мелида, младшая из девушек, вертела в руках маленькую эмалированную коробочку, чтобы, по меньшей мере, придать себе солидности; эту коробку ей нужно было открыть, поскольку она ее еще не разбила. В восемнадцать лет серьезная мысль не в силах заставить нас быть неподвижными. Мелида была блондинкой. Ее волосы, вившиеся вокруг головы, придавали ей полудетский вид, которому не противоречила нежность и тонкость черт ее лица. Она была невысокого роста, великолепно сложена. Бывают капризы природы, из-за которых на красивое лицо чрезвычайно походит лицо дурное, но при виде рядом с нею доктора невозможно было не сказать: эта красивая девушка – его дочь! Ее красота, хотя более утонченная, напоминала красоту отца.
Эмерод, ее сестре, было двадцать два года. Пышные черные волосы, собранные на затылке лентой и свободно падавшие на плечи, походили на вороново крыло. Большие глаза ее могли выражать согласно ее воле нежность или строгость. В этот момент она рассматривала висевшую на стене картину, изображающую происшествие в море. На первом плане пассажиры спасались в лодках, а судно, перед тем, как затонуть, выбрасывало языки пламени, которые пытались взвиться чуть не до самого неба. Эти страшные факелы освещали потерпевших кораблекрушение, боровшихся за жизнь в лодках, слишком маленьких, чтобы вместить всех. Те, кто уже считали себя спасенными, были сброшены в море. Одна женщина протягивала с мольбой руки, а мужчина замахнулся веслом, чтобы ударить ее и не дать взобраться в лодку.
Эмерод смотрела на эту картину, и ее мысль деятельно работала, так как она испытывала какое-то нервное потрясение.
Доктор первым нарушил молчание.
– Ах! – сказал он, откидываясь на спинку стула, – нужно принять важное решение; если бы я был один, то не колебался бы, но из-за вас это невозможно. Как предложить женщинам путешествие в пять тысяч миль?
Сестры переглянулись. Каждая хотела ответить, но все же они подождали, чтобы заговорила мать.
– Мой друг, – ответила миссис Ивенс, – когда нужно, мы больше не женщины, мы во всем уподобимся вам; где вы пройдете, там пройдем и мы, где будете вы, там будем и мы. Только одно может устрашить нас – быть разделенными с вами. Вы – глава семьи, Все, что бы вы ни делали, вы делаете хорошо. Наши дочери только могут восхищаться вами за вашу храбрость, так как в вашем возрасте родину охотно не покидают. Я прожила уже две трети своей жизни и предпочла бы кончить свои дни там, где я родилась. Но мы на грани разорения, а вы хотите, чтобы они стали богатыми; и в самом деле, что станется с ними, если Господь призовет вас к себе?
Миссис Ивенс замолкла. Голос изменил ей, а глаза наполнились слезами.
– Когда с нами случится такое большое несчастье, ничто не сможет нас утешить, – вмешалась Эмерод. – Милая мама, никогда не думайте об этом. Поговорим лучше о планах моего отца. Для нас подобное путешествие будет отчасти развлечением, но из-за вас, из-за тягот и забот путешествия, от которых вам придется страдать, надо продумать все хорошенько. Вы дали нам хорошее воспитание, таланты, с которыми мы сможем зарабатывать на жизнь: мы используем их, когда вы нам позволите.
Доктор покачал головой и сказал после размышления:
– Теперь слишком поздно: вы чрезмерно будете страдать из-за высокомерия других. Человеческий род по своему образу жизни – деспот, я хорошо знаю мир и видел только хозяев и рабов. Бедный притесняет свою собаку. Богатый притесняет бедного. Пахарь вызывает меньше жалости, чем учитель; чтобы вы были счастливы с теми, у кого будете зарабатывать на хлеб, вам надо было бы видеть их через длительные промежутки времени – иначе ваш труд станет вам в тягость. Я знал многих учительниц, гувернанток. Почти все они были несчастны. Невежды, – те, которые ведут беспечную жизнь или воспитанные поверхностно, будут вам завидовать и презирать за таланты, которыми вы обладаете и за которые они вам платят деньги. Они захотят унизить вас. Их превосходство – это деньги. Деньги! Самое дерзкое из всех превосходств. У вас будет жестокий заработок. Что станется с вами, бедными детьми, избалованными нашей любовью, когда вами будут дерзко помыкать маленькие деспоты? Если это с вами произойдет, ведь ты, с твоим характером, Эмерод, способна броситься в Темзу.
