Читать онлайн Омела и меч, автора - Сетон Ани, Раздел - Глава восьмая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Омела и меч - Сетон Ани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 3.41 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Омела и меч - Сетон Ани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Омела и меч - Сетон Ани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Сетон Ани

Омела и меч

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава восьмая

Трое в пещере. — Возвращение волков. — Как много можно узнать в крестьянской хижине. — Поросенок барышника. — Сделка о трех лошадях.


Довольно долго молодые римляне шли молча. Квинт, как кавалерист, не был так хорошо приспособлен, как официальные гонцы, к длительным пешим переходам. Это входило в подготовку легионеров — они должны были преодолевать не менее трех миль в час, невзирая ни на что. Но он был сильнее остальных и не отставал от них на холмистой тропинке.
Их вел Фабиан, потому что ему приходилось идти тем же путем на прошлой неделе из Лондона.
Луна сияла, как прошлой ночью, но потом небо внезапно затянули тучи, и пришлось блуждать среди утесов, прокладывать путь через ручьи и подлесок. Начался дождь, когда они выбрались на проталину, посредине которой высился древний могильный курган, увенчанный стоячими камнями. Здесь Фабиан остановился.
— Думаю, нам надо передохнуть. Помню, когда я проходил здесь, то видел пещеру в холме. Уверен, она была справа от могильника. Там мы могли бы обсушиться.
Местность была пустынна, и на всем пути от крепости они не видели ни одной туземной хижины. Могильник и тропинка служили доказательством, что британцы порой здесь бывают, но римская дорога в этом направлении еще не была проложена.
— Да, хотел бы я обсушиться, — сказал Квинт, когда они свернули с тропы и начали взбираться на холм, — но еще больше я бы хотел поесть. Даже сухари сошли бы.
Некоторое время после бегства из крепости Квинт не чувствовал ничего, кроме облегчения, но теперь понимал, что нынешнее их положение дает мало оснований для радости. Впереди было, по меньшей мере, четыре дня пути, и они не знали точно, где искать войско Светония. К тому же предстояло пересечь земли атребатов. А по тому приему, который они оказали Фабиану, ясно было, что племя также восстало против римлян. К тому же все их оружие состояло из двух мечей и грубо сработанного туземного копья, что мало годилось как для охоты, так и для самозащиты.
— Но у меня есть немного еды, — неожиданно сказал Дион со своим обычным смешком. — Я прихватил ее со стола в зале, когда мы забирали свое оружие. Угадайте, что это?
— Сухари! — в голосе Квинта была благодарность и покорность судьбе.
— Точно. Наш дневной рацион, который собирался принести Бальб.
— Это ты хорошо придумал, — с одобрением заметил Фабиан. — Я был так потрясен, когда понял, что Бальб не только не собирается драться со мной, но выбирает момент, чтобы треснуть Постума по голове, что у меня все вылетело из памяти.
И у меня тоже, признал про себя Квинт. Он понимал, что крепок задним умом, и совершал немало промашек, действуя и говоря под влиянием порыва. Например… что-то словно бы кольнуло его память. Как-то раньше он сболтнул по глупости нечто такое, что навлекло на него ужасную опасность. На него и на кого-то еще… Регану? Но как это было? Как отражение в воде перед ним мелькнуло видение — человек с холодным и жестоким лицом, в зеленом плаще, на фоне огромных стоячих камней. Но образ расплылся при словах Фабиана:
— Смотрите, вот пещера!
На холме, поросшем березами, они смутно различили нагромождение камней и среди них — черный проем. Приблизившись, они увидели, что он ведет в пещеру, достаточно большую, чтобы три человека могли там поместиться, и сухую.
Они уселись поудобнее, привалившись к скальным стенам и принялись жевать принесенные Дионом сухари.
Стандартные армейские сухари служили на марше однообразной, но сытной пищей. Они выпекались из дробленой пшеницы, смешанной со СВРным жиром и водой. Вся троица утолила голод, но на завтра ничего не оставалось.
— Интересно, — сказал Квинт, — смогу я убить кролика этой штуковиной? — Он взвесил копье в руке. — Британцы могут, но и не знаю, сумею ли точно попасть, хотя и упражнялся.
— Может, бобра? — предположил Фабиан. — Я заметил запруду на ручье внизу. Попробуем завтра, когда рассветет. Бобры на вкус не так уж плохи, правда, честно признаюсь, мне не хотелось бы есть их сырыми.
С разведением огня дело обстояло еще хуже, так так римляне брали с собой в дорогу только сухой паек или готовую пищу. При необходимости они забирали угли из крестьянских очагов.
