Читать онлайн Дочери Луны, автора - Саллиз Сюзан, Раздел - ГЛАВА 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дочери Луны - Саллиз Сюзан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дочери Луны - Саллиз Сюзан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дочери Луны - Саллиз Сюзан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Саллиз Сюзан

Дочери Луны

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 3

Пропустив занятия в школе, Миранда в четверг отправилась к мистеру Брэкнелу. Ее речь, изобиловавшая большим количеством таких аргументов, как «Я должна это сделать!», «Я умру на Северной улице, если вы мне не позволите сделать это», заставила его призадуматься и постараться понять ее. Но когда наконец до него дошел смысл речи Миранды, то ее поначалу страшно удивило и даже раздосадовало то обстоятельство, что он не сразу отклонил ее предложение. Но, тут же оценив преимущество такой неожиданной реакции мистера Брэкнела, она быстро решила этим воспользоваться.
– Если меня возьмет под свою ответственность мистер Сент-Клэр, вы же навсегда освободитесь от тяжелой обязанности быть моим опекуном, – сказала она, удивившись так складно получившемуся у нее предложению и запомнив его, чтобы потом похихикать над ним вместе с Мэг.
Но мистеру Брэкнелу было не до смеха, потому что он очень серьезно относился к обязанности опекуна, возложенной на него предсмертным завещанием Мэгги Пэтч. Взрывоопасный характер неуемной Миранды вносил много беспокойства в его жизнь. Ему больше нравилась спокойная Мэг, которая зарекомендовала себя старательной и способной ученицей. Он принял этих девочек под свое попечение только потому, что в свое время Мэгги и Седрик любили Теренса и вопреки его советам постоянно помогали брату материально.
– Дело, которым они занимаются, заключает в себе более возвышенный, чем деньги, смысл, – объяснял, вдаваясь в сентиментальные рассуждения стареющий Седрик, а здравомыслящая и рассудительная Мэгги кивала головою в знак согласия. – Он не может жить иначе. Знаешь, Эдвард, по-видимому, в наших жилах течет кровь Сарры Сиддонс. И если Теренсу не удастся создать труппу «Уэссекские актеры», он просто запьет с горя.
Обо всем этом Брэкнел вспоминал теперь, сидя за письменным столом, с противоположного конца которого на него глядело хотя и бледное, но полное жизни молодое существо. Стол был огромен, Эдварду Брэкнелу требовалось много места, свободного пространства, которое так часто ограничивала ему Миранда. Если эта девочка отойдет под ответственность Сент-Клэра, то тогда… он вздохнет легко и свободно. Она в чем-то была права. Конечно, он и дальше будет заботиться о ней в память о Мэгги и Седрике.
Не понимая сам, являются ли его действия разумными или эгоистичными, мистер Брэкнел все-таки согласился встретиться с человеком, носившем столь вычурное имя.
– Нам нужно встретиться, Миранда, и хотя бы поговорить с ним. Пусть моя секретарша устроит нашу встречу.
– Он заглянет к вам домой сегодня вечером, мистер Брэкнел, – запрыгав от радости, сказала Миранда, сцепив под столом руки, чтобы не выдать своего волнения и не взъерошивать свои кудрявые волосы.
– Сегодня вечером? Ко мне домой? – вопросил обескураженный таким внезапным предложением Брэкнел.
Миранда лукаво улыбнулась, вспомнив реакцию мистера Брэкнела, когда она предложила ему тот же вариант встречи. Мгновенно изобразив суровую гримасу, она пояснила:
– Не забывайте, что Сент-Клэр работает каждый день, а по утрам у него репетиции. Я сообщила ему о том, что дам вам день на раздумья, после чего вам необходимо будет встретиться.
– Я понимаю. Я удивился тому, что ты сама не смогла зайти ко мне вечером.
– Я хотела зайти к вам. Но мне опять пришлось сидеть с этими проклятыми детьми Барнсов.
– Они по-своему очень добры к тебе, Миранда. А ведь ты, куда ни придешь, везде показываешь свое возмущение.
– Я бы не возмущалась, если бы вы оставили меня вместе с Мэг, – упрямо возразила Миранда.
– Ты бы не смогла жить в общежитии, да и сестре ты стала бы мешать.
Миранда, которая почти уже вышла из комнаты, вдруг застыла на пороге, услышав последнюю фразу Брэкнела.
– Неужели я и вправду такая… деструктивная? – спросила она, употребив слово, которое частенько фигурировало в ее личных характеристиках.
На минуту ему стало очень жаль девочку. Ведь обидеть ее – все равно что оторвать крылья мотыльку. Улыбнувшись, он отрицательно покачал головой, полагая, что изобразил этим свое смирение, и поспешил помочь ей открыть дверь.
Он долго смотрел вслед удаляющейся Миранде, воистину убедившись в ее актерских способностях. А может быть, это вообще ее единственное и пожизненное амплуа, печально подумал Брэкнел.
Закрыв за девушкой дверь, он подумал, что «декструктивность» – слово, наиболее точно характеризующее характер Миранды. Но ведь она являлась кровной сестрой Мэг, которая была очень похожа на свою тетю. А он любил Мэгги. Если этому ловкачу-актеру нужно лишь оставленное Мэгги наследство, то это весьма печальный факт. Как бы там ни было, но Эдвард Брэкнел нес ответственность за доверенную ему судьбу девочек.
В четверг вечером Брет Сент-Клэр прибыл точно в назначенное время к мистеру Брэкнелу: после ужина, но до принятия рюмки портвейна. Мистер Брэкнел, сделав по поводу его пунктуальности комплимент, указал ему на стоявшее рядом глубокое кожаное кресло. Обдумывая вступительное слово для беседы, Брэкнел с минуту украдкой изучал внешность актера.
– Насколько мне известно, вы выдвигаете мисс Пэтч определенные предложения по части работы в вашей труппе…
– Я так понимаю, что вы имеете в виду Миранду Пэтч…
– И вы были знакомы с ее отцом…
– И то, что девочка сейчас находится под ответственностью попечительского совета после печальной кончины…
Каждая из сторон вела свою роль осторожно, стараясь избежать в своих высказываниях какого-либо чувства превосходства над оппонентом. Итак, в результате наметилось взаимопонимание.
Отпивая маленькими глотками портвейн, мистер Брэкнел попутно задавал вопросы, касающиеся отношений Сент-Клэра с Терри Пэтчем и труппой «Уэссекские актеры».