– Какие мысли у вас о жизни, отец! – грустно сказала Мелида. – К счастью, бывают и исключения.
– Да, но они очень редки. Когда занимаешься врачебной практикой двадцать пять лет и успел повидать всякие телесные раны, начинаешь различать также и душевные пороки. Те, кто страдает, открывают свое сердце, не заботясь о сокрытии своего настоящего характера. Недостатки, которые обычно скрыты за воспитанием, появляются, словно ужи, преследуемые пожаром в траве. После исцеления снова надевается достойная маска, но нас, врачей, она не может обмануть. Сколько раз я слышал, как говорят о скверной женщине: «Какой хороший человек!» Я улыбался или пожимал плечами так как я" один знаю, какого мнения мне держаться.
Вас считают красивыми, в ваших добродетелях не сомневаются, вы молоды и талантливы. Я имею репутацию человека честного, но бедного. Что же происходит? Я видел среди своей клиентуры двух тощих, уродливых девиц, которые говорили по-английски как немцы, когда те ссорятся. И у них было сразу по двадцать поклонников, они были богаты. Как они разбогатели? Они даже не задают себе такого вопроса.
– Милый батюшка, из-за нас вы враждебно относитесь ко всему свету, – сказала Мелида. – Мы не жалуемся. Мне сделали всего одно предложение и я приняла его, хотя Вильям Нельсон так же беден, как мы, и не хочет войти в нашу семью, пока ему не улыбнется удача.
Что касается моей сестры, то вряд ли она страдает от зависти, ведь она сама отказала нескольким претендентам.
– И я ей делаю за это комплимент, – сказал, смеясь, доктор. Капитан был старше меня, курил трубку и посылал клятвы с утра до вечера! А французский негоциант был со смешными усами и курил на улице. Что касается третьего, то о нем нечего сказать. Это был добрый англичанин, но на три года моложе ее. Она так же благородна, как он мелок, и настолько разумна, что могла бы быть его матерью. Кроме того, юна сама его отвергла. Конечно, я не хочу предлагать ей мужа, однако когда она отказывает тому, кто мне не нравится, я счастлив.
– Если бы я знала, что вы не против, отец мой, я не отказывала бы, – сказала Эмерод.
– Я уверен в этом, – сказал доктор, – и принял свое решение прежде всего из-за ваших достоинств. Почему я колеблюсь? Открытие золота в Австралии заставляет уезжать туда тысячи мужчин и женщин. Газеты каждый день рассказывают чудеса о богатствах этой страны. Врачей там не хватает и говорят, что те, кто отважились поехать туда, быстро добились процветания. Я доверчиво отношусь к людям, способным желать и надеяться. «Марко Поло» отплывает через десять дней. Я договорился о месте судового доктора для себя на время путешествия, но если хотите, я еще могу отказаться. Однако подумайте хорошенько о том, что за двадцать пять лет, работая днем и ночью, я не смог обеспечить здесь вас, чтобы вы жили хотя бы со скромным комфортом. Я проработаю еще пять-десять лет, но потом буду нуждаться в отдыхе. В эти десять лет, даже если я употреблю все свои силы и мужество, мне не удастся достичь большего, оставшись в Лондоне, так как я часто забочусь о бедняках, давая им бесплатно медикаменты, а это увеличивает число жаждущих помощи и крадет много времени и средств.
– Вы правы, – сказали вместе три женщины, – через десять дней мы закончим свои сборы.
Каждый вновь погрузился в свои размышления.
Доктор уже видел, как ему улыбается фортуна. Миссис Ивенс с ужасом думала о том, как она будет страдать во время плавания, которое продлится три или четыре месяца, от морской болезни. Мелида думала о Вильяме, которого она должна была покинуть в Лондоне. Конечно, он ее дождется или приедет и разыщет в Австралии. Она хотела бы стать богатой, чтобы разделить с ним и его удачу. Но надо было ждать и она предчувствовала, что разлука окажется долгой. Эмерод была грустна. Она смотрела на картину, о которой мы говорили в начале рассказа, и не могла отделаться от печального предчувствия. Десятью днями позже дом опустел, и все четверо находились уже в Ливерпуле в Дорожных костюмах и в сопровождении носильщиков, несших их саквояжи и чемоданы со всевозможными предметами, которые были необходимы добровольно отправлявшимся в изгнание.