— Я видел, как Пендок… ну, тот британец, о котором я рассказывал — добывал огонь трением двух палочек. Я попробую сделать так же. Сдается мне, что существует много полезных областей знания, которым не учат ни римские школы, ни армия… — Квинт резко осекся. — Послушайте! Что-то сзади… в пещере.
Они притихли, повернулись к узкой черной норе за их спинами — откуда донеслись приглушенные звуки — не то мяуканье, не то писк.
— Летучие мыши, конечно, — сказал Фабиан, более опытный, чем другие. — Они всегда живут в пещерах.
Остальные кивнули.
— Ясное дело. Дион кивнул.
— Ну, так я не нуждаюсь в колыбельной летучих мышей, чтобы уснуть. Разбудите меня, ребята, когда поймаете и зажарите бобра, надеюсь, раздобудете какой-нибудь приправы для вкуса!
— Нет уж, ленивый увалень, — сурово заявил Фабиан. — Каждый будет есть то, что заслужил.
Дион фыркнул, Квинт засмеялся. Последовала добродушная перебранка за более удобное место для сна, каждый понимал, что они шутят, чтобы не думать слишком много. Наконец, все трое улеглись на плаще Диона и укрылись плащом Фабиана.
Белые березы у входа в пещеру отбрасывали на спящих призрачные тени, а небо светлело по мере приближения зари.
Квинт спал крепко и ему грезился Рим. Это был удивительно прекрасный мир — его мать улыбалась Регане, одетой в роскошное платье, в точности такое же, как у любовницы Нерона Помпеи, из переливчатого атласа, и в золотом уборе, который каким-то образом добыл дли нее Квинт.
Он не знал, что за звук разбудил его, но вскочил, хватаясь за копье. Остальные проснулись при его рывке и, не задавая вопросов, единым движением метнулись к стене и схватили мечи.
В первый миг, еще полусонные, и при неверном свете, они ничего не увидели, но затем звук, пробудивший Квинта, повторился. Низкое рычание, от которого волосы вставали дыбом. Квинт никогда не слышал этого звука раньше, но понял, что это такое, прежде, чем Дион прошептал: — Волки.
Затем Квинт разглядел две большие тени, надвигающиеся из-за берез.
— Кричите! — завопил Фабиан. — Больше шума! Они уйдут, они не голодны и это время года!
Молодые люди орали и шумели так, что эхо заполнило пещеру, но две зловещие фигуры среди берез не исчезали. Они стояли и смотрели, в их жестких желтых глазах мерцала угроза.
— Юпитер Максимус… вдруг простонал Фабиан. — Я понял, в чем дело — это их логово, и в пещере мы слышали их волчат. Они хотят напасть на нас!
Огромный серый волк и его подруга снова двинулись с места. Они медленно приближались, и жуткое низкое рычанье становилось громче.
Рука Квинта стиснула копье. Но в пещере было слишком тесно. Он не мог здесь размахнуться. Квинт шагнул вперед из-под скального навеса.
— Не надо… — прошептал Фабиан. — Если промахнешься, мы лишимся копья. Держись рядом с нами, у нас мечи…
Квинт не слушал. Сердце его колотилось, но сознание было холодным и ясным. Он тщательно соразмерял расстояние между собой и надвигающимся волком. Квинт отвел руку и ждал. Он видел обнажившиеся белые клыки и красный язык, видел, как вздымается шерсть на загривке, как зверь готовится к прыжку.
Квинт набрал в грудь побольше воздуха и выждал еще секунду. Наконец волк прыгнул. Квинт метнул копье прямо в светлое пятно на груди. Фонтаном брызнула кровь — острие копья вонзилось волку в сердце. Зверь дергаясь рухнул на землю. Волчица ворча и тяжело дыша, остановилась, ее желтые глаза не отрывались от бьющегося в агонии самца, от крови, которая снова хлынула — и перестала.
— Браво, Квинт! — воскликнул Дион. Они с Фабианом кинулись на волчицу, но та оказалась слишком быстра для них. Она развернулась, и припав к земле, проскочила мимо их мечей прямо в пещеру.
— У! — выдохнул Квинт, глядя на мертвого волка. — Благодарение Диане, Фортуне, даже кельтским богам, что я наконец научился обращаться с этой штукой!
Он с усилием выдернул копье, с которого стекала кровь. Осмотрел кремневый наконечник — тот остался цел. Даже ремешки, крепившие наконечник к древку, не ослабли.
