Читать онлайн Омела и меч, автора - Сетон Ани, Раздел - Глава девятая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Омела и меч - Сетон Ани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 3.41 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Омела и меч - Сетон Ани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Омела и меч - Сетон Ани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Сетон Ани

Омела и меч

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава девятая

Теплый прием. — Квинт-центурион. — Встреча с Фероксом. — Стратегия Эппингского леса.


Расставшись с барышником, римляне пересекли Темзу и заночевали в Долине Великого Белого Коня, в виду этой странной меловой фигуры размером с целую деревню, которую народ древности выложил на склоне зеленого холма.
Этому белому коню с длинными изогнутыми ногами и откинутой головой поклонялись атребаты, и он был сердцем их страны. Потому молодые люди продвигались дальше с величайшей осторожностью, но больше никаких приключений с ними не случилось. Они свернули на дорогу и некоторое время следовали по ней. Дорога была почти пустынна. Туземцы, порой встречавшиеся им, были либо очень стары, либо слишком юны, и не проявляли любопытства. Ясно было, что большая часть местного населения отсутствует, и не требовалось большого ума, чтобы догадаться, куда они ушли.
Каллева, столица атребатов, также казалась заброшенной — обстоятельство, которое Фабиан счел зловещим. Он рассказал, что рядом с британским городом был римский лагерь, и многие годы после Клавдианского нашествия атребаты вели себя достаточно дружелюбно, чтобы поддерживать торговые связи со своими завоевателями. Но теперь римский лагерь выглядел таким же пустынным, как город. Хотя молодые люди и не решились подойти слишком близко.
Однако позже они нашли немое свидетельство того, что здесь произошло. Обойдя город, они почти споткнулись о труп человека в римской одежде со значком военного ветерана. Он лежал ничком, словно удар настиг его при попытке бежать. Череп его был размозжен, на валявшемся рядом камне из пращи засохла кровь.
— Я видел подобное, когда шел из Линкольна с Девятым легионом, — мрачно сказал Квинт, глядя на убитого. — А у нас даже нет времени, чтобы похоронить его как положено.
— Да, — согласился Фабиан.
Они долго молчали. Свернули на добротную римскую дорогу, и после полудня достигли каменного указателя с надписью «A Londinio XX». Указатель был перевернут, залеплен грязью и полуобгоревшими внутренностями какого-то животного.
Они смотрели на это бессмысленное проявление ненависти, затем Фабиан произнес:
— Двадцать миль до Лондони… или того, что раньше было Лондоном… но Лагерь Цезаря, несомненно ближе. Скором мы узнаем, там ли Светоний.
Они ударили пятками в бока лошадей и поскакали галопом.
Солнце вышло из-за облаков. Оно сияло над изгибами Темзы, и — после того, как они пересекли лес — озарило то, что все они жаждали увидеть. Над мощными валами из земли, бревен и камня гордо высился штандарт с орлом и реяло имперское знамя.
Они спешились у рва, окружавшего внешнее кольцо укреплений, и внезапно все трое переглянулись и соединили руки в быстром, крепком пожатии. Они не нуждались в словах, выражающих дружбу, сознание того, что они пережили вместе, и что им еще предстояло пережить, было достаточно.
Ведя лошадей, они подошли к первому посту. Часовой на стенах уже заметил их и узнал Джона с Фабианом.
Здесь не было ни трудностей, ни тайн, как в крепости Второго легиона. Их встречали радостными восклицаниями, хлопали по плечам, и то и дело слышались возбужденные вопросы: «Где Второй? Он скоро прибудет? Мы давно его ждем!»
Вскоре эти же вопросы повторил и сам губернатор, как только гонцы вошли в его красно-белую полосатую палатку посреди крепости. Он встал навстречу, его грубое лицо с тяжелой челюстью выражало облегчение.
— Добро пожаловать! Добро пожаловать, имперские гонцы! — воскликнул он. — И ты тоже? — добавил он, узнав Квинта. — Итак, вы вернулись вместе. Это хорошие новости. Где легат Валериан и Второй легион? Вы их намного опередили?