Выяснилось, что Сент-Клэр никогда не играл в труппе «Уэссекские актеры», но был знаком с Терри до того, как образовалась эта компания. Он познакомился с Терри, когда ему было всего восемнадцать. У Терри тогда была роль в одной довольно популярной современной комедии, с которой труппа гастролировала по центральным графствам. Терри предоставил Сент-Клэру по дружбе небольшую роль на выходах. Может быть, именно благодаря этому и окрепла их взаимная дружба. Это была более или менее исчерпывающая информация, касающаяся дружбы Терри с Сент-Клэром.
Поставив на стол порожнюю рюмку, мистер Брэкнел увидел, что то же самое сделал и Сент-Клэр. Он был весьма привлекателен. Даже слишком. Но было в нем и что-то располагающее к себе. Как и Терри, он был одержим абсурдной идеей своей миссии. Послушав его, можно было подумать, что вся страна ждет не дождется, когда же театр представит на суд зрителей постановки Шекспира, Марлоу, Шеридана и Уайльда.
– И вы действительно считаете, что мисс Пэтч годится для работы в вашей э… труппе? Ведь она молода и совершенно неопытна.
– Я мгновенно понял, что она может играть на сцене. А когда узнал, что она дочь Терри, для меня и вовсе отпала надобность в каких-либо рекомендациях.
Еще бы, подумал мистер Брэкнел, ведь ему известно, что у Миранды есть небольшое наследство. Но вслух он произнес:
– Послушайте, будет гораздо лучше, если вы точно раскроете мне, что у вас на уме. Я повторяю это слово «точно», потому что мне следует знать, что нужно и не нужно сообщать органам муниципальной власти.
Брет улыбнулся своей мальчишеской улыбкой. А мистер Брэкнел быстро сообразил, что если в 1938 году Сент-Клэру было восемнадцать, то теперь ему должно быть лет сорок. Неожиданно в голову Брэкнела пришла мысль о том, что Миранда будет чувствовать себя очень надежно в компании этого парня. Такая обнадеживающая мысль, возможно, была навеяна воспоминаниями о Мэгги, или, может быть, долгие годы службы на флоте и частое решение различных юридических проблем дали ему ключ к разгадке таких натур, как Брет Сент-Клэр, относившийся к разряду весьма неординарных людей. И тут он вспомнил о том, как однажды Миранда использовала американское жаргонное слово «чудак» в отношении Эрнста Бриммингтона.
Брету Сент-Клэру понадобилось много времени, чтобы «точно» изложить свои намерения. В конце же его повествования выяснилось, что он мог предложить Миранде не так уж много благ, но, во всяком случае, не меньше, чем получали их другие члены его труппы.
Он не располагал достаточной суммой денег, чтобы платить артистам хорошее жалованье. Они получали свою долю от количества представлений. В зимнее время тетя мисс Пак-Дэвис предоставляла им свой дом в Эксетере. Живя там, актеры ставили пантомимы, а также шили костюмы и проводили репетиции, готовясь к летнему сезону.
– Мне бы очень хотелось познакомиться с вашими книгами, – промолвил мистер Брэкнел.
– Книгами?
– Ну у вас, наверное, имеются книги с записями бухгалтерских расходов?
– А-а, понимаю. Я-то вначале подумал, что речь идет о текстах сценариев. Да, Олвен, то есть мисс Пак-Дэвис ведет бухгалтерский учет. Но театр, конечно же, работает вовсе не из-за денег.
– Конечно, нет. Я это понял давно, еще когда общался с труппой «Уэссекские актеры».
– Бывает, что в зимний период членам труппы приходится подряжаться на дополнительные виды работ для того, чтобы хоть как-то пополнить нашу общую казну. Обо всем этом я уже рассказывал мисс Пэтч, и она сочла такой шаг наших актеров довольно оправданным.
– Неужели?
– Она очень хорошо понимает принцип работы маленькой театральной труппы.
– Ей не было и семи лет, когда погибли ее родители.
– Я знаю. Наверное, любовь к театру передается с генами, – ответил Сент-Клэр, прокашлявшись. – Так я понял, что за трагическую гибель родителей девочки получили компенсацию?
– Они совершенно случайно оказались слишком близко от места бурения, несмотря на то, что территория была аккуратно ограждена и маркирована предупреждениями об опасности.
– Понимаю. Как это все ужасно.
– Родственники мисс Пэтч по линии отца оставили ей кое-какое наследство. Но о том, чтобы можно было каким-либо образом воспользоваться этими деньгами до достижения ее совершеннолетия, не может идти и речи. Надеюсь, вам это понятно?
Мистеру Брэкнелу говорили, что временами его лицо может принимать довольно угрожающее выражение. И теперь он сам в этом убедился, увидев, как заходили желваки у Сент-Клэра.
Но ответ молодого человека звучал весьма достойно.
– Я не покушаюсь на деньги Миранды, сэр. Я просто вижу в ней талантливую артистку, вот и все. А что касается наших с ней отношений, то… Я просто считаю своей святой обязанностью помочь ей, чем могу.
Мистера Брэкнела поразил собственный ответ, вырвавшийся после небольшой паузы:
– Я верю вам.
Он ни за что не мог позволить Брету предстать перед попечительским советом, потому что знал: они не смогут увидеть в Сент-Клэре то, что удалось разглядеть ему. Тщательно продумав все свои шаги, Брэкнел сперва посетил школу, в которой обучалась Миранда, стараясь не попадаться на глаза директрисе, которая произвела на него довольно неприятное впечатление во время их прошлой встречи. Он побеседовал лишь с учительницей, преподававшей любимый предмет Миранды. Та похвалила девочку за прекрасное знание Шекспира и пообещала написать характеристику Миранды.
Случайно встретив в коридоре учителя истории, Брэкнел поинтересовался, считает ли он Миранду хорошей ученицей.
– Миранду Пэтч? – зардевшись от энтузиазма спросил молодой человек. – Прекрасная ученица, все схватывает на лету. Особенно хорошо она чувствует историческую эпоху королевы Елизаветы и Плантагенетов… И кроме того, она очень живая девочка. Она, несомненно, очень далеко пойдет.
– Хорошо, – ответил мистер Брэкнел, припомнив ту ужасную сцену в своем офисе, когда Миранде было четырнадцать. Он всегда был уверен в том, что этакие повадки Миранда унаследовала от Эми, но после встречи с Бретом Сент-Клэром он засомневался, решив, что эта черта, возможно, досталась ей в наследство от Терри.