— Эй, быстрее, помогите мне! — проворчал Фабиан, опустившись на колени рядом с волком. Своим маленьким ножиком он пытался вырезать кусок волчьей ляжки. — Дайте палку.
Квинт нашел длинный заостренный прут, они с Дионом посадили на него мясо. Дион закинул палку на плечо.
— Любопытная замена в рационе, — сказал он. — Волк вместо бобра — кто бы мог догадаться…
— Никто не догадается, что сделает волчица, — прервал его Фабиан, бросив через плечо взгляд на пещеру.
— Разве она не останется с детенышами? — спросил Квинт.
— Возможно, или рядом с трупом самца, но…
— … но лучше нам уйти, — докончил Квинт предложение.
Они со всей возможной скоростью припустили вниз по холму, продираясь сквозь кусты, пока не достигли вновь кургана и протоптанной вокруг него тропинки. Они уже успели немного пройти по ней на восток, когда Дион, перекидывая палку с подвешенным мясом с одного плеча на другое, заметил:
— Знаешь, Фабиан, я только что сообразил, что мы оставили свои плащи и шлемы в пещере. А также, — продолжал он, — что меня вовсе не тянет за ними возвращаться. Госпожа волчица в своих владениях и думаю, она созовет на помощь всю родню.
Как бы в ответ они услышали со стороны холма долгий ужасный волчий вой.
Все трое замерли, прислушались, затем молча пошли.
— Итак, мы оказались в одной лодке с Квинтом, — через некоторое время заключил Дион. У нас нет ничего, явно подтверждающего, что мы римляне, кроме знака Четырнадцатого легиона, а его можно прикрыть.
— И ваших мечей, — сказал Квинт с легкой завистью, но не так, как мог бы сказать это вчера. Сейчас он уверенно сжимал копье.
— И наших мечей, — согласился Дион. — Хотя, надеюсь, нам не придется пускать их в ход — до самого сражения. Я понял, что приключения последних двух недель… как бы это выразиться… поубавили во мне тягу к острым ощущениям. Я обнаружил, что постыдным образом тоскую о мягкой постели, о теплом неаполитанском солнце, о музыке, о нежных веселых девушках… а главным образом о спокойной жизни.
— Тоскуй, да не отставай, — сухо сказал и Фабиан. Он размашисто шагал впереди, надвинув капюшон безрукавки, поскольку поднялся холодный сырой ветер.
Но в душе Квинта болтовня Диона пробудила пугающие воспоминания.
— У меня был… друг, в Девятом, который часто так говорил, — неуверенно произнес он, хотя сразу понял, как мало в действительности общего было между Дионом и Луцием. Нарочито жалобные сетования Диона не могли восприниматься всерьез. При всем видимом легкомыслии Дион обладал исключительной верностью долгу и высоким чувством ответственности, в то время, как Луций…
— С твоим другом что-то случилось? — спросил Дион. — Голос у тебя стал такой странный…
Квинту хотелось разделить с кем-нибудь боль и разочарование, которые он испытал из-за Луция, но он не мог заставить себя сказать: «Я очень любил его, и считал его другом, но он меня предал, и, что гораздо хуже, когда всех наших товарищей убивали, он сбежал». Поэтому он просто кивнул и уставился в спину Фабиана.
— Это плохо, — мягко сказал Дион. Он решил, что друг Квинта погиб при уничтожении Девятого легиона, и сменил тему: — Фабиан! Долго мы еще собираемся тянуть этот проклятый кусок волчьего окорока? Я так голоден, что готов съесть его сырым.
Старший гонец оглянулся.
— Надеюсь, до этого не дойдет. Здесь, в долине есть крестьянская хижина. Может они пустят нас к своему очагу.
Они взглянули вниз на одинокую британскую ферму. За частоколом виднелась круглая мазанка, крытая камышом. Над отверстием в крыше кудрявился дым. Они спустились с холма и приблизились к плетню, окружавшему двор. Внутри яростно залаяла собака, заблеяла коза, испуганно захрюкали свиньи. Римляне остановились у запертых ворот.
— Позвольте мне, — сказал Квинт. — Я достаточно знаю язык, — он закричал: — Привет! Привет! Мы друзья! Ответьте нам.
Собака рыча и гавкая, кидалась на ворота, однако иного ответа не последовало.
— Держи лучше, Квинт, копье наготове, — съязвил Дион. — Собака такая же злая как волк.
— Я уверен, что в доме кто-то есть, — сообщил Фабиан. — Разве это не ребенок плачет?
