Читать онлайн Одержимое сердце, автора - Сатклифф Кэтрин, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Одержимое сердце - Сатклифф Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.92 (Голосов: 37)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Одержимое сердце - Сатклифф Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Одержимое сердце - Сатклифф Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Сатклифф Кэтрин

Одержимое сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

Бороться с действием опиума бесполезно, а возможно, у меня не хватало на это духу. Сколько времени прошло, я не могла бы сказать, потому что один час походил на другой. Время было заполнено чьими-то голосами и смутными образами, слишком разрозненными для моего отуманенного сознания, чтобы я могла их понять и оценить.
Мне снилось, что над моей кроватью стоит Би, что лицо ее всего в нескольких дюймах от моего, так близко, что я могла бы сосчитать поры у нее на носу, и я явственно ощущала ее смрадное дыхание.
— Я вас предупреждала, — хрипела она, но, как только я замахнулась на нее, она исчезла, оставив меня метаться в постели и звать на помощь.
Появлялся и исчезал мой муж. Его прохладные руки прикасались к моему лицу, гладили по волосам, он старался успокоить и утешить меня. Каждый раз, когда я открывала глаза, он оказывался рядом. Странно, что в его присутствии на меня нисходил покой, когда мне следовало бы звать на помощь. Потому что, несмотря на его благородную мину, рядом со мной находился мой будущий убийца. И убийца Джейн.
Мое сердце требовало: представь мне хоть какие-нибудь доказательства.
Но их не было, и потому я предпочла верить, надеяться, молить Бога, что заблуждаюсь, что я не права в своих подозрениях, что мы все заблуждались.
На третий день после моего злополучного падения я проснулась и почувствовала, что голова у меня ясная, и увидела Вельзевула на подушке рядом с моей, а муж мой сидел на стуле возле постели и читал книгу. Я задержала дыхание, чтобы он не заметил, что я не сплю, мне хотелось украдкой получше рассмотреть его.
Дневной свет еще не совсем померк: нежный, размытый, как дымка тумана, он струился из окна, и в нем я различала четкие черты милорда. Это напоминало давние времена, когда я любовалась им из своего укромного уголка в таверне, незамеченная им, отмечая ширину его плеч, красоту его благородного лба, его длинные стройные ноги. Будто прошлое вернулось. Он был одет в свободную белую рубашку с широкими рукавами.
Рубашка была заправлена в кожаные бриджи, а бриджи в коричневые сапоги, доходившие до колена. От созерцания этого сильного красивого мужчины сердце мое затрепетало — не от страха, от любви, гордости, желания. В жилах закипела кровь, и отблеск этого огня зажег румянцем мои щеки.
«Милорд, — подумала я, — кажется, я обречена любить тебя, несмотря ни на что».
Пока я так лежала, тайно любуясь им, в мозгу моем проплывали, сменяя друг друга, картины и образы, отражавшие все события, случившиеся со мной с момента моего прибытия в Уолтхэмстоу: первое предчувствие опасности, испытанное мною в розарии, открытие того, что Николаса постоянно держали в состоянии наркотического отупения, наша скромная свадьба и внезапное появление закутанной в плащ женщины на кладбище, появление неизвестной мне особы в нежилых комнатах дома. Эта женщина не попадалась мне на глаза до тех пор, пока мы не обвенчались… Возможно, потому, что до этого момента я не представляла никакой угрозы. Возможно, она пыталась напугать и отвадить меня от дома, но, убедившись, что это не помогло, столкнула с лестницы, надеясь, что уж на этот раз я погибну.
Но кто была эта женщина? Би? Адриенна?.. Саманта? Не было никаких доказательств того, что кто-то, кроме моего мужа, мог столкнуть меня с лестницы.
Я закрыла глаза. Когда я открыла их снова, Николас смотрел на меня.
— Тебе нравится книга? — спросила я тихо.
— Чрезвычайно любопытно.
Он захлопнул ее, не вынимая пальца и заложив им ту страницу, где прервал свое чтение.
— Возможно, ты читала ее. «Экспериментальное исследование свойств опия и его действия на живые существа» Джона Аи. Кажется, он получил за нее премию Харви в 1785 году, во всяком случае, так здесь сказано.
Он постучал пальцем по обложке.
— Я узнал из нее, что требуется очень небольшое количество опиума, чтобы воздействовать на сознание, и что всего после нескольких его доз человек привыкает и впадает в зависимость от него… Тебе известно, что большинство наркоманов, приверженных опиуму, богатые женщины? Я полагаю, что только они и способны позволить себе такую роскошь.
