Читать онлайн Одержимое сердце, автора - Сатклифф Кэтрин, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Одержимое сердце - Сатклифф Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.92 (Голосов: 37)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Одержимое сердце - Сатклифф Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Одержимое сердце - Сатклифф Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Сатклифф Кэтрин

Одержимое сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

На следующее утро я стояла в большом зале, ожидая, что мне объяснят, зачем меня вызвали сюда. Возможно, причина была в новом припадке Николаса. Вспомнив его странную бесчувственность накануне ночью, я подумала, что не удивлюсь этому.
Многие бессонные часы я провела, размышляя о болезни милорда. И все больше и больше его летаргия и амнезия напоминали мне некоторые случаи, свидетельницей которых я стала в Оуксе. Одно мне было ясно: у него появлялись галлюцинации. Галлюцинации не были необычным делом для некоторых пациентов Оукса, но такие симптомы обычно появлялись на последних стадиях далеко зашедшей болезни.
— А-а-а!
Услышав пронзительный крик, я почувствовала, как кровь отхлынула от моих щек. Я стремительно обернулась и увидела Кевина, вбежавшего в зал. Он испустил еще один вопль и, схватив со стола бокал, бросил его в стену.
— Черт возьми, разве удивительно, что я сумасшедший?
Николас вошел широким стремительным шагом и направился мимо меня прямо к Кевину. Он под-нял сына и перекинул его через плечо, потом, смеясь, обернулся ко мне.
— Держу пари, что половина пациентов в Сент— Мэри была помещена туда в детском возрасте.
— Ваши слова словно музыка для меня, — ответила я и рассмеялась сама, видя, как Николас качает Кевина. — Довольно, — мягко пожурила я Николаса. — А то кровь ударит малышу в голову и голова закружится.
— Мой сын такой же стойкий, как я.
Я с раздражением покачала головой и, подойдя к Николасу, взяла ребенка на руки. Прижимая к себе Кевина, я вернулась на место и села у камина.
— Готова пари держать, что Би снова задремала, — сказала я.
— Сегодня у нее выходной, — ответил Ник. Остановившись возле декоративного столика, на котором стоял графин с шерри, он наполнил бокал, потом снова повернулся к нам. Улыбка не схо-дила с его лица.
— Это выглядит необычно, — заметила я.
Ник оглядел себя.
— Вы имеете в виду меня? — спросил он.
— Нет, я имела в виду этот вычурный столик.
Он довольно…
— Вульгарный?
Я прикусила губу и принялась гладить Кевина по головке.
— Нет, просто необычный. Но дерево очень красивое.
Он повернулся, чтобы взглянуть на столик:
— Это ореховое и эбеновое дерево, а сделан он Андреа Брустолоном в семнадцатом веке. Я уверен, что вы способны оценить такую деталь орнамента, как скованные цепью негры. И, конечно, вы узнали изображенных здесь богов — Харона, Цербера и Гидру? — Несомненно.
— Я подумал, что этот старик с длинной бородой выглядит так, будто ему хочется выпить. Поэтому заменил севрскую вазу, которую водрузила сюда Джейн, графином с шерри. И с тех пор этот любитель выпивки постоянно улыбается мне.
— И, конечно, леди Малхэм разделяла ваши воззрения на этот счет?
— Конечно. Она была веселой и ничего не имела против выпивки.
Мы оба рассмеялись.
Николас поставил свой стул напротив моего медленно, мелкими глотками отхлебывал из бокала а я продолжала обнимать сына и прижимала его к груди. Я чувствовала себя невероятно счастливой, словно очутилась в раю. Баюкать в объятиях сына было моей давней мечтой, которая в такой же степени повергала меня в печаль, как и возбуждала надежду.
Я снова бросила взгляд на Николаса. Он смотрел на меня, и в его взгляде я прочла не только любопытство, было в нем что-то еще, чувство, столь хрупкое, что я и названия ему подобрать не смогла бы. В эту минуту я бы вовсе не удивилась, если бы он поднялся с места, подошел и дотронулся до меня.
— Я попросил вас прийти сюда по одной причине, — сказал Николас. — Мы с Кевином собираемся на прогулку и хотели бы, чтобы вы присоединились к нам.