Квинт кивнул и снова закричал:
— Привет, друзья! Все, что нам нужно — немного огня из вашего очага! Мы заплатим!
При этих словах из-за оленьей шкуры, служившей дверью, высунулась старуха. У нее были длинные спутанные седые космы и тупое толстое лицо. Она обозрела пришельцев и прикрикнула на собаку, прекратившую бешено лаять.
— Чего вам надо? — буркнула она.
Квинт снова, объяснил. Старуха исчезла в доме, но через миг выкатилась во двор.
— Вы заплатите? Когда Квинт подтвердил, ее отвислые губы расплылись в глупой, довольной ухмылке. Она отперла ворота.
— Откуда вы? — спросила она, покуда они прокладывали дорогу между овцами, козами и свиньями, а собака тем временем с подозрением ворчала на Диона и прыгала, пытаясь достать волчатину.
— С севера, — уклончиво ответил Квинт.
— А, — заметила она, — вот почему ты говоришь не совсем так, как мы. Вы, наверное, тоже идете сражаться с римскими свиньями?
Она вошла в дом, а Квинт пробормотал нечто, способное сойти за согласие.
— Она принимает нас за британцев, будьте осторожны, — быстро прошептал он друзьям, прежде, чем они переступили порог хижины.
Когда глаза их привыкли к дымному полумраку, они увидели звериные шкуры, развешенные на стенах, и большой ткацкий станок, на котором молодая женщина с голым младенцем на коленях натягивала серые пряди грубой шерсти. Она была красива, с темными волосами и зелено-карими глазами, присущими западным племенам. При виде троих мужчин она подняла голову, и, зардевшись, хихикнула.
— Жарьте свое мясо здесь, — сказала старуха, указав на очаг. — Мы рады гостям. Нам с дочерью было одиноко, с тех пор, как все наши мужчины ушли на подмогу великой королеве иценов.
Молодая женщина вздохнула и сказала:
— Верно. Они ушли так далеко…
Квинт глядя на них, понял, что они обе — простые, бесхитростные женщины, вряд ли когда-либо отходившие дальше, чем за три мили от своего дома. Может, я смогу что-то у них выведать, — с внезапной надеждой подумал он.
— Когда это было? — спросил Квинт, спускаясь на колени рядом с Дионом, который жарил мясо. Фабиан тем временем сел на груду шкур, посматривая на Квинта. Он догадывался, что речь о чем-то важном, но не понимал слов. — Когда ваши мужчины ушли?
Старуха пожала плечами.
— Давно. Не знаю. Дни прошли…
— В тот день у Mora прорезался зубик, — охотно сообщила молодая мамаша, забыв про свою застенчивость. Вот сколько дней! — она загнула три пальца.
Не так давно, с нарастающим возбуждением подумал Квинт.
— И где они хотят найти королеву Боадицею? Мы хотим знать, идем ли мы верным путем..
Но обе женщины глядели бессмысленно.
— Где-то там, — сказала старуха, тыча на восток. — Мимо Великого Белого Коня, потом вдоль древней дороги малого народа, и дальше, на восход солнца.
Столь смутные указания разочаровали Квинта, но он скрыл это, подгребая угли к мясу в очаге.
— А почему другие не разговаривают? — внезапно спросила молодая женщина, переводя удивленный взгляд с курносой жизнерадостной физиономии Диона на худое, мрачное, веснушчатое лицо Фабиана.
— Ну, они, видишь ли, из далекой страны за горами, — быстро нашелся Квинт. — У их племени другой язык.
Женщины удовлетворились ответом, и Квинт подивился их наивности, пока не сообразил, что они вряд ли когда-нибудь видели римлян, и уж конечно, не без доспехов и полного вооружения. А что до него самого, то сейчас, с недельной щетиной, копьем, и в невыразимо грязном тартане он вполне мог сойти за подлинного британца.
Молодая женщина оставила пряжу, осторожно положила младенца рядом с Фабианом, который шарахнулся в сторону, принесла большой кувшин и вылила его содержимое в глиняную чашку.
— У нас есть козье молоко, — застенчиво сказала она Квинту. — Возьми.
— Не раньше, чем они заплатят! — перебила ее старуха.
Квинт снова заверил ее в этом, гадая, сколько же может заломить жадная старуха. Молоко он принял с благодарностью. Когда они выпили молоко и съели волчье мясо, Квинт понял, что пора уходить, но попытался получить еще какие-то сведения.
Он поставил кубок на стол и улыбнулся молодой женщине.
— А что, все мужчины атребатов ушли на войну с римлянами?
