Читать онлайн Гнездо дракона, автора - Сетон Ани, Раздел - Глава восьмая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гнездо дракона - Сетон Ани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.91 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гнездо дракона - Сетон Ани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гнездо дракона - Сетон Ани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Сетон Ани

Гнездо дракона

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава восьмая

Жизнь в Драгонвике продолжалась как ни в чем не бывало, словно тот безумный день в Гудзоне Миранде просто приснился. Николас послал в Нью-Йорк и Бостон за книгами. Ящики с ними прибывали на каждом пароходе и переносились с пристани вверх в башенную комнату, где он теперь проводил большую часть времени. Шхуна, вернувшаяся с востока, доставила новую партию чужеземных растений, и к великому сожалению Миранды, прекрасные персидские олеандры были убраны из оранжереи, чтобы освободить место для пальм, алоэ и каких-то луковичных цейлонских папоротников, которые она сочла просто уродливыми. Она восхищалась восковыми розовыми цветами олеандров и их похожими на пики листьями веселого зеленого цвета и очень скучала без тонкого аромата, который незаметно проникал в столовую. Но Николас, похоже, потерял к цветам всякий интерес.
К началу декабря у всех появились более серьезные проблемы, чем рассаживание кустов. Схватки против помещичьего землевладения набирали силу.
Шестого декабря пришел день Святого Николая и в соответствии с голландскими обычаями это был день вручения подарков. На праздник к Кэтрин было приглашено несколько соседских детей, и к трем все гости уже прибыли: Домини Хайсман, пастор со своей женой и тремя нарядными детьми, семейство Верпланков из Киндерхука со своим выводком, двое внучат Ван Рансселиров и маленькие Дежони из Стьювезанта.
Сам Николас изображал своего святого, но не того веселого Санта-Клауса, каким его полюбили дети и взрослые, самого первого проповедника четвертого века. Синее атласное одеяние, жесткое от вышивки, золотая митра и епископский посох были вывезены из Голландии, как и традиционная церемония, которую Николас обставил с благоговейно-возвышенной торжественностью. Хотя он не принес пучок розг для наказания непослушных детей, Кэтрин и ее гости сидели совершено перепуганные, пока он поучал их, говоря в предписанном традицией стиле об их грехах. Даже когда он поднял высоко над головой свой посох и раскрыл мешок из муслина, из которого на пол с шумом посыпался дождь засахаренных слив, дети ждали, пока он не скроется в боковой двери, и только потом набросились на конфеты.
После того, как они наелись засахаренных слив, двойные двери итальянской гостиной распахнулись, открывая длинный стол, покрытый штофом, под которым лежали в ряд позолоченные деревянные сабо. Эти башмаки вместе с костюмом святого тоже из года в год хранились на чердаке. На каждом сабо было написано имя ребенка, и кроме пучка сена — для лошади святого Николая — в них лежало множество игрушек и сладостей.
Николас не ошибался в том, что немедленный исход бунта затрагивает лично его. Более широкие аспекты дела его не волновали. То, что события нескольких следующих дней — события, в которых он не принимал участия и игнорировал, пока они не прекратились — были в конечном счете направлены на то, чтобы разрушить его жизнь, он не знал и не желал знать.
Волнения в графстве достигли своего пика за пределами имения Драгонвик в землях Ван Рансселиров. 12 декабря в Копаке шериф Генри Миллер и его помощники попытались выселить двух фермеров, не уплативших ренту. Они встретили отчаянное сопротивление. Маленький врач Смит Боутон, замаскировавшийся под вождя Большого Грома, своей речью воспламенил три сотни своих «индейцев» в ситцевых нарядах. Они схватили шерифа и в смоляной бочке спалили все его документы. Совершив это славное деяние, они позволили всем офицерам уехать обратно в Гудзон, провожая их издевками и ревом рога.
К восемнадцатому декабря дела накалились до предела. Большой Гром созвал массовый митинг в Смоук-Холлоу недалеко от Клаверака. Около тысячи «индейцев» собрались на площади у гостиницы — улюлюкающая, гикающая толпа в масках и плащах. В этот раз у фермеров было много ружей, а погреб заведения, полный бутылок виски, подвергся набегу. Сочетание оружия и спиртного привело к трагедии.
Пока доктор Боутон с балкона гостиницы тщетно пытался утихомирить своих разбушевавшихся «индейцев», шальной выстрел убил одного из них — юного Билла Райфенберга, тихого мальчика с ближайшей фермы, единственного сына вдовы.
Неожиданно притихшая толпа сгрудилась вокруг неподвижного тела на земле, глазея на расплывающееся красное пятно на ситцевой рубашке. Кто-то стащил с парнишки лисью маску. Джефф, еще не замаскированный, находился наверху вместе с Боуто ном. Оба врача обменялись взглядами ужаса.
— Ну вот! — закричал Джефф. — Посмотри, может тебе удастся успокоить их, а я попробую что-нибудь сделать для мальчика.
