Читать онлайн Желания Элен, автора - Лоуренс Сандерс, Раздел - 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Желания Элен - Лоуренс Сандерс бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.93 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Желания Элен - Лоуренс Сандерс - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Желания Элен - Лоуренс Сандерс - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лоуренс Сандерс

Желания Элен

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

19

Месячные должны были начаться в понедельник – этот день был обведен красной ручкой в ее настольном календаре. Она принимала таблетки, но разве точно упомнишь? В среду она еще не волновалась, потому что подхватила простуду. Но на сердце было тревожно. В четверг утром она проснулась раздраженной. Легкая тошнота развеяла слабые надежды. Весь день она придиралась к Гарри Теннанту и бедной Сьюзи Керрэр, которая едва успела оправиться после аборта. Домой она вернулась в прескверном настроении. Месячные начались в четверг поздно вечером. Она вставила тампакс, выпила два «Роб Роя», четыре таблетки аспирина, одну либриума и легла спать пораньше. В голове чувствовалась приятная пустота. Постель показалась раем: чистые простыни, теплое одеяло и мягкий матрас. Она повернулась на правый бок и тут же погрузилась в сон…
В девять часов утра она открыла глаза и сразу поняла, что ночью шел снег. Город был устлан белым ковром. Она поискала глазами Рокко, но его не оказалось. Затем она посмотрела в окно. Купол серого, стального цвета раскинулся над зданиями. Гудели трубы отопления, стены потрескивали на морозе. Она соскочила с постели, захлопнула окно и юркнула обратно. Подоткнула со всех сторон одеяло и оказалась будто в шерстяном коконе. Засунула голову под простыню и лежала так, пока от жары не начала задыхаться. Пришлось высунуть голову, чтобы отдышаться. Черт с ней, с работой. Она останется дома. В конце концов она имеет право.
Она лежала и разглядывала причудливый узор из трещин на потолке, размышляя над тем, когда же домовладелец удосужится наконец заделать их. В комнате стало тепло; она откинула одеяла и осталась лежать обнаженной. Она протянула руку и подергала шнурок своего тампакса. Все вроде бы оказалось в порядке. Она провела рукой по внутренней стороне бедра, кое-где кожа зудела – как комариный укус. Она почесалась.
Стало еще теплее. Она села в кровати, спустив ноги на пол. Она сидела, зевала и массировала корни волос. На пальцах осталась перхоть, и она решила помыть голову. Она закурила первую за день сигарету и два раза кашлянула. Вытянула ноги и внимательно осмотрела их. Неплохо, но побрить их не мешало бы. Пожалуй, этим она и займется. Примет горячую ванну, побреет волосы на ногах и вымоет голову. Правда, после бритья каждый раз остаются порезы, хотя она пользуется кремом для бритья, кисточкой и безопасной бритвой. Придется потратить много времени, если она не хочет опять порезаться.
Она устроилась поудобнее на кровати, подогнула одну ногу и наклонилась, разглядывая ее. Все в порядке. Она осмотрела ступню – лак на ногтях облупился. Значит, надо опять красить ногти. Ей предстоит приятный, спокойный, безмятежный день, и она сделает все, что ей надо. Она осмотрела другую ногу. На среднем пальце – небольшая мозоль. Придется срезать бритвой. Ей нравилось, что у нее на ногах второй палец длиннее большого. Она где-то читала, что это очень элегантно. Как бы то ни было, ее ножки хороши. Этого никто отрицать не сможет.
Наконец она встала. Положила ладони на бедра, прогнулась назад, выпятив вперед живот. Кости издали чуть слышный хруст. Она прошлепала к большому зеркалу и посмотрела на себя. «Привет, милашка», – сказала она.
Соски показались ей слишком плоскими. Она сжала их в пальцах – между большими и указательными – и потерла. Результат не замедлил последовать.
Она сунула ноги в плетеные шлепанцы и пошла нагишом в гостиную, все еще зевая и почесываясь. Она сняла накидку с клетки попугая. Он запрыгал на своей жердочке и заклекотал:
– Привет, милашка!
Она радостно засмеялась!
– Ах ты глупыш! – проговорила она, прижимаясь носом к клетке. – Глупыш!
Попугай подобрался к решетке и хотел было клюнуть ее в нос; она торопливо отодвинулась.