— Атребатов? — повторила она с некоторым удивлением. — Возможно. Не знаю. Они живут дальше, в Стране Великого Белого Коня. Мы — добунии, — гордо заявила она.
— Ясно… — страх коснулся Квинта. Итак, мятеж охватывает все новые племена. Сколько же их сейчас собралось под рукой Боадицеи? Где ее войско? Знают ли женщины об этом хоть что-нибудь? Непохоже. Однако интуиция подсказывала ему продолжить.
Дион глядел на него, явно удивляясь причине задержки, но боялся спрашивать по-латыни. Фабиан уже встал и ждал у выхода.
Квинт сделал им быстрый предупреждающий знак и покачал головой. Они сразу поняли, повернулись спиной и небрежно откинули входной полог, словно интересуясь погодой снаружи, и предоставил Квинту свободу действий.
— Нам нужно долго идти, чтобы успеть к сражению, — на сей раз Квинт сообщил чистую правду. — Так долго, что мы стали опасаться, что можем пропустить битву. Как вы думаете, может, великая битва между британцами и римским губернатором уже была?
Женщины внимательно смотрели на него, явно желая ответить, но то ли мысль его до них не доходила, то ли он сам не мог точно выразиться на своем ломаном кельтском.
Он попытался снова, тщательно подбирая слова. Старуха дернула плечом, и потеряв к нему всякий интерес, принялась мешать какую-то бурду, кипевшую в железном котелке над огнем. Но молодая, радуясь возможности отвлечься от повседневного однообразия, уловила, наконец, смысл вопроса и отрицательно замотала головой.
— Думаю, нет. Гонец, который пришел за моим мужем и братьями, сказал, что великая королева будет выжидать, пока вокруг не соберется столько племен, что земля станет черна от воинов, насколько сможет видеть глаз. И женщины тоже будут сражаться, — с завистью заметила она, — но мне муж не позволил пойти. Это не в обычае добуниев.
— Надеюсь, — пробормотал Квинт, обдумывая следующий вопрос.
Женщина подняла младенца, и прижав его к груди, воскликнула:
— Андраста, преславная богиня, пошлет нам победу, но у меня мурашки бегут, когда я думаю, как много римских чудовищ — так много, словно песчинок на дне реки.
«Хотел бы я, чтоб это было так», — уныло подумал Квинт.
— Я никогда не видела римлян, — продолжала женщина, — но слышала, что у них клыки, как у диких кабанов, а головы сделаны из золота и горят на солнце. Иценский гонец рассказывал, что, когда по пути сюда он проходил мимо их лагеря, то с холма видел одного — у него с головы спускался рыжий лошадиный хвост» а сам он весь переливался золотом.
Квинт прервал эти испуганно-восхищенные излияния.
— А где был лагерь, в котором гонец видел римлянина в золоте? Вдоль реки? Вдоль города?
Она выглядела озадаченной.
— Он этого не сказал… кроме того, что римские чудовища всегда останавливались в этом месте с тех пор, как пришел первый из них.
— Первый? Он назвал его имя? Юлий Цезарь?
— Может… да, я вспомнила, он сказал что-то вроде Цезаря. А зачем тебе нужно это знать?
— Просто мы с друзьями тоже хотим поглядеть на римских чудовищ прежде, чем встретимся с ними в битве…
— Милая женщина, ты и твоя мать были очень добры. Спасибо, но мы должны идти.
— Плата — проныла старуха, отрываясь от горшка. — За огонь… за козье молоко!
— Да, да… — Квинт потянулся за кошельком. — На трех монетах сойдемся? — Это было щедрое предложение. Он выложил деньги. Они были, разумеется, с изображением Нерона, но Квинт считал, что сможет сплести какую-нибудь историю, если женщины обратят на это внимание.
— Это еще что? — презрительно фыркнула старуха. — Простые кусочки металла! Ты обещал заплатить!
— Я и плачу, — возразил Квинт. — Это хорошие деньги, они имеют хождение по всей стране.
— Это не плата! — толстая физиономия старухи побагровела. Она в бешенстве ударила Квинта по руке, так, что монеты покатились по земляному полу. — Вы лживые воры!
— Эй, подожди, подожди! — Квинт разрывался между яростью и недоумением, а Дион с Фабианом, угадав неладное, молча подошли ближе. — Не понимаю…
— Конечно же, мама хочет брусок железа, — хмурясь сказала молодая женщина. — Маленький.
— Большой! — завизжала старуха, потрясая кулаками.
— Маленький или большой, я не знаю, о чем вы… — огрызнулся Квинт, но почувствовал, как его дергают за руку, и обернувшись, увидел, что Фабиан делает ему знаки. — Сейчас я поговорю с друзьями.