Николас открыл книгу и прочитал вслух:
— Опий часто дают, чтобы притупить боль, вызвать сон, облегчить кашель и… обуздать возбуждение и безумие.
Он снова посмотрел на меня:
— Конечно, далеко не все, кто болезненно зависит от него, женщины.
Попытавшись сесть, я тут же поморщилась от боли и вернулась в прежнее положение.
— Тебе дал эту книгу Тревор?
— Нет.
— А кто?
— Твой друг.
— Доктор Брэббс? Он кивнул.
— Он постоянно приходит проведать тебя.
— И ты позволил ему осматривать меня? Николас усмехнулся.
— Можно сказать, что в отношении твоего здоровья у нас установилось взаимопонимание.
— Надеюсь, это к лучшему, — сказала я — Видеть, как двое самых дорогих мне людей постоянно на ножах, угнетает меня так, что и выразить нельзя.
Я видела, как выражение его лица смягчилось, и он с нежностью посмотрел на меня. Отложив книгу в сторону, Николас поднялся со стула и подошел ко мне.
Неужели я испугалась? Конечно, нет, хотя от его близости я почувствовала себя слабой и беспомощной, как лист, подхваченный ураганным ветром. Голова моя закружилась, и я на мгновение прикрыла глаза.
Сев на кровать рядом со мной, он поднес руку к моему лицу, но не дотронулся до меня. Я, разочарованная, смотрела на его длинные сильные пальцы.
— Тебе лучше? — спросил Николас. — Я собирался приготовить себе выпить. Хочешь ко мне присоединиться ?
— Выпить, сэр?
— Чаю. За все время этого тяжкого испытания я не выпил ни капли спиртного, ни капли шерри.
Я ответила ему улыбкой и сказала, что чашка чаю была бы вполне уместной и доставила мне удовольствие.
Не сказав больше ни слова, он направился к двери, потом заколебался и вернулся ко мне.
— Меня не будет некоторое время. Матильда нездорова, а так как остальные служанки ушли…
— Ушли?
— Да, почти все. После несчастного случая с тобой…
Он повернулся и, не закончив фразы, вышел из комнаты.
Я отдыхала, все еще усталая, все еще страдающая от боли и слегка одурманенная сном и лекарствами. Минуты шли. Я слышала, как часы пробили полчаса, потом час. Дневной свет начал меркнуть.
Наползала темнота, заполняя комнату неясными тенями. Некоторое время я смотрела на свечу на столе напротив, желая зажечь ее. Мне хотелось подняться с постели и сделать это, но мое тело восставало против малейшего усилия, принуждая меня оставаться в постели.
Услышав шум, я подняла голову. В двери стояла Би. При виде ее сутулых плеч, растрепанных волос, засаленного черного платья меня передернуло от отвращения. Из-под подола были видны тупые носы ее грубых башмаков на толстой подошве, и я заметила, что башмаки были запачканы грязью.
Будто читая мои мысли, она сказала:
— Я была на кладбище, ходила отдать долг памяти Джейн.
Она прошествовала к столу со свечой, волоча ноги и шаркая по полу, и зажгла ее. Вспыхнувшее пламя осветило оранжевым ее лицо, и, когда она приблизилась ко мне, я отчетливо видела ее впалые щеки и грубые черты.
Склонившись надо мной, она сказала:
— Ведь это он толкнул вас, верно? Все об этом знают. Поэтому они и разбежались.
Би зловеще улыбнулась.
— У меня есть что показать вам. Хотите взглянуть? Это доказательство правоты моих слов.
Подавшись назад, она указывала на меня скрюченным пальцем.
— Идемте со мной, если можете. Я вам покажу. Вы увидите, что он именно такой монстр, каким я представляю его. Быстро! Пока он не вернулся.
Ее слова оказали на меня странное гипнотическое действие. Каким-то образом я ухитрилась встать с постели и заставить свои непослушные ноги двигаться. По темным холодным коридорам мы добрались до комнаты Кевина. Дрожа, я стояла возле его кроватки и смотрела на спящего ребенка, в то время как Би заковыляла дальше, к двери своей комнаты… Через минуту она вернулась, неся в руке квадратный кусок ткани, в котором я узнала холст.
Я отшатнулась.
