Читать онлайн На диете, автора - Сассман Сьюзен, Раздел - ИЮЛЬ, 75-80 кг в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - На диете - Сассман Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.09 (Голосов: 35)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

На диете - Сассман Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
На диете - Сассман Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Сассман Сьюзен

На диете

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ИЮЛЬ, 75-80 кг

– Три с половиной килограмма? – медсестра постучала по стеклышку на шкале весов.
– Начала бегать трусцой, – пояснила я. – Так дело идет быстрее.
Она смерила меня откровенно подозрительным взглядом.
– Неужели? – Лед в голосе пробрал меня до самых костей.
– Правда. Не слабительные, не клизмы, не тайские таблетки и не откачка жира, один только честный пот и жизнь впроголодь.
– Идемте взвесимся в другом кабинете. Эти весы все занижают.
Весы в другом кабинете неумолимо свидетельствовали, что я похудела на три килограмма и семьсот пятьдесят граммов.
– В прошлый раз вы взвешивались незадолго до менструации?
– Нет.
– Отлично, – процедила она сквозь зубы, записывая мой новый вес. – Теперь подышим в трубочку.
Потихоньку напевая от избытка счастья, я проследовала за ней к аппарату. Привычно поднесла ко рту пластиковую трубочку, дунула, и в следующий миг сестра вырвала у меня трубку, отсоединила ее, снова воткнула в гнездо и защелкала кнопками, сбрасывая показания.
– Еще раз!
Я снова дунула и, вытянув шею, уловила, как в окошке прибора стремительно понеслись красные цифры. Медсестра коротко приказала мне обождать и быстро вышла за дверь. Из коридора донесся ее настойчивый голос:
– Доктор Чен, вы не могли бы зайти?
Доктор терпеливо наблюдал за манипуляциями медсестры, вставлявшей в прибор новую трубку. Я спокойно склонилась к аппарату и дунула. Шестьдесят восемь.
– Прекрасный результат. – Доктор Чен взял меня за руку. – Признаться, миссис Аверс, у нас ни разу не было такого результата. В среднем тридцать четыре, сорок – уже хорошо. Но чтобы столько... Вы сжигаете жир фантастическими темпами.
– У миссис Петерсон было шестьдесят четыре, – желчно уточнила медсестра, отказываясь признавать мое достижение. – Доктору Чену ничего не стоило уточнить, что она вызывала у себя рвоту, а вдобавок глотала слабительные.
– Вообще-то я не большая любительница подобных упражнений, – холодно заметила я.
Общение с доктором на этот раз заняло считанные минуты. Он измерил мне давление, попутно задав несколько вопросов.
– С диетой есть проблемы?
– Никаких.
– Витамины принимаете?
– Разумеется.
– А самочувствие в порядке?
– В полном, разве что немного задыхаюсь на утренней пробежке. Иногда и подташнивать начинает, но все быстро приходит в норму.
– Я же запретил вам перенапрягаться, пока сидите на диете! Восемьсот калорий в день – слишком мало, чтобы бить спортивные рекорды.
– Доктор, клянусь, мы с Кэтлин даже не бегаем. Так, прохаживаемся.
– Что едите на завтрак?
– Банан.
– Съедайте два банана.
Я пообещала, хотя подчиняться не собиралась. Еще чего – пополнять ежедневный рацион нацелых восемьдесят калорий.
– Доктор... хочу сегодня отступить от диеты. Только на один вечер!
Он понимающе кивнул:
– Что, особый случай?
– Особый. Восемнадцатая годовщина свадьбы.
– Миссис Аверс, – мягко ответил он, – вы ведь взрослый человек. Только вы вправе решать, когда и что есть или не есть.
– Понимаю. Но не признайся я вам сейчас, мне бы вечером кусок в горло не полез. А теперь совесть моя чиста.
Доктор резким движением насадил на переносицу очки и улыбнулся:
– Многообещающий симптом! Вот, вы уже заранее готовитесь к небольшому отступлению от диеты. Ведь ничего не стоит накануне и после застолья съесть чуть меньше обычного, а в сумме никаких лишних калорий. Знаете, с кем приходится особенно трудно? С теми, кто, однажды сорвавшись с диеты, потом считает, что навеки похоронил свой единственный шанс похудеть. – Он перегнулся через стол и пожал мне руку. – Поздравляю вас, миссис Аверс, и желаю приятного вечера. От всей души!
Сегодня вместо личного сеанса гипноза доктор Чен проводил меня в тихий уютный зал и оставил одну. В приятном сумраке виднелось удобное кресло, а рядом с ним, на низком столике, магнитофон. Записанный на кассету голос доктора обещал “познакомить меня с моей обновленной личностью”. Я опустилась в кресло и нацепила наушники. Неужели магнитофон сможет меня загипнотизировать?
Погружение произошло мгновенно, и вот я уже скольжу все глубже и глубже в гостеприимную темноту, где ждут такие нужные, такие спасительные слова. Да, я стану красивой... Да, не буду испытывать голода... И никаких шоколадок, конфет, чипсов, пиццы, жирного сыра, – конечно, я ведь знаю, что все это вредит моей фигуре. И есть буду лишь до тех пор, пока голодна, а сверх того ни крошки... А если захочется съесть что-нибудь на полный желудок, я глубоко вздохну и почувствую, что совершенно сыта, довольна и счастлива... Да, да и еще раз да!
Десять... девять... восемь...
Не хочу всплывать. Почему нельзя остаться здесь, где меня не мучает ни свое, ни чужое презрение? Почему нельзя просто парить в этом блаженном покое, пока последний лишний килограмм не покинет меня навсегда?
Три... два... один...
Глаза открылись сами собой, как у куклы, которую выдернули из кроватки и поставили на ноги.
В холле меня дожидалась Кэтлин, прошедшая те же процедуры немного раньше. Разлившееся на моем лице блаженство лучше всяких слов доказывало, что прием прошел удачно. Я охотно делилась с нею своими достижениями, выписывая очередной чек на двадцать пять долларов. Оказывается, люди худеют не просто так, а вместе с кошельком.
– Купи кассету, – посоветовала Кэтлин, когда я малость поутихла. – И слушай на ночь, закрепляй успех.
Кассета влетела мне в ту же сумму, что и прием у врача, но грех было скупиться. Наконец мы двинулись к выходу, и Кэтлин, оглядев меня с ног до головы, одобрительно заметила:
– А ты теперь куда стройнее.
– Как-никак только что похудела на полсотни.
Кэтлин рассмеялась и увлекла меня на улицу, в деловито снующую полуденную толпу. Легкий ветер с реки смягчал жару, играл подолом моего платья. Этот шелковый наряд с пышной юбкой принадлежал Саре-Джейн и безумно шел ей. На мне же он висел мешком, особенно теперь, когда я похудела. Лишнюю ткань в талии приходилось стягивать поясом. Но что оставалось делать? В свои летние платья, даже самые свободные, я по-прежнему не влезала. Еще килограммов десять, если не больше, отделяли меня от заветной цели – собственного гардероба, а до тех пор я довольствовалась наследством Сары-Джейн. Покупать вещи теперешнего своего размера я не собиралась.