— Твое превосходительство, — Фабиан опустился на одно колено, и не отводя глаз от позолоченных сандалий губернатора, продолжал очень тихо… — мы принесли дурные вести… Второй легион не покидал Глочестера.
— Не покидал Глочестера? Но это чудовищно! Я не могу больше откладывать сражения! Чтобы привести сюда полный легион, потребуется по меньшей мере пять дней! Что с ним случилось? Когда он выступает?
Фабиан сильно побледнел. Бросил быстрый взгляд на Диона и Квинта, потом поднял глаза на побагровевшее лицо губернатора. — Боюсь… губернатор… они не выступят вообще.
В палатке слышалось хриплое дыхание губернатора.
— Они перебиты? Крепость пала? Во имя всех богов, что случилось?
— С легионом ничего не случилось, все они живы… я… мы… — Фабиан поглядел на офицеров и стражников, столпившихся в палатке и входа в нее. — Но ради чести Рима, губернатор, лучше будет, если мы поговорим с тобой наедине, — почти беззвучно закончил он.
Сначала казалось, что буйный и жестокий характер Светония возьмет над ним верх, но губернатор овладел собой и сделал знак остальным выйти. Палатку покинули все, кроме легата четырнадцатого и Петиллия Цереалиса, встретившего Квинта быстрым приветливым взглядом. Тогда Фабиан объяснил, что произошло.
— Ты хочешь сказать, — прорычал Светоний, грохнув кулаком по столу, — что раз Валериан — сумасшедший, а префект — трус, имперский Августов легион отказывается подчиниться моим приказам? Ты хочешь сказать, что половина римских военных сил в Британии болтается без дела на другой стороне острова, пока британцы готовятся перерезать нас всех?
— Так точно, губернатор.
— А что скажете вы? — Светоний взглянул на Диона и Квинта.
Оба склонили головы.
— Так точно, губернатор.
Светоний тяжело рухнул в кресло. Его плечи под позолоченной кирасой обвисли. Толстые пальцы медленно постукивали по столу, а сам он, хмурясь, глядел в пол.
— Оставьте меня одного, вы все! — буркнул он. — Я отдам приказы позже.
Два легата и три гонца молча вышли из палатки. Петиллий положил руку на плечо Квинта.
— Пойдем, я хочу поговорить с тобой.
У Петиллия Квинт впервые за несколько дней получил удовольствие от полноценного обеда. Легат добавил к нему флягу галльского вина, и снисходительно смотрел, как Квинт ест и пьет, не торопясь с расспросами.
Через некоторое время Квинт решился сказать:
— А ты разве не будешь есть.
— Нет, я не голоден, — резко ответил Петиллий, хотя его усталые глаза усмехались. Квинт заметил, что худые щеки Петиллия запали еще больше. Легат уже не выглядел слишком молодым для своего звания. Неожиданно до Квинта дошло.
— Так я ем твой обед, правда? — несчастным голосом спросил он. — В лагере должно быть очень мало пищи.
— Хватит еще на несколько дней… У войска Боадицеи припасы тоже кончаются. Они пронеслись, как туча саранчи по всей стране к северу от Темзы. И они даже не сеяли по весне — так уверены были в победе.
— Я удивляюсь, почему они не перейдут Темзу и не нападут, — сказал Квинт, отставив кусок. — Мы… то есть Дион, Табиан и я — страшно боялись, пока добирались сюда.
— Боадицея так уверена в себе, что не спешит к финальному представлению. За эти три недели, считан с нашего… — он смолк, потом продолжал сквозь зубы, —… после несчастья с Девятым легионом, она полностью захватила, сожгла и сравняла с землей Лондон, Колместер и Вергулалий. Она предала пыткам и казням около пятидесяти тысяч колонистов. Так что она, я бы сказал, очень занята.
Сухое рассуждение Петиллия открыло Квинту всю тяжесть положения. Он чувствовал дрожь ненависти к королеве, ненависти, вызванной воспоминанием об ее обращении с Реганой. И однако, справедливость заставила его сказать:
— С Боадицеей с самого начала ужасно обошлись. Я был там и видел. Я видел, как рабы Ката избивали ее. Я слышал, как кричали ее дочери, когда солдаты Ката…
— Знаю, — оборвал его Петиллий. — Рим совершил ряд грубейших ошибок, из которых моя — не последняя. Наша собственная глупость породила чудовище смерти и разрушений. Но чудовище должно быть убито, и мир вернется в Британию.