– Не могли бы вы написать Миранде характеристику? Девочка собирается поступить в театральную труппу, где она будет обучаться актерскому мастерству. Я являюсь ее опекуном и должен в благоприятном свете представить все бумаги на нее в отдел по детским проблемам.
– Что касается сдачи экзаменов… – начал было молодой человек, вспомнив некоторые замечания по поводу учебы Миранды, высказанные другими преподавателями, и одновременно взвешивая ее шансы на успех. – Да это, пожалуй, тот самый предмет, в котором она наиболее преуспела. Конечно, я сделаю все от меня зависящее. Мне будет очень жаль потерять такую ученицу, но раз…
Таким образом, мистер Брэкнел предстал перед отделом по детским проблемам хорошо вооруженный документами, свидетельствующими о полностью изменившемся в лучшую сторону характере Миранды. Поэтому его совсем не удивили похожие на извинения ответы членов совета по детским проблемам, которые соглашались отпустить Миранду при условии, что Брэкнел будет приглядывать за девочкой до тех пор, пока она не получит свое наследство. И поскольку мнение совета полностью совпало с его собственным, то с этим не возникло никаких проблем.
Однако такой разлуки девочки-близнецы за всю свою жизнь не испытывали ни разу. А поскольку это произошло по инициативе Миранды, то никто не мог повернуть события вспять.
– У меня нет такого чувства, что ты сожгла за собою мосты, – осторожно заметила Мэг. – Если бы мы проявили побольше энергии, то могли бы добиться того, чтобы миссис Пенвит поставила в моей комнате кровать, разрешив тебе жить здесь. Ну а сейчас ты, по крайней мере, свободна.
– Дорогая, я бы не смогла остаться здесь. Старик Брэкнел был совершенно прав, сказав, что я бы просто испортила тебе жизнь.
– Что он тебе сказал? – злобным тоном спросила Мэг.
– Ну, он не совсем так сказал, но именно так подумал. И был недалек от истины. Я бы не смогла привыкнуть здесь жить. Это все равно что жить у Барнсов, с единственной только разницей, что ты не имеешь права даже голоса повысить на Дору Пенвит. – Обняв сестру, Миранда заявила: – Как бы там ни было, все будет замечательно. Даже не верится, что такие изменения в моей жизни произошли благодаря Эми и Теренсу. Это вполне можно назвать знамением судьбы.
Согласившись, Мэг кивнула в ответ. Ведь и на самом деле создавалось впечатление, что кто-то там, на небесах, устраивает благополучную жизнь девочкам на земле. И все же было бы легче перенести все тяготы жизни, если бы им удавалось видеться друг с другом каждый вечер.
Миранда, взглянув на сестру, страстно обняла ее.
– Мэг, я, конечно, эгоистичная тварь! Я так сильно волнуюсь по поводу всего происходящего, что даже не беспокоюсь о том, что мы будем разлучены. – Облокотившись на спинку кресла, она почувствовала, как на глаза навернулись неожиданные слезы. – Ведь ты же будешь пытаться настраиваться на мои мысли?
– Ты имеешь в виду нашу тесную, присущую только близнецам связь? Но я не могу делать это по заказу, сестра. Я настраиваюсь на твои мысли как-то непроизвольно и не так уж часто.
– Я уверена, что ты сможешь это сделать, если постараешься, – сказала Миранда, вскочив с места. Приблизившись к окну, она повернулась спиной к Мэг и начала: – Слушай внимательно мою команду. Сконцентрируй на мне свои мысли. Постарайся разгадать то, о чем я сейчас думаю. – С минуту помолчав, она добавила: – Я собираюсь поразмышлять над одним отдельным предметом, который имеет непосредственную связь с тем, что я вижу из окна. Постарайся разгадать мои мысли.
Но Мэг не обманула такая попытка утешить ее.
– Миранда, я и так вижу, что находится за окном.
– Помолчи. Я начинаю думать.
Подчинившись требованиям сестры, Мэг, закрыв глаза, снова покорно уселась на кровать. В спальне воцарилась тишина, среди которой еще сильнее ощущался запах пыльных занавесок и нафталина. Открыв через некоторое время глаза, Мэг пристально глядя в потолок, удивленным тоном произнесла:
– Я думаю о береге реки, заросшем тимьяном. Услышав такой ответ, Миранда от радости взвизгнула на весь дом. Внизу раздался детский крик, дверь спальни распахнулась и на пороге появилась обеспокоенная Дора Пенвит.
Она увидела танцующую Миранду.
– Все замечательно, миссис Пенвит! Мы обе такие восприимчивые натуры! Мы ведь близнецы! Надеюсь, вам об этом хорошо известно!
Посмотрев на Миранду, Дора в душе благодарила Господа Бога за то, что в этом доме жила одна лишь Мэг, без своей сестры.
– Кто-то сильно визжал, – заметила она.
– Да, это я, – не переставая смеяться, сказала Миранда. – Я смотрела в окно на ваш заросший травой сад. Ведь в нем не растет ничего, кроме тимьяна?
Если бы здесь были Рэна. Барнс или Педди, то они непременно на все голоса начали бы орать и ругаться от злости или от смеха. Дора же, поджав губы, удалилась из комнаты.
Став членом труппы «Третейский судья», Миранда вместе со своими новыми коллегами поселилась в Эксетере на зимней квартире в стоявшем возле реки высоком старом доме, который принадлежал мисс Пак.
Мисс Пак имела телосложение тягловой лошади, и актрисой ее назвать было трудно. Но любовь к театру у нее была не менее сильной, чем у Миранды. В театре она могла выполнять любую работу: мыть зал, чинить костюмы, продавать программки и мороженое. Вот только играть на сцене она не умела так, как положено. Ее родители после своей смерти оставили ей дом в наследство. И тогда она нашла себе в жизни нишу и стала покровительницей актеров. Этот дом теперь отдавался театральной труппе. Ее гостевая книга была исписана именами и фамилиями порой очень известных людей и их комментариями, такими, как: «Лучший из домов», «Всем домам дом». Она с гордостью показывала автографы Жанны де Касалис и Томи Хандлея. В первый же день пребывания в этом доме Миранды мисс Пак устроила ей экскурсию по книге.
– А это ты видишь? – спросила мисс Пак, направляя лупу на сделанную размашистым почерком подпись. – Это автограф, оставленный на память Дональдом Волфитом. А здесь подпись самой Сары.
– Неужели самой Сары Бернар? – возбужденно спросила Миранда.