У выхода Фабиан очень тихо объяснил:
— Эти отсталые племена используют для расчета железные бруски — дело в этом, я угадал? Они никогда не видели денег.
— Как же нам быть?
— Постараемся им как-нибудь втолковать. Квинт вернулся к женщинам. Молодая женщина вскоре согласилась принять обстоятельство, что племя, из которого явились пришельцы, не пользуется железными брусками, и что монеты на полу — вполне достойная плата, но старуха — нет. Ее тусклые глаза заполыхали гневом.
— Лжецы! Воры! — продолжала она вопить, яростно мечась по хижине. — Платите! Платите!
Не заходя больше никаких доводов, Квинт бросил на молодую женщину извиняющийся взгляд, и повернулся, чтобы присоединиться к товарищам, но старуха в бешенстве выхватила из горшка половник и швырнула им в Квинта. В горшке была какая-то тушенка и обжигающее варево выплеснулось из половника. Квинт бросился наутек, и все трое обратились в позорное бегство через двор, в то время, как старуха призывала на них проклятия, а собака рычала и хватала их за пятки.
Они выскочили за ворота, захлопнули их перед носом у пса, и неслись по дороге, покуда хватало дыхания, потом Дион окинул взглядом Квинта и разразился смехом.
— Стойте! Стойте! — давился он. — Давайте, сочтем наши раны после постыдного отступления. И, по крайней мере, счистим с Квинта бобы и… ага! — он что-то выдернул из волос Квинта, — и куски тушеного кролика.
Квинт с отвращением соскребал с шеи налипшие бобы.
— Это проклятое варево было горячее! — злобно заявил он, затем внезапно расхохотался вслед за Дионом. — Ну, мы прекрасно представили наши доблестные легионы! Обращены в бегство половником!
Даже Фабиан хохотнул: — И паршивой собаченкой, которая оторвала кусок моей сандалии.
— Радуйся, что не кусок твоей ноги… — Квинт нашел ручей, и мыл голову, пока полностью не избавился от следов старухиной тушенки. Вернувшись к остальным, он сказал:
— Однако послушайте, я добыл кое-какие сведения. Хотя не уверен, есть ли от них польза. Существует ли место под названием Лагерь Цезаря?
— Конечно, — хором ответили Дион и Фабиан. Затем Фабиан продолжал:
— Это британский форт с земляной насыпью, где Цезарь устроил укрепления. Мы там останавливались, когда Светоний шел из Уэльса. Он на этой стороне Темзы, юго-западнее Лондона. А что?
— Я думаю, Светоний сейчас там.
И он рассказал, что услышал от женщины. Фабиан кивнул.
— Похоже на то. По крайней мере, мы знаем, куда идти. Что еще она сказала?
— Я попытался узнать, где собираются силы Боадицеи, но все, что они знали — нечто вроде «За Белым Конем, потом по древней дороге малого народца и дальше, к восходящему солнцу» — короче никакого смысла.
— Смысл есть, — задумчиво сказал Фабиан. — Я знаю Долину Белого Коня. Мы и сами будем там завтра. А древняя дорога ведет оттуда на северо-восток, хотя я и не уверен, как далеко. В любом случае, Боадицея явно где-то поблизости от своих родных краев.
— Интересно, что она делала с тех пор, как ты, Квинт, последний раз слышал о ней? — спросил Дион. Голос его сразу стал серьезен.
— Ничего хорошего для нас, это ясно, — ответил Квинт. — Боадицея — ужасная женщина с сердцем льва… или волка… — Мрачно добавил он, вспомнив утреннюю встречу с волками и яростное их стремление защищать своих сородичей и мстить за них.
Когда они двинулись дальше, он думал о Регане и ужасающей пытке, которой подвергла бы ее Боадицея, если бы той не удалось бежать. Его рука сама потянулась к пряжке Реганы, спрятанной под рубаху, у сердца. Он надеялся, что другие не заметили этого проявления слабости. Возможно, если бы в хижине он показал пряжку старухе, она не стала бы упорно требовать свой железный брусок — знак друидов, похоже, творит с британцами чудеса… погоди-ка! Он внезапно встал, как вкопанный. Откуда я знаю, что красная эмалевая змейка — знак друидов? Разве Регана об этом что-нибудь говорила?
— В чем дело, Квинт? — спросил Дион. — Тебя кто-то укусил?
— Мысль, — ответил Квинт и двинулся дальше.