Мир? Здесь? Квинт не мог себе этого представить.
— Иногда меч — единственный путь к миру, — тихо сказал легат. — А теперь я хочу, чтобы ты поведал мне подробно, что случилось за последние семь дней, с тех пор как ты, обращенный в довольно странного силура, уехал, трясясь на местном пони, в компании британца разбойничьего вида и на редкость прелестной девушки!
Привычная усмешка мелькнула в карих глазах Петиллия.
— Да, легат, — ответил Квинт несколько краснея. — Но — я не уверен, что тебе известно… но я беспокоюсь за своего коня, Ферокса. Не слышал ли ты, доставили ли его сюда вместе с другими кавалерийскими лошадьми? Это очень хороший конь, — быстро закончил он, опасаясь, что легат заподозрит его в излишней чувствительности.
— Здесь твой Ферокс, — улыбнулся Петиллий. — Я за этим проследил.
Квинт взглянул на легата с искренней благодарностью и приступил к сообщению, тщательно подбирая слова для пущего бесстрастия.
Петиллий слушал не прерывая, затем кивнул.
— Да, здесь есть новые сведения, полезные, хотя и удручающие. Итак, добунии и атребаты также присоединились к Боадицее — что ж, зато регнии присоединились к нам.
— Как федераты?
— Да. Старый король Когидумн выделил нам две тысячи человек. Они не так хороши, как наши легионеры, но тоже славные бойцы.
— Сколько же нас всего? — спросил Квинт. Они с Дионом и Фабианом обсуждали этот вопрос, и он не был уверен, что ему доверят военную тайну. Но Петиллий дал понять, что беседа происходит без оглядки на чины, и ответил сразу:
— Наши силы состоят из Четырнадцатого легиона в полном составе — шесть тысяч человек, трети Двадцатого, плюс регнии из Кента. Всего десять тысяч.
Они умолкли, думая о войске Боадицеи, насчитывавшем сейчас по меньшей мере шестьдесят тысяч человек.
— Да, — заметил Петиллий, словно прочитав мысли Квинта. — Перспектива не слишком блестящая. — Он резко махнул рукой и переменил тему. — Весьма интересно все, что ты рассказал касательно друидов. Итак, ты думаешь, что забыл день?
— Да, легат. Я уверен в этом. И начинаю думать, что побывал в Стоунхендже — обрывочные воспоминания сохранились И, похоже, видел Верховного друида… он дед Реганы… той девушки.
— Ага, — задумчиво сказал легат. — Я однажды встречался с Конном Лиром — замечательный человек. Я не согласен с нашим губернатором, что всех друидов надо уничтожить… Расскажи мне все, что ты можешь припомнить о твердыне друидов.
Квинт попытался, и легат, выслушав его, спросил:
— У тебя была какая-то личная причина вызваться на это задание? Теперь я это понял.
— Да, легат. Я хотел найти останки моего предка Гая Туллия, убитого друидами во время похода Юлия Цезаря.
— И ты их нашел?
— Уверен, что нет. Припоминаю, что был разговор об этом и кое-кто — Конн Лир, наверное, — пришел в страшную ярость.
— Девушка тоже пришла в ярость? Ладно, не надо, я не должен был об этом спрашивать. — Петиллий улыбнулся и хотел спросить о чем-то еще, но в этот миг в палатку вбежал гонец, и опустившись на колени, прошептал нечто легату на ухо.
Петиллий встал.
— Этого я и ожидал. Губернатор наконец принял решение. Он будет говорить с войском на закате.
— Какое решение? — тихо спросил Квинт.
— Тебе еще надо спрашивать? — легат взглянул в серьезное лицо Квинта, затем посмотрел на колышки, где были развешены его парадные доспехи, шлем с султаном из рыжего конского хвоста, церемониальный шит и позолоченный меч. — Мы выступаем.