Большой Гром перегнулся через балконные перила. Джефф слетел с лестницы и опустился на колени перед неподвижным телом. Но было уже поздно. Джефф все еще стоял на коленях, спрашивая себя, как же он сообщит эту весть миссис Райфенберг и горько сожалея о трагедии и неизбежном ущербе их делу, когда через подавленную толпу галопом пронесся шериф Миллер и пять его помощников.
— Теперь еще и убийство к прочим преступлениям! — закричал шериф, разобравшись в ситуации. Затем, увидев на балконе фигуру Боутона, ликующе приказал: — Вперед, ребята, наконец-то мы взяли Большого Грома!
Со взведенными курками офицеры ворвались в гостиницу. Боутона они нашли в комнате наверху у камина, он был удручен, его рот был искажен от отчаяния, несколько минут он сопротивлялся аресту, напрягая свои невеликие силы и ругаясь. Шесть мужчин стащили его вниз и взвалили на лошадь.
Джефф беспомощно наблюдал за происходящим. Он ничего не мог сделать для друга, а дальнейшие столкновения с законом могли причинить им только вред. Шериф не обращал на него внимания. У него не было ордера на арест доктора Тернера, которого он хорошо знал, и который нравился ему, и спешил убраться от ошеломленной молчаливой толпы, пока она не представляет угрозы. Он хлестнул по крупу лошадь, на которой был связан Боутон. Затем он и его люди вскочили в седла и погнали свою добычу вниз по дороге к Гудзону.
Джефф помог отнести Билла Райфенберга в дом его матери и сделал что мог для вдовы. Затем полный скорби, вернулся в город.
Большой Гром находился в тюрьме, но власти нервничали. Всю эту ночь с холмов, не прекращаясь, доносились звуки рога. Противники арендной системы рассылали угрозы, обещающие освободить своего вождя силой. Они спалят дотла город. Была мобилизована легкая кавалерия Гудзона, из Олбани на помощь пришло городское ополчение. Наконец, когда паника дошла до предела, было отправленно послание в Нью-Йорк, и на рейсовых судах к Гудзону подошла германо-американская кавалерия из войск капитана Крэка.
Джефф стоял на ступенях своего дома и наблюдал, как лихие кавалеристы гарцевали от пристани вдоль Фронт-стрит к Уоррену. Впереди шел духовой оркестр, чей военный шум создавал красноречивый аккомпанемент великолепию золотых эполет и тесьмы, металлических касок с белым плюмажем и золоченых орлов, болтающимся ножнам и сияющим кожаным сапогам.
И все это, чтобы расправиться с горсткой фермеров в ночных рубашках и одним несчастным заключенным. Джефф устало отвернулся и вошел в свою операционную. Он рухнул в кресло и спрятал лицо в ладонях.
Райла, седая цветная старуха, ухаживающая за ним, волоча ноги вошла в комнату и поставила у его локтя кружку с подогретым пивом.
— Выпейте, масса, — сказала она. — Это маломало подбодрит вас.
— Что бы я делал без тебя? — заметил Джефф.
— Что-то вы делали до меня, но я не против, чтоб вы старались, — объявила старуха, качая головой в тюрбане, она была беглой рабыней с плантации в Джорджии, которой три года назад удалось добраться до особой станции подпольной железной дороги, ведущей в Канаду, где она свалилась от воспаления легких. Джефф вылечил ее, и с тех пор она была сильно к нему привязана.
— Теперь вы перестали размышлять об этих бедных фермерах, — добавила она, похлопывая его по плечу. — Но когда-нибудь придет время свободы, как оно придет и для негров. Никто никогда не увидит, как человек страдает из-за людских несчастий. И хватит, сейчас же.
Джефф осушил свою кружку и отсутствующе улыбнулся. Он привык к ее ласковой ругани. Нет, время еще не пришло, размышлял он. Когда-нибудь фермеры действительно победят, но это будет достигнуто не бунтами и насилием. Мы боремся за демократию и должны пользоваться демократическими, методами. Наш путь — это выборы. Мы изберем на пост губернатора справедливого и честного человека.
Джефф встал, надевая шляпу и пальто, и вышел из дома, направляясь в тюрьму, где собирался, как мог, утешить своего друга. Пробираясь по шумным улицам, где на каждом шагу толпились люди в яркой форме, он думал о Николасе Ван Рине. Этот человек станет еще высокомернее, чем сейчас. «Черт бы его побрал», пробормотал Джефф. И он вторично ощутил бессильный гнев.
Ливингстоны и Ван Рансселиры в конце концов осознали, что идет война против арендной системы. Их самодовольство было поколеблено, они даже были напуганы. Но не Николас, вросший в свое превосходство, убежденный что ничто не в силах изменить мир, который он унаследовал, или угрожать его господству.
Полагаю, этот человек действительно опасен, размышлял Джефф. Помоги Господь тому, кто встанет у него на пути, если вообще найдется человек способный пробить его броню.