В глазах всего остального человечества мы с Кэтлин выглядели двумя весьма тучными женщинами. Точнее, выглядели бы, но человечество не удостаивало нас вниманием. Если же какая-нибудь худышка случайно натыкалась на нас, таких безобразных, отталкивающих и жалких, тотчас отворачивалась, как от прокаженных. Должно быть, еще и молилась про себя: “Господи, что угодно, только не это!”
Яркая красота Кэтлин то и дело привлекала быстрые взгляды украдкой. Не сомневаюсь, люди думали об одном: “Потрясающее лицо! И что бы ей не сесть на диету?” Но мне нынешняя Кэтлин казалась просто нимфой.
Она как-то призналась, что порой совершенно незнакомые люди останавливают ее на улице и убеждают похудеть. Будто сама она не подозревает о своей полноте. Я сжалась от стыда, припомнив собственные мелкие эскапады в адрес своих толстых приятельниц. Как я любила укоризненно поцокать языком, посиживая в шезлонге рядом с Сарой-Джейн. Невероятно, но никто из этих безответных толстушек, которым я “просто желала помочь”, ни разу не взвился на дыбы и не заставил меня заткнуться. Господи, ну и стервой я была. А Сара-Джейн – она-то куда смотрела, почему не поставила меня на место?
– Что на обед? – прервала мои размышления Кэтлин. – Салат?
– Ни в коем случае! Предпочитаю траву.
– Тебе не угодишь! Ладно, пойдем в мою любимую закусочную. Овощей там полно, и, если верить рекламе, без консервантов.
Вскоре мы уже заполняли огромные пластмассовые тарелки листьями латука и шпината, крохотными вилочками брюссельской капусты, соцветиями брокколи, ломтиками огурцов, сладкого перца и цуккини.
Перед нами в очереди оказались две дамы, явно страдающие ожирением. Двигаясь вдоль бесконечного прилавка, они методично накладывали себе салат с фасолью, салат из фруктов, сыр восьми сортов, пригоршни орехов, оливки и снова салат – со спагетти, с тунцом, с помидорами. Из нашей с Кэтлин диеты все эти яства были исключены. В их бездонных мисках уже уместилось больше калорий, чем в гусе с яблоками и сливочном торте, вместе взятых.
И на кой черт жрать всякую дрянь, если все равно не собираешься худеть? Уж наслаждайся нормальной едой. Впрочем, тогда нельзя будет заявить мужу или детям, врачу или психотерапевту: “Ах, ума не приложу, почему я столько вешу. Я ведь обедаю одним только салатом”.
С мисками в руках мы с Кэтлин побродили по площади возле центра Ричарда Дэйли
l:href="#note_12" type="note">[12]
и отыскали удобный столик на двоих, залитый солнцем. Вокруг бурлило людское море-вырвавшиеся на ланч банковские клерки, адвокаты, служащие бесчисленных контор. Была и праздная публика – эти явились извести кучу денег в фешенебельных торговых галереях и посмотреть на дневное музыкальное шоу.
Кэтлин извлекла из сумки пузырек и вытянула тугую пробку.
– Угостить соусом?
Я отказалась. Точно такая же склянка с самодельной заправкой для салата бултыхалась и в моей сумочке. Две чайные ложки постного масла, капелька яблочного уксуса, сухая горчица на кончике ножа и, для аромата, измельченный эстрагон.
Пока встряхивала бутылочку, пока кропила груду зелени на тарелке, успела погрузиться в тяжелые раздумья. Интересно, при виде этой картины Рикки тоже впадет в ступор? Все-таки это куда безобиднее, чем заливать кипятком полуфабрикаты за ресторанным столиком.
Истратив едва ли половину соуса, я решительно завинтила крышку. Нет, вряд ли она будет в шоке. Подумаешь, полить салат собственной заправкой. Или все-таки?.. Забывшись, я судорожно стиснула пузырек – еще чуть-чуть, и раздавила бы толстое аптечное стекло. Господи, я уже не знала, что она почувствует или скажет! Я перестала понимать родную дочь. Что бы там ни разладилось между нами, я обязана все исправить.
А для начала откажусь от всего, что может ее рассердить или вогнать в краску. И в лагере в родительский день проглочу свой салат вообще без заправки, не подавлюсь. Вес я скинула, мой вид уже не вызовет у нее прежнего отвращения. Теперь попытаюсь вернуть ее привязанность, иначе мне конец. Как вспомню те проводы... Если так будет продолжаться, я попросту свихнусь.
– Люблю есть на улице. – Кэтлин рассыпала по спинке стула черную гриву. – Словно удрала со скучного урока.
– В последний раз мы выбиралась на пикник прошлым летом. – В памяти само собой нарисовалось содержимое объемистой плетеной корзины, разложенное посреди лужайки. – Паштет с пряными травами, французский хрустящий батон, камамбер, крупный красный виноград без косточек, бутылка бургундского...
– Заткнись и жуй свое сено. – Кэтлин отправила в рот лист шпината и сосредоточенно его пережевывала. Тут я всем нутром ощутила адский голод и тоже набросилась на салат. Молча уткнувшись в тарелки, мы работали челюстями.
С наших мест открывался прекрасный вид на гигантскую скульптуру Пикассо
l:href="#note_13" type="note">[13]
. В основании – что-то вроде блестящего стального цилиндра с двумя расставленными лапами-тумбами, дальше торчит решетчатое опахало, а над ним то ли овальная пуговица, то ли глаз с двумя зрачками в обрамлении гигантских вислых не то крыльев, нето ушей. Кубистический портрет любимой афганской борзой гения-шутника. Под лапами “щенка” резвились дети.
Как возмущались горожане, когда этого “монстра” водрузили в самом сердце Чикаго. Но шли годы, и скульптура повторила судьбу Эйфелевой башни: сперва ее ненавидели, потом пустились беззлобно вышучивать, притерпелись к ней и, наконец, полюбили и возвели в ранг неофициального символа города. У ее подножия, в бурлении деятельной городской жизни я была как рыба в воде. Вот бы перебраться из нашего скучного дорогого предместья поближе к центру. Хотя разве уломаешь Фрэнклина...
– Значит, сегодня? – многозначительно спросила Кэтлин.
Я кивнула. Да, сегодня великий день, точнее, ночь.
– Он уже в курсе?
– И да и нет. Подробности я утаила, только предупредила, чтобы ничего не планировал на вечер. Сказала, что готовлю сюрприз.
– Ощущаешь себя настоящей женщиной, верно? И больше не стыдишься этого?
– Да, наконец-то.
– Сексуальность у нас в крови.
Как бы подтверждая эту мудрость, из четырех мощных динамиков ударил напористый джаз-рок, и на открытую эстраду вырвалась группа танцоров. Словно под напором здоровой агрессии, они неистово извивались и наскакивали друг на друга. Бежевые трико как вторая кожа обтягивали рельефные спины и стройные бедра, внушая мне не зависть и не отчаяние, а теплое чувство сопричастности.
Диета, спорт – и я получу такое же идеально вылепленное, сильное, безукоризненное тело. Возможно, даже запишусь в школу современного танца. Почему бы нет? Стоит похудеть, и весь мир у моих ног.
Досмотрев представление, мы с Кэтлин дружно защелкнули крышки на своих мисках с недоеденными салатами и водрузили их поверх огромного мусорного контейнера: рядом кружили бродяги.
– Ты и впрямь надеешься на сегодняшний вечер? – В ее голосе не было и следа надежды.