— Благодарение Марсу, — пробормотал Квинт, и он был искренен. Скоро это изматывающее напряжение закончится. Хотя в глубине души он ощутил укол страха, — мерзкое чувство. Он словно увидел, как с дощатого пола на него смотрят мертвые глаза Флакка… «Я еще молод, я не хочу умирать!» Эта фраза прозвучала в его мозгу так ясно, будто кто-то произнес ее вслух, но его лицо не выразило ничего, пока он стоял, почтительно ожидая приказа.
— Прежде, чем мы пойдем слушать губернатора, — после короткой паузы сказал Петиллий, — обрати внимание на одно… хм… обстоятельство.
— Слушаюсь.
Легат подошел к походному столу и взял с него лист пергамента и белый жезл двух футов длиной.
— Это тебе. — Петиллий протянул пергамент Квинту, и в глаза тому бросилось собственное имя, выведенное четкими черными буквами…
«Квинт Туллий Пертинакс, знаменосец третьей когорты Девятого Испанского легиона имперских войск… » Далее следовало еще множество слов, которые Квинт пропустил, потому что увидел последние, прозвучавшие для него громом: «… с этого времени производится в центурионы». Он перечитал их трижды.
— Мне… — прошептал он, уставясь в пергамент. —
Легат Петиллий…
— Тебе, центурион, — отвечал тот с показной небрежностью. — Ты очень молод, порой безрассуден, но у тебя есть храбрость, ум и воля. Ты также выказал превосходные способности в общении с британцами. Я хочу, чтобы ты был одним из моих офицеров. Вот знак твоей должности. — Он передал Квинту центурионский жезл. — Ступай немедленно к квартирмейстеру и получи подобающий шлем и щит. И, — резко добавил он, пресекая готовые вырваться у Квинта излияния благодарности, — я уверен, что солдаты называют меня «старым занудой», но тем не менее приказываю, чтоб ты был побрит, умыт и пострижен к тому времени, как я тебя снова увижу. Исполнять!
— Слушаюсь! — радостно выдохнул Квинт и выбежал из палатки.
* * *
И, конечно, он был самым щеголеватым и блестящим молодым центурионом из всех легионеров., что вышли из казарменных бараков прослушать обращение губернатора Светония к войску.
Часть старого вооружения Квинта, которое он вновь надел, была привезена из Чичестера и начищена одним из федератов. Шлем с плюмажем и шит с длинным заостренным шипом посередине ему выдал квартирмейстер. Раньше они принадлежали другому центуриону, а что с ним произошло, Квинт запретил себе думать.
На поясе вновь висел его собственный меч, в одной руке он нес убийственное кавалерийское копье, в другой — жезл. Оседлать Ферокса времени не оставалось, но, пока Квинт пересекал плац, за его высокой фигурой следило много одобряющих глаз. Квинт был популярен в Девятом, и теперь уцелевшие солдаты его уничтоженного легиона, временно переведенные в Четырнадцатый и Двадцатый, распространяли новости о нем. Диону и Фабиану было запрещено рассказывать об их путешествиях, но многие знали, что, хотя опасная миссия в Глочестер каким-то образом провалилась, личная храбрость от этого не пострадала.
Квинту еще не сказали, какой центурией он будет командовать, поэтому он подошел к Диону, стоявшему у алтаря Марса.
— Вот это да! — воскликнул Дион, преувеличенно церемонно кланяясь и отдавая честь. — Смотрите, что случилось с нашим оборванным силурийским приятелем с черных холмов! Я трепещу от почтения! Я ослеплен славой! — И Дион прикрыл глаза ладонью.
— Не паясничай. — Квинт засмеялся и шлепнул Диона по руке. — Я тот же простой парень, как бы роскошно я не выглядел.
— Ты сам в это не веришь, — фыркнул Дион. — Не рождалось еще милых простых парней, которые были бы заодно и римлянами. — Вы, ребята, хозяева мира, и как раз так ты и выглядишь.
С внезапным испугом Квинт подумал, что Дион завидует его повышению и считает его причиной обычное предпочтение, которое верховное командование оказывало коренным уроженцам имперской столицы.