— Я уже видела этот отвратительный портрет, — сказала я ей, — и не хочу его видеть снова.
Она высоко подняла холст:
— Это вы захотите увидеть, миледи.
Я ужаснулась, увидев свой портрет, изрезанный, искромсанный на ленты. Я повернулась и выбежала из комнаты.
Торопясь убежать, я запуталась в подоле своего платья, споткнулась, чуть не упала, но чьи-то сильные руки поддержали меня и помогли мне удержаться на ногах. И только тут я поняла, что плачу.
— В чем дело? — спросил Тревор. — Что случилось, Ариэль?
Я подняла на него глаза и увидела своего мужа, выходящего из спальни, а за ним Адриенну. Увидев Би, Николас бросился к ней, издав звук, похожий на рычание, вырвал полотно из ее рук и уставился на него со свирепостью, видеть которую было страшно.
— Ах ты, мерзкая сучка! — прошипел он сквозь зубы. — Во имя Господа, что ты сделала?!
Старуха отшатнулась от него, вскинув руки, будто защищаясь.
— Это вы сделали! Полли нашла его спрятанным среди других выброшенных вами. Она принесла его мне, прежде чем покинуть этот дом. Дьявол! Убийца! Она не выдаст вас, — тут Би указала на меня пальцем, — но это вы столкнули ее с лестницы!
Николас посмотрел в мою сторону — лицо его казалось окаменевшим, будто высеченным из мрамора и совершенно белым. Я дрожала, съежившись в объятиях Тревора.
— Я этого не делал, — сказал он.
— Лжец! — завопила Би.
Оттолкнув меня, Тревор прыгнул к моему мужу, прежде чем тот попытался задушить испуганную женщину.
Я пробежала в свою комнату мимо Адриенны и бросилась поперек кровати, я старалась отгородиться от доносившихся до меня из коридора гневных голосов, старалась не слышать их.
Не могу сказать, сколько времени я пролежала ничком, орошая слезами подушку. Возможно, долгие минуты. Возможно, долгие часы. Я услышала, что наступила тишина, и тотчас же хлопнула дверь моей комнаты.
Встав на колени, я смотрела на мужа, грудь мою сжимали гнев и страх.
— Держись от меня подальше, — сказала я.
— Не я изрезал портрет. Я закрыла уши руками.
— Не желаю ничего слушать. Я устала от постоянных объяснений и лжи. — Николас двинулся ко мне, но я шарахнулась к изголовью кровати. — Остановись! — крикнула я. — Я должна была бы послушать их, но верила тебе!
Он обошел кровать, я ринулась к другому ее краю и спрыгнула на пол. Схватив с подноса принесенную им чашку чаю, я метнула ее в него. Николас увернулся. Тогда я взяла кувшинчик с молоком и бросила его вслед за чашкой. Он ударился о стену, лужица молока растеклась по полу, осколки стекла разлетелись по комнате.
Николас медленно обошел кровать. Движения его были осторожными.
— Я не трогал портрета, — сказал он ровным тоном. — Послушай меня, Ариэль. Несколько дней назад я выбросил испорченные полотна, но клянусь тебе, что твоего портрета среди них не было.
Я снова верила ему и ощущала эту веру как бремя, и пыталась противиться этой вере всем своим измученным телом.
— Я тебе не верю.
— Я не выходил из комнаты со дня несчастного случая, — продолжал он. — Кто угодно мог войти в студию, потому что дверь в нее была не заперта.
Я чувствовала, что не могу противиться. Слишком уж сильным было желание верить ему; снова глубокий звучный голос и нежный взгляд Николаса оказали обычное действие на мои расшатанные и потрясенные нервы, и я в очередной раз поддалась наваждению.
Напряжение окутывало нас, как ореол, как сгущавшиеся ночные тени. И вдруг до нас донесся звук, в происхождении которого было нельзя ошибиться. Такой звук исторгает сотрясаемый приступами рвоты желудок. Этот звук шел из темноты, из дальнего конца комнаты. Я почувствовала, как ослабели мои колени, будто стали ватными. Николас стремительно повернулся: — Что за?..
Тишина. Потом царапанье когтей, глухой стук, стон — все это подействовало на меня так, будто по жилам моим стремительно потекла не кровь, а лед. Снова наступило молчание.
Я осторожно, с опаской приблизилась к тому месту, откуда слышались ужасные звуки, и остановилась за спиной мужа. Мы оба вглядывались во мрак и в один и тот же момент увидели тельце Вельзевула, скорчившегося от страшной конвульсии. Он лежал у стены, его усы еще были покрыты молоком.