– Знаю, о чем ты думаешь, но этот вечер нужен и мне, и Фрэнклину. Последние месяцы тяжело дались нам обоим. Когда один ложится спать, другой уже вскакивает, и мы почти не видимся. Уверена, он не меньше моего чувствует себя заброшенным и страдает от этого. Но сегодня мы все переиграем заново. Начнем жизнь с чистой страницы – без обид и взаимных унижений.
Мне совершенно не понравилась тревога, читавшаяся в глазах Кэтлин. Слишком уж она отдавала жалостью.
– Если что не так, немедленно звони.
– Кэтлин, ну как можно? Будь Фрэнклин таким подонком, каким ты его рисуешь, стала бы я жить с ним столько лет?
– Я рисую? Только с твоих слов.
– Неужели я таким представляла его? – Я опустила глаза. – Наверное, просто перекладывала на Фрэнклина вину за собственные проблемы. – Я обняла Кэтлин. – Пожалуйста, попробуй разделить мою радость. Вот увидишь, эта ночь станет поворотной.
Она легонько встряхнула меня за плечи:
– Очнись и запомни – не все выходит так, как задумано. И нет ничего хуже растоптанных иллюзий.
– Не волнуйся за меня. Я чувствую, чувствую, что вскоре моя жизнь переменится.
– Ну и пафос. Пожалуй, от такого тона и вывернуть может. – Она улыбнулась. – Ладно, долой мрачные пророчества. Кстати, ты уже подобрала антураж для совращения мужа?
– Угу. Апартаменты для новобрачных в отеле “Риц-Карлтон”.
Кэтлин присвистнула.
– Вот черт, что ж ты раньше молчала? Я бы тебе такую скидку устроила!
– Лучше отправляйся в свой офис и толкни по дешевке парочку туров в какой-нибудь Бейрут.
– Игрушки не забыла?
Вместо ответа я приоткрыла молнию вместительной сумки; внутри полыхнул ярко-желтый полиэтилен фирменного пакета “Сэкскурсии”.
– Нарядишься, я надеюсь, с самой разнузданной сексуальностью?
– От Неймана.
– От Неймана?! На кой черт тебе сдалось это викторианское барахло? Тут нужно нечто беспредельно развратное, открытое спереди, сзади и с боков, словом, совершенно похабное...
– Пока, Кэтлин.
– Подожди.
Порывшись в своей гигантской сумке, она выудила нарядный сверток в знакомой солнечно-желтой упаковке, кокетливо перевязанный ленточкой.
– Прими мой скромный дар.
– Это мне? – Я без тени подозрений зашуршала бумагой.
– Бывает, что и мужикам нравится. Конечно, если они не боятся смелых экспериментов. Вот черт, забыла купить батарейки!
Из обертки проглянула надпись на коробке: “Вибратор электрический трехскоростной, сорт высший”. Я засуетилась, в панике водворяя обертку на место.
– Кэтлин, ты просто...
– Мне пора.
Она с хохотом нырнула в жующую сэндвичи толпу и исчезла в дверях офиса, крикнув напоследок:
– Счастливо провести вечер!
* * *
– Контора “Рихтер, Ханна, Аверс и Лав”, добрый день.
Незнакомый девичий голосок провинциально гнусавил слова. Я вежливо попросила к телефону мистера Аверса.
– Минуточку.
В телефонной трубке механически забренчал “Турецкий марш”. Сама судьба подарила мне несколько мгновений ожидания. Кровать жалобно застонала, когда я упала на нее. Ноги, стиснутые туфлями на каблуках, пульсировали жестокой болью. На пятках вздулись волдыри, икры свело судорогой. Вот она, оборотная сторона бурной светской жизни. К тому же моим бедным ногам пришлось таскать лишний вес.
Саднящая боль воскресила в памяти годы юности. Бывало, доковыляв с очередным поклонником до кинотеатра и рухнув в кресло, я быстренько разувалась, а потом не могла втиснуть распухшие ступни в узкие лодочки. Приходилось тайком совать колодки в сумку и босиком ретироваться в вечерний мрак под финальные титры, пока в зале не вспыхивал свет.
Я заново переживала давно забытые ощущения – измученные, в кровь стертые ноги, а под ними рассыпанный попкорн, осклизлая от кока-колы ковровая дорожка, комки жвачки и острые, как гвозди, края смятых пачек от сигарет. Интересно, у Рикки есть туфли на шпильках? Вряд ли, нынешние подростки превыше всего ценят комфорт. Утром пытка начнется снова: едва ли тут, в отеле “Риц-Карлтон”, можно заказать пару растоптанных кроссовок на вынос.
Бравурная мелодия в трубке резко оборвалась.
– К сожалению, мистер Аверс сейчас на совещании, – протянул равнодушный женский голос. – Хотите оставить сообщение?
– Да, будьте добры. Я миссис Аверс.
– Миссис Аверс?
Я подпустила в голос старческого дребезжания:
– Его мать.
Стыдись, Барбара. Я скосила глаза на часы: электронный циферблат у изголовья высвечивал пять минут пятого. Лучше поспешить, а не то муж улизнет на очередной обед!
– Фрэнки ждет моего звонка.
Девчонка неуверенно мяукнула. Представляю, как она ворочает своими маленькими скрипучими мозгами! Наконец телефонная кошечка решилась:
– Если желаете, я его вызову.
Развалясь на покрывале, я смотрела в зеркальный потолок. Зрелище оказалось так себе – мучительная боль в ногах аукалась жалкой сморщенной физиономией. Пожалуй, торопиться незачем. Пока отдышусь, пока приведу себя в порядок...
– Не трудитесь, деточка, – прошамкала я в трубку. – Просто передайте Фрэнки, что сегодня вечером у него важная встреча. “Риц-Карлтон”, номер 1760, ровно в полшестого, не перепутайте. А в постскриптуме – SOS.
– Какой еще соc? – растерялась трубка.
– “Соверши обряд самопожертвования”, – пояснила я.
Секретарша послушно процитировала безумное послание, и я тут же дала отбой.
Постанывая, добрела до гостиной и занялась припасами. В холодильнике лежали паштет с трюфелями, ассорти мягких сыров и прочие гастрономические изыски. Правда, при транспортировке слегка пострадала упаковка вишни в шоколаде... Я машинально расковыряла ее ногтем, но вовремя опомнилась. Сделала глубокий вдох... Мне нисколько не хочется этих ягод...(Выдох.) В тающей шоколадной корочке...(Вдох.) Этих крохотных бомбочек, взрывающихся горьковато-сладким сиропом на языке...Я бессильно поскрипела зубами, медленно, толчками выдохнула, и первобытной силы приступ потихоньку отпустил.
– И не введи нас во искушение! – взмолилась я как никогда искренне, запихала шоколад в поддон морозильника и от греха подальше сбежала в спальню. Пора было распаковать и расставить по местам остальные сюрпризы.
Первым делом я благоговейно расстелила на кровати только что купленный пеньюар. Ну, держись, Фрэнки! Вот они, триста пятьдесят долларов, инвестированные в спасение семейного очага. Достойное вложение.
К тому же просторное одеяние ничего не стоит подогнать по фигуре, когда во мне останется на пять размеров меньше. Продавец очень доходчиво объяснил, как это делается. Я уложила сорочку и накидку из черного атласа изысканными драпировками, распушила оторочку из перьев марабу, наслаждаясь прикосновением нежных волосков к коже.