Потом подошла к окну. В воздухе плавали крупные хлопья снега, похожие на обрывки бумажных салфеток «Клинекс», кружили в воздухе. Было серо и уныло. Она подумала: что случится, если она не пойдет на работу? Ничего не случится. Совершенно ничего. Она с шумом опустила жалюзи и зевнула.
Прийдя на кухню, открыла холодильник. Изобилием это назвать было нельзя, но смерть от голода ей не грозила, это уж точно. Сегодня она решила сварить себе настоящий кофе, вместо растворимого. Насыпала кофе в кофейник, налила воду и включила его в сеть. Пока он грелся, она произвела в холодильнике досмотр и обнаружила коробку с томатным соком. И тут же рядом – бывает же такое! – початую бутылку водки. Прежде чем Элен успела сообразить, то ли она делает, она уже готовила «Кровавую Мэри» по всем правилам, не забыв хрен и перец. Она сделала осторожный глоток. Ей показалось, что он хлебнула раскаленную плазму: горло обожгло и сперло дыхание. Однако она отважно прикончила коктейль и принялась за кофе. Исходивший от него запах кружил голову. Она взяла кофейник и чашку с собой в спальню, налила себе темный, дымящийся напиток и закурила еще одну сигарету.
Она осторожно открыла входную дверь, схватила утреннюю газету, закрыла дверь и набросила цепочку. Она отыскала свои очки на полочке в ванной, вернулась в гостиную и уселась за кофе с газетой.
«Значительный день в вашей жизни, – было написано в ее гороскопе. – Он может полностью изменить ваше будущее». «Очень хорошо», – одобрительно кивнула Элен. Она прочитала несколько статей, проглядела колонку с политическими обозрениями и допила кофе.
Она налила вторую чашку кофе и взяла ее вместе с газетой в ванную. Она села на унитаз и наклонилась вперед, упершись локтями в колени. Она пила кофе и справляла нужду – одновременно. Газета лежала на кафельном полу; Элен рассеянно листала станицы, читая объявления. В ювелирном магазине «Картье» продавалось бриллиантовое ожерелье за семь с половиной тысяч долларов.
На красновато-коричневой туалетной бумаге были изображены желтые маргаритки. Было стыдно использовать ее по назначению. Она допила кофе. Встала перед зеркалом, широко открыла рот и высунула язык так далеко, как только могла. Зрелище было не из приятных. Она взяла махровую салфетку, смочила ее водой и протерла язык, стараясь, чтобы салфетка достала до самого основания языка. Затем она тщательно вычистила зубы и несколько раз прополоскала рот.
Она широко расставила ноги, наклонилась и осмотрела себя. Все было в порядке. Она была рада, что месячные наконец начались. Болит конечно – но что уж тут поделаешь. Она засомневалась: принять ли ей горячую ванну прямо сейчас или ограничиться душем. И выбрала компромиссный вариант – намылила салфетку и провела ею по лицу, рукам, подмышкам и между ног. Затем смыла мыло другой салфеткой. Затем вытерлась. Надела махровый халат, висевший на двери – халат с вышитыми словами «Сногсшибательная Майли». Она прошла в гостиную и опять взялась за газету. В кофейнике осталось кофе на полчашки. Он почти остыл.
Она дочитала газету, сняла очки и включила радио. Послушала программу «Блеск и нищета», затем раздался голос диктора: «Снег будет идти весь день и вероятно завтра. Возможен мокрый снег, местами дождь». Она выключила радио, начала зевать и тут изо рта ее вырвалась громогласная отрыжка (в этом была без сомнения повинна «Кровавая Мэри»). Она прикрыла рот рукой и виновато поглядела по сторонам.
Она легла на диван, поджав ноги, засунула руку под халат и погладила сосок.
Она подумала о Гарри Теннанте. Положила руку туда, где находился тампон и легонько похлопала по нему ладонью.