Дион это почувствовал, и его взгляд смягчился. Он встряхнул темной кудрявой головой и дружески сжал руку Квинта.
— Дурак я, и шутки мой дурацкие! Квинт, я от души тебя поздравляю, и Фабиан тоже. Мы этого ожидали. И вот что я тебе предрекаю. Когда-нибудь ты станешь трибуном, а потом и легатом. Хорошим!
Квинт вернул ему рукопожатие. Он испытывал воодушевление от столь щедрых пожеланий и одновременно чувства вины, что у него есть перспективы для продвижения, а у друзей нет. Официальные гонцы, такие, как они, были приписаны к штабу легионов и специальных званий не имели, хотя их работа весьма щедро оплачивалась.
— Этого бы не случилось, — грустно произнес Квинт, — если бы в моем легионе не оставалось так мало офицеров… и кто из нас может быть уверен… — он не закончил вслух: «… что каждый из нас проживет достаточно долго, чтобы продвинуться тем или иным путем», — но Дион понял, быстро кивнул и сказал:
— Вот идет губернатор.
Выход Светония сопровождали торжественные фанфары. Губернатор являл собою впечатляющую фигуру, когда поднялся на земляное возвышение и встал под высоким штандартом императорского Рима — мощным серебряным орлом. Позади подняли меньшие значки представленных здесь легионов — Двадцатого, Четырнадцатого и и Девятого.
Общее приветствие вырвалось у собравшихся войск, пока Светоний озирал ряды легионеров, и на тяжелом лице губернатора появилась улыбка. Он медленно поднял руку, требуя внимания.
Когда шум улегся, Светоний поднял руку и заговорил сильным уверенным голосом, в котором не было ни намека на страх и потрясение, выказанное им ранее в палатке.
Они не могут больше ждать Второй легион, — сказал Светоний. К несчастью, он задерживается. Но мы прекрасно справимся без него! Один обученный римский солдат стоит десятка тупых Дикарей. Это всем известно. Разве все здесь не помнят множества славных побед прошлого, когда горсточка легионеров легко справлялась с полчищами врагов. Кроме того, известно, что британское войско включает женщин, и возглавляет его женщина!
— Мне почти стыдно! — вскричал Светоний с невыразимым презрением, — что я должен приказать вам сражаться с таким слабым и ничтожным врагом! Однако слишком долго мы давали волю этим размалеванным варварам, этой орде, покорной женщине. Да, были некоторые неудачи, это правда. Были несчастья, о которых вам известно — с одним из наших легионов, с городами Колчестер, Лондон и Веруламий, — но мы должны забыть о них! Все это лишь мелкие временные неудачи!
— Хм-м, — прошептал Дион. — Храбрые слова…
— Но необходимые. — Квинт находился под впечатлением этого мощного, волевого голоса, и от всего сердца восхищался губернатором, чего никогда не испытывал раньше.
— Вы не должны думать о прошлых поражениях, — продолжал этот голос, — но наполнить сердца жаждой битвы и мщения за погибших римлян и других невинных людей, настигнутых ужасной судьбой по вине беззаконных орд, не многим лучших, чем дикие звери! И вот о чем я должен вас предупредить. Как дикие звери, эти дикари, отправляясь на битву, воют, визжат и ужасно вопят. Так заткните ваши уши, и каждый в строгом спокойствии исполняйте свой приказ — тогда все покорится вам!
Затем Светоний объяснил некоторые подробности своего плана. Они выступят утром, перейдут Темзу, и займут позицию на севере, в Эппингском лесу, — место, которое он определил, тщательно сверившись с картами и после бесед с лондонскими беженцами, хорошо знавшими окрестности. Он имеет основания считать, что войско Боадицеи повернет и достигнет этого места примерно через два дня. Тогда произойдет битва. Остального солдатам знать необязательно. Дальнейшие указания они получат от своих офицеров.
В заключение Светоний внезапно повернулся, выхватил серебряного орла у главного знаменосца, взмахнул им и закричал:
— Как имперский орел реет над нашими головами, так крылатая Виктория воспарит над нами. И мы победим ради закона и правосудия, победим ради чести, победим ради великой славы нашего любимого и вечного Рима!