Затем он подумал о Миранде.. Восторженная дурочка! Упрямо цепляется за атмосферу порочной роскоши, притворяется, будто она аристократка, открыто поклоняется этому темному, непредсказуемому хозяину Драгонвика. Ее крылышки будут сильно опалены, прежде чем она вернется в родной дом. Все, что нужно ее гладеньким, беленьким ручкам, которые она так явно бережет, это честная работа и простой честный муж, который выбьет из нее всю дурь и даст ей полный дом детишек. Она достаточно здорова, хотя ей бы не помешало набрать мяса на свои кости, с раздражением думал Джефф.
В обычаях Ван Ринов было закрывать Драгонвик после нового года и переправляться вместе со слугами в Нью-Йорк, в городское имение. Но в этот раз Николас наложил вето на эти планы.
— Но почему? — обиженно спросила Джоанна. — Зимой здесь довольно скучно, и я не понимаю, зачем владеть городским домом, если мы не можем им пользоваться. К тому же, я хочу пойти в театр.
Был уже вечер и все сидели в Красной комнате. Джоанна, решив с пользой для себя использовать мастерство Миранды в обращении с иголкой, свалила на нее ворох новых салфеток для вышивания. Девушка сидела, рукодельничая, в дальнем углу у клавесина на маленьком прямом стуле, который постепенно в соответствии с неписаным правилом стал ее законным местом. Кэтрин уже была в постели. Этот вечер отличался от многих предыдущих вечеров, которые Николас проводил с ним, когда Джоанна зевала, читала что-то в журнале, вновь зевала, пока часы из золоченой бронзы не отсчитывали время отправляться спать.
— Эту зиму я предпочитаю оставаться в Драгонвике, любовь моя, — повторил Николас. — Если вам нужны новые наряды, вы можете послать за ними в город.
Крупное лицо Джоанны сморщилось и она облизнула губы.
— Но почему, Николас? У меня было так много планов.
Он встал с кресла, обошел большой стол и с легкой улыбкой поглядел на жену. Ее ноги в красных шлепанцах, которыми она выбивала какую-то раздражающую дробь по скамеечке для ног, постепенно перестали двигаться.
— Не может же быть, что это все из-за волнений. Вы сами говорили, что все кончено, раз Боутон в тюрьме, — настаивала она, но ее голос становился все тише. — И зимой здесь нехорошо. Я могу простудиться.
Николас сделал еле заметное движение рукой.
— Это было бы очень прискорбно, моя дорогая. Вы должны принять меры предосторожности. Но мы останемся в Драгонвике.
Джоанна заерзала в кресле. Под пристальным взглядом мужа она опустила глаза. На мгновение Миранде стало жаль ее чувство, которое сразу же растворилось в облегчении. Результатом их переезда в город было бы то, что ее обязательно отправили бы назад в Гринвич. Вряд ли они включили бы Миранду в свою нью-йоркскую жизнь.
И все же, почему я не хочу ехать домой? — страстно думала она. Что удерживает меня здесь? Она подняла голову и посмотрела на Николаса. Мягкий свет свечей отбрасывал тень на красные обои стен. Николас господствовал в комнате, как господствовал над обеими женщинами. Словно почувствовав ее взгляд, он повернул голову и взглянул на Миранду.
И вновь девушка ощутила слабое потрясение, от того, что на темном лице сияли такие светлые ярко-голубые глаза. Должно быть именно эта неправильность создавала эффект отчужденности, закрытых окон, за которыми нельзя было увидеть признаков жизни. По спине пробежал холод, но одновременно и очаровательное влечение, до того сильное, что если бы он протянул к ней руку, она бросилась бы к нему, совершенно позабыв о Джоанне и обо всех приличиях.
Вместо этого он наклонился и подобрал носовой платок Джоанны, упавший на пол, который с поклоном вручил жене.
— Спокойной ночи, леди, — мягко сказал он. — Желаю вам хорошо отдохнуть.
И он ушел.
Оставшиеся полчаса, пока не вошел Томкинс с вином и пирожными, хозяйка Драгонвика молча сидела в своем кресле, и ее глаза застыли на носовом платке, который лежал там, где Николас положил его на ее колени.
Январь и февраль прошли для Миранды замечательно. Река была скована льдом, дороги были почти непроезжи, и потому гостей не было. Внешне дни проходили монотонно, но Миранда так не считала. В Драгонвике нарастало напряжение. Странное чувство растущего ожидания, которое, казалось, не имело причины. Каждое утро она просыпалась в возбуждении, которое каждый спокойный зимний вечер отвергал. Изменений не было, и все же возбуждение возвращалось.
В середине марта начались вьюги и Джоанна оставалась в постели, все-таки подхватив простуду, которой так боялась. Звуки кашля и прочищаемого носа проникали даже через закрытую дверь огромной спальни. Миранда, проходя мимо ее двери по пути в классную комнату, увидела, как Магда вбегает в комнату с тазом горчицы и воды и кувшином горячего глинтвейна. Услышала, как Джоанна хриплым голосом капризно спрашивала, готовы ли уже поджаренные хлебцы.