«Марко Поло», на который сел с женой и дочерьми доктор Ивенс, был кораблем водоизмещением около трех тысяч тонн и служил для перевозки эмигрантов.
Этих последних находилось на борту пятьсот пятьдесят человек. Присутствие такого количества людей много прибавляло к необычному и всегда волнующему зрелищу – отплытию судна в далекое плавание. Мелида и Эмерод смотрели во все глаза на совершенно новые для них сцены, о которых уединенная жизнь в Лондоне (а они вели такую жизнь) не могла дать им представления.
Погода была так хороша, море было столь спокойным, что миссис Ивенс не ощущала ни малейшего недомогания. Все чувствовали только смутное волнение, очень естественное для путешественников, покидающих свою родину – волнение, смешанное с радостью и грустью, с опасением и надеждой.
Для англичан путешествие – это жизнь, это движение, это поэзия. Когда они поднимаются на борт своих судов, они думают о том, что во всех уголках земного шара их ожидают колонии, где они вновь обретут английское знамя и, – что заботило их не меньше – нравы и обычаи матери-отчизны. Даже женщины имели такой характер. Эти и другие подобные мысли занимали семью Ивенс до того момента, пока берега Англии исчезли с горизонта.
Когда не было больше видно ничего, кроме неба и воды, миссис Ивенс и ее дочери подумали о том, что надо устроиться в каюте, которая должна была служить им комнатой; комната эта представляла собой тесное помещение с трехъярусной кроватью и походила на комод с тремя отделениями.
Разместившись, они поднялись на палубу. Увидев всю эту массу эмигрантов, они ужаснулись, подумав, что доктор, заботам которого это толпа была вверена, не будет знать ни минуты покоя.
Первый день все путники занимались своим размещением. Еще можно было питать иллюзии на счет характера и привычек уезжавших. Но через несколько дней правда открылась во всей наготе.
Чтобы подчинить порядку такое количество мужчин и женщин с разными характерами и наклонностями, нужна была железная рука, а ее-то и не было.
Никакой дисциплины не существовало на борту. Семья доктора не могла больше гулять на палубе, ставшей местом сборища пьяных женщин и мужчин, дравшихся по десять раз на день. Миссис Ивенс должна была принять решение оставаться в своей каюте.
К этой неприятности добавилась более серьезная причина для беспокойства.
Бедный доктор не имел времени поесть. Часто его звали из-за пустяков. Он не жаловался, но его щеки поблекли.
Что касается обеих молодых девушек, то это окружение казалось им таким пугающим, что они принялись сожалеть о Лондоне, видя, как тускнеют золотые мечты, которые всегда зарождает в молодых сердцах мысль о долгом путешествии.
Пока плавание проходило в средних широтах и было прохладно, дело не доходило до крайностей. Но когда корабль пересек экватор и жара стала изнурительной, беспорядок принял более серьезный характер. Некоторые женщины гуляли едва одетые, мужчины тоже стали вести себя безобразнее, и положение сделалось совершенно нестерпимым.
Доктор, который несколько раз жаловался своим соседям по каюте и на которого мало обращали внимания, решил предпринять решительную попытку в беседе с капитаном.
Капитан был человеком грубым, плохо образованным и достойным во всех отношениях пассажиров, которых он перевозил. Ему нужен был доктор только для того, чтобы тот занял место лица, которому он покровительствовал и которого он не мог поставить на эту должность.
Мистер Ивенс объявил капитану, что он не станет больше выполнять функции судового врача, если к его семье не будут питать хоть какое-то уважение.
Капитан, который не уважал сам себя, не уважал никого и послал его прогуляться.
– Вы думаете, что необходимы, – сказал он ему, но вы ошибаетесь. Знайте же, что мы можем совершенно обойтись без вас. Вы не хотите работать – не надо; у меня есть кое-кто под рукой и он станет выполнять ваши обязанности так же хорошо, как вы, и, может быть, даже лучше вас.
На борту «Марко Поло» было некоторое подобие шарлатана – наполовину медик, наполовину дантист, который причинял много хлопот и пьянствовал с самыми гнусными из пассажиров.