– А это Этель Бэримор, – заявила мисс Пак, быстро переворачивая страницу.
Восхищенно глядя на склонившееся лошадиное лицо мисс Пак, Миранда спросила:
– И вы со всеми были лично знакомы?
– Со всеми, моя детка, – ответила она. А затем, к великой радости Миранды, она сказала: – Ну а теперь и ты можешь дополнить своим автографом этот длинный список.
Даже если бы Миранда знала, что половина записанных имен было подделкой, ее самолюбию льстило то, что мисс Пак распознала в ней сразу же артистку.
Разумеется, Брет и Олвен тоже поселились в этом высоком доме. Олвен делила спальню со своей тетушкой, в то время как Брет занял огромную спальню, находившуюся за залом. Из окон спальни открывался вид на плотину, лебедей и кафедральный собор, гордо возвышающийся над беспорядочно разбросанными группами домов, выстроенных из песчаника. Миранда много времени провела в стенах этой комнаты, слушая то, как декламируют свои роли Брет и другие актеры. Так она обучалась. Другая молодежь труппы – обоим лет по двадцать – постоянно негодовала по поводу присутствия Миранды на репетициях и упорно оказывала девочке весьма холодный прием. Но Миранду, получившую закалку в доме Барнсов, было трудно чем-то расстроить. Поэтому она не очень-то обращала внимание на этих двух игравших до смешного неестественно артисток. У Миранды была своя собственная кровать, несколько ящиков и гардероб. Кроме того, у нее всегда было много снеди, которой ее угощала мисс Пак в благодарность за то, что девочка помогала ей мыть посуду между репетициями и накрывать стол.
Затем Миранда решила поближе познакомиться с остальными членами труппы.
Двух девушек, вместе с которыми Миранда делила комнату, звали Дженнифер и Джанет. Девушкам нравилось, когда их называли на манер знаменитых кинозвезд – Джоне и Скотт. Но по всему было видно, что карьера кинозвезд для них недосягаема, и они навсегда останутся при своих обычных именах. В труппу входили еще две замужние, сорокалетние артистки. Марджори, которая была замужем за Элиотом, раньше работала в другом театре – она дала ему едкое название «коммерческий» – до тех пор, пока не встретила на пути Брета и не перешла в его труппу. Но увидев, что Брет принадлежит Олвен, она вышла замуж за другого, чуть менее красивого актера по имени Элиот Маркхэм. Считая, что им нечего стесняться своей любви, они даже во время завтрака держались за руки, раздражая всех остальных.
Каролина Дэкер по возрасту была даже старше Марджори и получила кличку Шустрая Любовница. Она была замужем за человеком, который ждал ее, проживая в Лондоне. Дженнифер рассказывала Миранде о том, что тот поселил свою любовницу в их квартире на набережной, а Каролине пришлось остаться ни с чем. Олвен однажды с горечью заметила, что, если бы он тратил на Каролину столько денег, сколько на ту женщину, ни одному члену театральной труппы не пришлось бы подрабатывать или мыть посуду в кафе. Но юридически он был волен поступать как хочет, потому что Каролина покинула его.
В труппе было еще несколько мужчин-актеров: Оливер Фрер, Джеймс Коттон, Джозеф Лэннхэм. Оливер очень прочно обосновался в труппе. Его нельзя было назвать блестящим актером, но способность очень быстро перевоплощаться позволяла ему играть сразу четыре роли в спектакле. Два других актера умудрились вскоре исчезнуть в неизвестном направлении. Поэтому их быстро заменили другими «Джимами» и «Джо», выпускниками драматической школы, в скором времени намеревавшимися попытать счастья, снявшись в какой-нибудь телепередаче или фильме, рассматривая время пребывания в труппе полезным для того, чтобы поднабраться опыта. До прихода в труппу Миранды ядро составляли десять актеров. Если позволяли финансы, то иногда для игры привлекали и других актеров. Но в период проживания у мисс Пак основная труппа насчитывала ровно десять человек. За огромным обеденным столом не было одиннадцатого стула для Миранды. Чтобы поправить положение, мисс Пак принесла и поставила для нее табурет, получивший известность как «трон Миранды». У каждого в этом доме был собственный стул. А у Миранды был табурет. Это обстоятельство придавало ей какое-то своеобразие. На Миранду смотрели как на талисман труппы, который непременно должен был принести им удачу.
В течение всей осени Брет и Олвен работали над пантомимой, которую хотели представить на сцене местных школ и других учебных учреждений. В спектакле были скомбинированы фрагменты из сказки «Белоснежка и семь гномов» и «Златовласка». Олвен играла роль принца, который сбился с ног, разыскивая принцессу. Брет же, одетый в пышные женские одежды, играл роль госпожи, которой поручили держать на цепи трех рычащих медведей, разбрасывающих повсюду пищу. Дженнифер играла роль гнома, пытавшегося проникнуть во владения Брета и стать хозяином этих медведей. Джанет играла роль злой мачехи, а Миранда – медвежонка.
Поначалу Миранда очень несерьезно отнеслась к этой постановке, считая все это чепухой. Но уже после первой репетиции в костюмах, состоявшейся в комнате Брета, ее полностью захватил процесс подготовки к премьере. Вспомнив вислоухого плюшевого медвежонка, с которым они играли по очереди с Мэг, когда находились в Кихоле, Миранда, медленно и неуклюже передвигаясь, задирала голову и с застенчивым видом всматривалась в лица зрителей.
– У нее здорово получается! – визжала мисс Пак, сидя на стуле возле окна. – Она станет любимицей зрителей.
И она действительно стала их любимицей. Премьера спектакля состоялась в середине ноября в деревенском клубе возле Тивертона. В зале было много свободных мест, потому что местные власти посчитали кощунством праздновать Рождество до середины декабря, но собравшиеся в зале ребятишки были очарованы медвежонком в исполнении Миранды. Когда один из детей неистово закричал, увидев, как злая мачеха протягивает отравленное яблоко, Миранда, спустившись со сцены и пройдя мимо первого ряда с наполненной конфетами сумкой, подошла к испугавшемуся ребенку и успокоила его.
Олвен считала, что Миранда занимается подобными импровизациями ради того, чтобы стать в центре внимания зрителей. А Брет, широко улыбаясь и потрепав ее лохматую голову, снова похвалил ее за естественную манеру игры. Сияющая Миранда любила его в эту минуту так же сильно, как Теренса, со всеми его недостатками.