Даже когда она больна, она не может думать ни о чем, кроме еды, презрительно подумала Миранда, и пошла вниз звать Кэтрин на урок.
Классная комната была ярко освещена огнем очага. Снег залепил все окна, хотя ветер дул с умеренной силой. Две светлые головки, льняная и янтарно-золотая, склонились над исписанной каракулями грифельной доской, когда неожиданно открылась дверь. В комнату вошел Николас, и округлившиеся глаза девочки повторили удивление Миранды.
— Рада видеть вас… кузен Николас, — запинаясь сказала она. — Мы… я только что поправляла подсчеты Кэтрин.
Он впервые вошел в классную. И ее удивление возросло, когда она заметила в его движениях некую неуверенность. Она чувствовала, что он что-то хотел сказать, но сейчас неожиданно передумал.
Николас подошел к окну, немного постоял, глядя на серую реку, почти скрытую за мельтешащими снежинками.
— Девочка хорошо себя ведет? — без интереса спросил он. Трина быстро заморгала.
— О да. Она неплохо считает. Я думаю, она уже готова перейти к учебнику по арифметике. Может быть, мы должны послать в город?..
Николас мельком взглянул на дочь. Ее щеки горели, а пальцы побелели, так сильно она сжимала грифель. Он коротко рассмеялся.
— К чему беспокоиться об учебнике? Немного сложения и вычитания — это вполне достаточно для девочки.
Еще больше озадаченная горечью его тона, который редко выдавал его чувства, Миранда робко произнесла:
— И… я думаю, это большое разочарование, что у вас нет сына.
Характерное выражение пробежало до лицу Николаса.
— Я не страдаю от разочарований, — произнес он и, подойдя к камину, вытянул руки над пламенем.
Миранда покраснела. Это была большая самонадеянность с ее стороны говорить подобные вещи. Но имел ли он в виду, что не позволяет себе чувствовать разочарование из-за неудачи произвести на свет наследника, который продолжит прямую линию Ван Ринов, или же он хотел сказать, что он и Джоанна все еще могут?..
Боль от незаконченной мысли так сильно ударила ее в сердце, что она поспешила заговорить:
— Думаю, метель скоро прекратится. Я хочу сказать, что на западе, похоже, просветлело.
— Надеюсь, — ответил Николас. — Или доктор не сможет приехать.
— Доктор? — удивленно повторила она.
— Конечно, — ответил он с возрастающей холодностью. — Миссис Ван Рин больна, и я естественно послал за врачом.
Девушка была расстроена его тоном, а так же тем, как он сказал «миссис Ван Рин». Можно подумать, что он сознательно ставит ее на место.
— Я не знала, что кузина… что миссис Ван Рин так больна.
Николас не ответил. Он отошел от очага, и быстрым нетерпеливым шагом подошел к окну. Он задернул тяжелые шторы, отвернулся от окна и сказал Кэтрин:
— Когда уроки закончатся, иди к матери. Надо оказать ей внимание.
— Да, папа, — ответила девочка.
Она поколебалась, затем пересилила благоговение перед отцом и спросила:
— А доктор Гамильтон даст мне поиграть со своими часами со звоном как и в прошлом году, когда я болела корью?
Николас нахмурился.
— Доктор Гамильтон не приедет. Я послал за доктором Тернером.
Миранда быстро подняла голову. Почему? спросила она себя. Почему Тернер, этот грубиян и враг Николаса? Есть ведь и другие хорошие врачи кроме Гамильтона.
Джефф, после того как открыл дверь молодому конюху в ливрее Ван Рина и получил приглашение в Драгонвик, задавал себе тот же вопрос. Он с тоской посмотрел на метель, раздумывая, не может ли он отказать. Но любопытство все-таки взяло верх, любопытство и еще чувство профессиональной гордости. Если Николас так сильно верил в него как во врача, что даже оказался выше их разногласий, он, Джефф, тоже может ответить великодушием.
Когда Джефф доехал до Драгонвика, уже стемнело. В сумерках большой каменный дом казался гигантским, и его башенки и двускатные крыши четко вырисовывались на фоне темного неба. Все шторы в доме были задернуты так плотно, что ни один лучик света не мог через них проникнуть. Здесь не ощущалось ни тепла, ни жизни, ни уюта. Это злое и гнилое место, думал Джефф. Оно принадлежит умирающей эпохе.
Хотя Джефф был весьма здравомыслящим молодым человеком, вид этого дома подействовал на него столь удручающе, что у самых въездных ворот он чуть было не развернул лошадь назад. Можно было бы попросить приют в доме священника или на любой ферме — но как он потом будет выглядеть в своих собственных глазах? — думал Джефф, начиная сердиться на самого себя. Все это несерьезно, приятель.