Я колебалась, и он добавил:
— Я подумал, что возьму свои принадлежности для рисования. Над бухтой есть место, откуда открывается прекрасный вид. Там вы могли бы мне помочь… Я было подумал написать портрет сына, но это сделать затруднительно, когда он не спит. Может быть, если вы будете держать его… День сегодня ясный и гораздо теплее, чем…
— Я почту за честь, сэр, — ответила я.
Он порывисто вскочил с места, пересек комнату взял какую-то одежду со спинки стула. Повернувшись ко мне лицом, Николас расправил плащ, подбитый мехом. Я нерешительно смотрела на него.
— Думаю, вы в нем не озябнете. Я все еще не знала, что сказать.
— Возможно, он велик вам, но зато много теплее, чем то, во что вы были одеты вчера вечером. Идите сюда и примерьте его.
Я спустила Кевина на пол и медленно подошла.
— Сэр, он слишком роскошен.
— Чепуха. Той, что покоится в гробу, он уже не нужен.
— Он принадлежал вашей жене?
— Матери. Но она его никогда не носила. Не надевала ни разу. По правде говоря, его привезли из Лондона уже после ее смерти. Мне будет приятно, если носить его будете вы. Он ваш.
— Мой? О, нет, сэр! Я никогда бы не приняла такого дорогого подарка. Принять его было бы ошибкой с моей стороны.
Заметив разочарование на его лице, я почувствовала себя виноватой. Но он все же подошел ко мне и закутал мои плечи. Потом повертел меня, разглядывая, как я в нем выгляжу.
— А вы знаете, он вам очень идет. Если вы не хотите его принять в подарок как знак моего уважения, считайте, что вам его одолжили на то время, что вы будете здесь жить.
Он застегнул плащ у меня под подбородком, и я ощутила прикосновение к лицу пушистого меха. Руки Ника задержались на моей шее. А его полный мольбы взгляд будто околдовал меня, и я не находила в себе сил заговорить с ним. Наконец он отстранился и сказал:
— Будьте готовы через час, мисс Рашдон.
— С нетерпением жду прогулки, милорд.
Мы весь день провели в бухточке, выходившей одной стороной на выгон Малхэм-Ист. Николас писал портрет, а Кевин ерзал у меня на коленях.
На следующей неделе мы устроили пикник в маленькой бухте в Грей-Джилл за Коуденом и позволили Кевину играть на берегу протоки, вытекавшей из чистого горного озера. Я наслаждалась, видя радость сына и слыша его восторженный щебет. Беззаботный смех Ника наполнял меня счастьем и надеждой, потому что, казалось, сознание его с каждым днем становилось все более ясным. Теперь он очень редко прибегал к помощи шерри. Передо мной был не безумец, не мрачный демон, но нежный и любящий человек, не желавший ничего, кроме простых житейских радостей. Это был тот самый человек, что когда-то гулял рука об руку со мной по вересковым пустошам, который лежал рядом со мной среди душистых цветов и который любил меня, говорил столько нежных слов и дарил самые горячие ласки.
Я вспоминала пламя желания в его глазах, и вот оно снова зажглось. Он хотел меня. Я не сомневалась, что Николас заговорит об этом со мной, — и это только вопрос времени.
…Но вот погода испортилась: бушевали и завывали яростные ветры и клубились снеговые тучи, и все это вынудило нас оставаться в доме. Николас снова выбрал затворничество и только изредка отваживался присоединиться к своей семье. И главным образом делал эти вылазки ради пополнения запасов шерри.
Однажды вечером на пути в кухню после того, как Кевина уложили спать, я подслушала разговор милорда с его братом в приемной Тревора. Любопытство вынудило меня замедлить шаги в темном коридоре и прислушаться.
— Где ты был вчера вечером, Ник? Ведь мы договорились встретиться за картами в десять часов.
Молчание.
— Ты забыл? — спросил его Тревор.
Сердце мое зачастило в ожидании ответа милорда. В последнюю неделю Николас так радовался и гордился, что память больше его не подводит.
— Ну? Я ждал тебя в зале до половины одиннадцатого.
Наконец Ник ответил:
— По правде говоря, Тревор, я почувствовал какую-то странную усталость и сразу лег.