Следующий спектакль в честь начала святок должен был состояться в театре Уэймутского порта. А это значило, что на Рождество Миранде не удастся встретиться с Мэг, которая планировала приехать на спектакль-пантомиму, но не смогла это сделать из-за того, что мисс Пенвит попросила ее посидеть с маленькими детьми.
Труппа праздновала наступление Рождества прямо на сцене двадцать пятого декабря. Актеры передавали друг другу бутерброды, термосы, наполненные горячими напитками, и бутылочку спиртного. Сразу после обеда началась генеральная репетиция. На святки они играли в переполненном зрительном зале. Всем понравится спектакль и игра актеров, но неподалеку от них, в театре порта Борнмут, показывали «Нормандскую мудрость», и огромное количество зрителей хлынуло на этот спектакль. Брет объяснял такой мощный отток зрителей в соседний театр большим профессионализмом актеров и более эффективной рекламой. Но Миранда, сильно расстроенная таким оборотом дела, изо всех сил старалась исправить ситуацию. Она танцевала, скакала и ходила, как медведь, переваливаясь с ноги на ногу. Но все ее старания приносили мало успеха. Для того чтобы продолжить свои импровизированные выходы, требовался полный зрительский зал, о котором только и оставалось мечтать в эту зиму.
Вернувшись в дом мисс Пак, труппа стала готовиться к летнему театральному сезону. Для Миранды не нашлось ролей в шекспировских пьесах, поскольку роли были распределены в прошлый сезон и замен не предвиделось. Брет посоветовал Миранде обратиться на биржу труда, чтобы там подыскать какую-нибудь работу.
Это предложение разочаровало ее настолько, что она стала довольно агрессивно выдвигать собственные аргументы.
– Вам хорошо известно, что я должна обучаться театральному мастерству, – лучшее, что она могла придумать.
Брет улыбался в ответ.
– Миранда, дорогая, это и есть настоящая школа жизни. – Затем еще более дружественным тоном он добавил: – Я же тебя с самого начала предупреждал об этом, с самого первого дня…
– Я думала, что роли могут получать почти все члены труппы, и я в том числе.
– Значит, ты чувствуешь себя обманутой?
– Да!
– Ты не усматриваешь в этом свои положительные стороны? Ты же можешь делать все возможное, чтобы наш общий корабль держался на плаву, пока у тебя нет работы.
– Но мы заработали немало денег, выступая в Уэймуте, и до этого тоже.
– Но в труппе десять артистов, которым нужно тоже жить, да и ты одиннадцатая.
– Но я же тоже участвовала в спектакле-пантомиме. Вы сами хвалили меня за игру. Не понимаю, почему я не могу претендовать на роль? Стоит мне только заикнуться об этом, как все сразу начинают кривиться, как будто бы…
Брет направился в свою комнату, а Миранда с ужасом подумала о том, что сейчас он громко хлопнет дверью перед ее носом. Но вместо этого он, сделав глубокий реверанс, пропустил ее вперед и осторожно закрыл за собой дверь.
– Миранда, – сказал он, внимательно разглядывая извивающуюся за окном реку. – Неужели ты не видишь, в каком затруднительном положении я нахожусь теперь?
– Нет, я не вижу, – упрямо возразила Миранда, уже было начавшая догадываться, к чему он клонит.
Вздохнув, он начал:
– Никто в театре, кроме тебя, не пользуется особыми привилегиями. Словно твой старикашка адвокат платит мне. Ничего подобного. Вся труппа недоумевает, с чего бы это. И хотя я объяснял всем, что был знаком с твоим отцом, это никак не меняет дела. – Повернувшись к ней лицом, Брет заявил: – Мужская половина труппы и Олвен с симпатией относятся к тебе. Но несмотря на то, что твой отец был настоящим талантом, женская половина труппы отказывается что-либо понимать. Они, и даже Олвен, не поймут меня, если я предоставлю тебе роль в спектаклях летнего репертуара.
– Получается, что ты все время идешь у них на поводу? – спросила Миранда.
– Я никогда не шел у них на поводу, Миранда, и тебе об этом очень хорошо известно. Я иду у тебя на поводу. «Идти на поводу» – не очень подходящие для этой ситуации слова. Я изо всех сил стараюсь как-то помочь тебе. И сейчас я прошу тебя тоже оказать мне помощь. – Он повернулся и, протянув в ее сторону руки, воскликнул: – Неужели это так трудно, дорогая?
Кинувшись к нему в объятия, Миранда ощутила, как быстро потеплели ее ледяные пальцы. И так она стояла, не в силах поднять на него глаза, замирая от его прикосновений и глотая душившие ее горькие слезы.
Прокашлявшись, она произнесла хриплым голосом:
– Извини, конечно же, я…
– Не спеши, детка. Подумай обо всем хорошенько и, если тебе опять покажется, что с тобой обошлись несправедливо, обращайся снова ко мне.
Разумеется, Миранда тут же, схватив на ходу лежавшие в прихожей шарф и перчатки, поспешила на биржу труда. Пробегая мимо старых кирпичных стен, Миранда заметила первые кружащиеся в воздухе снежинки. Направляясь на биржу, Миранда увидела на одной из дверей лежавшего на ее пути магазинчика объявление: «Требуется помощник в утренние часы». Это была лавка зеленщика, и работницы уже подтаскивали сетки с картофелем и репой с лотков, которые находились перед окнами магазина. Девушки тащили сетки как-то неловко, прогибаясь назад и взваливая их на живот. Миранда представляла, как она, прижав к бедру сетку с картофелем, качающейся походкой войдет в магазин. И даже если ей вздумается пронести эту ношу на голове, она все равно проделает это выпрямившись и с невыразимым достоинством на лице.
Миранде предоставили работу, от которой большинство отказывалось, потому что много времени приходилось проводить на открытом воздухе в неотапливаемом, покрытом снегом подсобном помещении магазинчика. Миранда и сама не испытывала большого восторга по поводу найденной работы, потому что уже через пару дней она очень сильно простудилась и получила обморожение. Но этот поступок был не чем иным, как выражением любви к Брету, и ей приходилось мириться с новыми трудностями. Дружба Миранды с Дженнифер и Джанет окрепла после того, как девочка принесла им чуть испорченные бананы, апельсины и огромный ананас для мисс Пак. У Миранды слишком сильно болели обмороженные пальцы, чтобы можно было помогать чинить костюмы, поэтому она лишь присутствовала на репетициях и участвовала в школьных утренниках по всему Девону. Закончились пасхальные каникулы, и перед открытием летнего сезона Брет попросил Миранду упредить магазинное начальство о том, что она увольняется: он хочет предоставить ей роль Пэка.