— Ave!Ave!Ave! — загремели войска. — Savle! Roma! Roma!RomaDea! Затем они принялись славить императора и губернатора, ударяя мечами о щиты.
Крики восторга еще не стихли, когда Светоний с двумя легатами и штабными офицерами, ушел обратно в палатку.
— Хорошая речь, — сказал Квинт, переводя дыхание, глаза его сияли. — Я понятия не имел, что Светоний такой оратор, ему удалось уничтожить все сомнения, которые, признаюсь, у меня были. Но откуда он знает, когда Боадицея достигнет выбранного им места?
— Шпионы из кантиев, — объяснил Дион. Он успел кое с кем пообщаться, пока Квинт мылся и переодевался. — Они проскользнули на север, и следят за передвижением сил Боадицеи. Мне рассказали, что один из шпионов вернулся как раз перед нами.
— Так, — задумчиво сказал Квинт. — А шпионы Боадицеи, надо полагать, следят за нами.
Дион кивнул.
— Говорят, позавчера в лесу поймали двух шпионов. Один ничего не сказал даже под пытками, а другой признался, что у войска Боадицеи почти кончились припасы, и она выступила, собираясь уничтожить нас и повернуть на юг, где, по ее разумению, остались наши провиантские склады.
Квинт хотел бы продолжить обсуждение избранной Светонием позиции и военной тактики, но прибежал вестовой, отдал честь и спросил, он ли центурион Квинт Туллий Пертинакс? После несколько возбужденного подтверждения, заявил, что новому центуриону приказано явиться в штаб за инструкциями.
* * *
Утром, на заре, когда римская армия выступила из крепости. Квинт ехал на Героксе во главе центурии из девяноста человек. Она состояла из федератов-регниев на местных пони, за исключением трех кавалеристов регулярной армии, ранее состоявших в прежней когорте Квинта при Девятом легионе.
Квинт гордился своими подчиненными. Регнии были высоким светловолосым племенем, сильно романизированным, поскольку их Сассекское побережье так же, как и земли контиев, имело постоянное сообщение с Галлией по ту сторону пролива. Они были отличными наездниками, хорошо обученными обращению с кавалерийским оружием, и довольны, что попали под начало к римлянину, который понимал их язык.
Ферокс вырвался с мелководья на берег одним мощным скачком, конь застоялся, и, к тому же был так рад встрече с хозяином, что гарцевал от возбуждения и вставал на дыбы.
— Тише ты, черный демон, — прошептал Квинт. — Я бы так же хотел поскакать галопом, как и ты, но пока не время! — Он похлопал по черной шелковистой жилке, и Ферокс, скосив блестящий глаз, фыркнул, словно понимал.
Квинт проехал по берегу, следя, как его отряд с плеском переправляется через реку, и оказался рядом с одним из солдат, коренастым италийцем по имени Руфий, с которым часто играл в шары в линкольском гарнизоне.
— Ферокс сегодня так и рвется вперед, — дружески заметил Квинт. — Бьюсь о заклад, он обскакал бы твоего коня на милю, будь здесь свинья или нет! — Он намекал на гонки, которые они с Руфием устроили в Линкольне, и ставшие предметом постоянных гарнизонных шуток, так как между всадниками затесалась свинья.
Прежде Руфий никогда бы не позволил оспорить достоинства своего коня, и Квинт изумился, когда тот вежливо улыбнулся и сказал:
— Да, центурион. Без сомнения.
Юпитер, подумал Квинт, он же отвечает мне так, как мы отвечали Флакку! Между ним и товарищами разверзлась пропасть, он выбился из ряда, стал офицером. Это звание предполагало одиночество, и Руфий был совершенно прав, напомнив ему об этом. Квинт мрачно пересчитал людей, увидел, что все здесь, и приказал двигаться дальше.
Позади и впереди центурии Квинта шли легионеры, по четыре в ряд, как широкая, сияющая золотая лента, что развертывалась под жарким солнцем позднего лета.