Раскладывая у кровати игрушки из “Сэкскурсии”, я нервно хихикала. То-то удивится Фрэнклин, когда я предстану перед ним на пороге, вся в шелках и перьях!
– А теперь, мадам и месье, коронный номер!
И с последним пакетом на ритуально простертых вперед руках я вступила в святая святых. За непритязательным словом “ванная” таился царский зал с мраморным орнаментом на полу, стенах и потолке. Но главное – с умопомрачительным бассейном. Для олимпийских заплывов, пожалуй, тесноват, но вполне годится для компании из десяти лентяев или одной энергичной влюбленной пары.
Стеклянная стена ванной выходила на юг, и ослепительная панорама предвечернего Чикаго магически удваивалась в противоположной стене, состоящей из зеркал. Я опустилась в кресло, сощурилась, и выложенный ультрамариновым мрамором прямоугольник бассейна словно поплыл в небе над крышами.
Массивные хрустальные краны сверкали подобно бриллиантам. Изобразив фанфары и барабанную дробь, я крутанула краны, и вода ударила плотной струей. Пора обживать владения. Из сумки на край бассейна перекочевали пена для ванны с миндальным маслом, нежная натуральная губка, ароматические масла. Скоро передо мной ровным солдатским строем выстроился ряд склянок и пузырьков.
Вода прибывала с мерным шумом, над ней заклубился теплый пар, туманя отражения в зеркалах. Вглядываясь в мягкую дымку, я изогнулась и приподняла волосы, обнажив шею. Так, теперь нужно прикрыть глаза, приподнять одну бровь и надуть губы. Увы, вместо Мэрилин Монро в зеркале за облаком пара появилась какая-то бледнолицая Вупи Голдберг. Неважно, интимный полумрак и бутылка шампанского кому угодно добавят вдохновения, и перевоплощение пройдет как по маслу.
Я прошла к стеклянной стене, с наслаждением ступая по прохладному мрамору. Подо мной, насколько хватало глаз, раскинулся огромный город, вздымавший к небу зеркальные кристаллы высотных зданий.
День неприметно угасал. Солнце медленно, словно нехотя, скатывалось в западные кварталы, плутало в лабиринте домов и роняло в проулки длинные густые тени. На востоке огромный лоскут озера Мичиган прощально отблескивал под косыми лучами солнца, постепенно наливаясь глухим грифельным тоном.
Скорей бы ночь. Небоскребы растворятся во тьме, превратятся в светящиеся миражи, сверкающие, как стразы на черном бархате. Мы с Фрэнклином зажжем свечи, соскользнем в душистую воду, и весь этот призрачный ночной город будет принадлежать одним только нам. С ног до головы натремся ароматическим маслом, станем кормить друг друга виноградом и задыхаться от затяжных поцелуев под водой...
Я завернула хрустальные краны и начала раздеваться прямо перед гигантским окном. Долой жалюзи и шторы. То, что я привыкла считать естественной скромностью, Фрэнклин раздраженно клеймил как ханжество. Пускай близлежащие небоскребы ощерятся биноклями и телескопами, пускай все окрестные маньяки и извращенцы крутят окуляры потными пальцами – обновленная Барбара к вашим услугам, господа.
Я расстегнула пояс и отшвырнула его в угол. Фрэнклин часто пенял мне за якобы ложную стыдливость. Что ж, никогда не поздно измениться. Со всем отпущенным на мою долю эротизмом я неторопливо расстегнула одну за другой жемчужные пуговки платья и повела плечами. Прохладный шелк заскользил по телу, задержался на груди, потом на бедрах, и платье воздушным кольцом улеглось на полу.
Когда дело дошло до белья, все та же природная стыдливость подняла вой в моей душе. В порядке компромисса я повернулась к окну спиной и суетливо стянула колготки, тонкие трусики и кружевной лифчик. Попробовала ногой воду и невольно вскрикнула – стертые до крови пальцы обожгло как кипятком, боль запульсировала с прежней силой. Поутру Фрэнклину наверняка придется на руках снести меня в машину. О, сладостная перспектива! К счастью для моего супруга, он давно балуется штангой.
Тут пришлось резко одернуть себя. Сексуальная женщина не размышляет о лишнем весе. Что же, посмотрим на это по-другому. Если завтра утром я не смогу ходить – черт возьми, тем лучше! Тогда мы весь день проваляемся в кровати. Это будет полное, окончательное падение и самый разнузданный разврат. Должным образом настроившись, я погрузилась в воду, легла на спину, блаженно вздохнула и закрыла глаза.
Оглушительный телефонный звонок вырвал меня из грез и чуть не отправил на дно. Я огляделась. Телефона не видно, но звонки продолжались. Выложив четыреста пятьдесят долларов, можно рассчитывать на аппарат и в ванной комнате.
Дзы-ы-ынь! Да что это я разлеглась. Звонить сюда может только он! Пулей выскочив из бассейна, я подхватила полотенце и кинулась в спальню, оставляя широкий мокрый след.
Сорвав телефонную трубку, я слегка перевела дух и томно прошептала:
– Да-а-а-а-а?
Пусть на вид я пока что и не Мэрилин Монро, постараюсь все же сойти за нее хотя бы на слух.
– Барбара?
– Да-а-а-а-а... – Я похлопала ресницами и капризно оттопырила нижнюю губу.
– Ты не заболела? – выкрикнул Фрэнклин, перекрывая безумный гвалт на том конце провода.
– Разве что любовной горячкой.
– А-а. Черт бы побрал этот шум, я тебя почти не слышу.
На часах зажглось “17.05”. Я набрала полную грудь воздуха и звучно выдохнула:
– Дорогой, ты все еще в офисе?
– Нет. В штабе.
– Поспеши-и-и! – Черт, как же трудно сохранять сексуальный тембр, когда приходится почти орать. – Тебя тут кое-кто дожидается...
– Барбара, что ты там бормочешь? Да говори же ты громче! Стой... Подожди... подожди! – Разноголосый гомон в трубке слегка поутих, телевизор глухо забубнил что-то неразборчивое. – Барбара, новости видела?!
– Нет, не до них мне...
– Так врубай скорее седьмой канал! Нет, второй, по седьмому уже все.
Пульт... Разумеется, куда-то запропастился пульт. Мокрой рукой я нашарила на телевизоре нужную кнопку, приготовившись услышать самое худшее: началась Третья мировая, взорвался ядерный реактор, в соседнем квартале высадились марсиане... Но на экране сияла плешь местного политикана Уорнера Рота, окруженного густым лесом микрофонов.
– Это всего лишь Уорнер Рот...
– Вонючий сукин сын клялся и божился, что не ввяжется в борьбу! – В голосе Фрэнклина звучала ярость. Я отодвинула трубку от уха. – Ты хоть понимаешь, что это значит?
– Да, – ледяным тоном отозвалась я. – Это значит, что ты не придешь.
– Черт побери! – Он понизил голос: – Поверить не могу, что ты так эгоистична.
– Я? – Задохнувшись от возмущения, я с размаху упала на кровать, прямо на складки пеньюара. – Позволь напомнить, что мы давным-давно договорились отпраздновать этот день. Почему твои проклятые выборы не могут отдохнуть до завтра?