Кроме того, его ждет больной человек, который нуждается в его помощи, а Джефф никогда и никому в этом не отказывал.
Он постучал серебряным кольцом на двери, и на пороге сразу же возник Томкинс.
— Добрый вечер, сэр. Боюсь, что вам пришлось пережить ужасную поездку. Вас ожидают уже два часа.
Джефф, подув на пальцы, направился в дальний конец холла, где горел камин. Жаркий огонь и множество свечей почти не помогли ему избавиться от гнетущей атмосферы мрачной роскоши. Джефф стащил пальто и попытался согреть замерзшие ноги.
— Надеюсь, что миссис Ван Рин больна не слишком серьезно, — сказал он. — Как она себя чувствует?
— Думаю, лучше, сэр. Но милорд очень хотел, чтоб вы все-равно приехали. Он всегда так заботится о здоровье миледи.
Вот это да, подумал Джефф. Он не мог себе представить Николаса в роли слишком заботливого супруга. Но, возможно, он и ошибается. Неожиданно Джефф признался самому себе, что он никогда как следует не понимал этих людей.
Томкинс повел его наверх, где обеспокоенная Магда встретила его прямо у дверей спальни, в которой находилась ее хозяйка. Джоанна с хмурым лицом протянула ему толстую руку и туг же отдернула, как только Джефф ее коснулся. Рука безжизненно упала на кровать.
— Не понимаю, почему мистер Ван Рин не вызвал, как обычно, доктора Гамильтона.
— Мне очень жаль, мэм, — ответил он, несколько смутившись. — Но я приложу все силы, чтобы вам помочь.
Он произвел тщательный осмотр, не обращая внимание на недовольство Джоанны и неодобрительные взгляды Магды.
Кроме сильной простуды ничего серьезного у Джоанны не оказалось. Учитывая огромный объем тела, через который требовалось прогонять кровь, даже ее сердце было в хорошем состоянии.
— Причин для тревоги нет, мэм, — бодро сообщил он ей. — Принимайте эти капли три раза в день, а также кусочек очищенной луковицы в сахаре от кашля. Скоро вы почувствуете себя лучше. И еще одно, — добавил Джефф, заметив гору сладостей на столике перед кроватью, — несколько дней пища должна быть легкой. Каша и чай, можно вареные яйца. Ничего больше. Вам нужно соблюдать диету.
Он чуть не онемел, увидев, как лицо ее исказилось гневом, а рот упрямо сжался.
— Я буду есть то, что захочу, — заявила она. — Магда, проследи, чтобы скорее принесли мой ромовый торт, который я велела приготовить. Я хочу его съесть.
Ее маленькие глазки с вызовом посмотрели на Джеффа.
— Но без торта ваша простуда пройдет быстрее, — назидательно произнес он.
— Она пройдет и в любом случае.
Зря он сюда заявился. Джеффу вдруг очень захотелось домой, в уют своей маленькой комнаты, чтобы быть в пределах досягаемости тех людей, которые действительно в нем нуждаются. Он огляделся по сторонам, ища предлог, с помощью которого он мог завершить беседу и спокойно удалиться. Его взгляд, блуждавший по неряшливой комнате, наконец просветлел.
— Какие удивительные цветы! — как можно любезнее произнес он, указывая на небольшой куст, находящийся в эмалированном горшке рядом с большим столом. Цветы, красными звездами сияющие среди длинных зеленых листьев, наполняли комнату приятным ароматом. Гнев в глазах Джоанны исчез.
— Это один из персидских олеандров мистера Ван Рина, — медленно сказала она. — Он велел принести его сюда, чтоб украсить мою комнату. Они чудесные, правда?
Она говорила странно неуверенным голосом. Очевидно патрун редко утруждал себя тем, что дарил жене цветы, подумал Джефф, и по правде говоря, если бы я женился на этом куске жира, я бы не стал этого делать и вовсе.
Он неопределенно улыбнулся, согласившись, что растение на редкость красиво, и вышел из спальни.
Проходя по коридору он увидел Миранду, стоявшую в дверях собственной комнаты. Девушка холодно кивнула ему, а ее удлиненные красивые глаза взглянули на него довольно хмуро. В зеленом платье, украшенном тончайшим кружевом и со слегка надушенной головкой она напомнила ему полевую лилию. Он так же холодно ей поклонился, обиженный ее продолжающейся враждебностью.
Как обнаружил Джефф, эта враждебность хозяином дома по всей видимости не разделялась, потому что внизу он сам подошел к нему и поприветствовал с самой обаятельной улыбкой. Он внимательно выслушал отчет Джеффа по поводу здоровья жены, а в конце произнес:
— Да, я верю в вашу компетентность. Действительно, простуда уже проходит, но всегда следует убедиться, что легкие не поражены и нет угрозы какого-нибудь внезапного воспаления. Не так ли, сэр?
Джефф согласился и коротко поведал хозяину дома о том, что он предложил миссис Ван Рин ограничить себя в еде.