Узнав об этом, Олвен пришла в негодование: ведь это была ее роль в течение трех предыдущих сезонов. Они стояли втроем в большой спальной комнате, а за окном непрерывно моросил дождь, делая еще более полноводной реку, заливавшую окрестные луга. Создавалось впечатление, что все трое попались в водяную ловушку, которая образовалась за стенами высокого дома. Время между чаем и ленчем было для Миранды свободным. Если в школе намечался утренник, то Миранда активно в нем участвовала. Если же не было каких-то мероприятий, то она была свободна. Сегодня же скучать не пришлось, она фасовала картофель на задворках магазина, трудясь целое утро, и мисс Пак была к ней необыкновенно дружелюбна. Но самое замечательное заключалось в том, что Миранду вызвали на совещание в комнату Брета. Присев на подоконник, Миранда начала массировать свои покрасневшие пальцы. Когда Брет сообщил ей о своем решении, она замерла, взволнованно дыша.
– О, Брет, неужели это правда?
– Конечно, это будет лишь пробная роль. Но если тебе удастся справиться с ней, то…
В этот момент разъяренная Олвен напоминала бушующие воды реки Экс.
– Извини, Брет. Этот номер у тебя не пройдет. Роль Пэка моя. И я не отдам ее Миранде. Вот и все.
Брет обворожительно улыбался.
– Но мы присутствуем на совещании. Ты имеешь право высказать свое мнение, Олвен. Но до тех пор, пока я являюсь директором компании, решения буду выносить я. Повторяю, я являюсь директором.
После небольшой паузы он взглянул на Олвен. Не выдержав взгляда Брета, Олвен опустила глаза, хотя по ее суровому лицу было видно, что она продолжает сердиться.
Брет медленно добавил:
– Я могу дать Миранде другую маленькую роль. И мне хочется, чтобы ты играла роль Елены. А у Дженнифер слишком уж… пышные формы для роли Пэка.
Олвен мгновенно остыла. Затаив дыхание, Миранда думала о том, что она неплохо справится с ролью Пэка. Ведь Олвен, подбиравшая волосы под шапку, утыканную листьями, и одетая в зеленые колготки, была совершенно бесцветной.
– Я подумаю… Я совершенно не уверена, что знаю наизусть роль Елены, – заметила Олвен.
– Да ты выучишь ее за пять минут, – возразил Брет.
– Возможно. О Господи, мне нужно выпить чашку чая. Миранда, загляни к тетушке Глэдис и принеси чего-нибудь пожевать.
Миранда взглянула на Брета и вышла только после его одобрительного кивка головой. Оказавшись за дверью, Миранда, с минуту подождав, начала прислушиваться к разговору, происходившему за дверьми.
Олвен сказала:
– Послушай, Брет, хотя ты и директор компании, но я в ней тоже имею определенный вес. Ведь именно у моей тетушки мы снимаем квартиру. И поверь мне, если бы я хорошенько не просила предоставить всей труппе ее дом, она бы никогда не впустила нас к себе.
– Не надо мне об этом напоминать, – сказал он низким, невнятным голосом, словно целовал волосы Олвен, а потом продолжил: – Ты тоже знаешь, что я полностью на тебя полагаюсь.
Олвен решительным тоном заявила:
– Да, я знаю, и ты в курсе, что я вправе многого требовать.
– Дорогая моя девочка. Послушай меня. Миранда работает в этом жутком, проклятом магазине начиная с января. Как ты думаешь, какова будет реакция этого напыщенного старика Брэкнела, когда он узнает об этом? Мы должны сделать так, чтобы эта девчонка и ее верный сторожевой пес были довольны хотя бы ближайшие четыре года.
После воцарившейся паузы Олвен сказала:
– Ладно, будь по-твоему. Только мне все это очень не нравится.
Засмеявшись, он спросил:
– Уж не ревнуешь ли ты меня, дорогая?
Олвен отвечала тихим и спокойным голосом:
– Нет, я не ревную, мне кажется, я единственный в мире человек, который так хорошо понимает тебя, Брет.
Миранда стала потихонечку спускаться вниз. Она давно догадывалась, что Олвен и Брет были любовниками, но не придавала этому слишком серьезного значения, считая их отношения поверхностными и что роль Эми до сих пор оставалась вакантной. Но теперь, осознав всю серьезность этого дела, она еще более опечалилась.
Легко сбегая по ступенькам, Миранда утешала себя мыслью о том, что к тому времени, когда ее возраст достигнет этой магической цифры 21, Олвен уже будет за тридцать. И если Брет пригласил ее в труппу исключительно из-за денег тетушки Мэгги, то она любезно предоставит их ему на определенных условиях.
Проходя по темному кафельному коридору в направлении кухни, Миранда неожиданно рассмеялась. Теперь она знает, что может добиться любого желания, стоит ей произнести имя Брэкнела. И конечно же, теперь она не отступится от роли Пэка, которая неожиданно перепала ей. Об этом даже и речи быть не может.
Этой весной Миранда впервые встретилась с Джоном Мередитом.
Его имя неожиданно появилось в числе немногочисленных спонсоров труппы. И Миранда сделала вывод о том, что в театре возникали очередные материальные проблемы.
Если у Брета и Олвен возникали какие-то разногласия по поводу приобретения новых костюмов или декораций, то Оливер тут же ссылался на то, что они всегда могут обратиться к Мередиту.
Любая ссора заканчивалась упоминанием магического имени, услышав которое Оливер лукаво поднимал брови, а Брет раздраженно возражал:
– Мы и без него справимся.
Олвен, стараясь помирить ссорящихся, улаживала спор, утверждая, что если завысить талию прошлогодних кринолинов, то можно будет и в этом году обойтись старыми костюмами.
Этим летом субсидии были урезаны наполовину, и Мередита специально пригласили на представление, чтобы он мог оказать содействие в выколачивании недостающих театру фондов. Дженнифер и Джанет не проявили большой радости по поводу его предстоящего приезда, не понимая его достаточно влиятельной роли. Миранде удалось узнать у Дженнифер о том, что Мередит проживает в Челтнеме и представляет в городском совете опекунскую палату при кафедральном соборе Святого Павла. Помимо этого, он три года назад выдвигал свою кандидатуру на выборах как независимый кандидат. Он был деловым человеком, общественным деятелем и одновременно очень загадочной личностью.