Они следовали вдоль реки, пока не достигли острова на Темзе, что была справа от них, болотистого острова Терновника, где виднелась пара туземных хижин, над которыми курился голубоватый дым.
Губернатор Светоний, и большая часть легионеров уже миновали остров под ритмичный топот марширующих ног, а отряд Квинта как раз с ними поравнялся, когда Квинт— услышал голос, зовущий его по имени. Он не был в этом уверен из-за цокота копыт, но принялся озираться.
— Квинт! — снова окликнул голос, — мужской голос, и неожиданно из рощицы на берегу выехала знакомая фигура. Это был римский легионер на отощавшем, заляпанном грязью коне, в потрепанных доспехах. Лицо его было полускрыто шлемом, но еще до того как всадник приблизился, Квинт узнал надменную посадку головы, да и в голосе, повторявшем его имя, звучал вызов, несмотря на смущение.
— Итак, это ты, Луций Клавдий? — ровно произнес Квинт, когда конь пришельца оказался рядом с Фероксом. — Чего ты хочешь?
— Легионы снова на марше? — Луций говорил, полуобернув свое красивое лицо. — Я видел, как проехал Светоний. И ждал, пока появишься ты.
— Откуда ты видел?
Луций дернул плечом в сторону.
— Оттуда. С острова Терновника, где я… был… находился…
— Ты нашел туземцев, которые тебя приняли? Луций, они укрывали тебя даже тогда, когда войска Боадицеи опустошали эти мести?
— Нет… не эти. Она свернула к северу, не доходя сюда. Я нашел британскую женщину, которая дала мне приют в своей хижине.
Разумеется, женщина, подумал Квинт. А то где бы он пробыл целых три недели!
— Тогда тебе лучше вернуться к ней, Луций Клавдий. Ты еще сильней будешь нуждаться в ее защите, чем раньше, но мы направляемся на битву, а силы Боадицеи несоизмеримо возросли после поражения Девятого, которое ты, может быть, отчасти помнишь.
Пальцы Луция, сжимавшие узду, побелели.
— Что с тобой случилось, Квинт? — резко спросил он. — Ты был моим другом. Да, я вижу, тебя сделали центурионом, и это, должно быть, вскружило тебе голову. Но ты не имеешь права так говорить со мной! Вы все бежали, каждый за себя!
Не раньше, чем легат приказал отступать, подумал Квинт, и, когда это случилось, я был схвачен, — но некоторое время он ехал молча, стыдясь собственной злобы, воспоминания о прежней дружбе, к которой взывал Луций, пробудились вновь. Но вернуть истинное доверие было невозможно. Наконец он холодно спросил:
— Почему ты вышел из укрытия?
— Меня тошнит от грязных туземцев и вонючих лачуг. Я хочу быть там, где, по крайней мере, буду слышать родной язык! — легкомысленно бросил тот.
— Тогда поезжай вперед и найди легата Петиллия. Доложись ему. Он человек справедливый. И решит, что с тобой делать. — Луций положил руку Квинту на плечо. Его рассеянный мягкий голос преисполнился былого очарования и убедительности:
— Почему бы мне не поехать с тобой, Квинт? Верховное командование никогда не узнает. Ты теперь офицер, можешь делать, что хочешь. Я укроюсь среди твоих людей. Никто ничего не заметит. Клянусь Меркурием, я скучал по тебе… моему старому товарищу!
У Квинта заныло в груди. Он вспомнил трусливые мысли, от которых страдал еще вчера. Вспомнил всю былую привязанность к Луцию. Думал, что если Луций взаправду устыдился, он хочет искупить свое былое бесчестие.
Но — Квинт заставил себя взглянуть на события с другой стороны — он офицер, обличенный ответственностью, а легионеры подчиняются строгой дисциплине. Они собираются вступить в битву, где не должно быть места никаким личным привязанностям. А Луций, если называть вещи своими именами, — обычный дезертир. И решать должен не Квинт.
— Извини. Я не стану тебя прятать. Если хочешь присоединиться к легиону, доложись нашему легату.
— Он ненавидит меня, Квинт… всегда ненавидел… он закует меня в кандалы… велит меня запороть… я не…
— Тогда возвращайся на остров Терновника, где можно торчать до конца дней своих. Я мешать не буду.