— Лег? Послушай, Ник, признайся, что ты по своему обыкновению бражничал с Джимом. Ты не появился в назначенное время, и я поднялся в твою комнату и постучал в дверь. Не получив ответа, я вошел и убедился, что комната пуста.
— Пуста. — Голос милорда звучал равнодушно. — И в котором часу это было?
— В половине одиннадцатого.
Дальше я не стала слушать и поспешила на кухню. Тилли была занята: она готовила любимый Адриенной сдобный хлеб. Я села на стул у очага и принялась внимательно наблюдать, как она месила тесто, разделывала его, а потом сажала его в духовку печься.
— Тилли, — обратилась я к ней наконец, — вы были дома вчера вечером?
Ее круглые щеки пылали от усердия в жарко натопленной комнате. Она улыбнулась и отерла лоб рукавом платья.
— Ах, дорогуша, я была здесь до полуночи. Мисс Адриенна вдруг захотела печенья, и я пекла его. Но к тому времени, когда оно было готово, она уже уснула.
— Я сама легла рано, — сказала я. — Скажите мне, вы видели вчера вечером его светлость?
Руки Тилли перестали ритмично двигаться, взбивая и раскатывая тесто, пока она раздумывала.
— Он был до девяти с мастером Кевином. Да. Потом выпил несколько рюмок шерри с мисс Адриенной. Вот и все. Я слышал, как они толковали о ее поездке во Францию. Она что-то сказала о том, что и вы тоже, может быть, поедете. Что вы раздумываете, принять ли ее предложение.
— Да? И что же ответил лорд Малхэм?
— Ну, по правде говоря, мисс, он не очень-то этому обрадовался. Из-за этого у них вышла размолвка. В последнее время у них все было мирно. Но, как вы знаете, мисс Адриенна не стесняется высказать его светлости все, что думает. Потом их разговор как-то перешел на вопрос о ее замужестве и о том, есть ли у нее шансы выйти замуж. Милорд вышел из комнаты мрачный, как туча, и с графином шерри. Сказал, что идет спать и чтобы его не беспокоили.
— И он пошел прямо в свою комнату?
— Понятия не имею, дорогуша. Он поднимался по черной лестнице, перешагивая сразу через две ступеньки. И больше я его не видела до сегодняшнего утра. — А каким он вам показался утром?
— Да не очень-то веселым. Правда, он оживился, когда пришли вы. В этом я готова поклясться.
Она лукаво улыбнулась мне, будто поддразнивая.
— Он к вам неравнодушен, мисс, мы все это заметили. Он стал совсем другим с тех пор, как вы здесь появились. Стал больше похож на себя прежнего, ну до того, как здесь появилась леди Джейн. Я попыталась не обращать внимания на то, что сердце мое пропустило один удар, но румянец меня выдал. Тилли только хихикнула и снова занялась своим тестом.
Я покинула кухню и отправилась прямо в зал, где нашла Адриенну, стоящую у столика с графином шерри в руке. Услышав мое приветствие, она испуганно вздрогнула и резко обернулась ко мне.
— Вы меня до смерти испугали, Ариэль.
Она перевела дух и улыбнулась мне нервной и неуверенной улыбкой.
Я смотрела на доверху наполненный напитком стакан на столе.
— Это для вас?
— Нет, — ответила она. — Я не могу пить много шерри. У меня от него нарушается сон, а наутро болит голова. Нет, я собиралась пойти мириться с братом и смягчить его этим подношением. Вчера мы повздорили и…
— Я знаю.
Улыбка ее стала еще более неуверенной.
— Он жаловался на головную боль сегодня за ужином и попросил Кейт принести ему графин, но я подумала, что после вчерашнего это будет слишком.
— Я как раз иду наверх, — сказала я. — Отнести ему?
Прошло довольно много времени, прежде чем она ответила.
— Хорошо, — Адриенна посмотрела на стакан, — конечно, отнесите, Ариэль.
Она дрожащими руками протянула стакан с шерри мне, расплескав немного и испачкав пальцы. Я посмотрела ей прямо в глаза и сказала:
— Доброй ночи, миледи, — и ушла, а она смотрела мне вслед.
Я осторожно поднималась по лестнице. Миновав холодные темные коридоры и добравшись до комнаты Николаса, я некоторое время простояла, прислушиваясь к тишине и вспоминая очевидную нервозность Адриенны, когда я застала ее со стаканом шерри в руке. Со всевозрастающим подозрением я смотрела на стакан, слушая, как Николас шагает туда-сюда за закрытой дверью.