К сожалению, в день его приезда стояла отвратительная погода, и труппе пришлось выступать в небольшом деревенском клубе, расположенном в предместье Ньютон Аббот.
Брет застал Миранду притаившуюся в уголке зала неподалеку от мужского туалета, где она, зажмурив глаза, повторяла свою роль.
– После представления, Миранда, тебе придется побыть где-нибудь в тени, – заявил Брет, даже не извинившись и не попытавшись хотя бы объяснить причину такого решения, несмотря на то, что Миранда, конечно же, догадалась, в чем дело. – Если мне все же придется представить тебя господину Мередиту, то ты, опустив глаза, сразу же должна будешь уйти к себе. Поняла?
Поглядев прямо в глаза Брета, Миранда спросила:
– Но почему? Ты же знаешь, Брет, что я не подведу тебя.
– Конечно же, нет, детка. Но мистер Брэкнел доверил мне заботу о твоем благоденствии.
Это было очередным доказательством того, что Брет очень серьезно относился к своему неофициальному опекунству. И это обстоятельство очень интриговало Миранду.
– Он что, злой человек? – спросила Миранда, и глаза ее заблестели зелеными огоньками в полуосвещенном пыльном коридоре.
– Он… отвратительный человек, – задумчиво сказал Брет и покинул коридор.
Он очень метко подобрал слово для этого господина. Если бы он назвал его «злым», ей не терпелось бы узнать о нем поподробнее. А если он действительно «отвратительный», то от его тела должен исходить дурной запах и у него должны быть дурные же манеры. Итак, Миранда исполняла свою роль, не задерживая стремительный взгляд на публике. Ей и без того будет легко отыскать этого господина среди набившейся в зал толпы школьников. Несмотря ни на что, Миранде удалось побороть в себе непреодолимое искушение отыскать его глазами.
Несколько минут спустя в зале раздались окрики учителей, призывавших детей к тишине и порядку, и Миранда почувствовала огромное облегчение оттого, что она так далеко от всех этих строгостей. В эту минуту один господин стал пробираться через переполненный зал ближе к сцене. Он был высоким и хмурым, примерно одинакового с Бретом возраста. Он не производил впечатления отвратительного человека и, насколько ей подсказывала ее интуиция, был довольно необщительным.
Оливер уже собирал листья, став на четвереньки, для «лесной декорации».
– Как я рад снова с вами встретиться, Мередит, – сказал он.
Проходя мимо Миранды к ведущим в туалет ступенькам, Олвен зашипела:
– Ну поторапливайся же!
Миранда пропустила Олвен вперед. Голос Мередита был каким-то бесстрастным, напоминавшим интонации следователя в телефильме.
– Хорошо. Все в порядке с вами и с объектом вашей любви?
Оливер быстро ответил:
– С нами все в порядке, если не считать, что мы терпим холод в течение всей зимы напролет. Но тем не менее все на местах и в полном здравии.
Надо признать, что Оливер не отличался излишней словоохотливостью. И кто же, интересно, являлся предметом его любви? Казалось, что он старался подольше задержать Мередита в пролете между колоннами. В это время Миранда сделала вид, что споткнулась о ступеньку. Остановившись, она, присев, начала растирать ступню.
– А кто эта новая артистка, игравшая роль Пэка? – заинтересованным и слегка вызывающим тоном спросил Мередит.
Оставив вопрос без внимания Оливер произнес:
– Я лучше приглашу Брета, думаю, вы получите удовольствие от общения с ним.
– Несомненно, вы всегда занимаетесь только тем, что кого-нибудь вызываете, прислужник Фрер.
Не обратив внимания на последнюю фразу Мередита, Оливер удалился за сцену. С минуту в полностью опустевшем зале никого не было видно. Миранда, тайком поглядывая с лестничного пролета, увидела, как высокий, худощавый господин обернулся, склонившись над краем сцены, чтобы убедиться в том, что последний зритель покинул помещение клуба. После того как с лязгом захлопнулась дверь, в зале воцарилась мертвая тишина.
– Итак, Пэк, может быть, ты все-таки спустишься и покажешь поврежденный каблук твоей туфельки?
Вопрос снова прозвучал довольно весело, и Миранда поняла, что в первый раз он тоже адресовал свои слова именно ей, а не Оливеру, при виде которого не могло возникнуть большого желания повеселиться.
Появившись из темноты, Миранда, прихрамывая, прошла вперед.
– Да нет ничего страшного, – врала Миранда, склонившись над туфелькой и не поднимая глаз на очень высокого ростом мистера Мередита. – Я просто задела каблуком за ступеньку лестницы.
– Я это понял, – сказал он, повернувшись к ней лицом.
Прищурившись, Миранда отвела свои глаза в сторону. Мередит поинтересовался:
– Сколько тебе лет, Пэк?
Из уст Миранды чуть было не вырвалось: «Семнадцать». Но несмотря на то, что в октябре ей и действительно должно было исполниться семнадцать, она ответила:
– Шестнадцать с половиной.
– А у тебя есть другое имя?
– Миранда. Миранда Пэтч.
Но дальше этого разговор не пошел, потому что в этот момент к ней буквально подпрыгнул Брет, который затараторил:
– Вот ты где, Миранда. Ты же знаешь, что нам в пять часов нужно покинуть это помещение.
Повернув ее вправо, он незаметно начал толкать ее к выходу. Неожиданно на ступеньках появилась Олвен, которая тоже окинула девочку недружелюбным взглядом. Миранду, как провинившуюся школьницу, быстро выпроводили из зала. Но она все-таки успела прийти к собственному выводу относительно мистера Джона Мередита. Подтвердились высказывания Олвен по поводу внешности этого рыжеватого господина с серыми глазами и бледным лицом. А она желчно называла его длинным ревеневым стеблем, торчащим из мусорного ящика. Но за этой внешностью крылось что-то глубокое, какое-то завораживающее спокойствие и накал страстей. Он явно обладал каким-то гипнотическим свойством, заставлявшим ее вспомнить о Свенгали. И в этот момент она представила себя его Трильби.