Она прикурила еще одну сигарету, вернулась на кухню, положила чашку и блюдце в раковину, включила горячую воду. Открыла дверцу холодильника и задумалась над тем, что бы ей съесть. В субботу она пригласила к себе на обед Гарри Теннанта. Она приготовила жаркое по-английски (мясо было таким нежным, что таяло во рту). Она пожарила его со специями и петрушкой. К мясу она подавала печеную картошку со сметаной и луком. И еще салат из листьев эндивия, помидоров, огурцов и лука, заправила его маслом и уксусом. Это был первый в ее жизни салат, которому она попыталась придать пристойный вид. Она использовала для него большую деревянную миску, которая принадлежала еще ее матери. Дно она выложила нарезанными листьями эндивия, на них – нарезанные кусочки помидоров, по кругу дольки огурцов и мелко нарезанный лук. Салат выглядел неплохо. Гарри Теннант сказал, что это самый вкусный обед из всех, когда-либо приготовленных в его жизни. Она была того же мнения. Ах да, вот еще что… В разогревающуюся банку с грибной подливкой она добавила изрядную порцию красного вина. Остатки вина они выпили за обедом. Теперь в холодильнике у нее осталось примерно полпорции салата. Он не испортился, но листья эндивия завяли. В морозильнике остались и хороший кусок мяса, и подливка. Была еще одна калифорнийская картофелина с тонкой кожицей и приятным запахом. Этот сорт картофеля обычно пекут. Она обдумала свой выбор… Она вытащила мясо из морозильника, развернула его и положила на маленький радиатор, чтобы оно быстрее оттаяло. Печь единственную картофелину показалось ей глупо; поэтому она просто решила порезать ее и пожарить в масле. Она никогда не слышала, чтобы кто-нибудь жарил калифорнийскую картошку, но с другой стороны, что здесь такого? Что может произойти? И еще можно доесть салат.
Оставив мясо оттаивать, она пошла в ванную и повернула краны. Она плеснула в воду ароматические масла и пенящее средство. Вернулась на кухню, выбрала свой самый большой стакан, бросила туда несколько кубиков льда и сделала большой коктейль с изрядной порцией виски. Она поставила пластинку Фрэнка Синатры и включила аппаратуру на полную громкость, чтобы слышать ее в ванной. Затем попробовала рукой воду. Слишком горячо. Она включила холодную, поставила коктейль на кафельный пол рядом с ванной, сняла халат и тапочки. Она ступила в ванну и стала медленно, покряхтывая и постанывая, то опускаясь чуть глубже, то снова поднимаясь, опираясь о края ванны руками, погружаться в горячую пенистую воду. Наконец она оказалась в воде по самый подбородок и пальцами ног закрыла ручку крана. По ее лбу, подбородку и щекам струился пот. Она протянула руку, наощупь нашла стакан и сделала большой глоток, Ради этого стоило жить.
Она намылила свежую махровую салфетку и провела ею по лицу, шее, плечам, потерла подмышками, затем подняла ногу и намылила пальцы. Наконец она добралась до живота и стала с любопытством исследовать свой пупок. Неожиданно для самой себя она выпустила газы – три пузырька выскользнули у нее между ног и один за другим с бульканьем поднялись на поверхность. Она виновато огляделась вокруг и поморщилась.
Она застыла, положив затылок на край ванны. Было так хорошо, что не хотелось шевелиться. Ее тело словно расплавилось в горячей воде. Она медленно перебирала нежные завитки волос между ног, осторожно и нежно дотрагиваясь до себя. Ее глаза были прикрыты, она тихонько постанывала. Впрочем, она занималась этим совсем чуть-чуть.
Потом уселась и вынула затычку. Она сидела и смотрела, как убывает вода, обнажая ее блестящие груди, плоский живот, согнутые колени, бедра… Она сделала еще глоток коктейля, встала и встряхнулась, как морская собака. Рокко, Рокко, где-то ты теперь?
Вытираться она не стала, а взяла бритву, кисточку и крем для бритья. Набросила полотенце на крышку унитаза и села на него. Сначала она осторожно срезала мозоль. Безо всякой крови. Затем намазала кремом и стала брить ноги. От усердия она даже высунула язык. Дело продвигалось медленно, но зато она ни разу не порезалась. Она знала, что сегодня у нее удачный день. После этого она встала перед зеркалом, намазала кремом подмышками (щиплет!) и выбрила их. Без порезов. Все шло так замечательно, что она наклонилась и задумчиво посмотрела на лобок, размышляя: не побрить ли и там? Минуту она боролась с искушением, но потом решила, что это слишком чувствительное место. К тому же волосы на лобке были светлые, и она гордилась этим доказательством того, что натуральная блондинка.