– По-твоему, это я подбил осла Уорнера лезть в сенаторы? Пораскинь мозгами, он же ворует у меня голоса! Срочно необходима новая стратегия – я должен внушить людям, что голосовать нужно только за меня!
– Сегодня ночью?
– Да, Барбара, да! У всех в штабе завтра полно дел, а мы с тобой можем как-нибудь и перебиться без вечеринки. И какого черта тебе приспичило именно сейчас? Неужели нельзя подождать?
– До окончания выборов?
Фрэнклин замолчал. Назойливые голоса на заднем плане также смолкли, – очевидно, команда внимательно вслушивалась в семейную перебранку шефа.
– Чего ты добиваешься, Барбара?
– Чтобы ты сию же минуту приехал в отель!
– Ты действительно этого хочешь?
И в самом деле, хочу ли?.. Оскорбленная гордость не позволила пойти на попятный.
– Да.
Он тоскливо вздохнул, словно покоряясь жестокой судьбе.
– Ладно, через полчаса мы будем.
– Мы?!
Но мой вопрос потонул в равнодушных гудках. Я в бешенстве швырнула трубку на рычаг, едва не сломав ноготь.
Прошло, положим, не полчаса, а все полтора, и вот в роскошный “люкс” ввалилась мрачная толпа. Сливки чикагской политической системы – все поголовно с развязанными галстуками и с расстегнутыми воротами мятых рубашек – густо благоухали выпивкой, табаком и потными подмышками.
Иных я прежде не видела, но попадались и лица, знакомые еще с благословенных покерных посиделок у моего отца. Если физиономии первых при виде моей ничтожной персоны остались каменными, то вторые на мгновение перекосились от ужаса. Да, мой новый облик разил давних знакомых наповал. “А ведь была такой очаровательной девушкой”.
У меня же в голове не укладывалось, как я могла упиваться собственной сексуальностью каких-то два часа назад. Унижение вздувалось во мне болезненным нарывом. Прорвись этот гнойник, и я захлебнусь насмерть.
Фрэнклин замыкал шествие, бережно поддерживая под локоть худую блондинку. Долговязая, величественная, ледяная. Черный шифоновый шарф стягивал зализанные назад волосы шикарного пепельного оттенка в корректный, без намека на легкомысленность, низкий “хвост”. Из прически не выбивался ни единый волосок, так что стройная шея, строгий овал лица и высокий аристократический лоб представали взгляду во всем своем мраморном великолепии.
Не женщина, а породистая кобыла, воплощение той надменной сексуальности, которая прет с газетных фотоснимков в разделе “Великосветская хроника”. Одета она была с неброской роскошью: персикового цвета юбка до колена, белая блузка со скромной вышивкой – все явно из чистого льна и безукоризненно свежее, хрустящее и отутюженное. Лишь по паре едва приметных складочек можно было догадаться, что она наравне со всеми маялась целый день от влажной и душной жары.
Мои руки предательски затеребили собственную изжеванную юбку. Тонкому шелковому платью Сары-Джейн пришлось не по вкусу валяться на полу в ванной, и оно жестоко мне отомстило.
– Вы, должно быть, миссис Аверс.
Кобыла с замороженной улыбкой протянула изящную ладонь. Хрупкие на вид пальцы оказались неожиданно жесткими, как клещи.
– Вроде того, – мрачно согласилась я. – А вы...
– Эшли Пембрук. Координатор по связям с общественностью.
– Потрясающе.
– О да, миссис Аверс, у меня невероятно увлекательная работа.
Она подцепила меня под руку и по-хозяйски увлекла в снятый на мои же деньги “люкс”. Мой муж безмолвно плелся следом.
– Впрочем, что это я? Фрэнклин предупредил, что вы абсолютно равнодушны к политике, – и кобыла снисходительно похлопала меня по руке. – Могу я попросить у вас чего-нибудь освежающего?
– Вот бар, вот холодильник. Прошу вас, не стесняйтесь.
Фрэнклин дернулся:
– Я принесу, Эшли.
Компания в считанные секунды оккупировала гостиную. Повсюду валялись мятые пиджаки, кейсы, извергавшие водопады документов, исчерканных блокнотных листков, графиков, таблиц.
Деликатесы, которые я три часа выбирала в лучших магазинах, Фрэнклин вывалил на журнальный столик. Их смели за несколько минут, прикончили три бутылки шампанского и затребовали в номер сэндвичей.
Пепельницы быстро забились окурками, в воздухе повисла дымовая завеса. Какой выразительный штрих к портрету кандидата, кричащего с трибуны: “Сигареты – тот же наркотик. Все это для слабых и неуверенных в себе!”
В горле першило, глаза слезились. Я предпочла укрыться в спальне. Теперь ее роскошное убранство казалось мне напыщенным и холодным. Я слила воду из ванной, сгребла никчемные склянки-банки в пакет, а дурацкий пеньюар сунула в шкаф. Скромный сувенир для горничной.
Комната приобрела прежний необжитой вид. Созданный мною волшебный мир развеялся, как мираж. Зрители не пришли, и фокус не получился. Я с отвращением запихала в сумку пакет из “Сэкскурсии”, не в силах решать судьбу его содержимого.
Оставалась последняя проблема – как незаметно пробраться из спальни к выходу. Первым делом я обмотала полосками туалетной бумаги свои мозоли, осторожно натянула колготки и попыталась втиснуть ноги в туфли. Полное фиаско. На кухне я нашла зазубренный нож и без колебаний приступила к экзекуции – недрогнувшей рукой откромсала у туфель задники, на носах пропилила треугольные дыры и вогнала ноги внутрь. Покончив с технической стороной дела, схватила сумку и двинулась в гостиную.
– Пожалуй, загляну в кинозал на первом этаже, – обронила я через плечо.
Фрэнклин даже не оторвал взгляд от бумаг:
– Ладно. У нас тут работы на всю ночь.
Нет проблем. Куплю новые батарейки для вибратора. Выход. Занавес. Аплодисменты.
Кинотеатр отеля отделяли от лифта семьдесят пять шагов по раскаленным гвоздям. Добредя до цели, я скинула туфли, благо везде было ковровое покрытие. Репертуар поражал пестротой – Сталлоне, Бетт Мидлер и Клинт Иствуд. Судя по афише, в соседнем кинотеатре шли еще четыре фильма. Но увы, учитывая состояние моих ступней, они с тем же успехом могли бы идти и на Марсе. Я купила билеты на все три сеанса.
Девушка за конфетным прилавком медитировала над любовным романом.
– М-м-м... – Я нахмурилась, словно выбирая.
– Вам помочь?
– Будьте добры. Так... Сьюзи просила сладкий попкорн... (Девушка придвинула пакет.)Ах да, Линда требует “Милки-вэй”, а Шэрон, кажется, арахис...
Легкие работали, как кузнечные мехи. Вдыхая и выдыхая что было сил, я мела с прилавка попкорн, “Милки-вэй”, “Сникерс”, “Твикс”, пепси. Ярость утихла, уступив место голоду.
Между Бетт и Клинтом, а потом и перед Сильвестром я повторяла набеги на прилавок. Вдыхала и выдыхала. Вдыхала и выдыхала. Все без толку. Глубокие вдохи утратили надо мной всякую власть. Методика доктора Чена потерпела полный крах.