Эту достойную личность капитан уже давно назначил в преемники доктора Ивенса на тот случай, когда, доведенный до крайности, тот подаст в отставку.
В одну минуту новость облетела корабль.
Доктор очень заботился о больных. Но все также знали, какие усилия он проявлял, чтобы поддерживать хоть какой-то порядок на палубе. А это было непростительной виной в глазах деклассированной толпы на судне.
Все стали на сторону капитана. Доктора считали недругом даже те, о ком он заботился, за исключением одной женщины, которая постоянно находилась на его попечении.
Эта пассажирка, очевидно, была вынуждена срочно уехать из Англии, поскольку решилась сесть на корабль в подобном положении – через месяц после отплытия она произвела на свет маленькую девочку, такую хрупкую, что доктор Ивенс опасался, как бы бортовая качка не убила ее.
Отказавшись от службы, он жалел только эту больную. Но она помещалась в третьем классе на носу судна.
Чтобы навестить ее, он должен был пересечь все залы, подвергаться насмешкам и даже оскорблениям людей, способных на все. Кроме того, он видел своего преемника, который бегал повсюду, предлагая свои услуги, и не сомневался, что тот проявит заботу к «маленькой маме», как ее называли, потому что она была совсем юной.
Добрый доктор Ивенс с наивностью чистой совести не мог представить себе, чтобы человек совершенно незнакомый с медициной, мог принять на себя ответственность при таких обстоятельствах.
Он замкнулся в кругу своей семьи, перенеся свои счастливые надежды на желанный момент, когда он ступит на землю Австралии.
Жара стала нестерпимой. Этот зной изменил положение вещей. На борту появились больные лихорадкой и оспой. Молодая мать первая стала жаловаться на боли в голове. Дантист предписал ей купание. Она вышла из воды в столь плохом состоянии, что все заметили, что она близка к смерти.
Это возбудило общее сочувствие. Под влиянием страха среди людей за несколько минут произошел полный переворот. Шарлатан не скрывал более своего замешательства; он начал дрожать, поняв, что возложил на себя большую ответственность. Естественной реакцией было то, что мысли каждого устремились к доктору Ивенсу, который появился как спаситель среди взволнованной толпы.
Две женщины, повинуясь общему чувству, бросились умолять доктора, чтобы тот пришел к больной.
Он явился сразу. Все в молчании проводили его, но было слишком поздно.
Когда доктор вошел в каморку, где лежала больная, то не узнал ее: на ее лице были заметны все симптомы смерти.
Он обернулся к тем, кто его сопровождал, и против воли суровое выражение его лица как бы сказало им:
– Видите, это ваша вина.
Они поняли его и переглянулись с испугом.
Бедная женщина отбивалась от мистера Ивенса в предсмертной агонии; жизнь готова была покинуть ее. Она потеряла сознание, но ее рука, скорченная смертельной судорогой, искала ребенка.
Доктор Ивенс понял это последнее движение, он взял девчушку, завернутую в пеленки, и, подняв ее на вытянутых руках, показал толпе живую, которую надо было жалеть в тысячу раз больше, чем ту, что умерла.
Он посмотрел вокруг себя: кому же можно доверить это маленькое существо? Никто не протягивал руки. Потом, поразмыслив, он сказал себе, что ни у одного из этих людей не хватит мужества взять на себя заботы о восьмидневном младенце. Он спросил, кто была умершая женщина – никто этого не знал. Она была занесена в книгу пассажиров под фальшивым именем. Сначала она говорила, что разыскивает мужа, но потом сказала, что ищет отца своего ребенка, который обещал на ней жениться.
Доктор порылся в ее вещах. Там нашлось несколько писем, адресованных в Лондон, до востребования, но они не могли дать никаких сведений. Лицо, которому писали, казалось, было окутано тайной.
– Ну, пойдем, – сказал доктор, беря вещи ребенка. – Бедная малышка, видно, ты предназначена была попасть ко мне. Какой юной ты начинаешь нести заботы этого мира!
Он пошел к жене и дочерям, те, кто последовали за ним в молчании, слышали, как он сказал, приблизившись к миссис Ивенс, с которой были Мелида и Эмерод:
– Смотрите, дети мои, я вам принес игрушку, которая вам задаст хлопот. Вот посмотрите, как она барахтается! Она хочет жить, а матери у нее больше нет. Шесть рук протянулись сразу, чтобы взять ребенка. Но миссис Ивенс захватила его, пользуясь правом опыта.