Она встала обратно в ванну и включила душ. Горячий, но не слишком. Она смыла остатки крема. На левой ноге остался маленький островок из волос, но она расправилась с ним прямо под душем. Теперь она была само совершенство. Сунула голову под струю, намочила волосы, затем плеснула шампуня. В глазах защипало. Она промыла голову, опять взялась за шампунь, снова промыла. Волосы скрипели под руками. Годится. Она выключила душ и потянулась за сухим полотенцем.
Надев тапочки, она прошла в гостиную, закурила сигарету. Смешала себе еще один коктейль и поставила его на столик. Включила переносной телевизор. В спальне она взяла пакетик с марлевыми шариками, маникюрный набор и необходимые ей бутылочки.
Это была мыльная опера. Она услышала слова мужчины: «Марсия, так больше продолжаться не может». Но смотреть даже не пыталась; просто слушала. Марлевые шарики она вложила между пальцами ног, чтобы легче было красить ногти. Она выкрасила их алым цветом. Получилось неплохо. Закончив работу, она откинулась назад, подняла ноги вверх и помахала ими, чтобы лак быстрее высох. Ногти выглядели так безупречно, что Элен вдруг почувствовала недовольство и ногтем нацарапала крестик на ногте большого пальца левой ноги. Она сама не понимала, зачем это сделала, но выглядело это довольно забавно.
«Марсия, – говорил мужчина, – мы должны посмотреть правде в глаза». Элен Майли убрала все орудия своего труда. Она подошла к клетке попугая и сказала:
– Привет, милашка!
Но птица холодно посмотрела на нее и ничего не ответила. Неожиданно Элен почувствовала, что хочет спать. Она поставила стакан с недопитым коктейлем в холодильник и поставила его на верхнюю полку, поближе к морозильнику, чтобы кубики льда не растаяли. Она выключила телевизор и свет, прошла в спальню и легла. Уснула почти сразу. За окном шел мокрый снег.
Она проспала почти час. А потом, словно выплыв из темной, глубокой заводи, она обнаружила, что лежит голая, без одеяла, зажав руку между ног. Впрочем, ничего страшного. Она же ничего не делала, просто положила туда руку. Она зевнула, едва не вывихнув себе челюсть и вытерла проступившие на глазах слезы краем простыни. Она откашлялась, пощупала рукой волосы. Уже почти сухие.
Сидя на самом краю кровати, она зевнула. Затем встала, наклонилась вперед, почти коснувшись руками пола. Она повторила упражнение три раза, потом трижды присела, держа руки прямо перед собой. После этого соединила ладони перед грудью и напрягла руки изо всех сил. Она где-то читала, что это упражнение увеличивает объем груди. Она старалась делать его каждый день, но часто забывала.
Она подошла к зеркалу в спальне и посмотрела на себя. Оттянула веки и осмотрела свои глазные яблоки. Они были в порядке. Взяв большую расческу из панциря черепахи, причесала свои кудри. Подошла к окну и посмотрела на улицу. Шел дождь; по тротуару вышагивали редкие прохожие, согбенные под порывами ледяного ветра. Плохо дело. Она подошла к туалетному столику и, облокотившись о его крышку, аккуратно подкрасила губы пурпурной помадой – маленький рекламный тюбик этой помады дал ей продавец в аптеке. Она посмотрелась в увеличивающее зеркало, стоявшее у нее на столике в медной оправе, и осталась недовольна увиденным. Поэтому она стерла помаду бумажной салфеткой, скомкала и выкинула ее вместе с помадой в мусорную корзину.
Она решила, что наконец проголодалась. В конце концов, этим утром она почти ничего еще не ела. Она накинула халат, прошла на кухню, открыла дверь холодильника. Первое, что бросилось ей в глаза, был недопитый коктейль. Ледяные кубики не растаяли; стакан запотел. Обрадовавшись, она тут же смешала в другой стакан еще один коктейль и поставила рядом с первым. Ей нравились запотевшие холодные стаканы.
Она пощупала оттаивающее на радиаторе мясо. По краям оно уже разморозилось. Она решила перекусить сейчас, но чуть-чуть, чтобы не испортить аппетит перед основной трапезой. Поэтому она сделала себе бутерброд с колбасой, съела гранат, пучок зелени и немножко маринованной селедки. И шоколадное печенье.