Наконец, очутившись в своей комнате, я подняла стакан и сказала:
— Может быть, сегодня ночью вы увидите приятные сны, милорд. — Поднеся стакан к губам, я выпила шерри сама.
Бэнг! Бэнг! Бэнг! Что за ужасный звук!
— Уходите! — крикнула я. — Пожалуйста, пожалуйста, уходите!
— Бэнг! Бэнг! Бэнг!
Я села на постели. Удушливая темнота цепко держала меня в своих объятиях, и, пытаясь преодолеть оцепенение, я была готова закричать.
— Ариэль! Ариэль, вы дома? Ради Бога, ответьте мне! Черт возьми, Ариэль, вы в комнате?
Снова стук в дверь — бэнг, бэнг, бэнг!
— Ариэль, откройте дверь!
Встав на колени, я прислонилась спиной к стене и закрыла руками уши.
— Уходите! Оставьте меня в покое! Я не шлюха! Нет! Перестаньте меня так называть!
— Ариэль, это Ник, — послышался знакомый голос. — Пожалуйста, дорогая, откройте дверь!
Ник? Это имя надорвало мне сердце.
— Я вам не верю! — рыдала я. — Ник не пришел за мной. Вы лжете! Лжете! Он не пришел! Не пришел!
— Откройте, Ариэль! Обещаю, что вы увидите меня, Ника. Откройте дверь и убедитесь сами!
Прижав руки к груди, я уставилась на дверь. Тело мое дрожало от холода, но, как ни странно, кожа была влажна от испарины. Осторожно я соскользнула с постели и двинулась к двери. Я закрыла глаза, пытаясь отогнать все еще державший меня в своей власти кошмар. Я снова была в Оуксе, в этой злополучной дыре, где незнакомые люди глазели на меня сквозь решетки в стене. Они называли меня шлюхой и говорили, что ребенок в моем чреве — дьявольское семя. Я согрешила и должна гореть в аду после смерти. Так они говорили. О Боже, помоги мне!
— Откройте дверь, я хочу вам помочь.
— Не могу. Она, она заперта на ключ.
— Возьмите ключ и откройте, дорогая. Пятясь, я приблизилась к туалетному столику, пошарила рукой. Потом с ключом в руке деревянной, скованной походкой двинулась к двери, нашла замок, потом отступила. Я уже переживала это прежде!
Обхватив руками плечи, я вглядывалась в темноту. Они уже проделывали это со мной — говорили, что пришел Николас избавить меня от страданий.
Дверь распахнулась. Он появился из мрака. Его глаза были пронзительными, серыми и светились так же ярко, как и свеча в руке. С приглушенным криком я упала на пол без чувств.
Я смутно ощущала, что меня поднимают и несут. Милорд нес меня на руках по коридору, потом я оказалась в его комнате, в постели. Его большие теплые руки прикасались к моему лицу, осторожно он смахнул слезы с моих щек. Он сел на постель рядом со мной, улыбнулся, глядя мне прямо в глаза, и спросил:
— Теперь проснулись? Я кивнула.
— О, да вы дрожите! Вас лихорадит? Вам плохо?
— Нет, милорд.
Проведя рукой по своим непокорным волосам, он отвел глаза.
— Вы напугали меня, когда так громко закричали. Потом я не мог попасть в эту чертову комнату…
Он смотрел в пол.
— Возможно, вам следует пересмотреть свои правила, не запирать дверь на ключ…
— Я видела сны, ужасные сны. Прошу прощения, я не собиралась вас тревожить.
— Вам не за что извиняться. — Он приподнял мое лицо за подбородок. — Я разбираюсь в снах, Ариэль. Понимаю, что они могут сделать с человеком.
Неуверенная в своих силах, я попыталась сесть. Николас обнял меня за плечи. Руки у него были теплые и нежные, и меня охватил трепет. Он заговорил со мной, понизив голос, почти шепотом.