Яд! Я отшатнулась, ужас лишил меня дара речи. Я видела лицо моего мужа, мрачное и решительное. Повернувшись, я ринулась к двери и бросилась на нее, будто мое хрупкое тело могло преодолеть этот барьер. Его руки обвились вокруг меня, оторвали меня от двери — я лягалась, царапалась и пыталась кричать изо всех сил.
Николас зажал мне рот рукой, я укусила его в руку и почувствовала вкус его крови, и только тогда услышала, как он тихонько выругался. Он бросил меня на кровать и, прежде чем я успела вскочить с нее, навалился на меня, прижимая к постели всей своей тяжестью. Он все еще прижимал ладонь к моему рту и носу с такой силой, что мне казалось, что, не сумев справиться со мной с помощью лестницы и яда, он решил меня задушить.
Я перестала сопротивляться. Моя воля к жизни испарилась в тот момент, когда пришло осознание того, что я так ошибалась в своем муже.
При жизни я отдала ему свое сердце. В смерти отдам свою душу.
Закрыв глаза и все еще с трудом дыша, я пробормотала:
— Ладно, делай со мной что хочешь. Убей меня!
Он молчал, и я думала, что слышу стук его сердца, а возможно, это стучало мое. Наконец он прошептал:
— Не будь идиоткой.
Я снова подняла на него глаза. Мы смотрели друг на друга, лица наши были так близко, что мы почти касались друг друга носами, и постепенно жар его тела победил мое оцепенение, и я почувствовала, что тело мое, соприкоснувшись с его телом, будто растаяло. Он снова зашептал:
— Если я отниму руку от твоего рта, обещаешь не кричать?
— Нет.
— Не обещаешь кричать или обещаешь не кричать?
— Тебе придется рискнуть!
Он не решился убрать руку от моих губ.
— Ты меня выслушаешь, леди Малхэм, и, когда я закончу, если у тебя будет желание кричать, кричи во всю глотку. А пока что будешь отвечать мне кивком головы. Тебя столкнули с лестницы?
Я кивнула и почувствовала, как тело его будто одеревенело.
— Я не толкал тебя.
То, как прищурились мои глаза, видимо, показало моему мужу, что я ему не поверила.
— Меня не было рядом с тобой, когда ты упала, — продолжал он. — Поверь мне.
При этих его словах я сделала попытку рассмеяться. Именно доверие к нему заставило меня оказаться в таком бедственном положении. Он медленно отнял руку от моего рта. И я выплюнула ему прямо в лицо:
— Лжец!
Потом рванулась и чуть было не опрокинула его.
Я молотила его изо всех сил, но он вскоре лишил меня этой возможности, схватив за руки и пригвоздив их к кровати. Он гневно смотрел мне прямо в глаза.
— Для той, кто сделал обман формой жизни, называть кого-нибудь лжецом не подобает… Мэгги!
Я подозревала, что он знает, кто я на самом деле, теперь признание этого вызвало у меня больший страх, чем тысяча угроз смерти. Я на короткое мгновение лишилась чувств. Когда я снова открыла глаза, то у меня еле хватило сил прошептать:
— Как давно ты знаешь?
— Я это заподозрил с самого первого раза, когда попытался писать твой портрет. Мне было трудно схватить сходство, в то время как в моем сознании и памяти было запечатлено одно лицо, а видел я другое.
Выпустив мои руки, Николас отвел локон черных волос, прилипших к моей щеке.
— Ты изменилась, Мэгги. Той девушке, в которую я влюбился два года назад, не пришло бы в голову мстить мне.
— Тому человеку, которого я полюбила два года назад, не пришло бы в голову травить меня, — возразила я.
Итак, мы лежали рядом, грудь к груди, бедро к бедру, и каждый выложил карты на стол. Наконец Николас соскользнул и лег рядом, правда, не убрав ноги с моего бедра и рукой все еще обнимая меня за талию.
— Мэгги, — сказал он наконец, — я хочу, чтобы ты меня выслушала. Время признаний пришло. Мы должны доверять друг другу. Я не пытался тебя убить. А это значит, что кто-то другой в этом доме пытался с тобой разделаться. И не один раз, а дважды. Разница в том, что во второй раз метили в нас обоих.