Она сложила тарелки в раковину и включила горячую воду. Посудомойка (она же уборщица) приходила по понедельникам и субботам; она и вымоет. Затем Элен взяла из холодильника стакан с коктейлем и вернулась в гостиную. Увидев ее, попугай издал короткий протестующий крик. Она заглянула в клетку и обнаружила, что корма нет и вода уже на исходе. Она исправила свою оплошность. Для этого пришлось два раза сходить на кухню. Она надела очки в роговой оправе и села за стол. Она включила телевизор. Там шла другая мыльная опера. Мужчина говорил: «Эвелин, когда ты сказала мне, что Мэйбл собирается поговорить с доктором Нэнсоном о той ночи, у меня и в мыслях не было, что она упомянет имя Фрэнка. Я пообещал Ральфу, что происшествие с Сарой останется между нами, и только миссис Брэдли будет известно о том, что случилось с Барбарой».
Слушая происходящее в полуха, Элен Майли достала чековую книжку и тонкую пачку счетов, скрепленную синей пластмассовой скрепкой. Здесь были счета за телефон, счет от «Кон Эдимсона», месячный взнос за страхование жизни и кварплата. Она внимательно выписала чеки, не забывая, впрочем, о своем коктейле, стоящем рядом. Подписав чеки, она вложила их в соответствующие конверты. Судя по ее записям, у нее по-прежнему оставалось более двух тысяч на ее текущем счету. Она решила, что это слишком много – деньги не приносили большого дохода – поэтому в понедельник она переведет тысячу долларов на сберегательный счет под пять процентов годовых, и таким образом на этом счету будет почти три тысячи долларов – таких денег у нее никогда в жизни не было. Если бы там лежало пять тысяч… Тогда она взяла бы отпуск на месяц и отправилась бы в шикарный круиз в Пернамбуко. У нее хранились рекламные проспекты этого круиза. Пернамбуко. Звучит заманчиво.
Она положила чековую и сберегательную книжки на стол, чтобы не забыть их взять с собой в понедельник. Затем стала искать марки, чтобы наклеить на конверты. Нашла три, но четвертую найти никак не могла. Это ее разозлило. Она перерыла выдвижной ящик стола, перечитала (в шестой раз) трогательное письмо, которое ей написал Юк Фэй после того, как они в первый раз сделали это. Он подписал его словами: «Всегда… Гамлет». Наконец она нашла четвертую марку. Это была старая марка для авиапочты. Клея с обратной стороны почти не осталось, но сама марка вполне годилась. Она прикрепила ее к конверту прозрачной клейкой лентой, которую она стащила из офиса. Теперь все четыре конверта с чеками были заклеены, подписаны и снабжены марками. Она почувствовала удовлетворение.
Она вернулась в спальню. Встав у трюмо, она нацепила накладные ресницы. Как-то раз она уже пыталась примерить их, но тогда она надела их не очень удачно и они ей мешали. Теперь же она воспользовалась для этого увеличивающим зеркалом. Ничего особенного, решила она. Тогда она сняла их и прикрепила на лоб. Это показалось ей забавным. Она вернулась в гостиную, чтобы продемонстрировать себя попугаю. Птица испуганно забилась в угол клетки. Элен рассмеялась, вернулась в спальню и сняла ресницы.
Она сняла халат и сбросила его на пол. Открыла флакон с духами, обмакнула палец и провела им по внутренней поверхности рук, подмышками, шее, плечам и наконец коснулась между ног. Запах был легкий, бодрящий – запах духов «Мун Уок»
type="note" l:href="#FbAutId_23">note 23
. Этот запах казался ей замечательным. Она надела халат и завязала пояс.
Она прошла в гостиную. По телевизору показывали очередную мыльную оперу. Женщина говорила: «Любовь, Кларенс? Что ты знаешь о любви?»
Элен Майли прошла в ванную и выпила воды. Затем вернулась на кухню и подумала: не смешать ли новый коктейль? Если ей не изменяла память, она уже выпила три коктейля, не считая утренней «Кровавой Мэри», которая, впрочем, была скорее просто стаканом томатного сока на завтрак. Она решила сделать себе еще один коктейль – в большом стакане, но пить его медленно и растянуть до обеда. По правде говоря, она была уже слегка «навеселе».