Я сонно вслушивалась в его голос и вдруг внезапно заметила его улыбку, увидела, как взгляд его мрачных серых глаз переместился на мое плечо, с которого спустилась бретелька потрепанной сорочки. Его взгляд двинулся ниже: он рассматривал сквозь ветхую ткань мою грудь, тускло просвечивающую там, где ткань плотно обтягивала соски и приподнималась от моего дыхания.
Подняв руку, Николас провел пальцем вдоль волнистой черной пряди волос, спустившейся мне на грудь. Этот нерешительный жест был столь же волнующим и пугающим для него, как и для меня. Я ощущала его желание, слышала его участившееся дыхание, видела, как сощурились его глаза, почувствовала его волнение во вдруг охрипшем голосе.
Я робко подняла руку и положила ему на грудь. Под моей ладонью ткань его тонкой батистовой рубашки оказалась влажной. Под пальцами билось его сердце.
— Святая невинность, — услышала я его нежные, проникновенные слова, произнесенные у моего виска, — взгляните на меня.
Согреваемая его близостью, я вскинула на него глаза. Подняв руку, он нежно провел ею по моей щеке, и я подумала: «Неужели этот человек мог кому-то причинить вред? Никогда!» Он нежно сказал:
— Что есть такого в этих чертах, что вызывает у меня томление даже в теперешнем моем состоянии усталости, что заставляет меня взяться за кисть и писать его, стараясь передать сходство с оригиналом на полотне? И все же, как бы я ни старался, я не могу удержать в памяти это сходство достаточно долго, чтобы перенести его на полотно.
Я глубоко вздохнула:
— Не могу сказать почему, милорд.
Он провел подушечкой большого пальца по моей нижней губе очень осторожно и медленно. Время остановилось, как было однажды весенним утром на вересковой пустоши, тем самым утром, когда мы впервые поцеловались. Наше дыхание смешалось, когда он провел губами по моей щеке.
— Святая, святая невинность, — прошептал он мне на ухо. — Вы разрешите мне любить вас, зная, что я собой представляю?
— А что вы собой представляете? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.
Он поднял бровь и ответил:
— Безумец.
— Нет, милорд, вы не безумны. Я никогда не поверю в ваше безумие! Вы зря прислушиваетесь к сплетням…
— Но я убил ее.
— Нет!
— Я это сделал! Я помню, что сделал это. Охватив мое лицо ладонями, так что его губы трепетали совсем рядом с моими, он сказал:
— Я узнал, что она ложится в постель с другими мужчинами, что она сделала меня посмешищем в глазах всех соседей и моих друзей. Я помню, как ударил ее…
Николас крепко зажмурился, и лицо его исказилось от боли. Потом его ресницы затрепетали, и он снова посмотрел на меня.
— Но, говорят, она была неединственной моей жертвой. Была еще Мэгги…
Я коснулась пальцами его губ, стараясь заставить его замолчать, но он отвернулся, встал с постели и подошел к камину.
Теперь он стоял у камина, опустив голову, позволяя оранжевому свету огня омывать его смятенные черты.
— Я не имею права, — сказал он так тихо, что я едва расслышала его, — не имею права даже думать о том, чтобы коснуться вас. Я только причинил бы вам боль, как причинял боль и страдания другим.
Встав с кровати, я, нетвердо ступая, направилась к нему и подошла сзади. «Дотронься до меня», — хотелось мне сказать. Но вместо этого я только подняла руку и погладила его по неподвижной напряженной спине, потом по плечу. Голова его отклонилась назад так, что его мягкие волосы коснулись моих пальцев.
— Боже, — прошептал он, — вы заставляете меня забыть обо всем.
Огонь трещал и шипел.
Он очень медленно повернулся ко мне. В глубине его глаз, в том, как он держал голову, в очертаниях его рта я видела отчаяние. Потом его пальцы легли на мою шею, его большой палец надавил на подбородок, заставив меня поднять к нему лицо. В горле его зародился глухой стон, прежде чем он признался:
— Я хочу вас поцеловать.
— Я хочу, чтобы вы меня поцеловали, — отозвалась я без колебания, хотя он казался в этот момент таким же неуправляемым, как туман, клубившийся снаружи и поглощавший землю и небо вокруг дома. Я повторила: — Хочу, чтобы вы меня поцеловали, милорд.
С минуту ни один из нас не двигался, потом его руки поднялись, он заключил мое лицо в ладони, его пальцы скользнули по моим волосам.