Уже растеклась по экрану последняя порция крови и мозгов, поползли финальные титры, а я все жевала. Жевала в такси, жевала у себя в прихожей, бережно отлепляя от кровавых пузырей клочки туалетной бумаги, но так и не заглушила бешеного голода. Лишь одно заглохло во мне навсегда – последние остатки желания или надежды на примирение.
Я все поставила на Фрэнклина Аверса и проиграла вчистую.
* * *
“Детективное агентство Хэлси” оказалось крохотной ячейкой в хитросплетении одноэтажных офисных зданий, напоминавших россыпь деталек гигантского конструктора. Паутина из стекла и металла безжалостно опутала изрядный клок превосходной пахотной земли в считанных минутах езды от торгового центра. Я оценила удобство расположения. Можно прибарахлиться, перекусить, разобраться с неверным супругом, и весь вечер еще останется свободным. Не иначе, Сара-Джейн из конформизма предпочла мистера Хэлси всем прочим сыщикам.
Офис 1506 прятался в укромном закутке с тыла и начисто опровергал все мои представления о детективной конторе. Где мрачный двор-колодец, где потеки грязи на облупленных стенах? Где, наконец, вонь мочи, где скрипучая лестница? Чтобы попасть сюда, даже принцу Уэльскому пришлось бы прежде привести себя в порядок и подтвердить родословную. Да, в этом районе Чикаго фасады нужны домам для одной главной цели: чтобы кричать о преуспевании их владельцев.
– Да?
С виду обычная секретарша, но жвачку не жует. Мутант.
– Мисс Марлоу. Я хотела бы видеть мистера Хэлси.
– Прошу вас, присаживайтесь, мисс Марлоу, сейчас сообщу о вас. Мистер Хэлси будет рад встрече.
Дизайн приемной внушал доверие своей респектабельностью – сугубо мужской коньячно-табачный колер, добротная массивная мебель. Дубовые столешницы, латунные ручки ящиков, кожаная обивка и толстые ковры самим своим видом гарантировали полнейшую надежность и конфиденциальность. Пожалуй, и для будущего сенатора США не зазорно, если за ним будут следить здешние обитатели... Я поежилась. Не для этого я тут. Да, именно желание устроить слежку за мужем подтолкнуло меня к замыслу очередной статьи, но через свой частный и ничтожный интерес надо переступить. Иначе ничего путного не напишешь.
Устроившись на скользком кожаном сиденье, я зашелестела страницами блокнота. Сейчас он был для меня всем – главным орудием журналистского труда, единственным подспорьем, дарившим уверенность в своих силах. На обложке значились название темы – “Детектив” – и дата, когда я созвонилась с офисом Хэлси. Уже тогда я заполнила первые три страницы вопросами и теперь пробегала их глазами с таким недоумением, словно видела впервые. Не верится, что прошло всего две недели... Какие-то заметки казались пустыми и бессмысленными, а все остальное выглядело смутно знакомым и в то же время чужим – будто я читала текст, написанный неизвестно кем. Что ж, в каком-то смысле так оно и было.
Я набросала эти заметки в припадке вдохновения. Состояние совершенно поразительное, но преходящее. Теперь настало время заново обрести прежнюю ясность мысли и превратить замысел в статью. У меня это обычно начинается так: я словно поднимаюсь над темой, вдумываясь в нее и понемногу приближаясь, пока она не затянет меня с головой. Я снова и снова вчитывалась в обрывочные записи, и приемная детектива Хэлси мало-помалу исчезала в тумане, а странички блокнота, наоборот, наполнялись содержанием.
Определенно, за минувшее время что-то неуловимо изменилось во мне самой, и я стряхнула с себя Барбару Аверс, как старую кожу. Привет, Барби Марлоу.
На странице ровными шеренгами выстроились вопросы. Я выверила их боевой порядок, некоторые поменяла местами, какие-то зачеркнула и вписала новые. Цепочка вопросов прочно утвердилась в памяти. Блокнот обогатился кратким описанием приемной и списком журналов, разбросанных на стеклянном столике. “Форбс”, “Деньги”, “Элль”, “Вестник социологических исследований”, “Новости архитектуры”, “Литературные новинки”, “Все о знаменитостях”, “Идеальный дом и сад” – красноречивый набор. Чтиво для богатых домохозяек и бизнесменов, помешанных на своей респектабельности.
Я не услышала, как отворилась дверь в кабинет Хэлси.
– Мисс Марлоу?
– Да.
– Прошу вас, входите.
Я вскочила, будто скинула семнадцать лет и соответствующее число килограммов. Зрение и обоняние обострились, как у собаки, а наблюдательность так просто зашкаливало. На пороге кабинета я явственно различила и запах свежесваренного кофе, и острый сигарно-кожаный аромат. Хозяин кабинета гостеприимно двинулся мне навстречу, и к этому букету примешался дорогой лосьон после бритья. Рост сто восемьдесят, быстро щелкало у меня в голове, сорок два года, взгляд как у заправского копа, длинные руки и ловкие обезьяньи пальцы словно созданы забрасывать в корзину баскетбольный мяч.
Моя рука утонула в его широкой ладони. Стертые костяшки пальцев выдавали опытного боксера.
Я искренне поблагодарила и поспешила к столу, на ходу черкая в блокноте “рукопож.”. За этой абракадаброй для меня стояла выразительная подробность, через которую раскроется характер моего героя. Рукопожатие мистера Хэлси оказалось решительным и дружеским, но в то же время бережным. Скажем, скрытый неврастеник судорожно, до боли, стиснул бы мои пальцы, а вялое и равнодушное пожатие холодной ладони с головой выдает человека с темпераментом дохлой рыбы. Очевидно, мистер Хэлси не был ни тем, ни другим. Энергия, предупредительность, собранность – вот его код.
– Знаю, график у вас плотный, – заявила я, тоже решив проявить все эти качества. – Сколько у нас времени?
Он бросил взгляд на “Роллекс”:
– Полчаса хватит?
– Попробую уложиться.
Коротко представившись, я сразу взяла быка за рога:
– Первым делом нужно найти особый ракурс.
– Ракурс?
– Ну, повод, какой-то неожиданный ход, чтобы избитая тема раскрылась по-новому. Всякому интересно читать про сыщиков – крепких ребят, которые знают кучу захватывающих тайн. Но сколько о вас уже написано. А я ищу нечто свежее, о чем никто еще ничего не писал.
– Право, не знаю...
– Не волнуйтесь, это уж моя забота. Просто расскажите о своем деле. Из таких вот рассказов порой и прорывается настоящая сенсация.
Хэлси быстро и четко ответил на первые, самые общие, вопросы. Я торопливо записывала: “Служба в полиции Чикаго... Двадцать лет назад открыл собственное дело... Начинал в одиночку, в полуподвальной комнате... Теперь имеет штат из пяти человек, берется за любые дела – от слежки за неверными супругами до защиты от промышленного шпионажа”.
Держался Хэлси вполне естественно, но меня преследовало ощущение, будто он настороже. Все прояснилось, едва я смолкла, переводя дух.
– Почему вы обратились именно ко мне?
– Не только к вам, были и другие. Их я опросила по телефону, но этого мало. Хотелось самой побывать в детективном агентстве, все рассмотреть, обнюхать и ощупать.
– Да, но кто подсказал вам мою контору? В телефонной книге меня нет. Ни к чему звонки от психов.