Она прошла в спальню, взяла набор для шитья и вернулась в гостиную, чтобы можно было шить и слушать телевизор. Она обрадовалась, когда ей удалось с первого раза вдеть нитку в иголку; она ни разу не укололась, не смотря на то, что не пользовалась наперстком. Работы было немного – заштопать дырочку на трусиках-бикини, остановить петлю на чулках и пришить верхнюю пуговицу на красной шерстяной кофте. Она шила хорошо, быстро и аккуратно. Если она делала шов, то все стежки были одинаковые, а сам шов – идеально ровный. Когда-нибудь у нее взыграет честолюбие и она обязательно сделает себе платье по выкройке. Однажды она даже сшила Пегги Палмер шелковую блузку.
Она закончила и огляделась. Было еще множество мелких дел, которые можно было сделать и она их сделала. Собрала грязное белье в прачечную, перестелила простыни и заменила наволочки. Грязное белье, завернутое в старую простыню положила у двери. Она отнесет его в прачечную завтра. В химчистку нужно было сдать твидовый костюм; она пролила на юбку «Роб Рой». Она делала все это, расхаживая взад и вперед по квартире, то и дело задевая о дверной косяк и время от времени отхлебывая из стакана.
Она надела очки и вновь села за стол, намереваясь выписать на лист бумаги все то, что она намеревалась сделать в офисе в понедельник: проследить за тем, чтобы в приемной перекрасили стены, проверить пресс-релизы, заказать карандаши для сотрудников, поговорить с начальством по поводу идеи, пришедшей ей в голову – выпускать и рассылать во все средства массовой информации ежемесячное письмо с перечислением всех новых товаров и услуг, предлагаемых их клиентами.
Она покончила со всем этим и взглянула на экран – там Роберт Армстронг говорил Фэй Рэй, что если бы она отправилась вместе с ним, то он бы сделал из нее великую кинозвезду
type="note" l:href="#FbAutId_24">note 24
.
– Бог мой! – воскликнула Элен Майли, села на диван, поджав под себя ноги и стала смотреть. Когда прозвучала последняя фраза: «Нет, зверя убило не это. Зверя убила красота!», она удовлетворенно вздохнула и выключила телевизор.
Она чувствовала себя превосходно, но страшно хотелось есть. В квартире стемнело, она включила везде свет. Решила приготовить себе обед, а заодно одеться. Нечего больше шататься по дому голой или в халате и тапочках на босу ногу. Она решила одеться во что-нибудь приличное. Вдруг кто-нибудь заглянет к ней на огонек. В прошлом году они с Пегги Палмер ходили на танцы для холостяков в отель Таймс-сквер. Этот вечер произвел на них такое тяжелое впечатление, что больше они подобные мероприятия не посещали. Но специально для этого вечера она купила «Кляйна» – серебристое короткое платье в обтяжку. В нем она выглядела потрясающе – она это знала. Его-то она и наденет с серебристыми туфлями-лодочками и широкополой мягкой серебристо-серой шляпой. Она прошла в спальню, села за туалетный столик, сделала макияж и причесала волосы.
Закончив с этим, она прошла на кухню. Растопила масло в большой эмалированной сковородке и порезала на нее свою единственную картошину. Уменьшила газ. Масло зашипело.
Она вернулась в спальню, натянула чулки с ажурными узором серебристо-серого цвета, скользнула в пластиковые туфли-лодочки. Вернулась на кухню.
Что-то ей не понравилось в том, как жарится картошка, поэтому она достала из холодильника миску с остатками салата и выбрала из него несколько кружочков лука. Она покрошила их на сковородку и тут же поняла, что поступила правильно: должно получиться вкусно. Кружочки лука пропитались маслом, которым она заправляла салат, но это даже лучше. Она достала свою старую, грубую деревянную ложку и перемешала кусочки картофеля и лука. Масло громко зашипело, и в кухне запахло жареной картошкой.
Она вернулась в спальню, надела платье, застегнула молнию сбоку. Посмотрелась в большое зеркало, провела пару раз рукой по волосам и вернулась на кухню. Посмотрела на часы и решила, что картошка с луком будет готова минут через двадцать.
Она подошла к шкафу в коридоре и достала оттуда широкополую шляпу. Примерила ее перед зеркалом в дверце шкафа. Надвинула ее на глаза. Здорово. Интригующе. Марлен Дитрих в Касбахе.