Ник пробормотал:
— Да поможет вам Бог!
В этот момент я почувствовала, что тело мое парит над землей, потому что его рот пленил мои губы с такой жадностью, с такой всепоглощающей страстью, что я обхватила руками его шею и прижалась к нему всем телом. Охваченная желанием, какого я никогда прежде не испытывала, я раскрыла губы ему навстречу и застонала, ощущая его поцелуй. Его руки пробегали по моему телу, сначала нетерпеливо, потом нежно, и мое чувствительное к его ласкам тело бросало то в жар, то в холод — я дрожала от предвкушения. Я так долго ждала этого мгновения, я так мечтала о нем…
Он целовал меня так долго, что я начала задыхаться, пока наконец мои руки не скользнули под его рубашку и я не прижалась ладонями к его разгоряченной коже. Я вновь открывала забытые ощущения — гибкость и силу его тела, железные мускулы на плечах, перекатывавшиеся под кожей при каждом движении. И наконец, когда он оторвался от моих губ, я зарылась лицом в его грудь, туда, где рубашка была расстегнута, и вдохнула мускусный запах его кожи, пока страсть не поднялась во мне, как сметающий все на своем пути ураган. — Пожалуйста, о, пожалуйста…
Я сказала это вслух, не отдавая себе отчета в том, что говорю, даже не подозревая этого, пока мое лицо снова не оказалось между его ладонями, поднятое к его лицу. С чувством отчаяния я поняла, что сейчас он отошлет меня, презрев мои, возможно, непристойные побуждения, как и мое желание быть ему приятной.
Но слова, произнесенные им, были совсем иными. Улыбаясь, Николас сказал:
— Я хочу вас.
Потом он поднял меня и понес на кровать.
Здесь было холоднее и темнее, чем возле камина, но разве это имело значение? Когда он положил меня и склонился надо мной, я ощутила только удовлетворение от того, что наконец ко мне вернулось то, что я считала своим, что должно было стать моим еще два года назад.
Когда Николас коснулся нежным поцелуем моей шеи, потом плеча, потом мочки уха, из груди моей вырвался тихий стон желания. Ткань моей ночной сорочки была непрочным барьером, отделявшим мое тело от его ищущих рук. Он спустил сорочку с моих плеч, пальцы его нежно ласкали мою грудь, пока она не затрепетала от его прикосновений. В эту минуту не существовало другой реальности, кроме нас двоих, и у меня перехватило дыхание, когда его теплый язык нежно коснулся моей груди; он продолжал целовать меня до тех пор, пока мое тело не изогнулось дугой, стремясь приблизиться к нему еще больше, и желание отдать себя ему не овладело мной полностью.
Прикосновение его груди к моей вызвало в моем теле ощущение, подобное ожогу, и столь сильную потребность в нем, что я с трудом могла перевести дух. Часто я мечтала о том, чтобы снова оказаться в его объятиях, как это было прежде, но все это были только фантазии. Теперь мне казалось, что я парю над землей, объятая непривычным наслаждением, которое все усиливалось от того, что он ласкал меня. Он прижал меня к себе с такой силой, что мне стало трудно дышать.
Когда наконец Ник отстранился, глаза его потемнели, и я читала в них вопрос. Чтобы уверить его и успокоить, что не изменю своего решения, я положила руки ему на плечи, обняла его, и наши ноги переплелись. У меня вырвался тихий стон наслаждения, когда он провел рукой вверх и вниз по моему бедру, медленно-медленно, его теплые пальцы ласкали меня, исследовали мое тело. Эта сладостная пытка все усиливалась, и я уже опасалась, что не выдержу ее.
Он встал на колени, и его длинные пальцы принялись проворно расстегивать пуговицы на рубашке, потом Ник медленно стянул с бедер бриджи. Мой восхищенный взгляд впивал его мужественную красоту. Он раздвинул мои ноги и теперь стоял надо мной на коленях. Глаза его не отрывались от моей груди, взгляд его спустился ниже, он продолжал на меня смотреть, пока это не вызвало чувственный отклик в моем теле — его взгляд будто воспламенил меня. Когда-то я старалась укрыться от его взгляда, но не теперь. Я знала, что он любит меня; сознавал ли он это теперь, я не понимала. Но я замечала это по внезапному блеску в его глазах, я догадывалась по нежным прикосновениям к моей коже.