– М-да... Дело в том, что однажды вы работали на Сару-Джейн Куинлин.
– Сара-Джейн была вашей подругой? – Его лицо еле заметно смягчилось.
– Лучшей подругой с четвертого класса.
– Она рассказала вам обо мне?
– Не совсем.
Имя Сары-Джейн выскочило помимо моей воли, но идти на попятный было поздно. Придется говорить правду. Копы, как и репортеры, всегда чувствуют ложь и ценят искренность.
– Когда она умерла, я разбирала ее гардероб и наткнулась на ваши отчеты. Он изумленно присвистнул.
– Так она их хранила... Я же предупреждал – если не собираетесь нести это в суд, сожгите. Впрочем, решать было ей... Я свою работу сделал, она за нее заплатила, а дальше...
В дверь ненавязчиво поскреблись. Секретарша принесла кофейный прибор и ажурную вазочку с пирожными. Массивное серебро и выпечки изрядно. Поставив поднос на стол, девушка улыбнулась и ушла. Пока я рассматривала секретаршу, Хэлси наблюдал за мной.
– Эта леди балуется штангой, – сообщил он, разливая кофе. – Кстати, именно она работала по делу Сары-Джейн.
– Она? Я подумала, это секретарь.
– Секретарь сейчас в отпуске, приходится агентам по очереди ее подменять. Я никогда не беру временных работников. Недопустимо, чтобы посторонние шарили по нашим бумагам, а потом выбалтывали конфиденциальную информацию за бутылкой пива.
В моей записной книжке тут же возникло слово “осмотрительный”, трижды подчеркнутое жирной чертой.
– Удивительно, что Стэнфорд пропустил такую эффектную женщину. А Фрэнклин пропустил бы?
Без макияжа она сущая ведьма. – Он рассмеялся. – Нет, конечно, просто Сю – настоящий мастер перевоплощения. Поломойка, побирушка, медсестра... Настоящий хамелеон. – Хэлси прищелкнул пальцами, от всей души восхищаясь талантами своей сотрудницы. – Ее конек – мошенничества со страховками. Сю поймала за руку больше ловкачей, чем все другие мои агенты, вместе взятые. Сю только помелькает перед жертвой производственной травмы, и вот уже мнимый паралитик соскакивает с инвалидной коляски.
Я строчила в блокноте без остановки.
– Между прочим, очень вкусно, – прибавил он без всякого перехода и пододвинул ко мне вазочку.
Профессионал во мне почти не колебался. Полезно преломить хлеб с человеком, у которого берешь интервью, – это укрепляет доверительную атмосферу. Я выискала самое маленькое печенье и несколько упоительных секунд наслаждалась густой шоколадной начинкой, забыв обо всем. Очнувшись, не стала скрывать восторга:
– Мое любимое. Для истинных ценителей.
Хэлси смаковал эклер. Две нижние пуговицы на его жилете уже не застегивались, а прочие подвергались серьезному испытанию на прочность. Родственная душа.
– Мисс Марлоу...
– Барбара.
– Барбара. Мне немного неловко... Эти отчеты... Вы оставили их в шкафу Сары-Джейн?
– Нет, забрала.
– Так, – кивнул он. – Видите ли, по-моему, Сара-Джейн давно знала, что умирает.
– Мне она ничего не говорила, но я уверена, что она знала.
– И об отчетах, спрятанных в гардеробе, она тоже ничего вам не сказала?
– Думаю, она не предполагала, что они когда-нибудь попадутся мне на глаза.
– А что, если Сара-Джейн сохранила и спрятала отчеты в расчете, что на них наткнется ее муж?
– Возможно. Во всяком случае, такая мысль мне в голову пришла.
– Мне тоже. – Хэлси неторопливо подлил себе сливок, потом долго размешивал их, позвякивая серебряной ложечкой о прозрачный китайский фарфор. – Зачем же вы забрали их?
Я глотнула кофе. Говорить о Саре-Джейн было все еще больно.
– Боялась, что этот подонок над ней посмеется, все превратит в балаган. Мол, знала дура, а молчала. Было в этом что-то беспомощное, даже жалкое.
Я горько усмехнулась.
Барбара, детка, уж тебе ли не знать.
Не судите ее слишком строго, Барбара. Так поступают многие. У меня полно таких клиенток – все больше за тридцать. Все, что им надо, – узнать правду. И только. Никаких планов мщения. Может, они слишком религиозны, чтобы разводиться. Может, боятся потерять достаток, покой, налаженный быт. Причин хватает. Но им важно знать, кто их соперница, какая она. Моложе или старше, стройнее или толще? Красива или просто недурна? Богаче? Беднее?
Я быстро записывала, пытаясь унять дрожь.
– И что, подозрения клиентов всегда оправдываются?
– Нет, конечно. Ревнивые мужья ошибаются довольно часто, а вот жены – почти никогда.
– Почему?
– Кто знает. – Он в задумчивости отхлебнул кофе. – Наверное, женщины лучше понимают знаки.
– Знаки?
– Муж начал иначе одеваться, купил дорогую машину, сменил одеколон. Или же стал следить за своей формой, качать мускулы, стал вегетарианцем, заинтересовался пластической хирургией...
– Пересадил волосы?
– Да, к примеру. А вот еще характерный признак, что один из супругов – пусть это будет муж – изменяет. Он начинает придираться к жене буквально по любому поводу. Она вконец себя запустила, дом превратился в сарай, дети отбились от рук. Она скучна или, наоборот, чересчур легкомысленна. Он наперед знает, что она скажет. Она совершенно непредсказуема, на нее нельзя положиться...
– Похоже, у жены попросту нет шансов ему угодить.
– Вот именно. Случается, что чувство вины берет верх, и муж осыпает жену дорогими подарками. Или неверная жена, едва прибежав домой от любовника, ублажает мужа обедом из семи блюд. Но это исключение. Большинство моих клиентов жалуются, что супруги отдалились от них, в упор их не видят, словно перед ними пустое место.
Все вокруг поплыло. Тонкий звон в ушах почти заглушил рассуждения Хэлси.
– У меня есть теория... – Он выдержал паузу. Я заставила себя прислушаться. – Полагаю, если человек привык морочить окружающим голову, он подозревает в том же остальных. Вот почему так много мужей следят за своими женами. Они сами развлекаются на стороне и попросту не верят, что жена не делает то же самое. Иной жаждет иметь под рукой доказательства измены жены как своего рода страховку – на случай, если та уличит его. – Я постепенно впадала в оцепенение, через силу выводя в блокноте неразборчивые крючки. – Да вот пример из моего полицейского опыта. Бывший магазинный вор, настоящий ас, обучал владельцев торговых точек, как обезопасить себя от воровства. Лекции свои он неизменно начинал примерно так: “Каждый из нас хоть разок что-нибудь украл”. Слушатели тут же впадали в ступор – они-то в жизни никого не обокрали. А как люди обычно оправдывают махинации с подоходными налогами? Да точно так же: “Все так делают!” Разумеется, это заблуждение, но именно так большинство из нас оправдывает свои неблаговидные поступки.