Она вернулась на кухню, проверила картошку и лук, которые уже начали приобретать золотисто-коричневый цвет. Если б кому-нибудь удалось создать духи с таким запахом, наверняка этот «кто-то» стал бы миллионером.
Она прошла в гостиную, застелила стоявший в углу обеденный стол красной скатертью и принесла себе столовый прибор: большую тарелку для главного блюда, тарелку поменьше для салата, положила нож, вилку и ложку. Солонку и перечницу. Бумажные салфетки. Затем, поддавшись внезапной прихоти, достала два маленьких подсвечника, которые она купила в «Вулворс». Она вставила в них розовые свечки, которые нашла в верхнем ящике комода. Свечи уже побывали один раз в употреблении, но вполне еще годились. Стол выглядел красиво.
В серебристом платье от «Кляйна», серебристых туфлях и серебристой широкополой шляпе она вернулась на кухню. Она потыкала вилкой картошку и решила дать ей еще минут пять. Тогда она станет хрустящей. Она взяла деревянную разделочную доску и разрезала оттаявшее мясо на три толстых ломтя. Положила их на сковородку поверх жарящейся картошки, чтобы они прогрелись. В миске, где размораживалось мясо, осталась кровь: она вылила ее на сковородку. Ополоснув миску горячей водой, она и ее вылила на сковородку. Все шло замечательно.
Она прошла в гостиную и выключила лампу на своем столе. Комната погрузилась в полумрак. Зажгла свечи. О'кей. Теперь осталось только решить, что она будет пить. В холодильнике нашлась банка эля – последняя из упаковки, которую она покупала для Юка Фэя. Она открыла ее и перелила содержимое в стакан.
Она переложила остатки салата в небольшую эмалированную миску и поставила ее на стол. Все было готово. Она поставила пластинку «Избранные увертюры». Когда раздались первые звуки «Увертюры для легкой кавалерии», она положила на одну тарелку мясо и картошку с луком, на другую – салат, придвинула стул к столу и приступила к трапезе при свечах.
Элен Майли полагала, что любое музыкальное произведение, а в особенности хорошее, было написано для того, чтобы поведать какую-то историю. И ей нравилось слушать хорошую музыку и представлять историю, которую она должна рассказать.
Она поднялась на ноги, скомкала бумажную салфетку и ловко бросила ее в корзину для бумаг. Затем достала из верхнего ящика комода розовую льняную салфетку. Так-то лучше.
У нее было вполне сложившееся представление о том, какую историю рассказывала «Увертюра для легкой кавалерии». По правде говоря, она видела ее во сне, который снился регулярно – примерно раз в месяц. Залитая солнцем поляна. Высокая трава. Поляна окружена зеленым лесом. Ей снилось, что кавалерийский отряд выезжает из чащи и рысью пересекает поляну, направляясь к лесу на противоположной стороне. Лошади – гнедые, поджарые и гладкие. А кавалеристы еще красивее. Юноши в форме, отдаленно напоминавшей немецкую, светловолосые, полные жизни красавцы. Отряд из пятидесяти, а может ста немецких юношей в серой форме и сверкающих медных касках с перьями. Вот они выезжают из леса верхом на своих прекрасных, грациозных, гнедых лошадях. Но едва они оказываются на поляне, как все меняется. Красивые, сильные лошади вдруг начинают спотыкаться. Они вышагивают, понурив головы. Конная упряжь на глазах становится потертой и старой. Тускнеют каски. А юноши… юноши внезапно стареют. Их спины сгибаются, лица худеют. За то короткое время, пока отряд пересекает поляну, он превращается в зрелище, неизъяснимо печальное. Военная форма стала потертой и грязной. Надежда оставила их. Они появились торжественные и радостные; пересекли залитую солнцем поляну и въехали в лес на другой стороне постаревшими и побежденными. Вот какой сон вспомнился Элен, когда она услышала «Увертюру для легкой кавалерии». Он снился ей каждый месяц.
Обед получился вкусный. Как она и думала, эта картошка вполне подходила и для жарки. Мясо было нежным и сочным. Даже пожухшие листья эндивия не утратили своего вкуса. Сидя при свете свечей во всем серебряном (шляпа, платье, туфли и чулки), Элен ела медленно и с наслаждением.