И тогда желание затмило все остальное, вызвав во мне неистовый отклик. Я протянула к нему руки и обняла его, благословляя власть его плоти надо мной, которая однажды заставила меня забыть обо всем, презреть все приличия. Я любила его руками, губами и всеми способами, о которых мечтала в течение долгих одиноких месяцев, когда одни только воспоминания были моей путеводной звездой.
Я слышала его стон, я видела, как тело его содрогается. И, когда его пальцы вцепились в мои воло-кы и он резко потянул мою голову назад, я замерла от вида дикого яростного желания, которое прочла на его лице.
Опустившись на постель, я смотрела, как свет свечи играет на его лице, видела, как мышцы перекатываются у него под кожей, когда он склонился надо мной. Его тело заслонило от меня тусклый свет и отбросило прохладные тени на мое разюряченное тело. Его лицо приняло решительное выражение, губы его были сжаты, когда он раздвинул мои ноги, и я почувствовала прикосновение его сокровенной плоти, пульсирующей, напряженной от жаркого желания.
И все же Ник нашел в себе силы отклониться, заглянуть мне в лицо, его губы прикоснулись к моим, он целовал меня до тех пор, пока я слабо не застонала и не обвила ногами его бедра.
Сердце мое отчаянно билось под его ладонью, моя кожа была разгоряченной и влажной от желания.
Он снова поцеловал меня, его язык проник в мой рот и нежно исследовал его, ритмично двигаясь, пока я не закричала, прося пощады. И все это время его тело прижималось к моему, его грудь к моей груди, его живот к моему животу… бедра двигались поверх моих бедер, и я столь остро ощущала его желание, что его прикосновения будто обжигали нежную влажную плоть, будто обдавали ее жаром. Когда он отстранился, я задрожала от томления по его близости.
— Я должен знать, — послышался его тихий, но настойчивый шепот у самого моего уха, — только потому, что не хочу причинить тебе боли. Я должен быть уверен… у тебя были другие, любовь моя?
Я ответила, прямо глядя ему в глаза и вспоминая то, как он задал мне тот же самый вопрос впервые. Но теперь ответ мой был иным:
— В моей жизни был только один мужчина, милорд.
Его глаза встретили мой взгляд, и я прочла в них удивление и некоторое разочарование.
— Ты любила его? — спросил он.
— Я любила его больше жизни, — ответила я. Он с усилием сглотнул и поднял мою руку, которую я прежде нежно прижала к его щеке. — Но не больше, чем люблю вас, милорд, — закончила я, сделав последнее движение так, что мои бедра оказались под ним.
Теперь его обнаженный торс нависал надо мной, а темные пронизывающие глаза замкнулись на моих и не отпускали моего взгляда. Страсть, сжигавшая нас обоих, заставляла его кожу светиться — она казалась мне влажной, золотистой и опьяняющей. Мне хотелось упиваться им и его близостью. Его голова склонилась ко мне, и губы легко коснулись моей груди. Я закрыла глаза, и Руки мои зарылись в его густые волосы. Он по очереди захватил мои соски, сначала правый, потом левый, и теперь его язык ласкал каждый чуть приподнятый розовый пик, превращая его в отвердевший бутон желания. Внутри меня что-то затрепетало, все мое тело запульсировало жаром, зарождавшимся где-то внизу живота и отзывавшимся сладким томлением в паху. Мне казалось, что тело мое плавится изнутри, сжигая меня желанием, неотвратимой и неутолимой жаждой по нему, но, хотя мое тело изгибалось дугой ему навстречу, хотя я звала его, выкрикивая его имя, и плакала, — он отстранился, продолжал подвергать меня сладостной пытке поцелуями и ласками, пока кровь не заструилась у меня в жилах, как жидкое пламя, и всю меня не охватил небывалый восторг.
Когда мне уже казалось, что я не смогу больше выдержать ни секунды промедления, его пальцы сплелись с моими и, чуть качнувшись из своего положения на коленях, одним медленным и плавным движением он опустился и овладел мною. Голова его была откинута назад, руки продолжали отчаянно сжимать мои до боли, но мне было все равно, потому что я знала, что он чувствует: будто внутри его тела произошел взрыв, будто из его горла рвался крик.