— Она согласилась с вами? — спросил Николас.
— Конечно же, нет, — с сожалением произнес Джефф. — Вместо этого она велела принести ей ромовый торт.
Слова Джеффа вызвали короткую паузу, а затем Николас сказал:
— Да, боюсь моя жена слишком приверженна застольным радостям, — и он снисходительно улыбнулся.
Улыбка и тон, с которым он говорил о жене, были именно такими — снисходительными, наполовину сожалеющими, наполовину недоумевающими, именно так человек может относиться к непослушному ребенку.
Вполне естественно, и все же глубоко внутри Джефф ощутил непонятную дрожь. Он внимательно посмотрел на хозяина, и дрожь исчезла. Улыбка на красивом лице Николаса была настоящей, а его удивительные голубые глаза не выражали ничего, кроме вежливого интереса к гостю.
Джеффу очень понравился этот вечер. Ему приготовили комнату, и Николас решительно отмел все его возражения ехать обратно. Было бы безумием отправляться в столь дальнюю дорогу в такой поздний час.
За ужином к ним присоединилась Миранда, и хотя вначале девушка была очень молчалива и сдержанна, постепенно она оказалась втянутой Николасом в разговор, так как тема, предложенная им, была на редкость животрепещущей. Вскоре к ним присоединился и Джефф.
В девять часов, когда Николас встал из-за стола, Миранда, поняв, что вечер кончается, разочарованно вздохнула. К его собственному удивлению, Джефф невольно испытал то же самое. Николас придал ему убеждение в собственной значимости, а Джефф как всякий обыкновенный человек не мог не получить от этого удовольствие.
— Пойду навещу миссис Ван Рин, — сообщил Николас.
Джефф вытянул ноги.
— Мне, наверное, следует еще раз взглянуть на нее? — без особого энтузиазма спросил он.
— Я позову вас, если это потребуется, — и Николас вышел из комнаты. Глаза Миранды внимательно проследили за ним взглядом.
— Да, — произнес Джефф, заметив выражение ее лица, и засмеялся. — Должен признать, он может быть очень обаятельным.
Она вспыхнула, и ее лицо приняло мечтательное выражение.
— Правда? — сказала она. — Он замечательный и… и…
— Чепуха, — зло ответил Джефф. Хотя он испытывал восхищение перед Николасом в большей степени, чем сам хотел бы в этом признаться, ему не понравилось, как девушка на него смотрела.
— Почему вы всегда обращаетесь со мной как с глупым ребенком? — с негодованием воскликнула Миранда.
Джефф усмехнувшись отодвинул свой стул.
— Я избавлю вас от очевидного ответа. Выходя из комнаты, он ощутил в себе горячее желание ее отшлепать.
Он поднялся в свою спальню, снял пиджак и надел халат из желтой парчи, подбитый бархатом, который был для него приготовлен. Джефф осторожно застегнул все пуговицы и, глядя на себя в огромное зеркало, расхохотался. Его песочные волосы, толстая шея и волосатая грудь в этом элегантном наряде выглядели довольно нелепо.
— Красивые перышки не сделают из тебя павлина, дружище, — заметил он самому себе и сел у камина на случай, если Николас все-таки вызовет его.
Прошел уже час, но никто к нему не приходил, и поэтому Джефф с чистой совестью забрался в постель.
Миранда тоже отправилась наверх. Из-за Джеффа она вся кипела от негодования. Поднявшись на лестничную площадку, она резко повернулась и пошла через холл к комнате Кэтрин, чтобы пожелать ей спокойной ночи, хотя почти не сомневалась, что девочка уже спит. Миранда вошла в спальню и осторожно прикрыла за собой дверь. У кровати горел ночник, и она с удивлением заметила, что Кэтрин сидит на постели совершенно прямо, а ее глаза широко открыты.
— Почему ты не спишь, дорогая? — мягко пожурила ее Миранда.
— Я не могу, — ответила девочка. — Внизу так шумно.
— Шумно? — Миранда поправила подушку и расправила простыни. — Что ты, нет никакого шума, малышка. Тебе приснилось.
Круглые блеклые глаза выразили недоверие.
— Разве ты не слышишь? Пианино все играет и играет. И какая-то леди все смеется, смеется, тоненьким голосом.
Миранда прислушалась. Не было слышно никаких звуков кроме капели за окном. Она покачала головой.
— Ложись, дорогая. Ты ничего не выдумываешь? Девочка оттолкнула ее руку.
— Поверь мне, Миранда. Я слышу это так ясно. Послушай в холле.
Чтобы успокоить ее, Миранда открыла дверь. В доме не только не было шумно, а напротив, там стояла необыкновенная тишина. Нигде не было даже слуг. Двери всех спален были закрыты. Она печально спрашивала себя, неужели Николас все еще находится у Джоанны за большой дверью в другом конце холла. Слышалось слабое шипение оплывающих свечей и никаких других звуков больше. Тишина показалась ей тяжелой и давящей.