Шли годы. Работать в труппе «Третейский судья» было по-прежнему интересно даже несмотря на то, что они всегда стояли на пороге банкротства. Постоянно они умоляли художественный совет выделить средства на создание шекспировского театра-студии во время зимнего периода и продолжали показывать спектакли на открытом воздухе летом, после которых Миранда со шляпой ходила по кругу для сбора средств. Джон Мередит больше не посещал спектакли, но Миранда случайно узнала о том, что он иногда субсидирует труппу без каких-либо напоминаний, что очень удивляло многих. Она никогда больше не пыталась найти работу за пределами театра, в то время как многие члены труппы постоянно нанимались на почасовую работу в магазины и рестораны города. Миранду наградили самыми лучшими ролями и местом рядом с Бретом. Олвен всегда была правой рукой Брета, а Миранда стала его левой рукой. Прямо под его сердцем, шутила по этому поводу Миранда.
В 1962 году Джанет вышла замуж за молодого актера, который устраивался на сезонную работу в театре, и они вместе уехали попытать счастья в кинобизнесе. Каролина временно возвратилась к своему мужу. Поскольку роли остались нераспределенными, Миранда, так же как и другие артисты, получила теперь вдвое и даже втрое больше ролей, что неизменно радовало ее.
Миранде было восемнадцать, но она участвовала во всех сезонных спектаклях, демонстрируя всем свои уверенные, если не сказать властные манеры. Услышав о том, что Брет собирается ставить «Гамлета» в новом гражданском театре Челтнема во время мертвого зимнего сезона, Миранда спокойно заявила о том, что ей уже давно пора предложить роль Офелии. Олвен чуть было не лопнула от злости, услышав такое заявление, а вот Брет совершенно спокойно выслушал Миранду.
– Посмотрим, – ответил он, окинув Олвен взглядом своих черных глаз.
Олвен начала возмущаться:
– Брет, с меня довольно! Не слишком ли много на себя берет эта ветреная девчонка! Ты предложишь ей роль Офелии, и она решит, что может постоянно выдвигать тебе свои требования.
Тяжело вздохнув, Брет ответил:
– Мы поговорим с тобой на эту тему после Рождественских праздников.
– Может быть, ты собираешься обсудить этот вопрос, танцуя вокруг елки, волшебные огоньки которой перекрасят ее ужасные розовые волосы в золотистый цвет?
Миранда стояла молча, не пытаясь что-либо возразить, и улыбалась, чтобы еще больше не разозлить Олвен.
На это Брет ответил:
– Ну пожалуйста, Олли. Ты, по-моему, слишком близко к сердцу восприняла эту новость. Я уже сказал, что мы поговорим об этом позже, и ты уж сама решишь.
Улыбка медленно сползла с лица Миранды.
Рождественские праздники Миранда провела вместе с Мэг в Хай-Комптон. Миранда представить себе не могла, как это Мэг удается выносить такой кошмар. Супруги Пенвит пользовались услугами Мэг так, как будто она была их старшей дочерью. Мэг, казалось, не возражала против этого. Она уже в течение целого семестра училась в художественном колледже и чувствовала себя очень счастливой.
В день святок девочки поехали на автобусе в Ньютон Аббот, где вволю нагулялись среди вересковых полей. Было очень холодно. В Плимуте выпал первый снег, и вся территория вплоть до Дартмура представляла собой белоснежное покрывало. Позавтракав в одном фермерском домике, они затем поехали в Плимут, где, вместо того чтобы вернуться в дом, стали бродить по пустынным улицам. Мэг рассказывала о своей учебе в художественном колледже, а Миранда о возможности получить интересную роль, которая вскоре представится ей.
– Брет предоставил право выбора Олвен, которая, конечно же, выберет роль Офелии. И все же я догадываюсь, что Брет неспроста предложил мне попробовать свои силы в шекспировской пьесе. Мэг, молись за меня, чтобы мне улыбнулась удача.
– А они что, держат свой брак в тайне? – невинным тоном спросила Мэг.
– Да нет же, между ними, конечно же, существует какая-то тайна, но он ее совсем не любит. В общем, что-то не то. Мне кажется, что она время от времени финансирует труппу. – Вздохнув и сделав театральный жест, Миранда пожаловалась: – Театр вечно испытывает нехватку денег!
Укутав свою шею шарфом, Мэг предупредила сестру:
– Нужно быть особенно осторожной, когда тебе исполнится двадцать один год. Боюсь, что мистер Сент-Клэр заставит тебя расплатиться за предоставленные уроки мастерства.
– Я ничего не имею против того, чтобы вложить деньги в компанию «Третейский судья» только на определенных, продиктованных мною условиях, – беззаботным тоном откликнулась Миранда.
– Может быть, у тебя что-то и выйдет, – задумчиво ответила Мэг. – А я, оставаясь верной своему решению, мечтаю сразу после получения диплома купить домик в Кихоле, где можно будет набить себе руку на пейзажах, чтобы стать хорошим художником.
Услышав такое заявление, Миранда скорчила гримасу.
– Жить на этой помойке, – насмешливо заявила она, вспоминая о таких городах, как Уэймут, Вустер и Челтнем, в которых им пришлось провести свое детство. – Теперь мне понятно, что имел в виду Теренс, говоря о разрастании корней.
Но когда сестры начали вспоминать о своем детстве, то увлеклись. Ведь, как ни говори, девочки чувствовали себя очень счастливыми, живя в Кихоле, потому что они всегда были вместе. Они смеялись и болтали без умолку, как трещотки, добираясь до Хай-Комптона по скользким улицам Плимута. Снова дало о себе знать то обстоятельство, что они являются близнецами. Добравшись до дома, Миранда, крепко сжимая руку Мэг, произнесла:
– Хорошо бы было, если бы ты смогла приехать ко мне в Челтнем в следующем году.
Но этому желанию не суждено было сбыться. Даже несмотря на то, что Олвен очень сильно простудилась, вследствие чего Миранда уже точно могла рассчитывать на роль Офелии, поездка Мэг к сестре по заснеженным дорогам из Плимута не представлялась возможной. Но теперь это не имело такого уж серьезного значения. Брет играл Гамлета, и все было великолепно. Миранде очень хотелось показать Брету то, что она чувствовала. Ее мучило единственное желание – переспать с Бретом. При одной только мысли об этом у нее начинало приятно покалывать во всем теле. Но главным препятствием в этом деле была вовсе не Олвен, а то обстоятельство, что Брет смотрел на нее, как на ребенка. Ведь он являлся ее опекуном, которому доверили ее судьбу точно так же, как однажды тетушка Мэгги доверила мистеру Брэкнелу свое наследство. Стоя около зеркала, Миранда думала о том, что уже через два года закончится срок опекунства мистера Брэкнела, да и Брета тоже.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дочери Луны - Саллиз Сюзан


Комментарии к роману "Дочери Луны - Саллиз Сюзан" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100