Я недоверчиво подняла бровь, отказываясь верить и даже посмотреть ему в лицо. Если бы я это сделала, я не смогла бы за себя поручиться.
— Чай был предназначен для нас обоих, — сказал он.
— Но его приготовил ты. Не станешь же ты это отрицать?
— Нет. А это значит, что яд добавили в молоко позже. Я налил его в кувшин сам.
— Полагаю, что этот яд витал над твоей головой, пока ты не отвернулся, а потом камнем упал в молоко и оказался там до того, как ты смог его обнаружить.
— Прекрати, кто-то пытался убить меня, и настроение у меня слишком скверное, чтобы выдержать твой сарказм.
— Итак, что же новенькое мы узнали?
— У тебя жало, как у осы, Мэгги. Я изо всех сил пытаюсь вспомнить, за что это я полюбил тебя тогда, когда увидел впервые.
— Потому что я была единственной женщиной, способной терпеть твою невероятную самонадеянность и высокомерие.
— Ага. Спасибо, что разъяснила.
— Не стоит благодарности.
Я не увидела, а скорее почувствовала его улыбку, скорее услышала в его голосе, потому что продолжала смотреть не на него, а в сторону. И в следующий момент его губы оказались у самого моего уха, и он сказал:
— Я вышел из кухни буквально на десять минут, чтобы проведать Матильду. Я ведь сказал, что она нездорова.
— Убедительное алиби. Чертыхнувшись, Николас вскочил с кровати и заходил по комнате.
— Черт возьми, если бы я хотел тебя убить, Мэгги, я спихнул бы тебя со скалы в бухте!
— Ты просто заговаривал мне зубы, убаюкивал меня ложным ощущением безопасности.
— Ради всего святого! Ты говоришь совсем как Брэббс.
— Он считает тебя безумцем.
— Напомни, чтобы я не забыл его поблагодарить, когда увижу в следующий раз.
Я перекатилась на противоположный край кровати, но отсюда мне было видно окоченевшее тельце Вельзевула. Вздрогнув, я заняла прежнее положение, выжидая следующего шага моего мужа.
Некоторое время он продолжал расхаживать по комнате: к окну от кровати, к двери от окна. Наконец он вытащил из кармана ключ и вставил его в замок. Мои глаза округлились, когда я услышала скрежет — он запер дверь изнутри.
«Итак, — подумала я, — вот оно. Начинается».
Когда Николас повернулся лицом ко мне, я спросила:
— Ты хоть разрешишь мне увидеть сына перед тем, как сделаешь это?
Милорд нахмурился:
— Скажи точнее, Мэгги, что ты имеешь в виду, говоря «это».
— Конечно, перед тем, как убьешь меня.
Он пробормотал какое-то ругательство, потом сделал шаг к кровати. Время будто остановилось — я вглядывалась в его лицо в трепетном свете свечи. Я не замечала в его лице ни гнева, ни горечи, как много раз прежде, после моего прибытия в Уолтхэмстоу. Да, я видела в нем боль и смущение, и беспокойство. И в этот момент у меня возникло сильное искушение поверить ему.
Когда он заговорил снова, голос его показался мне усталым и напряженным.
— Мэгги, я думаю, ты уже поняла, что кто-то систематически добавлял в мою пищу или питье наркотик.
Я продолжала молчать, и он снова выругался, и провел рукой по волосам.
— Неужели не ясно, что тот, кто отравлял меня, не остановится перед тем, чтобы убить меня?
— Нас, — поправила я. — И эти два события, возможно, не связаны друг с другом. Если кто-то хотел тебя убить, то мог бы попытаться это сделать давным-давно. Зачем надо было дожидаться момента, когда мы поженимся?
Он снова устремил на меня пристальный и мрачный взгляд своих черных глаз. Потом отвернулся.
— Мне предстоит еще так много вспомнить, Мэгги. В памяти моей еще так много белых пятен. И, возможно, всего я не вспомню никогда. Я не могу утверждать однозначно, что не убивал Джейн, что я никому не нанес ущерба в период своего умопомрачения.
Я было отрыла рот, чтобы запротестовать, но он заставил меня умолкнуть.
— Да, это было нечто вроде помешательства. Наркотик лишал меня возможности мыслить здраво. И под его влиянием я мог сделать что-то неподобающее. Я припоминаю, что иногда вел себя бездумно, бессмысленно и наносил оскорбления если не действием, то словом своим друзьям или…
Он не мог заставить себя произнести это слово, и я произнесла его сама:
— Семье.