— Теперь ты слышишь, да? — закричала девочка. — Смех такой громкий, но он совсем не, веселый. Кажется, это в Красной комнате.
И неожиданно, словно в ней прорвало какие-то тайные шлюзы, девочку захлестнул ужас.
— Это Азильда, — дико закричала она. — О ней говорила Зелия. Пианино и смех. Заставь ее замолчать… пожалуйста, пожалуйста, заставь замолчать…
Ее блеклые глаза буквально почернели от ужаса. Миранда схватила маленькие плечики и встряхнула их.
— Послушай, Кэтрин, — воскликнула она, стараясь проникнуть сквозь завесу панического страха. — Здесь ничего нет. Я ничего не слышу. Зелия просто глупая старуха, ты не должна верить в ее нелепые сказки.
Девочка задержала дыхание, прислушиваясь. Против собственной воли Миранда тоже стала вслушиваться во тьму и при этом по ее коже пробежали мурашки. Однако никаких звуков по-прежнему не было слышно. Девочка легла с усталым вздохом.
— Теперь перестало, — сказала она.
— Ничего и не было, — сердито ответила Миранда, но Кэтрин ее уже не слышала. Ее веки закрылись, а прерывистое дыхание постепенно выровнялось. Через несколько минут она уснула.
Миранда пошла в собственную комнату, недовольная своим желанием бежать через холл и дергать шнурок звонка, чтобы хоть кто-нибудь пришел к ней и поговорил.
Чепуха, уверяла она себя. Я ничего не слышала, и никто не слышал. Это все выдумки впечатлительного ребенка.
Миранда подняла руки над головой и потянулась. Она еще не проснулась окончательно. Девушка засунула ноги под. одеяло, затем вновь вытащила их и наконец села. В холле послышался топот бегущих ног, чьи-то голоса, а затем стук в отдаленную дверь.
Миранда надела домашние туфли и вышла в холл. Со свечами в руках бестолково носились взад и вперед слуги. Магда стояла, заламывая руки, а ее некрасивое лицо буквально посерело. По ее указанию лакей постучал в дверь Джеффа, который сразу же вышел.
— Что случилось? — спросил он в спокойной готовности, хотя его голос был еще хрипловат от сна.
— Мифрау стало плохо! — вскричала Магда. — Торопитесь сэр.
Джефф подхватил свой саквояж, и плотно запахнувшись великолепным халатом, быстро зашагал в комнату Джоанны. Миранда последовала за ним.
В комнате слышались звуки рвоты, устойчивые, почти ритмичные. На кровати бесформенная фигура отбрасывалась взад вперед с пугающей регулярностью.
Несколько мгновений Джефф в ужасе стоял неподвижно, затем с трудом нащупал пульс, оказавшийся страшно медленным и неровным, а кожа под его пальцами была липкой как у угря.
— Что случилось? — резко спросил он Магду, которая стояла рядом с постелью и стонала. Безумный страх заставил ее забыть о пренебрежении к молодому доктору.
— Это началось внезапно, примерно около часа назад. Рвота и понос. Я думала, пройдет.
— Она ела это? — спросил Джефф.
На столе у кровати все еще стоял огромный торт, пропитанный ромом и начиненный сухими фруктами. Рядом стояла мельница для раскалывания орехов. Джоанна обожала мускатные орехи.
Служанка кивнула.
— Да, и очень много. Мистер Ван Рин просил ее не есть, но только ей очень хотелось.
— Где мистер Ван Рин? — выпалил Джефф.
Он сделал для своей пациентки все, что мог, пытаясь поддержать ее сердце нашатырным спиртом, но оно уже не справлялось с нагрузкой. Он положил на ее лоб и вздутый живот горячие грелки, но она быстро сбросила их.
— Он наверху в башне. Я пошлю за ним. Острое расстройство желудка? — быстро размышлял Джефф. Воспаление кишок? Торт мог служить объяснением, слишком обильная еда для истощенного организма могла быть опасна и все же он не был удовлетворен. Зрачки Джоанны до того увеличились, что глаза казались не голубыми, а черными. Так бывает от воздействия некоторых наркотиков, решил Джефф.
— Она принимала какие-нибудь лекарства? — спросил он Магду.
Служанка покачала головой.
— Ничего, сэр, кроме тех капель, что вы дали. Капли были совершенно безвредными и он стал спрашивать дальше:
— Что она ела после того, как я ее осматривал? Подумайте хорошенько.
— Ничего, кроме этого торта.
Джефф мрачно принялся за дело, но когда рвота стала слабее, пульс тоже стал слабеть, и лицо Джоанны приняло синеватый оттенок. Джефф знал, что Николас в любой момент может войти, и потому он должен поторопиться с вопросами, которые ему не хотелось задавать при нем и на которые не оставалось времени.
— Мистер Ван Рин давал ей что-нибудь? Служанка затрясла головой.