Коротышка-неаполитанец хихикнул, и трое продолжали свой путь. Но весь остаток дня, пока они осторожно огибали город добуниев — едва ли больший чем грязная деревня, и спускались по холмам к истокам Темзы, Квинт мучился недоумением. Он припоминал каждое слово, сказанное ему Реганой в ту ночь у костра в лесу. На пряжку не было и намека. И тем не менее у него было ощущение, что он присутствовал при том, как пряжку показали враждебно настроенным людям, и те отнеслись к ней с уважением. Когда молодые римляне остановились напиться из реки, Квинт неожиданно спросил:
— Вы верите в чары? То есть… как вы думаете, может что-нибудь заставить человека забыть один из дней своей жизни.
Дион рассмеялся и заявил, что он и так постоянно все забывает, но Фабиан отвечал серьезно:
— Это случается… Я видел магию в Галлии и знаю, что такое возможно. А что?
— Сдается, что это произошло со мной. Но память о том дне иногда возвращается.
— Это важно? — спросил Фабиан. — Имеет отношение к нашему заданию, или к Риму?
— Я так не думаю. — Кажется… — на смуглом лице Квинта выступил румянец. Он вымучил улыбку… — Это личное дело… — очень странное.
«Если Регана в действительности не бросила меня, если она была со мной в тот день, который я, похоже, забыл… » На него нахлынули чувства невыразимой нежности и облегчения, но не успели захлестнуть, прерванные восклицанием Диона:
— Смотрите! Обед… там… впереди! Стоило мне только пообещать еще одну жертву Фортуне…
На речном берегу сидел человек и жарил над костром жирного поросенка, насаженного на вертел.
Квинт принюхался к одуряющему запаху жаркого, затем увидел за костром нечто, еще более привлекательное.
— Лошади! — выдохнул он. Глаза его сверкнули. — Это лучше, чем обед!
— Надеюсь, мы получим и то, и другое, — прошептал Фабиан, увлекая товарищей за раскидистый куст орешника, — честным путем или грязным… Но сперва убедимся, что он один.
Они различали человека не очень ясно, поскольку он сидел по другую сторону костра, но, казалось, он был высок, с гривой светлых волос и вислыми рыжими усами, одетый в плащ, наподобие тех, что Квинт видел на британцах-горожанах. За ним стояла местная двуколка, запряженная волом, а кругом нее семеро лохматых пони щипали сочную траву.
— Похоже, он один. Попытаем удачи. Квинт, тебе снова придется прибегнуть к знанию кельтского.
Они вышли из-за орешника, протягивая открытые ладони в знак мирных намерений, в то время, как Квинт произносил дружеское приветствие.
Человек взглянул на них сквозь дым костра.
— Эгей! — отозвался он глубоким басом. — Чего вы хотите от несчастного, которого защищают боги?
— Кто он хочет этим сказать? — удивился Квинт. Но подойдя поближе, трое оцепенели.
Когда человек повернулся к ним, выяснилось, что у него нет одного глаза. На его месте зиял ужасающий провал, и тот же чудовищный удар в свое время снес ему половину носа. И это еще не все. Одна его нога представляла всего лишь обрубок, прикрытый подвернутой штаниной.
— Одна нога, один глаз… — прошептал Квинт. — Воистину, он несчастен.
Трое беспомощно переглянулись, пораженные единой угнетающей мыслью. Они хотели есть, им нужны были Лошади, и они намеревались отобрать их, если хозяин не отдаст добром, но обстоятельства изменились. Перед ними был калека.
— Кто ты, и куда направляешься, друг? — спросил Квинт.
Человек отрезал кусок мяса, попробовал, облизал пальцы. Единственный глаз насмешливо смотрел на пришельцев.
— Я — Гвиндах, торговец лошадьми. Езжу, где хочу, и ни один человек не посмеет причинить мне вреда.
Это была правда — как по отношению к римлянам, так и британцам. У обоих народов считалось, что калеки находятся под непосредственной защитой богов, которые сами их покарали. А боги ревнивы к своим правам и могут наслать жуткие несчастья на тех, кто покусится на их избранные жертвы.
— Мы хотим есть, о Гвиндах, — сказал Квинт, жадно глядя на жарящегося поросенка. — И нам отчаянно нужны лошади, так как мы спешим по делу великой важности. Как ты думаешь, можем мы их получить?
Трудно было судить точно, но, казалось, под рыжими усами появилась улыбка. Пронзительный глаз спокойно обозрел каждого из молодых людей…
— Подойдите сюда, все трое, — сказал конский барышник наконец. Они медленно повиновались, и встали перед ним. Гвиндах поднял руку и ткнул пальцем в Диона. — А ну скажи: «Цезарь Август Нерон, император Рима»! — приказал он.