Я видела, как он вздрогнул.
Николас подошел к окну и засмотрелся куда-то в темноту. Я взглянула на дверь, потом вспомнила, что он ее запер. Когда я снова посмотрела на него, он уже повернулся ко мне, одна половина его лица освещалась светом свечи.
— Ты все еще не веришь мне, — сказал он тихо. Я не знала, чему верить.
В мягком свете свечи мы смотрели друг на друга. Потом он сказал:
— Перед тем как мы поженились, я поклялся, что никогда не причиню тебе зла. Ты помнишь почему?
— Ты сказал, что любишь меня.
— Да, я сказал это. И сказал искренне.
— Ты и прежде говорил это, но женился все— таки на Джейн.
Он прижал пальцы к вискам и закрыл глаза.
— Я ничего не помнил, Мэгги. Они убедили меня, что я должен жениться на Джейн.
— Они?
— Моя мать, Адриенна и Тревор.
— Адриенна знала, зачем ты поехал в Йорк. Ты собирался аннулировать свою помолвку. Почему она ничего не сказала?
Он снова смотрел на меня:
— Не знаю, не могу тебе объяснить, почему в этом доме царит безумие. Возможно, я виновен в каких-то преступлениях, совершенных в беспамятстве, но знаю точно, что не я столкнул тебя с лестницы. И не я подсыпал яд в молоко.
Николас так резко и неожиданно приблизился ко мне, что я отпрянула. Теперь он нависал надо мной, заслоняя собою свет свечи. Он смотрел на меня пристально и говорил шепотом:
— Этот яд предназначался для нас обоих. Готов прозакладывать Уолтхэмстоу, что прав. Я готов поклясться также, что тот, кто это сделал, ожидает в скором времени обнаружить нас мертвыми. И ясно, что, кто бы это ни был, он или она вернется выяснить, так ли это. Хочешь дождаться этого?
Я согласилась, так и не решив, объяснялся ли блеск в его глазах безумием или решимостью. Так или иначе, я была готова рискнуть. Снова я была готова поверить и довериться ему, и сердце мое отказывалось ожесточаться против него. Надежда была как оперенная стрела, нацеленная мне прямо в грудь, и я, повинуясь инстинкту, решила испытать судьбу и сдаться на ее милость, каким бы горьким ни оказался конец.
Николас задул свечу, комната погрузилась в темноту, и мы приготовились ждать.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Одержимое сердце - Сатклифф Кэтрин



Роман ничего,напоминает Джейн Эйр.Немного мрачноват,но почитать можно.
Одержимое сердце - Сатклифф КэтринКатя
14.02.2012, 17.15





Да, чем то напоминает джейн эйр. Из всех романов мне очень понравился Игра теней, фильм бы получился классный.
Одержимое сердце - Сатклифф Кэтриннатали
11.02.2014, 1.11





Да, чем то напоминает джейн эйр. Из всех романов мне очень понравился Игра теней, фильм бы получился классный.
Одержимое сердце - Сатклифф Кэтриннатали
11.02.2014, 1.11





Читалось на одном дыхании. Хотя не люблю повествование от первого лица, но автор бесспорно обладает ценным писательским даром и умело погружает читателя в особую завораживающую атмосферу, так сказать, "готического романа". Да, именно "готического" ибо тут есть все, что присуще такому жанру: сумрачная, таинственная и мрачная атмосфера как внутри дома, так и снаружи; ужасные тайны, убийство, призраки, полузаброшенный замок с его одинокими и отчужденными обитателями, припадки героя, темные коридоры и тени в этих же коридорах, гаснущие свечи в самый неподходящий момент, звуки и зовущие голоса, пробирающие до дрожи...А в целом, это захватывающая история двух влюбленных, которым во имя своей любви пришлось многое вытерпеть и пережить.У каждого своя история, у каждого свои демоны внутри, но любовь побеждает все. Однозначно Сатклифф пишет на высоком уровне, ей удается выразить разную гамму чувств героев, что им сопереживаешь и веришь.Есть некоторые неточности и непонятности в поведении и поступках героев, но ни в коем случае не портит отношение к роману в целом: 9++++++/10
Одержимое сердце - Сатклифф КэтринNeytiri
26.04.2014, 11.46





тяжеловато
Одержимое сердце - Сатклифф Кэтринтаня
18.11.2014, 16.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100