Луций бросил на него странный взгляд, и нем была ненависть, и, тем не менее, мольба. Безвольное патрицианское лицо на миг выразило отчаяние. Квинт стиснул зубы и отвернулся. Луций медленно тронул поводья и выехал из колонны. Задержался у обочины, потом исчез между деревьями, но в каком направлении, — Квинт не видел. И было Квинту чрезвычайно тошно.
Вскоре они пересекли еще одну мелкую речку и достигли развалин Лондона — еще более страшных обгоревших руин, чем являл собой Колчестер.
Лица легионеров побледнели, когда они вспомнили стоявший здесь недавно процветающий городок, и тысячи людей, которые остались здесь, чтобы встретить смерть.
Легионы свернули на север и некоторое время продвигались по древней британской дороге, пока в глубине Эппингсского леса не вступили на позицию, определенную Светонием. Это была воронкообразная лощина, с узкой стороны которой, защищенной плотным кустарником и лесом, было достаточно места для размещения римских войск, широкий ступенчатый выход из лощины открывался на кремнистую равнину, также окруженную лесом.
Квинт сначала не понимал стратегических выгод этого места, покуда Светоний не приказал всему войску строиться в боевом порядке, в чем они и практиковались весь остаток дня и даже ночью, до тех пор, пока каждый не уяснил свою позицию и задачи, пехотинцы, вооруженные двумя дротиками, или пилумами, тяжелыми и легкими, расположились в центре, ибо передовые ряды не могли надеяться сдержать атаку многократно превышающих сил противника, кавалерия располагалась на флангах, по склонам лощины, легионеры должны были не двигаться, когда британцы появятся в поле зрения, но прикрыв головы щитами ждать, пока Светоний не даст сигнал метать смертоносные дротики. Светоний сам возглавлял предполагаемые силы Боадицеи во время учений выезжая с севера на равнину, уточняя точное расстояние между двумя армиями, необходимое для нанесения верного удара, выверяя место расположения всех своих отрядов, и, наконец, наблюдая, как исполняются действия после того, как он подаст сигнал к атаке.
В полночь войскам было разрешено отдохнуть. Каждый солдат съел сухой паек и выпил ключевой воды. Квинт сделал то же самое, и, задав Фероксу овса, пошел искать легата Петиллия.
Легаты и трибуны совещались со Светонием у костра возле края лощины. Армия двигалась налегке и даже у губернатора не было палатки, Квинт подождал, пока Петиллий согласно кивнув головой губернатору, не отошел от костра и не увидел его.
— В чем дело, центурион? Затруднения с новой командой?
— Нет, легат. Они выше похвал. Прости, что я тебя беспокою, но… Луций Клавдий Друз нашел тебя сегодня?
— Луций Клавдий Друз? — Петиллий нахмурился. — Ты о том оптионе, что дезертировал? Конечно, нет. Что ты имеешь в виду?
— Вот что, — сумрачно ответил Квинт и рассказал о своей встрече с Луцием, не упомянув, правда, где она случилась, а также места, где скрывался Луций. — Не знаю, прав ли я. Он… я думаю, что он отчаянно стыдится в глубине души. Наверное, он хочет сражаться, а у нас на счету каждый человек, но…
— Но он — гнойник, который следует отсечь. Это проклятье 'нынешнего аристократического Рима, и даже наш император Нерон… — Петиллий прикусил язык. — Нет, ты был прав. Если бы он пришел, я не был бы к нему излишне строг. Забудь об этом и ступай отдыхать.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Омела и меч - Сетон Ани

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Ваши комментарии
к роману Омела и меч - Сетон Ани



Потрясающий роман! Не могла оторваться, читается на одном дыхании.
Омела и меч - Сетон АниДаша
29.07.2012, 8.57





Очень понравилось, захватывающе, романтично, мистично. Правда, роман более приключенческий, чем любовный, но тем не менее очень интригует.
Омела и меч - Сетон АниAlinushka
9.03.2014, 18.11








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100