Пытаясь взять себя в руки, я перевела беседу от постельных дел к производственным – финансовым преступлениям и промышленному шпионажу. Та частица моего сознания, которая еще на что-то годилась, задавала вопросы, вникала в ответы и записывала в блокноте. Другая часть агонизировала в муках. Да, я пришла сюда за интервью. Но была ведь и другая причина. После фиаско в отеле “Риц” меня преследовало желание убедиться, что Фрэнклин мне изменяет. Я почти не сомневалась в этом, но хотелось окончательно удостовериться. Идея нанять частного сыщика возникла импульсивно – идея столь же подлая, как и сама измена.
– ... Ломают голову, как это конкуренты продают то же самое, только дешевле. Транспортные компании хотят проследить, куда исчезают товары с причалов, из поездов. Владельцев магазинов интересуют продавцы, добывающие изрядную прибавку к зарплате одной только ловкостью рук... – Я механически записывала коллективный портрет современного частного детектива.
Хватит ли мне духу следить за Фрэнклином? А что, если он ни в чем не виноват? Что, если я собственными руками разрушу наш брак? Да и нужна ли мне эта правда? Что, если она меня раздавит?
Внезапно сквозь пелену отчаяния ко мне пробились странные слова: “...расследование добрачной истории”.
Непонятная фраза заставила меня встряхнуться.
– Впервые об этом слышу. Запахло настоящей большой темой.
– Такие расследования сейчас в ходу. Не то чтобы прежде никому не приходило в голову проверить биографию жениха или невесты. Но теперь все буквально помешались на этом.
– С чего вдруг такое поветрие?
– У всех по-разному. Может, еще кофе?
– Да, спасибо.
Руки мои тряслись. Я быстро поставила чашку на стол. Хэлси неторопливо разлил кофе. Судя по всему, он не собирался сворачивать интервью. Я немного расслабилась.
– У меня есть приятель в Лос-Анджелесе, тоже детектив. Он считает, все началось с нескольких похожих дел: женщины заразились СПИДом от своих мужей или любовников, тайных бисексуалов. Но то в Лос-Анджелесе... Мои расследования носят скорее финансовый характер. Клиенты, как правило, женщины старше тридцати, причем чаще всего это их первый брак. Они многого добились – успешная карьера, счет в банке. И само собой, хотят себя обезопасить. Не представляете, сколько у нас желающих пустить пыль в глаза. Иной разъезжает на дорогом автомобиле, шикарно одевается, обедает в лучших ресторанах, распространяется о своих доходах, а сам по уши в долгах. Самый простой выход для такого человека – подцепить богатую дурочку.
Следующие десять минут мы обсуждали проблему добрачных расследований. Хэлси оказался замечательным рассказчиком. Отец как-то объяснил мне природу этого феномена. После работы полицейские заваливаются в бар, где часами оттачивают свое мастерство, угощая друг друга байками. После двух-трех порций виски слушатели перестают улавливать красочные подробности. Вот и приходится рассказчику выжимать из своей истории самую суть и излагать ее ярко и емко – иначе единственным слушателем останется его собственный стакан.
– Скажем, ваш сын или дочь надумает вступить в брак. Вы предложите разведать подноготную будущего супруга? – спросила я.
Хэлси решительно кивнул.
– Какая уверенность! Неужели вы готовы подозревать каждого?
Он пожал плечами.
– Понимаю, романтики в этом не больше, чем в брачном контракте. Но давно остались в прошлом те времена, когда жених и невеста знали друг друга с детства. – Хэлси покачался на стуле, в задумчивости теребя обручальное кольцо. Неужели в глубине души он тяготится этим золотым ободком? – Может, я слишком много всего повидал, стал циником... Уму непостижимо, сколько подонков обоего пола разъезжает по стране из конца в конец, окучивает одиноких доверчивых людей, а потом обирает их до нитки. Тем и кормятся. Нет, когда мои девчушки дозреют до замужества, тут же наведу справки о каждом, кто приблизится к ним хотя бы на метр. Просто чтобы убедиться – да, этот парень тот, за кого себя выдает.
– Но что, если ваши дочери на это не согласятся?
– Они ни о чем не узнают. По крайней мере, если не наткнусь на какой-нибудь криминал.
– Не боитесь отнять у них веру в людей?
– Дочери уже наслушались от меня самых невероятных историй. Можете не сомневаться, они сами попросят покопаться в прошлом своих избранников.
Тут Хэлси налег локтями на стол, устремил на меня проницательный взгляд и веско произнес:
– Барбара, услуги частного детектива уже не считаются чем-то постыдным. С тех пор как развод превратился в простую юридическую формальность, наша деятельность и наша роль в обществе радикально изменились. Это раньше сыщик представлялся то ли недоделанным шпионом, то ли просто подонком, тайком сующим видеокамеру в окно мотеля. Нашу профессию все еще окутывает ореол позорной тайны, но он бледнеет и тает буквально на глазах. Взгляните на меня, на мою контору. Я бизнесмен. Обслуживаю мощные корпорации и местную элиту. Сливки общества, самые громкие имена – поверьте, очень многие из них обращаются за помощью ко мне и к другим детективам. Спорю на что угодно – почти все мы сталкиваемся с такими моментами и ситуациями, когда услуги опытного частного сыщика здорово облегчили бы жизнь.
– Так-таки все?
– Именно.
Я пролистала густо исписанные страницы блокнота.
– Последний вопрос. Итак, вас нанимают следить за супругом. Как вы передаете отчеты?
– Одни клиенты сами заезжают за ними в офис. Другим мы присылаем отчеты на дом или на работу в простом конверте без всяких пометок. Кто-то абонирует почтовый ящик. Есть и такие, кто предпочитает получать информацию по телефону.
Я спрятала блокнот и ручку в сумочку, нащупала пачку одноразовых салфеток и потянула одну за уголок.
– Спасибо за интервью. А теперь, если можно, я хотела бы нанять вас. Дело в том, что мой муж... словом, вы понимаете... – Я уткнулась носом в салфетку. – Господи, сколько раз вы, наверное, слышали этот лепет...
– От вас, Барбара, впервые.
Он протянул мне большую коробку с бумажными носовыми платками. Я почувствовала, как его рука коснулась моего плеча.
– Думаю... думаю, муж мне изменяет. Хочу узнать наверняка.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману На диете - Сассман Сьюзен



супер!!!
На диете - Сассман Сьюзенnatalia
25.04.2012, 10.22





Читалось тяжело! Но оно того стоит! Не буу многословной ... Читайте... Себя точно в чем то увидите. Уф . Спасибо, есть о чем подумать!
На диете - Сассман СьюзенВсе
16.08.2013, 17.18





Замечательный роман о сильной женщине, хотя написан слегка тяжеловесно: 8/10.
На диете - Сассман Сьюзенязвочка
16.08.2013, 21.44





очень интересная книга!!rn читая , начинаешь задумываться что кладешь в рот , перебираешь еду , и вскоре начнешь вести здоровый образ жизни)) rnrnВообщем , книга- приятное с полезным , советую прочесть всем женщинам
На диете - Сассман СьюзенLesy4ka
29.04.2014, 16.16





Так сильно понравилось! Все -таки ведь классно встретить человека, который принимает тебя в любом образе, в любом теле! Добивается тебя, не то, что некоторые современные мужчины, совсем обмельчали...rnВот и есть настоящая любовь, когда делятся всем, что у тебя есть!
На диете - Сассман СьюзенЛика
8.08.2014, 16.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100