И я ответила громким криком.
Николас испуганно посмотрел на меня, но я его успокоила, прошептав:
— Я счастлива. — И подняла руки, обвила его ногами, чтобы он почувствовал, как мне хорошо.
И он снова задвигался внутри меня со вздохом облегчения, сначала нерешительно, потом с такой страстью, что заразил ею меня, и я отвечала ему тем же. Счастье мое было безграничным: он был моим, только моим — сердцем, телом и душой. «Я никогда больше не отпущу его!» Я беззвучно плакала, ощущая, как наслаждение его нарастает, этот порыв подхватил и меня — Тело мое жаждало и требовало завершения. Я вцепилась в его влажные плечи, двигавшиеся взад и вперед в такт движениям его бедер. Я видела, что и он близится к пику. Узнавала это по гортанным звукам, зарождавшимся в его горле, по силе, с которой он сжимал меня в объятиях, пока наконец мне не стало казаться, что комната закружилась перед моими глазами, и все не слилось в какое-то неясное пятно.
Мы разделили наслаждение, мы достигли завершения одновременно, как это было и в прошлом, и страсть унесла нас за пределы возможного и мыслимого. Со вздохом, похожим на рыдание, он с силой провел пальцами по моим волосам и затих, как и я, и мы ощутили оба наших тела как единое целое.
Прошло несколько минут, прежде чем мы вернулись в реальный мир, но наши объятия все еще соединяли нас. Мне не хотелось отпускать его, я прижимала его к себе, как ребенок самую любимую и драгоценную игрушку, эгоистично, но полная любви и радости, которых никто и никогда больше не мог бы отнять у меня. Я слышала, как бьется его сердце рядом с моим, чувствовала его сладкое дыхание у своего виска. Кончиком языка он провел по моему уху, и когда наконец дар речи вернулся к нему, он заговорил, и тихие слова изумленно полились из его уст:
— Не понимаю, как это может быть… Я, ощущавший только черноту и безнадежность, вдруг при вашем появлении чувствую…
Я слегка повернула голову и посмотрел в его сияющие глаза:
— И что же вы чувствуете, милорд?
— Чувствую, что спасен. Он закрыл глаза.
— Боже, я обожаю вас.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Одержимое сердце - Сатклифф Кэтрин



Роман ничего,напоминает Джейн Эйр.Немного мрачноват,но почитать можно.
Одержимое сердце - Сатклифф КэтринКатя
14.02.2012, 17.15





Да, чем то напоминает джейн эйр. Из всех романов мне очень понравился Игра теней, фильм бы получился классный.
Одержимое сердце - Сатклифф Кэтриннатали
11.02.2014, 1.11





Да, чем то напоминает джейн эйр. Из всех романов мне очень понравился Игра теней, фильм бы получился классный.
Одержимое сердце - Сатклифф Кэтриннатали
11.02.2014, 1.11





Читалось на одном дыхании. Хотя не люблю повествование от первого лица, но автор бесспорно обладает ценным писательским даром и умело погружает читателя в особую завораживающую атмосферу, так сказать, "готического романа". Да, именно "готического" ибо тут есть все, что присуще такому жанру: сумрачная, таинственная и мрачная атмосфера как внутри дома, так и снаружи; ужасные тайны, убийство, призраки, полузаброшенный замок с его одинокими и отчужденными обитателями, припадки героя, темные коридоры и тени в этих же коридорах, гаснущие свечи в самый неподходящий момент, звуки и зовущие голоса, пробирающие до дрожи...А в целом, это захватывающая история двух влюбленных, которым во имя своей любви пришлось многое вытерпеть и пережить.У каждого своя история, у каждого свои демоны внутри, но любовь побеждает все. Однозначно Сатклифф пишет на высоком уровне, ей удается выразить разную гамму чувств героев, что им сопереживаешь и веришь.Есть некоторые неточности и непонятности в поведении и поступках героев, но ни в коем случае не портит отношение к роману в целом: 9++++++/10
Одержимое сердце - Сатклифф КэтринNeytiri
26.04.2014, 11.46





тяжеловато
Одержимое сердце - Сатклифф Кэтринтаня
18.11.2014, 16.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100