— Я все время была в комнате, убирала здесь. Он только отрезал ей кусок торта, когда она об этом попросила, и все.
— Я глупец, — думал Джефф, в отчаянии растирая толстые холодеющие руки.
Быстро вошел Николас и молча обошел Миранду, неподвижно стоящую в дверях.
Он подошел к жене, и, похоже, она почувствовала его присутствие. Глядя на него умоляющими глазами, она с трудом зашевелила губами, а ее дыхание стало прерывистым.
— Что с ней? — воскликнул Николас, повернув побелевшее лицо к Джеффу, который в ответ беспомощно развел руками.
— Острое расстройство желудка. Боюсь, что сердце не выдержит, — прошептал он. Он укрыл ее одеялами и велел немедленно принести грелки. Затем он приподнял Джоанну, чтобы облегчить ее дыхание. Николас застыл неподвижно, словно на него напал столбняк.
Через двадцать минут дыхание Джоанны прекратилось совсем. Магда вскрикнула и, всхлипывая, выбежала из комнаты.
Джефф натянул простыню поверх широко распахнутых глаз и погрузился в кресло, ощущая стыд и презрение к самому себе. Он же все время был здесь. Он обязан был спасти ее. Может, вчера он что-то недосмотрел? Должно быть, имелись какие-то симптомы, которые он сразу не распознал. А я был так самонадеян, горько подумал он.
Николас отвернулся от кровати, двигаясь словно сомнамбула.
— Чревоугодие погубило ее, — сказал он. В выражении его голоса не слышалось никаких иных чувств, кроме тихой печали — он просто констатировал факт. И только на следующий день эти слова поразили Джеффа своей странной бесчувственностью.
Николас пошел к двери и увидел перепуганную девушку.
— Идите спать, Миранда, — сказал он. — Все кончено.
Она с трудом вздохнула. С того момента как она вошла в комнату, события приобрели правдоподобие ночного кошмара. Миранда оцепенела. Повинуясь Николасу, она послушно отправилась в свою спальню.
Патрун, выйдя в холл, созвал потрясенных слуг и отдал необходимые распоряжения.
Подняв голову, Джефф обнаружил, что он остался один на один с покрытым простыней телом. Не сознавая, зачем он это делает, он отломил кусок торта и, завернув его в салфетку, положил в свой карман. Затем взял в руки саквояж и пошел прочь из мрачной комнаты. По пути он прошел мимо небольшого куста олеандра, вспомнив при этом, как Джоанна гордилась им. Бедняжка, подумал он, в этом доме вряд ли стоит ожидать хоть малейшего сожаления от ее кончины.
Вскоре, когда поместье осталось далеко позади, он услышал, так же как и все в Драгонвике, звон церковного колокола в деревне.
Дон, дон, дон, гремел большой колокол. Тридцать четыре раза, по одному удару на каждый год жизни несчастной Джоанны Ван Рин.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Гнездо дракона - Сетон Ани



НУ не гоже на полу. А четверо его могут поднять.А за-ОАО)"кцыф и быть похитрее персонажу.
Гнездо дракона - Сетон АниПараджари И.
15.10.2010, 21.53





Читала несколько лет назад, роман запомнился, для меня это показатель. Кто не любит слащавых сцен, а предпочитает горькую правду жизни, читать обязательно. Жаль главную героиню, столько пришлось вынести, остается домыслить, что в новых отношениях она обретет женское счастье.
Гнездо дракона - Сетон АниАрина
24.08.2013, 23.28





К сведению, у этого романа есть экранизация - американская мелодрама "Драгонвик" (1946 г.). В ролях: Джин Тирни, Винсент Прайс и др. rnСтиль повествования может показаться суховатым, созвучным со стилем, например, Шарлотты Бронте, но, согласитесь, в этом есть свое очарование.
Гнездо дракона - Сетон АниАрина
25.08.2013, 11.00





Боже, неужели на этом сайте появилась интеллектуалка. Я сражен.
Гнездо дракона - Сетон АниЭнди
25.08.2013, 11.45





Боже, неужели на этом сайте появилась интеллектуалка. Я сражен.
Гнездо дракона - Сетон АниЭнди
25.08.2013, 11.45





Судя по ряду комментов, нас таких на сайте, интеллектуально подкованных, не так уж мало, это радует))) Нужно иногда отключаться от повседневных забот...
Гнездо дракона - Сетон АниАрина
25.08.2013, 14.21





книга оставила какой-то осадок но не пожалела что прочитала есть о чем подумать
Гнездо дракона - Сетон Анибогдана
28.08.2014, 18.54





Напомнило чем-то Уилки Коллинза, хотя тот писал более красочно. Ну и не назвала бы любовным романом, хотя в нем есть и любовь и брак, все-таки это просто исторический роман. Очень занимательный.
Гнездо дракона - Сетон АниДракониха
18.12.2015, 15.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100