У всех людей различные характеры, но бедняки в несчастье почти всегда добры.
За три дня малютка плакала только один раз.
С большим трудом удалось удержать нескольких пассажиров, которые хотели выбросить шарлатана в море. Капитан принес доктору извинения и объявил, что вводит строгие правила для всех, кто вел себя неприлично. Но в данный момент эта предосторожность была излишней. В каждом под влиянием происшедшей драмы проснулись лучшие чувства. С этого момента жизнь, которую вели миссис Ивенс и две ее дочери, совершенно изменилась. Больше не было неприятностей и помех. Маленькая девочка, которую Мелида и Эмерод назвали Бижу, была предметом самых неусыпных забот. Каждый день три женщины поднимались на палубу. Все с уважением приветствовали их, даже падшие девушки следили за собой в присутствии этих благородных созданий, которых ни одна из них не хотела обидеть.
Добыть вещи для Бижу было весьма легко – стоило лишь указать на скудость ее гардероба. Все пассажиры порылись в своих вещах, каждый из них нашел какую-нибудь вещицу. Восемь дней спустя Бижу утопала в кружевах и лентах, как маленькая принцесса.
Доктор доказал свои знания и опыт. Запретив злоупотребление всевозможными спиртными напитками, он принял меры по поддержанию на судне чистоты. Если и не полностью, то все же намного снизил количество заболеваний на борту.
Таким образом, влияние мистера Ивенса было безгранично. Его полюбили больше, чем некогда ненавидели. Утром, когда он покидал свою каюту, пассажиры подкарауливали его выход, чтобы пожать руку. Он встречал всех приветливо и говорил про себя: «Какая странная вещь! С простыми людьми все кажется легким и в розовом свете, но это заблуждение быстро сменяется разочарованием, первая встреча с грубостью и невоспитанностью производит пугающее впечатление и, однако, посреди порока здесь всегда можно открыть добрые чувства».
Итак, конец путешествия был для семьи Ивенсов более счастливым, чем начало. Молодые девушки были без ума от Бижу. Как и предвидел доктор, сирота была игрушкой, с которой носились, словно с церковной ракой.
Мелида вышила ей подушечку из двойного розового шелка, затем из куска тика соорудили гамачок и повесили его в каюте, где жили три женщины.
Однажды ночью ребенок заболел, его покровительницы впали в лихорадочное беспокойство и изнурили бы девочку своими заботами, если бы доктор не прибег к своему авторитету.
Малютке исполнилось два месяца, каждая из трех женщин добивалась ее предпочтения. Бижу так привыкла к нежной музыке их голосов, что когда одна из них говорила, ребенок поворачивал головку. Его неуверенный, неопределенный взгляд, казалось, хотел остановиться на ком-нибудь из них с выражением нежности, какую обычно должна вызывать мать и которая составляет одну из прелестей детства.
Конец путешествия близился. Доктор был почти огорчен. Принужденный надеяться на счастье – не для себя, а для своих дочерей, – он не отличал мечты от действительности. Он жил иллюзиями. Он знал, что, сойдя на землю, снова столкнется с трудностями жизни и опасался, что мечта его развеется.
Наступил знаменательный день. Они приближались к порту; можно было видеть издалека, как блестит, словно луч солнца, свет маяка на берегу. Каждый приготовился покинуть судно с радостью, непонятной для тех, кто не совершал длительного путешествия.
На борт поднялся лоцман. Берега Австралии четко вырисовывались, зеленые, как надежда. Все глаза были обращены в ту сторону. Горести и неприятности были забыты. Доктор поддался чувству общего удовлетворения. Он с жаром обнял жену и детей и, когда он спустился в лодку, которая должна была отвезти людей в город, на сердце у него было легко, как у человека, достигнувшего желанной цели.
Чтобы не затруднять жену и детей блужданием по городу и наведением справок, он решил оставить семью на борту, а сам отправился знакомиться с Мельбурном.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Грабители золота - Шабрильян Селеста де

Разделы:
1234567891011121314151617

Ваши комментарии
к роману Грабители золота - Шабрильян Селеста де



Полагала,что это вторая часть "Грабителей золота" - оказалось просто дубль-2.
Грабители золота - Шабрильян Селеста деСкорпи
10.12.2013, 22.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100