Дион был так потрясен, услышав вполне сносную латынь, что охнул и оглянулся на Квинта, ища поддержки, но тот и сам не знал, что предпринять.
— Скажи эти слова, — резко произнес калека, — или не дождешься от меня никакой помощи.
Дион сглотнул и очень быстро пробормотал: «Цезарь Август Нерон, император Рима». Гвиндах критически прислушивался.
— А теперь ты, — обратился он к Фабиану, который неохотно подчинился. То же получилось и с Квинтом.
— Итак, — сказал Гвиндах, — я все понял. Вы — римляне, хоть и пытаетесь это скрыть, и к тому же легионеры. Я вижу это по форме ваших мечей.
— Твой единственный глаз, добрый Гвиндах, служит тебе хорошую службу, — отвечал Квинт, пытаясь храбриться. — Но откуда тебе знать точно? Мои друзья могли украсть эти мечи.
— Могли, — согласился Гвиндах, невозмутимо поворачивая вертел. — Но никто не может «украсть» подлинного пиетета римлянина, когда тот титулует своего императора.
Так вот в чем дело. И нет нужды притворяться.
— Ну, — неуверенно сказал Квинт, поскольку не мог знать, как этот человек отнесется к открывшейся ему правде. — Ты угадал. Но нам действительно нужны пища и лошади. У нас есть деньги — римские деньги, но недостаточно, чтобы уплатить тебе, как подобает.
— Ты честен, — заметил Гвиндах, пробуя другой кусок поросячьей шкуры. — Большинство моих собратьев-британцев в это не верят, но и среди римлян встречаются честные люди. Я мог бы одолжить вам половину моего поросенка. Я мог бы одолжить вам трех лошадей… если бы вам не предстояла вскоре битва с британским войском, где вас, конечно, убьют. А я понесу убыток.
Квинт перевел его слова Диону и Фабиану, а Гвиндах внимательно слушал. Он неплохо понимал латынь, —поскольку, живя в Лондоне, он поставлял лошадей римскому правительству.
— Ничего не остается, — сказал Фабиан, — кроме как заплатить за поросенка и забрать лошадей, нравится ему это или нет.
— И заслужить мое проклятие? Проклятие богов? Всемогущего Луга, который правит небом и землей? — провозгласил Гвиндах с величайшей торжественностью.
— Извини, — сказал Квинт, — придется рискнуть.
И проклятие Луга вряд ли действует на римлян.
Гвиндах молча признал это, затем принял решение.
— Ну и ладно. Давайте мне все ваши деньги, и делайте все, что хотите. По правде говоря, я рад подложить свинью иценам, ибо именно иценская колесница с ножами на ободьях много лет назад сделала это, — он указал на свое лицо. — А это, — он дотронулся до обрубка ноги, — произошло при другом случае, в который мы не будем углубляться.
— Премного благодарны! — пылко воскликнул Квинт, и остальные эхом повторили его слова.
Гвиндах пожал плечами.
— Если вас не убьют, — а повторяю, вряд ли это возможно, — я вас найду, будьте уверены, и заберу своих лошадей.
— Ты их получишь, — заверил его Квинт, — и кошелек золота впридачу, обещаю тебе.
Фабиан состроил гримасу, услышав о таком расточительстве, но промолчал. Они уселись рядом с Гвиндахом, когда поросенок дожарился, осторожно сняли его с вертела. Съели часть того, что им причиталось, сложили остальное в сумки, отдали Гвиндаху все свои наличные и отбыли с тремя подходящими пони.
Когда они в последний раз оглянулись на барышника, тот карабкался на повозку, ловко управляясь единственной ногой. Он заметил, что на него смотрят, и помахал рукой, всем своим видом показывая, что не обиделся.
— Я верю, что удача к нам вернулась, — сказал Дион. — и теперь мы взаправду можем поспешить — хвала Фортуне!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Омела и меч - Сетон Ани

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Ваши комментарии
к роману Омела и меч - Сетон Ани



Потрясающий роман! Не могла оторваться, читается на одном дыхании.
Омела и меч - Сетон АниДаша
29.07.2012, 8.57





Очень понравилось, захватывающе, романтично, мистично. Правда, роман более приключенческий, чем любовный, но тем не менее очень интригует.
Омела и меч - Сетон АниAlinushka
9.03.2014, 18.11








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100