Она подчистила все, что было на тарелках. Пластинка уже рассказывала другую историю-увертюру «Вильгельм Тель». Она промокнула губы розовой льняной салфеткой и огляделась. Затем прошла на кухню и выяснила, что ее ждет на десерт. Банка растворимого кофе, яблоко сорта «Золотое Деликатесное» на подносе для овощей в морозильнике, и еще, как она вспомнила, осталось немного коньяка «Гранд Марнье», который принес Джоу Родс, когда приходил на обед.
Она заварила кофе, налила себе «Гранд Марнье», порезала холодное яблоко, зажгла сигарету, пересела на диван в гостиной, тихонько икнула, и устроилась поудобнее.
Наконец с делами было покончено. Послюнив пальцы, она потушила свечи, отнесла тарелки на кухню и сложила их в раковину. Свернула скатерть и положила ее в комод. Бросила льняную салфетку в сверток с грязным бельем.
Что было потом? Потом она заменила тампакс.
Не снимая праздничного серебристого наряда, она смешала себе еще один коктейль. Она села на диван и закурила. Она старалась ни о чем не думать, просто сидела, курила, пила коктейль, ленивая и расслабленная. Наконец она решила, что глупо сидеть в таком наряде. Ясно уже, что никто не заглянет к ней на огонек. Она сняла шляпу, платье, туфли и чулки и надела махровый халат. Выглянула в окно, но ничего хорошего там не увидела.
Она надела носки и принялась листать последний выпуск журнала «Туморроу Вумен». Статьи читать не стала; просто перелистывала журнал и завидовала фотомоделям, которые наверное никогда не страдают запорами. Они все были в два раза ее выше, в шесть раз красивее и в двенадцать раз стройнее.
По улице промчались, завывая сиренами, пожарные машины. Казалось, они остановились где-то неподалеку. Она подумала: не выглянуть ли ей из окна?
– и решила, что не стоит. Если бы горел ее дом, ей бы об этом кто-нибудь сообщил.
Она включила телевизор. Каждый час она смешивала себе по коктейлю. Время летело… Она не ощущала себя пьяной. Движения были точными и уверенными. Но ее словно медленно несло куда-то… В какой-то момент ей захотелось позвонить Ричарду Фэю или Гарри Теннанту или Джоу Родсу или Чарльзу Леффертсу. Но она сдержалась.
Все произошло так быстро. Внезапно оказалось, что уже поздно; по телевизору начались одиннадцатичасовые новости. Она посмотрела их, зевнула, подошла к клетке с попугаем и сказала:
– Спокойной ночи, милашка.
Но маленький негодяй даже не взглянул на нее.
Она проверила замки и цепочку на входной двери. Приоткрыла окно. Выключила везде свет.
Села на край кровати, сняла халат. Подумала не сделать ли пару упражнений и решила, что не стоит.
Легла голая в постель, накрылась по пояс одеялом. Было тепло… Ей хотелось спать. Она положила руки под голову. Но вскоре почувствовала, что они немеют, повернулась на бок и положила руки между ног. Думать ни о чем не хотелось.
Ей очень хотелось спать, но сон не приходил. Она не хотела принимать таблетку, поэтому начала медленно считать – раз, два, три, четыре… Это не помогло. Тогда она решила попробовать способ, который придумала сама: складывать числа – сто пятнадцать плюс сорок семь плюс восемьдесят три плюс сто девяносто шесть плюс тридцать три… Это помогло: она почувствовала, что забытье волнами накатывается на нее. Она понимала, что сон вот-вот придет и продолжала складывать…
Сегодня она не разговаривала ни с одним человеком и не выходила никуда в течении пятнадцати часов. И все же… эти часы были радостными, одиночество пришлось ей по душе. Она была если не счастлива, то уж по крайней мере довольна.
Она не могла припомнить лучшего дня в своей жизни. Она не понимала, что с ней происходит.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Желания Элен - Лоуренс Сандерс

Разделы:
Желания элен123456789101112131415161718192021222324252627

Ваши комментарии
к роману Желания Элен - Лоуренс Сандерс



Это не любовный роман, а просто хороший
Желания Элен - Лоуренс СандерсStefa
23.12.2013, 15.28





Бред.
Желания Элен - Лоуренс СандерсТесса
30.01.2015, 16.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100